The Elder Scrolls: Нерождённая (гет)

Тяжёлая створка высокой прямоугольной двери сомкнулась, отсекая звонкий смех Мали́гнис и суету портных. В длинном безмолвном коридоре свет был лишён той яркости и помпезности, какая царила в Зале Платья. Здесь тёплые лучи падали на холодный пол только у выхода на балкон, где заканчивалась ковровая дорожка. Там, отражаясь от мраморной поверхности, они превращались в мягкое свечение, которое угасало по мере удаления от проёма и вновь вспыхивало яркими пятнами лишь напротив редких стрельчатых окон. В воздухе витала нежная прохлада и сладкий аромат роз.

Отпустив дверную ручку, Лилит бросила настороженный взгляд вглубь коридора, устланного лазурно-голубой дорожкой. Вдоль правой стены через равные промежутки стояли напольные вазы с пышными букетами, а на левой, ближе к которой находились они с Азурой, располагалось с десяток одинаковых служебных входов, уходящих вдаль. В коридоре никого не было. Обернувшись, хмурая великанша посмотрела в сторону залитого солнцем балкона. Ни души: только тишина, всё те же цветы вдоль стены и ещё одна, последняя дверь, ведущая в кабинет королевы Роз; именно через неё вбежала Мали́гнис в погоне за Массером всего четверть часа назад…

Лилит поморщилась, прогоняя внезапные и совершенно ненужные сейчас мысли. В конце концов убедившись, что в кулуарах никого нет, она повернулась к Азуре. Её лицо тут же вспыхнуло нетерпением, а голос задрожал от накипевших вопросов:

— Откуда?! Откуда у неё взялись крылья, Ваше Величество, и почему такие?!

— Тш-ш-ш... — Азура вскинула брови и прижала указательный палец к губам. Она выразительно коснулась мочки своего уха и кивнула на закрытую дверь.

Лилит, разгадав предостережение хозяйки, виновато сомкнула губы и досадливо затрясла рогами, молча с ней соглашаясь. Азура жестом поманила её к противоположной стене. Когда та оказалась рядом, Королева Роз сложила ладони вместе, а затем плавно и уверенно развела их в стороны. Воздух отозвался коротким, плотным хлопком — будто кто-то с силой вытолкнул пробку из бутылочного горлышка, — и вокруг них возникла едва заметная прозрачная сфера. Все звуки перестали существовать тут же: не было больше ни шума высотного ветра у выхода на балкон, не было смеха Мали́гнис, не было голосов портных за дверью — осталось только дыхание, а также шорох василькового платья Азуры и скрип дублёной кожи в одеждах Лилит.

— У нашей малышки слишком острые ушки, — в полный голос произнесла Азура, и её губы тронула спокойная улыбка. — Но теперь мы можем поговорить без опаски.

Она сделала изящный жест, очерчивая в воздухе дрожащие границы их призрачного убежища. Лилит обвела взглядом едва заметную рябь, разделявшую пространство на «здесь» и «там», и замерла, опасаясь разрушить хрупкую тишину.

— Удивляет даже не само наличие крыльев или их вид, — наконец заговорила Азура, загадочно улыбнувшись, — а скорее то, как внезапно они появились.

— Отметины на её спине! — распахнув глаза, воскликнула Лилит, доверившись магическому барьеру. — Вчера их не было, Ваше Величество! Перед сном мы вместе принимали ванну, и я точно помню, что её кожа была гладкой и ровной, без единого следа!

— Именно, — торжествующе улыбнулась Азура.

— Но что это значит? Неужели ещё вчера крыльев не было? Или же были всегда, но мы их просто не замечали? — Взгляд Лилит сделался тревожным и напряжённым, а мысли лихорадочно потекли в прошлое, пытаясь найти там хоть какую-то зацепку. — Они скрывались внутри неё всё это время? — робко предположила она. Но тут же споткнулась о явное противоречие и враз остекленевшими от недоумения глазами посмотрела на королеву. — Тогда почему следы выхода совершенно ровные и чистые? Нет разрывов, нет крови, словно это… и не разрывы вовсе. Неужели я не замечала этих отметин на её спине все эти годы?

— Исключено, — голос Азуры прозвучал как удар клинка по стеклу: холодно и окончательно.

Лилит замерла, ловя на лице госпожи тень тайного знания.

— С первой секунды своего появления на свет Мали́гнис находится под моим пристальным надзором, — размеренно заговорила Азура. — За эти годы я «читала» её сотни раз, — она плавно повела раскрытой ладонью, словно перелистывая невидимые страницы в воздухе. — В её теле не было и намёка на крылья.

— Откуда же они взялись тогда? — Лилит рвано выдохнула, нервно выкручивая хвост и содрогаясь от желания услышать прямой ответ без витиеватых полунамёков. — Может, мы упустили момент? Как давно вы… «читали» её последний раз? — испытующе прищурилась она. Но, не дожидаясь, сама начала рассуждать вслух: — Сколько времени нужно, чтобы выросли такие крылья? Месяц, два, больше? Я не замечала у неё ни жара, ни беспокойства по ночам с тех пор, как резались её зубки и рожки — а я хорошо помню, как она плакала тогда...

Она произнесла это с мимолётной, задумчивой улыбкой, но вдруг вскинула умоляющий взгляд:

— Как может быть, что она никогда не жаловалась на боль в спине?! Как я могла ничего не заметить?! — Лилит почти выкрикнула это, ткнув себя пальцем в грудь. — Должны же быть хоть какие-то признаки, что сопутствуют таким значительным переменам. Ведь должны же, Ваше Величество? Так устроено всё живое!

К концу фразы её голос надломился, а пальцы сцепились в замок так крепко, что костяшки побелели. Но Азура не спешила с ответом, будто пробовала на вкус возникшее напряжение.

Лилит не выдержала затянувшейся тишины и сорвалась на отчаянный шёпот:

— Не могли же они просто взять и появиться этой ночью, в конце концов!

Губы Азуры дрогнули в подобии горестной улыбки, но в глубине глаз вспыхнул фанатичный восторг.

— Не ночью, — наконец нарушила она молчание загадочным, таинственным тоном. — Во время падения, Лилит. Они появились во время падения.

— Что?

— Всё случилось за один короткий миг — мимолётный, как щелчок пальцев... вспышка.

— Как же это возможно? — нервно дёрнулось лицо Красной Великанши. — Даже очень сильная магия едва ли смогла бы…

— Это не просто магия, дорогая. Это нечто куда более мощное, — взгляд Азуры опалил её внезапной одержимостью. — Я пока не знаю, что именно послужило причиной их появления, но крылья Мали́гнис — доказательство существования силы, выходящей за рамки привычного волшебства. Они — не иллюзия и не временное изменение. Нет. Они — часть её тела, её продолжение, живое и абсолютно реальное.

Она замолчала на секунду, с благоговейным безумием впиваясь взглядом в глаза Лилит, и продолжила с пущей страстью:

— Больше того, подобное преображение не может быть следствием спонтанного заклятья, основанного лишь на удаче. Отнюдь. Оно будто продумано до мелочей, выверено с инженерной точностью и претворено в жизнь с мастерством, достойным истинного восхищения. И это с ней сделала не я, не кто-то ещё. Это сделала она сама. Наша малышка каким-то образом на глубоком физическом уровне изменила строение своего тела, хотя, похоже, даже не осознаёт этого.

Лилит слушала, чувствуя, как внутри всё каменеет, а лицо невольно вытягивается от нахлынувшей нестерпимой тревоги.

Азура же, напротив, преисполненная небывалого вдохновения, не выдержала и коротко рассмеялась от клокочущего внутри восторга:

— И с какой элегантностью она это исполнила! Крылья, которые послушны её воле, способные исчезать и проявляться вновь, оставляя лишь изящные следы на спине!

— Она меняет своё тело по собственному желанию, как делают крылатые сумраки? — с дрожью пробормотала Лилит, пытаясь уцепиться за знакомые образы и побороть волнение. — Она всегда восхищалась их способностью к преображению.

— О, дорогая, — усмехнулась Азура, едва сдерживая эмоции, — то, что сделала Мали́гнис, выходит далеко за рамки их примитивной способности. — Она посмотрела Лилит прямо в глаза, и в этом взгляде блеснула холодная гордость творца: — Сумраки всего лишь используют свой врождённый талант, а она создала нечто совершенно уникальное, настолько… — Азура, сияя улыбкой, прижала к груди стиснутые в лихорадочном восторге ладони, — законченное и функциональное, что это с трудом укладывается в моей голове. Подумать только: встроить новые кости и мышцы в уже сформированное тело и спрятать всё это под кожу, не нарушив и толики внешней эстетики, будто так было всегда!

К концу речи она едва не взвизгнула от восторга, но, опомнившись, прочистила горло, точно переключая тон, и произнесла куда более сдержанно:

— Это нечто сродни тому, что я когда-то проделала с твоим телом.

По застывшему лицу Лилит пробежала мелкая дрожь. Изогнутые когти второй пары крылатых рук, сложенные за спиной, вздрогнули над её головой, и она поморщилась, будто от внезапной зубной боли, неосознанно прислонив ладонь к животу.

— Вижу, ты ещё помнишь, насколько болезненным был процесс моего вмешательства, — с виноватым вздохом вымолвила Азура.

— Помню, — хрипло отозвалась Лилит.

— И я помню… Помню, как много сил и времени это потребовало от меня. А вот у твоей дочери ушло всего одно мгновение на решение задачи куда более сложной.

— Не было ни вспышек, ни потоков эфира, — отрешённо пробормотала Лилит, вспомнив падение, и подняла исступлённые глаза. Ей стало по-настоящему страшно.

Азура усмехнулась с какой-то почтительной гордостью:

— Кажется, в этом состязании наша девочка оставила меня далеко позади. Признаю своё безоговорочное поражение. — Она произнесла это, с наигранной беспомощностью пожав плечами, и пояснила: — Менять живое существо всегда сложно. Однако, когда я работала над твоим телом, отсутствовала всякая нужда придумывать что-то новое. Я шла проторенной дорогой, имея перед глазами готовый, веками работающий образец в виде человека. Моё вмешательство было минимальным: потребовалось всего-то воссоздать часть недостающих органов и аккуратно связать их функционал с остальным телом. Правильнее сказать, что я не изменила твоё внутреннее устройство, а лишь слегка дополнила его.

После этих слов она с тонкой иронией посмотрела на Лилит и принялась водить кончиком пальца в воздухе, будто мысленно анатомируя великаншу:

— Ты, моя дорогая, несмотря на своё высокое происхождение, внутри не так уж сильно отличаешься от смертных, что изрядно облегчило мне задачу.

Лилит невольно сжалась и закрылась руками, словно с неё внезапно, прилюдно сорвали всю одежду.

— Но вот незадача, устройство крыльев Мали́гнис — это не слепок с чего-то готового, — продолжала Азура с новой силой вспыхнувшими глазами, — не повторение уже существующей конструкции и даже не воссоздание недостающих органов, когда основа остаётся неизменной, как в твоём случае. Нет. Чтобы добавить крылья к своему человеческому телу, ей пришлось перекроить его исходное строение: освободить место для новых костей, обеспечить надёжность их крепления, питание мощных мышц, усилить сердце… — Азура встряхнула головой, наступая на Лилит и буквально задыхаясь от восторга: — Я хочу, чтобы ты поняла, насколько колоссальные по сложности изменения она внесла! Любая ошибка на любом этапе, самый крошечный недочёт привёл бы к катастрофе: уродству или даже смерти.

— Я не хочу знать подробности, Ваше Величество, — с брезгливостью и ужасом искривила губы Лилит и виновато опустила глаза.

— Но этого не произошло. Она сделала это с такой… лёгкостью, — отрешённо прошептала Азура, словно не услышав возражений Лилит. Подняв внезапно потеплевшие, полные тихой печали глаза, она прикоснулась к плечу подруги и нежным, спокойным тоном произнесла: — Твоя дочь совершенна, дорогая. Её преображение столь искусно и гармонично, что невозможно обнаружить и малейших следов вмешательства. Не изучай я её прежде, я бы никогда не догадалась, что она родилась без крыльев. Теперь они — её продолжение, по-настоящему исконное и родное. Я вижу, что и тебе они уже успели полюбиться.

Лилит согласно закивала, прикоснувшись к нежно-голубой ладошке на своём красном плече. По щекам её скользнули слёзы, а к горлу подступил ком.

— И всё же, если они настолько идеальны, — сухо сглотнув, собралась она с духом, — не умаляя вашей мудрости и знаний, Ваше Величество, возможно ли, что это всего лишь такой… необычный этап… её взросления?

— Ты спрашиваешь, не ошибаюсь ли я?

— Прошу прощения, я не хотела…

— Всё в порядке, дорогая, я отвечу, — с едва уловимой терпкостью улыбнулась Азура и, забрав руку у виновато поникшей подруги, чеканно вымолвила: — Несмотря на всю свою филигранность, безусловное совершенство и видимую естественность, изменения, которым подверглось тело Мали́гнис, без сомнения противоречат его изначальной сути. Я с абсолютной уверенностью утверждаю, что её преображению предшествовала воля, а не закономерный ход вещей. Воля изменила её сущность, а не что-то иное. Воля…

Азура споткнулась на полуслове и тут же провалилась глубоко в свои мысли, напряжённо сощурив глаза.

— Сущность… душа… — прошептала она одними губами, совершенно в отрыве от реальности, будто вслушиваясь в сам звук этих слов. А далее она замерла в тишине, лихорадочно обыскивая взглядом пустоту, будто на неё снизошло долгожданное откровение.

Лилит нервно подёргивала кончиком хвоста в ожидании, когда хозяйка вернётся, но, не выдержав, нерешительно нарушила тишину:

— Эм… Это… это проявление той её силы?

— Что? Нет, — стряхнув с лица морок, спокойно ответила Азура. — Хотя таланты Мали́гнис куда обширнее, чем просто способность похищать чужую… Иными словами, моя печать всё ещё успешно блокирует её силы. Но это — нечто иное, глубинное… — Азура помолчала, наморщив лоб, а потом подняла глаза и произнесла всего одно слово:

— Воля.

— Её воля? — Лилит передёрнула плечами от нервного напряжения, вызванного непониманием и нетерпением.

— Её, — утвердительно кивнула Азура, но при этом недовольно сощурилась и продолжила почти невнятно: — Только… она ей будто не подвластна. Будто эта воля принадлежит кому-то…

— Чужому?

— Нет-нет, — встрепенулась Азура и уверенно заявила: — Это она… это определённо Мали́гнис. Просто… — Азура остановила слова на выходе и, растерянно посмотрев на Лилит, всё же отпустила их: — Не та Мали́гнис… другая… она…

Королева Роз мучительно нахмурилась, подбирая и тут же отбрасывая определения, которые казались ей слишком грубыми и неточными. Задержав дыхание, она применила всё своё старание, пытаясь выстроить из этого хаоса хотя бы одну понятную фразу, но в итоге лишь бессильно выдохнула:

— Нет. Это слишком сложно. У меня нет слов для того, что я вижу.

Сделав глубокий вдох и будто разом посвежев, Азура вдруг сконфуженно рассмеялась:

— Дорогая моя, — ошеломлённо взглянув на Лилит, она коснулась пальцами собственных губ, замерших в изящном изгибе, — у меня впервые нет точного ответа. Он будто то и дело ускользает от меня, прячется. — Азура плавно повела открытой ладонью в воздухе, напоминая о своём таланте, и уже без улыбки добавила: — Каждый раз, когда я пытаюсь «прочитать» больше, дойти до самой сути… она закрывается от меня. — Её удивлённый взгляд устремился прямо в глаза Лилит. — Твоя дочь не позволяет мне прочесть себя до конца.

— Не думала, что это возможно, — из вежливости ответила Лилит и недовольно нахмурилась, про себя заключив, что убедительных ответов на свои вопросы она так и не получила.

— Ты не хочешь мне верить, я знаю, — примирительно вздохнула Азура, — но сам вид и устройство её крыльев говорят о том, что они достались ей не от тебя, дорогая. Мне неведомо, что повлияло на этот выбор, но она сама его сделала.

— Не сама, — надув губы и скрестив руки на груди, по-детски капризно опровергла Лилит и добавила с пренебрежением: — Может, та другая, которую вы видите, и выбрала эти крылья, но не моя дочь. Моя дочь расстроилась, что они выглядят иначе.

Азура умилённо улыбнулась и вновь заботливо положила ладонь на плечо подруги:

— Но они нравятся тебе.

— Очень, — тут же согласилась Лилит, едва не расплакавшись.

— Ты прекрасна, моя дорогая, — мечтательно произнесла Азура вполголоса, любуясь живыми, трепетными эмоциями на лице двухметровой даэдра, рождённой нести лишь ужас и разрушение. — С появлением Мали́гнис ты так сильно изменилась. В твоём сердце всегда горел огонь, дикий и необузданный, способный обжечь, испепелить, навредить… но никогда прежде он не мог дарить тепло и нежность, которые несёт лишь поцелуй матери. Теперь — может.

Слова и прикосновение Азуры отрезвили Лилит, и она виновато ответила:

— Простите, я опять не контролирую эмоции, Ваше Величество.

— Просто Азура.

Лилит негромко усмехнулась, как всегда намереваясь вежливо отказать своей госпоже.

— Знаю, что ты ответишь, — опередила её Азура и не улыбнулась вопреки привычному. — «Некоторые твои убеждения никто не может изменить», — в который раз повторила она, но впервые так тяжело и так мрачно. — Но даже это вот-вот изменится.

Королева Роз отвела взгляд в сторону и отстранилась от подруги.

— Что именно? — насторожилась та.

Азура помедлила, будто взвешивая, стоит ли вообще произносить это вслух. Затем она вздохнула, и по тому, как плотно сжались её губы, стало ясно: то, что последует дальше, ей бесконечно неприятно сообщать.

— Ты ведь… помнишь, как сильно она хотела крылья? Мечтала о них… всё время… постоянно… только об этом и говорила, — слова буквально застревали в горле Азуры, а натянутая улыбка выдавала её неловкость, как если бы она оправдывалась.

— Помню, — сухо и настороженно отозвалась Лилит. В груди у неё начало зарождаться нехорошее предчувствие.

— Мне было видение… — зажато улыбнулась Азура. — И я не ошиблась!

Она торжественно всплеснула руками, но в этот момент выглядела как-то нелепо и жутко неловко.

— В чём вы не ошиблись? — Лилит замерла. Воздух внутри сферы внезапно показался ей слишком густым и душным.

— В том, что малышка сама способна создать себе крылья.

Лилит едва не поперхнулась, глаза её полезли на лоб:

— То есть вы знали, что это случится?!

— Правильнее будет сказать: я знала, что… необходимы определённые условия, чтобы это случилось. Условия крайне специфические, как ты понимаешь.

— Вы… знали, что она упадёт? — сквозь зубы процедила Лилит, отказываясь верить в догадки. Сложенные за её спиной крылья мелко задрожали.

— Я хочу, чтобы ты поняла: её мечта могла никогда не сбыться. Ведь такое редкое условие, как падение... Мне… Мне пришлось создать это условие.

Челюсть Лилит задрожала от негодования.

— Так сказать, — шкодно прищурилась Азура, — слегка… подтолкнуть нашу малышку.

— Подтолкнуть?!! — рявкнула Лилит, хлестнув хвостом и едва не утратив рассудок. Она судорожно схватила ртом воздух, словно тот внезапно стал ядовитым. — То есть… это вы… вы всё это подстроили? — каждое слово давалось ей с трудом, голос дрожал от обжигающего осознания.

— Всё закончилось более чем благополучно, — не к месту усмехнулась Азура, пытаясь разрядить обстановку.

— Вы ведь… за портными ещё до падения послали. И Массер… этот лентяй только втихомолку пакостит!

— О, Массер не был проблемой, — в голосе Азуры внезапно прорезались чванство и гордость, — а вот ты — вполне могла ей стать.

— Что это значит?

— Ты слишком сильная. Но главное… ты слишком быстрая.

Лилит выдохнула непроизвольно и так мощно, что в горле послышался сип, а лёгкие едва не вывернулись наизнанку; тело её пробила частая, крупная дрожь. Смысл сказанного обрушился на неё, лишая дара речи и заполняя глаза слезами:

— Значит, мне… не показалось… это вы держали меня… мешали мне… спасти её.

— Мне пришлось, — неохотно призналась Азура и вновь улыбнулась — на этот раз совершенно нелепо.

— Да что же я слышу? Да как же это!.. — жалобно взвыла Лилит, будто рухнул её мир. Жадно втянув воздух, она с мольбой вытаращилась на хозяйку в надежде, что сейчас она всё объяснит, оправдается. Но её встретил хладнокровный взгляд инфантильной богини. Лилит не вынесла, отвернулась, схватилась за сердце, пошатнулась и сделала шаг прочь.

— Дорогая… — сконфуженно потянулась к ней Азура.

— А если бы… если бы что-то пошло не так? — резко развернулась великанша, её глаза горели безумием. — Что если бы вы ошиблись?! Вы… бы… убили её. Как бы я это пережила?!

— Брось, я видела исход, — отмахнулась Азура с пренебрежением. — Полной уверенности в успехе, конечно, не было…

— Да как ты можешь, Азура?!! — взревела Лилит, надрывая горло. Лицо её исказила судорога, из глаз обильно брызнули слёзы.

— Ну вот, лёд тронулся, — неловко улыбнувшись, прокомментировала Азура.

Лилит дышала оглушительно шумно, грудь её ходила ходуном. Широкий белоснежный оскал едва сдерживал слова, но они всё же сорвались с дрожащих губ:

— Это моя дочь. Если… если с ней что-то случится по твоей вине, Азура, — прошипела она с такой яростью, что голос сорвался на хриплое рычание, — я убью тебя…

В этот момент слёзы хлынули из глаз с двойной силой, и дочь Мерунэса Дагона горько зарыдала, словно в этот самый миг навсегда лишилась чего-то бесценного, что берегла всю жизнь. Лилит впервые за время своего существования оказалась перед выбором, мучительно тяжёлым выбором, делать который она не хотела, но который она сделала за одно мгновение, не задумываясь: она выбрала дочь.

Азура заметила, как в глазах её подруги мелькнул страх, сожаление, боль, но вот чего она не нашла в её взгляде — это желания вернуть мгновение и забрать свои слова назад. Потому что Лилит не хотела забирать их, она точно знала и понимала, что говорит. Она хотела, чтобы это понимала и Азура.

— По крайней мере, я попытаюсь, — влажно всхлипнув, добавила великанша. — Иного мне просто не останется…

Рвано дыша, она выпрямилась во весь рост и, сохраняя достоинство, замерла в ожидании справедливого наказания, что по её собственному разумению непременно следовало к ней применить. В былые времена Лилит бы лично незамедлительно лишила конечностей всякого, кто осмелился бы нелестно выразиться в адрес её богини, не говоря уже о прямых угрозах. И себя она не считала исключением из правил. Праведный гнев Азуры — это меньшее, чего заслуживал её поступок, но гнева не последовало. Азура с достоинством и видимым равнодушием приняла слова Лилит, хотя в душе испытала лёгкую грусть вперемешку с одновременной довольно ощутимой гордостью и самым настоящим запредельным по силе восхищением, которое вызвала у неё эта… настоящая во всех смыслах… мать.

— Прости меня, дорогая, — прозвучал ответ Азуры. Лицо её было грустным и незлобивым. — Я хотела бы, чтобы всё было иначе, но тогда её мечта…

— Плевать тебе на её мечту, Азура! — вновь вспылила Лилит, задыхаясь от ярости. — Она для тебя — как белая мышка, я это уже давно поняла!

— Ты знаешь, что это не так, дорогая, — спокойно ответила Королева Роз и вновь потянулась к ней, желая успокоить подругу.

Та подняла открытую ладонь, выставляя барьер. Азура остановилась. Лилит взяла секунду тишины, зажмурившись и больно глотая ком в горле.

— Я хотела бы побыть с дочерью… Ваше Величество, — стараясь не расплакаться, вымолвила она, не в силах смотреть на свою госпожу.

— Просто Азура, — с виной и горем отозвалась та.

Лилит ничего не ответила, лишь плечи её сильнее затряслись от безмолвных рыданий.

— С вашего позволения, — с дрожью выдавила она и в спешке вышла за пределы сферы.

Азура осталась в полной, абсолютной тишине.

— И всё-таки есть кое-что… кое-кто, кому под силу поменять даже твои убеждения, моя дорогая… удивительная Лилит, — задумчиво прошептала она, со спины наблюдая за входящей в Зал Платья великаншей. Когда та без единого звука скрылась за дверью, Азура сделала глубокий звонкий вдох и усмехнулась: — Ох, уж эти смертные страсти!

Однако в следующий же миг лицо её дрогнуло. Она поморщилась, прикоснувшись к собственному сердцу. На секунду она удивлённо нахмурила лоб, но тут же встряхнула головой. Язвительно хмыкнула. Резким жестом она развеяла защитную сферу, которая, исчезнув, тут же обрушила на её слух всё многообразие звуков внешнего мира. Глубоко и высокомерно вздохнув, она поправила платье и шагнула к двери, за которой хлопотали портные.