Обещание забвения (гет)

Взгляд едва фокусировался на доске, а в висках стучала такая боль, что было тяжело моргать. После использования Омута памяти это случалось редко, но в этот раз Гермиона опять и опять возвращалась в собственное воспоминание и воспроизводила всё, что увидела на доске в кабинете Огастуса. Она описывала каждую малейшую деталь, каждую ниточку и стрелку ведущую от одной колдографии к другой, каждую запятую в прочитанном тексте. Драко поставил уже третью чашку кофе слева от неё и тоже взглянул на доску.

— Довольно наглядно, — усмехнулся он, делая глоток кофе.

— Подсмотрела в детективных сериалах, — буркнула Гермиона, надеясь, что Драко не станет расспрашивать, что такое сериалы.

Как только они покинули дом Теодора и переместились в министерство, в коридоре их встретил Гарри и встревоженно предупредил:

— Кингсли собирается сделать заявление в полдень. Кажется, теперь наше дело станет не только нашим.

— То есть? — не поняла Гермиона.

— Точно не знаю, но вряд ли нам удастся оставить всё расследование в рамках Отдела. Я видел на столе министра письмо из Вашингтона.

— Америка? — Драко сдвинул брови. — Какое отношение Флинт имеет к Америке?

— Не знаю, — раздраженно бросил Гарри в его сторону и перевел взгляд на Гермиону. — Тебе лучше подготовить все материалы. Кевин принесет оставшиеся результаты из лаборатории, все наши отчеты о доме Колина и месте преступления. Хотел бы помочь, но у нас самих не хватает рук…

— Все в порядке, — Гермиона дотронулась до его локтя. — Я справлюсь. Спасибо, что помог… с Роном.

Гарри тяжело вздохнул и оглянулся по сторонам — несколько человек стояли возле лифта и точно не могли его слышать.

— Когда я уходил, он спал. Думаю, после того количества огневиски, что он в себя залил, спать будет до вечера.

Гермиона почувствовала укол вины в области груди, но быстро прогнала это чувство. Тем лучше, если Рон будет поблизости, но в то же время не будет мешать расследованию.

Доска в кабинете Гермионы напоминала план поиска сокровищ. Отчасти её занимали стикеры с описанием того, что она успела запомнить с прошлого вечера. Снизу она прикрепила колдографию, которую успела сорвать с аналогичной доски в доме Уилтона. На ней Гермиона и Роза выходили из магазина волшебных палочек. Это было в понедельник, совсем недавно, а казалось, что прошла целая вечность.

— В доме Тео ты была такой уверенной, что-то записывала, а сейчас, — Драко пытался подобрать правильные слова, — как будто всю силу выкачали.

— Нам нужно спешить, — не отрывая взгляд от колдографии с дочерью, ответила Гермиона. — Мы слишком долго… идем вслепую. Нужно структурировать все известные нам факты.

— Ты не хочешь еще раз поговорить с Грэхэмом?

— Вряд ли он скажет что-то принципиально новое, — из груди вырвался обреченный вздох. — Быстрее будет использовать Омут памяти, но этим займутся Кевин и Дин. Получим доказательства, что Маркус жив, и сможем копать в его сторону еще глубже. Главное, что сейчас Грэхэм под нашей защитой. Мы должны добраться до Маркуса и Уилтона раньше, чем они решат вдруг его навестить и поймут, что Грэхэм уже не в Азкабане…

— Чтобы попасть к заключенному, нужно разрешение, которое выдается только в министерстве, — сказал Драко так, будто Гермиона этого не знала.

Но на мгновение она перестала дышать.

— Раз-ре-ше-ни-е, — по слогам проговорила она.

Драко не спешил переспрашивать, видимо, привыкнув к тому, что в моменты мозгового штурма Гермиона отвечает односложно. Она опустила взгляд на блокнот, в который выписала свои мысли.

— Кто-то должен связаться с госпиталем, и узнать, навещали ли Локхарда.

— Думаешь, Флинт настолько глуп, что явится в Мунго?

— Я просто… Пытаюсь думать во все стороны, — Гермиона запустила пальцы в волосы.

— Да, у меня уже тоже голова раскалывается, — бросил Драко, поставив пустую чашку на стол.

— Малфой, мне сейчас совершенно нет дела до твоих фокусов, — Гермиона встала и подошла к доске. — Но чтоб ты знал, есть закон «О несанкционированном проникновении в чужой разум». На твоем месте я бы не болтала об этой твоей… особенности.

Драко ничего не ответил. Гермиона уже поняла, что чтение мыслей происходило помимо его воли, и даже иногда жалела его. Ей было тяжело справляться с одними только собственными мыслями, и трудно было представить, каково Драко слышать всех подряд.

— Гарри уже отправил авроров по следу Огастуса. Раз он был соседом Флинта, значит, будет нетрудно найти дом его родителей. Также нужно еще раз проверить дом Колина и получить разрешение об обыске кабинета Огастуса. Жаль, что Нотт еще не изобрел маховик, я бы взяла попользоваться. Чтобы всё успеть… Погоди, помнишь, ты сказал… Если все маховики уничтожены, то как? Как Теодор переместился во времени и добыл тетрадь Маркуса?

— Думаю, это его природа, — с грустью ответил Драко.

— Но… Я нигде не встречала подобных способностей. Как это вообще возможно без маховика?

— Но ведь аппартация возможна, — парировал Драко.

— Это не совсем… Это же перемещение в пространстве.

— Да, — Драко кивнул, — и времени. Ты за секунду перемещаешься на несколько десятков миль. Обычно это заняло бы время. Но аппартация его сокращает.

— Ты говоришь об этом так, будто это обычное дело, — Гермиона недоверчиво сузила глаза.

— Тео никогда не говорил об этом в школе. Возможно, он считал это проклятьем. Я не знал наверняка, что с ним происходит, но сегодня убедился. Из его же слов. Он путешественник. И я думаю, что он пытается переизобрести маховик времени не только, чтобы попасть в какие-то другие параллельные реальности, но и чтобы тем самым усмирить собственные силы.

— Но ведь… Об этом должны быть записи, что-то…

— В книгах? Кроме него, я других таких же волшебников не встречал, но уверен, что они есть, просто не все готовы делиться этим, как Тео… Даже в волшебном мире не всё считается нормой, а кому захочется считаться в обществе и так не самых обычных людей еще более… странным?

Драко не произнес это вслух, но Гермиона поняла, что он имел в виду не только таких, как Теодор, но и таких, как она или Луна Лавгуд. Однако в словах Драко на удивление не было и нотки издевки или высмеивания. Он говорил… с сопереживанием?

Гермиона отбросила эти мысли и вернулась к чтению своих же пометок на доске:

«Колин убит в переулке в четверг»;

«Маркус Флинт жив?»;

«Порталы-ловушки»;

«Склизкая жидкость на стенах места преступления»;

«Грэхэм Монтэгю жертва? Шарлотта Монтэгю похищена?»;

«Огастус Уилтон — банк Гринготтс»;

«Ячейка Колина в банке — добиться разрешения на вскрытие».

И ниже более свежие записи:

«Гилдерой Локхард. Зловонные цветы от Флинта. Мотив?»;

«Теодор Нотт. Время»;

«Кража магических сил»;

«Огастус Уилтон, Расалас Джонс, Маркус Флинт — связь?»;

«Колдография с Колином. Место преступления, кажется, январь. Одно из первых совместных дел. Сгорела при пожаре»;

«Хронология событий»;

«Пэнси Паркинсон. Ребёнок — часть ритуала?».

— Где жила Пэнси до замужества?

— Там и жила, — ответил Драко. — Уилтон сжёг не свой дом, а её. После смерти первого мужа она какое-то время жила в Сити, но год назад они вернулись в Белгравию.

— Мерлин, — выдохнула Гермиона, вспомнив о Пэнси и её будущем ребенке.

Как бы она ни относилась к этой заносчивой слизеринке, ни она, ни её ребенок явно не заслуживали того, что с ними собирался сделать Огастус.

— Прости, она ведь… Твоя подруга, — голос Гермионы дрогнул на последнем слове.

— Я всегда… отталкивал её, но это будто ещё больше распаляло её интерес. В какой-то момент мне надоели эти бесконечные подростковые заигрывания. Пэнси на самом деле вбила себе в голову, что мы поженимся, как будто ни она, ни я не имели иного выбора.

— Ты прогнал её?

— Не пришлось, — он горько усмехнулся, — она… сама прекратила всё, когда… узнала, что я влюбился.

— В Асторию?

В дверь постучали, и Гермиона открыла. На пороге стоял Кевин со стопкой документов.

— Лаборатория передает привет и переживает за тебя, — он вручил стопку Гермионе в руки. — Знаешь о собрании?

— Да, — Гермиона положила стопку на стол. — Спасибо.

— Малфой, — Кевин кивнул Драко.

— Макбрайен, — Драко кивнул в ответ, и Кевин удалился.

— Кажется, я начинаю ему нравиться, — протянул Драко, подходя к столу.

— Он всегда вежливый за пределами комнаты допросов, — Гермиона разложила папки на столе так, чтобы были видны заголовки. — У нас есть час, чтобы выдвинуть хотя бы две версии. Нужно как можно более точно восстановить хронологию.

Через полчаса доска пополнилась записями о Колине, Уилтоне и Монтэгю.

— Когда вы с Колином стали работать вместе? — спросил Драко, взяв в руки его досье.

— В январе, — Гермиона записала и это рядом с его именем. — Нам нужно поговорить с директором Гринготтса насчёт Уилтона. Без этих данных мы не видим полной картины. У нас есть только то, что ты знаешь от Пэнси, и мы, например, до сих пор не в курсе, как Огастус будучи сквибом, дослужился до такой высокой должности в банке.

— Деньги, — с этими словами Драко положил папку на стол и подошел к доске.

— Что?

— Не нравится, когда другие говорят односложно, да, Грейнджер? — усмехнулся он, увидев её недоумение.

— Малфой, сейчас не время…

— Ты видела его кабинет. И всем этим он завладел явно до своего карьерного рывка, иначе не хранил бы всё в охраняемом кабинете вдали от посторонних глаз. На поиски артефактов и подобных ценностей нужны деньги и очень много времени. Пэнси часто хвасталась, что они с Расаласом, её первым мужем, много путешествовали — Африка, Малайзия, Португалия, Перу, Китай… Португалия еще ничего, однако зная Пэнси, она бы предпочла Италию, Монако и Испанию, но никак не Перу… Некоторые предметы в кабинете Уилтона судя по всему привезены именно из этих стран, помимо прочих рыцарских доспехов и древних свитков.

— Уилтон был другом Расаласа… Значит, они работали вместе.

— А Пэнси не вышла бы замуж за простого клерка или преподавателя Хогвартса. У Уилтона явно имеется внушительное состояние, часть которого он инвестировал в развитие Гринготтса. Думаю, директор в достаточной мере меркантилен, чтобы предложить должность в обмен на вливания средств. И неважно, кто их даст.

— Ты знаешь, как умер Расалас?

— Пэнси сказала, что это был несчастный случай. С магическими артефактами нужно уметь обращаться, а он был настолько увлечен своим хобби, что оно же его и убило.

— Ты не думаешь, что его мог убить Огастус? — Гермиона указала палочкой на стикер с его именем.

— Может, и мог. Но какое отношение это имеет к расследованию?

— Флинт и Уилтон поняли, что для ритуала передачи магии необходимо сердце ребенка. И вполне могли выбрать Пэнси на роль его матери. Они, возможно, считают, что сердце собственного ребёнка подойдет как нельзя лучше. А Расалас оказался помехой на пути.

— Расплети этот клубок мыслей, — Драко устало покачал головой. — Кажется, мне нужна ещё одна чашка кофе.

— Ты знаешь, когда конкретно Огастус стал главой по развитию территории? — Гермиона не отрывала взгляда от доски, пока Драко водил палочкой в воздухе, управляя кофейником на расстоянии.

— Точно не помню, — ответил он через несколько секунд.

Гермиона покачала головой и направилась к камину. Прежде чем вести разговор с директором, им не помешает добыть хотя бы часть информации. Она опустилась на колени и зажгла зеленое пламя. Опустив голову, она позвала:

— Билл! Билл, ты здесь?

Из камина в кабинете Билла было видно лишь окно, выходящее на Косую Аллею. Солнце поднялось уже достаточно высоко и отражалось в окнах домов напротив.

— Гермиона? — услышала она голос Билла где-то справа. Очевидно, там и стоял его стол.

— Билл, у тебя есть минута?

— Ты в порядке? Я хотел написать тебе, но Флёр убедила не волновать тебя в такое время…

— Да-да, я в порядке, мы успели выбраться вовремя. Вы не пострадали?

— Нет, мы быстро покинули дом и сразу аппарировали. Надеюсь, мне не прилетит штраф за аппартацию вблизи магглов…

— Билл, прости, но мне снова нужна твоя помощь. Ты помнишь, когда Огастус Уилтон стал Главой по развитию территории?

— Конечно. Это было в январе.

— В этом январе? — удивилась Гермиона.

— Да, я помню, потому что директор объявил об этом на общем собрании. Сказал, что в новом году мы расширим подземелья, а поможет нам в этом Огастус Уилтон.

— Получается, он не работал в банке до этого? Это не было повышение? Он что, просто пришел в банк и встал на руководящую должность?

— Гермиона…

— Он сбежал, скоро все будут об этом знать, — отмахнулась она. — И думаю, директор больше всех заинтересован в его поимке.

— Насколько я знаю, он сейчас на встрече с Кингсли. Как раз по этому поводу…

Гермиона ахнула, но не от неожиданности, а от того, что не дошла это этой мысли сама. Конечно, теперь все узнают имя Огастуса, и расследование окажется под угрозой, если директор перетянет все внимание Отдела на себя.

— Спасибо, Билл! — бросила она и разорвала каминную связь.

Одернув ткань брюк на коленях, она выпрямилась и нашла взглядом Драко, который пил кофе, стоя у книжных полок.

— Нам срочно нужно в банк, — твердо сказала она.

* * *

— Грейнджер, ты точно уверена, что гоблины просто так пустят нас в кабинет Уилтона?

— Я детектив, если ты не забыл, — бросила она, толкая тяжелую дверь.

Мраморный холл Гринготтса пустовал, но шум там стоял такой, будто десятки человеческих ног отбивали чечетку. Гоблины ставили штампы в едином ритме и не сразу обратили внимание на внезапных посетителей.

— Я детектив Грейнджер, — представилась Гермиона, подойдя к главному гоблину. — Мне нужно попасть в кабинет главы по развитию территории.

Не подняв головы, гоблин ответил заученной фразой, продолжая ставить штампы и перекладывая листы пергамента из одной стопки в другую:

— Без официального разрешения это невозможно.

— Вы в курсе, что на директора вчера было совершено нападение?

— Гоблины всегда в курсе всего, — с той же интонацией ответил он.

— Тогда вы должны знать, что Огастус Уилтон главный подозреваемый. Проводится расследование.

Гоблин даже бровью не повел. Гермиона раздраженно топнула ногой и направилась к выходу, Драко последовал за ней, и ей даже не нужно было читать его мысли, чтобы почувствовать спиной, как он довольно ухмыляется в этот момент.

Они быстро прошли в ближайший пустынный переулок, и Драко снял с себя мантию-невидимку. И да, он не пытался скрыть как счастлив её провалу:

— Что я тебе говорил?

Гермиона встряхнула мантию, изображая презрение, но вряд ли Драко ей поверил.

— Да-да. Вот только у тебя пока что столько же шансов, сколько и у меня, — она накинула мантию, и теперь Драко не мог увидеть, как она раздраженно закатила глаза.

Когда она заявила, что им нужно в банк, Драко чуть не подавился глотком кофе:

— Так и вижу, как гоблины расстилают красную дорожку и провожают тебя в кабинет Уилтона…

— Драко, директор сейчас у Кингсли, — она все сильнее раздражалась. — Мы должны хотя бы что-то узнать об Огастусе до разговора с ним, чтобы не выглядеть жалко. Во всём этом нам не хватает хронологии жизни Огастуса. Свой дом он сжег, но кабинет-то до сих пор там, — она вытянула руку в сторону окна. — Нам некогда упражняться в сарказме, просто… делай то, что я говорю, и мы управимся до собрания, где сможем хотя бы что-то доложить Кингсли о продвижении в деле.

— Хорошо, — сдался Драко, — но говорить буду я.

— Что?

— Ты когда последний раз общалась с гоблинами? Они презирают-то обычных волшебников, и уж тем более не в восторге от министерских служащих… Их можно заинтересовать только материальной выгодой.

Гермиона молчала, вспоминая, как Крюкохват потребовал меч Гриффиндора в обмен на проход в хранилище Беллатрисы.

— Я работаю детективом не первый год, Малфой, — вздернув подбородок сказала она. — И умею общаться с любым представителем магического мира.

— И как прошло с дементорами? — ехидно спросил Драко, от чего у Гермионы воздух застрял в легких. — Прости, я…

— Послушай, я здесь детектив. Ты просто… консультант. Поэтому ты делаешь так, как скажу я.

— Вот я и консультирую тебя. Гоблины тебя не пустят. Даже если ты придешь с целым отрядом авроров. У них свой кодекс, и им плевать на всё остальное.

— И что ты предлагаешь? — с нотой недоверия спросила Гермиона.

А предложил Драко то, от чего у Гермионы в желудке свернулся тяжелый клубок боли. Тем не менее, она настояла, что сначала сама поговорит с гоблином и попробует получить доступ в кабинет, — ничего не вышло. Клубок боли продолжал скручиваться, когда они во второй раз заходили в банк, но уже поменявшись ролями. Драко широко шагал, устремив взгляд вперед, и Гермиона едва за ним поспевала. Подойдя к стойке главного гоблина, Малфой громко прочистил горло, но тот по прежнему не поднимал взгляд.

— Я хочу посетить свой сейф, — громко сказал Малфой, и его голос отскочил от стен с гулким эхом. Гермиона сглотнула подступившую тошноту.

Гоблин резко поднял взгляд и выронил штамп, который звякнул об пол, чем привлек внимание нескольких гоблинов поблизости. Они тоже замерли.

— Мистер Малфой! — главный гоблин хлопнул в ладоши. — Какая честь для нас! Вы вернулись!

— Да, — без улыбки ответил Драко. — Мне нужен сейф моей матери.

— Конечно-конечно, мы так счастливы видеть вас! Позвольте вашу палочку.

Драко резким движением одернул мантию, достал палочку из внутреннего кармана и передал её гоблину.

— Прекрасно, прекрасно! — он подержал её и сразу вернул. — Ключ у вас с собой, полагаю?

— Естественно, — такого холодного и безразличного тона Гермиона от Драко не слышала никогда.

— Пройдемте, — гоблин спустился с высокого стула и жестом пригласил Драко пройти в коридор, ведущий к хранилищам.

По чертежам Огастуса Гермиона помнила, что из этого коридора на этаж дирекции можно было попасть двумя способами — по лестнице или на лифте. И перед тем, как гоблин свернул в сторону подземелий, она вытащила палочку и дрожащей рукой направила её на него.

— Петрификус Тоталус!

Гоблин отлетел на десять футов, упал на живот и сильно ударился лбом об пол. Гермиона вздрогнула и сорвала с себя мантию, подбежав к нему вместе с Драко.

— Грейнджер, ты что творишь?

— Я… Я не думала, что он… Я просто хотела его обездвижить. Теперь он без сознания. Что за…

— Ты зачем это сделала? У нас же был план! — не унимался Драко. — Как мы теперь выйдем, не привлекая внимания? Он ведь решит, что это я его обездвижил!

— Так, мне надо подумать, — Гермиона машинально убрала палочку в карман и потерла висок. — Нам надо разделиться.

— Что?

— Ты ляжешь вот сюда и сделаешь вид, что тебя тоже обездвижили. И когда он очнется, то не заподозрит тебя. А я проберусь в кабинет Уилтона, а потом выйду в мантии.

— Это не входило в наши планы, — медленно проговорил Драко. — И ты сама запретила разделяться. Это слишком опасно.

— Драко, я однажды уже пробралась в подземелья незаконно и ограбила Гринготтс! А теперь я профессиональный детектив! Кабинет на этаже — это пара пустяков.

— В прошлый раз ты была со своими дружками, одну я тебя не оставлю! — Драко схватил её за запястье, но это было похоже не на жест удержания, а скорее на просьбу не уходить одной.

— У них моя дочь, Драко, — в глазах проступили слезы, но голос звучал твердо. — Я должна её найти!

Драко медленно убрал руку, и Гермиона выпрямилась, чтобы снова надеть мантию. Посмотрев сверху вниз, она вдруг сказала:

— Ты не выглядишь так, будто тебя отшвырнуло заклинанием.

Драко нахмурил брови и тоже встал.

— Только бей не сильно, — выдохнул он, поправляя свою мантию.

— Я не собиралась тебя бить, вот, — Гермиона запустила пальцы в его волосы, заметив, как Драко на миг задержал дыхание.

Она почувствовала запах его одеколона — чуть терпкий, но приятный, с нотами соленого моря и дорогой кожи. Запах показался знакомым. Снизу донеслось гулкое мычание — гоблин медленно приходил в себя. Гермиона быстро взъерошила идеально зачесанные назад волосы Драко, и, перед тем как лечь, он брезгливо проговорил: «Между прочим, подкладка этой мантии из шелкового атласа». И ей показалось, что он добавил: «Будь осторожна», но скорее всего это было что-то вроде: «Сколько можно» или «О, боже», но переспросить уже не было возможности, так как гоблин принялся медленно переворачиваться, и Гермиона тут же скрылась за поворотом, ведущим на лестницу.

Пятый этаж банка был отдан под кабинеты руководителей различных отделов Гринготтса, и, конечно, здесь было чуть более людно в рабочее время. Гермиона замерла перед очередным длинным коридором. Из кабинета в кабинет летали самолётики-записки, видимо, поэтому некоторые двери не закрывались, и люди сновали туда-сюда, а кто-то вообще переговаривался между собой, находясь в соседних кабинетах.

— Ячейка 481 ликвидирована?

— Ты сказал восемьдесят тысяч галеонов?

— Свяжись с Гаретом, выписки за май уже готовы!

— Спорим, гоблины вообще не спят?

— Рискни сказать об этом на первом этаже!

Голоса доносились отовсюду, атмосфера чем-то напоминала министерство. После войны впервые с 1865 года в банке произошли реформы, подорвавшие авторитет гоблинов, и все больше должностей перешло волшебникам, оставив тем лишь административные обязанности, что никак не мешало гоблинам по-прежнему чувствовать себя хозяевами банка.

Гермиона сделала вдох на четыре счета и выдох на восемь, и, когда коридор опустел достаточно для того, чтобы остаться незамеченной и ни в кого не врезаться, она пошла вперед. Чем дальше она шла, тем меньше голосов слышала, и количество работников, суетливо снующих туда-сюда, уменьшалось с каждым пройденным ярдом. Когда справа она заметила на двери табличку со знакомым именем, сердце Гермионы на секунду замерло. «Уильям Уизли». Самое простое решение находилось прямо перед носом — попросить Билла выписать им пропуск в банк для встречи, и тогда не пришлось бы устраивать всю эту диверсию с главным гоблином. Но Гермиона тут же одернула себя, понимая, что будучи детективом, не имеет права просить кого-то нарушить закон, даже зная, что этот кто-то, в данном случае Билл, без колебаний согласился бы, рискуя собственной работой. Он уже сделал для неё достаточно. Как так вышло, что из всех братьев Уизли ей в мужья достался… Рон? Мысленно ругая себя, она прошла дальше.

Остановившись возле нужной двери, она запаниковала. Что если магия снова не сработает? Или сработает так же сильно, как несколько минут назад, и от базового безобидного заклинания дверь сорвет с петель? Почему вообще её магия внезапно заработала, да ещё и с такой сбивающей с ног силой? В мыслях возникло последнее воспоминание о Розе. Они пили чай в обед, обсуждая, какие еще книги нужно будет купить для первого курса. Гермиона сохранила почти все свои учебники, но за это время многие были дополнены и переизданы, как, например, «История магии». Роза вертела в руках свою палочку и раз за разом изображала, что колдует. Один раз у неё даже получилось открыть кухонный шкафчик с приправами. Гермиона грустно улыбнулась этому воспоминанию и направила палочку на дверь. Убедившись, что поблизости точно никого нет, она шепотом медленно произнесла:

— Алохомора!

Замок щелкнул, и дверь тихо приоткрылась. В этот момент послышались чьи-то голоса, и Гермиона мгновенно шагнула внутрь, аккуратно закрыв за собой дверь и стараясь не шуметь. Сердце стучало в районе горла, она несколько раз сглотнула и попыталась перевести дух. Получилось. Этот кабинет Уилтона кардинально отличался от того, что находился в доме — кроме стола, большого кресла и, естественно, книг на полках, в нем не было ничего. Даже стула для посетителей. От чистоты пола защипало в глазах. К счастью, в столе были ящики, к которым Гермиона и направилась в надежде найти хоть какие-то улики. В верхнем она обнаружила колдографию семьи в красивой резной рамке — молодые отец и мать вместе держали на руках мальчика. На обратной стороне Гермиона прочитала: «Эбенезер, Кенвара и Огастус. 1984». Во втором ящике находилась увесистая стопка документов, которую Гермиона с трудом вытащила, решив не тратить магию попусту, и положила на стол. Но это оказались лишь очередные сметы, части чертежей подземелий, контракты с рабочими, и почему-то карта Косого и части Лютного переулков. В правом углу карты стояла дата «Октябрь 1961». Третий ящик оказался заперт на ключ.

— Алохомора! — Гермиона с вызовом взмахнула палочкой, но ничего не произошло. — Редукто!

Крошечная искорка вылетела из кончика палочки и тут же погасла. Гермиона обессилено выругалась. Ключ мог находиться где угодно. Если бы с ней сейчас был Малфой, он бы открыл этот ящик одним взглядом. Как это она за пару дней успела привыкнуть к его присутствию? Нет, она справится и сама, как справлялась много лет до этого. Без Малфоя.

Гермиона огляделась, но кроме полок с книгами взгляду зацепиться было не за что. Она подошла ближе. Эта библиотека отличалась от той, что была в доме Уилтона. Книги о предпринимательстве, строительстве, искусстве переговоров… Шанс, что за этим шкафом скрывается вторая стена, таял на глазах. Этот набор изданий больше напоминал тематический отдел в книжном магазине, чем библиотеку. Но тут Гермиона зацепилась за что-то краем глаза и вернулась к полке слева. Книга под названием «Откройся» выделялась красным корешком с белыми буквами. Она взяла её в руки и открыла. Звук был такой, будто по полу рассыпали горстку сиклей, но на самом деле из книги выпал ключ и очень долго звенел, не торопясь опуститься на паркет полностью. Гермиона наступила на него ногой, чтобы остановить лязг, который мог привлечь чье-либо внимание в коридоре или соседнем кабинете. Слишком загадочно для простого ящика стола, и слишком просто для такого человека, как Уилтон. В конце концов, Гермиона подняла ключ с пола и победно направилась к ящику.

Она не знала, что ожидала там найти. Письменное признание вины? Стопку колдографий, обличающих Уилтона и Флинта? План по захвату банка? Министерства? Замок тихо щелкнул, и она выдвинула ящик на себя. Моргнув три раза, Гермиона убедилась, что на самом деле видит то, что видит. Она осела на пол и уставилась на содержимое ящика. Первой мыслью было бежать. Бежать со всех ног прямиком в министерство, не обращая внимание ни на что. Бежать к Кингсли, к Гарри, Кевину и Дину. К Малфою, который скорее всего уже сидит в кабинете Гарри и делает вид, что дает показания насчет покушения на него и главного гоблина. Гермиона заметила, что слезы текут по щекам, когда одна упала на её руку, которой она потянулась вперед, чтобы взять окровавленный носовой платок с вышитой Молли монограммой «РУ». Роза Уизли.

Гермиона не знала, что ей не нужно было волноваться о звуке падающего ключа, ведь кабинет Уилтона был звукоизолированным. Никто ничего не услышал. Так же как никто не услышал раздавшийся хлопок, когда сработал портал-ловушка и Гермиона исчезла.