Возвращение ( Цена равновесия) (гет)

Конь встряхнул головой, сбрасывая снег. От этого движения мутило. «Надо же было столько выпить... И как я вообще добралась до кровати?» Я попыталась припомнить прошлую ночь — к горлу подступила тошнота. «И этот ещё разбудил ни свет ни заря. Как всегда бодр и свеж, а ведь пили наравне, он даже побольше».

Я постаралась сфокусировать взгляд — тошнота усилилась.

«Не сегодня...» Глаза продолжали блуждать по округе как им вздумается.

«Всё-таки наверное автопилот работает безотказно со студенческой скамьи... Не помню как, но дошла. Правда, в студенчестве бадуна не было.... А может, и пойло было иное».

— Твою за гхыр... — Коняга провалилась одной ногой в сугроб, я по инерции полетела вперёд. Руки не слушались, и я с размаху заехала бедной скотине прямо между ушей подбородком, клацнув зубами. Во рту появился металлический привкус. Кобыла, ошалев от происходящего, дёрнула головой, поддав мне ещё разок по челюсти, скакнула в сторону, увязла в снегу и выкинула меня через голову в сугроб. «Язык на месте». На лицо попал снег и, тут же растаяв, потек по коже, затекая в нос и попадая в рот. «Вода... Боже, вода...» Я пила. Как же мне хотелось пить. Я чмокала губами, как младенец, собирая живительную влагу.

Потемнело. Я приоткрыла глаза. Оказалось, это две головы свесились надо мной: одна безразлично фыркающая, вторая едва сдерживающая смех. Солнечный шар начал погружаться за деревья. Вечер. Как-то быстро прошёл день. Смотреть стало гораздо легче.

Мне даже показалось, что пропала тошнота. Хотя в лежачем положении было сложно понять.

Началось приятное покачивание, будто на волнах. «Балдеж». Было так хорошо, приятно...

Глаза закрылись, и сознание начало погружаться в эйфорический сон. «А собственно, почему мне так хорошо?» Смутное сомнение не давало мне уйти в отрыв. Силой воли я разлепила глаза и рывком подняла голову. Сознание взбунтовалось, желудок тоже, но фокус я всё-таки поймала. Ииии... я двигалась... Две здоровые ноги в огромных охотничьих сапогах, от подошвы отлетали куски снега мне в лицо. Здоровая ручища держала поперёк икры мою ногу (надо сказать, довольно изящную). Этот наглый здоровущий медведь тащил меня за собой, как мешок картошки. Хотя нет — он бы мешок нёс как авоську. Я хотела взбрыкнуть, возмутиться, но сил хватило только откинуть голову и возмущённо костерить на чём свет стоит гхырова егеря.

Внезапно движение остановилось. Не успела я прикинуть возможные варианты, как две сильные руки довольно грубым рывком посадили меня. Два шлепка по лицу вызвали у меня шок и прояснение сознания. Я открыла рот для возмущения — и тут же мне туда полилась довольно гадкая горячая жидкость, похожая на настой.

«Что-то слишком часто меня поят какой-то дрянью».

Жидкость обжигала. Когда я пыталась отстраниться, меня насильно удерживали, заливая прямо в рот. Сопротивляться я не могла, поэтому просто глотала горячую жижу со вкусом травы и осадком в виде глины.

Резкий толчок в грудь вернул меня в горизонтальное положение, так что пойло пошло носом, и я закашлялась.

Те же руки грубо перевернули меня на бок. Тяжёлая шкура укутала меня в море тепла. Я по инерции сопротивлялась, точнее, брыкалась.

— Спи уже, — рука прижала меня к лежаку.

Я не смогла сопротивляться, да и не хотелось.

«Спать, так спать. Не больно-то и хотелось. В конце концов, я плачу ему бессовестно много... Убивать он меня не...» — Сознание уплыло, и уже совсем теряя связь с реальностью, я почувствовала, что рука уже не прижимает меня к лежаку. И совсем лёгкое прикосновение к щеке, сопровождающееся мурашками по спине. Хотя, возможно, это уже был сон.

В глухом лесу, у маленького огонька, находились двое с разной судьбой и совершенно чужие. Хрупкая девушка, погружённая в глубокий тревожный сон, и хмурый мужчина, безотрывно смотрящий на затухающий огонь. По его лицу невозможно было прочитать, какие мысли таит его сосредоточенный взгляд.

«Крина опять натопила печку, слышно было, как она возится с посудой. Прохладный ветер щекочет лицо, в ногах спит волк. Было так уютно, как тогда, в давно прошедшей жизни. В той, где я была женой повелителя Догевы». Мне захотелось плакать.

«А может, и не было никакой воронки? Может, мне всё это приснилось? Сейчас открою глаза, а я всё там же, в Догеве, юная студентка, и не было чёртовой свадьбы».

Рывком я села, чтобы не спугнуть наваждение, пытаясь оживить пробудившийся образ. И задохнулась от холода. Всё тепло и нега, в которой я пребывала, разогнало морозом. В лицо пахнуло жаром от костра, а обнажённую спину пронизывал морозный ветер. Егерь гремел посудой, упаковывая всё в дорожный сундук. «А где моя одежда? Я точно помнила, что засыпала в тулупе». Хотя я всё ещё не могла отойти от сна и осознать реальность. Голова была тяжелой. Закутавшись в шкуру, я начала осматриваться.

Солнце было высоко, по времени — где-то за полдень. Открытая местность, возможно, какая-то поляна. И, мне кажется, стало немного теплее и менее ветрено. Значит, мы спустились ближе к земле. Не то чтобы я разбиралась в подобных вещах, тем более после всего вчерашнего, но почему-то чувство подсказывало именно так.

В ногах что-то завозилось, и то, что я вначале приняла за меховую шапку Нэрдэра, подняло голову и уставилось на меня двумя карими глазами.

Это был волк.

Молодой, видно по глазам, слегка взъерошенный после сна. Но волк. НАСТОЯЩИЙ ВОЛК. Я огляделась ещё раз. «Может, я пропустила при первом осмотре столь незначительную деталь, как волчья стая? Может, это морок?» Я протянула руку — она плохо слушалась, кажется, онемела, — и я, почти уверенная в галлюцинации, ткнула ни в чём не повинного волка в глаз. Недовольно и ошарашенно вякнув, он клацнул зубами в миллиметре от моих пальцев и отбежал в сторону. Тут же покаянно заскулил, упал на пузо и совсем не по-волчьи, а как провинившаяся дворняга, пополз на брюхе ко мне. Уткнулся мордой в руку и завилял хвостом, когда я, ничего не понимающая в реальности, начала чесать его за ухом. Это не поддавалось логике от слова «совсем». «Может быть...?»

Я схватила волка за морду и начала осматривать его, пытаясь найти хоть какие-то признаки воплощения. Сама понимая, что вампиры ни за что не появятся здесь, и искать меня, если и ищут, то не знают, куда меня могло занести. Хотя подсознание говорило мне, что это глупо, — я провела достаточно времени в долине, чтобы отличить обычного волка, пусть и странного, от вампира.

— Кхм...

Настойчивое покашливание Нэрдэра заставило меня отпустить бедное животное. Увлекшись изучением волка, я не заметила, как с меня упала шкура, открывая обзору не лучшую часть моего тела. Наспех прикрывшись, я повернула морду зверя в сторону Нэрда.

— Это волк? — Наши с ним глаза смотрели с надеждой. Мне хотелось, чтобы он сказал, что это нормально, что в этом лесу особый подвид волков, которые отбиваются от стаи и спят в ногах у путников. На что надеялся волк, я не знаю, возможно, чтобы я от него отстала.

Нэрдэр, теребя в руке видимо только что помытый котелок, с видом эксперта смотрел то на меня, то на зверя.

— Да, это волк.

— А он чей?

— Твой.

— А почему?

— Спроси у него. — Он потрепал за ухом животинку и с фразой «Зря ты так, парень, она ненормальная» удалился по своим делам.

«Сложно сказать, удивлена я или нет. За всё это время произошло столько всего, не вписывающегося в логику, что волей-неволей приходится расширять границы нормального. Я в неизвестном мне лесу с довольно сомнительным знакомым, который меня не убивает и не бросает только за призрачное вознаграждение, которого, кстати, может и не быть, если Догева не выжила. Покинула мистическое место, о котором ходят легенды и не в одних источниках нельзя о нём прочесть. Умирала, была воскрешённой из мёртвых старой эльфийкой, последней из своего рода, единственной наследницей Чёрного трона. По совместительству ещё и лучшим магом-практиком своего поколения (да и не только своего)». Я сжала голову руками, чтобы мыслями её не разорвало.

«Пожалуй, подумаю об этом как-нибудь в другой раз. Возможно, даже в никогда».

— Ну, значит, волк. Что в этом такого? Подумаешь, волк. Меня, вон, сама королева чёрных эльфов попросила передать письмо и замолвить за неё слово в ковене магов, — я машинально потянулась рукой ко внутреннему карману, где у меня лежало самое сокровенное, но нащупала только голую грудь. — А собственно, где моя одежда? Нэрдэр!

Лесник невозмутимо обернулся, но хлопотать у сумок не перестал.

— Нэрдэр! Где моя одежда? — Я резко почувствовала жуткий холод, пробирающий под шкуру, вместе с чувством дежавю. «Почему стоит мне отключиться — я голая?!»

В меня прилетел тулуп с завернутыми в него вещами.

Наспех надев всё на себя, я покрывала лесника на чём свет стоит. «Не мог у костра держать, застудил всё».

Быстро одевшись, я на всякий случай обернулась в сторону лежака. Волк сидел на месте, смотря на меня так, будто ждал чего-то.

— Что? — Он не ответил, свернулся калачиком и заснул. — Мог бы сказать что-нибудь.

— Ты будешь есть? — Нэрдэр смотрел на меня очень внимательно и с осторожностью, будто наблюдал рост рогов у меня на лбу.

— Я бы... попила... — Не знаю почему, но от такого пристального взгляда я поперхнулась и заговорила шёпотом.

Егерь протянул мне кружку с чем-то мутным. Я осторожно принюхалась — пахло тиной и глиной.

— А просто вода есть?

— Пей это.

— Но... — На секунду под его взглядом я забыла, что взрослая девочка, и ощутила себя босоногой оборванкой в кабинете учителя.

— Тебе надо это выпить.

Тон был непреклонный. «А собственно, какого лешего он командует? Захочу — и вылью... И не буду пить... Тоже мне, мамочка...»

Только рука моя дрогнула в попытке исполнить мысли в действие, мой взгляд упал на волка. В его глазах было осуждение. Рука замерла. Волк продолжал смотреть, не отводя глаз.

«Хорошо. Я выпью». В несколько больших глотков я осушила кружку. На зубах снова скрипела глина. — Доволен?

Волк смерил меня недовольным взглядом и улёгся обратно.

— Ты сейчас с волком говорила?

— Да. Точнее, он заставлял меня выпить это... — я протянула пустую кружку леснику.

— Заставлял?

— Да.

— Он?

— Может, тебе ещё налить? — Взгляд его стал подозрительно-сочувствующим.

«Он думает, что я спятила».

— Нет... обойдусь. А, кстати, что это? На вкус как глина.

— Ну... технически так оно и есть.

— И почему это, а не обычная вода? — Кстати, пить и правда расхотелось.

— Просто это быстрее выведет тебя из похмелья. Хотя с тобой не поймёшь, что лучше. Бери вещи. Мы выезжаем.

— Но скоро ночь.

— Да, нам надо пройти ущелье. Ночь — не самое лучшее время для этого, но нам нельзя ждать. Теплеет. Завтра там будет вода. А это не в наших интересах.

Опять дорога. Вскакивая в седло, я краем глаза увидела волка — он как будто ожидал нас.

— Вольт. — Я вздрогнула. Почему-то вымышленное имя всегда заставало меня врасплох. — Ты точно человек?

— Да... т... точно. — И меня зовут Вольха.

— Я знаю.