Возвращение ( Цена равновесия) (гет)

Не знаю, сколько мы сидели в полном молчании, наслаждаясь покоем и свободой. Как будто и не было этой дурацкой свадьбы… Тишина. Жаль только, колбаса закончилась и комарье сдурело, но это мелочи, я к этому привыкла. А то, что мы молчим — так в нашем распоряжении целая жизнь… а с ним мне хорошо даже молчать. Зато теперь он мой!!!

Лён хмыкнул, и я спохватилась, что моя защита от телепатии слетела.

«Чертов упырь, как обычно шарится в моей голове… даже свадьба не добавила ему совести». Улыбка мужа стала совсем самодовольной.

«Вот, вот! Никакого уважения к новобрачной!» Я старательно надула губы, на что Лён иронично изогнул бровь. Но комментировать не стал. Просто растянулся в откровенной клыкастой ухмылке. «Моей любимой, самой лучшей, самой… Боги, я забыла обновить блок от телепатии. Гхыров Вампирюга, чтоб ему…»

— Лён, прекрати ржать!!! Ты… ты… невыносим!!!

— Ну, Вольха…

Не успела я отбежать на несколько шагов, как цепкие руки поймали меня и прижали крепко, но очень бережно. Сердце мое екнуло и упало куда-то в желудок и теперь переваривалось вместе с колбасой. Так что истошно вопила я больше для вида обиженной особы. Лён терпеливо ждал, не распуская объятий, и я затылком чувствовала, как он улыбается. Взбрыкнув пару раз для приличия, я притихла, впитывая всей кожей тепло его тела.

«Боже мой, какая же я счастливая!»

— Вольха.

Это был скорее выдох, чем звук. Я обернулась, встретившись с вдруг потемневшими глазами. Я как завороженная смотрела на расширяющиеся зрачки.

— Вольха…

В его глазах больше не было иронии и озорства — в них бушевало пламя, и в то же время они были такими уязвимыми, такими неподдельно покорными. Сейчас он был обнажен… Я могла читать в его сознании, я видела его страхи, его желания — такие осязаемые, что их можно было потрогать. Можно было забрать его душу, жизнь, судьбу… и он отдавал. Отдавал в неловкие руки маленькой рыжей ведьмы. И он был для меня всем. Я видела его всяким. Молодого правителя, самого лучшего и верного друга, надежного партнера в бою и бессовестного интригана… И я, без вопросов, отдам за него жизнь. И он знал. Это мы это уже переживали…

Казалось, пролетели часы, а может, это были секунды, пока мы стояли, пораженные своим открытием.

— Навсегда, — прошептала я, а может быть, просто подумала.

— Навсегда, — прошептал Лён, касаясь губами моих волос.

Какое-то время мы стояли обнявшись, погруженные в свои мысли.

— Лён.

— У?

— Лён…

— Что?

— Лён… а ты хочешь?.. — и смущенно умолкла.

Лён тихо засмеялся и отошел, обхватив себя руками за голову, прислонился к дереву и замолчал.

Я ошарашено таращилась на его спину. «Может, зря я задала этот вопрос, может, у них не принято, может, они почкованием размножаются…»

— Вольха, ну конечно, хочу. Да как и может быть иначе, ведь ты… Ты… — он какое-то время наблюдал за единорогами, собираясь с мыслями, — Я очень хочу тебя… Хочу семью, чтобы ты родила мне детей, но только если ты сама этого захочешь… По-другому никак. — Он еще какое-то время смотрел на поляну. — Мне почти сотня лет. А ты только начала жизнь… Такая храбрая, характерная, своевольная, такая любимая ведьма. — он грустно засмеялся. — Мы, вампиры, как волки, выбираем пару раз и на всю жизнь.

Мне почему-то вспомнился волк Крины. Даже после смерти, став волком, ее избранник оставался рядом, отдавая свой долг.

Лён кивнул, как бы подтверждая мою догадку.

— Мне посчастливилось встретить тебя в начале своей жизни. А теперь, когда мы женаты, могу ждать вечность, пока ты не будешь готова.

Он замолчал, смотря в пустоту. Со стороны могло показаться, что он просто наслаждается видом опушки, но он ждал.

Это был момент действовать. Я подошла и, уткнувшись Лёну в плечо, смущенно пробормотала:

— Я тоже тебя хочу… — и зажмурилась.

«Ведь чтобы идти вместе, шагать нужно двумя ногами, а Лён свой шаг уже сделал».

— А ты правая или левая нога?

— ?

— Ну, идти вместе… как там?..

Я дернулась, чтобы укусить ненавистного телепата, но где-то просчиталась, и вот я уже прижата к земле, истошно вереща и пытаясь лягнуть гхырова вампира. А Лён заливается смехом, пытаясь прижать все мои конечности к земле.

Бороться с вампиром практически невозможно, но при очередном повороте головы наши губы случайно соприкоснулись. Лён замер как каменное изваяние. Казалось, по всей его коже прошел электрический разряд, передаваясь мне. В черных от страсти глазах разжигалось желание. В какой-то момент времени мне показалось, что он собирается отстраниться, и, чего-то испугавшись, я прижалась к его губам своими неумелыми губами. Секунда… две… три… и из его груди вырвалось звериное рычание, и мое сознание враз помутилось от нахлынувших эмоций. Что со мной происходило, я не до конца осознавала, но определенно была счастлива…

— Лён, а ты не можешь приказать комарам меня не есть?

Сколько прошло времени, я не знаю. Начинало светать. Я уютно лежала у Лена на груди. Его крылья ловко укрывали меня, создавая хорошее укрытие, но вот торчащие голые ноги атаковала толпа мерзких кровопийц.

— Нет! Приказать можно только тем, кто воспринимает тебя как повелителя или хотя бы обладает задатками разума. А эти, по-моему, не в курсе, что атакуют повелителя.

— Что?! И тебя кусают!

Почему-то меня очень удивила эта информация.

— Смею тебя заверить, что моя пятая точка подвергается очень жестокому нападению.

Я машинально опустила вниз глаза и тут же смущенно зажмурилась.

Лён засмеялся, прижимая меня к себе.

— Вольха, я…

И тут произошло сразу несколько событий.

Сработал защитный барьер. Поставленный больше по привычке.

Я подскочила, оглядываясь в поисках одежды, попутно запуская поисковой пульсар, пытаясь определить, какого характера угроза. Лён швырнул мне свою рубаху на ходу, завязывая штаны. Рубаха доходила мне до колен, что избавляло от необходимости искать брюки. Да и не до этого было. Мы замерли в ожидании. Боковым зрением я отметила, как единороги сбились в круг, а рог вожака слегка светился, набирая силу.

Я скорее почувствовала, чем услышала. К нам что-то приближалось. Вернувшийся пульсар подтвердил мои опасения — угроза была магического характера.

По сдавленному рыку я поняла, что Лён тоже почувствовал, а может, и увидел, ведь зрение вампиров намного лучше человеческого.

В следующую секунду в нас полетел булыжник, который я отбросила заранее приготовленным щитом.

Мы с Леном переглянулись. Чем — чем, а камнями в нас еще не кидали.

— Что за гхыр?! — уворачиваясь от очередного камнепада и организовав вокруг нас круговой щит, я занялась поиском проблемы. Камни летели со всех сторон с непонятной последовательностью, как будто стрелы на Козьих Попрыгушках… Я оглянулась на Лена, он утвердительно кивнул, показывая, что понял, куда я клоню.

Лён перехватил вылетевший из леса топор — ржавый, полуистлевший, как стрелы у лучников на той злополучной тропе. Что-то слишком много повторений.

Разномастная армия была вооружена довольно странно. Палки, камни, топоры, кое-где и мечи. Но почему они белые?.. Вот черт! Мне доводилось читать о них в книге по некромантии. Но их давно не встречали.

— Что за… — Лён был ошарашен по самые крылья. Я бы даже посмеялась, если бы…

— Вольха!

— Это некрисы. В простонародье — костяки. Нежить, поднятая заклятием на войну.

— А чем они отличаются от обычных зомби?

— Некрисы. Нечисть второго класса. В отличие от зомби, убивают не всех подряд, а только тех, на кого запрограммированы. Запрограммировать некриса можно как на одного человека, так и на группу людей. «Оттараторила как на зачете. Я магистр четвертой степени, когда же я перестану вести себя как студентка?»

— Лён, ты чувствуешь чьи-нибудь мысли?

— Нет… А на каком расстоянии можно управлять такой армией?

Я пожала плечами.

— Две-три мили, при условии, что управляют напрямую. Могли просто пустить через портал. Я бы так и сделала. — по взгляду Лёна я поняла, что он и не ожидал хороших новостей.

— И как с ними бороться?

— Ну, может, они не за нами? Мало ли, кто из гостей разжился врагом такого масштаба, — пробормотала я, сама не веря в такое сомнительное везение.

— И как они поведут себя, если найдут объект…

— Просто попытаются его…

В этот момент обстрел превратился в активное наступление. Кто бы мог подумать, что хрупкие на вид и вялые скелеты так шустро нападают.

— Вольха, колдани хоть!

Я пустила в них энергетическую волну, разбивая на куски движущуюся массу. Лишившись при этом большой части резерва. «Так меня надолго не хватит, тут либо сражаться, либо поддерживать щит».

— Магия здесь фактически бессильна. Здесь нужна грубая физическая сила. Достаточно разрушить кости — и магия из них уйдет.

— Наконец-то…

Лён оттащил меня за деревья.

— Лён, что… Не может быть, это Вольт? Что он тут…

«Удивляться буду потом». Вольт месил белую массу, разбивая тяжелыми копытами хрупкие кости. Я шарахнула еще одной волной, расчищая ему путь. Справа, как из-под земли, появился Вал, сбивая топором ближайших костяков, а слева, вовсю орудуя гвордом, был Кто????? … Вэрд?

— Какого гхыра… «Сосредоточься, Вольха, думай». Невозможно было разобрать, кто еще пришел на нашу вечеринку. Со всех сторон шло жаркое и бессмысленное сражение. Если я что-то не придумаю, мы все погибнем. Ну, может, тролль и вампиры продержатся чуть дольше. Но суть одна.

— Лёёёён! Уходите оттуда!

Я сгребла большую горсть песка. Сил оставалось немного — нужно не просчитаться. Начала вплетать взрывное заклятие. «Хоть бы снова получилось».

Дождавшись, пока все отойдут на подходящее расстояние, я запустила магию, рассеивая песок по костякам.

«Правда, как в Попрыгушках, главное, чтобы не закончилось так же». Боковым зрением я увидела, как Лён зыркнул на меня. «Не отвлекайся, Вольха, сил и так почти не осталось».

Закончив вплетать заклинание, сделала резкий пас и пошатнулась. Но устояла благодаря сильным рукам вампира. Раздался взрыв. Развернутые крылья уберегли меня от разлетающихся костей. Когда я приобрела способность слышать, то до меня долетела отборная троллья брань, и принадлежала она Орсане.

«Орсана?» Не помню ее в момент сражения. Обернувшись, я увидела, как Орсана при помощи Ролара выбирается из-под груды костей.

— Какого… происходит?

— Это мы хотим спросить.

Я рассеянно покачала головой.

— Не знаю… То есть, это костяки, скелеты, поднятые магией. Но кто их поднял и зачем? Ну, ладно, зачем — это понятно, но кто? Большой ущерб они могут нанести людям. А тут в основном вампиры.

— Я бы с тобой не согласился, — Ролар старательно зажимал кровоточившую рану, нанесенную, видимо, брошенным ножом. Да и на других были ссадины и кровоподтеки.

— Для подобной некромантии требуется большая сила. Учитывая магические затраты, могли послать что-то более смертоносное. Если учесть, что тут 80% вампиры да и маги… Нет, здесь что-то другое.

Я ходила по поляне, нервно пиная обломки костей. «Что это может быть? Почему сейчас?»

— Лён, Вольт выдержит нас двоих?

— Вольха, мне кажется, нам сначала нужно привести себя в порядок и наметить план действий.

Я, разгоряченная идеей, даже не сразу поняла, почему все смотрят на нас.

Орсана смущенно кашлянула. Ролар отвел взгляд, сдерживая смех. Вал откровенно ржал.

Только тут до меня дошло, что стою я на всеобщем обозрении в Лёновой рубахе, босая и с листвой в волосах. Так еще и Вал подобрал какие-то тряпки, в которых я опознала свою разорванную рубаху.

Бросила на Лена уничтожающий взгляд, он только пожал плечами. Мол, я тут ни при чем, — и покаянно опустил голову. Но я-то успела разглядеть самодовольную ухмылку.

— Нужно убираться отсюда. Собрать людей, вампиров, привести в сознание магов. И готовиться.

Верд говорил уверенно, как человек, привыкший отдавать приказы.

— А где Учитель? Они должны были почувствовать магию.

Лён серьезно посмотрел на Верда.

— Я надеялся, вы приведете магов.

— Их не было на месте, — Верд с легким презрением растягивал слова. — А искать их я посчитал несообразным.

Значит, в ближайшее время на помощь можно не рассчитывать.

— Лён, нам нужна Келла. — я посмотрела на толпу. — Нам нужна ее помощь травницы. Кто-нибудь видел ее?

— Я займусь этим, — как по волшебству появилась летучая мышь, встретившись глазами с Повелителем, упорхнула в лес. — Она найдет ее.

«Так вот как они узнали, что нам нужна помощь. Одной головоломкой меньше».

— А Вольт тоже понимает летучих мышей?

Лён покачал головой.

— Нет. Он слышит меня. Вольха, ты должна кое-что узнать. Но после некоторых приготовлений.

Мысленно пообещав Лену, что убью его, я подобрала с земли куртку, накинула на плечи и пошла в сторону Дворца Советов. За мной медленно пошли остальные.

«Я что-то упускаю. Это все — отвлекающий маневр, но от чего? Или предупреждение, но о чем? Что я упускаю?»

Я обернулась на Лёна. Лён переглянулся с Вердом. «Значит, не показалось. Повелители тоже встревожены… Так что же я все-таки упускаю? Или просто не знаю…»

Никто не нарушал тишину. Я даже забыла, что не одна, так была погружена в свои мысли.

— Вольха! Вы в порядке? Что произошло? — Учитель с магичкой, пытаясь сдержать взмыленных коней, едва не заскочив на крыльцо Дома Совещаний.

— Где вы были? — в свою очередь вмешался Лён. — Я думал, вы организуете защиту.

Учитель проигнорировал слова вампира.

— Мы максимально быстро добирались с границы. Там тоже имеется кое-какая магическая активность.

Мы пытались выяснить, что это могло значить, когда сработало защитное заклинание. Мы старались поспеть, но только успели до площади, и активность прекратилась.

Значит, я не параноик. Даже архимаги выставляют защитные барьеры на свадьбах. Хотя, кто сказал, что архимаги не параноики?

— Кто? — этот вопрос был уже адресован мне.

— Некрисы… костяки… Примерно тысяча, может, больше.

— С какой стороны?

— С Западного Креста… вроде бы. — Я посмотрела на Лена. Со сторонами света у меня всегда было плохо. Лён раздраженно кивнул, продолжая буравить взглядом магов.

Ксандр с Катисой нехорошо переглянулись.

Какое-то время мы стояли молча.

— Лён, хоть кто-нибудь пострадал во время нападения из патрульных?

— Нет.

— Значит, портал!

Ну, это даже я поняла. «А вот какого гхыра только я тут не лабра не понимаю. Это уже интересно».

— Вольха, они точно не обладали магией?

— Нет.

— Может?..

— Учитель! Я, конечно, не магистр по некромантии, — прорычала я, теряя терпение, — но этот предмет сдала на отлично. Во всяком случае, некрисов от другой нечисти искусственного происхождения отличу!.. Извините.

Учитель хмыкнул. Ну, не могу я разговаривать на равных! Даже будучи магистром четвертой степени, чувствую себя как адептка первого курса.

— Арр’акктур! — Учитель выразительно посмотрел на Лёна. — Нам потребуется помощь.

— Вы же говорили, что Ковен занял нейтралитет! — Повелитель говорил, как всегда, с иронией и вызовом. В глазах читалась злость и отчаяние.

— Решение было принято большинством, но не единогласно. Вы ничего не теряете, отправив сообщение.

— Людям? — этот презрительный голос принадлежал Верду.

— Магам! — Учитель выразительно посмотрел на обоих повелителей. — Многие пусть не на вашей стороне. Но они на стороне правды.

Я пылала праведным гневом, но прикусила язык. Если я и что-нибудь понимаю, так это то, что сейчас не время и не место для истерики. Но оно придет. Обязательно придет. И тогда один белобрысый, самовлюбленный тип...

Лён сдержанно на меня посмотрел и первым зашел в Дом Совещаний, попутно сказав что-то на алладаре Ролару и Верду. Вампиры тут же развернулись и пошли в разные стороны от Дома Совещаний. Куда? Я могла только гадать. Вал с Орсаной пошли за Лёном. Катиса вернулась на лошадь и ускакала в сторону места происшествия, на ходу запуская поисковой пульсар. Я тупо смотрела ей вслед, размышляя, что скучать, будучи замужем, мне не даст сама жизнь.

— После вас, Вольха?

Учитель стоял, ожидая, когда я пройду в галантно распахнутую для меня дверь. Я кисло улыбнулась и сделала шаг вперед.

— Вольха! Я не виню Ковен в нежелании помогать. Сколько ты знаешь приличных некромантов на нашей стороне? — Учитель широкими шагами мерил комнату, пытаясь доказать что-то если не мне, то хотя бы самому себе.

— Верес…

— И всё. Он единственный. Но, к сожалению, в бессрочном отпуске. Никто не знает, где он. Я отправил ему вестника, но его могли перехватить. И неизвестно, успеет ли он так быстро добраться. Даже если бы он был здесь… это ничего не меняет. Мы не знаем, с чем или кем имеем дело. Мы впервые столкнулись с такой магией. Она имеет слишком явные следы. Ты знаешь заклинание, которое за раз уничтожает всё в радиусе до десяти миль? А сколько силы нужно, чтобы создать одну ламию? А армию?

Я невольно присвистнула, осознав масштаб. Ламия делается из живого человека, поэтому эта нечисть обладает острым умом, недюжей силой и проворностью. Чтобы собрать армию, на это уйдет уйма времени и огромное количество магической силы. Я даже не могла предположить, как такое возможно провернуть.

— Да. — Учитель тяжело сел на свободное кресло. — Ковен не сразу принял такое решение. Но если эта магия обратится на нас, мы лишимся всего. И я говорю не только о жизни. Нарушится баланс. Маги-практики не только защищают людей от нечисти и творят «чудеса». Вспомни клятву, которую ты давала, вступая в ряды членов Ковена магов: держать магию на стороне добра, не давать её в руки некромантов. И раньше это удавалось без особых усилий — хотя бы потому, что в школе магии не готовят некромантов, а дают только стандартный набор азов.

— Ренегаты тоже так думали… Ладно, с этим понятно. Но зачем им Догева? И где гарантия, что Догева — это не пробный вариант? Где гарантия, что если этот эксперимент окажется удачным, не пострадает вся Белория? Может, стоит приложить все усилия сейчас и попробовать остановить всё в зачатке?

— К сожалению, не все обладают твоим умом и твоей отвагой.

— Это не отвага, это здравый смысл.

Я была так озадачена, что не сразу поняла, что Учитель сделал мне комплимент. А когда осознала, он уже вышел твёрдой, пружинистой походкой. И не скажешь, что этому человеку уже больше ста лет.

* * *

— Я знал, что найду тебя здесь. Как прошёл разговор?

Я неопределённо пожала плечами.

— Злишься?

— На что? На то, что не сказал, что строил оборону долины за моей спиной? На то, что допустил свадьбу и позволил стольким гостям приехать в логово смерти? На то, что ничего не говорил до последнего? — Лён, что помешало тебе сказать раньше? Я могла помочь.

— Я боялся, что ты отменишь свадьбу. — Он смущённо потупился и даже покраснел — если это можно разглядеть под его загаром.

Я молча переваривала информацию. Лён тоже молчал.

— Злишься?

Я всё так же покачала головой, наблюдая, как светлеет полоска неба на восходе.

— Я боюсь. — Это признание само сорвалось с моих губ. — Злость, обида, разногласия… всё это меркнет при осознании того, что нас ждёт. — Я даже не блокировала мысли. — Лен, какого черта ты не назначил себе Хранителя?

— Потому что это бессмысленно. Только на твой зов я могу откликнуться. Только к тебе вернуться.

— Но сколько раз я говорила…

— Нет! И разговор закончен.

Мы оба замолчали, понимая бессмысленность того, чтобы снова начинать старый спор. Да и ничего всё равно не изменишь. Лён рассеянно коснулся камушка на шее. Реар так и не обрёл хозяина.

— Тебе лучше уйти! Мы столкнулись с неизвестной магией.

Лен упрямо покачал головой.

— Мы можем потерпеть поражение. Долина вымрет, если ты не выживешь. Уходи и уводи остальных. Это война магов. Вы не обязаны страдать.

Лён стоял как каменное изваяние. Мне хотелось плакать. Мне была невыносима эта борьба внутри него.

— Только если ты уйдёшь с нами.

Я просто досадливо качнула головой, стараясь справиться с дрожью в голосе.

— Я состою в Ковене магов. Я обязана. Это угроза магического характера, и что бы там ни думали остальные члены Ковена, угрожает она не только вампирам. Так что это нам и разгребать.

— Ковен отказался!!! Они поставили на нас крест!

Я упрямо покачала головой.

— Я отказываюсь в это верить. В совет Ковена входит около тринадцати магов. И большинство из них старше Учителя и давно пережили свою магию. Они боятся. Но ты забываешь о тысячах выпускников, вольных магах-практиках, как я. Они члены Ковена только на бумаге. — Не знаю, как действовала моя пламенная речь на Лёна, но я сама начинала верить в то, что говорю. — У нас есть союзники, и их ряды могут пополниться, когда мы поймём, с чем имеем дело. А мы поймём, не будь я Верховная Догелевская Ведьма! Нам нужно только продержаться до их прихода.

«Во всяком случае, я очень на это надеюсь».

Я почувствовала магическую вибрацию со стороны границы. Уже скоро. Лен тоже это почувствовал, судя по расширившимся зрачкам. Взявшись за руки, мы двинулись в сторону площади.

Когда мы прошли сквозь эффект черновика и оказались рядом со старым сараем, я решилась задать мучивший меня вопрос.

— Как ты нашёл меня?

— Ты приходишь к этому дубу, когда тебя обуревают противоречивые чувства. В частности, в ночь перед свадьбой ты была здесь.

«А я-то, наивная, думала, что это моё тайное место, где я могу побыть одна и подумать».

Он ничего не ответил, а просто притянул меня к себе в долгий поцелуй, тем самым выветрив все мысли из головы… Я только почувствовала спиной, как поддалась дверь, увлекая нас в темноту. Хотя мы оба понимали, что это жест отчаяния. Мы позволили себе на время забыться. В конце концов, мы могли не пережить следующий день.

Это было волнующе! Жутко, но волнующе!

Площадь была заполнена вампирами. Нет, не просто вампирами — воинами. Облачённые в национальные костюмы: кожаные безрукавки с капюшонами и прорезями для крыльев, штаны, заправленные в высокие сапоги из кожи дракона. «У них тут что, подпольное производство одежды из драконьей кожи?» Жуть. В рядах стояли не только мужчины, но и женщины, ловко сжимавшие в руках гворды, будто это кухонные половники.

— Наших народов принято обучать бою не только мальчиков, но и девочек, — Вэрд со странным выражением смотрел на приготовления, царившие на площади. На нём был такой же военный костюм. — Конечно, не так активно, как стражей, но всё же лучше, чем ты обращаешься с мечом.

С этими словами он повернулся и пошёл в толпу, оставив меня придумывать едкий ответ, который, впрочем, было уже некому выслушивать. Чёртов телепат. Ещё один. Связалась же…

В толпе были не только вампиры. В тени деревьев слышался раскатистый смех троллей — скорее всего, наёмников. Не припоминаю, чтобы этот народ страдал альтруизмом.

Неподалёку несколько магов в складчину ставили защитный барьер.

Среди рядов я заметила Веелену — она с сосредоточенным видом раздавала какие-то пузырьки.

— Она действительно очень хорошая травница.

Я даже вздрогнула от хриплого шёпота Келлы у себя над ухом.

— А что в пузырьках?

Я пыталась разглядеть, но Веелену уже обступили тролли, похабно выражаясь, но ведя себя вполне дружелюбно.

— Взрывное зелье. Должно помочь, если снова нападут некрисы.

В голосе Келлы звучала плохо скрытая зависть и восхищение.

— Да, она была лучшей травницей на своём потоке, — проговорила я, всё ещё пытаясь разглядеть, не обижают ли её тролли. — Кажется, это была её дипломная работа.

Я уже хотела броситься на помощь подруге, как та появилась в поле зрения, смущённая до предела, но вполне живая.

Келла пробормотала что-то неопределённое и пошла помогать Веелене.

Обстановка казалась непринуждённой, но все чувства были обострены до предела. За каждым смешком — тревожный взгляд в сторону границы. За каждой шуткой — подбадривающий подтекст. Все испытывали страх в ожидании начала действий и тяготились этим томлением. Я сама поймала себя на том, что дышу медленно и глубоко, лишь бы подавить подступающую панику. «Если бы знать, с чем мы имеем дело…»

Я спиной ощутила присутствие Лёна. Не позволяла себе обернуться, чтобы не потерять самообладание, и силой воли заставила тело двигаться вперёд — к группе магов во главе с Учителем. Пора вносить свою лепту.

— Учитель, чем я могу помочь? Что мы можем сделать?

— Пока что — только ждать.

Надевая на шею амулет, я всё же осмелилась задать мучивший меня вопрос:

— Как вы поняли, что нападение произойдёт именно сейчас?

— Сегодня — осеннее равноденствие. День сам по себе магический. — Увидев мои округлившиеся глаза, Учитель едва не рассмеялся. — Да, именно поэтому Келла и назначила дату свадьбы…

Но договорить ему было не суждено. Яркая синяя вспышка оповестила нас о портале. И довольно крупном — таких я ещё не видела.

Тишина стала жуткой. «Что интересное пришло?»

С нескольких сторон полетели поисковые пульсары разных цветов. «Значит, маги-непрактики, да и знаков отличия я у них не видела».

— Это самоучки, ещё не сдавшие экзамены и не получившие знаки отличия.

— Так они же дети! — я чуть не задохнулась от возмущения.

— Не моложе тебя, когда ты впервые поехала в Догеву. Во всяком случае, им ничего не угрожает. Они просто помогли на стадии подготовки. Их отведут в безопасное место, когда всё начнётся. К сожалению, их магия нестабильна.

Приглядевшись к молодым магам, я заметила, что один из них мне знаком. Он тоже увидел меня и радостно помахал.

— Не узнаёшь Кузьмая? Он отказался идти в убежище вместе с магистром-травником. Решил помочь.

Я вспомнила наше сражение на болоте и содрогнулась. «Вот у кого действительно нестабильная магия, так это у него. Всем места мало будет».

Поисковый пульсар вернулся с плохой новостью. Гости — явно магического происхождения, и ещё кто-то… не поддающийся классификации. Увы, подробнее можно будет узнать, только когда они пройдут сквозь защитный барьер.

— Какого гхыра... ой, извините, Учитель.

В этот момент земля под ногами содрогнулась. «Землетрясение?» Ещё один толчок, через несколько минут — следующий.

— Вольха! Что это? Кто-то пробивается через землю? — этот голос принадлежал перепуганному Кузьмаю; мне даже показалось, он попытался спрятаться за мою спину.

— Хуже! — я не отрывала взгляда от птиц, разлетающихся с макушек деревьев. — Они втопчут в неё нас! Это великаны.

Кто-то приглушённо ахнул — по звуку было похоже на Орсану.

— Но это не самое страшное, — я уже успела оправиться от шока и разглядела проблему куда более близкую.

На опушку леса выходила разномастная толпа нечисти. Каждой группой управляла ламия или кадавр. — Вот эти товарищи куда проворнее.

Мы метнулись в сторону толпы — нужно было предупредить всех, дать чёткие указания. Вэрд, Лён и Ролар двинулись нам навстречу. Учитель — к стражам.

Повелители не стали тратить время на вопросы.

— Вся эта нечисть ничем не отличается от той, что мы уничтожили не так давно в лесу. Разбивается обычной грубой силой. Но ею управляют.

— Вот эти твари в плащах и со светящимися глазами — это маги? — Вал задумчиво примеривался топором к голове ближайшего кадавра. — Тогда у нас нет шансов. Аванс не отдам.

Он невозмутимо посмотрел на Лёна и поскрёб макушку.

— Нет, это ламии и кадавры. Мужская и женская ипостась одной нежити. Они не обладают магической силой, но очень сильны и выносливы. А поскольку сделаны из живого человека, то сохраняют все воспоминания и знания.

— Короче, как зомби, только с мозгами, — Вал с новым интересом оглядел опушку. — Ну, тогда я снова в деле. Пойду остальных проинструктирую.

И он удалился вразвалочку в сторону других наёмников.

— Убьёте ламию или кадавра — сразу же закреплённая за ними нечисть потеряет связь и будет нападать бессвязно.

— Да бог с ними, с зомби и прочей ерундой! — Орсана была бледна как полотно. — Великаны!!! Великаны!!! Вы что, не видите? Как с ними… — она не договорила, просто с ужасом глядела на вышедших на опушку здоровяков. Казалось, ещё чуть-чуть — и она рухнет в обморок. — Я думала, это миф. Не думала, что они существуют на самом деле…

— Орсана, ты раньше и вампиров не знала, — пыталась я подбодрить подругу, хотя сама пребывала в лёгком шоке.

Нет, конечно, я знала, что они существуют в изолированной долине. Знаю, что им запрещено появляться за её пределами по решению межрасового совета. Но с ними продолжают торговать другие расы, не столь принципиальные, как люди, — гномы, дриады, даже эльфы. — Они такие же, как и мы, только огромные… и тупые.

— Почему они не нападают? — Вэрд задал вполне резонный вопрос. — Я, конечно, не жалуюсь. Но они могли уже стереть нас в порошок, пока мы тут рассуждаем, как их победить.

— Ламии чувствуют магию. Они встали в аккурат по защитному контуру. Чего-то ждут.

— Чего? — Лён отправил очередную мышь с указаниями.

— Если бы я знала!!! Тогда бы я не чувствовала себя сейчас первокурсницей. «Интересно, как вампиры понимают мышей?»

— Не городи ерунды, — Орсана старалась не смотреть на огромные руки, сжимавшие дубину размером с доброе дерево. — Ты и не такое переживала, а держишься молодцом.

— Все передряги, в которые я попадала, происходили спонтанно. Я не успевала даже испугаться. А тут — эта подготовка, ожидание… Кого угодно из себя выведут.

«Нет, к такому я не готова. Но придётся».

Краем глаза я увидела, как сжались кулаки Лёна.

И начинать не пришлось — атака началась сама.

Это было похоже на месиво. Всё смешалось. Где свои, где чужие? Вампиры вперемешку с троллями и парой гномов, явившихся к самой битве, держали оборону против десятка зомби, а Вэрд уже врукопашную сражался с огромным кадавром. На другом конце великан вышел из-под контроля, и союзные вампиры объединились с орками-наёмниками противника, пытаясь усмирить его, поскольку он перестал различать своих и чужих, топча всех подряд.

— Вольха, ты чувствуешь? — Орсана ловко отбила летящий в нас кинжал.

— Да, я чувствую, что нам крышка, — пробормотала я, наблюдая, как самый крупный и мерзкий великан пришёл на помощь гонимому собрату и наступил на кучку атакующих.

Сосредоточившись, я пустила в него усыпляющее заклятье. Он замер и начал медленно оседать к земле.

— Да нет же, этот запах! — Орсана крутила головой, стараясь что-то разглядеть. — Так странно пахнет!

— Запах? Какой запах? — я не сразу поняла смысл её слов. — В укрытие!

На этот раз я промахнулась с усыпляющим заклятьем, и великан стал угрожающе шататься, так и норовя рухнуть прямо на нас. За вампиров я не беспокоилась — великаны медлительны, и хоть каждый удар разбивает постройки в щепки, а вековые деревья вырывает с корнем, серьёзный вред они могли нанести разве что невнимательным людям. Другие расы особого урона не получали. В конце концов, они настолько же бестолковы, насколько огромны. И, к сожалению, тоже всего лишь отвлекающий манёвр. Но от чего?

И тут меня осенило. «Запах?»

— Орсана! Орсана! — я бросилась к подруге, попутно сбивая с ног энергетической волной ламию. — Орсана!

Девушка увернулась и ловким выпадом всё-таки снесла голову кадавру, с которым вела бой.

Схватив её за руку, я оттащила за полуразрушенный домик.

— Орсана! Запах… что это за запах?

— А что? — теперь подруга, кажется, решила, что меня стукнули по голове.

— Сосредоточься! Похоже, это очень важно. Ну…!

Мало кто знает, даже среди магов, что магия имеет запах. Поэтому её чувствуют животные и нежить. А наиболее опасная ворожба обладает настолько ярким ароматом, что даже не самый чуткий нюх человека может его уловить. Таких заклинаний немного — по пальцам пересчитать.

— Мне кажется, это нероли. Моя матушка очень любит этот аромат. Отец даже специально посадил апельсиновый сад, чтобы её порадовать.

Выждав секунду-другую и не увидев в моём отсутствующем взгляде понимания, Орсана рванула на помощь к Ролару, которого в углу зажали кадавр и пара зомби.

Нероли… нероли… Что-то такое было… «Давай, Вольха, вспоминай, это было не так давно…» Занудная лекция профессора Гертона. Хиленький старичок, магистр теории запретных заклятий. Бесполезное занятие, по мнению адептов. Приходилось скрипеть конспектами и запоминать жуткие названия без формул, потому что адептам ни в коем случае нельзя знать, как именно приводятся в действие такие заклятья. «Как там сказал Учитель? Одним заклятьем стереть с лица земли несколько гектаров…» Вот чёрт… Да тут весь троллий словарь не выразит моего ужаса.

Я глянула на разгар битвы. Победа явно перешла на нашу сторону. Вон Учитель лёгким движением сковал очередную ламию, а Вал снёс ей голову топором. Вон группа вампиров под руководством Вэрда повалила и связала ещё одного великана. На другом конце Лён голыми руками оторвал голову кадавру. Но всё это было совершенно бессмысленно, потому что впереди — лишь смерть.

Нужно сказать Учителю и Повелителям. Нужно…

Я побежала сквозь толпу.

— Учитель! Нероли!!! Запах нероли…

Орсана смотрела на меня почти с сочувствием. Впрочем, как и остальные.

— Цыпа, тебе по башке в бою заехали? — Вал озвучил общие подозрения.

Я затараторила, боясь, что меня не поймут:

— Учитель, воронки, гектары, стёртые с лица земли… Магия, которую мы все чувствовали, но…

— Дыра, — Архимаг на глазах постарел, его лицо утратило живость. — Чёрная дыра.

Я беспомощно смотрела на него.

— Так… что это значит? Как это остановить?

Я так боялась произнести это слово и не могла смотреть друзьям в глаза. Учитель сделал это за нас. Его тихий шёпот резанул по ушам:

— Никак. Мы думали, это новая магия, а это… древнее заклятье Всепоглощающей Чёрной Дыры. Не остановится, пока не поглотит всё в заданных координатах. И, как это ни глупо, сопровождается запахом цветущего апельсина.

«Единственный способ остановить Чёрную Дыру — выплеск энергии, равный по силе и противоположный по происхождению».

«Но профессор, какая же сила может породить подобный ужас?»

«Энергия жертвенного круга».

«Ну, это несерьёзно. Так любую кошку можно заморить, и всё снести — пол-Белории…»

«Для этого заклятья жертва должна быть особенной. Младенец. Отданный матерью добровольно».

Тогда нам, детям, всё это казалось нереальным.

«Ведь это же запрещено! Кара за это — хуже смерти. Ни один маг не захочет быть отлучённым».

(Отлучение — лишение магических сил. Многих это сводит с ума.)

Весь курс дружно загалдел.

Но профессор знал: такие люди будут всегда.

— Есть один способ, — все взгляды обратились на меня. Я скорее почувствовала это, чем увидела, наблюдая за приближающимся Лёном. Головой я понимала, что это может сломить мою решимость, но не могла остановиться. — Профессор Гертон рассказал, как это остановить.

— Профессор Гертон не мог знать контрзаклятье, — в голосе Учителя слышались настороженность и тревога.

— Он сказал, что может помешать сила, подобная, но противоположная по происхождению.

Учитель затрясся.

— Вольха, я не могу… — в его голосе слышались стыд, страх, боль и что-то ещё, едва уловимое, очень похожее на безумие. — Вольха, если ты действительно понимаешь, что это за ритуал, ты меня поймёшь. Даже если моральный аспект не брать во внимание… я уже слишком стар.

— Учитель, я сейчас говорю не о вас.

— Вольха, нет… Ты не понимаешь… ты не понимаешь…

Я ещё раз глянула на поле боя. С нашей стороны были потери, и серьёзные. Большинство вампиров, конечно, можно было оживить, но и этого не случится, если Чёрная Дыра поглотит всё. Эти жертвы окажутся напрасными.

— Учитель — это единственный выход. В противном случае мы все просто погибнем. Даже если бы здесь были другие кандидаты, это всё равно пришлось бы делать мне. Во мне ещё течёт кровь Хранителя, поэтому резерв больше. К тому же только вы знаете, как блокировать последствия воронки. Да и Ковен вас послушает лучше, чем Верховную Догелевскую Ведьму, — у меня вырвался нервный смешок.

Учитель сначала смотрел на меня во все глаза, потом порывисто обнял и поцеловал в макушку, смутив нас обоих. Когда он отстранился, глаза его были полны слёз.

— Ты храбрая девочка. Но боюсь, я не успею ввести тебя в тонкости данного ритуала.

— И не нужно. Я знаю.

На лице Ксандра Перлова появилось почти детское удивление, что польстило моей ведьминской натуре.

— Альмит, — Учитель, казалось, до конца не верил. — Мне просто стало интересно, что это за сила такая.

Я легкомысленно пожала плечами.

Учитель понимающе кивнул.

— Ты всегда была не в меру любопытной, — пробормотал он себе в бороду тоном «горбатого могила исправит».

— Мне кажется, или нужно действовать? Цыпа, давай уже быстрее!

Я обернулась: над нами начинала появляться воронка. Едва уловимая и благоухающая, словно апельсиновый сад.

В этот момент оставшаяся нечисть бросилась врассыпную.

— Надо всех увести на максимально возможное расстояние!

Орсана и Вал не стали уточнять подробности и помчались нести эту весть в массы.

— Лён. Многих ещё можно спасти. Ты не должен мешать.

— Вольха, если…

— Если что-то пойдёт не так, мы всё равно все погибнем, и две долины останутся без своих правителей. Помнишь, тогда на корабле ты просил довериться тебе, просил не вмешиваться? Так вот сейчас прошу тебя я.

Я коснулась лёгким поцелуем его плотно сжатых губ.

— Мне нужно свободное место. Все, кто живы, — уходите как можно дальше. За мёртвыми вернётесь после.

Лён развернулся и пошёл первым. Правильно, я бы поступила так же. «Наверное, надеется быстро увести людей и примчаться ко мне».

— Вэрд, останься.

По взгляду белокосого я поняла: «Вот ещё, бегать на побегушках у ведьмы». Но он остался.

— Лён попытается меня остановить. Его нужно задержать.

— И почему ты поручаешь это мне? — по издевательскому тону Вэрда я поняла, что он насмехается.

— Ты единственный, кто способен его удержать.

— Ага, — Вэрд скептически поднял бровь. — И снова развязать межклановую войну.

Я долго мерила его максимально презрительным взглядом.

— Иначе мы все сдохнем.

Вэрд на мгновение задумался.

— Хорошо. — Но, увидев мой недоверчивый взгляд, добавил: — Честное повелительское.

И удалился.

«Легче мне от этого не стало. Надеюсь, его „честное повелительское“ весит больше, чем у Лёна».

Над головой разрасталось огромное чёрное пятно.

— Ну что, поработаем, Верховная Догелевская Ведьма.

Глубокий вдох — мысли покидают разум. Выдох — эмоции уходят. Нужно сосредоточиться на своей сущности. Вот она, магия, перетекает где-то под кожей… Нет, тоньше — где-то на ментальном уровне. Я мысленно увидела свой силуэт, покрытый светом, тонкой материей. Подпитав резерв из амулета, я начала сворачивать материю в воронку, которая увеличивалась по мере того, как начинали гаснуть все части тела, превращаясь в бесплотный дух, прозрачную оболочку, потерявшую наполненность. И вот погасло уже всё, за исключением этой воронки.

Извне я почувствовала притяжение — значит, Чёрная Дыра развернулась. «Надеюсь, они успели… Нет, это меня не должно волновать».

«Смотри вглубь себя, — в голове звучал голос Альмита. — Не отвлекайся! Если твоё сознание почувствует хоть малейшее сомнение — процесс прервётся…»

Смотреть в себя… Воронка внутри начала пульсировать, набирая разгон, хотя было непонятно, откуда берётся энергия. Такое же чувство я испытывала, создавая портал для переноса в Волдачьей пещере. Казалось, я пытаюсь выпить океан.

Скоро нужно начать вплетать заклинание. Простенькое — обычный щит, усиленный океаном энергии. Вот первые искры в воронке — скоро произойдёт разрыв.

Я открыла глаза, нараспев читая формулу и открывая шлюзы, выпуская свободную энергию. Мне казалось, я превращаюсь в извергающийся вулкан. Энергия выходила из меня, словно лава, обволакивая воронку в небе. Казалось, ещё чуть-чуть — и я распадусь на фотоны света, растворюсь в пространстве.

Тут энергия резко иссякла. Я упала навзничь, безвольно глядя в небо на борьбу двух стихий. Это был странный танец чёрного и золотого. Постепенно золотая энергия начала стягивать в тугой узел энергию Чёрной Дыры, сжимая до предела. Они почти превратились в точку. И тут произошёл разрыв магических связей. В обычных условиях это сопровождается лёгким хлопком и запахом озона. В масштабах нашего действа это был оглушительный взрыв.

В лицо пахнуло жаром. Если бы не щит, вплетённый в энергию, всё в радиусе мили поджарилось бы дотла. Секундная задержка — и возвратная энергия потянулась к Чёрной Дыре, закрывая её насовсем. Остаточная энергия стала преобразовываться в портал.

Я перевернулась на живот — эта пустая оболочка, названная телом, — и попыталась отползти в сторону. Боковым зрением я увидела, как ко мне кто-то приближается.

— Нет! Остановись! — у меня не было сил кричать. — Стой!

Я уже ощущала свободу, переносясь в портал. Один, два, три…

Посмотрела в серые глаза. «Я вернусь».

Темнота.

Чёрный жеребец мчался сквозь лес, храпел, разрывая грудью заросли шиповника. Взгляд его был бешеным — настроение хозяина передалось и ему. «Только бы успеть». Беловолосый седок сейчас как никогда ненавидел свой долг перед долиной. Конечно, в другой ипостаси было бы быстрее, но кто знал, что ждёт впереди…

Вольт резко встал на дыбы. Не глядя, Повелитель выхватил гворд — чтобы къярд вёл себя так, нужно нечто пострашнее нежити.

Перед ними стоял Вэрд. Лицо Повелителя Леска было отрешённым, будто он погрузился в гипнотический транс. «Какой-то бред». Лён тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— В чём дело? — Лён чувствовал, что «кровник» появился здесь неспроста. — Если есть что сказать — говори! Я тороплюсь.

Вэрд молчал, собираясь с мыслями.

— Ты не должен этого делать, — Вэрд говорил покровительственным тоном. — Если забыл о долге перед долиной, подумай о расе. Мы можем погибнуть все.

Лён мерзко осклабился:

— Так что же ты тут забыл? Вали в убежище, там как раз найдётся место для тебя.

Лён взялся за поводья, направляя Вольта вперёд.

Вэрд возвёл глаза к небу и с проклятьем выхватил гворд, преграждая дорогу. Чёрный къярд всхрапнул и попятился. (Кьярды подчинялись тем же законам, что и вампиры. Они не имели права причинить вред Повелителю.)

— Ты выбрал не самое удачное время для сведения счетов, — прошипел Лён сквозь зубы, едва сдерживая ярость.

Вэрд досадливо качнул головой, хотел что-то сказать, но лишь увереннее перехватил гворд.

Лён спешился. Вольт протестующе заржал. Успокаивающим жестом Повелитель потрепал друга по шее. «Не бойся. Одна рыжая ведьма советовала мне полагаться на удачу». Вольт недоверчиво фыркнул. «И это друг?..»

Ветер переменился. С опушки, где они стояли, были видны масштабы чёрной воронки, а под ней — хрупкая фигурка, охваченная золотым светом. Или это казалось из-за развивающихся на ветру рыжих, с золотыми бликами, волос.

— Арр’акктур, я не хочу тебя убивать. Ты не выстоишь против меня.

Лён скептически фыркнул:

— Тогда дай пройти.

— Хотел бы, но не могу.

Выпад был стремительным, но не для опытного беловолосого гвордщика. Удары сыпались градом, лица застыли каменными масками. Со стороны можно было видеть лишь мелькающие тени и слышать сдавленное рычание. Но лишь для неискушённого зрителя. Знающий человек сразу бы заметил: противники неравны. Один явно старше и превосходит мастерством, второй — молод, горяч и чем-то обеспокоен. Один нерасчётливый выпад — и Вэрд левой рукой поймал гворд Арр’акктура, резко рванул на себя и с размаху пнул в живот. Лён отлетел в сторону. Теперь у Вэрда остались оба оружия.

Одним прыжком Лён вскочил на ноги и, не медля, запустил в противника камнем. Тот, не ожидая нечестной игры, не успел уклониться и получил увесистый удар прямо в лоб. Существенного урона, конечно, не было, но Лён успел в прыжке сбить его с ног, вырывая своё оружие. С громким рыком Вэрд рванулся на ноги, увернувшись от очередного выпада. Удар, второй… Отступая, он сделал обманный манёвр в ноги, а сам с разворота ударил в лицо, но к своему удивлению наткнулся на блок. «Мальчишка хорошо запоминает уроки». Лён вернул ему пинок в живот. Падая, Вэрд ухватился за рубаху противника и перебросил его через себя. Поднялись они почти одновременно… почти. Вэрд — на долю секунды раньше. Этого хватило.

— Не дёргайся, щенок! — Струйка крови потекла на распахнутый ворот жилетки, туда, где остриё гворда упиралось в шею. — Мне хватит секунды, чтобы снести тебе голову!

— Так чего же ты ждёшь? — в голосе Лена слышалась ненависть. — Давай, не стесняйся.

— Я же сказал, мне не нужна твоя жизнь. Мне нужно просто тебя… Проклятье!

Гворд выпал из рук Вэрда. Из плеча хлестала кровь. Рука повисла плетью, будто её едва не отрубили.

Лён среагировал мгновенно. Подсечкой он повалил Вэрда на землю.

— Молодец, Вольт, — с этими словами он с размаху пригвоздил Вэрда гвордом к земле. — Побудь пока здесь. Никуда не уходи.

— Ах ты, гхыров ще…

— Да-да, щенок… Вы повторяетесь, Повелитель.

Вольт стоял в стороне, прижав уши и опасливо озираясь. Морда его была вся в крови, и он машинально что-то жевал.

— Вольт, не бойся. Он тебя не тронет. — Лён пытался поймать взгляд своего друга. — Вольт, подойди, не бойся. И выплюни эту гадость, а то отравишься.

Вольт сделал несколько неуверенных шагов, затем ткнулся мордой в плечо Лёна.

В этот момент звук взрыва прокатился по долине. Все обернулись на источник звука. По небу пронеслась жаркая волна. Воронки не было, а на том месте, где она висела, лежало обездвиженное тело.

— Вольха!

Он бежал, не разбирая дороги. Страх придавал сил, подстёгивал его. «Только бы не случилось худшее».

«Слава богам». Лён даже споткнулся от облегчения, почувствовав слабый поток её мыслей. Вот она пошевелилась… До неё оставалось всего несколько метров, когда она перевернулась на живот и что-то прошептала. Потом в его сознание ворвалось: «Я вернусь». И… она исчезла.

Сколько прошло времени, он не знал. Вокруг сновали люди, а он всё сидел на земле. Тело не слушалось. «Он не успел. Но она жива. Значит, нужно встать. Найти того, кто это сделал. Помочь магам. Ведь это маги? Да, наверное, они общаются с Учителем. И одеты как-то странно. „Я вернусь“. Она вернётся. Она всегда возвращается».

— Повелитель…

Лён через силу поднял взгляд на человека, отвлёкшего его от тяжёлых раздумий.

— Что делать с умершими?

«Опять этот чёртов долг. Всегда он. Даже сейчас, когда её нет». Он резко поднялся. «Она есть. Она жива. И она вернётся».

— Нужно подготовить всё для ритуала, — Лён начал отдавать приказы. Чем быстрее он разберётся с делами, тем скорее сможет приступить к поискам. — Тех, кого ещё можно спасти, — отнести к пещере. Остальных — предать земле. Также нам понадобится полевая кухня и размещение всех гостей для отдыха. Если я что-то упустил — обращайтесь по всем вопросам к Орману. — Он указал на самого молодого члена совета, который от удивления даже рот раскрыл. — А теперь прошу простить, мне нужно переговорить с нашими гостями.

И Лён повернулся к группе магов. Да, теперь он ясно видел — это маги.

— Ле… Арр’акктур! — это был голос Келлы. Лён обернулся. — Повелитель, вы не хотите попросить Вэрда помочь с воскрешением?

Лён с каким-то странным весельем посмотрел в пустоту.

— Вэрд… вот… Кто-нибудь видел Ролара?

Синхронно несколько рук указали в сторону группы смешанных рас.

— Начните пока приготовления.

Не дожидаясь ответа, Повелитель удалился. «Что ж, маги подождут. Сначала нужно уладить другое дело».

Лён приближался к группе участников сражения. Большинство праздновало победу. Наёмники радовались заработку. Но среди них были и потерянные лица. Орсана, прижавшись к Ролару, украдкой смахивала слёзы. Вал с поникшим видом вертел в руках топор. Когда подошёл Лён, вся троя встрепенулась, и от их сочувственных взглядов захотелось выть.

— Ролар. Вам нужно с Келлой пойти на опушку леса и… поднять Вэрда.

Его позабавило ошарашенное лицо советника.

— Почему я? — надо признать, Ролар задал весьма резонный вопрос.

— Ну, у меня сейчас другие дела, — Лён видел скептицизм в глазах друга, но уверенно продолжал. — Потому что тебя он уважает, ты — хороший дипломат. И тебя он не убьёт.

— Что случилось, ваше величество!?

— Нужно поговорить.

Они отошли в сторону.

— У нас случилась стычка с Повелителем Леска.

Брови Ролара поползли вверх, глаза от ужаса полезли на лоб.

— Он жив, — голос Лена прозвучал жёстко и безжалостно. Ролар едва заметно выдохнул.

— А если он пойдёт войной? Если другие вампиры увидят его в таком виде, они подумают, что…

— Поэтому я и хочу, чтобы вы с Келлой вдвоём отправились. Ему понадобится помощь травницы, а ей — помощь дипломата.

Ролар судорожно сглотнул.

— Если он захочет уехать из долины — пусть едет, не препятствуйте. Но лучше, чтобы он остался и помог с воскрешением. Постарайся уговорить его.

— Но с чего ты взял, что он согласится?

Лён пожал плечами:

— Не знаю. Думаю, он понимает, что сейчас не время для распрей. Мы отбили атаку, но источник проблемы не найден. Неизвестно, что у него в запасе.

Ролар понимающе кивнул.

— Значит, поднять… Ладно. Я же каждый день этим занимаюсь. — Ролар ошарашенно покачал головой. — Если он меня убьёт, я стану беспокойником и буду напоминать тебе об этом всю твою долгую жизнь.

Бросив это, вампир направился навстречу предполагаемой гибели.

— Я воскрешу тебя, о мой преданный друг!

Ролар не ответил, лишь показал неприличный жест через плечо.

Маги. Теперь — маги.

Вольха была права. Их было немного, но они пришли. Разных возрастов, разных рас, но все — настоящие маги-практики, а не те зелёные неучи, что сейчас отсиживались в укрытии. Все обступили Учителя, который вводил их в курс дела. Судя по мысленному гулу, они готовились к какому-то ритуалу. Среди них выделялся один маг — высокий, немолодой, но младше Учителя, скорее всего, тоже его ученик. Черноволосый, смуглый, с очень светлыми глазами, которые, казалось, смотрят сквозь тебя. Он первым заметил приближение Лёна.

— Арр’акктур… — Учитель хотел добавить что-то ещё, но отвел глаза и запнулся. От него явно веяло виной. Лён поморщился.

Большинство таращились на Лёна, не скрывая удивления и благоговейного ужаса. Пробежавшись по их мыслям, вампир хмыкнул: «Ну да, „Вампирий справочник“. Я и забыл про этот шедевр».

— Я присоединюсь к вам, — Лён внимательно наблюдал за реакцией окружающих.

— Вы проделали большую работу, обороняясь, — этот хриплый, прокуренный голос принадлежал Катиссе. — Но дальше мы не можем позволить вам рисковать в войне магов.

Было видно, что ей не нравится присутствие вампира в их кругу и что она очень хочет вежливо от него избавиться. «Похвально. Судя по всему, эта женщина нечасто бывает вежлива».

— Это была не просьба, — Арр’акктур прожёг её взглядом. Несколько молодых выпускников отступили назад.

Возникла тягостная пауза.

— Думаю, вам будет полезно узнать, что мы собираемся сделать, — этот голос принадлежал магу со светлыми глазами. — Объединив силы, мы по остаточной энергии определим траекторию магии. Это сложно, но нашей общей силы должно хватить. Если получится, мы найдём источник ворожбы. После столь могучего ритуала у противника уйдёт много времени на восстановление. Мы успеем подобраться к нему до следующей атаки.

— Это не его дело, Верес, — Катисса старалась говорить тихо, но какое это имело значение для телепата?

— Ошибаешься, — его спокойный голос пробирал до нутра. — Из-за того, что Ковен закрыл на это глаза, это дело стало для него личным. Повелитель, мы отправимся в путь не ранее следующего утра. Так уж вышло, что ночью я сильнее. Ритуал я проведу в полночь.

Лён кивнул, погружённый в свои мысли. Значит, у него ещё есть время наладить кое-какие дела в долине.

Лён сидел, облокотившись на ствол дерева. Тело сводило лёгкой судорогой — нормальные последствия после нескольких ритуалов воскрешения подряд. Скольких он уже призвал сегодня? Восемь? Двенадцать? И сколько ещё осталось?

— Отдыхаешь? — Ролар присел рядом. Достал из сумки несколько бутербродов и один протянул Лёну. — Как ты… В общем, Вэрд согласился помочь тебе. Я заготовил такую речь, дабы воззвать к его милости во имя спасения расы, а он даже не стал возмущаться. Только грязно ругался, когда гворд из него вытаскивали… Знаешь, когда ты сказал «поднять», я думал, он раненый лежит на поляне, а не то, что ты прибил его к земле. — По голосу слышно было, что он как советник возмущён, но как друг — восхищён. Ролар помолчал. — Он сказал, что сам закончит ритуал воскрешения и останется здесь, пока тебя не будет.

Лён согласно кивнул, продолжая жевать бутерброд.

— Ты будто не удивлён.

— Так и есть. Он начал первый, и явно не по своей воле. — Лён ненадолго замолкает. — Я был в таком состоянии, что был готов его убить, и он это понимал, но не остановился. Она просто не оставила ему выбора.

— Она? Ты сейчас о чём? — Ролар хотел было потрогать лоб друга, но отдернул руку и покачал головой. — Ты можешь объяснить нормально?

— Могу, — Лён встал, потягиваясь. — Но для начала сам во всём разберусь. Где сейчас Повелитель Леска?

— Отдыхает. В гостевых комнатах, в Доме Советов. — Ролар выглядел встревоженным. — Ты уверен, что вам стоит видеться?

— Конечно, — с этими словами Лён удалился.

Солнце почти село. Лён хотел переговорить с Повелителем Леска до темноты. Он надеялся застать мага до того, как тот начнёт свой ритуал поиска.

Вэрд стоял, слегка ссутулившись — видимо, рана, нанесённая гвордом, ещё не зажила и причиняла неудобство.

— Ты доверяешь им? — Лён молча присел на кровать.

— Они сейчас — единственная надежда.

Вэрд согласно кивнул.

— Я должен знать, что наш уговор в силе.

— Арр’акктур, я дал слово. Твоя долина не останется без Повелителя. — Вэрд помолчал. — Я должен был сделать это, Лен.

— Я знаю. Она не оставила тебе выбора.

Молчание затянулось. Оба Повелителя ушли в свои мысли.

— Когда выезжаете?

— Утром.

Посидев ещё немного, Лён встал и направился к выходу.

— Мне жаль, Лен. Правда, жаль.

— Она вернётся. Она всегда возвращается.

— Повелитель… — Верес опустился на землю; после ритуала ноги его не слушались. — Я знал, что вы придёте.

— Вам удалось что-нибудь обнаружить? — Лён был спокоен, ничто не выдавало его чувств. — Кто это?

— Некромант. Сейчас он залёг в двенадцати милях отсюда. Но сигнал очень слабый. — Маг на мгновение прикрыл глаза. — Вы ведь не за этим пришли, Арр’акктур?

Верес был прав. Лён просмотрел мысли участников ритуала и знал, что всё прошло более-менее успешно. О том, что здесь колдовала дюжина магов, свидетельствовала лишь одинокая свеча, догоравшая в нескольких метрах.

— Вы можете найти кого угодно?

Верес грустно улыбнулся и едва слышно прошептал:

— Только мага.

Лён облегчённо выдохнул. Это не укрылось от внимательного взгляда мужчины.

Верес немного помедлил, но затем медленно заговорил:

— Вы ведь не знаете? Учитель не сказал, что произошло на самом деле?

Лён отрицательно покачал головой. Он и не спрашивал.

— Чтобы вызвать «Чёрную Дыру», мало обладать силой. Нужен особый склад ума. Немногие тёмные маги на это способны. Я бы сказал — единицы. Поэтому «Чёрной Дыре» невозможно противостоять. Почти… — Маг замолчал, собираясь с мыслями. — Есть одно средство. Многие называют его контрзаклятьем, но это не так. Это своего рода панацея, способная защитить от любой напасти. Но цена… слишком высока.

Лён судорожно сжал руки.

— Вольха сделала то, что никто не мог сделать много сотен лет. Хотя технику эту знают многие. — Маг снова замолчал. Лён не торопил его. — Принято считать, что резерв среднего боевого мага — 1500 уме. Но эта цифра — лишь та часть магии, что мы можем использовать без ущерба для баланса. На самом деле резерв мага огромен, почти бесконечен. Если высвободить его полностью, можно совершить что угодно. Она принесла добровольную жертву — и породила силу, равную и противоположную.

— Она пожертвовала собой?

— Хуже. Намного хуже. Она пожертвовала своей силой. Когда маг добровольно и осознанно отказывается от силы, он получает полный доступ к своему резерву.

Лёну казалось, он разучился дышать. Мягкая рука легла ему на плечо.

— Я не смогу найти её. Она больше не маг.

Лён смотрел на угасающий огонёк свечи, чувствуя, как в нём гаснет надежда.

— Но она жива?

— Не знаю. Маги, лишённые силы, либо умирают, либо сходят с ума. Других я не встречал. К тому же мы не можем предположить, куда её выбросил портал. — Он медленно поднялся, собираясь уйти. — Простите, Повелитель.

— А вы… смогли бы сделать то, что сделала она?

Верес машинально потер запястье. Взгляд его стал отстранённым, унося в далёкое прошлое.

Свеча погасла, выпустив едкий дымок. Они стояли будто на краю пропасти — два незнакомых существа, переживающих разные, но одинаково сильные эмоции.

Маг заговорил, когда Лён уже и не ждал ответа:

— Нет. Я бы не смог.

— Что ты там приволок, Нардэр? На охоту ходил?

— Можно и так сказать… — Мужчина равнодушно глянул на свёрток, замотанный в шкуру. — Кто знает, сколько Анхуман даёт за мертвечину для волдака?

Не обращая внимания на вспыхнувший интерес к свёртку, он бросил корчмарю монету и сел в ожидании заказа.

Один из вышибал откинул шкуру.

— Фу… Нардэр, на кой это тебе? Ты перёшь её ради золотых, чтобы волдак Анхумана покушал? — Он брезгливо опустил шкуру обратно. — Я был о тебе лучшего мнения.

Раздался пьяный смех, хотя и осторожный. Было видно, что этого человека и уважают, и побаиваются.

Мужчина озадаченно пожал плечами — казалось, сам не понимал, как с ним приключилась такая оказия. Принял из рук корчмаря кружку.

— Я нёс её в правление, хотел сдать за незаконное проникновение. Подобрал в горах, за проливом. Она нарушила границу.

— Судя по виду, у неё сломана большая часть костей, да и живых органов нет. Это ты её так? — Вышибала задорно хохотнул. — Сильно сопротивлялась?

Снова раздался смех, на сей раз ещё более сдержанный.

Нардэр поморщился, отпивая пенный напиток.

— За кого ты меня принимаешь, Говорд? Она была уже такой. Появилась, судя по всему, из портала, нарушив оба запрета наших земель.

— Она ведьма? — Говорд подозрительно посмотрел на свёрток; в голосе звучало благоговение.

— Нет! — Нардэр покачал головой. — Я проверил специальным амулетом. В ней нет магической силы.

— А как тогда…

— Да откуда я знаю? — Охотник начал терять терпение. — Не моё это дело. Моя задача — доставить её к правлению и получить гонорар. — Он отпил ещё, словно досадуя на ситуацию. — А она сдулась в дороге.

— И давно ты тащишь труп?

— Уже на въезде в город пульс остановился. Хотел выкинуть в канаву, но решил отнести Анхуману. Зря что ли тащил? — Сплюнул на пол. — Лучше бы козу подстрелил. Пользы больше было бы.

— Отдай её мне.

Никто не заметил вошедшую женщину, поэтому большинство вздрогнули от неожиданности.

Казалось, все приросли к месту, наблюдая, как она идёт через корчму.

Она же не обращала внимания на взгляды, полные страха. Спокойно обратилась к корчмарю:

— Я принесла твой заказ. Мази и порошки — всё, как просил. — Стала раскладывать на стойке баночки. — Пять золотых.

Женщина не смотрела, как корчмарь, бормоча что-то под нос, бросился отсчитывать деньги.

— Можешь продать или обменять, — невозмутимо сказала она, будто торговалась за кусок ткани, а не просила продать труп. Словно делала это каждый день. — Ну, так что?

Нардэр подозрительно сощурился.

— Зачем тебе труп? — Голос его стал жёстче. — Засолить собралась? Или думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься, «лесная баба»? Не боишься, что сдам тебя и заработаю состояние?

Все затихли — назревал конфликт.

Женщина равнодушно приняла деньги из дрожащих рук трактирщика. Казалось, она не слышала злобных обвинений.

— Нет. — Пожала плечами. — Ты вспыльчив, жаден, нетерпелив. Но ты не кретин. — Скривилась в издевательской усмешке. — Подумай, сколько бы у тебя осталось конечностей, обратись ты после последней неудачной охоты к местному лекарю? Где бы ты был сейчас без моих зелий ночного видения? — Обвела корчму насмешливым взглядом. — Где были бы вы все?.. Так что давай не будем попусту сотрясать воздух. — Позвенела монетами. — Бери золото и пару тонизирующих зелий. И это моё последнее предложение. Не хочешь — тащи на корм волдакам.

Женщина молча повернулась к выходу.

— Стой! Я согласен! — Нардэр был жаден и расчётлив — это знали все, потому он и брался за любую работу. — Но если всплывёт что-то — сдам тебя! Поняла?!

Женщина окинула его брезгливым взглядом. Достала из сумки пару пузырьков, положила на стол и бросила пять золотых.

— Эй, парни, сгрузите это в мои сани. — Кинула по серебряной монетке на ближайший столик и двинулась к выходу. — Поживее, мне ещё клиентов до темноты объехать.

Вышибалы схватили свёрток и потащили на улицу.

— А что ты будешь с ней делать? — Видимо, Говорд был самым любопытным. — Да не зыркай ты! Просто интересно.

— Пущу на органы.

С этими словами женщина вышла, оставив посетителей в почтенном ужасе.

Когда дверь закрылась, а Нардэр снова принялся пить, все облегчённо выдохнули. Хотя её и побаивались, все понимали: без этой женщины они бы подохли от обычной простуды.

Удар — спина. Удар — плечо. Кажется, я кувыркалась, как тряпичная кукла. Тело совсем не слушается. «Да открой же ты глаза!» Снова удар — на сей раз в шею что-то хрустнуло. Такими темпами я развалюсь на куски ещё до приземления. Почему я не могу открыть глаза? Хотя бы смягчить падение… Я должна сопротивляться. Должна вернуться. «Лен!»

Удар. Темнота…

Очнулась я от мелодичного звука — то ли свист, то ли мычание. Было бы даже уютно, знай я, что происходит. Правую половину лица не чувствовала совсем. Во рту — вкус крови. Попыталась пошевелиться — тело будто переломали пополам, а потом кое-как собрали. Глаза не открывались. По ощущениям понимала лишь, что жива — и куда-то движусь. На этом — всё. Пустота.

Глаза открылись не сразу — и лучше бы не открывались. Их выжигало огнём. Сухо, противно, мучила жажда. На груди лежало что-то тяжёлое. Левая рука вроде цела, но шевелить ею было трудно. Правая не слушалась и дико болела. В какой-то момент я подумала, что её вообще нет. Ног не чувствовала совсем — хуже, чем если бы они болели: тогда бы я хотя бы знала, что они на месте.

— Очнулась! Хорошо.

Голос был неприятным, лающим, женским.

Мою голову приподняли, и в рот потекла тёплая вода с травяным привкусом. Я жадно глотала. «А если это яд?» От этой мысли закашлялась, начала задыхаться. «Кажется, с лёгкими что-то не так». Меня резко перевернули на бок. Рука ушла за спину, причиняя невыносимую боль, но сдвинуть её обратно я не могла. В лёгких булькало и хрипело. Снова во рту появился вкус крови. Я провалилась в темноту. Или в смерть.

Я была лёгкой и невесомой. Бежала сквозь заросли папоротника, пружиня всеми четырьмя лапами. Сколько силы в этом теле! Казалось, могу бежать без конца. Знакомые тропинки, знакомые запахи… И свобода. Что ещё желать после смерти, кроме как стать белым волком? Тем самым — вернуться. Вернуться к тебе, Лен.

— Sargere! (Очнись!)

«Нет, не нужно… Я ведь умерла. Оставьте меня».

— Iubeo te redire in corpus! (Приказываю вернуться в своё тело!)

«Нет, ведьма, не сможешь… Я уже далеко».

Сознание пронзило огнём. Яркий свет. Боль. Столько боли! Крик… Кто кричит? Убейте меня, только бы не слышать этого душераздирающего звука!

Потребовалось время, чтобы понять: кричу я.

Доносились обрывки незнакомой формулы. Я отчаянно сопротивлялась — чему, сама не знала. В рот потекла противная, тягучая и приторная жидкость. Дыхание перехватило.

— Respirare! (Дыши!)

Резкий, болезненный вздох — и всё тело сковала судорога.

— Вот уж упёртая. Спи теперь.

Я хотела возразить, но, как собачонка, повиновалась.

Где-то далеко, возможно, в другой жизни, белый зверь сбился с бега, закрутился на месте, ловя внезапное видение. Но оно ушло. Показалось? Возможно…

Пронзительный вой пронёсся над долиной.

Глаза открылись резко, от испуга. Сердце бешено колотилось. «Где я?» Тело ныло, хотелось пошевелиться, но не получалось. Чернота. «Я ослепла?» А потом — дикая мысль: «Я в гробу!» Возможно, именно она дала мне силы закричать.

— Закрой рот! Что ты такая горластая!

Я повернула голову на звук, но ничего не увидела — только черноту. Вдох… выдох… Сознание прояснялось.

— Где я? — Голос был слабым и хриплым. Тело оставалось свинцовым. — Почему я не вижу?

Где-то над ухом раздался тихий смех. Резкий свет ударил в лицо. Пальцы принялись прощупывать лицо, бесцеремонно опустились ниже, сгибали суставы, давили на рёбра. Боль была жуткой — казалось, слышала хруст костей. Всё закончилось так же внезапно, как началось. Я выдохнула, пытаясь разглядеть, кто так бесцеремонно меня осязал.

— О-о-о, даже не отключилась, — голос был противным, хриплым. — Уже что-то. А я-то думала, зря за тебя взялась.

«Этот голос я слышу не впервые». Пыталась вспомнить — в голове лишь обрывки и ощущения.

Единственное, что твёрдо и нерушимо жило во мне: я должна вернуться.

— Сожми пальцы в кулак.

Я послушно попыталась — они едва шевельнулись.

— Так… Хорошо. — Ничего хорошего. Сознание металось: почему я не могу двигаться? — А теперь ноги. Попробуй пошевелить.

Я начала шевелить ногами, слегка суетливо. Это отняло последние силы; на лбу выступила испарина.

— Да я молодец, — тот же голос рассмеялся. — И ты живучая, как нежить.

Я выдохнула. «Шевелятся… Это лучшая новость с тех пор, как я открыла глаза».

— Думаю, хватит с тебя зелий и настоев.

Она поставила на табуретку металлическую кружку с чем-то непонятным. «Надеюсь, я не должна это есть». Желудок заурчал — видимо, он был со мной не согласен.

— Почему мне так тяжело? Почему я не могу двигаться как следует?

Женщина присела рядом, внимательно посмотрела в глаза.

— Что последнее помнишь?

Я задумалась. В основном — несвязные обрывки и ощущения. Боль, безысходность… и распахнутые серые глаза. «Боги, Лен… Как я могла забыть?»

Женщина скривила лицо — видимо, усмехнулась.

— Ты умирала.

«Это я поняла и по обрывкам памяти, и по нынешнему состоянию. Выжила чудом». Видимо, мысли отразились на лице, потому что женщина пояснила:

— Ты не была при смерти. Ты умирала несколько раз. — Я смотрела на неё во все глаза, не понимая, шутит ли она. Иначе не могла в это поверить. — В последний раз мне пришлось постараться, чтобы вернуть тебя. Ты ушла очень далеко.

Она замолчала, машинально помешивая содержимое кружки. Я тоже молчала, мысленно переваривая информацию. Теперь те обрывки, что всплывали в памяти, обретали смысл. Хотя до конца верить ей не решалась. Теперь я точно знала: она ведьма. И довольно сильная. Некромант, если быть откровенной.

— Ты была трупом. Давно. Это кретин мог сразу понять — ты не дотянешь до города. Но жадность… — Махнула рукой на мой удивлённый взгляд. — У тебя не было ни одной целой кости. А органы можно было панировать и жарить — так они были отбиты. Каким чудом ты дотянула — загадка. — Насмешливо посмотрела на меня. — Возможно, всё дело в твоём упрямстве.

Женщина попробовала на вкус содержимое кружки и скривилась.

— Ты противилась смерти с той же страстью, что и возврату. Я едва не оставила тебя там, за гранью. Думаю, лет пять на тебя потратила.

Я не знала, что сказать. Более смешанных чувств не испытывала никогда. Всё казалось нереальным. Если верить ей — она совершила чудо.

Женщина продолжала как ни в чём не бывало:

— После последнего вызова ты закрепилась в теле. Но я не думала, что из этого что-то выйдет. Прошёл восемьдесят один день. За это время ты приходила в себя пару раз, но вряд ли помнишь. — Взглянула на меня вопросительно. Я покачала головой. Возможно, позже вспомню, но не сейчас. Тело требовало отдыха.

— Нет. Не смей уплывать. Тебе нужно набраться сил. — В голосе спасительницы прозвучало раздражение. — Давай, не сопротивляйся. Я не дам тебе подохнуть — всю зиму с тобой мучаюсь.

Она начала вливать мне в рот содержимое кружки. Оказалось, это просто бульон с хлебными крошками. Она что-то ещё говорила, но я уже не разбирала слов, погружаясь в тяжёлый, без сновидений сон.

Женщина долго смотрела на разгладившееся во сне лицо девушки… Впервые та заснула, а не провалилась в мир духов. Потом тяжело вздохнула и пробормотала:

— Ты ещё не выиграла войну. Ты лишь выиграла первую битву — и то не сама. Ты ещё пожалеешь, что не осталась там, за гранью. — Поправила одеяло, погасила лампу. — И зачем ты мне?

Я задыхалась. Мне не хватало воздуха. «Помогите!» Я не могла говорить, кричать… Да и кому? Я сама не понимала, где нахожусь.

Я видела себя маленькой девочкой. Нет, не так — я и была ею. Наконец-то поняла: под завалами своего дома. Дым. «Копать… Я задыхаюсь… Никто не поможет, как и в прошлый раз. Я одна». Хотела закричать: «Мама!» — но вырвалось другое имя: «Лен, помоги!»

Но никто не придёт. Я помню — никто не придёт. «Как я выбралась тогда? Выбралась ли вообще? Может, ничего и не было? Может, мой умирающий мозг придумал себе жизнь, о которой мечтала маленькая девочка из деревни? Ведь когда одинока, слаба и потеряла надежду, так хочется быть сильной… Боевым магом, например».

«Нет! Я не должна так думать! Я была магом! У меня была жизнь! Я выбралась тогда — выберусь и сейчас!» Но семя сомнения было посеяно и быстро прорастало.

А была ли та жизнь? У детей потрясающая фантазия. Какая деревенская девочка не мечтает о приключениях? Кто не рисует в мечтах сильного защитника, достойного принца? «Ты пошла дальше всех — придумала себе повелителя, да не человека — вампира».

«Нет! Ты не запутаешь меня! Этот мир реален! Я жила в нём!» Я не знала, с кем спорила, но мне не нравилось, что сама начинаю верить в эти доводы.

«Подумай — откуда в тебе магия? Тебе хорошо известно, что это наследственная черта, как и рыжие волосы».

«Нет!» Но я уже чувствовала, как стирается грань реальности. «А мои друзья?» — это был уже вопрос, а не утверждение. Я сдавалась. Возможно, виной угарный газ, мешавший думать.

«Всё это — твоё воображение. У умирающего мозга большой нерастраченный резерв, и, умирая, он использует его по максимуму. Ты умираешь. Сгораешь в доме своих предков».

«Но я должна вернуться! Я обещала!»

«Нет, не должна. Этого не было. Это тоже твоё воображение».

«Но он будет ждать…»

«Нет. Его не существует. Это просто идеальный образ».

Из глаз потекли слёзы. «Я умираю. Моя жизнь умирает». В глазах начали таять образы. Ролар, Орсана, Вал, будь он неладен, гхыров тролль… Всё это умирает вместе со мной. С моим воображением. Я уже ничего не видела.

«Но я хочу жить! Хочу — независимо от того, маг я или нет! Это моя жизнь! И чёрт побери, я хочу её спасти!» Мысль была настолько спонтанной и кощунственной с точки зрения магического сообщества, что я засмеялась. «Да и какое это имеет значение в моём придуманном мире?»

Я встала и напрягла память. «Где-то здесь должен быть погреб. Там есть вентиляция — если спрячусь, не сгорю и не задохнусь. Кажется, так я поступила в той, другой жизни». Ноги понесли по знакомой дороге. Нащупала качающуюся половицу. «Нужно только открыть крышку и спрыгнуть… Хватит ли сил?» Со второй попытки крышка поддалась. Я всегда была очень маленькой — меньше своих братьев. Закрыла глаза и прыгнула в чёрное отверстие. «Будь что будет».

Я висела в воздухе. Нет, сидела. Или лежала. Вообще, не была уверена, что это воздух. Я находилась — назовём это так — в черноте. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Ничего. Даже времени. Мне не нужно было дышать. Я просто была. В нигде.

Куда бы ни повернулась — ничто. «Куда дальше? Что дальше? Это и есть смерть?»

Попыталась пойти. Ничего не изменилось. А что может измениться в черноте? «Может, меня затянула Чёрная Дыра? И всё это время я в ней?» Сознание было напряжено, глаза — распахнуты, вглядывались в черноту.

«Если я жива — здесь смерть мне не грозит. Если умерла — один чёрт, хуже не будет». В любом случае, здесь нравилось больше, чем в предыдущем месте. И можно было подумать. Разложить всё по полочкам.

— Итак, что мы имеем? — Специально произнесла вслух, чтобы понять, будет ли разница. Но нет — всё равно, говорила я или думала. — С одной стороны, я — ведьма, спасшая мир. С другой — я умерла в детстве и сейчас в нигде.

«Что ни говори, выбор невелик. Обе идеи бредовые. А чтобы разобраться, нужно понять, где я сейчас. В общем, всё просто. И всё сложно…» — Я легла на спину. Ну, или мне так казалось. Здесь все чувства и ощущения — лишь память.

«Нет, так ничего не получится. Орку понятно, что здесь не действуют законы реального мира. Нужно относиться к этому иначе, иначе свихнусь. Хотя, возможно, уже свихнулась — раз не могу назвать место, где нахожусь, и дать оценку своему состоянию».

Вдруг я почувствовала голос Альмита. Именно почувствовала, а не услышала.

«Наш разум безграничен. Если уйти в себя — можно не вернуться, если нет путеводителя».

«А что такое путеводитель?»

«Вам это может не пригодиться. Обычно человек, маг, всегда находится в процессе и не успевает увязнуть в сознании. Поэтому давайте разберём динамику влияния заклятья на сознание — это поможет уменьшить расход резерва. Итак, открываем тетради…» — Он поднял глаза и недовольно поморщился. — «Вы что-то хотели спросить, Анул? У нас ещё практика впереди».

«А что такое путеводитель?» — Паренёк робко, но настойчиво смотрел на преподавателя. И не он один. Студенты — народ халтурщики; если есть возможность не скрипеть над конспектом, они ею воспользуются. А тут пахло историей, поэтому все загудели.

Альмит ещё какое-то время сохранял суровое выражение лица, потом по-мальчишески улыбнулся и закрыл тетрадь.

«Если вы надеетесь на интересную байку на весь урок — ошибаетесь. Здесь рассказа минут на пятнадцать. Но вы правы — думаю, вам будет полезно это узнать. В жизни всякое бывает».

Студенты разочарованно выдохнули. Хотя пятнадцать минут — тоже время.

«Так вот, как я говорил, наш разум безграничен. И не дай бог быть его пленником. Это бесконечный лабиринт. Попасть в который можно по-разному: побочный эффект заклятья, стресс, потеря близкого, болезнь… Список огромен, но это не важно. Важно в такой ситуации найти путеводителя — то, что сильнее всего связывает вас с реальностью. Это может быть человек, увлечение, обязанность… У каждого своё. Это и станет вашим компасом в чертогах разума. Но это должно быть действительно важно».

«Но это же не сложно! Мы — маги, нам просто нужно помнить об этом! Ведь нет ничего важнее!»

Альмит на минуту задумался и открыл конспект.

«Продолжим».

«Путеводитель… Интересно. Значит, я в чертогах памяти». Я точно помнила, что проспала ту лекцию на последней парте после ночной выходки. А здесь всё сохранилось. «Интересно, что ещё могу выудить из головы?»

— Так, Вольха, соберись! Тебе нужно выбраться!

«И как я могла поверить, что та часть нереальна? Как могла так просто отмести всех, кто мне дорог?» Машинально глянула на руку — туда, где с безымянного пальца смотрит сапфирами волк. И обалдела: в этой черноте от руки исходило фиолетовое свечение. Чудо.

Я подняла голову. Передо мной сидел белоснежный волк — от шерти разливался белый свет. «Чего только не вытворит наше подсознание!»

— Ну, здравствуй, путеводитель. Показывай дорогу.

Волк встал, улыбнулся и потрусил в сторону. Я двинулась за ним.

«Когда-то, очень давно, я вывела тебя, Лен, к свету. А сейчас ты, как верный путеводитель, ведёшь меня из черноты».

Всё было готово. Вэрд завершал ритуал воскрешения. Совет поставлен в известность. Как ни странно, никто даже не пытался остановить Повелителя, но скорбь читалась на их лицах. «Словно похороны». Тяжелее всего дался разговор с Келлой. Молодой вампир был уверен, что травница вцепится ему в шкирку и запрёт в чулане, предварительно отходив метлой, как это бывало в детстве. Но она приняла его выбор. Не благословила, но приняла. Как-то уж слишком понимающе.

Лён тряхнул головой, седлая Вольта. «Сейчас это неважно. Я должен сделать всё, чтобы её возвращение было…» В груди защемило. Он покидал родную долину слишком часто с тех пор, как появилась эта несносная ведьма, но всегда был уверен в возвращении. Сегодня он покидал её, возможно, навсегда.

— Не передумали? — Верес возник будто из ниоткуда. — Мы справимся и без вас.

— Я должен. — Маг понимающе кивнул. — К тому же, вам может пригодиться звериная ипостась.

Верес странно посмотрел на вампира. На его лице заиграла весёлая улыбка. Лёну даже показалось, что перед ним озорной мальчишка.

— Да, звериные ипостаси очень полезны!

Вампир не стал вдаваться в причины такого веселья, наблюдая, как к ним присоединяются остальные участники похода. Большинство магов дичились Лёна, мысленно перелистывая «Вампирий справочник». Он едва подавил желание сменить ипостась у них на глазах, но вовремя опомнился: одежды с собой было мало, а пока он будет раздеваться, в «Справочник» добавится глава «Вампиры-извращенцы».

— Они что, с вами? — Лён поморщился: этот голос принадлежал молодой магичке, которая до этого разглядывала тонкую осину, видимо, прикидывая, запастись ли колом или поверить Учителю на слово, что вампиры не опасны.

На поляну вышли, ведя коней под уздцы, Вал и Ролар.

— Нет. Они не со мной.

— Да мы с ним! — Вал, словно так и надо, подошёл к группе магов и принялся болтать. Все наёмники — будь то маги, тролли или гномы — так или иначе пересекаются на трактах. — И если будет сопротивляться — не верьте, один гхыр, он рад, как упырь, что мы едем с ним.

— Ну, раз мы в сборе — выдвигаемся, — Учитель сверился с наручными часами. — Если верить расчётам, в пути проведём около двух суток. Верес, Шелена к нам присоединится? — в его голосе слышалось смущение.

— Да, она ждёт недалеко от границы.

— Почему вы не взяли её с собой? — Ролар включил дипломата на автопилоте. — Вампирские долины открыты для общения.

— О, не волнуйтесь. Она прекрасно провела время.

Учитель хмыкнул в бороду. По толпе пронёсся одобрительный ропот.

Какое-то время все ехали молча. Не до болтовни, когда продираешься сквозь частокол осин.

— Вал, сколько тебе заплатили? Не припомню, чтобы ты лез в государственные дела.

Маги дружно загоготали.

— Э-э-э, не, лабры гхыровы, здесь я работаю даже без аванса. Это дело личное.

Все восхищённо присвистнули. Но конь, на котором сидел Вал, сбил всю эпичность момента, потянувшись за клочком травы и едва не уронив тролля. Тот тут же разразился тирадой на родном языке, вызвав всеобщий хохот. На этой весёлой ноте отряд выехал к границе.

В нескольких метрах от опушки, облокотившись на бок осёдланной лошади, стояла женщина.

Всё чутьё Лёна тут же обострилось. Ему захотелось зарычать. Она обвела всех равнодушным взглядом. Увидев Вереса, её взгляд смягчился, но она не кинулась в объятия, как это делают некоторые влюблённые. Однако все поняли: это её мужчина. Взгляд скользнул к вампиру. В уголках губ заиграла усмешка, а пронзительно-синие глаза светились любопытством.

Лён не мог определить её возраст. Она была определённо красива, в ней чувствовалась внутренняя сила. Но была ли она молода? Магичкой она не была — магию он бы почувствовал. Она не поддавалась телепатии. Нет, это был не блок, не амулет и даже не врождённая особенность, как у Вала или Ролара. Он мог читать её, но не мысли — только ощущения. На таком уровне он понимал животных в звериной ипостаси. Сейчас же лишь улавливал её настроение.

— Серьёзная женщина. Мне захотелось поджать хвост и убежать, — голос Ролара над ухом отвлёк от наблюдений. Лён согласно поежился.

— Ты сейчас его проглотишь. — Голос был мелодичным, почти певучим. Женщина спокойно смотрела на молодого человека, который, забывшись, тыкал в неё пальцем, шепча подруге: «Это она! Невероятно, я о таких только читал!». Парень замялся, укоризненно глядя на свою конечность, будто та его подвела. — Могу ещё куда-нибудь тебе его засунуть.

Паренек застыл, боясь пошевелиться. Она обвела толпу тяжёлым взглядом.

— Я думала, мы торопимся.

— Шелена! — Верес укоризненно, но с усмешкой посмотрел на жену. — Могу я представить тебе наших спутников? Это ненадолго, потом сразу двинемся.

— Мне плевать. Но если тебе важно — валяй.

— Шелена, это мои коллеги-маги. Катиссу и Учителя ты знаешь. — Все трое сдержанно кивнули, своим видом выдавая какую-то общую историю. — Арр’акктур тор’Ордвист, Повелитель Догевы. И его друзья: Василий, тролль-наёмник, и Ролар, советник Арлиска.

— Надеюсь, мне не нужно повторять всё это… Арамур… как там? Вот гхыр, как ты живёшь с таким именем?

— Лен. Просто Лен.

«Не хватало, чтобы моё фамильное имя ещё и переврали».

— Ладно, с этим справлюсь. — Женщина посмотрела на мужа. — Да не смотрите на него так, он не спятил. Вы бы слышали, как он расшаркивался перед эльфами! — Её передёрнуло, но Лён успел заметить лукавую, полную обожания улыбку в сторону мага. Верес лишь снисходительно пожал плечами.

— Раз уж мы все теперь знакомы, предлагаю заключить союз, — Верес обвёл взглядом присутствующих. — Наша задача — вернуться в полном составе. Для этого забудем, что мы из разных рас. Мы должны сплотиться и действовать заодно. Каждый должен быть уверен, что его спина прикрыта.

— Курс лекций по некромантии в детском отделении Школы Междумирья не прошёл даром, — Шелена пробормотала, закатив глаза. — Надеюсь, за руки нам браться не нужно.

— А она тоже поклянётся вести себя как человек?

Шелена выразительно посмотрела на злосчастный палец и задумчиво произнесла:

— Я так понимаю, он тебе всё-таки не нужен?

Парень в ужасе свалился с лошади. Под злорадный смех Шелена первая развернула коня и понеслась вперёд. Верес не смеялся, но старательно прятал улыбку. На лице Катиссы застыла кислая мина.

— Мне она определённо нравится, Ролар. Впервые вижу существо, которого боятся больше, чем меня. — Лён пустил Вольта вперёд под весёлый смех друзей.

— Я был уверен, что Келла увяжется за тобой.

Лён покачал головой. Они отстали от остальных. За Вольтом всё равно никто не угонится, а любопытные взгляды изрядно нервировали.

— Она приняла мой выбор, Ролар. Она слишком хорошо меня знает.

Советник хотел что-то добавить, но передумал.

Какое-то время они двигались вперёд.

— Ты знаешь, куда мы едем?

— Нет.

— Ты понимаешь, что они справятся без нас?

— Да.

— Ты понимаешь, что можешь не вернуться?

— Да.

— Ты умеешь давать развёрнутые ответы?

— Да. Нет… — Лён рассмеялся, глядя на раздражённое лицо друга. — Ты попёрся со мной как друг или как советник?

— Ну…

— Вот как определишься — тогда и догонишь.

С этими словами Лён пустил Вольта в галоп.

Ролар какое-то время размышлял, не запустить ли в белобрысую макушку что-нибудь тяжёлое и не сказать ли, что так и было.

Лён с ветром оторвался от неприятного разговора, надеясь побыть наедине с мыслями. Как вдруг ощутил чёткую вибрацию. «Магия!» Он обернулся. Маги, казалось, ничего не чувствовали. Учитель с Катиссой о чём-то оживлённо беседовали. Вольт заплясал на месте.

— Тихо, друг. Всё хорошо. — Лён озадаченно потрепал жеребца.

Впереди, метрах в ста, неугомонная парочка молодых магов наперегонки пыталась обогнать друг друга. Парень, судя по всему, ещё не лишился пальца, а девчонка, кажется, забыла об осиновых кольях.

— Маги спокойны. Вольт, похоже, мы параноики. Тебе не кажется?

Но не только им было не по себе. Метрах в десяти впереди Верес озабоченно вглядывался в даль затуманенным взглядом.

Лён последовал его взгляду. То, что он принял за вспаханное чернозёмное поле, таковым не являлось. Лишь подъехав ближе, он разглядел аномалию. И две фигуры, быстро приближающиеся к чёрной черте. «Они не должны её достигнуть». Вампир сжал бока жеребца, делая резкий рывок. Вместе с ним рванули ещё двое. Вольт всхрапнул, стараясь двигаться быстрее, повинуясь настроению хозяина.

Всё словно замедлилось. Вольт был быстр, но молодые маги находились слишком близко к запретной черте. Он мог не успеть.

— Остановитесь!

Голос Учителя, усиленный магией, пронёсся над округой. Девочка затормозила, закрутилась на месте. Мальчишка не смог среагировать сразу, растерянно озираясь. Лошадь продолжала нести его вперёд. Лён почти лёг на Вольта, стараясь ускорить его. Он не успевал.

В следующую секунду навстречу мальчишке прыгнула огромная волчица, сбив его с седла. Они кувыркались по инерции, пока она не встала над ним всеми четырьмя лапами. «Сейчас она его съест» — мелькнула у Лёна невольная мысль. Но волчица повернула голову, глаза светились фосфорным светом, и произнесла хриплым, рычащим голосом:

— Верес, почему мне вечно приходится нянчиться с твоими щенками? И где ты их только находишь? — Она тряхнула головой и прорычала прямо в лицо лежащему: — Ещё одна выходка, щенок, — и я сама прикончу тебя. Кстати, с тебя куртка.

С этими словами она оттолкнулась от его груди и потрусила к лесу. «Чтоб провалились эти гхыровы дети!» — эту мысль Лён услышал так отчётливо, будто её прокричали ему в ухо.

— Кто это? — Голос Ролара заставил вздрогнуть погружённого в мысли Повелителя. — Нам стоит её бояться?

— Не больше, чем ей — нас. — Лён потрепал Вольта. — Она оборотень. Истинный оборотень.

— Ты встречал таких?

— Нет. Но слышал. Хотя лично — впервые. И знаешь что? Я слышу её мысли только в зверином облике.

Ролар судорожно сглотнул.

— Что с лошадью? Что это было? Как такое возможно? — Писклявый голос девочки привлёк всеобщее внимание.

— А где она? — Учитель вглядывался вперёд, пытаясь разглядеть животное.

— Она растворилась! — Девчонка смотрела огромными глазами на лужу у чёрной границы. — Вы понимаете? Она растворилась, как… как…

— Как масло, — этот мелодичный голос так не гармонировал с хриплым рыком, что Лён на миг прикрыл глаза, собирая рассыпающийся образ. Все обернулись. Шелена, уже в человеческом облике, как ни в чём не бывало переплетала косу. — И да, вы двое тоже могли бы лежать лужицами по соседству.

Оба провинившихся всхлипнули.

— Ладно, лекцию потом, — голос Вереса прозвучал тихо, но жёстко. — Что будем делать, коллеги?

Все молча смотрели на чёрное поле, уходящее за горизонт.

— Что это такое?

— А это — то, что могло стать с вашей долиной.

Верес грустно улыбнулся. Лён сглотнул.

— Учитель, нам нужно оповестить Ковен.

— Но мы не знаем, с чем имеем дело.

— Именно. Поэтому нам нужны лучшие маги. — Верес устало опустился на землю. — Нам нужен привал. Уже холодает. Через пару миль, думаю, будет лежать снег. Нам нужно обойти поражённую территорию. А это займёт время.

Лён озадаченно посмотрел на друзей. Он и забыл, что зима в Догеве сильно отличается от зимы в остальной Белории. Они не взяли мехов — только стражники, патрулирующие за границами, носили тёплую одежду. Ролар хмыкнул и достал из дорожной сумки два тулупа.

— Думаю, нас ждёт долгая дорога. Что бы вы делали без меня, Повелитель?

— Не страдал бы головной болью. — Лён принял тулуп. — Где ты их взял?

— У стражей.

— Вот… советник.

— Он самый. — Ролар удалился в шутливом поклоне, направляясь помогать Валу разводить костёр.

Лён ощутил дикую усталость. Он бы не успел помочь мальчишке, если бы не Шелена. У них была бы первая потеря. Глупая, нелепая потеря. Он посмотрел на злосчастную парочку, кутающуюся у костра. «Разве такими бывают маги? Разве такой была Вольха? Они — дети. Просто дети».

— На каком расстоянии вы чувствуете магию? — Верес ворвался в его мысли.

— Примерно в миле. Но зависит от силы излучения и моей сосредоточенности. Здесь была остаточная магия, поэтому я не сразу её почувствовал.

Верес кивнул.

— Спасибо. Вы не были обязаны их спасать.

— Нет. Но мы должны прикрывать спину.

Маг улыбнулся, вспомнив свою пламенную речь перед походом.

— Они молоды. Недавно закончили практику по распределению. Ещё не знают, что такое жизнь мага-практика.

— Почему они здесь?

— Они были со мной, когда я получил весточку. Нам нужна была каждая капля магии.

— Вы состоите в Ковене? — вопрос сорвался сам собой.

Верес на мгновение замолчал.

— Это политика. А политика — не для меня.

— Но вы были?

— Был.

— Нам помогут?

— Не знаю. Возможно.

Они молча наблюдали за приготовлениями к ночлегу.

— А где Шелена?

— Решила пробежаться. Мы не знаем протяжённость опасного участка.

— Я думал, маги не женятся на нежити.

— А я думал, Повелители не женятся на ведьмах.

Какое-то время каждый был погружён в свои мысли.

— Я знал её бабку, — Лён не сразу понял, о ком речь. — Мы дружили. Она погибла в бою, оставив полуторагодовалую дочь. Её муж поклялся, что его ребёнок не станет магичкой. И сдержал слово. Но внучка нарушила клятву сама. Я очень удивился, увидев её в стенах школы. А когда узнал её историю, решил — ей лучше не знать, из какой она семьи. … Думаю, её бабушка тоже смогла бы остановить воронку. Это у них фамильная черта, как оттенок волос.

Маг хотел было потрепать вампира по плечу, но передумал и просто пошёл к Учителю, оставив Лёна переваривать сказанное.

Когда я снова пришла в себя, на меня смотрели карие, потускневшие от времени глаза. В комнате было светло, из маленького окошка лилось солнце, доносилось пение птиц. Наконец-то я разглядела свою спасительницу. От карих внимательных глаз расходилась сеточка морщинок. Прямой нос, густые брови, на переносице — шрам в форме полумесяца. Смуглое лицо делало поседевшие, когда-то чёрные волосы ещё белее. Обветренные губы слегка приоткрывали ровный ряд чуть пожелтевших зубов. Лицо можно было назвать красивым. А вот с возрастом угадать сложно. У магов, как и у вампиров, о возрасте можно только гадать.

Она в свою очередь разглядывала меня — осторожно, будто чего-то ожидая. Я попыталась сесть. Женщина резко выпрямилась во весь свой немалый рост.

— Если опять начнёшь бредить и кричать — усыплю.

Я замерла. «Мало ли что я творила, пока бродила в чертогах разума». Она пригляделась.

— Ты вернулась? — Я медленно кивнула.

— Вот имрюк, я уж думала, этот гхыр никогда не кончится.

Услышав троллью брань, я едва не рассмеялась от облегчения. После всех странствий и головоломок это была музыка.

— Полный мирдюк… — пробормотала я, откидываясь на подушку. — Сколько прошло времени?— После чего? — На её лице снова застыла маска суровости.

— После последнего разговора. «Или это снова поворот воображения? Может, я так и не выбралась?» Я бросила взгляд на руку. Кольцо на месте, висит на костлявом пальце. Мой взгляд не укрылся от неё, но она промолчала.

— Около десяти дней.

Я задумчиво потеребила кольцо.

— Путеводитель? — Она как-то странно, с грустью и восхищением, смотрела на мою руку. — Без него у тебя практически не было шанса. Я инстинктивно сжала ладонь, оберегая драгоценность. «Можно подумать, я сама этого не понимаю!» Обида кольнула — чудесное пробуждение обернулось разочарованием.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать пять, — по привычке округлила. Она фыркнула и полезла в шкаф.

— Как тебя зовут? — рассудила, что после пережитого могу обращаться на «ты».

Женщина замерла, уставившись в пустоту. Словно впала в ступор.

— Зови меня Нии. Просто Нии.

— Нии… ладно. — Мне хотелось сказать, как я благодарна, но это казалось неуместным.

Я села, свесив ноги. Острой боли не было, хотя ломота присутствовала. На мне была рубаха неопределённого цвета и покроя, из-под которой торчали кости. Пышными формами я никогда не отличалась, но сейчас и вовсе напоминала скелет. Медленно поднялась на ноги — они дрожали. Первый шаг дался тяжело, дальше пошло бодрее. Шатающейся походкой добралась до зеркала. «Вот же…»На ум пришли только тролльи ругательства. С мутной поверхности на меня смотрел живой скелет со сплошным синяком вместо лица, огромными глазами, полными ужаса, и распухшими губами.

— Я что, навсегда такой останусь? — Я пыталась подавить панику. Я никогда не парилась из-за внешности, но сейчас меня бы и на кладбище за свою приняли. «Нет, на кладбище мне теперь только по назначению… Отбегалась».

Ноги подкосились. Словно только сейчас до меня дошло, что произошло. Пока я карабкалась, пыталась выжить, забыла о последствиях. «Кто я теперь?..»

— Что расклеилась? Я посчитала первостепенным заживить органы. Надеюсь, не против… — в её словах сочился сарказм.

Я рассеянно кивнула. «Да… В масштабах вселенной моя внешность — ерунда».Поднималась медленно, неловко, но решительно. «Буду решать проблемы по мере поступления».

— Где мы? Кажется, это не Белория.

— Да. Не Белория. Я ждала продолжения, но Нии, видимо, решила, что сказала достаточно.

— Вот, — она протянула какую-то одежду. — Переоденься, должно подойти.

Рубаха, хоть и мужская, сидела почти впору. Штаны, тоже мужские, были велики, но на завязках, потому не спадали. Пока я управлялась, Нии подошла с огромными ржавыми ножницами. Я отпрянула, с подозрением глядя на орудие пыток.

— Повернись. Нужно обрезать волосы. Я шарахнулась. Это уже перебор! От меня и так ничего не осталось. Нии грубо схватила за руку.

— Волосы отрастут. А если мои клиенты увидят тебя в таком виде — нам не поздоровится. — Она пристально смотрела на меня. — Я-то выживу. А ты вряд ли выхилишь.

Меня больно кольнуло это замечание. Ещё несколько месяцев назад я бы выстояла против десятка таких, а теперь я просто человек…Я зло тряхнула головой, загоняя чувства вглубь, и села на шаткий табурет. «Разберусь потом». Нии ловко защелкала ножницами. Я будто со стороны наблюдала, как рыжие пряди скользят по плечам и падают на пыльный пол. Вспомнилось, как Лён любил перебирать эти волосы пальцами, а я млела, как кошка…

Нии права — волосы отрастут, лицо заживёт. Меня занесло в незнакомое место со своими законами. Чтобы вернуться, я должна подчиниться правилам этой странной женщины.

— Ну вот. Почти идеально.Я глянула в зеркало. На меня смотрел мальчик с рыжими вихрами и серьёзными голубыми глазами. «Возможно, именно так выглядели бы мои братья сейчас». Я не вспоминала их много лет. Забыла, что когда-то у меня была семья. Это путешествие в чертоги памяти вскрыло старые раны. Мне казалось, они заросли бесследно. Лишь однажды я вспомнила о них — тогда, в пещере с Лёном…

— Может, расскажешь, где я и как сюда попала?

— Потом, — женщина вся превратилась в слух; я тоже прислушалась, но не уловила ничего. — Прячься в шкаф. — С этими словами она бросилась в прихожую.

Я уставилась на своё убежище. Даже если втиснусь, где гарантия, что он не рухнет? Но делать нечего — с улицы доносились мужские голоса. Сложившись гармошкой, я с трудом втиснулась в ненадёжную конструкцию и даже прикрыла дверцу.

— «Лесная баба», вчера с гор спустили двоих «отреченных». Нужны успокаивающие настои.— А ко мне зачем пришли, а не к лекарю? — Услышав речь Нии, я поняла: со мной она разговаривает ещё очень даже ласково. — Зачем он у вас вообще числится? — Зазвенели склянки.

— Десять золотых.— Но…— Если не устраивает — я никого не держу.

Голоса смущённо зароптали, но, судя по звуку, деньги отсчитали. Когда голоса затихли, мы со шкафом расслабились и завалились.

Удивительно, как быстро я восстанавливалась после месяцев без движения. Тело ещё ныло, но приятно было ощущать эту боль.

— Что ты знаешь об «отреченных»?

— Стандартные факты из истории субкультур. — Я сладко потянулась. — Знаю, что в Белории их давно не было. Поговаривают, у них не осталось послушников. Ну и легенду про «Бунт отступников»: тогда десять человек перерезали две трети населения Улимов. И тут я вспомнила: те, кто приходил за снотворным, сказали: «Спустили с гор двух отреченных». Я уставилась на Нии.

— На самом деле это лишь часть истории. — Женщина сделала вид, что не заметила моего замешательства. — До того как добраться до Белории, они уничтожили несколько прибрежных поселений в Междумирье. Остановить их смогли лишь десять отборных магов-практиков. По одному на каждого. Я присвистнула и отхлебнула из кружки. «Что ж, историю субкультур преподавали из рук вон плохо».

Я напрягла память:*«Отреченные — смертники-наёмники, воспитанники Жёлтого монастыря. Местонахождение монастыря неизвестно, но очевидцы утверждают, что он где-то в горах. Возраст культа тоже неясен. Говорят, они старше первых магов. А кто-то — что первые маги пошли от них. Они покупают или воруют детей (источники расходятся) и воспитывают идеальные машины. Они могут управлять страной, организовать переворот, убить десять лучших воинов голыми руками. Могут сражаться, даже потеряв 70% крови. Легко соблазняют и мужчин, и женщин. Их обучают абсолютно всему. У них нет понятия «нет таланта»: либо владеешь навыком идеально, либо умираешь. Когда мальчикам исполняется двадцать лет, их отпускают на тридцать дней на волю — посмотреть, готовы ли они отказаться от вольной жизни. Большинство возвращаются и проходят обряд посвящения. Лишь немногие выбирают иной путь. После посвящения уйти нельзя. Иногда машины ломаются. Некоторые сходят с ума — «Отступники». Их невозможно контролировать, они теряют связь с реальностью. И однажды десять таких машин пришлось устранять боевым магам… а оказалось, масштаб жертв был куда больше».

— Почему «отреченные» не устраняют «отступников» сами?

— Потому что после посвящения их охраняет Братство.

Я возмутилась. Какая безответственность!

— После того случая собрали совет со всех близлежащих земель. Решили выделить территорию для выселения отступников. Каждая земля направила по представителю для контроля «Усыпальницы».

— Усыпальницы?

— Да, это место так называют. Теряя призвание, отступники теряют искру жизни и угасают. Первые несколько дней они непобедимы, а потом сгорают. Их век недолог. — Нии говорила с таким сожалением, что передо мной вставали жуткие картины.

— Значит, успокаивающее зелье было для отступников? — Уточнила, хотя уже догадывалась.

— Да. Мы усыпляем их, пока не пройдёт неуправляемый период.

— Мы? То есть мы… сейчас… в Усыпальнице? Нии спокойно кивнула. «А всё так безобидно начиналось. Была просто свадьба…»

— И для чего такая конспирация? — я потрогала короткие волосы.

— Ты женщина, — Нии как-то странно на меня посмотрела, скривилась. — Ну, или типа того. Женщины здесь вне закона. Ты можешь всколыхнуть угасающий огонь, разбудить их. А чем они тише, тем проще хранить порядок. Для егерей ты — незаконное проникновение. Тебя можно сдать правлению за десять золотых. А это значит — неделю не выходить на охоту.

Она говорила так спокойно, будто обсуждала погоду.

— А ты?— А я ««Лесная Баба». Для егерей я своя. А местные меня боятся.

«Ну, их можно понять… я её тоже боюсь».

— Магия здесь вне закона.

— Почему?

— Маги разных земель пытались проникнуть сюда. Боялись, что «отступники» поднимут бунт. Хотели уничтожить их, пока те беззащитны.

«Вот гхыр… она действительно им сочувствует».

— С тех пор появились егеря. Они — отреченные, следят за порядком. А точнее — за незаконным проникновением. Маг, даже мёртвый, стоит 50 золотых. Она посмотрела на меня почти с сочувствием. Я сглотнула.

— Ты должна понять одну вещь. Здесь — отдельный мир. Со своим укладом и очень непростыми законами.

— А ты здесь… что ты здесь делаешь?

— Я — вклад Белории, — в голосе прозвучала горечь.

— Ты училась в Школе?

— Да. Я Архимаг…

— Тебя распределили?

— Скорее, сослали.

Я молчала. Нии — тоже. После этого разговора у меня осталось больше вопросов, чем ответов.«Что ж, разберусь с этим позже». А сейчас — спать.

Я всегда любила весну. В ней столько жизни! Я даже забыла об этом. Для мага-практика самое хлебное время — лето и осень. Ну, ещё изредка работа зимой. А весной даже нежить «радуется» — в общем, не шалит. Сильный порыв ветра занёс мне за шиворот несколько холодных капель, возвращая к реальности.

«Итак, что мы имеем? Гхыр с маслом, если честно. Если верить той информации, что я получила, мне отсюда не выбраться. Здесь сильнейшие защитные чары. Если кто-то покинет территорию — егеря узнают сразу. Если чудом обману барьер — горы не перейду. Тропы знают только послушники Монастыря. Без магии я продержусь там от силы несколько часов».

— Эй, раз уж тебе не лень таскаться по этой сырости — пойди набери берёзовых почек.

— Меня зовут Вольха.

— Да без разницы. С равнодушным лицом она швырнула мне тару и захлопнула дверь. Вот и живу здесь под кличками «Эй» или «Ты».

— Действительно, «какая разница», — проворчала я скорее по привычке , а не зло. Если разобраться — какая разница, как ко мне обращаются? Я уже и сама не уверена, что от меня что-то осталось.

Я ковыляла по жидким проталинам к березняку рядом с домом «этой женщины».

«Интересно, за что её сослали? Наверняка, не только за мерзкий характер».

— Эй, а ты кто? Я замерла. Местных мне встречать ещё не доводилось. Пока я решала, кем прикинуться — «тупой» или «глухой», незнакомец подошёл вплотную и ждал ответа. Спиной я чувствовала его недовольный взгляд. Оборачиваться не хотелось. «Значит, буду глухой». И продолжила, как ни в чём не бывало, обдирать почки.

— Эй, ты глухой, что ли?

«А что, не видно? Я изо всех сил показываю, что глухая!» Удар двери о косяк избавил меня от необходимости действовать.

— Архумант, что тебе нужно? — слова сочились ядом и сарказмом. Я не понимала, в каких они отношениях и чем грозит мне разоблачение, но ужасно хотелось обернуться.

— Разве так встречают старого друга? — в голосе слышалась насмешка.

— Оружие здесь запрещено, так что — как могу, так и встречаю. Ты по делу или просто настроение портить пришёл?

— Почему мы не можем быть друзьями? Это из-за волдаков? Так это же просто маленькая прихоть. Они же никому не вредят — едят себе мертвечину, очень милые.

«Ничего себе, милые! Завёл нежить, как домашних питомцев. Они едят мертвечину, пока не попробуют живое мясо…»

— Да плевала я на твоих зверушек! Ты меня в принципе бесишь.

— Почему ты прозябаешь здесь, в лесу? С твоими способностями и моей харизмой мы бы устроили здесь райский уголок! Ты только представь: провозгласим себя правителями, придумаем законы, создадим мир заново! — голос стал лихорадочным, собеседник явно возбудился. — Почему ты противишься?

— То, что Междумирье назначило тебя, — не иначе как хотели избавиться от головной боли. Более бездарного члена правления я не видела. У нас здесь иная цель, если ты не забыл. Мы не должны злоупотреблять положением. Мы должны чтить местные правила и этих существ. Ты забываешься.

— Да ладно! Они — ходячие трупы. Ничего не заметят. Да и за нами давно никто не следит — можем и поразвлечься. Здесь же тоска!

— Так что тебе нужно? — от её тона у меня волосы встали дыбом. — Выкладывай или проваливай.

— Мне нужно зелье ночного видения.— Что же ты за некромант, если такую мелочь сделать не можешь?

— Я не травник! Я общаюсь с мёртвыми. Или не-живыми. — Голос стал развязным и самодовольным.

Они помолчали. Ненависть, которую источала Нии, можно было потрогать руками.

— Если узнаю, что перепродаёшь мои зелья — скормлю тебя твоим же зверюшкам. Мужчина судорожно сглотнул.

Нии зашла в дом, послышался звон склянок.

— Ну, и что я тебе должен? — Он позвенел явно тугим кошельком. — Я знаю, ты хорошо наживаешься.

— Услугу.

— К-к-какую? — незнакомец явно струхнул.

— Не знаю.

— Надеюсь, ничего незаконного? — он пытался хорохориться, но получалось плохо.

— Не больше, чем обычно.

Мужчина то ли хрюкнул, то ли хмыкнул, взял пузырьки из рук Нии.

— Мне до сих пор интересно — зачем тебе понадобился тот труп? Учти, я закрываю глаза на твои промахи и нарушения.

— Не больше, чем я — на твои.

На этом они разошлись.

Я медленно повернулась. В руках — полная баночка почек. Нии закатила глаза и захлопнула дверь. Мне определённо было о чём подумать.

Нии спокойно хлопотала на кухне.

— Он говорил обо мне?

— Нии непонимающе посмотрела на меня.

— Ну, про твои нарушения…

— У всех членов правления свои заморочки. И никому не хочется в них копаться.

— А сколько вас?

— Четверо.

— А где остальные?

— Виделась с ними только на инструктаже. Они занимаются своими делами. Меня это не касается.

— А этот?

— А он — как репей. Цепляется ко всем, его никто не терпит, и отвязаться невозможно.

— А какую услугу ты от него хочешь?

— Возьми почки, размели и просуши.

У Нии очень избирательный слух — слышит только то, что нужно. Я уже привыкла.

— И вот, возьми. — Она протянула мне тонкую верёвочку.

Я озадаченно покрутила её в руках.

— Кольцо на верёвку повесь. Нам повезло, что зашёл Арам. Зайди кто-то из егерей — пришлось бы тебя убить. И она спокойно продолжила заниматься делами.

А я задумалась: не попросить ли к этой верёвке ещё и мыло?

— Как ты смогла меня вернуть?

…

— Я правда была трупом? Это он про меня говорил?

Нии разливала по баночкам зелья и делала вид, что не слышит.

— Насколько я знаю, это невозможно. С нежитью — да. С некоторыми расами — тоже может получиться, зависит от того, как давно они умерли. — Я вела диалог сама с собой, но меня это не смущало.

— Хотя, если мне не изменяет память, формула вызова была не совсем обычная. Где ты её взяла? Нии прошла мимо в кладовку с сушёными травами.

— Эй, у нас закончился багульник. Когда я вернусь — сходим на холм.

— Сколько лет ты здесь? Как давно ты не была в Белории? Твои знания могут очень пригодиться. Нии с размаху поставила передо мной деревянный короб.

— Это остатки трав. Перебери их.

— Ты ответишь мне? — Впервые я позволила себе настойчивость.

Нии остановилась, растерянно посмотрела на меня.

— Нет. И поторопись с травами. У меня сегодня немало клиентов.

Она захлопнула дверь сильнее обычного. Значит, слышала. Значит, я её задела. Почему она не хочет делиться знаниями?

«Интересно, а она знает, как я лишилась магии? Наверное, думает, меня отлучили. И кто в здравом уме станет делиться знаниями с отлучённой? Да и какое теперь дело… Какая жизнь меня ждёт? Для магов я — прокажённая, для людей — неуч. Я не умею ничего… Все мои знания — только о магии. Кто я теперь? Даже если чудом выберусь отсюда — куда пойду? Допустим, вернусь. Но зачем? Я ведь теперь просто человек. Человек… С какой брезгливостью Лерена произносила это слово. Нужна ли я теперь тебе, Лен? Бывшая Верховная Догелевская Ведьма…»

— Очнись, очнись, зараза!«Сама такая… Отстань».

— Я не отпущу тебя. Не сейчас, когда я почти у цели!

«Ну почему ты не оставишь меня в покое?»

— Я без тебя не справлюсь! Только не сейчас, когда появилась надежда! Да борись же ты, никчёмная девчонка!!!

«Я не такая! Просто не могу больше…»

— Да. Ты — бесполезная, ленивая маленькая девочка.

«Я не такая!» 

Волна возмущения прокатилась по сознанию.

— Ты — бесполезный подросток, который может только ныть.

«Да как ты смеешь!.. Да я знаешь, какая?.. Да я же…»

— Что ты? Я просто просила перебрать травы. А ты не справилась.

— Какие травы? — Я резко вздохнула.

Я лежала на полу. Вокруг — сено. Нет, не сено — травы. Боже, я перевернула короб.

— Что случилось? Ты плачешь?

— Не знаю, чему удивиться больше — своему состоянию или мокрым дорожкам на лице этой суровой женщины.

— Идиотка! Если бы я опоздала на несколько минут — ты бы ушла. Осталась бы только оболочка. Идиотка! — Она облокотилась спиной на стену и зарыдала

.— Я бы умерла

— Хуже. Ты почти сошла с ума.

Мы сидели , наблюдая, как луч заходящего солнца скользит по полу.

— Это моя вина. Я знала, что рано или поздно пустота начнёт затягивать тебя. Но ты прошла дальше всех и была стабильна. Я расслабилась. Думала, если выбралась из чертогов — значит, и с пустотой справишься. А выживать — проще, чем удерживать себя над пропастью. Я строила планы, забыв, что если ты сломаешься — всё кончится. Всё. Десятки лет ожиданий — насмарку.— Что со мной было? Я помню, что села перебирать травы… А потом я на полу. — Я ничего не понимала. Голова гудела.

— Резерв истощён. Внутри тебя — пустота. И поскольку ты сломана…

— Я не сломана!

— Сломана, девочка. Я бы не хотела оказаться на твоём месте. Ни за что… Эта пустота сводит с ума… Она ненасытна.

— Я не маг.

— Я старалась держать себя в руках.

— Нееет! Ты — маг! Это твоя сущность!

— Нии качала головой.

— Чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

— Но я лишилась…

— Знаю. Добровольно.

«Может, она рехнулась?»

— До тебя я не встречала магов, прошедших Водоворот Памяти. А ты вернулась. Тебе повезло… Но даже путеводитель не гарантирует возврата. А у тебя есть стержень.

Я не знала, что сказать. Никакого стержня я не чувствовала. Головную боль — да. А стержень…

«Вряд ли это про меня. Просто повезло. Как всегда».

— А как ты поняла, что меня не отлучили? Нии посмотрела на меня, как на дуру.

«Ну наконец-то! А то я уж думала, сломала эту женщину».

— На тебе нет магического клейма.

Не знаю почему, но мне стало легче.

Как давно ты здесь, Нии?

— Скажем так… про войну людей и вампиров я знаю только по слухам. Я уставилась на неё во все глаза.

— Тебе должно быть больше сотни лет. Но ты выглядишь намного моложе даже для магички.

— Вольха. Мы находимся не в совсем обычном месте. — Она замолчала, подбирая слова. — Вот, смотри…Она указала на закат.— Раз, два, три… И, словно по волшебству, солнце село. Я уставилась на её палец.

— Это искусственное место. Созданное объединёнными усилиями Белории и Междумирья. Здесь день длится ровно 12 часов, а весна — ровно 3 месяца. В середине апреля тает бугор — если точно, 15-го. А 16-го, то есть сегодня, расцветает багульник. И цветёт ровно 72 часа.

Я смотрела в окно, прислушивалась, пыталась разглядеть магию.

— Это ещё один признак, что ты нестабильна, на грани. Будь иначе — ты бы давно заметила неправильность реальности.

— И как я отсюда выберусь? — вопрос был скорее к себе, чем к ней.

— Выберешься.

— Почему? — удивилась я её уверенности.

— Потому что мне это нужно.

— Расскажи мне об этом месте.

— Не сегодня. Нам нужен багульник. Она бросила мне плащ и вышла во двор.

— Да, уж точно не сегодня.

Как долго ещё моя жизнь будет висеть на волоске? Я забыла, когда она была нормальной. Не то чтобы она когда-то отличалась стабильностью, но в любой ситуации я всё решала сама. А здесь — ничего. Здесь моя жизнь зависит от Нии. Я даже в детстве не нуждалась так в родителях — наоборот, младшие братья нуждались во мне. А сейчас мне страшно. Впервые я испытываю реальный страх от мысли, что её может не оказаться рядом, если я снова потеряю контроль. В тот раз всё произошло так внезапно…

— Не спишь? — Голос Нии звучал бодро. Значит, не только у меня бессонница.

— Если мешает луна — через 10 минут она уйдёт за окно.

— Я не знаю, что делать.

— Признание слетело с губ само, быстрее, чем я осознала.

— Просто в любой ситуации борись. Не пускай на самотёк.

— И так — всю жизнь? — Мне захотелось плакать. Я почувствовала дикую усталость.

— Мы всегда боремся. В любой ситуации. И только не говори, что такой гхыр с тобой впервые. Ни за что не поверю.

Ну, такой гхыр — действительно впервые. Хотя… Я вспомнила свой первый приезд в Догеву, безумного мага, ложняков… Да вся моя жизнь — сплошной гхыр! И я никогда не жаловалась. Наоборот — именно его я и боялась потерять, выходя замуж. А сейчас ною, как девочка. 

«Но я была магом!» Одна шальная мысль — и всё воодушевление ушло.

«Да не всегда же я была магом! Ещё до Школы я не могла жить без головной боли. Я вспомнила свои блуждания по лесу в детстве. Я всегда лезла в драку, если чувствовала несправедливость. И неважно, кто противник — я билась до последнего. Что уж вспоминать… Полный гхыр — моё естественное состояние. Я существую ради него. И неважно, маг я или человек».

Я почувствовала, как по телу разливается тепло, приятная нега. Словно я тащила дохлого тролля и наконец бросила, осознав: он мне не нужен. Да, он сильный, смелый, прекрасный воин… Но дохлый. И сколько ни тащи — только силы тратить. А теперь я иду в бой одна, но налегке.

Когда Нии заговорила, я вздрогнула. Была уверена, что она спит.

— Мне было 20 лет. Я была молода, сильна и амбициозна. Лучшая на выпуске. Единственная, кто овладел всеми стихиями. Из хорошей семьи… В общем, меня распределили на службу при дворе. — «Я хмыкнула, припоминая свой опыт». — Но мне хотелось большего. Я понимала, что нам дают лишь базовые знания. Я знала: у магии есть такие глубины, которых боятся даже Архимаги. До них я и хотела добраться. Поступив на службу, я потребовала отдельную лабораторию. В то время алхимия, как и некромантия, были запрещены. Но я убедила всех, что хочу разработать средство от старения. Я была очень хороша собой, и все поверили, что всё — ради тщеславия. К моей лаборатории приставили надзирателя, но я запудрила ему мозги: соблазнила и усыпила бдительность. Я была старательным, прилежным членом Ковена. Писала диссертации о погоде, сдавала степень за степенью. Через 2 года я стала Магистром 1-й степени. Но все видели во мне лишь старательную ученицу и не подозревали, что под носом у Ковена и при дворе я соорудила ведьмин круг и давно переросла алхимию. Я ждала, когда стану Архимагом. Ждала, когда меня примут в совет Ковена. Думаю, не нужно говорить, что в то время женщин в совете не было. Но я была лучшей и знала: рано или поздно меня примут. Время моей практики подходило к концу. Я стала Архимагом, создала даже какое-то корявое зелье, продлевающее жизнь. Надо же было как-то оправдать лабораторию. — Нии горько усмехнулась. — Мне не терпелось представить миру своё открытие. Я не могла ждать. Если бы я продлила контракт при дворе — рассмотрение моей кандидатуры отложили бы ещё на три года. А я была молода и нетерпелива. Решила, что моё открытие ускорит процесс. — В её голосе была такая горечь, что я почти физически чувствовала её. — И я представила его Ковену. На глазах у всей комиссии я убила добровольца. И воскресила, потратив несколько своих лет. Я была горда. Ждала оваций. Ведь это — прорыв! Никому до этого не удавалось воскрешение. Не поднятие трупа в виде зомби, а настоящее оживление мёртвого.

Её голос надломился, она замолчала. Когда заговорила вновь, он был безжизненным:

— Меня не казнили на месте только потому, что я из древнего рода. И у моего отца были связи. Меня заточили в магическую темницу. Не знаю, сколько я там провела. Кажется, я почти лишилась рассудка, когда огласили приговор. Мне дали выбор. Вернее, им так казалось. Либо меня отлучат, поставят клеймо, и меня заберёт отец. Либо я останусь при магии — и меня отправлюсь служить в Усыпальницу. На 100 лет. Таков срок моей службы. Другие члены правления меняются каждые 50 лет. Я не могу покинуть это место добровольно. — Она задрала рукав. На предплечье светилась руна из жидкого металла, переливалась и сияла. — Если пересеку границу — мгновенная смерть. И я думаю, они не исполнят свой долг. Не пришлют замену, пока я не умру.

— А они могут?

— Да. В моём случае руна не исчезнет сама. Член совета Ковена должен лично прийти и снять её. Они надеялись, что я сама убью себя, сойду с ума, пересеку границу… Они меня боятся.

— Сколько ты здесь?

— 107 лет

— Это незаконно!

— Ты — максималистка. По их мнению, моё нарушение серьёзнее.

— Но он же выжил!

— Он — да.

Я замерла. Только сейчас до меня дошёл смысл её слов. Чтобы вывести формулу, найти working solution… сколько жизней было загублено?

— И… скольких?

— Голос дрогнул против воли.

— Я не считала.

Было о чём подумать.Я откинулась на подушку. Стало совсем тихо. Скоро рассвет.Засыпая, я услышала голос. А может, это был обрывок сна:

«Твоя сила вернётся, когда ты будешь готова».

— Под кровать. Живо.

За время моего пребывания я довела выполнение этой команды до автоматизма. 

«Как она вообще здесь живёт?» 

В любое время может нагрянуть любой обитатель этой «волшебной» страны. Никакой личной жизни. В основном кто-то заболел или спустили очередного сломанного отреченного. Иногда заходят егеря — за зельями или лечением потерянных конечностей. Порой раны такие, что простыми зельями не обойтись. В такие минуты я слышу её напевный шёпот заклинаний и против воли прислушиваюсь к своему организму. Но внутри ничего не отзывается на магию.

Лишь пустота.

Иногда мне интересно послушать беседы. Узнаю много нового, и Нии потом весь день злится, что очередной секрет Усыпальницы раскрыт. Для человека, ненавидящего это место, она слишком яростно его оберегает. Но в основном я просто лежу, дышу пылью и мысленно разговариваю с пауком Жорой, что живёт под кроватью. Поразительно, как он ещё не угодил в заготовки для зелья.

— «Лесная баба», нам нужна твоя помощь. Голос был незнакомый.

— Кто-то при смерти?

— голос Нии звучал устало.

Мы обе в последнее время плохо спали. Я ещё не решила, как относиться к её откровению, а для неё, видимо, моё отношение важнее, чем она хочет показать.

— Сегодня я не в состоянии заниматься долгим лечением.

— Нет. Завтра отпускают нескольких послушников для проверки решимости. Нам нужны зелья памяти.

— Подождите за дверью, я вынесу. Сколько их?

— Четверо.

— Кто сопровождает?

— Пока не знаю. Дверь хлопнула. Я слегка расслабилась, но из убежища не выползла. Мало ли.

«Итак, Жора, почему-то мне кажется, что история, которую поведала Нии, что-то напоминает?» 

Паук мрачно посмотрел на меня, сосредоточенно заматывая муху в кокон. 

«Ты тоже так думаешь?» 

Я какое-то время наблюдала, как он ловко перебирает лапками.

«Я думаю, ты прав. Если хорошо напрячь память, можно вспомнить всё что угодно». 

Я посмотрела на своего молчаливого собеседника — он почему-то уполз в угол своего жилища.

«Ну и иди, предатель. Всё равно она тебя найдёт и сварит… Так… Это было больше ста лет назад. Конечно, такое в книги по истории магии не вносят, но она могла засветиться в других источниках. Вряд ли „Нии“ — её настоящее имя. Возможно, это сокращение или прозвище». 

Но ничего стоящего в голову не лезло. «От этого паука никакого толку. Тоже мне собеседник… Лучше бы я муху себе оставила, чем тебя угощать. Она хоть не убегала от разговора. Так… Что она ещё говорила, кроме того, что угробила кучу народа?»

«Между прочим, она спасла тебе жизнь. С этим нужно считаться. Если бы не её эксперимент, ты бы уже кормила червей». Я злобно посмотрела на паука. «Тоже мне, совесть нашлась. Без тебя знаю!»

Почему-то мне очень важно было узнать, кто она. Казалось, это расставит всё по местам. Ведь она упомянула о своём происхождении. «Точно. Она сказала, что у её отца были связи. А у кого в то время были связи? Да ещё такие, чтобы отменить казнь?» Я резко села и ударилась головой. «Вот же гхыр! Я знаю, кто она! Что-что, а долбаную геральдику приходилось сдавать всем и каждому. Никто ведь не знал, какой древний род захочет обзавестись своим магом».

Нии постучала по спинке кровати — значит, можно выползать. Я выползла, размяла ноги и тихо села на кровать. Меня била мелкая дрожь. Я предвкушала открытие. Нии как ни в чём не бывало занималась делами. «Может, я ошибаюсь?» Я разглядывала её фигуру, надеясь увидеть подтверждение или опровержение своей теории. «Ну, была не была».

— Ниинараэль… — Раздался оглушительный грохот. Всё, что было в руках у женщины, оказалось на полу, а сама она замерла, словно изваяние. Медленно-медленно она поворачивалась ко мне, а я боялась пошевелиться. «Возможно, сейчас она меня убьёт».

— Пока ты не решила, что со мной делать, — я затараторила, прячась за спинку кровати, — хочу напомнить, что ты меня кое-как воскресила, потратила уйму сил, времени и лет. И я… я… очень тебе пригожусь! «Не знаю зачем, правда, но я готова пригодиться, лишь бы стереть с её лица это жуткое выражение».

Мы молча буравили друг друга глазами. Потом Нии засмеялась — легко и непринуждённо, будто сбросила с плеч тяжёлый балласт.

— Как догадалась?

— Геральдику у нас преподавали очень дотошно.

— Я всё ещё опасалась и потому говорила, сидя за кроватью.

— И что… говорят обо мне? — в её голосе промелькнуло любопытство.

— Называют великой волшебницей своего рода? — она явно гордилась собой.

— Нет.

Не хотелось разочаровывать женщину, и я замолчала.

— Ну, говори уже! Что там гласит история?

— Сказано, что вы разочаровали отца. Он лишил вас наследства, имени и выдал замуж. В некоторых источниках упоминается, что у вас были магические задатки, которые вы отказались развивать, ибо «не царское это дело». — я напрягла память. — А вот за что именно ваш отец ополчился — не помню.

Я задумалась, припоминая детали. Удивительно, но, побывав в чертогах памяти, я будто приоткрыла дверь в её глубины. Год назад не вспомнила бы и половины.

— Вспомнила! По версии истории геральдики, вы хотели свергнуть отца, Нарганиэля Великого, дабы поднять власть и силу вашего народа.

— Ну, хоть часть правды написали — и то радует.

— Вы… хотели свергнуть отца? — я едва не задохнулась.

— Он был кретином. Хотел допустить смешение рас. Я бы такого не допустила. И как же ныне поживает сей великий род?

— Спустя двадцать лет род прервался. Кстати, вас в этом обвиняют. Называют последней неблагодарной наследницей престола чёрных эльфов.

— Ну, ещё бы. — Она хотела казаться циничной, но по голосу было слышно — она скорбит о своём наследии.

— А спустя пятьдесят лет чёрные эльфы исчезли.

— Что ж, неудивительно. Видимо, мой папаша всё-таки позволил смешение крови. Кровь чёрных эльфов всегда была слабой. Тысячи лет существовал закон, разрешавший вступать в брак только с представителем своей крови. Даже единовременное смешение убивало ген. Больше в этом поколении не рождалась чистая кровь. Так за полвека мы истребили себя полностью.

Нии встала, взяла плащ и направилась к выходу.

— Говоришь, «обладала задатками магии»… — в глазах ведьмы полыхнула молния. — Знаешь, теперь я просто обязана вернуться. И, кстати, прекрати обращаться ко мне на «вы». Что это с тобой? Она снова рассмеялась и вышла во двор.

— Ты слышал, Жора? Я обращаюсь на «ты» к единственной представительнице чёрных эльфов. Да ещё и наследнице престола. Ты веришь в это? И я не верю. Но если она намерена вернуться… вернусь и я.

— И что ты решила? — Эта фраза оборвала вялое течение моих мыслей. Я недоумённо посмотрела на Нии.

— Ты приняла решение? Казнить или помиловать? — Казалось, она вся замерла и не дышала в ожидании ответа.

«А ведь действительно… Что я решила?»

— Я думаю, ты заплатила сполна. — Прислушавшись к себе, я поняла, что говорю искренне. Вся эта история научила меня: не бывает только чёрного и белого. На всё есть причины. — Свой долг ты заплатила. Теперь дело за Ковеном.

Нии расслабилась, но разговора не последовало. И мысли мои снова потекли своим чередом.

— Выйди.

Я встрепенулась. На улице сгущались сумерки. В меня полетел плащ, который я на автопилоте поймала. Выходить не хотелось, но выбора не было.

— Пошевеливайся. Я позову.

На улице было свежо, но не холодно. Закутавшись в безразмерный плащ, я решила пройтись до холма. Оттуда виднелись горы, покрытые снежными вершинами. Я могла часами смотреть на них, перебирая в голове варианты побега. Все — безуспешно. Я знала миллион способов сбежать при помощи магии, но совершенно не представляла, как пересечь этот массив обычному человеку.

«Интересно, что на этот раз задумала Нии? В прошлый раз она выгнала меня, когда готовила зелье от похмелья — большой заказ из местной корчмы. Вонь стояла такая, что глаза резало. Возможно, сегодня что-то подобное… Всё-таки она меня бережёт». Хотя не выходило из головы, что всё это неспроста. У этой женщины есть план, и в нём роль отведена и мне. Не верю я в эльфийский альтруизм. «возможно, я просто предвзята».

— Эй. Давай заходи.

— Я Вольха! — Но меня уже никто не слушал.

В доме сильно пахло озоном. Нии колдовала. По-настоящему. Не просто ускоряла готовку зелья. «Интересно…»

— Знаешь, для тупого адепта ты много знаешь.«О-о-о, так это почти комплимент!»

— Сама воронку остановила или под замес попала? Я не знала, что ответить. Мы никогда этого не обсуждали. Я и сама с собой это не обсуждала.— От тебя до сих пор несёт апельсиновым садом. Не думала, что адептам дают такие глубокие знания. В наше время, чтобы узнать что-то сверх программы, нужно было пробиться в библиотеку. «В принципе, и в наше время ничего не изменилось».

— Был у нас на курсе один студент… особым талантом не блистал, но тот ещё книжный червь. Жил в библиотеке. Мне казалось, можно было в любое время дня и ночи разбудить и спросить механизм любого заклятья — он расскажет и научит. А вот исполнить самому… с этим сложнее. Не то чтобы не мог — резерв маловат. Но знал очень много. Мне кажется, я и до половины тех глубин не добралась. Он находил сложные заклинания, разбирался в технике, а я под его руководством часами упражнялась. По-моему, он стал преподавать.

«Похоже, сегодня у Нии настроение на монолог. Отвечать не обязательно».

— Он ещё преподаёт?

— Не знаю. Возможно.

— Альмит.

— Да… — я запнулась. — Нет, не совсем. Наверное, мы о разных людях. Просто наш Альмит молодой, не так давно школу закончил. — Я задумалась. «А ведь наш Альмит очень похож на того… Да нет, бред».

— Да. Значит, это он с тобой делился знаниями.

— Он со всеми делится. Просто не всем это нужно.

— Адепт туп и глуп. Ничего не меняется.

— Вы уверены, что мы об одном человеке? — я всё сильнее подозревала неладное.

— Да. Точнее, об одних людях. И не совсем людях.

— Ну нет, наш Альмит — точно человек.

— А «Альмит» — это имя или фамилия?

Я встала в тупик. Альмит. Для всех он — просто Альмит. Для педагогов, адептов, друзей. А что это? Фамилия? Имя? Прозвище? Скорее, прозвище. Ведь никто не знает, как зовут Вереса.

— Не ломай голову, всё равно не догадаешься.

— Нии была в приподнятом настроении. Смеялась, дразнила меня. 

«Что-то будет…»

— Хорошо, сдаюсь. Что тебе известно?

— Нет.

— «Что?!» Так не пойдёт! Я заинтригована.

— Не злись. Просто некоторые тайны нельзя раскрывать. Их доверяют только по большой дружбе. Ты ещё поймёшь: не каждую магию можно нести в массы. Многие знания — не для общего пользования. Я думаю, когда вы с ним встретитесь, ты сама сможешь задать ему этот вопрос. Я просто не вправе открыть его тайну.

«По-моему, она рехнулась. Бредит».

Она схватила меня за руки и начала кружиться со мной.

«Точно рехнулась!»

Нии резко замерла. Я по инерции пролетела ещё несколько секунд, пока не врезалась в стену. Потирая ушиб, я уже собралась её встряхнуть. Мало ли — может, она свихнулась после стольких лет, проведённых здесь. Но она жестом велела мне замолчать. Быстро подошла и сунула мне в руку письмо.

— Это нужно передать лично в руки члену совета Ковена. Только смотри — лично!

— Но как я могу? Даже если выберусь, пройду все эти горы… Как я пройду в Ковен магов? Туда смертные не допускаются. Я могу вообще его не увидеть!— У нас мало времени. Молчи, слушай. Запоминай. И ничему не удивляйся. Я тупо кивнула, заворожённо глядя на неё.

— Всё зависит от тебя. Возможно, ты мне не поверишь, но не отказывайся от этой мысли сразу. Пожалуйста. Мне бы хотелось, чтобы ты была больше готова. Но я не всесильна. А такая возможность выпадает редко, поэтому мы рискнём. Понимаешь?

Я на всякий случай кивнула ещё раз.

— Я лишь прошу… помоги мне. Отдай письмо. Оно зачаровано. Они не смогут отказаться от исполнения долга. — Нии прислушалась, подошла к шкафу, достала зелье и кинжал мага. Обмакнула лезвие во флакон, бормоча формулу.

— Твоя сила вернётся. Если ты со всем справишься — она вернётся. Тебе достаточно принять простые истины — и резерв заполнится вновь. И не пытайся сейчас мне противоречить. Я бы не рассказала тебе этого, если бы ты самостоятельно не прошла первый этап

.— Но…

— Просто заткнись. — С улицы доносились голоса. — Помни. И, чёрт возьми, не подведи меня!

С этими словами она резко метнула в меня кинжал.

Всё произошло как во сне. Я смотрела, как из груди течёт кровь — горячая, живая.

«Зачем?» 

Сердце трепетало, из последних сил гоняя кровь. Но это было бесполезно — вся она уже здесь, течёт по груди, рукам, полу. 

«Сколько крови… Откуда?» 

Я чувствовала слабость, ноги подкашивались. «Она сошла с ума. Это всё объясняет».

Всё закружилось. Лёжа на полу с широко открытыми глазами, я услышала, как она прошептала:— Ты нравилась мне, девочка…И закрыла мне глаза.

«Опять… Опять смерть? Да сколько можно!»

Было по-настоящему холодно. Таких зим Лена еще не доводилось встречать. А это ведь была даже не зима, а лишь ее начало. Кругом шел снег. Все ехали молча. Никто не хотел произносить вслух то, что и так было понятно. Пораженный участок оказался больше, чем мы ожидали. На его объезд понадобилось больше суток, и мы опаздывали. Скорее всего, когда цель будет настигнута, на месте не окажется ничего: ни зачинщика, ни даже следов магии. Но мы упрямо двигались в выбранном направлении, надеясь если не на чудо, то на удачу.

— Придется встать на привал, — первым нарушил молчание Верес, уже спешившись и принимаясь за сумки.

— Дальше — непролазная глушь. Местами снег по пояс, местами глиняные овраги. Ночью мы не пройдем. Займемся этим с утра, — Шелена плюхнулась рядом с только что разведенным костром. Даже ее звериная ипостась выдавала усталость. За все время, потраченное на обход, она ни разу не сменила облик. Сейчас шикарная шерсть была покрыта комьями глины, а на лапе зиял порез. Шелена огрызнулась, когда Верес попытался осмотреть рану. — Заживет, просто царапина.

— Не хочешь принять человеческий облик?

— А смысл? Через пару часов опять на обход. Стану я мерзнуть ради этого? — она сощурилась на огонь. — Лучше уж так, пока не решим, что делать.

Верес машинально потрепал ее по загривку. — Дай хоть глину уберу.

— Дай лучше поесть голодной нежити, пока наши ряды не поредели.

Ролар бросил им мешок с копченой провизией.

Принюхавшись, Шелена облизнулась и задорно посмотрела на вампира.

— А ты больше всех меня боишься или просто слишком воспитан? Сссоветник…

Ролар поклонился в шутливом поклоне под заливистый смех Лена и Вала.

— Тебе она никого не напоминает? — спросил Лен. Ролар хмыкнул и поежился.

Холодало. Ночлег предстоял не из легких. Шелена, кажется, задремала, лежа у костра.

— Раздевайся, — Лен старался говорить тихо.

— Ты меня ни с кем не перепутал? — сквозь слова Ролара сочился сарказм.

— Я имею в виду…

— Я понял, — бросил Ролар с кислой миной и принялся развязывать тулуп.

Через минуту на поляне стояли два волка. Один — белоснежный огромный зверь. Второй — серый, чуть меньше, но не уступающий породой.

— Серьезно. Серьезно… — Шелена была удивительно выразительна для волчицы. — У нас с собой два запасных волка, а ты гонял меня по грязи!

Верес примирительно потрепал жену.

— Они не могут разговаривать в волчьей ипостаси. И ты посмотри, какой он белый. Весь перепачкается с головы до ног, — Верес с видимым сочувствием посмотрел на вампиров. — Представь куски глины на этой длинной шерсти, не приспособленной к лесу.

— А это доставит мне эстетическое удовольствие, — волчица потянулась и с удовольствием зажмурилась.

Звери убежали на обход. В лагере было тихо. В такой холод даже разговаривать не хотелось.

Метель утихла, словно по взмаху волшебной палочки. Волк стоял неподвижно, напряженно вглядываясь в даль.

«Какого гхыра тут происходит? И куда понесло Ролара?»

Лен оглядывался, пытаясь разглядеть или хотя бы почувствовать вампира, но нет — словно кто-то глушил сигнал. В звериной ипостаси вампиры чувствуют друг друга на больших расстояниях.

«Не мог же он убежать на несколько миль вперед… Он не быстрее меня, значит, где-то рядом». Повинуясь скорее интуиции, чем чутью, волк взял чуть правее, все время прислушиваясь.

«Все это неспроста».

Он проследил, как мимо пробежала мышь, явно куда-то торопясь. Ничего особенного, если не считать того, что звери дружно начали это паломничество. Никто не обращал внимания на белого волка, стоящего посреди леса. «Значит, впереди что-то гораздо страшнее». Лен поежился.

«Где этот чертов советник?»

Волк потрусил вперед, стараясь не наступать на живность, движущуюся навстречу. Со всех сторон чувствовалась паника.

«Куда его черти занесли… Вот гхыр, что за шум?» Тут на Лена налетел перепуганный волк. Он зарычал, не признав в нем советника, что было неудивительно — в его сознании были лишь паника и страх, как и у остальных животных.

Не останавливаясь, советник рванул в сторону лагеря. Не размышляя, повелитель последовал за ним. Догнать перепуганного друга не составило труда, и дело было даже не в превосходстве крови. Ролар был, мягко говоря, помятым: на правом боку содрана шерсть, в шерсти — мелкий хворост, снег и грязь. До лагеря оставалось совсем недалеко, шум нарастал, Ролар с каждым шагом слабел и замедлял ход.

«Лен, ты успеешь, предупреди остальных!»

На мгновение белый волк замедлил ход, но затем сделал рывок, оставляя за спиной надвигающееся нечто. Ворвавшись в лагерь, он в прыжке сменил ипостась, в очередной раз пожалев, что звериный облик не обременен речевым аппаратом. Чем поверг в шок и ступор все ту же злосчастную парочку.

— Опасность!

Верес вскочил, запуская поисковый пульсар. Лагерь резко ожил.

Но Лен уже этого не видел. Снова в звериной ипостаси он мчался обратно, в голове жила лишь одна мысль: «Только бы он продержался, чертов советник!»

Он бежал, не чувствуя под собой лап, не понимая, что будет делать, когда достигнет цели. Вот он уже видел серую тень, из последних сил убегающую от погони. Что это за ней движется? Это был огромный снежный смерч, крушащий в щепки все преграды и втягивающий в себя все, что попадалось на пути. «Ролар, поднажми…»

Что он мог сделать? Даже если он добежит, он не заставит вампира двигаться быстрее.

«Что бы сделала Вольха?» — эта мысль кольнула воспаленный мозг. «Была не была!»

Резким рывком он прыгнул на Ролара, сбивая его с ног и придавливая своим весом к земле. «Это твой самый идиотский поступок, повелитель».

Они не успели опомниться, как их накрыл смерч.

Остальные немного опоздали. Они все видели, как два зверя скрылись в этом ужасном месиве.

— Соберитесь! — голос учителя прорвался сквозь шум вихря. — Совместный щит!

Маги синхронно подняли руки, выплетая заклинание.

Удар был сильным. Две силы схлестнулись в противостоянии.

— Нам нужно пустить его обратно! — Верес пытался перекричать шум.

— Там поселения, он сотрет их с лица земли! — учитель обреченно покачал головой.

— Я не об этом! Я имею в виду, что нам нужно раскрутить его в обратную сторону. Нейтрализовать!

— Нас трое. Для этого заклятья нужны хотя бы пятеро, — учитель судорожно сжал губы.

— Вы ошибаетесь, учитель. Нас пятеро, — Верес выразительно взглянул на злополучную парочку.

— Но они дети!

— Нет. Они маги. Они обладают теми же знаниями, что и мы. Просто у них нет опыта.

Старый маг нахмурился, раздумывая над словами ученика.

— Думаю, мне пора складывать бразды правления, — он горько усмехнулся. — Меня начинают учить мои же ученики.

— Молодежь, слушайте меня внимательно! Все помнят, как запустить вращательно-обратное заклятье?

Дети закивали, страх выдавали только широко распахнутые глаза.

— На счет три. Начинайте перенаправлять щит в другую формулу. Только не слишком быстро…

— Почему?

Верес как-то странно на них посмотрел.

— Внимание. Один, два, три!

Сначала ничего не происходило. Лишь вихрь стал напористее, когда сила щита уменьшилась. Но постепенно у основания смерча появилось легкое свечение. Маленькие электрические разряды мелькали по всему жерлу. На лицах участников выступила испарина. Работа была непосильной, но, судя по облегченному выражению лица Вереса, механизм был запущен. Надежда не пропала. Прошло минут тридцать, прежде чем вихрь ослаб настолько, что к детям присоединилась Катисса. Последним опустил щит учитель. Все в ступоре смотрели на слегка дымящееся место разрыва заклятья. Никто еще не осознал, что произошло. Они справились. Девочка села на землю и разрыдалась. Никто не кинулся ее успокаивать. У всех на душе было то же самое. Они были на волосок от гибели. Они спаслись. Они понесли первые потери.

— Я хочу быть вампиром, — голос Шелены вывел всех из транса. Маги рассеянно смотрели на оборотня. — Чтобы я была такой же живучей.

Первым опомнился Верес. Резко обернувшись, он, не веря своим глазам, пошел туда, где, как они думали, лежали тела.

Вампиры так и не сменили ипостась. Белый волк полулежал на снегу, пытаясь поднять скулящего серого собрата. Ролар пострадал, но далеко не смертельно. Раны, хоть и болезненные, затягивались на глазах. Шелена подбежала, рывком забросила раненого на спину и потрусила в сторону лагеря. Лен похромал следом. Ошалевшие маги направились за ними. Более странных чувств никто из них не испытывал. Ночь снова была тихой. Даже не верилось.

— Лен, так ты знал, что тебя не возьмет магия? — раны затянулись, но Ролар был еще слаб.

— Можно сказать, да.

— Но ты не был уверен.

— Нет.

Ночь подходила к концу. Как и предполагалось, никто не спал, несмотря на усталость. Все были потрясены.

— Так, так, так, — оба вампира вздрогнули. Шелена подкралась практически бесшумно; она уже приняла человеческий облик, а это мешало вампирьему чутью. — Меняю способность говорить в звериной ипостаси на защиту от магии, — в глазах оборотня читалась зависть. — Я бы даже доплатила своей шкурой, ну, на крайняк, могу пожертвовать хвост.

— Я протестую, мне нравится твой хвост. Да и кто будет меня греть ночами, если ты лишишься шкуры? — глаза Вереса светились такой нежностью, когда он смотрел на своего оборотня, что у Лена защемило сердце.

— Вам нужно набраться сил. Мне удалось отследить магию. В принципе, мы движемся в правильном направлении. Нам просто нужно взять левее. Ролар, скажи, что случилось в лесу?

— Не знаю. Я резко потерял чутье. И пока пытался справиться с этим, на моих глазах начал сворачиваться вихрь. Я не стал выяснять его происхождение, попытался убежать, но меня начало закручивать. Мне пришлось сменить ипостась, чтобы вырваться, но я все равно получил ранение. Дальше вы знаете.

— Значит, самовоспроизводящиеся ловушки.

— Это плохо? — Лен напрягся.

— И да, и нет. Смотря какие обстоятельства.

— А можно поподробнее?

— Нет. Я сам еще не знаю. Мне нужно кое-что проверить.

Вампиры нахмурились.

— Я не хочу, чтобы вы испытывали ложные надежды и лишнее разочарование, повелитель. Я не оставлю вас в неведении.

Лен кивнул, стараясь справиться с чувствами. Как сложно доверять незнакомцам, да еще и людям.

— Мне нужно на охоту. Ролар потерял много крови. Чтобы он быстрее восстановился, нужна животная пища.

— Я схожу, — Шелена подобрала арбалет. — Патруль все равно не помешает. Заказывайте меню, господин советник. Не обещаю, что смогу принести все, я не знаю, кто тут водится, но зайцев настрелять могу.

Ролар смущенно кивнул, пробормотав что-то похожее на «Посплю и сам схожу», но под взглядом Лена примолк и отвернулся к костру.

— Спасибо, — Лен был действительно благодарен; он не смог бы сейчас загнать даже белку. Усталость брала свое.

Шелена, не оборачиваясь, махнула через плечо и скрылась в предрассветных сумерках.

— Вы полны сюрпризов, повелитель, — Верес подбросил пару валежин в костер. — Значит, вы можете отразить любую магию?

— Нет, — Лен помолчал, не зная, что сказать. — Я могу отразить магию, если противник использует щитовые чары. Но подобное со мной впервые. Я много раз слышал, как Вольха отражала заклинания. Думаю, для вас не новость, что беловолосые вампиры — телепаты? — Верес кивнул. — Я беру информацию из мыслей нападающего. А что произошло сейчас, я не знаю.

— Вы могли погибнуть.

— Шансы были пятьдесят на пятьдесят.

— Но вы все равно пошли на это.

— Раньше бы не пошел.

— А что изменилось?

— Я оставил завещание.

Какой странный день. К ним подошел учитель, молча присел на расстеленный кожух.

— Они ведь потрудились, — его глаза были прикованы к парню с девушкой; казалось, они окаменели перед костром.

Лен посмотрел по направлению взгляда учителя. Прислушался.

— У них глубокий шок и истерика. Парень считает, что ему не стоило идти в школу магии, а девочка повторяет только одну фразу: «Смерть».

— Смерть? — Верес задумался. — Слабенькие они.

— Но они справились, — учитель как-то с сомнением посмотрел на детей.

— Справились, но сломались.

— Такое бывает? — Лен с интересом посмотрел на парочку. — Я думал, вы рождены из камня.

— Ты путаешь всех с Вольхой. Таких, как она, мало, — Верес встал. — Если позволите, я пойду погляжу на место, где образовался вихрь. Отдохните. А дети придут в себя. На тракте их уже не встретишь, но они найдут свое призвание.

Когда Верес проходил мимо детей, мальчик решился задать вопрос.

— А почему нельзя было торопиться с изменением заклинания?

— Потому что, если бы вы поторопились, то сломали бы нам руки. Мальчик сглотнул и закрыл лицо руками.

Учитель и Лен тихонько засмеялись. Повелитель покачал головой.

«Да, только маги могут смеяться над тем, что выжили чудом».

И, кажется, он к этому привыкает. Он столько лет жил, оберегая свою жизнь ради долины, а теперь ощутил легкость. И вампир засмеялся уже громче и беззаботней.

Лен проснулся в холодному поту. Все его существо стремилось сжаться в комок. Сердце бешено колотилось. Костер остыл, и его слегка знобило.

— Я думала, ты мертв. Я не чувствовала твоего дыхания, — оборотень смотрел на Лена озадаченно. — Еще один сюрприз, повелитель?

— Шелена, что случилось? — Удивительно, как остро он ощущал присутствие оборотня. На каком-то животном уровне он ее боялся. Тело постоянно боролось с сознанием. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Тебя зовет Верес, — она продолжала смотреть отстраненно, будто пытаясь проникнуть ему в душу.

— Он нашел?

— Откуда я знаю? Я ведь мысли не читаю, — она повернулась и растворилась в сумраке, предварительно тряхнув на него снегом.

Выругавшись от досады, повелитель выбрался из-под теплого одеяла, накинул тулуп и побрел к одинокому огоньку, где сидел Верес.

Маг увлеченно чертил какие-то формулы на снегу.

— Вы меня звали.

Верес глянул на Лена рассеянным и слегка удивленным взглядом, но, видимо, не увидел его. Продолжил что-то бормотать и чертить.

Вампир оглянулся, ожидая увидеть в кустах довольную морду оборотня. «Наверняка меня разыгрывают». Но лагерь был пуст. «Что за гхыр?»

Верес как завороженный продолжал свое странное действо. Бормотание становилось все менее связным. Ему не хватало балахона, измазанного кровью, — точь-в-точь обезумевший маньяк. «А может, он и вправду тронулся?» — Лен всерьез начал обдумывать эту идею.

Они добирались уже больше недели. После вихря, который едва не размолол их, они наткнулись еще на одну зараженную территорию, которую пришлось обходить. Все это время Верес только и делал, что вел какую-то ворожбу, стараясь найти путь короче. Пару раз пытался открыть портал, едва не заплатив за это если не жизнью, то как минимум несколькими конечностями. И все больше он погружался в себя. Может, это в итоге его сломало? Как оказалось, они довольно хрупкие натуры. Несомненно сильные, но хрупкие.

Тут резко вспыхнули «каракули», нарисованные на снегу, подняв в небо столб огня.

Верес рухнул навзничь. Лен бросился ему на помощь. Но маг уже пришел в себя. Резко сел и устремил взгляд к месту возгорания. Руны погасли, образовав какое-то слово на неизвестном вампиру языке.

— Я так и думал, — с блаженной улыбкой маг растянулся на земле, взгляд устремился в пространстве и наткнулся на лицо Лена. — Повелитель, рад вас видеть. Вы не могли бы завтра просмотреть и зафиксировать мысли присутствующих? — И снова отключился.

Вампир дотащил его до костра и укрыл.

— Благодарю, — Шелена держала мешок с водой. — Дальше я справлюсь.

Лен не стал лицезреть происходящее. Ему нужно было пройтись.

Он брел по лесу, не особо разбирая дорогу. «Странная просьба. Что бы она могла значить?»

Впервые в жизни Лен не держал все под своим контролем. Долина, события, решения, да и вообще вся его жизнь. Все теперь не подчинялось ему. Он как рядовой житель просто ждал стечения обстоятельств. Это было странное и очень незнакомое чувство. А самое страшное было в том, что ему нравилась эта жизнь. Ему нравилось. Он боялся, что, когда все закончится, он не захочет вернуться.

Лен уже битый час переворачивал вверх дном мысли присутствующих; в голове была каша. В Догеве он постоянно слышал мысли других, но у него не складывалось ощущение, что он делает что-то грязное. А тут…

— Как ваши дела, повелитель? — Верес тяжело опустился на валежник у костра. Лицо серого цвета, зрачки распахнуты до предела. Вампир уже привык, что если маг выглядит как покойник, значит, он просто устал.

— Лучше ваших.

Верес улыбнулся.

— Простите, я, наверное, вас напугал. Просто не ожидал, что ритуал будет таким долгим; в теории он был намного короче… ну и легче, — маг смущенно потупился. — Так что там с мыслями? Есть что-то необычное?

— Смотря что считать необычным.

— Вы когда-нибудь сталкивались с подправленной памятью?

Лен задумался, припоминая.

— Да, я встречал людей с измененной памятью. Среди нас есть такие?

— Скажите вы, повелитель.

Лен по-новому взглянул на окружающих.

— Нет. Исправленной памяти нет… хотя… — вампир снова прошелся по всем. — Девочка. Нет, ее память не исправлена, но… — он пытался понять, что не так. Что-то его настораживало. — На памяти как будто бы какой-то дефект. Как заусенец… Или рубец…

— Заплатка.

— Да. Именно, — Лена удивило, как маг легко подобрал нужное определение. — Что это значит?

— Ничего хорошего. Хотя нам это на руку.

Лен погрузился в ее память.

Все как обычно. Мысли текли в нужном порядке, подключая воспоминания. С первого взгляда все нормально. Но когда ты огромную часть жизни тратишь на чужие воспоминания, то знаешь примерный алгоритм мышления для всего живого, с некоторыми отклонениями от нормы. Мысль течет как река, неравномерно: где-то глубже и медленнее, где-то быстро, едва касаясь каких-то участков памяти. Нередко подключается воображение, перебивается другим течением мысли. Все это формирует поток. А здесь мысль как будто застревала. Как будто какой-то период воспоминаний был заблокирован. И приходилось подключать воображение чаще, чем это требуется.

— Если бы вы не сказали, я бы и не заметил.

— Это очень качественная работа. Мы бы ничего не заметили, если бы не «наложение», — Верес замолчал, собираясь с мыслями. — В какой-то степени все неприятности, случившиеся у нас на пути, мы притащили с собой, — он грустно посмотрел на девчонку, беззаботно собиравшую дрова для костра.

— Не может быть.

— Может. Иногда более сильный маг может сделать живое оружие даже из такого милого создания, — маг пересел поудобнее и продолжил. — Я долго не мог понять, как самовоспроизвелся вихрь. Такие заготовки либо запускает сам исполнитель, либо они срабатывают спонтанно, что в данном случае маловероятно, ведь мы могли пойти другой дорогой. Конечно, этот вихрь мог быть предназначен для других, но там на протяжении сотен миль только тролльи пещеры. А вихрь опасен только наземным жителям. Но вы мне помогли, — Лен удивленно вскинул брови. — Истерика, которая случилась с девочкой, она ведь была не совсем обычной?

Лен напряг память.

— Она повторяла только слово «смерть».

— Да. Именно это и есть эффект наложения. Я не знаю, что именно произошло, каким образом она попала к тому магу, об этом можно только гадать. На ее воспоминаниях стоит магическая заплатка. Она сама не знает, что произошло. Более того, она запрограммирована на то, чтобы пресекать любые наши попытки добраться до места назначения. Во всяком случае, неожиданно мы туда явиться не сможем. Она излучает магию, созвучную с магией хозяина. Тем самым запускает самовоспроизводящиеся заготовки.

— Но она помогла остановить вихрь.

— Вот это самое интересное. У нее очень сложная задача: она должна мешать нам, но и не выдавать себя. И с одной стороны, она должна была уничтожить нас вихрем, с другой — если не поможет нам остановить этот вихрь, выдаст себя. Таким образом, две формулы наложились одна на другую, вызвав сбой, который не виден со стороны. Но вы телепат, и вы заметили отклонение.

Лен зажмурился, чтобы переварить сказанное.

— А вы можете убрать заплатку?

— Могу. Но ценой ее жизни. Это очень тонкая грань.

— Значит, мы не узнаем, кто за этим стоит.

— Не узнаем, пока не встретим лично. На это и расчет.

— Но как маг подстроил ее появление в нашей команде?

— Маг знал, что пошлют за мной — я единственный архимаг-некромант, — поэтому просто перехватил вестника и направил свою марионетку по той же дороге, и нам достаточно было просто встретиться. Нужны были все желающие, я даже обрадовался ее предложению о помощи.

— Я думал, они были вместе, — Лен не спускал глаз с молодых магов.

— Нет. Мальчик ездил со мной на практику в междумирье. Они учились вместе и были дружны раньше. Мы встретили ее на тракте по дороге сюда.

— Он так могуществен? Этот маг…

— Да, он силен, но не всесилен. Просто этот план вынашивался очень долго. И ему помогают.

— Добровольно?

— Думаю, есть и добровольцы.

— Когда все будет известно?

— Мне нужно время подготовиться.

— А что с ней?

Верес посмотрел на группу завтракающих людей. — Ничего. Она действительно не знает, что происходит.

Верес стоял, раскинув руки, от него в разные стороны разлетались призрачные птички. Лен уже видел подобное, но не в таком масштабе. Уже несколько часов архимаги судачат. Из вежливости звали Лена, но он тактично отказался. Все равно от него мало пользы, а он лучше присмотрит за мыслями «лазутчика». Она была тихой. Плавное течение мыслей, как у человека, отходящего ко сну. Она улыбалась, отбивалась от похабных шуточек тролля, помогала с готовкой. Но мысленно она была не здесь.

— Намечается что-то серьезное, и не говори, что ничего не знаешь.

— Ладно, не буду.

— Ииииии…

— И сказать то, что знаю, не могу.

Какое-то время вампиры молча наблюдали за происходящим.

— Мне иногда кажется, что всему этому не будет конца.

— Мне тоже.

Верес жестом подозвал к себе вампира.

— Что скажете, повелитель?

— Ее мысли далеко отсюда.

— Мы хотим приоткрыть ее сознание. Нам нужно, чтобы ты проследил, чтобы мы не нарушили ничего важного. Скажи, если в ее мысли вторгнется посторонняя агрессия.

Лен согласно кивнул, хоть идея ему не понравилась.

— Дарелина, подойди.

Девочка встала и пошла к ним, на лице заиграла рассеянная улыбка. Верес достал из мешочка какой-то порошок и, как только она подошла, резко сдул его на нее. Когда она начала медленно оседать, поймал и положил на заранее подготовленный кожух.

У костра забеспокоились, но учитель успокоил их парой фраз. Что именно им сказали, Лен не разобрал, все его сознание сосредоточилось на беспомощной девочке.

Вот Катисса пробормотала формулу, и от ее пальцев потянулись золотые нити. Они начали медленно проникать в голову девочки.

Ее сознание сразу же сжалось от постороннего вторжения. Эта реакция вполне типична, поэтому Лен жестом позволил продолжать. Постепенно нити начали продвигаться к заплатке и коснулись ее. Внешне девочка поморщилась, как от прикосновения к синяку, но защитный блок не выстроила. Катисса ковырнула сильнее, реакция повторилась.

— Ей больно. Если начнем вскрывать, она может умереть от болевого шока.

— Я попробую ввести анестезию, — учитель размял руки и, после произнесения формулы, выпустил из рук зеленые нити, которые проникли в голову девочки. Лицо ее разгладилось и приняло умиротворенный вид.

— Начнем. Верес, приготовь зелье, чтобы мы смогли ее разбудить.

Медленно магичка начала распарывать шов. Вначале ничего не происходило. Но потом, словно маленькие ручейки, начали просачиваться воспоминания. Сначала только обрывки, потом все более связные.

Вот она двигается по заброшенному дому — это ее первая работа. Жители назначили награду за поимку вурдалака, живущего в ведьмином доме и ворующего детей. Конечно, вурдалаки не живут в домах ведьм, но кто может переубедить деревенских простофиль? Скорее всего, дом пуст, либо поселился бездомный. Да и откуда они знают, что дети пропали именно здесь? Может, они заблудились в лесу или без спросу убежали на реку.

— Какая молодая, глупая и неопытная, — пробормотал кто-то.

В лицо ей ударил сгусток тьмы, и затем голос — назойливый, но невозможно было сопротивляться…

— Хорошая девочка, нравилась мне.

Лен отпрянул. Девочка открыла глаза и закричала, корчась от боли.

— Ролар, держи его! — Мальчишка как верный друг бросился к девчонке, стараясь оттолкнуть Ролара. — Верес, она жертва!

Верес раскупорил баночку и облил девочку с головы до ног. Она резко села, недоуменно, но вполне осознанно глядя на собравшихся.

Верес, не теряя времени, достал и развернул карту. Катисса сделала пас, и на карте засветилась точка.

— Мы нашли. У нас есть координаты. Но должны торопиться — хозяин знает, что мы вскрыли заплатку.

— А что с ней? — Мальчишка был напуган, но держался.

— О ней позаботятся они.

Через несколько минут открылся портал, и вышли двое существ в неизвестной форме.

— Кто это? — Мальчик потянулся к кинжалу. — Вампир сказал, что она жертва, она не виновата!

— Ее не тронут. Это из Магического госпиталя. Ей помогут, — Верес сочувственно посмотрел на девочку. — Иди с ней, ей необходим друг. Готовы? Я открываю портал. Один, два, три!

Вышли из портала почти бесшумно, насколько это было возможно. Кругом был лес. Просто лес. Все молчали, боясь худшего. «Мы опоздали». Или нас выбросило не в том месте. А может, это был просто ложный след. Но все упрямо продолжали вглядываться в темноту.

— Вот какого гхыра нужно было тащиться сюда ночью? Я же не летучая мышь, не вижу ничего! — Тролль топтался на месте, не зная, в какую сторону смотреть. — Вот снесу кому-нибудь башку, не возмущайтесь.

— Ты же горный тролль. У вас зрение ночное.

— И что? Когда я в последний раз был в этой вашей горе?

Вал возмущенно засопел, неловко переминаясь на ногах.

— Тш-ш-ш… — все замерли. Шелена припала к земле, принюхиваясь. — Впереди что-то есть, но едва уловимое.

Лен замер как изваяние. Со стороны могло показаться, что он впал в транс.

«Нет. Это всё…»

Верес пробормотал какую-то формулу и стряхнул пальцы. По земле прошел электрический разряд с голубым свечением.

— Мы на месте. Координаты точные.

— Значит, продвигаемся вперед. Помните — противник знает, что мы здесь. Когда мы потревожили память, хозяин почувствовал. Будьте начеку.

— Легко сказать, — Вал ворчал, пробираясь наощупь.

— Держи, — Верес сунул ему какой-то пузырек. — Зелье ночного видения. На троллей действует слабее, чем на людей, но должно хватить часов на четыре.

Тролль пробурчал что-то нецензурное в знак благодарности.

«Это конец…» Лен оглядел рассеянным разумом всех. Мысли собраны, напряжены. Ожидание опасности в любое мгновение. Они готовы сразиться с любым противником. Они готовы идти до конца. Только вот это и есть конец. Всё, они пришли.

Вампир уловил какое-то движение.

— Лен! Лен! Аррактур! — Его трясли за плечо. — Ты с нами? Что произошло?

Лен пытался стряхнуть с себя оцепенение, но не мог. Он не мог поверить, что это все. Не так должен был закончиться этот путь. Он поднял пустой взгляд на друга.

— Наш путь окончен.

— Да, это те координаты. Но мы точно не знаем. Возможно, мы опоздали, — Верес говорил осторожно, как с умалишенным.

— Мы на месте, — Вампир как-то странно посмотрел на мага. — Это конец, — он неопределенно кивнул в сторону. — Пройдите вперед, она там.

— Она? — Недоумение повисло в воздухе.

— Не нужно оружия, она не опасна, — Лен выронил меч и сел на землю.

— Да! С той стороны сильно разит цветами, какими-то, — Шелена потерла лапой нос и чихнула.

— Нероли, — по щеке повелителя скатилась слеза. Он не смахивал ее. — Ненавижу апельсины.

Ролар сглотнул — до него начало доходить происходящее.

— Она мертва?

— Нет, — Лен покачал головой. — Хотя рассудок ее на грани.

Они медленно продвигались вперед. Уже виднелись очертания хрупкой фигуры, прислонившейся к большому дубу. Она была очень маленькой, невесомой. Как такое хрупкое существо могло натворить столько бед? Отсутствующий взгляд скользил по округе, губы беззвучно шевелились, будто отдельно от тела.

— Вам это не понадобится, учитель, — все вздрогнули. Никто не ожидал, что Лен пойдет с ними. — Я же сказал, что она не опасна.

Верес наклонился к девушке.

— Вы меня слышите? Вы понимаете, где находитесь?

Она посмотрела на мага, секунда замешательства — и ее лицо озарилось счастливой улыбкой.

— О, да, он прекрасен. У него были такие потрясающие белые волосы. Я держала его всего несколько минут и уже ощутила силу духа, — потом ее лицо стало очень серьезным. — Ты бы гордился. Гордился нами обоими, — на долю секунды ее лицо исказила гримаса боли, но тут же она счастливо засмеялась и забормотала.

— Бред какой-то, — тролль отодвинулся брезгливо, осматривая сумасшедшую. — Что-то она не похожа на вселенское зло.

Все выжидательно посмотрели на Лена.

— Это она, — он удрученно, с жалостью смотрел на девушку. — Это всего лишь продолжение старой истории. Кростен. Как бы сказал Верд — Krosten Tor ardNasht Pehhov…

— Нет, Лен, он мертв. Это несомненно, мы с Вэрдом видели собственными глазами.

— Он — да. А его жена — нет, — в глазах Лена стояла скорбь. — Он хотел получить долину для наследника. Во всяком случае, это он обещал ей. Хотя, возможно, это была правда.

Все молчали, переваривая информацию.

— Ее ребенок был повелителем смерти? — Верес начал понимать происходящее быстрее остальных.

— Да. Беловолосый вампир. Телепат. Кростен подстраховался — он знал, что наличие беловолосого наследника увеличит его шансы на голосовании. Он продумал все, кроме своей смерти и предательства хранителя. И уж точно он не ожидал, что его беременная жена сойдет с ума от утраты и пойдет на глобальную жертву ради мести.

— Ребенок, отданный добровольно… — Верес произнес свою догадку шепотом.

Лен просто кивнул в подтверждение.

— И что с ней делать? — Учитель топтался на месте, не зная, как поступить.

— Когда мы коснулись ее разума через девочку, мы сломали ее сознание. Она угасает. Вы, конечно, можете отправить ее в тюрьму для магов. Но она умрет по дороге. Когда она поняла, что проиграла, тяжесть жертвы ее просто раздавила.

Лен повернулся и пошел вперед. Без определенной цели. Внутри была пустота, и она разъедала его изнутри. Он надеялся найти ответ на единственный мучавший его вопрос. Но теперь всё. Конец. И нет ответа. Нужно просто принять поражение и двигаться дальше.

— Не спится? Хочешь побыть один? — Шелена замерла на почтительном расстоянии, насколько это возможно для оборотня.

— Боишься, что выкину глупость?

— Не то чтобы… Ну, согласись, ведешь себя странно. Сам выкопал могилу для этой полоумной.

— Обещаю, глупостей делать не буду, — Лен засмеялся. — Можешь перестать меня караулить. Скажу по секрету — беловолосые живучие.

— Кем нужно быть… чтобы поступить так со своим ребенком.

— Иногда утрата любви превращается в безумие. Белории повезло, что этот план был жестом отчаяния — силы круга хватило бы стереть с лица земли не одно государство. Беловолосые очень живучие…

— Ты ведь не сдался?

— Нет! Я дождусь.

Она растворилась в темноте. «Мне будет не хватать этого оборотня».

— Значит, вы возвращаетесь в долину, повелитель? На какой-то момент мне показалось, что вы готовы принять кочевой образ жизни боевых магов.

Верес появился бесшумно, как и его хвостатая супруга.

— Я всерьез обдумывал такой вариант, — они помолчали, глядя, как тролль развлекает всех похабными детскими сказками своего народа. — Вы что-то хотите спросить? Спрашивайте.

— Вы проницательны, повелитель.

— О, это несложно, когда ты телепат.

— Почему у них родился беловолосый вампир? Она ведь человек.

— Она — магичка. Беловолосые вампиры — это как маги среди людей, только встречаются реже. От отца ребенку досталась вампирская сущность, а магия матери принесла ребенку силу. Но это скорее исключение, чем правило. Здесь важен набор генов, да и вообще много обстоятельств. Но такое случается. И Кростен это все предусмотрел.

— Вы ожидали другого финала.

— Я ожидал увидеть исчадие ада. Не ожидал увидеть жертву, такую же сломанную, как и я.

— Обычно это просто поломанные судьбы. Попрощаетесь с остальными?

— Нет. Ролар, конечно, будет дипломатически меня стыдить при встрече, но я это переживу. Прощайте, Верес.

Через минуту на месте вампира стоял белый зверь.

возвращение

Я сидела на снегу в одном ботинке. Разутая нога онемела — видимо, стадия замерзания уже перешла в стадию отмерзания. «Откуда снег?» Эта мысль далась мне так же тяжело, как бурлаку его лямка. Я попробовала перевести взгляд, но лучше бы не пыталась. В голове зашумело, в желудке затошнило. «Как с бодуна?» Глаза закрылись — думать стало легче.

«Что за гхыр... Где я?»

В моё протестующее сознание медленно вторглась реальность. Письмо… Кинжал… Кровь, гхырова туча крови…

«Точно, я же умерла… А где ботинок?»

Глаза снова открылись. На какой-то момент реальность разъехалась и снова сконцентрировалась на разутой ноге. «Что ж так плохо-то…» Мне захотелось ощупать рану. Может, это из-за потери крови? Руки не слушались. Я не могла пошевелить телом. Собрав все силы в кулак — или, в данном случае, в мозг, — я ценою стабильного самочувствия перевела взгляд на руку. Когда реальность наконец приняла форму, я застыла.

«Это что-то невероятное!»

Видели, как полощется на поверхности реки ткань, запутанная в коряге? Завораживает? Вот то же самое происходило и с моей рукой. Она наплевала на все законы физики и трепыхалась на ветру. «Может, это переход в другой мир? Я уже лишена костей, дальше просто растворюсь». Рука, видимо, устала и повисла плетью. Её начало покалывать. Неприятно так покалывать. Голова заболела — резко и очень сильно. Равновесие покинуло меня, и я начала заваливаться на бок, но не упала. Что-то твёрдое, похожее на стену, врезалось мне в плечо. Боковым зрением я увидела, что моя разутая нога проделывает те же непонятные движения; через минуту её тоже начало покалывать.

Видимо, подобная свистопляска происходила со всем моим телом. Моего бокового зрения не хватало, чтобы всё видеть. Колоть начало всё тело, а в голове будто взрывался фейерверк. В момент, когда я подумала, что сейчас распадусь на молекулы, всё прекратилось. Медленно, будто в рапиде, я подняла к глазам руку. Она была нормальной. Замерзшей, но нормальной. Всё тело болело и отдавало в голову. Но я двигалась. Постепенно, не торопясь, я снова села. Передо мной сидел мужчина, довольно крупный и сосредоточенный.

— Что ты такое? — его голос был чистым, юношеским, что шло вразрез с визуальной оценкой. На вид он был не намного старше меня, и, кажется, его голос мне был знаком. Но я себе сейчас не доверяла. — Ты го-во-рить у-ме-ешь? — он подкрепил свои слова жестами.

Я кивнула, не уверенная, что голос мне подчинится. Меня сильно знобило. Сколько времени я сижу здесь на холоде?

— Давно ты… — голос поддался, но дал слабину.

— Давно за тобой наблюдаю, — я кивнула. — Да, с час где-то. С тех пор как ты выпал из моего короба.

Я проследила за его взглядом. За моей спиной на боку лежал большой деревянный короб. Плечо саднило, напоминая о себе. Так вот во что я врезалась при падении. Я неосознанно потерла ушиб рукой и переместила ладонь на грудь, в то место, куда меня ранило кинжалом. Но там ничего не было — ни раны, ни крови. И одета я была не в свою одежду. «Что тут творится?»

— Ты леший? Да? — собеседник всё так же настороженно смотрел на меня. — Мне говорили в монастыре, что в лесах много нежити, но я не думал, что вы такие…

— Какие?

— Странные.

— На себя посмотри, — мне стало обидно за нежить в своём лице.

Он достал какой-то пузырёк и начал брызгать на меня. Поднялась такая вонь, что глаза заслезились.

— Вот же лабр, мюргавый! Что за гхыр там у тебя?

— Мне дали этот пузырёк, сказали: если увидишь что-то подозрительное — побрызгай, и видение исчезнет.

— Исчезло?

— Нет.

— Тогда закрой эту пакость и… — голова прошла, и тошнота тоже. Сознание прояснилось как никогда. Я чувствовала, как все мои функции восстанавливаются. — Кто тебе это дал?

— Лесная баба.

— Не мог раньше на меня этим побрызгать? Она же тебе сказала: увидишь что-то странное — брызгай. «Правду говорит Нии — адепты тупы, и не важно, кто они: маги или отреченные».

Я медленно поднялась. С возвращением функций организм вернул и чувствительность, и у меня зуб на зуб не попадал.

— Я вначале думал, что ты… вы — труп. А потом увлёкся.

«Да уж, надо полагать, то ещё зрелище».

— Где можно тут согреться?

— В кормильне… А лешие мёрзнут?

— Мёрзнут, поэтому и лезут в короба к путникам, — я уже увидела небольшой домик, из трубы которого шёл дым. — Где этот чёртов ботинок?

— В коробе.

— Ну так давай его сюда. И откуда среди леса кормильня? — Я надела обмороженный ботинок. Теплее не стало, но всяко лучше, чем босиком.

— Здесь небольшой постоялый двор, если это можно так назвать. Привал для… — он осекся.

«Для отреченных».

— Ладно. Мне совершенно по барабану, что это и с чем его едят. Мне нужно тепло и еда, — желудок заурчал. «Сколько же я не ела?» — Туда простых смертных пускают?

— Но ты же не простой смертный.

— Да, но знать это всем и каждому не обязательно. Лешие предпочитают инкогнито. Пусть это будет наша тайна, — «Что за бред я несу?» Но мне было плевать, я замерзла.

— Да, тут часто охотятся. Поэтому много и… обычных постояльцев.

Дверь поддалась, скрипя, обдавая нас блаженным теплом. Помещение было уютным и тёплым, потрясающе тёплым. Я зажмурилась и чуть не заурчала бы, но меня пропихнули вглубь очередные посетители. Мой собеседник куда-то делся — ну и гхыр с ним. Кое-как я пробралась вглубь, к свободному столику у очага. Рядом со мной нарисовалась симпатичная девушка лет шестнадцати, видимо, дочь хозяина кормильни, и вопросительно уставилась на меня. И только тут я поняла, что у меня нет денег.

— Сколько стоит приличный ужин и ночлег?

— Два золотых.

— Гм… — может, занять у моего собеседника? Я машинально сунула руку во внутренний карман кожуха, где обычно храню деньги. И о чудо — там был кошелёк, довольно увесистый, и письмо. «Письмо».

Девочка нетерпеливо пристукнула каблучком.

— Давай ужин, — её как ветром сдуло.

В кошельке лежало десять золотых. «Нехило». Но меня волновало письмо. Это было доказательство того, что я ещё здесь, ещё в реальности.

Письмо было в пятнах крови и довольно объёмное. Его нужно передать члену ковена магов. В моём случае — почти нереально. Разве что учителю. «Об этом буду думать потом, мне нужно как-то попасть в Белорию».

На столе появилась еда — какое-то мясо, видимо, с овощами, и хлеб. Но мне было не до выяснений, я просто ела, и это была самая вкусная еда на свете.

Когда тело расслабленно обмякло на деревянном стуле, мысли медленно потекли, оживляя память. «Что же она говорила, прежде чем метнуть в меня кинжал? Письмо передать — это понятно. Но она говорила что-то ещё. Что-то важное. В голове вертелось, казалось, вот-вот ухвачу, но никак. Может, она мне дала инструкцию, как пройти этот чёртов лес и добраться до Белории?» Я никак не могла вспомнить — это раздражало. К тому же глаза слипались. Подозвав жестом девчушку, я сунула ей два золотых и молча поплелась за ней на второй этаж. Только голова моя коснулась подушки, я провалилась в сон.

Сон был очень необычным. Я стояла, утопая по пояс в папоротнике, вокруг росли огромные причудливые деревья, и ползали смешные светящиеся насекомые.

«Вскрой конверт. Там карта этих мест».

— Кто это? — я обернулась, но никого не увидела.

«Не вертись, я у тебя в голове!»

— В голове? — голос был до боли знаком. — Нии!!!

«Что ж ты так орёшь, я же оглохну».

— Нии, как ты это делаешь, где мы…

«Много лишних вопросов. На карте отмечена кормильня. Дальше разберёшься».

Что-то навязчиво светило мне в глаза. Как оказалось, это было солнце.

В комнате горел камин — не помню, был ли он разожжён вчера или это сделали, пока я спала. На маленьком столике у кровати стоял завтрак. «Вот это сервис».

— А я-то думал, что входит в полный комплект услуг? Неплохо, — этот голос я точно знала. Он приходил к Нии чаще всех. Нэрдэр, кажется.

Медленно, очень медленно я повернула голову. На полу сидел мужчина. «Так, уже лучше, он настоящий. Я думала, что моя голова — это проходной двор». Переведя дух, я посмотрела на него с большим интересом. Так странно видеть его вживую. Слушая его голос, я составила себе его портрет, но то, что я увидела, разительно отличалось от моей фантазии.

Через всё лицо мужчины проходил уродливый красный рубец. Кажется, его полоснул медведь. Я тогда добрый пучок зверобоя смолола на заживляющую мазь для него. Роста он был не такого большого, как мне казалось, но вполне крепкого телосложения. Рукава были закатаны, открывая взгляду мускулистые руки, испещрённые шрамами. Многие были ещё не побелевшие, видимо, полученные в той же схватке с медведем. Хотя это не точно. Об этом еге́ре ходят легенды, говорят, он лучший из лучших. Лезет в любое безнадёжное дело и уважает только деньги. И он сидит у меня в комнате. Эта мысль привела меня в сознание.

— Какого гхыра ты тут делаешь?

— Тролий… — еге́рь криво ухмыльнулся разорванными губами. — Значит, из Белории, — он продолжал смотреть на меня немигающим взглядом. — Возвращаешься домой?

Я на всякий случай кивнула.

— И я… снова, — он уронил пустую бутылку на пол, она со звоном покатилась под кровать.

— Значит, ты белорец?

— Да.

— Значит, ты знаешь, откуда я родом?

— Я еге́рь.

Я ждала продолжения, но он молчал.

Мужчина встал, сильно накренился, но устоял. Большими неуверенными шагами он направился к двери.

Проходя мимо, он остановился.

— Как зовут-то тебя?

— Во… Вольт, — вырвалось само собой.

— Дурацкое имя для женщины.

Я вздрогнула. Видимо, испуг отразился на моём лице, потому что еге́рь засмеялся.

— Я Нэрдэр.

Когда дверь за ним закрылась, в коридоре ещё долго слышался смех вперемешку с бранью.

— Вот и познакомились.

На стене висело маленькое зеркало. Я торопливо подошла к нему. Отражение не слишком отличалось от увиденного у Нии, разве что волосы отросли до плеч. А так — всё тот же юноша с голубыми глазами. Я тряхнула головой, чтобы убрать растерянное выражение с лица. «Как я себя выдала? Или он наблюдательнее, чем казалось?»

— Какого лабра он делал в моей комнате?

В кормильне было шумно. Эти отреченные ничуть не отличаются от нас во время учёбы. Не знаю, как там в монастыре, но здесь они пьют алкоголь вёдрами, да с такой выдержкой, что позавидовал бы любой тролль.

Карта была небольшой и довольно подробная. Я смогла разглядеть даже охотничью тропу, ведущую прямо к порту. Оттуда можно без проблем добраться до Белории. Но проблема в том, что я не представляю, как пройти эту тропу одной, тем более в такой буран. За окном мело уже несколько дней. А по словам хозяина кормильни, это нормальная погода в это время.

«Сюда бы Смолку, вот уж с кем не пропаду. Как там моя боевая подруга?»

Сильный грохот отвлёк меня от напряжённых мыслей. Судя по всему, один неугомонный послушник для какой-то цели залез на стол, и тот рухнул. Маленькое помещение разразилось таким молодецким заливистым смехом, что даже я улыбнулась. При падении парнишка разорвал рукав до середины плеча, и на руке что-то блеснуло. В голове пронеслось как дежавю. «Руна!» Я пыталась её разглядеть, но его закрыли собой, подняли на ноги и уволокли в ночевальные комнаты. Длилось это секунду, но я могла поклясться, что это была такая же руна, как у Нии, только светилась она красноватым цветом. «Что это значит?»

— Дай отгадаю? — Низкий голос за спиной пробрал до мурашек. — Наверное, пытаешься найти способ улизнуть отсюда… Мне кажется, я очень сильно продешевил. Но своё я возьму.

Он стоял за спиной. Очень близко, его дыхание шевелило мои волосы. По спине будто мокрым пером прошлись. В попытке отделаться от этого кошмара, совершенно не контролируя себя, я щёлкнула пальцами, шепча формулу… И ничего.

Я смотрела на свои руки, и вместо того чтобы искриться, они дрожали. И в эту секунду я поняла иронию своего положения. Я одна, у чёрта на рогах, среди профессиональных убийц, теряющих контроль в женском обществе. И я совершенно беспомощна.

Сердце бешено билось. В висках пульсировало. За спиной давно уже не было этого злосчастного егеря, но я не могла прийти в себя. Страх будто поглотил меня. Я старалась заблокировать сознание, дыша медленно: «Вдох, выдох. Вдох, выдох».

Постепенно пульс выровнялся, паника отступила, я позволила себе оглядеться. Вопреки моим «ожиданиям», всё вокруг было как всегда: пьяные послушники сходили с ума, хозяин кормильни равнодушно протирал не совсем чистую посуду, девочка зевала во весь рот, глядя в окно на бушующую метель. Взгляд скользнул по столу — на нём по-прежнему лежала карта, но не моя. Эта карта была старая, потрёпанная, с тяжёлым запахом табака. Но самое примечательное то, что овраги, завалы, даже места ночлежек были отмечены и подписаны. Я внимательно осмотрела присутствующих — Нэрдэра не было.

«Может, он и не хочет моей смерти. Но определённо что-то он знает».

Меня передёрнуло, но карту я взяла. Сегодня ночью — самое время уйти.

Всё-таки учеба в школе не прошла даром. Поскольку денег у меня почти не осталось, я стащила из кладовой всё, что нужно для тяжёлого перехода: топор, моток бечёвки и даже кресало. Стыдно ли мне? Возможно, лет десять назад в кабинете Учителя мне и было бы стыдно, но сейчас, сидя в самодельном навесе (благо, навыки не пропали), глотая едкий дым от костра и создавая тем самым иллюзию тепла, я смело могу сказать: нет, не стыдно. Я жалею лишь, что не прихватила одеяло. Хотя без лошади далеко бы с ним не ушла.

Особенно сильный порыв ветра закинул мне за шиворот снег и едва не затушил костёр. «Если честно, хочется сдохнуть. Но я дала слишком много обещаний, и теперь их приходится выполнять». Вдалеке трещал лес — то ли метель, то ли медведь. «Пусть проглотит, внутри должно быть тепло. Сколько я уже в пути? Четвёртый или пятый день? Говорят, холод помогает сохранить молодость. Вот и прекрасно, буду без ног, без рук, зато молодая…» Сегодня я прошла совсем мало. Метель усилилась, и если завтра она не утихнет, меня погребёт под слоем снега. Удивительно, но раньше, попадая в переделки, я всегда точно знала, как выбраться, и мне не нужен был для этого никто. Костер почти погас. До рассвета ещё не скоро, и нужно постараться поспать.

И у меня паранойя развилась от одиночества — мне всё время кажется, что кто-то ходит совсем рядом.

«Что за гхырова размазня!!!!»

Я мысленно пнула себя. Но что я могу поделать?

«Поднять филейную часть и зашевелить ею в сторону добычи дров».

Но я ведь замёрзла.

«Первый раз, что ли? Ты всегда мёрзнешь, мокнешь, хочешь есть. Такова жизнь мага-практика. Разве не это ты так рьяно оберегала, боясь выйти замуж?!»

Я уже не маг-практик.

«Да, но разве магия могла помочь здесь? Разве она когда-нибудь заменяла тебе грубую физическую силу?»

Нет, но…

«Тогда перестань думать как маг. Перестань жалеть себя. Думай как человек, как тролль, как вампир в конце концов! Что можно сделать, чтобы выжить в этой ситуации? Что делают они? И не говори, что они могут больше, чем ты. Нет. Ты всегда была хороша в своём деле, потому что всегда была сначала человеком, а магия лишь помогала тебе. Кто, по-твоему, генерировал все твои бредовые идеи — маг или человек?»

Это был удар под дых.

«Если ты хочешь выжить сейчас — будь человеком. Никому нет дела до того, кем ты была. И не нужно лелеять ушедший образ. Важно то, кем ты являешься сейчас».

Но я не знаю… Я не знаю, кто я есть… Я никто…

«Никто — это уже что-то. Начни с этого…»

Я рыдала, крича в голос, чувствуя опустошение.

Я не знаю, кто я, и всё, что я могу, — это выжить. Слёзы ещё текли, и тело сотрясалось от всхлипов, но в голове уже зашевелились шестерёнки. Я оглядела свой скудный лагерь. Вещей немного, только самое необходимое, но даже это неподъёмно. Тащить это по заснеженной тропе, проваливаясь по пояс в мокрый снег, — вечность. «На карте было что-то отмечено». Рассвет уже начался, но было ещё темно, свет слабый, отметины на карте едва различимы. Всё же я разглядела небольшое поселение в полудне пути от моего привала. Я не хотела туда заходить, не хотелось привлекать внимание. Но теперь я чётко видела: идти нужно именно туда, иначе я рискую не дойти. С этими мыслями я закидала костёр, взяла мешочек с копчёным мясом — этого хватит, чтобы поддерживать силы до поселения. Рук и ног я почти не чувствовала. Продержусь не меньше суток, если не выберусь в тепло. Отключив эмоции и чувства, я шла вперёд, не обращая внимания на снег, ветер, сырость (в горах, как оказалось, невозможно сыро). Я продвигалась шаг за шагом, не позволяя себе посторонних мыслей.

Возмущённый визг и раздражённый рык привели меня в себя.

Когда я сконцентрировала взгляд, передо мной была скалящаяся волчья пасть. Кажется, я нечаянно наступила ему на лапу. Но передо мной был не ручной волк из долины — это был дикий зверь, на чью территорию я нагло забрела. И он не прочь мною пообедать. Инстинктивно я подалась назад. Зверь зарычал и двинулся за мной. «Наверное, обиделся из-за лапы…»

— Хороший пёсик… хороший… — Волк зарычал и припал к земле, готовясь к прыжку. — Ладно, не пёсик, волчок… Я костлявая, только зря время потратишь.

В голове мысли судорожно метались. Я не знала, что делать. Бежать нет смысла — ноги вязнут в снегу. Я вспомнила, как мы прятались на деревьях от ложноножек в волчьей шкуре, но здесь это невозможно: ветви высоко, по стволу я не взберусь, не сегодня. Отбиться нечем. Смешно сказать, я была бы согласна сейчас даже на самый корявый меч.

Я запнулась и упала в снег. Под ногами лежала толстая ветка, раздвоенная на конце. В деревне такие мы называли рогатиной. В детстве мы как-то с братьями раздразнили соседского пса, и он бросился на нас. Я как сейчас помню: отец выскочил из ворот, услышав наши крики, выхватил рогатину из изгороди и прижал разъярённого пса к земле.

Не прерывая контакта глазами с волком, я медленно поднялась, держа в руках столь сомнительное оружие. «Надеюсь, он голоден и слаб». Зверь, видимо, понял моё намерение, взгляд полыхнул красным.

Всё казалось таким нереальным: метель, волк, лес и я. Боковым зрением я почувствовала движение. В нескольких шагах стоял ещё один волк, на поляну тут и там выходили другие звери. Они принюхивались ко мне, поджимали хвосты, скалились и окружали. «Отлично, стая волков разберёт на зубочистки бывшую хранительницу». Эта мысль вызвала нервный смешок, который вылился в истерический хохот. Более абсурдной смерти невозможно придумать: меня не убил бывший директор школы, я пережила безумного мага, даже воронка меня не уничтожила, но волки! Я даже предположить не могла, что погибну так банально. «Да они практически родичи моего мужа!»

Я смеялась, и смех подтачивал силы. Рогатина выпала из рук, а я даже не пыталась её поднять, задыхаясь от хохота. Резкий толчок сбил меня с ног, я услышала, как когти рвут одежду. Боли не было, просто было тяжело дышать, а мысли затопила эйфория.

Было уже за полночь, когда собаки завыли, оповещая хозяев, что на территорию проник чужак. Не то чтобы это сильно удивило пожилую чету — гости с гор спускаются к ним едва ли не каждый сезон и всегда платят золотом за постой, что и подарило им идею организовать в своём доме нечто вроде постоялого двора. Дом строился с расчётом на большую семью, но детей боги так и не дали.

Но в такую ужасную погоду одиночки встречаются редко. Мужчина вышел, придержал рукой пса, в другой держа заряженный арбалет.

— Кто здесь? — Мужчина нацелился на нежданного гостя.

— Свои, — низкий хриплый голос позволил хозяину расслабиться. Он узнал его.

— Какого лешего, Нэрдэр? Все ваши добрались до нас больше суток назад. Поговаривали, ты пошёл через гребень. И что за запах от тебя исходит — псы сейчас с ума сойдут.

С животными действительно творилось неладное: они скулили и катались по земле.

— Какой леший тебя таскал?

— Рыжий…

— Что?

— Ничего, — Нэрдэр швырнул на землю свёрток, разминая затекшие руки. — Мне нужна горячая вода, меха и тёплое одеяло. Прямо сейчас. — Он протянул туго набитый кошелёк.

Хозяин кивнул, принимая деньги.

— И никто не должен знать. Ты меня понял?

Хозяин ещё раз обиженно кивнул и удалился выполнять поручение, про себя бурча что-то похожее на «Мог бы и не напоминать…» и «Когда я тебя подводил…».

Отправив жену за поручениями, мужчина вернулся с пуховым одеялом.

Егерь стоял над свёртком.

— Что ты делаешь?

— Переживаю дежавю.

Хозяин хотел уточнить, но вопрос застыл у него в горле. Нэрдэр начал разворачивать свёрток — вонь усилилась. Вопреки ожиданиям, в кульке оказался не окровавленный труп, а хрупкий юноша, обледеневший насквозь. Быстрыми движениями егерь скинул с него одежду и завернул в принесённое одеяло.

— Всё это нужно сжечь, иначе псы рехнутся.

С этими словами Нэрдэр вошёл со свёртком в дом.

Казалось, хозяин особо не удивился — с этим парнем всегда полно сюрпризов. Но разводя костёр, он был весьма задумчив.

— Где вода? — Супруга хозяина спокойно проводила гостя в его обычную комнату. Там было уже всё готово для омовения.

Погрузив свёрток в воду прямо в одеяле, он обратился к хозяйке:

— Мне нужно, чтобы вы хорошенько отогрели и помыли это. Естественно, за отдельную плату.

Хозяйка, не выказав ни грамма удивления, достала принадлежности для мытья. Нэрдэр вышел в коридор. «Прекрасные люди, знают только язык денег». Совсем как он. Именно поэтому ему всегда так нравилось бывать здесь — как дома.

— Надеюсь, Нии собрала большой денежный запас. В противном случае это будет долг длиною в жизнь.

Ухмыльнувшись своим мыслям, он сосредоточенно посмотрел на дверь. Рука потянулась к ручке, но на полпути сжалась в кулак, вернулась в карман, а мужчина быстрым шагом отправился в столовую.

Когда шаги затихли, из тени появился хозяин. Лицо егеря скрывал сумрак, но поведение выдавало сильные чувства. Возможно, будь они друзьями, он расспросил бы его под бутылку эля, а может, и чего покрепче. Но у таких, как он, нет друзей, нет родных, нет ничего. Поэтому и судить о его чувствах — ошибка. Возможно, он просто устал.

Дверь комнаты отворилась, на пороге появилась его супруга.

— Выживет? — За пятьдесят лет совместной жизни они научились понимать друг друга без лишних вопросов.

— Не знаю, — она тихо закрыла дверь. — Обморожение не слишком обширное, но переохлаждение налицо. Если не подхватит пневмонию — жить будет.

— Я надеюсь, это не один из послушников. Не хотелось бы разбирательств.

— Это женщина.

Мужчина задохнулся от непонятных чувств.

— Откуда?

— Эти вопросы не ко мне. Можешь сам пойти спросить у него. Хотя не могу сказать, что я сильно удивлена — он всегда был не от мира сего. — Пожав плечами, она двинулась к своей комнате. — Если ты не против, я пойду спать. В конце концов, он единственный, кто держит и платит за комнату круглый год. Так что я обойдусь без лишних вопросов, и тебе советую.

«Папоротник. Букашечки. Какие вы милые. Оооо, а на этом смешном дереве я буду жить».

— Если оно позволит.

Я резко обернулась.

— Да не вертись.

«Нии, это ты?»

— А ты знаешь ещё кого-то, кто тратит свой резерв настолько бездарно?

«Что ты здесь делаешь?»

— Мне больше интересно, что делаешь тут ты. Я не вызывала тебя. Ты, между прочим, сама притащилась.

«Сама? Но как?»

— Отличный вопрос. Вот только отвечать тебе.

«А ты не знаешь?» Я была слегка разочарована.

— Ты меня Господом Богом считаешь? Лестно, конечно, и отчасти правда, но давай будем реалистами.

«А ты в любой момент меня можешь позвать?»

— Нет. Только когда спишь. И сегодня ты сама приперлась и разбудила меня каким-то бредом про насекомых.

«А где мы?» Какое-то время мы молчали.

— Это не реальное место. В твоём сознании создано искусственно, из моих воспоминаний.

«Это твои воспоминания? То есть это место существует? Здесь так красиво».

— Это место существовало. Это сад в замке моего отца. Таким я его помню, и не уверена, что таким он остался.

«А как я сюда попала? И зачем? И когда ты успела создать тайный сад в моей голове?»

— Ты забываешь, что я призвала тебя. И без сознания ты валялась очень долго. Но вопрос не в этом, а в том, что здесь делаешь ты?

«Я не знаю».

— Что ты помнишь из последних событий?

Я задумалась.

«Я помню лес, холод и… Волки. Меня окружили волки. Вот гхыр, меня съели волки. Я умерла… Нии, я умерла».

— Вспоминай подробности. Ты помнишь, как они тебя ели?

«Я помню, что меня сбили с ног, а дальше… У меня началась истерика».

— Вот идиотка. Ну ладно. Слушай сюда. То, что ты здесь, означает, что ты жива. Насколько долго это будет продолжаться — неизвестно. Скорее всего, ты спишь и замерзаешь в лесу. Ты помнишь, куда шла?

«Я шла в поселение. Была в нескольких часах ходьбы от него».

— Ты должна проснуться и дойти, доползти, долететь. Я не знаю, как ты будешь это делать. Но ты должна добраться. Проснуться я тебе помогу.

Я испытала толчок в сознании и полетела в пропасть.

Глаза распахнулись. «Кажется, я скоро привыкну к такому пробуждению». Было жарко и сложно шевелиться. Я смогла повернуть только голову. Свет был приглушённым. Руки, ноги шевелятся, но с большим трудом. «Значит, их не отгрызли, но повреждения есть» — я чувствовала боль в правой руке при движении.

— Очнулась. Даже раньше, чем я думал.

Узнав голос, первой моей мыслью было бежать, что я и попыталась сделать. Но было очень сложно освободиться — шкуры и одеяла придавили меня, как каменная плита. Я почти высвободилась, когда пара сильных рук прижала меня к постели.

— Куда намылилась?

Я напоминала птичку, зажатую в кулаке. Как ни трепыхайся, вертеть можно только головой. При очередной попытке высвободиться я нос к носу столкнулась с противником. Не раздумывая, я впилась ему в щёку зубами, так что почувствовала вкус крови, но не разжимала их. Егерь взвыл, схватил меня за волосы и попытался оттащить от своего лица. Но не тут-то было — я как никогда ощущала жажду жизни и была готова биться за неё, даже если придётся съесть этого «медведя». Тут я резко почувствовала боль в голове, и челюсти сами собой разжались. Пока я приходила в себя, он придавил меня к кровати своим телом. Зажав рукой шею, чтобы уберечься от повторного нападения, другой он держал мою правую руку, которую я таки смогла высвободить. Лишившись возможности двигаться, я вложила всю свою решимость в презрительный взгляд.

— Дикошарая, значит, — плечом он зажимал рану на щеке. — Лучше бы ты проявила такую сноровку с волками.

Я замерла.

— Да, это я выволок тебя из леса, — его слова были полны сарказма. — На счёт три я отпускаю тебя, а ты перестаёшь кусаться. Один, два, три.

Он встал, продолжая держать руку наготове, видимо, ожидая нападения в любую минуту.

Я села, опершись о спинку кровати. Как ни старалась, не могла вспомнить происходящее. Помню удар — и вот я здесь, в неизвестном месте, с человеком, к которому не знаю, как относиться. И, кажется, с отмороженной рукой. Я начала разматывать бинт.

— Я бы не делал этого на твоём месте.

— Я должна посмотреть, — если обморожение ещё не перешло в некроз, можно исправить, и я сохраню руку. — Можно сделать освещение получше?

Нэрдэр молча поднёс лампу поближе. Бинт был пропитан настойкой зверобоя и ещё чем-то — не могла разобрать. Когда я добралась до последнего витка, рука заболела сильнее. Но на вид было не так плохо: мизинец и безымянный палец были покрыты чёрными пятнами.

— Какие травы у тебя есть?

Нэрдэр молча порылся в своём коробе и протянул мне небольшую коробочку. В ней лежало множество зелий и настоев, видимо, приготовленных Нии.

«Нии… Она же приходила ко мне. Точнее, я к ней».

— Тебе помочь?

— Что? Нет. Тут нет того, что нужно мне, — я захлопнула коробку, досадуя на всё. Конечно, рука заживёт и так, но когда? На тумбочке стояли пузырьки. По запаху я определила, что в одном — настойка зверобоя, а из другого разило белоголовником — значит, сильное обезболивающее. «Тоже мне лекари от бога — у меня бы рука отвалилась, а я бы даже не проснулась».

Обмакнув бинт в настойку зверобоя, я аккуратно начала обматывать рану. «Сегодня ещё побуду с повязкой, а завтра нужно будет снять».

— Ты не обезболила.

— Не нужно. Я должна чувствовать, как заживает рука. Пока опасность потерять пальцы не пройдёт.

— Ты не уснёшь.

— Мне кажется, проспала я достаточно.

— Я тебе не враг.

— Надо полагать, — я прислушалась к себе. — Но какой резон тебе от этого?

— Я так понимаю, наслышана обо мне?

Я неопределённо пожала плечами.

— Считай, что я просто люблю, когда мне должны.

С этими словами он покинул комнату, оставив меня в замешательстве.

«Когда закончится эта полоса невезения?»

И очень далёкий голос где-то в сознании:

«Нет, девочка, это только начало».

___________________________

Ночь, естественно, не спала! Удивительно, какую боль могут причинить пара отмороженных пальцев. Сидя в общем зале, я с вялым видом ковыряла картошку с солониной. Есть совсем не хотелось, от недосыпа мутило, и руку дёргало неимоверно. Рассеянно блуждая взглядом, я наткнулась на пыльный пучок травы, висящий над окном. Недолго думая, я направилась посмотреть поближе — не может же так бездарно пропадать мой вариант на спасение. Когда я почти дотронулась до пучка, меня резко и бесцеремонно остановили.

— Дотронешься до этой травы — и я отрублю тебе руку, — он, как всегда, вырос из-под земли. — А если заупрямишься, нам обоим отрубят головы. Я-то отобьюсь и местные тропы знаю наизусть, а вот ты…

«Где-то я уже это слышала! Да что же вы мне все тычете моей беспомощностью!»

— Теперь сделай вид, что просто смотришь в окно, и спокойненько возвращайся к своему столу. Поняла? — Хотелось огрызнуться, но временно я лишена такого удовольствия, пришлось послушаться. Чувствовала я себя как плохая актриса. Доплелась до столика, но взгляд от злосчастной травки не убрала. Я успела её разглядеть — там даже было несколько годных листочков.

Но весь обзор мне загородила огромная косматая тень. «Ну точно, медведь». Я даже с долей любования посмотрела на рану на его щеке от моих зубов. Плюхнувшись на стул напротив, он начал расставлять принесённую снедь.

— У тебя склонности к суициду? — в голосе Нэрдэра звучало раздражение.

Я припомнила свою жизнь и основные поступки и задумалась. «Так может, в этом всё дело?»

— Что я сейчас-то сделала?

— Ты издеваешься? — Егерь едва не подавился от возмущения. — Как ты вообще дожила до своих лет?

— Либо объясни, что я такого криминального сделала, либо отваливай за другой столик! — Я начала терять терпение.

Он посмотрел на меня с недоверием.

— Это поселение оставшихся улимов.

— Это тех, кого истребили отступники? — От удивления получилось довольно громко.

— Заткнись. Да, большую часть им удалось убить, но несколько семей спаслись и перебрались подальше в горы. Видимо, позиционируя это как «под носом у врага спокойней».

Я огляделась. Так странно — они все довольно мирные. Днём на постоялый двор часто приходят выпить и перекусить местные жители, и всё это довольно дружно — ни косых взглядов, ни ненависти в глазах.

— Уже прошло много лет, и всё стало легендой. Сейчас они переквалифицировались и стали хорошими торгашами. Знала бы ты, какие цены они заламывают за свои работы, — Нэрдэр лукаво улыбнулся. — Так вот, мы отошли от темы. Этот пучок травы, по их поверью, отпугивает злую нежить. И если человек прикоснётся к нему, то без разговоров нарекается оборотнем и казнится.

— Значит, ночью возьму листочек.

— Ты меня не слышишь? — Кажется, мишка злится. — Эта трава здесь — большая редкость, и ею дорожат больше, чем деньгами. То, что они нашли её, означает большое благословение их дому. И если она пропадёт, хрупкому перемирию придёт конец. А я сдам тебя, чем лишу послушников чуть ли не единственного места привала.

— Это же чертополох. И духов он не отгоняет, а вот мазь из него, если сделать, то я через пару дней поправлюсь. И твою рану смазать бы, чтобы шрама не осталось.

— Это в Белории такая трава — сорняк. Здесь же это, повторюсь, большая редкость.

Я кивала, а сама перебирала в голове травы, которые увидела в коробочке у Нэрдэра. «Кажется, там был молочай. В сухом виде эти травы почти не отличаются. Сейчас главное — сделать всё аккуратно».

Нэрдэр спал на полу, слегка похрапывая. Сегодня он улёгся прямо у двери, что затрудняет мою ночную вылазку. Все остальные ингредиенты для мази я уже раздобыла — даже методом скулёжа и жалоб выпросила у хозяина козий жир для основы. Осталось самое сложное. Пучок молочая был готов и даже обвалян в пыли и обвешан паутиной для пущей достоверности. «Вот как тихо пройти мимо егеря? Придётся идти на отчаянные меры».

— Нэрдэр, Нэрдэр!

Резко подскочив, он ударился о дверной косяк.

— Вольт, ты нормальная вообще, что орёшь?

— Ты был прав: без обезболивающего настоя я не могу. Не спать которую ночь подряд — я свихнусь. Где я могу его добыть?

Нэрдэр выругался и начал накидывать рубаху.

— Сейчас принесу.

Он удалился в коридор.

«Надеюсь, мне хватит времени». Я выскочила в коридор и подкралась в обеденный зал. Заменить траву не составило труда, но стоило мне порадоваться и похвалить себя, как за спиной послышались шаги.

— Я не верил этим бредням про то, что эта трава отпугивает нежить. Но тебя она так и манит. Я видел сегодня днём — вы едва не коснулись её.

Я его узнала — на этот раз точно. И он так и не определился, как обращаться к лешему — на «ты» или на «вы».

— Нет, лешие не считаются такой нежитью. Мы — хранители леса. Мы любим потешиться и попугать заблудившихся путников, но мы не опасны, — технически это правда, и я практически не обманывала этого доверчивого парня. «Будь он неладен».

— Тогда почему вы… ты трёшься около этого пучка?

— Эта трава болеет. Она старая и уже плохо выполняет свою функцию, — «Разговариваю с ним как с трёхлетним, а он уши развесил. Какого хрена он тут забыл? Я думала, он ушёл с первой партией отреченных».

— Тогда нужно сказать хозяевам.

«А вот это плохо. Не хватало, чтобы он сказал этим неадекватным суеверам, что тут леший живёт у них под носом».

— Нет! Этот пучок ещё год выдержит натиск злых сил, — «Что я несу!!!» — Но, к сожалению, его магические способности затихают. И если ты сохранишь моё инкогнито, я пришлю в это селение целую копну этой волшебной травы, — «Главное, чтобы проникся и повелся».

— Где же ты её возьмёшь? — В глазах парня читались страх и благоговение.

— На… В смысле, найду при помощи лесной магии, — «Чуть не ляпнула "накошу"».

— Я не выдам тебя, добрый леший, но только сдержи обещание.

Я сохраняла торжественное лицо, пока этот кретин не ушёл. «И ещё одно обещание…» Дождавшись, пока его шаги затихнут, я помчалась в комнату и на повороте врезалась в егеря. Поймав за шкирку, как котёнка, он запихнул меня в комнату.

— Когда будет готова твоя чёртова мазь?

— Через сутки. Точнее, через двадцать часов.

Мы оба, не сговариваясь, глянули на злополучный пучок травы.

— Хорошая работа.

— Спасибо, я старалась, — «Ещё бы не хорошая. Да я профессионал в таких делах! Не просто же так меня попросили протащить алкоголь на выпускные экзамены».

Мы продолжили молчаливое противостояние. После моей кражи мы сильно повздорили — насколько это было возможно среди ночи. Чтобы не разбудить окружающих, мы просто, как две змеи, пошипели из разных углов, помахали руками и завалились спать. С тех пор и не разговариваем. Не то чтобы раньше мы плели косички и болтали дни напролёт, как закадычные подружки, но всё-таки парой не предвзятых фраз могли перекинуться. Я вздохнула, наблюдая, как двое послушников сели на купленных лошадей и двинулись в сторону леса.

— А ты почему не едешь с ними? Я думала, ты сопровождающий.

— Моя цель — сопроводить их до этого селения. А дальше территория монастыря заканчивается, и они выходят в свободный мир, чтобы проверить свою решимость. Моя задача — в назначенное время встретить их.

— Если честно, я была об отреченных большего мнения. Они как дети — по ним и не скажешь, что они наёмники. Мне даже кажется, что по развитию они уступают обычным деревенским парням.

Нэрдэр замолчал — совсем как Нии, когда я пыталась поглубже узнать какие-то моменты, связанные с усыпальницей. Но он заговорил.

— Когда их отпускают, им блокируют знания. Помнишь руну, которую ты видела? Так вот, она не позволяет им за пределами монастыря пользоваться навыками, полученными там. Это даёт братству гарантию, что если один из них не вернётся, секреты не станут достоянием общественности. А без своих знаний и навыков они превращаются в банальных подростков и на воле, как правило, ведут себя безалаберно.

— А это не опасно?

— Опасно. Случаются даже глупые смерти. Но отсутствие навыков помогает им смотреть шире. Помогает принять решение.

— А многие не возвращаются?

— Нет. В основном все помнят, на что способны, и им не хочется терять эту власть, даже ради банального мирского счастья. — Егерь криво ухмыльнулся и погрузился в себя.

А я слегка расслабилась. Мне было не по себе от мысли, что раз в сезон в мир выходит партия машин для убийства. Нэрдэр меня прямо-таки успокоил.

— А ты? Послушник, отреченный, сопровождающий? Ожидаешь их здесь?

— Ни первое, ни второе. Пожалуй, третье. И да, я тоже на это время покидаю горы.

— Ты не отреченный?

— Я егерь.

— Да, я поняла! Но убей, не пойму, что это за элита такая — «егерь». Либо объясняй, либо заткнись и перестань это повторять! — Не знаю, что конкретно меня разозлило. Возможно, вспышка гнева была неоправданна, но я устала, что меня постоянно держат под прицелом — сначала Нии, теперь этот.

— Элита… — Он засмеялся как-то отчаянно, с надрывом. — Говорят, что егеря — это отреченные. И отчасти это правда. Мы прошли ту же подготовку, знаем абсолютно всё об этом искусстве. Но мы обречены быть егерями. Потому что помним прошлую жизнь. — Он снял кожаный нарукавник, с которым не расставался. Под ним блеснула руна чёрного металла. — Отреченных готовят из несмышлёных детей. Их воруют либо находят сирот, но обязательное условие — ребёнку не должно исполниться пяти лет. — На какое-то время он погрузился в воспоминания. — Мы с отцом решили сделать переход через горы. Мне было двенадцать лет. Отец был опытным охотником и бывал в этих местах, поэтому мы отказались от сопровождения. Но нарвались на медведя-шатуна. Отец его убил, но сам погиб. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я добрался до корчмы среди леса. Мне дали выбор: либо я умираю на месте, либо становлюсь послушником. Я выбрал жизнь. Признаться, мне нравилось обучение. Всё давалось легко. На моей памяти приводили ещё нескольких переростков, как я, но они не выдерживали и нескольких месяцев. Я помню свою поездку как сейчас. Нас в тот год было много, «выпускников». И вернулись мы не все. Мой друг встретил девушку, женился и не вернулся. Я не понимал его — я ждал посвящения, грезил, что стану лучшим наёмником. Но когда прибыл назад, готовый принести клятву верности братству, оказалось, что такие, как я, могут быть только егерями. Охранниками усыпальницы. — Его голос стал совсем бессильным. — Нас «успокоили», сказали, что мы можем в любой момент отказаться от службы и вернуться в большой мир. Только мне это не нужно…

Он встал, качнулся — ноги его не держали. Я подставила ему плечо, но от меня толку было немного, и так, мотаясь по всему коридору и сшибая всё на своём пути, мы доплелись до комнаты.

Нэрдэр спал, раскатисто храпя. А я перебирала в голове его историю. Враз лишиться всего, чем так дорожил… Кому-кому, а мне это было знакомо.

Проснулась я от того, что дико болела шея от неудобного положения. Как уснула — не помню. Нэрдэр в полной готовности сидел на табурете, рядом стоял полностью собранный короб.

— Уходишь?

Он молчал. Так значит, вчерашнее перемирие было временным.

— Как ты относишься к бриллиантам?

Нэрдэр резко затормозил в проёме. «Я знала, что это тебя заинтересует».

— С каждым днём ты становишься всё более интересным собеседником.

— Это хорошо, — я незаметно выдохнула. — Потому что мы идём в Белорию.

— Это почему?

— Я тебя наняла. Я живой добираюсь до Белории, а ты получаешь, скажем, два бриллианта чистой воды. «Надеюсь, Лен будет не против такой растраты. В противном случае я просто рискую не добраться вообще». — Нэрдэр вопросительно поднял бровь. — И все расходы, которые ты понесешь в переходе, будут возмещены.

Я напряжённо ждала. Нэрдэр молчал.

— С тобой приятно иметь дело, — медленно он поднял руку. Я пожала её в знак согласия.

На душе стало легко.

Рука онемела после нанесения мази. Хороший признак — реакция пошла. Возможно, шрама даже не останется. Всё было собрано, оставалось приторочить к седлу кое-какие вещи. Нэрдэр добыл двух хороших лошадей. Правда, памятуя о дороге, я не была уверена, что сможем ехать верхом, но использовать их как вьючных — вполне.

Егерь рылся в уже притороченном коробе — то ли проверял, всё ли на месте, то ли искал что-то.

— Спасибо.

— Что?

— Спасибо тебе.

Нэрдэр продолжал непонимающе смотреть на меня. «Тоже мне, местный герой. Можно подумать, каждый день кого-нибудь спасает». — Ты спас меня. Вытащил из леса, отбил от волков. Я обязана тебе жизнью.

Он опустил голову, плечи ссутулились. Мне было трудно разглядеть его за спиной лошади. «Неужели я его смутила?» Я пребывала в недоумении. Потом его плечи затряслись, и вырвался гортанный всхлип.

Я не знала, как на это реагировать. То ли подойти, успокоить, денег предложить, то ли уйти и сделать вид, что не заметила. Пока я стояла, хлопая глазами, всхлип перешёл в громогласный ржач. Я совсем растерялась. Не отдавая себе отчёта, я слепила комок из влажного снега и запустила его аккурат посередине лба «весёлого егеря». По выражению его лица я поняла, что он меня сейчас убьёт.

Я успела спрятать голову за бок лошади. Снежок попал по её боку, отчего она шарахнулась и ударила меня хвостом по лицу. В ту же секунду Нэрдэр вынырнул с другой стороны, хотел схватить меня, но я шмыгнула под брюхом всё той же злополучной лошади и помчалась к входной двери дома. Я уже представила, как открываю дверь, но точный увесистый снежок сбил меня с ног. И тут же за шиворот мне посыпался холодный влажный снег. Я верещала, брыкалась, но что может птичка сделать со стопудовым медведем.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — Я сидела на снегу, лохматая, мокрая и замёрзшая. — Вот так и говори спасибо людям.

На лице егеря снова появилась непонятная улыбка. Перекидывая в руке готовый снежок, он смеялся.

Я поднялась, отряхиваясь и оправляясь. Лошади, растрёвоженные неадекватными хозяевами, разбежались по двору и не хотели даваться в руки. Кое-как изловив их и оправив поклажу, мы были готовы к отправлению. Небо было обманчиво ясным. Снег в этих краях может пойти из любой тучки, застрявшей на гребне горы.

— Кстати, верни мне верёвку, — настало моё время удивляться. — В твоём коробе лежит моя счастливая… В общем, моя верёвка у тебя.

— Но у тебя же есть, — к коробу каким-то замысловатым узлом была примотана верёвка.

— Эту я купил взамен той, что ты спёрла у меня.

— Но я спёрла её в кладо…

— Да, в кладовой в лесной кормильне.

— Это была твоя? — Я испытывала смешанное чувство стыда и недоверия. — Но там было полно мотков верёвок.

— Вот именно, там была гхырова туча верёвок, а ты выбрала мою любимую, — от своих слов он смутился, но взгляд остался требовательным.

Я засмеялась, вынула моток верёвки из короба и вернула хозяину. Нелепость ситуации поражала.

Пока он любовно приматывал верёвку к седлу, меня не давал покоя вопрос. Справиться с волками даже отречённому в одиночку сложно. Да и его реакция на всё это была странной.

— Может, всё-таки расскажешь, что ты делал там, когда волки меня окружили? Или мимо проходил и решил ввязаться в драку?

— Давай просто: я вынес тебя из лесу, и всё.

— Но так не бывает.

— Всё бывает.

— Но почему ты не хочешь сказать мне, как было на самом деле?

— Поверь, тебе не понравится, — он смутился ещё больше.

— Я жду! В противном случае начну вычитать солидные суммы из твоего гонорара.

— Мы уже условились! Ты не можешь!

— Могу. За укрывательство информации.

Нэрдэр задумался. Его лицо стало серьёзным.

— Если честно, всё, что там произошло, было очень странным. Я действительно шёл за тобой. Когда ты вошла в кормильню, я узнал тебя и не мог поверить глазам. Ведь ты умерла, умерла у меня на руках. Я лично отдал твой труп Нии — тогда я только порадовался, что заработал больше, чем мог. От мёртвого лазутчика, знаешь ли, мало толку, — меня слегка передёрнуло. — Но когда ты вошла, я думал, всё из-за алкоголя, ты мне привиделась. Я даже пробрался к тебе в комнату, чтобы убедиться, — он тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. — Но ты сбежала. Прихватив, между прочим, мою верёвку. Я пошёл за тобой и очень удивился, что ты не пошла по тропе, которая отмечена на моей карте. Поэтому догнать тебя получилось только когда ты оставила все пожитки и наконец-таки пошла к поселению. Я расслабился и просто шёл следом. Но тут волки… — Егерь замолчал, пристально глядя на меня.

Я боялась дышать.

— Это странно. Волков в этих лесах водится очень много, но в этот период они не опасны. У них гон — самцы преследуют одну самку, пока та не выберет партнёра. И в этот период их ничто не тревожит, кроме этого. Любого другого они бы пропустили и даже не заметили. Но тебя встретили, — его лицо выражало полную растерянность.

— Может, они были голодны?

— Нет. Ты не понравилась самке. Она приняла тебя за соперницу, поэтому и кинулась. Это очень странно, даже ненормально. Волкам всё равно, какого пола человек, они нас не различают. Но здесь что-то…

— Но почему я не умерла?

— Она сбила тебя с ног, и ты потеряла сознание. Дальше, как поверженную соперницу, она тебя пометила и увела стаю к востоку, — егерь старался сдержаться, но всё равно заржал. — Я же тебя подобрал, притащил, отмыл… А дальше ты знаешь.

А вот мне было не до смеха. Что же получается? Она во мне почувствовала кровь хранителя? Да нет, бред. Больше года прошло. Скорее всего, ей просто не понравилось, что я наступила ей на лапу…

Пронзительный вой пролетел над лесом.

Не думая, я бросилась в сторону источника звука. Нэрдэр попытался меня перехватить, но я оказалась проворнее.

— Куда ты, неадекватная? Это всего лишь волки. Они не пойдут в деревню.

Я остановилась, прислушалась.

— Что в той стороне?

— Там жальник, — хозяин, казалось, не был удивлён донёсшемуся звуку.

— А люди пропадали?

— Да, случается. В основном дети. Блудят, потом волки их находят.

— Как часто?

— Что часто?

— Пропадают часто.

— Ну, по-разному, — хозяин совсем растерялся. — Да вы не переживайте, волки спокойны в это время.

Нэрдэр покрутил пальцем у виска.

— Да не обращайте внимания, у неё старые счёты с волками. Что, пойдёшь мстить? — последний вопрос был задан мне.

— Волкам мстить — себе дороже. Только это не волк. «Но это уже не моё дело. Нам нужно в дорогу. Пускай разбираются сами».

Раздался крик. На этот раз человеческий.

И что бы вы думали? Да, я помчалась туда. То ли бежала я бойко, то ли жальник оказался ближе, чем казалось. Кругом всё было в крови, и стоял тяжёлый сладковатый дух с привкусом металла.

Я замерла. Любое неловкое движение могло привлечь внимание нежити ко мне. А сожрать за один присест она может очень много. И мои кости её не смутят — она ест вместе с ними. Кровавый след тянулся через тропу. «Вот что это за нездоровая тяга людей сокращать дорогу через кладбище!?» Я старалась держаться с подветренной стороны. «Ты, конечно, молодец. Прибежала как дура, а дальше что? Пойдёшь зверюге на второе?» Справиться с валдаком нетрудно. Они смертны. Фактически точный удар молнией или мечом убивает с первого раза. Но мне сейчас недоступно ни то, ни другое. Я кралась, пробираясь между крестами, а в голове вертелась назойливая мысль: «Может, я действительно суицидник по жизни?» Вот он поглощает жертву — от вида меня чуть не вывернуло. Валдаки не жуя заглатывают пищу, как птица червяка. «Сейчас бы самое время его чем-нибудь того… У них отключаются все органы чувств в момент обеда».

— Я так понимаю, мы ему уже не поможем, — чего мне стоило не заорать. За моей спиной стоял Нэрдэр. По его лицу было видно, что подобное зрелище не идёт на пользу его желудку. — Так что мы тут забыли? Пусть зверушка кушает, а нам нужно…

— Заткнись.

— Но нам нужно…

— Заткнись! У него слух лучше, чем у волка… — Стало как-то тихо. Мы напряглись. Нэрдэр вытащил меч.

— Я убью тебя, — одними губами сказал Нэрдэр.

— Сначала выживи, — пробормотала я в ответ.

Медленно, будто в рапиде, мы обернулись. Валдака не было.

— Он убежал?

— Нет, он охотится. Нужно выйти на открытую местность, без деревьев, чтобы он не напал сверху.

— Сверху? — Голос егеря дал фальцет. — Что это такое?

— Валдак.

— Но они питаются только мертвечиной.

— Пока не попробуют живое мясо. А этот, видимо, здесь давно питается сбалансированно. Некоторые могилы разрыты, — я показала на несколько неестественно разрушенных могил.

— У нас есть шансы?

— Конечно. Его убить проще, чем волка. Только нужно заставить его вылететь на открытую местность. «Говорить было проще, чем сделать. И почему на кладбище такое количество деревьев? Почему нельзя устроить захоронение на полянке?»

— Они летают?

— Летают.

— И как его убить?

— Проткни его мечом, и этого достаточно.

Я почувствовала вибрацию где-то в животе и рефлекторно пригнулась.

А вот егерю повезло меньше. Валдак сбил его хвостом. При падении он успел рубануть наотмашь, но небольшая царапина только разозлила нежить, и она пошла на второй заход. Нэрдэр, казалось, окаменел. Я сразу вспомнила, как травник говорил, что людям легче справиться с медведем, чем с упырём. Здесь та же ситуация. Он даже не поднял меч. «Вот же ш…» Я не знала, что придумать. Между деревьями уже показалась тень с красными глазами. Валдаки, когда переходят на живое питание, при свете дня видят так же хорошо, как и ночью. А этот ещё и вымахал как лошадь. Нэрдэр собрал своё мужество в кулак и встал, ожидая нападения с мечом наготове, хотя бледность лица выдавала полный крах самообладания.

— Нэрдэр, это всего лишь валдак. Представь, что это летающая собака с хвостом, как у крысы.

— И размером со слона.

«У страха глаза велики».

Валдак кружил, не решаясь напасть — то пропадая, то появляясь в ветвях деревьев. Если он всё спланирует и правильно нападёт, то убьёт Нэрдэра с одного удара. «И пока будет его заглатывать, я смогу его убить». Казалось бы, идеальный план. Но нет, гхыр, я же не такая.

Снова где-то в солнечном сплетении я ощутила вибрацию.

— Нэрдэр, пригнись!

Над головами пронеслась тень. На этот раз егерь увернулся, но снова забыл о хвосте, и меч вылетел у него из рук. Хищник на этот раз не стал давать нам опомниться — напал сразу. Нэрдэр, лишённый меча, был вынужден нырнуть в ближайшую раскопанную могилу. В два прыжка я добежала до меча в надежде вернуть его хозяину, но нет — зверюга заметила меня и явно разозлилась. При первом нападении я трусливо пригнулась и даже, по-моему, взвизгнула, за что дала себе мысленно подзатыльник. Во время второго нападения сумела зацепить хвост. Меч для меня был слишком тяжёлый, поэтому полностью перерубить не вышло. Хвост болтался плетью, мешая зверю балансировать. Он приземлился на большое дерево, не упуская меня из виду. Из могилы донеслась троллья брань и возня. Значит, Нэрдэра не зацепило — во всяком случае, не смертельно. Я немного расслабилась. «Если эта зверюга меня сожрёт, егерь сможет её добить… Ну, с гхыром».

Я подняла с земли обломок ветки и что есть силы кинула в скалящуюся пасть. Обломок не долетел, да и зверю на него было по барабану. Он снова углядел егеря.

— Нэрдэр, выгляни-ка на минутку! — Над могилой высунулась голова. Этого было достаточно — валдак спикировал на добычу, как кошка на мышь.

С воплем «Прячься!» я кинулась в ту же сторону. Зверюга, видимо, не ожидала, что там находится углубление, провалилась одной лапой и потеряла равновесие. Не раздумывая и не вспоминая, чему нас учили в борьбе на мечах, я тупо прыгнула на него, своим весом вдавливая валдака в могилу, и воткнула меч прямо между ушей. Под весом инерции и от моего адреналина меч вошёл по самую рукоять. Мой ликующий крик сменился криком ужаса — голова у зверюги некрупная, и я вполне могла проткнуть и Нэрдэра тоже. Несколько секунд, показавшихся вечностью, длилась тишина. Но потом сильный толчок выбил тело валдака из могилы, и оттуда же выполз бледный егерь. С фразой «Ты мне слишком дорого обходишься» повалился на спину. Я молча прилегла рядом. Вдохнула полной грудью кладбищенский воздух.

Так тихо, так хорошо. Я скучала.

Периферийным зрением я увидела паутинку молнии, пробежавшую по руке. В груди екнуло. Привычным жестом я щёлкнула пальцами, вызывая пульсар. И снова ничего. Обман зрения.

Потихоньку смотаться нам в тот день не удалось. Набежал народ на наши крики, и пришлось остаться на «похороны» (хоронить-то было некого), которые плавно перешли в пир имени нас. Конечно, мне удалось под шумок смотаться, и теперь я сидела в каморке, обвешанная паутиной, с бутылкой дорогущего эля, потягивая его с горла и думая о своей никчёмной жизни.

Дверь медленно открылась, и огромное косматое тело начало вползать, наваливаясь на меня своей пятой точкой.

— Ещё одно движение — и я тебе точно что-нибудь откушу.

Эффект получился забавный. Косматый подпрыгнул, ударился башкой и с размаху снёс пирамиду из пустых вёдер, которую я так старательно возводила, дабы очистить себе место. «Какая у нас психика стала слабая после кладбища».

Успокоившись, Нэрдэр обернулся, признал меня. Я отсалютовала ему полупустой бутылкой. Он обрадованно потянул к ней свою лапу.

— Иди свою возьми, — я, конечно, не жадная, но делиться не хотелось. — И найди себе другое укромное место.

— Между прочим, это моё место, и бутылку эля ты стащила последнюю.

— Но я первая пришла.

— Вот первая и уйдёшь.

Но перепалке не суждено было продолжиться — мы услышали шаги и как по команде замерли. Шаги стихли. Я подвинулась. Нэрдэр сел рядом. Всяко лучше, чем опять выйти к этой дикой толпе.

— Хорошо поработали.

— Нам просто повезло. Валдаки глупы и могут концентрироваться только на одной жертве. К тому же этот был сытый, следовательно, тяжёлый, — я сделала большой глоток из бутылки, подчёркивая нашу никчёмность.

— Ты ведьмак?

— Что? — Я подавилась и закашлялась.

— Ну, ведьмак, борец с нежитью. Когда я был ребёнком, мне рассказывали про племя ведьмаков, которые считали смыслом жизни очистить землю от нежити. Там всех, от мала до велика, обучали этому. Говорили, что даже женщины могли владеть оружием на уровне мужчин, — он посмотрел на меня. В сумраке его выражение лица было сложно прочитать. — Хотя ты с мечом обращаешься как гхыр.

— Точно… как гхыр. Говорил мне наставник: «Меч — твой друг и соратник, спасёт там, где ма…» Не важно… — «Всё, кажется, мне хватит». Я молча передала бутылку Нэрдэру. — А на вампиров ведьмаки охотились?

— Да. В битве с вампирами они все и полегли. Говорят, вампиров нельзя уничтожить.

— Да, живучие паразиты, — медленно, по стеночке, я встала, поймала баланс и двинулась вперёд.

— Так ты ведьмак?

— Да… Гхыр его знает… — Я шагнула к двери.

— На рассвете выезжаем.

Я хотела показать ему большой палец, но получился средний. Да и ладно. Сейчас мне нужна постель, желательно с подушкой.

Когда дверь каморки захлопнулась, мужчина какое-то время прислушивался к происходящему снаружи, пока не услышал грохот и полный троллий справочник.

Отставив недопитую бутылку, он вышел из каморки.

Конь встряхнул головой, сбрасывая снег. От этого движения мутило. «Надо же было столько выпить... И как я вообще добралась до кровати?» Я попыталась припомнить прошлую ночь — к горлу подступила тошнота. «И этот ещё разбудил ни свет ни заря. Как всегда бодр и свеж, а ведь пили наравне, он даже побольше».

Я постаралась сфокусировать взгляд — тошнота усилилась.

«Не сегодня...» Глаза продолжали блуждать по округе как им вздумается.

«Всё-таки наверное автопилот работает безотказно со студенческой скамьи... Не помню как, но дошла. Правда, в студенчестве бадуна не было.... А может, и пойло было иное».

— Твою за гхыр... — Коняга провалилась одной ногой в сугроб, я по инерции полетела вперёд. Руки не слушались, и я с размаху заехала бедной скотине прямо между ушей подбородком, клацнув зубами. Во рту появился металлический привкус. Кобыла, ошалев от происходящего, дёрнула головой, поддав мне ещё разок по челюсти, скакнула в сторону, увязла в снегу и выкинула меня через голову в сугроб. «Язык на месте». На лицо попал снег и, тут же растаяв, потек по коже, затекая в нос и попадая в рот. «Вода... Боже, вода...» Я пила. Как же мне хотелось пить. Я чмокала губами, как младенец, собирая живительную влагу.

Потемнело. Я приоткрыла глаза. Оказалось, это две головы свесились надо мной: одна безразлично фыркающая, вторая едва сдерживающая смех. Солнечный шар начал погружаться за деревья. Вечер. Как-то быстро прошёл день. Смотреть стало гораздо легче.

Мне даже показалось, что пропала тошнота. Хотя в лежачем положении было сложно понять.

Началось приятное покачивание, будто на волнах. «Балдеж». Было так хорошо, приятно...

Глаза закрылись, и сознание начало погружаться в эйфорический сон. «А собственно, почему мне так хорошо?» Смутное сомнение не давало мне уйти в отрыв. Силой воли я разлепила глаза и рывком подняла голову. Сознание взбунтовалось, желудок тоже, но фокус я всё-таки поймала. Ииии... я двигалась... Две здоровые ноги в огромных охотничьих сапогах, от подошвы отлетали куски снега мне в лицо. Здоровая ручища держала поперёк икры мою ногу (надо сказать, довольно изящную). Этот наглый здоровущий медведь тащил меня за собой, как мешок картошки. Хотя нет — он бы мешок нёс как авоську. Я хотела взбрыкнуть, возмутиться, но сил хватило только откинуть голову и возмущённо костерить на чём свет стоит гхырова егеря.

Внезапно движение остановилось. Не успела я прикинуть возможные варианты, как две сильные руки довольно грубым рывком посадили меня. Два шлепка по лицу вызвали у меня шок и прояснение сознания. Я открыла рот для возмущения — и тут же мне туда полилась довольно гадкая горячая жидкость, похожая на настой.

«Что-то слишком часто меня поят какой-то дрянью».

Жидкость обжигала. Когда я пыталась отстраниться, меня насильно удерживали, заливая прямо в рот. Сопротивляться я не могла, поэтому просто глотала горячую жижу со вкусом травы и осадком в виде глины.

Резкий толчок в грудь вернул меня в горизонтальное положение, так что пойло пошло носом, и я закашлялась.

Те же руки грубо перевернули меня на бок. Тяжёлая шкура укутала меня в море тепла. Я по инерции сопротивлялась, точнее, брыкалась.

— Спи уже, — рука прижала меня к лежаку.

Я не смогла сопротивляться, да и не хотелось.

«Спать, так спать. Не больно-то и хотелось. В конце концов, я плачу ему бессовестно много... Убивать он меня не...» — Сознание уплыло, и уже совсем теряя связь с реальностью, я почувствовала, что рука уже не прижимает меня к лежаку. И совсем лёгкое прикосновение к щеке, сопровождающееся мурашками по спине. Хотя, возможно, это уже был сон.

В глухом лесу, у маленького огонька, находились двое с разной судьбой и совершенно чужие. Хрупкая девушка, погружённая в глубокий тревожный сон, и хмурый мужчина, безотрывно смотрящий на затухающий огонь. По его лицу невозможно было прочитать, какие мысли таит его сосредоточенный взгляд.

«Крина опять натопила печку, слышно было, как она возится с посудой. Прохладный ветер щекочет лицо, в ногах спит волк. Было так уютно, как тогда, в давно прошедшей жизни. В той, где я была женой повелителя Догевы». Мне захотелось плакать.

«А может, и не было никакой воронки? Может, мне всё это приснилось? Сейчас открою глаза, а я всё там же, в Догеве, юная студентка, и не было чёртовой свадьбы».

Рывком я села, чтобы не спугнуть наваждение, пытаясь оживить пробудившийся образ. И задохнулась от холода. Всё тепло и нега, в которой я пребывала, разогнало морозом. В лицо пахнуло жаром от костра, а обнажённую спину пронизывал морозный ветер. Егерь гремел посудой, упаковывая всё в дорожный сундук. «А где моя одежда? Я точно помнила, что засыпала в тулупе». Хотя я всё ещё не могла отойти от сна и осознать реальность. Голова была тяжелой. Закутавшись в шкуру, я начала осматриваться.

Солнце было высоко, по времени — где-то за полдень. Открытая местность, возможно, какая-то поляна. И, мне кажется, стало немного теплее и менее ветрено. Значит, мы спустились ближе к земле. Не то чтобы я разбиралась в подобных вещах, тем более после всего вчерашнего, но почему-то чувство подсказывало именно так.

В ногах что-то завозилось, и то, что я вначале приняла за меховую шапку Нэрдэра, подняло голову и уставилось на меня двумя карими глазами.

Это был волк.

Молодой, видно по глазам, слегка взъерошенный после сна. Но волк. НАСТОЯЩИЙ ВОЛК. Я огляделась ещё раз. «Может, я пропустила при первом осмотре столь незначительную деталь, как волчья стая? Может, это морок?» Я протянула руку — она плохо слушалась, кажется, онемела, — и я, почти уверенная в галлюцинации, ткнула ни в чём не повинного волка в глаз. Недовольно и ошарашенно вякнув, он клацнул зубами в миллиметре от моих пальцев и отбежал в сторону. Тут же покаянно заскулил, упал на пузо и совсем не по-волчьи, а как провинившаяся дворняга, пополз на брюхе ко мне. Уткнулся мордой в руку и завилял хвостом, когда я, ничего не понимающая в реальности, начала чесать его за ухом. Это не поддавалось логике от слова «совсем». «Может быть...?»

Я схватила волка за морду и начала осматривать его, пытаясь найти хоть какие-то признаки воплощения. Сама понимая, что вампиры ни за что не появятся здесь, и искать меня, если и ищут, то не знают, куда меня могло занести. Хотя подсознание говорило мне, что это глупо, — я провела достаточно времени в долине, чтобы отличить обычного волка, пусть и странного, от вампира.

— Кхм...

Настойчивое покашливание Нэрдэра заставило меня отпустить бедное животное. Увлекшись изучением волка, я не заметила, как с меня упала шкура, открывая обзору не лучшую часть моего тела. Наспех прикрывшись, я повернула морду зверя в сторону Нэрда.

— Это волк? — Наши с ним глаза смотрели с надеждой. Мне хотелось, чтобы он сказал, что это нормально, что в этом лесу особый подвид волков, которые отбиваются от стаи и спят в ногах у путников. На что надеялся волк, я не знаю, возможно, чтобы я от него отстала.

Нэрдэр, теребя в руке видимо только что помытый котелок, с видом эксперта смотрел то на меня, то на зверя.

— Да, это волк.

— А он чей?

— Твой.

— А почему?

— Спроси у него. — Он потрепал за ухом животинку и с фразой «Зря ты так, парень, она ненормальная» удалился по своим делам.

«Сложно сказать, удивлена я или нет. За всё это время произошло столько всего, не вписывающегося в логику, что волей-неволей приходится расширять границы нормального. Я в неизвестном мне лесу с довольно сомнительным знакомым, который меня не убивает и не бросает только за призрачное вознаграждение, которого, кстати, может и не быть, если Догева не выжила. Покинула мистическое место, о котором ходят легенды и не в одних источниках нельзя о нём прочесть. Умирала, была воскрешённой из мёртвых старой эльфийкой, последней из своего рода, единственной наследницей Чёрного трона. По совместительству ещё и лучшим магом-практиком своего поколения (да и не только своего)». Я сжала голову руками, чтобы мыслями её не разорвало.

«Пожалуй, подумаю об этом как-нибудь в другой раз. Возможно, даже в никогда».

— Ну, значит, волк. Что в этом такого? Подумаешь, волк. Меня, вон, сама королева чёрных эльфов попросила передать письмо и замолвить за неё слово в ковене магов, — я машинально потянулась рукой ко внутреннему карману, где у меня лежало самое сокровенное, но нащупала только голую грудь. — А собственно, где моя одежда? Нэрдэр!

Лесник невозмутимо обернулся, но хлопотать у сумок не перестал.

— Нэрдэр! Где моя одежда? — Я резко почувствовала жуткий холод, пробирающий под шкуру, вместе с чувством дежавю. «Почему стоит мне отключиться — я голая?!»

В меня прилетел тулуп с завернутыми в него вещами.

Наспех надев всё на себя, я покрывала лесника на чём свет стоит. «Не мог у костра держать, застудил всё».

Быстро одевшись, я на всякий случай обернулась в сторону лежака. Волк сидел на месте, смотря на меня так, будто ждал чего-то.

— Что? — Он не ответил, свернулся калачиком и заснул. — Мог бы сказать что-нибудь.

— Ты будешь есть? — Нэрдэр смотрел на меня очень внимательно и с осторожностью, будто наблюдал рост рогов у меня на лбу.

— Я бы... попила... — Не знаю почему, но от такого пристального взгляда я поперхнулась и заговорила шёпотом.

Егерь протянул мне кружку с чем-то мутным. Я осторожно принюхалась — пахло тиной и глиной.

— А просто вода есть?

— Пей это.

— Но... — На секунду под его взглядом я забыла, что взрослая девочка, и ощутила себя босоногой оборванкой в кабинете учителя.

— Тебе надо это выпить.

Тон был непреклонный. «А собственно, какого лешего он командует? Захочу — и вылью... И не буду пить... Тоже мне, мамочка...»

Только рука моя дрогнула в попытке исполнить мысли в действие, мой взгляд упал на волка. В его глазах было осуждение. Рука замерла. Волк продолжал смотреть, не отводя глаз.

«Хорошо. Я выпью». В несколько больших глотков я осушила кружку. На зубах снова скрипела глина. — Доволен?

Волк смерил меня недовольным взглядом и улёгся обратно.

— Ты сейчас с волком говорила?

— Да. Точнее, он заставлял меня выпить это... — я протянула пустую кружку леснику.

— Заставлял?

— Да.

— Он?

— Может, тебе ещё налить? — Взгляд его стал подозрительно-сочувствующим.

«Он думает, что я спятила».

— Нет... обойдусь. А, кстати, что это? На вкус как глина.

— Ну... технически так оно и есть.

— И почему это, а не обычная вода? — Кстати, пить и правда расхотелось.

— Просто это быстрее выведет тебя из похмелья. Хотя с тобой не поймёшь, что лучше. Бери вещи. Мы выезжаем.

— Но скоро ночь.

— Да, нам надо пройти ущелье. Ночь — не самое лучшее время для этого, но нам нельзя ждать. Теплеет. Завтра там будет вода. А это не в наших интересах.

Опять дорога. Вскакивая в седло, я краем глаза увидела волка — он как будто ожидал нас.

— Вольт. — Я вздрогнула. Почему-то вымышленное имя всегда заставало меня врасплох. — Ты точно человек?

— Да... т... точно. — И меня зовут Вольха.

— Я знаю.

Снег под ногами был рыхлым и расползался скользкой жижей. Но мокро было не только ногам — казалось, весь воздух пропитан влагой, впору жабры растить. Волк семенил и поскуливал, а я могла только представить, каково ему. Мои ноги чавкали по холодной жиже, но были сухими — надо отдать должное Нэду, он приобрёл эти чудо-сапоги, которые были не то чтобы тёплые, но хотя бы не промокали. А вот одежда была самой обычной, мокрой насквозь и тяжёлой. Выше в горах было так морозно, что больно дышать, перехватывало дыхание. Здесь же было намного теплее, но от мороза можно спрятаться, а тут всё равно что плыть в проруби в тулупе и валенках и там же пытаться развести огонь.

За несколько суток молчаливого движения с перерывами на еду (спать Нэд нам не давал, поэтому я не могу сказать точно, сколько мы в пути) — две остановки... нет... три, если не считать ту, где мы расседлали коней и пустили их в обратный путь, — от недосыпа появились слуховые галлюцинации. Мне казалось, что вода уже журчит в ушах.

— Чтоб тебя... — Я больно ударилась головой о что-то твёрдое, оказавшееся спиной моего проводника, резко остановившегося. От злости, боли и усталости я стукнула его по спине — теперь было больно ещё и руку. Перебирать троллий справочник не было сил, поэтому я просто скулила в тон волку.

— Вода... Мы опоздали. — Нэд начал развязывать мешки.

— Ыыыыыы... — Я терла ушибленную голову. — Что значит «опоздали»?

Нэрдэр продолжал методично перебирать вещи. А мой мир рушился в очередной раз.

— Как далеко нам осталось?

— Тебе остался ручей. И всё. Там дальше начинаются земли Ульдумов, они напрямую граничат с Белорией.

— То есть нам осталось только перебраться? И всё? — Я не верила своему счастью. Неужели мы так близко? Да, это будет непросто, да ещё и земли Ульдумов хоть и пустынны, но пешей дорогой не так-то просто... но всё же. Они были близко. — Я так понимаю, переправа будет завтра.

— Мой путь завершён. — Егерь достал кусок мяса и, не утруждаясь тем, чтобы порезать его, начал есть прямо так, откусывая куски. — Я дальше не иду.

— А... как же я? — Вопрос слетел с губ ещё до того, как я озвучила его в своей голове. — Ты обещал. Ты... Ты... ты не можешь! — Я пыталась усмирить поднимающуюся панику. — Мы найдём способ переправиться, мы сможем... У нас ведь всегда всё получается... Ты взялся за работу за большую сумму. Хочешь, я удвою гонорар? Я могу... у меня будет возможность. Ты не можешь вот так...

— Могу. — Нэд по-свойски зевнул, пристраивая голову на стволе рядом стоящего дерева. — К тому же денег я от тебя пока не видел, одни только хлопоты.

Я чувствовала, как меня покидают силы. Только что моя жизнь начала подниматься в гору, как вдруг я лечу в пропасть, а на моей шее петля. «Нет, он не может, это всё не всерьёз, не может».

— Нет, нет. Всё хорошо, хорошо. Ты поспи, отдохни, ты не спал, устал. Я тоже устала. Всем нам надо отдохнуть перед тяжёлой дорогой. Ты спи, спи... Мы почти рядом. За оврагом мой дом. Мне надо быть там... МЫ РЯДОМ! МЫ НЕ МОЖЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ! ТАК НЕЛЬЗЯ! НЕЛЬЗЯ!!! НЕЛЬЗЯЯЯ!! — Мой голос срывался, я топала ногами. Я рванулась на него с кулаками, я была готова бить, кусать, рвать на части. Мне хотелось причинить ему столько же боли, сколько ощущала я сейчас, глядя на его бесстрастное лицо. Моя жизнь рушилась в очередной раз, и я боялась, что у меня просто не осталось сил, чтобы снова подниматься.

Мне всё ещё казалось, что я дерусь, но я уже просто плавно покачивалась в огромных медвежьих объятьях.

Она всё ещё всхлипывала, но уже спала. Такая хрупкая, беззащитная. Он укатал её в свою одежду, продолжая укачивать и стараться согреть своим теплом. В ноги ей лёг волк, положил голову на колени, словно тоже согревая из последних сил. Как он мог позволить ей переходить через овраг? Он знал, что она не сможет. И он не сможет. Они опоздали на несколько часов. Вода пошла. И дело даже не в том, что в холод не переплыть горную реку, а в том, что на ней был магический барьер. И каждый, кто попытается пройти его с той или с другой стороны, будет утоплен... Эльфийская магия непреклонна.

Ему хотелось, чтобы всё это не закончилось никогда. Он даже не ощущал сырости, ощущал только небольшую приятную тяжесть этой рыжей несносной девчонки. Он уже не знал, где та грань, когда раздражение на её вечные выходки сменилось интересом и даже привязанностью. Будучи егерем, он никогда не думал о том, чтобы не вернуться к отречённым. Это был его дом. Он уходил только для наживы, чтобы подзаработать да набраться историй о своих похождениях. На шее у него висел кулон, который он должен был отдать своей избраннице, если бы такая была, в тот первый раз, когда его отпускали. Он был не единственный, кто никого не нашёл тогда, но он был в числе тех, кто спустя столько лет пожалел об этом.

— И правда, не совсем вода...

От этого ручья так и разило магией. Если приглядеться повнимательней, то можно было заметить, что воздух над водой рябил. На первый, неопытный взгляд могло показаться, что это туман поднимается над ручьём, но это не так. Присмотревшись, можно увидеть блики магической сети, и я могла поклясться, что чувствую магию. «Нет, этого не может быть, я теперь не способна на это. Скорее всего, это мышечная память — просто я помню, каково это, когда магия внутри тебя отзывается на чужую магию».

Подняв небольшой кусочек льда, я бросила его в магическую сеть, ожидая, что он отскочит или повиснет на ней, как муха на паутине. Но меня забрызгало мелкой моросью от разбившейся льдинки.

— Вот гхыр... Не то чтобы я надеялась, что всё пройдёт легко и просто, но превратиться в фарш — меньшее, что мне сейчас надо.

Какая-то неуклюжая птичка влетела в сеть на полном ходу, и меня осыпало кровавыми перьями.

— Полный имбрюк...

Вот и краткое пособие подлетело, что будет со мной, ослушайся я запрета.

Это была явно не совсем обычная магия, возможно, даже Нии приложила к ней руку.

Я с досады пнула снежный валун. «Могла бы и дать инструкции, как перейти ручей».

Во мне кипела злость, но я понимала, что Нии не помогла бы, даже если бы этого хотела. Я должна сама пройти этот этап. А возможно, и дождаться, когда магический запрет упадёт — скорее всего, это единственный шанс. «И рехнуться окончательно...»

Я бессильно смотрела вперёд, не в состоянии придумать план. Я видела впереди земли Ульдумов, видела, как уже начинали набухать почки, я чувствовала там свободу. Я могла, казалось, с точностью до минуты рассчитать, сколько мне понадобится времени, чтобы добраться до Белории. Если бы не эта стена. Я понимала, что эта мысль ранит, не даёт выхода и не даёт мыслить трезво, опьяняет, вызывая отчаяние. Это как путник, заблудившийся в пустыне, жаждущий, видит перед собой оазис на расстоянии вытянутой руки и не может напиться воды, в отчаянии умирает...

Так же где-то внутри умирала я.

Я почувствовала чьё-то присутствие. Кто-то стоял рядом со мной, я чувствовала взгляд, но не считала нужным повернуть голову и поприветствовать.

— Мы можем вернуться, переждать до зимы в поселении... Нас примут.

Почему-то я вспомнила, как проснулась в этих медвежьих руках. Одна его рука прижимала меня к себе крепко, но очень бережно, вторую он запустил мне в волосы, а носом уткнулся в макушку. И я не испытывала смущения или протеста. Я испытывала покой. Здесь не было дурацких обещаний, не было долга, не было страха, не было вопроса, соответствую ли я тому, что имею. Здесь было как будто всё на своих местах. И здесь очень хотелось остаться. Но когда я открыла глаза, всё снова свалилось на меня грузом. И его мне надо донести. Живой или мёртвой.

«Мёртвой...» Нии — достаточно сильный маг, вполне себе способный к некромантии. В теории, конечно, даже из моего трупа может сварганить кадавра, запрограммировать отправиться в Ковен Магов. Главное — не угодить в фарш, в остальном вполне реализуемо.

Этот кривой план придал мне сил и разжёг в голове искру.

Нэрдэр поднял руку и задумчиво постучал мне по голове, как будто хотел проверить, «есть кто дома».

— Да, я просто думаю, — пробормотала я, не отрываясь от мыслительного процесса.

— Надеюсь, над моим предложением, а не над тем, как бы поизящней сыграть на жальник.

— Надейся... А как высока магическая сеть?

— Никто не знает... — Нэрдэр посмотрел по направлению моего взгляда. — Уж не хочешь ты её перелезть?!

По-моему, он окончательно убедился в моей неадекватности.

— Хочу, но не совсем перелезть.

— Сеть пробовали разбить, перелезть, перелететь. Пробовали найти слабое место и обойти — исход всегда смерть.

— А поднырнуть под ней?

Нэрдэр замолчал, тупо уставившись на воду.

«Либо не пробовали поднырнуть, либо он онемел от моей тупости».

Я присела на корточки, смотря на воду. Да, сеть касалась воды, но не уходила вглубь. А может, меня обманывало моё воображение, потому что это был единственный выход. Да, разумнее было остаться и подождать, но я была чётко убеждена, что если не сейчас, то уже никогда.

Эта мысль подстегнула меня, потому что ещё немного — и она покажется мне бредом. Надо действовать.

Я скинула с себя обувь — ноги сразу же намокли в жиже из снега и воды, — скинула тулуп. Я при обычных-то обстоятельствах не особо плавала, а тут придётся попотеть. Холод пробирал до костей.

Я встала на край ручья. Как я и предположила, он не обладал физикой обычного водоёма. Он не начинался с мелководья, а сразу — крутой обрыв в омут. То есть мне достаточно сделать шаг вперёд, и я пойду ко дну, если вода — просто вода. Если вода зачарована, то там может быть масса исходов: от быстрой смерти до мучительных метаморфоз. В голове промелькнули непонятные рыболюди и другие жуткие и безмозглые обитатели магического перевоплощения. Меня слегка замутило, и я сделала шаг вперёд — больше из упрямства.

В какой-то момент я ощутила ожог мягких тканей — это ледяная вода поглотила меня. И только сейчас я подумала о том, что даже если я переплыву под сетью и благополучно вылезу на сушу, я умру от воспаления легких, так как у меня на той стороне не будет ничего: ни провизии, ни тёплой одежды, ни возможности развести костёр.

«Вольха, серьёзно? Именно сейчас тебя это волнует?»

Открыв глаза, я начала погружаться глубже. Как ни странно, магическая сеть под водой была видна отчётливей, и она действительно касалась только кромки воды, вглубь она не шла. Я могла поклясться, что чувствовала, как вода сопротивлялась, будто живой организм, в который вторглось инородное тело.

Как только я об этом подумала, я как будто увидела, как много глаз обратилось на меня. Я была маленькой песчинкой в море агрессивных молекул, я была еда, а они очень голодные и меня уже почуяли. Я скорее ощущала разгоняющийся интерес ко мне — это как один живой организм, довольно примитивный, на уровне инстинктов. Я старалась плыть плавно, но оно меня чувствовало. С каждым гребком заинтересованность росла, несколько мелких сознаний собиралось в одно мощное. Главное — доплыть до того, как оно скомандует «фас». Я на всякий случай представила себя листком на поверхности воды, продолжая работать руками плавно, но уверенно. Вот магическая сеть осталась за головой, я уже видела другой берег — он был более пологий и более реальный.

Двигаться становилось сложнее, масса сжималась вокруг меня, воздух начинал заканчиваться. Вдохнуть я не решалась, всё больше убеждаясь, что это не вода, а какой-то единый разум. И он нацелен на меня, а у меня из арсенала — только упрямство.

Двигалась я всё медленнее и медленнее, вода превращалась в желе, ноги уже обволокло чем-то склизким. Я почему-то представила, что меня переваривает что-то огромное и бесформенное. Воздуха совсем мало, я начала задыхаться, в панике забарахталась и была вознаграждена более сильной хваткой.

«А может, пусть оно закончится? Ну, в конце концов, сколько можно?» И в этот момент все испугались. Как будто хрустнула ветка перед стадом антилоп. Голодная масса отвлеклась на помеху. Я вырвалась и большими гребками поплыла к берегу. Дышать казалось невыносимо больно — я так долго не давала лёгким выпустить воздух, что заполнение кислородом давало неприятное ощущение. Доплыв до берега, я на карачках выползла на сушу, продолжая откашливаться. «Я снова жива. Но...»

Обернувшись назад, я встретила взгляд волка, который смотрел на меня в упор. На берегу больше никого не было.

Секундное замешательство — и взрыв. «Он отвлёк их, поэтому я смогла выбраться. Гхыров егерь, они его поглотят!» Я видела, как вода бурлила в месте, где он погрузился в неё. — НЭРДЭР!!!.. — Как глупо кричать, криком не поможешь. Крик — самое бесполезное, что можно сейчас сделать. А что я могу? — НЭРДЭР!!! — продолжал издавать мой рот этот ужасный звук. «Неужели это я могу так кричать?»

Я билась в истерике, в полном отчаянии. На поверхности начало расплываться красное пятно!!!

— НЕЕЕТ! — В этот крик я, казалось, вложила всё, всё, что пережила за это время...

Звуковая волна вырвалась из меня, снесла магическую сеть.

Я пребывала в состоянии шока... «К тебе вернётся сила, когда ты будешь готова» — пронеслись в голове слова Нии. «Неужели ты всё знала, старая ведьма!!!»

«Надо его достать». Медленно вода расступилась, и на поверхности начало подниматься тело Нэрдэра. Оно было без движения, напоминало кровавую массу.

Я стояла как в плохом сне, не могла пошевелиться, могла только смотреть на то, что плавно, минуя все законы физики, движется ко мне... Как сейчас я завидовала той птичке, которая разбилась о сеть. «Птичка, ты не глупая и не неуклюжая, ты всё сделала правильно... Просто ты больше не могла выносить это. Не могла больше нести эту ношу, держать обещание, не могла больше идти вперёд во что бы то ни стало, теряя тех, кто дорог, оставляя за собой развалины... Птичка, ты всё сделала правильно. Возможно, ты просто сохранила кому-то жизнь, как он сохранил её мне... Но зачем она мне такая, птичка? Зачем?»

Тело мучительно медленно приближалось. Вот я уже вижу отчётливо его лицо, точнее, то, что от него осталось. Разорванный рот, лопнувшая кожа, как будто его сдавила невиданная сила — скорее всего, так оно и было... От него не осталось бы ничего, если бы не взрывная волна, скорее всего, он бы просто распался на молекулы.

На шее у него блеснул какой-то амулет. Я протянула к нему руку — он поднялся в воздух и задрожал от напряжения.

От моих рук тянулись невидимые голубые нити, обволакивая тело. Удивляться не было сил. Я позволила себе начать чувствовать. Холода не было, от тела разливалось немое тепло. Опустив глаза вниз, я всё-таки потеряла самообладание, вскрикнула — и всё оборвалось. Тело Нэрдэра с неприятным чавкающим звуком упало на землю, а я осталась парить в воздухе. «Я всё-таки умерла».

Но нет, как бы мне этого не хотелось, я оставалась жива. Мысленно я заставила себя спуститься, по дороге простым заклинанием высушивая одежду на себе. Одним движением мысли я заставила всё, что было на том берегу, телепортироваться ко мне.

Мысленно пробежавшись по содержимому, я выбрала только то, что действительно нужно. Письмо лежало во внутреннем кармане тулупа, на шее висел медальон Нэрдэра, кое-какая еда... А что ещё нужно? Оглянувшись на тело, я взмахнула рукой — мне даже не требовалось выплетать формулу. Вспыхнуло голубое пламя.

Резерв не то что бы не истощался — я его вообще не ощущала, будто во мне чёрная дыра, бесконечная, глубокая.

— Прощай, Нэрдэр... — Волк продолжал буравить меня взглядом, потом тряхнул мордой и потрусил обратно в лес. — Ну что ж, логично. Я бы на твоём месте тоже ушла.

Взглянув последний раз на костёр, я уверенной походкой двинулась к границе Ульдумов. Я осталась одна. Но я дойду до конца. А дальше — что будет.

«Я возвращаюсь к тебе, Лен, как и обещала. Но это уже не я».

— Нии, чёртова ведьма, почему ты мне не дала умереть?! Тогда всё было бы куда проще.

Я часто представляла себе момент, когда ко мне возвращается магия. Лелеяла эту мечту, представляла то всепоглощающее чувство счастья. Видимо, я повзрослела, Учитель.

И вроде бы ты такая сильная, могущественная, практически непобедимая (хотя почему «практически»? я ведь не пробовала проверить это, а иду пешком через грязь, холод и безлюдье.

Потому что ни одна лошадь не согласилась со мной быть. Кони никогда не любили магию, но ведьм и колдунов возили. А сейчас меня облаивают псы и скулят, поджав хвост, встретившись с моим взглядом. Лошади встают на дыбы, стоит мне сделать к ним шаг.

Конечно, можно было и перенестись — уверена, сил мне бы хватило, — но я боялась нестабильности переноса. Последний раз, обладая чуть большей силой, чем обычно, я материализовала пещеру в капустную грядку на заднем дворе школы.

Всё можно было сделать, магия даёт очень много возможностей, но я отговаривала себя. И привалы становились всё чаще и дольше. Я злилась на погоду, на лошадей, людей, псов, но на самом деле я боялась ответить себе на мучающий вопрос.

«Что меня там ждет? Кто?» Я преодолела всё, что мне выпало, для того чтобы вернуться к тебе, Лен. Но что если тебя уже нет? Нет Догевы, Ковена Магов... Что если это всё зря? «И иногда я сама жалею, что выжила».

Магический огонь согревал тело, но в душе скопился холод. Это мой последний привал перед границей Белории.

Я слышала, как перекликаются стражники на границе, чувствовала их страх. Они понимают, что перед ними ведьма, а ведьма, что-то выжидающая, пугает вдвойне.

Мне остался последний шаг. После того как я перейду границу, я не буду уже останавливаться. Хватит откладывать неизбежное.

Небо начало светлеть, скоро встанет солнце.

— Ну, Вольха, давай вперёд. И гхыр с ним. Пусть будет что будет.

— Стой... Ккуда идёшь...?

— ...

Охранник подавился следующей репликой под моим взглядом. Но нужно отдать ему должное — арбалет не выронил. Но и в ход пустить побоялся, когда я молча прошла мимо него.

— Кто у вас тут главный? У меня послание в Ковен Магов.

Воцарилась тишина.

В теории я могла развеять их всех одним махом, во всяком случае, ощущала я это так, но так лень.

— Смелее, я не кусаюсь.

— Госпожа ведьма, мы с превеликим уважением пропустили бы вас, но понимаете... служба. А письмецо-то у вас есть?

Письма не было. Значка школы магии тоже, кстати.

Я с равнодушным видом достала конверт, что дала мне Нии. Прошептала над ним заклинание проявления — и руна загорелась в предрассветном полумраке. Стражники отступили, образовав коридор со склонёнными головами.

Потешное зрелище. Едва сдерживая смех, гордо вскинув голову, я комично проковыляла через шеренгу в темноту, хромая на одну ногу (так как в окружающих корчмах не было того, кто продаст приличную пару обуви ведьме, пусть и довольно угрожающей; пришлось стянуть, и, по-моему, сапоги оба правые, но так как на три размера больше, левая нога поместилась даже в портянке).

Пустив сноп искр с эффектом телепортации, я оказалась за ближайшим кустом. Стражники тупо, с восхищением и с долей ужаса смотрели на место, где я растворилась.

Вот и всё. Я на родной земле.

Очень странное чувство — грудь сдавило, слёзы начали душить.

«Нет, сначала главное».

Внутренний компас указывал, что граница Догевы совсем рядом, но та её часть, куда даже вампиры не ходят. Надеюсь, потому что там неплодородные почвы, а не потому, что сами боятся.

Тело ныло от усталости, но при этом разум был чист. За несколько украденных вместе с сапогами монет пара разбойников согласились меня подвезти. Не думаю, что товар они везут в Догеву — слишком морды наглые, возможно, едут к троллям.

Хотелось их расспросить про то, что слышно по вампиров. Но язык как будто к нёбу прирос — ведь ответ мог быть не таким, как хочется мне.

Под скрип колёс я позволила себе задремать.

С телеги я так же эффектно растворилась, прихватив пару сапог одного размера и на разные ноги. Тоже велики, но всё же лучше, чем моя старая добыча.

Догева.

Каждый шаг давался с трудом. Хотелось скорее переместиться прямо на площадь с фонтаном. Но было страшно.

«Вдруг там мёртвая земля и никого нет? А вдруг он женился? Сколько меня не было — год, два... По всем меркам я должна быть мертва. Конечно, он мог жениться...»

— Я убью его!!!

Злость придала мне силы, и я просто сделала это!

Немного не подрасчитав, я хватила лишку и булькнулась прямо в колодец. Захлебнувшись в холодной воде, грязно ругаясь на тролльем, выскочила... Кругом было тихо.

Казалось, площадь вымерла, но она не выглядела разрушенной. Казалось, она была точно такой же, как в моих воспоминаниях, но такая тихая.

Дрожь пробирала до костей — страх или холод, это уже не имело значения.

«Если их нет здесь, значит, они могли уйти в более безопасную долину. Лен как-то говорил, что такая практика у них есть». Мозг судорожно соображал.

От паники не сработала сенсорика — я почувствовала острие гворда на спине. Медленно обернувшись, увидела вампиров, стоявших плотным кругом, каждый готов был разорвать меня в клочья. Но я была против.

Не могу знать, что именно здесь приключилось, почему эту долину заселяют чужаки, но меня это не волновало. Мне нужно увидеться с их повелителем, мне нужно знать судьбу Лена.

— Кто ваш повелитель? Отведите меня к нему.

Каменный подвал, видимо, зачарованный.

Звук не проникал совсем, но не похоже, что дело в том, что он настолько герметичен. В голове как будто белый шум, сложно даже слышать собственные мысли.

Не было желания попытаться колдовать, хотя подозреваю, снаружи на подвале руны, блокирующие магию. Любопытно, что будет дальше?

В голове пролетели разные мыслишки. Представился конвой из Ковена Магов, наденут на меня цепи и отдадут под стражу. Напустят на меня каких-нибудь колдунов-головорезов. Попытаются сжечь на костре?

Я хохотнула, вспомнилась забавная история... связанная со мной, с костром и неким старостой...

Весёлые времена были.

А есть-то хочется. Сколько я здесь?

Я не спала — это усложняет определение времени. Так бы хоть биологические часы помогли.

Я напрягла магическое чутьё. Ничего, видимо, мощная защита.

— Кто-нибудь может мне объяснить, почему Вольха, Верховная Догелевская Ведьма, сидит в этом подвале?

Вэрд стоял, излучая праведный гнев. «А если это не она? Если придурки-стражи напутали?» С того момента как Лен превратился в волка и пропал из виду, они все слегка не в себе.

А кто будет в себе после такого? Я в сознании только потому, что на мне две долины и конфликт с магами не улажен. Любой неудобный чих разрушит всё, что строилось веками.

Ещё одной войны мы не перенесём, будем стёрты с лица земли.

В прошлый раз остановили всё только потому, что маги встали на нашу сторону. В этот раз всё может обернуться полным вымиранием.

Ужас от мысли вывел его из себя.

Да, Верховная Догелевская Ведьма сейчас была бы кстати.

— С чего вы взяли, что это она?

— Ну, она рыжая...

— Серьёзно?

Страж потупился.

— Ладно, я войду.

Дверь отворилась, и на пороге появился белый волк. Нет, это не Лен, его я бы узнала, но то, что это вампир, было очевидно.

Он вошёл, сел и уставился на меня пронзительным взглядом.

Мы молчали. Он смотрел, я думала о еде.

«Может, прочтёт мысли и принесёт мне поесть? Что толку сидеть».

Но он, не двигаясь, продолжал смотреть на меня. Потом прилёг на пузо, как собачка, и пополз ко мне, медленно, принюхиваясь, облизываясь, не сводя глаз.

Выглядело так, что он хочет меня съесть.

«Может, повелителей долин теперь кормят беглыми ведьмами? Чтобы не повадно жениться было?» Мысль бредовая, но в рамках ситуации вполне логичная.

«Живой не дамся!» — сказала я мысленно волку. На всякий случай в красках представила, как разорву его на части и сожру, чтобы не думал, что это пустые слова.

В животе заурчало... «А может, неплохая идея».

Волк встал на все четыре лапы, тряхнул головой и потрусил к двери.

«Ну вот, и эта еда от меня убежала».

Через несколько минут дверь открылась, и трусливый молоденький стражник принёс поднос с едой.

Судя по тому, что он трясся как осиновый лист, он был на грани. Это зрелище было таким забавным, что я не смогла удержаться и зарычала на него, когда он поставил еду на середину комнаты.

Глупо, но то, как он зажмурился, побежал, ударился головой о стену, того стоило.

Я поглощала еду, когда два других, не менее перепуганных стражника, забежали, схватили за ноги своего неудачливого коллегу и уволокли в коридор. Дверь захлопнулась, и я услышала, как замкнулись несколько замков.

Серьёзная защита... Интересно, для кого строился этот подвал? Не думаю, что лично для меня. Кого так боятся вампиры? Что тут вообще происходит после воронки? Открылся портал в другое измерение?

Еда была вкусная, а может, просто я давно была голодна. Глаза слипались, и я не стала сопротивляться. Какой смысл? Если Лен здесь, он не допустит, чтобы мне навредили. Если нет — то какое это имеет значение?

Глаза стали влажными. Всё, о чём я старалась не думать всё это время, навалилось. «Лен, где ты? Что с тобой? Велька, Вал, Учитель...»

Слёзы душили. Боже, а вдруг всё зря?

Прислонившись к стене, я зарыдала, завыла как-то по-детски глупо, но мне было плевать. Перед глазами, как на карусели, мельтешили знакомые родные лица. Я так долго старалась не думать об этом.

— Лен, что мне дальше делать? Ведь я возвращалась к тебе...

А стражники уже рассказывали в корчме, как ведьма озверела, накинулась на их сослуживца, а потом, когда они отбили его у неё, выла и кидалась на стену.

Сколько я спала — не знаю. Сколько рыдала — тоже. Внутри пустота, как будто потеряла смысл. Опять.

Это показалось мне смешным, и я засмеялась. Смех был таким же безумным, как и вчерашняя истерика. Я остановилась — ещё решат, что я сумасшедшая. И снова засмеялась — громче и свободней. «Пусть считают, я ведьма, мне можно».

Вэрд сидел на колодце на площади, смотрел в воду в надежде, что она даст ответ на все его вопросы.

— Это не может быть она. Прошло столько времени. Но это она, и не она одновременно.

— Разговариваете сами с собой, повелитель?

— Келла, давно наблюдаешь? Я думал, мы в ссоре.

— Я слышала, что Вольха здесь.

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»? Ты с ней виделся? Что она сказала?

— Ничего.

— А ты?

— Тоже ничего.

— Боже, вы кретин... повелитель!

— Я знаю. Я боюсь, что это окажется не она, тогда мы можем пострадать. И того, что это она, я тоже боюсь.

— Потому что его с нами нет?

— Потому что нет.

— Вэрд, а может...

— Может, Келла. Но я стараюсь не надеяться.

* * *

Отсмеявшись, я погрузилась в ещё большую пустоту. Мне понравилось — нет мыслей, нет чувств. «Пусть так и остаётся».

Перед глазами всплыло лицо Нии, а грудь обожгло от осознания, что одно дело я всё-таки не выполнила. Одно обещание всё же осталось при мне. «Значит, ещё поживём».

В этот момент я услышала, как начали открываться запоры на моей двери. Я приготовилась действовать.

Если мне суждено закончить в магической камере, пусть это будет камера в Ковене, в тюрьме магов. Зато помру я там с чувством выполненного долга. Если тот самый Ковен ещё существует.

Дверь приоткрылась. Трусишка-страж просунул голову в дверь, оценивая обстановку. Меня он, конечно же, не увидел, поэтому опрометчиво распахнул дверь и вломился в камеру.

Секунда — и он лежит на спине. Этому приёму научил меня Нэд. Дальше — коридор, пусто. Моя удача. Магическое чутьё не проявилось, значит, коридор тоже зачарован. Но звук проникает с улицы. Значит, стоит открыть хоть малый доступ — щёлочку двери или выпавший камень, — чары разрушатся. И...

В этот момент открылась дверь в конце коридора — видимо, смена стража подоспела, однако, как никогда, вовремя. Магия заполнила всё моё тело. Послав несильную, но точную волну в сторону закрывающейся двери, я выбила её вместе с ошалевшим стражником.

Загудело, поднялась тревога.

— Теперь все знают, что я сбежала.

Коридор не преодолён, но двери нет. Наперерез мне бежали стражи со всех сторон. Наверняка есть какой-то план «Б», но лучше не проверять, какой.

Не тратя драгоценное время на бег и удачу (она и так слишком мне помогла), я телепортировалась.

Не было времени подумать, поэтому я снова упала в фонтан на площади. Там были вампиры. Я не стала искушать судьбу, и в следующий момент новое заклинание переноса кинуло меня на несколько миль вперёд.

Я двигалась в сторону столицы. Конечная точка — Ковен Магов. Я должна Нии, должна. И она не виновата, что моё «долго и счастливо» под вопросом. Но я подумаю над этим позже.

Сейчас у меня напряжённая дорога в неизвестность.

Завыла сирена. Вэрд резким толчком вскочил с бортика фонтана.

— Она сбежала. Келла, она сбежала!

Всплеск за спинами заставил их обернуться. Вольха, растрёпанная, мокрая и с горящими глазами, скользнула по ним невидящим взглядом, крутанулась на месте и растворилась в дымке телепорта.

— Вот гхыр, это действительно она, Вэрд. Это она. И ты вынудил её сбежать, кретин.

В этот раз «повелитель» она не добавила, но Вэрд понял, что ошибся, перестраховался и ошибся, думая, что сможет удержать.

* * *

Он спал, облокотившись на ствол огромной ели, был бледен, со стороны казалось — не дышал. Одежда была рваной, грязной, белые пряди волос, остриженные кусками, слиплись и свисали, босые грязные ноги раскинуты по разные стороны.

— Помер.

— Да не, жив, пьяный просто. Я видел, как он уходил из корчмы.

— И что? От пьянки и помер. Гляди, не дышит.

— А на шее побрякушка висит. Давай глянем, мож, ценная.

— Да ну, с трупа снимать.

— А я не гордый. Продам да выпью в корчме за упокой его души.

Только он склонился над телом, как в ухо впилась свирепая летучая мышь. Громко выражаясь, он пытался отбиться от неё. Мышь парила над ними, истошно вереща и нападая на всех поочерёдно.

Отбиваясь от мыши, они не увидели, как у «покойника» открылись глаза, и в следующую секунду до него дошло, что хотел от него посланник. «Она вернулась».

В следующее мгновение на них смотрел огромный белый волк. Лязгнув зубами, он помчался в сторону леса.

«Главное — успеть. Главное — снова не потерять».

И вот я, такая сильная и невесомая, почти не касаясь земли, перемещаюсь как ветер в столицу. И так же внезапно замираю перед воротами Ковена Магов, боясь как школьница.

Самое удивительное — мир будто не изменился совсем. Как будто всё это произошло вчера.

— Че встала, отойди в сторону, видишь — люди ходют! — Бабка с огромной корзиной деловито отодвинула меня с прохода.

Да, столичные бабки точно по-прежнему дадут фору любому.

— Давай, Вольха, что тебе могут сделать? Лишить звания, покровительства? Ты в этом не нуждаешься давно.

Зажмурившись, я коснулась ворот и произнесла клятву мага. Ворота открылись. Нащупав в кармане письмо с руной, я перешагнула порог. Ворота захлопнулись.

«Как в мышеловке!»

Шаги отдавались эхом в пустом дворе. Вот и центральный вход в Ковен.

На пороге меня встретил молодой колдун, судя по всему, практикант. Странно посмотрел, но лицо не потерял.

— Чем могу помочь, госпожа ведьма? Могу я увидеть ваш знак школы?

— Нет. Мне нужен главный.

— Сейчас совет, приходите завтра.

— Совет в главном зале?

— Да, — мальчишка сглотнул. — Приходите завтра.

Голос прозвучал совсем жалобно.

Не глядя на него, я прошла в сторону зала совещаний. «Как раз то, что нам нужно». Я знала, что открыть зал можно только применив магию, поэтому на ходу бросила в него небольшой пульсар.

Двери распахнулись.

Если бы мне не было так страшно, я бы засмеялась.

Лица присутствующих вытянулись. Судя по всему, у них очень важное чаепитие. Нет, серьёзно. За огромным столом сидела не одна дюжина магов разных возрастов и направлений, с кружками чая, поедая пышные плюшки.

Удивилась я почти так же, как они.

Время будто застыло. Я не знала, что делать дальше после столь эффектного появления, они просто таращились.

— Что, и плюшкой не угостите?

Я надеялась, это разрядит обстановку, но сработал совсем обратный эффект.

Несколько магов, очнувшись, вскочили с мест, на ходу запуская в меня пульсары. Другие сооружали укрытия из мебели, готовясь обороняться. Перевернули стол, за который тут же прыгнули несколько престарелых пифий.

«Спорим, не предвидели они такого поворота в их жизни».

Отразив несколько пасов с боевыми пульсарами, отшвырнула к стене самых напористых магов, готовая разозлиться и устроить им райскую жизнь.

— Вольха.

Это было скорее недоумение, чем попытка меня окликнуть.

Обернувшись, я увидела Учителя.

— Остановитесь! Все остановитесь! Это моя ученица.

— Ксандр, вы понимаете, чем вам грозит такое заявление? — Седовласый старик выглянул из-за стола, но, наткнувшись на мой взгляд, снова пропал.

— Понимаю. Вольха...

— Я не террорист. Я гонец. У меня письмо.

Я вынула конверт.

Маги не спешили доверять мне. Каждый, кто обладал боевой магией, стоял в стойке. Кто не был способен за себя постоять, прятались, стараясь не мешать.

Повисла неловкая пауза.

— Ксандр, будьте так добры, принесите мне этот конверт.

Учитель, не сводя с меня глаз, взял письмо и направился к магистру.

— Странно. Здесь какая-то руна. Очень древняя. И печать Ковена Магов. Откуда у вас это письмо?

— От адресата.

Почему-то не хотелось вдаваться в подробности.

Магистр крутил в руках письмо, не решаясь вскрыть.

— Судя по цвету, руна не несёт угрозы. Но и вы не выглядите как обычный маг. Как я могу вам доверять?

— Никак. Доверьтесь здравому смыслу.

Никто не заметил, как седовласый маг, что прятался за столом, подошёл вплотную, разглядывая руну на письме. В тот момент, когда верховный маг начал вскрывать конверт, он закричал:

— Не смей! Не смей его вскрывать!

Но было поздно.

Зал погрузился во тьму.

Казалось, это какой-то густой туман. Все начали кашлять, отбиваться, пролетела пара пульсаров — самые нервные маги пытались сражаться с невидимым врагом.

В клубах чёрного тумана загорелся столб огня. Все в панике начали метаться, пытаясь выбраться, как резко всё закончилось.

В том месте, где мгновение назад пылало пламя, стояла женщина. Высокая, с тёмной кожей, с чёрными, с проседью волосами и острыми карими глазами.

Я не сразу её узнала. За пределами усыпальницы она состарилась, но не потеряла своей грации и красоты.

— А я-то думала, я эффектно появилась.

Все вздрогнули от неожиданности. Казалось, забыли про меня — немудрено.

Седовласый маг сидел на полу, как маленький ребёнок, обхватив голову и громко плача.

— Ну что, верховный и главенствующий маг над всеми магами? Не ожидал, что я вернусь из ссылки?

Маг, сидя на пятой точке, попятился назад, пока не упёрся в ножку перевёрнутого стола.

Нии смотрела на его телодвижения почти с брезгливостью.

— Я больше ста лет мечтала отомстить тебе, но вижу, что природа справилась сама.

Оглядев зал, она увидела меня.

— А ты, смотрю, добиралась как черепаха.

— Ну, ты сама меня выкинула на безлюдном месте. Ах да, и меня чуть не сожрала река, видимо, твоего изготовления.

Нии хмыкнула.

— Но ты справилась. А где Нэрд?

— Его поглотила.

Лицо Нии на мгновение потемнело, и стало заметно, как она устала. Какие глубокие тени залегли под глазами и как много перенесла эта уже не молодая эльфийка. Последняя из знатного рода.

— Мне жаль.

— Я знаю.

В следующую минуту она растворилась в телепорте.

Повисла тишина. Все смотрели на меня, на пустующее место после Нии и на рыдающего и всё ещё трясущегося мага.

_____________________________________________

Келла не находила себе места.

«Как можно быть таким глупым мальчишкой?»

С тех пор как он ушёл на её поиски, прошло много лет. Если вампир помешался, он уже не вернётся. Такое случалось в истории. Они превращаются в волков и больше не могут вернуться в другую форму. Уходят в себя. И возвращения не бывает, если он полностью стал зверем.

Ей не хотелось в это верить, но она не могла не прислушиваться к здравому смыслу.

Он отдал долину Вэрду, ушёл в ипостаси волка и не возвращался.

— Боже, Лен. Почему ты не просил помощи? Я бы тебе помогла. Не знаю как или чем, но сделала бы всё.

— Ну, можешь меня накормить.

Лен стоял перед ней в чём мать родила. Видны были кости, крылья повисли — кажется, одно было сломано, — глаза впали.

— Привет, Келла.

И он упал.

Следующие несколько дней повелитель спал. Только это был не сон, а борьба за жизнь с внутренним зверем.

________________________________________________

— Вольха. Вольха.

— Да, Учитель?

— Мы сидели на ступеньках у центрального входа в школу.

— А почему мы здесь?

— Не знаю. Здесь мне всегда было спокойно.

— Значит, есть выжившие после воронки?

— Все.

— Все...

На душе потеплело. Но что-то не отпускало.

— А Лен?

— Не знаю. Никто не знает. Он ушёл, когда ты пропала. Он искал. Где он сейчас — никто не знает.

— Но он жив?

— Не знаю.

Мы молча смотрели на суету во дворе школы.

— Получается, всё зря?

— Как ты смогла?

— Выжить?

— Нет, — Учитель засмущался. — Вернуть магию?

— Не знаю. Я думаю, дело в крови Нии и эльфийской магии. Я вообще с трудом могу объяснить очень многие вещи. Просто я здесь. И всё.

И он заплакал. А за ним и я — не знаю почему, видимо, это как рефлекс у детей: стоит кому-то из родителей заплакать, они тоже плачут без причины.

Наплакавшись вдоволь, мы засмеялись. Маги, а стресс выходит как у всех людей.

— Будешь искать его?

— Буду.

— Ты справишься!

_________________________________________________

Появляться в Догеве после побега немного странно. Что я хочу тут снова найти?

Просто мне нужна отправная точка.

Как-то подозрительно тихо здесь. Ни одного стража. Подняв небольшой камень, я кинула его в фонтан — может, это активирует стражников?

Нет, никого. Кинув поисковой пульсар, я обнаружила небольшое скопление вампиров.

«Ну, значит, нам туда».

Зрелище, конечно, забавное: на возвышенности стоит Келла, что-то громко вещает, а вокруг стоят вампирши, заворожённо ловя каждое её слово.

На половине слова Келла завопила:

— Вольха, поганка! Только попробуй убежать!

Я аж обиделась, вспоминая, почему собственно улепётывала в прошлый раз.

— Стой где стоишь!

Она, расталкивая толпу, подбежала ко мне, обняла и завыла. Ну что поделать, я тоже, обняв её, всплакнула.

— Он не очнулся?

— Пока не понятно. Он истощён физически, но больше — морально.

— Мы можем что-то сделать?

— Ждать.

Келла таращилась на меня украдкой. И кажется, принюхивалась. Мы сидели в маленькой кухне в её аккуратном домике. Впервые меня пустили настолько близко. Келла оберегает свою жизнь сильнее всех, кого я знаю.

Её поведение напомнило мне поведение волка в камере.

— А кто ко мне приходил в подвал?

— Вэрд.

— Странный он, конечно... С ним всё хорошо?

— Дело не в нём, скорее, а в тебе.

— Во мне?

— Ты другая...

Келла подбирала слова, будто не уверена, стоит ли мне это говорить.

— Понимаешь, мы, вампиры...

— Очнулся!

Дверь открылась пинком. На пороге стоял мальчишка.

— Он очнулся! Повелитель за вами послал.

Келла вскочила и побежала за парнем, а я осталась сидеть.

Меня как прибило. «Что я ему скажу? Может, сбежать? Телепортироваться на другой конец мира и заселиться в избушку на опушке леса, напрячь всяких леших да водяных, пусть мне дань приносят. А я буду защищать их. Вырастет у меня бородавка на носу, и нос скрючится, в волосах будут поганки. И позеленею от скуки и тоски».

— Ты идешь?

Келла, видимо, осознала, что я не иду за ней, и вернулась.

— Нет. Ты иди, я приду позже.

— Не верю.

В её голосе появились привычные нотки недоверия. Узнаю старушку Келлу.

Я молчала. Она загородила собой дверь, будто опасаясь, что я прошмыгну.

— Я боюсь, понимаешь?

— Нет.

— Я выжила только потому, что обещала ему вернуться. Даже когда умирала. Я вернулась только потому, что обещала. Я в рассудке до сих пор только по этой причине.

— И ты боишься сломаться, когда твой путь закончится?

— Да. Я не выдержу этого. Я ведь всего лишь человек, хоть и ведьма.

Я хмыкнула, утирая непрошенную слезу. Чёрт меня дёрнул связаться с вампиром.

— Ты кто угодно, но не человек.

— Ага, кадавр... Ладно, пошли.

Я хотела хоть как-то унять дрожь, но потом сдалась. И не всё ли равно, пусть думают что хотят.

А ведь Келла права. Я восстала из мёртвых одной Нии известным способом. Могу ли я называться теперь человеком?

Я тряхнула головой. «Я ведьма. Ведьма — и всё».

С этими мыслями я зашла в помещение, где находился Лен. Внутри шла оживлённая беседа, точнее, громкий монолог Вэрда и иногда тихий шёпот, видимо, Лена.

Келла остановила меня взглядом, когда я хотела открыть дверь.

— Дай им поговорить.

— А зачем тогда ты меня сюда притащила? — огрызнулась я, но ручку опустила.

И начала гневно думать в сторонку двери. «Если уж я, наступив на себя, притащилась, пусть знают, что я о них думаю». Видимо, на лице видны были субтитры, потому что Келла посмотрела на меня выразительно.

Мне стало немного неловко, и я поубавила нецензурной брани в сторону двери.

«Какой он? А я какая?» Впервые за всё время я задалась вопросом, как выгляжу. Рваная одежда, кое-где в крови. Волосы давно не видели расчёски. «Мда уж, хороша».

Дверь распахнулась. Вэрд вышел, погружённый в свои мысли.

— Можете войти. Но лучше по очереди.

И, увидев испуг на лице Келлы, добавил:

— Он в порядке. В полном. Просто ещё слаб.

Келла пошла первая. Слышно было, как она рыдает, причитает, всхлипывает.

Я представила, как Лен закатывает в этот момент глаза. А может, нет — тот Лен сделал бы именно это.

Спустя долгие минуты Келла вышла — опухшая, но совершенно счастливая.

Моя очередь.

Дверь была слегка приоткрыта, был виден угол кровати.

Я сделала глубокий вдох и вошла.

Он лежал на подушках на огромной кровати, бледнее обычного, но при этом вполне себе жизнеспособный.

Наверное, нужно что-то сказать.

Как замечательно, что твой муж — телепат. И можно просто представить всё. Всё, что пережила, — и он поймёт. Всё поймёт. Что значит умереть и вернуться. Что значит растворяться в сознании и возвращаться вновь и вновь. Что значит сделать такое, чем не гордишься. О потерях, страхе и о том, как хотела сбежать, дойдя до финала.

Я стою, смотрю на него, вся как на ладони, открытая, его настоящая. На пересуды и осуждения, на всё готовая.

— Вольха, что с тобой? Я не слышу твои мысли.

— Как? Я что, зря душу тебе тут изливаю?

Лен растерялся и, казалось, смутился.

— Я думал, Вэрд преувеличивает. Они не поверили, что это ты, потому что ни один из вампиров тебя не чувствует. Ты как будто неодушевлённый предмет. Всё равно что стол.

Я тупо посмотрела на стоящий стол.

— Я стол? Хоть не бревно.

— Да... то есть нет... но ощущаешься.

Столом я ещё, конечно, не была, но это забавно, надо полагать.

— Наверное, это потому, что я умерла. Или из-за крови эльфа... Один гхыр знает, что там ещё в меня намешала эта ведьма.

— Какая?

— Не важно... Я только что тебе всё рассказала, опять повторять не хочу.

Я села на край кровати.

— В кое-то веки я не прятала от тебя мысли, чувства, вывернула себя наизнанку, а ты не чувствуешь, не слышишь? Лучше бы я водяными заведовала! Чёртова Келла меня заставила! Надо было телепортироваться. Я же сейчас вроде как супер-ведьма...

— К тебе вернулась магия? Давно?

— Ты и это не ощущаешь? Разве вампиры не сказали тебе, что я сбежала из подвала... Кстати, зачем вам этот подвал? Для кого вы его приготовили?

— Погоди... Как давно ты вернула магию? Мне сказали, что ты никогда не вернёшься и ты больше не маг. Что тебя невозможно найти.

— Недавно... На это потребовалось очень много времени. И я не уверена, что это та сила, которая моя. Помнишь, когда я была хранительницей, мои силы увеличились сами собой? Так вот, сейчас то же самое. Я сама до конца не знаю, как это работает. А спросить было некогда... Надо найти Нии и спросить у неё, она точно должна знать.

Я сорвалась с кровати, ведомая новой идеей, новой задачей.

Но он не дал мне уйти. Я забыла, какими быстрыми могут быть вампиры. Рука сжимала предплечье крепко, но очень мягко.

Я замерла как испуганная лань, готовая сорваться с места.

— Ну, хоть здесь ничего не изменилось.

В голосе Лена звучала уставшая насмешка. Он мягко привлёк меня к себе, обнял. Я почувствовала на лице слёзы. Но они были не мои.

— Ты вернулась.

Я подняла на него глаза, не веря, что это происходит со мной сейчас.

— Не вся. Как видишь.

— Это не важно. Ты вернулась.

— Я всегда возвращаюсь.

Первый шаг сделан. С остальным разберёмся потом.

В конце концов, всегда можно убежать на опушку леса.

_____________________________________________________

После моего возвращения прошло больше месяца.

Мы с Нии сидели на абрикосовом дереве в её поместье, ели абрикосы и плевались косточками. Нет, не разговаривали, а просто сидели. А что скажешь? Я умерла, она меня воскресила. Я вытащила её из заточения.

Даже не знаю, зачем поехала к ней. Лен настоял — он видел, что есть вопросы, которые меня гложут.

— Ты всё такая же сильная?

— Уже нет. Думаю, когда-нибудь это совсем пройдёт. Я так и думала, что будет эффект как от мага-хранителя.

— Маг-хранитель? Ты про вампиров, что ли?

— Да.

— Ты была хранителем.

В голосе Нии прозвучал оттенок зависти.

— Да... Там долгая история, если честно. Я даже не специально...

— Ну, даёшь. Ты не лишена сюрпризов. И кого воскрешала?

Теперь в голосе Нии звучало ещё и уважение, что смутило меня вконец.

— Мужа. Ну, тогда он был не муж, а лучший друг...

— Мужа?! Да ты тёмная лошадка.

Нии засмеялась громче обычного. Никогда не слышала столь искреннего смеха от столь сдержанной особы.

— Спасибо, что воскресила меня.

— Спасибо, что умерла на моей территории.

— За это надо сказать спасибо другому вампиру, но да ладно.

— Я так понимаю, секрет моего всесилия ты мне не расскажешь?

— Нет.

— И секрет воскрешения тоже?

— Нет.

— Отличные персики.

— Это абрикосы.

Ответов я не получила, но мне определённо стало легче.

Смолка била хвостом по крапиве, пережёвывая какую-то падаль, найденную в саду. Поганка примчалась на следующий день после Лена, как чуяла. А меня, с новой силой, потянуло на тракт. Точно говорят — горбатого могила исправит. А в могилу я так и не попала.

Поэтому вернусь я к тебе, Лен, позже. Сначала заеду в то симпатичное селенье, где завёлся вурдалак. В конце конфов я должна им охапку чертополоха.

А к тебе я, Лен, снова вернусь. Я к тебе всегда возвращаюсь.