Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

— Мы будем признательны, если ты всё подробно расскажешь, Северус, — сказала аврор Ригби.  — И мне очень и очень интересно, как дементоры Азкабана оказались посреди маггловского поселения и не выпили двух детишек только промыслом Мерлиновым.

И я стал рассказывать. По мере моего рассказа на лицах авроров проступило нешуточное удивление из серии «Этого не может быть потому что не может быть никогда». Но опровергнуть мои слова они не могли. Заклинание Ригор Мортис подтверждало их на все сто процентов.

После того, как я закончил, авроры выпили по кружке остывшего уже чая, который им в начале разговора подсунула сердобольная Эйлин, и зажевали домашним печеньем. А потом  аврор Ригби сказала:

— С этим надо  идти к Главе аврората Скримджеру. Это затрагивает интересы Министерства. Дело в том, что артефактов, которые позволяют управлять дементорами, всего два. Один в Министерстве, второй у коменданта Азкабана. Без команды, отданной через такой артефакт, дементоры не могут покинуть остров. И я не вижу никакой причины, для чего бы коменданту Азкабана посылать дементоров в этот небольшой городок. А Министерство… Это могут быть политические игры. Так что мы идём к Скримджеру, чтобы он инициировал совместное расследование с Департаментом Магического Правопорядка. Но…

— Но? — тут же спросил Тобиас.

— Нам нужно осмотреть место, где на детей напали дементоры, — сказал аврор Робертс. — У второй пострадавшей родители — магглы?

Эйлин кивнула.

— Не будем их тревожить лишний раз, — вздохнула Ригби. — Показаний вашего сына и осмотра места происшествия будет вполне достаточно. Ты сможешь отвести нас туда, Северус?

— Конечно, — ответил я. — Правда, тут неблизко…

— И я пойду с вами, — нахмурился Тобиас.

— Воля ваша, — ответил аврор. — Но если здесь действительно неблизко — лучше, если мальчик покажет нам дорогу. Мы по необходимости можем перемещаться довольно быстро. А вот вы — нет. Так что позвольте нам отлучиться с вашим сыном. Обязуемся вернуть мальчика в целости и сохранности.

— Ну… — нахмурился Тобиас.

— Они не обидят ребёнка, — сказала Эйлин.

Тобиас согласился,  и мы вышли из дома. Высокий аврор неожиданно улыбнулся, присел и сказал:

— Забирайся.

— Вот на аврорах я ещё не катался… — пробормотал я и добавил:

— Зачем?

— А как? — хмыкнул аврор Робертс. — Куда нужно аппарировать, мы не знаем. Летать на мётлах? Посреди маггловского городка? Тут ведь и сквибы могут быть, как твой отец. А другого транспорта у нас нет. Поэтому используем Аврорский Шаг. Он позволяет перемещаться достаточно быстро. Только Отвод Глаз наложим — и порядок.

Так что пришлось мне забираться, как выражаются ещё деревенские бабушки в России, «на закорки», после чего мы трое стали напоминать картину «Дети бегут от грозы». Аврор Ригби что-то там наколдовала и мы двинулись. Причём реально очень быстро, но это был не бег, а именно шаг. Мне только оставалось подсказывать аврору Робертсу дорогу.

Под мостом мы оказались минут через десять — даже быстрее, чем на великах, аврор Робертс опустил меня на землю и стал настороженно оглядываться.

Аврор Ригби обновила Отвод Глаз и быстро сказала:

— Ригор Мортис!

И тут же знакомую поляночку под мостом заволокло тем самым синеватым туманом и воздух вокруг наполнился отвратительным шуршащим шелестом. Ригби ещё раз взмахнула палочкой и сказала Робертсу:

— Достань чистый кристалл.

Робертс кивнул и достал откуда-то из-под мантии предмет, напоминавший узкий длинный пенал. Он  открыл этот предмет как шкатулку, и я с  интересом увидел, что внутри «пенала» находятся выемки — гнёзда треугольной и овальной формы. В этих выемках располагались большие кристаллы, напоминавшие драгоценные камни. Почти все камни светились красным, два — белым и ещё два — зелёным.

— Это особые камни для считывания эманаций, — объяснила Ригби. — Ни  одно  преступление не  проходит  бесследно. Но есть следы видимые и невидимые. Видимые следы — это улики. Их используют и маги, и магглы. Невидимые следы — это эманации. Магглы их не видят. Но их можно записать вот на эти зачарованные кристаллы. А потом дознаватели ДМП и аврората смогут расшифровать информацию и получить чёткую картину преступления.

Вон оно чё, Михалыч! Очень, очень интересное изобретение! Прямо походно-полевая криминалистическая лаборатория! А почему тогда с этими камушками дом Поттеров в своё время не проверили?

— А почему они разного цвета? — наивно спросил я.

— Красный — кристалл занят  полностью, белый — больше половины, а зелёный — кристалл чист и готов к записи эманаций.

С  этими словами аврор Роберс достал из гнезда в пенале трёхгранный зелёный кристалл и поместил его на один из ящиков, где раньше сидели мы с Лили. Ригби повторила движение палочкой и в продолжавшем нас окружать синеватом тумане стали возникать тени. Я с изумлением увидел слабые проекции девочки и мальчика, сидящих на ящиках и беззаботно болтающих. Увидел и белоснежного огромного кота. Увидел, как мальчик и девочка бросились бежать и путь им заступили два дементора. Увидел, как одного из дементоров стал рвать увеличившийся в размерах кот, но к двум тварям присоединилась третья. Увидел, как дети соединили руки и из них в дементоров ударило маленькое солнышко, оставившее в отвратительной твари дыру с опалёнными краями. Увидел, как погибли две твари и удрала третья…

Со стороны это выглядело реально жутко. И ещё. Меня поразила краткость нашей схватки, показавшейся мне вечностью. На самом деле всё сражение заняло минуты две… может, три…

Но авроры были поражены всерьёз.

— Потрясающе, — высказалась Ригби. — Детишки отбились от трёх дементоров. Не знаю, есть ли у этого факта прецеденты. И да, Северус, твоя матушка права. Девочка — Обретённая. А матушка твоя из чистокровных, если я не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, но я не хочу обсуждать этот факт, — нахмурился я.

— Да я не об этом, — досадливо махнула рукой Ригби. — Я о другом. Пусть твоя матушка твоей подружке всё растолкует про Хогвартс. И про Магический мир — тоже. Пусть подготовит девочку… да и родителей её, если добра ей желает. Запомнил?

— Запомнил, — кивнул я и неожиданно для себя спросил:

— А почему вы так переживаете за Лили, госпожа старший  аврор?

— Потому что мне в своё время никто ничего не растолковал, — ответила Ригби. — Я ведь тоже магглорожденная. Чудом не попалась. Так что пусть твоя подружка стережётся. И ты её стереги, если добра желаешь. Понял?

— Понял, — ответил я и добавил:

-  Вы хороший человек, госпожа старший аврор.

Женщина вздохнула, покачала головой и скомандовала:

— Забирай кристалл, Робертс. Он полон. Ох и матерьяльчик… Вот кому-то головная боль… Тут только самому Скримджеру.

Иен Робертс молча кивнул.

— Спасибо тебе, Северус, — сказала Ригби. — Ты молодец. И твоя подруга просто умница. Твои показания подтвердились полностью. Мы доставим их в аврорат для расследования. А тебя мы сейчас аппарируем домой к родителям. Они, наверное, волнуются.

— Спасибо, старший аврор Ригби, — серьёзным тоном сказал я. — Но как теперь быть нам? А вдруг дементоры вернутся и наткнутся не на нас с Лили, а на кого-нибудь…  неподготовленного? Они ведь реально опасны. И нарушают Статут о секретности, если что.

— Ну ты и жук, парень, — усмехнулся Робертс, но не с насмешкой, а с неким уважением.

— Думаю, что завтра в Коукворт прибудут маги из Отдела Тайн, — сказала Ригби. — Я оповещу Скримджера сразу же, как мы вернёмся. Не будем ждать утра. Скримджер свяжется с Отделом Тайн — в случае необходимости они обязаны обеспечивать аврорат необходимыми артефактами.

— И? — скромно поинтересовался я.

— И завтра с утра невыразимцы  — так называют сотрудников Отдела Тайн — вместе с аврорами будут работать в Коукворте, устанавливая артефакты-ловушки. У них двойная функция. В случае появления дементоров они подают сигнал в аврорат  и затягивают появившегося дементора в особую ловушку. Так что эти твари никому не смогут причинить вред.

— А развеять их нельзя? — кровожадно улыбнулся я. — Так, чтоб с гарантией?

— Хорошее предложение, — с чувством произнёс Робертс. — Очень хорошее. Но нельзя. Дементоры находятся на балансе Министерства и имеют свою объявленную стоимость. Так что всех изловленных тварей предъявляют в Министерстве, а потом препровождают обратно в Азкабан.

— Дурдом! — вырвалось у меня.

— И не говори, — меланхолично согласилась Ригби, и добавила:

— Ну что, Северус, домой?

Я хотел кивнуть головой, но  тут на полянке неожиданно материализовался Бетховен. Белоснежная шерсть его вздыбилась, синие глаза сверкали. Я вздрогнул.

«Бетховен, что случилось?»

«Всё в порядке, — отозвался даймон. — Дело есть. Срочное. Не терпит отлагательств».

Это ещё что такое?

«Отошли их. Пусть уходят, — настаивал Бетховен. — Важно».

— Красавец! -  сказала Ригби. — Почему он беспокоится?

— Простите, сэр, мэм, я немного задержусь, — быстро сказал я, стараясь добавить в голос как  можно больше убедительности. — Моему фамильяру срочно понадобилась одна травка, которая растёт здесь. А сам он её выкопать не сможет. У него же лапки.

— А как же домой?  — нахмурилась Ригби.

— Госпожа старший аврор, я здесь родился, добегу быстренько. Если что — Бетховен меня защитит. Но ему нужно… Сами понимаете, фамильяр — это не шутки.

Ригби продолжала хмуриться, но Робертс только рукой махнул и сказал:

— Не беспокойся. Этот фамильяр  дементора сумел подрать. Кто к мальчишке привяжется, тот сам виноват. А нам ещё со Скримджером бодаться.

— Хорошо, — с неохотой согласилась Ригби. — Но завтра с утра я тебя навещу и  посмотрю, всё ли в порядке.

Я закивал с готовностью во взоре, и Ригби со вздохом простилась со мной, после чего оба аврора незамедлительно аппарировали.

Мы с Бетховеном остались вдвоём и я тут спросил:

— В чём дело?

«Послушай, — отозвался мой фамильяр. — Ничего не слышишь?»

Я прислушался. И действительно расслышал тихий-тихий скулящий плач. Еле слышный, безнадёжный, как у выброшенного за порог на двадцатиградусный мороз новорожденного щенка, который ещё не понимает, что умирает, но уже смирился со всем.

— Что это, Бетховен? Там, кажется, кому-то плохо?

«Да, Хозяин. Он умирает. Но мы можем помочь. Будешь помогать?»

— Если смогу. Кто это? Щенок? Котёнок?

«Найдём — увидишь», — последовал ответ моего своенравного фамильяра и он серебристой змейкой проскользнул в кусты. Я пошёл за ним, причём мне очень хорошо было видно, куда идти, и ветки за одежду не цеплялись. Бетховен, что ли, поколдовывал?

Пробираться пришлось недолго, плач-скулёж стал чуть погромче… и мы наткнулись на большую железную бочку — старую и ржавую, но, хвала всем богам, она хоть не воняла соляркой или бензином. Просто запах земли, старого железа и чего-то непонятного, но не противного. Бедная зверюшка забилась в бочку, как в убежище? Это местные хулиганы вроде Роба и компании над ней так поиздевались? Вот бедняга. Домой, домой, и молоком отпаивать…

И я заглянул в бочку. И оцепенел. Там не было котёнка или щенка. Там был непонятный комок лохмотьев, от которого исходило еле заметное сероватое свечение и отчаянный тихий скулёж. Это что за?..

И тут я понял. И чуть не отпрянул с криком. Это был дементор. Дементор, которому досталось сначала от Бетховена, а потом от нас. Он сумел сбежать. Но недалеко. И сейчас просто умирал, забившись в эту ржавую посудину — тихо и покорно, явно мучаясь. 

Потом я подумал: «Так ему и надо!» А потом… потом меня затопила иррациональная жалость. Дементоры, конечно, жуткие твари. Но у них нет своей воли. Их вечно терзает жуткий голод. А этот… Сколько он ещё будет мучиться? Живая тварь, всё-таки. Надо бы добить.

«Он не такой, как другие, Хозяин, — услышал я Бетховена. — Он совсем молодой. Ещё никого не поцеловал. Его отправили для натаски… Но натаска провалилась. Он скоро  погибнет, но…»

— Зачем ты позвал меня? — спросил я.

«Ты можешь привязать его. Подарить своей  подружке. У неё не будет охранника вернее. Ради того, чтобы спасти её, он сцепится даже с демоном. Ты ведь волнуешься за неё?»

— Волнуюсь. Но как я ей подарю ВОТ ЭТО? И ведь он же умирает?

«А вот тут не беспокойся, Хозяин. Немного твоей крови, твоей магии и моего бесценного опыта — и будет у твой рыжей подружки замечательный фамильяр. Не настолько замечательный, как я, но гораздо лучше остальных!»

— Ладно… — вздохнул я. — Что делать-то?

«Укуси палец и стряхни на него каплю крови. А потом погладь и скажи — Sana te ipsum. Mutatio. Servite.* И отойди на шаг».

Ситуация выглядела сюрреалистической, но раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Я прокусил большой палец, капнул кровью на комок лохмотьев и погладил там, где по моему мнению находилась голова. Скулёж прекратился, и я ощутил робкую надежду.

— Sana te ipsum. Mutatio. Servite, — сказал я.

И отступил на шаг, как было сказано. Бетховен ласково заурчал, прыгнул прямо на комок лохмотьев и стал вытаптывать его передними лапами — словно тесто месил. На какое-то время Бетховена и дементора окутало серебристо-голубое сияние, а когда оно исчезло, у меня вновь отвисла челюсть.

Дементор, точнее, комок лохмотьев исчез. Рядом с огромным вальяжным Бетховеном лежал чёрный пушистый котёнок — маленький, тощенький и до того жалкий, что хотелось обнять и плакать. Я машинально взял котёныша на руки  — он был лёгонький, почти невесомый — и осторожно погладил его.

«Хозяин… — пропищал тоненький голосок. — Хозяин… Служу…»

— Какое там служу — проворчал я. — Тебя ещё откармливать и откармливать. Ну Бетховен, удружил. Обычно девки… пардон, кошки в подоле приносят.

Бетхофен зафыркал:

«Домой, Хозяин. Кормить это недоразумение. И подумай, как назовёшь…»

Мелочь приоткрыла глаза, наслаждаясь моим поглаживанием, и я рассмеялся. Котёнок получился с гетерохромией. Правый глаз у него был жёлтый, а вот левый — красный, практически алый.

— Сильно ты изменился, Палыч,** — проворчал я.

«Ура! — пропищал голосок.  — Хозяин меня назвал! Я — Палыч! Спасибо, Хозяин!»

Бетховен только глаза лапой прикрыл…

* * *

Домой мы добрались быстро, потому что всю обратную дорогу я бежал. А бежал, потому что боялся, что мохнатая мелочь на руках вот-вот отправится прямиком к кострам Небесных Охотников, как высокопарно выражался су-шеф* * *

из Чикаго Майкл Блэкхорс. Майкл был родом из племени шайенов, но его, как и меня, стукнула при рождении в лоб поварёшкой богиня кулинарии, так что в возрасте шестнадцати лет он покинул родную резервацию и отправился завоёвывать кулинарный Олимп. Что сказать… Спустя десять лет Майкл стал су-шефом самого известного ресторана Чикаго, где владельцем и шеф-поваром был знаменитый Грэнт Акетц.* * *

И главной его мечтой был собственный ресторан. Хороший парень. Надеюсь, он своего добился. Именно от него я подцепил эту фразочку про Костры Небесных Охотников и пару-тройку других, потому что порой Майкл начинал выражаться, как герой книг про Токей Ито и Виннету. Троллил он так бледнолицых.

В общем, под это воспоминание о прошлом-будущем я до дома и добежал. Почему? Потому что думать о том, что несмотря на все наши усилия, Палыч не выживет было страшновато. Я сам не знал, почему так проникся к превращённому дементору. Может, потому, что не смог пройти мимо чужого сиротства.

Эйлин и Тобиас ещё не ложились, и когда я торопливо влетел в дом, всё ещё сидели на кухне и неторопливо беседовали. А увидев у меня на руках несчастный жалкий комочек, оба переглянулись.  Потом Тобиас спросил:

— Сынок, это откуда?

— Бетховен принёс, — ответил я. — Мама, нужно молоко. Он  очень голодный.

— Бетховен… — вздохнул Тобиас. — Это, конечно, всё меняет… Ладно, сынок, ещё один кот нас не объест, но постарайся как-то больше… не радовать нас так часто, хорошо?

— Он хороший, — ответил я. — А когда подрастёт, я подарю его Лили. Чтобы он её охранял.

Тобиас с сомнением покосился на охранника размером с детский кулак, который даже голову не мог держать от слабости, и заметил:

— Да уж, охранник будет знатный. Нет-нет, Эйлин, не надо его мордочкой в блюдце — захлебнётся ещё. Принеси-ка лучше маленькую бутылочку из Северусовых. И соску.

Эйлин кивнула, разыскала бутылочку, и Тобиас прихватил несчастную дохлость широкой ладонью,  осторожно ткнув соску ему в рот. Кухня тут же наполнилась громким фырканьем и чмоканьем. Осушив полбутылочки, Палыч раздулся и блаженно замурчал.

— Вот и хорошо, — заметил Тобиас. — А теперь, Северус, устрой его в коробке из-под обуви. Пусть поспит.

— Я его возьму к себе в комнату, — сказал я. — Бетховен присмотрит, чтобы Палыч не учинил никакого безобразия. И молоко тоже возьму — вдруг он есть захочет.

— Палыч? — рассмеялся Тобиас. — Ну и имечко!

«Почему я?» — возмутился Бетховен.

«Принёс в подоле? Вот и воспитывай!» — высказался я и понёс коробку с новым обитателем нашего дома к себе в комнату.

*Исцелись. Изменись. Служи (лат).

** Палыч — широко известный в узких кругах фанатов ЗВ Шив Палпатин. Тимофей называет по аналогии — жёлтые глаза ситхов и алые сейберы.

* * *

Су-шеф (от французского sous-chef) — второе лицо на профессиональной кухне после шеф-повара, заместитель, который способен взять на себя управление всеми процессами в его отсутствие

* * *

Grant Achatz (Грэнт Акетц) — шеф-повар и владелец ресторана «Alinea» (Чикаго, США). После трех месяцев работы ресторан получил четыре звезды от Chicago Tribune, а через год Gourmet magazine назвал его лучшим рестораном Америки.