УЧЁНАЯ vs ШАМАН (гет)

Дождь только начал стучать по крыше, когда Найлис и Луана сидели за вечерним чаем. Найлис вертела в пальцах кружку, мыслями ещё в доме Чайота.

— Луана, — начала она, стараясь звучать небрежно. — Травы, которые доктор дал Махите… те, что так сильно пахли мятой и чем-то горьким. Их где-то рядом собирают?

Старуха, прищурившись, отпила из своей чашки.

— А, чапараль с горной мятой. В лесу, за ручьём. Но те места… не каждому открываются. Зачем тебе?

Этот вопрос Найлис пропустила мимо ушей. В её голове сложился план — простой, дерзкий и необходимый. Если эти травы могут унять такую боль и тревогу, их нужно иметь под рукой. Для Махиты. Для других. И кто, как не шаман, знает о них всё?

— Спасибо! — выдохнула она, уже вскакивая со стула.

— Найлис? Куда ты? На улице дождь начинается! — окликнула её Луана, но было поздно.

Найлис, не захватив даже плаща, выскочила наружу. Ветер, резкий и порывистый, тут же подхватил её, заиграл с распущенными волосами, прижал тонкую рубаху к телу. Небо было свинцовым, и из-за непогоды в селении стояла непривычная тишина. Даже у домика Кэхина, к которому она бежала, не было ни одной души.

Она подбежала к двери и, не дав себе передумать, застучала. Сначала одной рукой, потом, когда ответа не последовало, двумя.

— Кэхин! Открой, это важно!

Ветер выл, заглушая её голос.

И вдруг дверь резко распахнулась вовнутрь. Найлис, всем весом опиравшаяся на дерево, не успела среагировать. Её собственный импульс понёс её вперёд, в проём, где в полумраке стоял шаман.

Кэхин, видимо, только что вернулся домой — его волосы были слегка влажными от дождя.

Он инстинктивно сделал шаг назад, пытаясь уклониться, но было поздно. Найлис влетела прямо в него. Чтобы не дать ей рухнуть на пол, Кэхин обхватил её за спину, но сила её падения и скользкая подошва мокасин сделали своё. Они рухнули вместе.

Кэхин принял основной удар на себя. Его спина ударилась о пол, а она обрушилась ему на грудь, их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

На миг воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием и завыванием ветра в открытую дверь. Найлис застыла, опершись ладонями о его грудь. Под тонкой тканью его рубахи она чувствовала твёрдые мышцы и быстро бьющееся сердце.

Её волосы, мокрые от дождя, рассыпались по его плечу и щеке. Она видела каждую деталь его лица так близко, как никогда: капельки влаги на ресницах, тонкую линию бровей, собранных в лёгком недоумении, и его глаза, в которых отражалась она сама — растерянная, с разгоревшимися щеками.

Он не отталкивал её. Его руки всё ещё лежали на ней — одна на её спине, другая чуть выше локтя. Его пальцы слегка сжали ткань её рубахи, будто проверяя реальность происходящего. От него пахло дождём и древесной смолой.

Мысли Найлис метались. «Боже, я на нём. Я влетела в шамана. Он… он не отшвырнул меня». А потом, глядя в его глаза, она поймала себя на мысли, что в его глазах плавала тень такого же шока.

Кэхин первым нарушил этот невыносимо долгий миг. Его брови дрогнули.

— Ты… — его голос прозвучал чуть хрипло. Он откашлялся. — Ты всегда так стучишься в дома?

Его тон пытался быть сухим, привычно отстранённым, но не выходило. Он тоже дышал чаще обычного.

— Я… мне нужны травы, — выпалила Найлис, не в силах оторвать взгляд. — Чапараль и горная мята. Для Махиты. Доктор использовал. Где их искать?

Он смотрел на неё, и его взгляд медленно скользнул от её глаз к размытым каплям дождя на её щеке, к её губам, снова к глазам. В его груди под её ладонями сердце всё ещё билось учащённо.

— Так для этого нужно было штурмовать мой дом? — спросил он, и в уголке его рта дрогнула едва уловимая, саркастичная искорка. Но руки его не спешили её отпускать.

— Ты знаешь места, — просто ответила Найлис.

— Я знаю места, — наконец повторил он её слова, и это было согласием. Потом его руки осторожно, почти невесомо, ослабили хватку. — Но сначала, возможно, стоит встать. И закрыть дверь. Прежде чем все решат, что у меня новое… привидение.

Найлис, наконец опомнившись, смущённо отползла от него и встала, чувствуя, как горят её уши. Кэхин поднялся с земли одним плавным движением. Он закрыл дверь, отсекая бурю, и повернулся к ней. Капли дождя сверкали в его чёрных волосах.

— Травы, — сказал он. — Их нельзя собирать в дождь. И в одиночку — тоже. Завтра. Если погода утихнет.

Он не сказал «я тебе покажу». Он сказал «нельзя в одиночку», и это прозвучало как… приглашение. Хрупкое, условное, но приглашение.

— Найлис, — его голос остановил её у самой двери. Она обернулась. — В следующий раз… просто постучи. Нормально.

Он не улыбался. Но в его глазах больше не было льда.

Она выскользнула обратно в дождь, но холодные капли уже не казались ей такими ледяными. Внутри всё горело. Она не просто упала. Она рухнула прямо через тот невидимый барьер, что всегда стоял между ними. И он… поймал её.