Сказки 2 (джен)

Эта история случилась с Гарри Поттером на Хэллоуин, на первом курсе. Понял он тогда, что не всё то золото, что... рыжее. И что нельзя так непозволительно расслабляться, как он это сделал попав в школу. Нет, ну, с одной стороны, понять-то его можно было, он ведь почти до самого распределения не мог поверить, что окажется магом и, что всё это не чья-то одна гигантская мистификация. И только когда на его голове оказалась Распределящая шляпа и отправила его на Гриффиндор, он окончательно поверил, что это не розыгрыш. Ну, и, если бы не профессор Снэйп, единственный из учителей, кто не был от него в восторге, то он бы точно подумал, что в сказку попал.

А ещё у нём вдруг началось бурление энергии. Нет, ну а чего? От родственничков-то далеко. Это у них в доме ему быстро объяснили к чему может привести излишнее любопытство, а тут никто на мозги не капает. Вот и стали у него появляться несвойственные ему ранее вопросы, на которые непременно нужно было получить ответы.

Вот, например, побывали они с Роном в гостях у Хагрида и там ему на глаза попалась газета, в которой рассказывалось о попытке ограбления банка Гринготтс. А Хагрид в тот день что-то из этой самой ячейки, которую пытались обчистить, что-то забрал и принёс в школу. И Гарри непременно хотелось узнать, а что же это такое.

Позже, рассуждая, он задаст себе вопрос, на который не сможет однозначно ответить. А вот ему-то это зачем было нужно? Вот, для чего ему захотелось непременно это выяснить? И что он мог бы сделать с этими знаниями, ну, если бы выяснил? Почему он вдруг так сильно стал интересоваться делами, которые, по большому счёту, его совершенно не касались? Ведь сказал же тогда Хагрид, что это дело Дамблдора и Фламеля. Ну, и каким тут боком Гарри замешан? Короче, фигня какая-то с ним творилась в то время. И, во многом, наверное, благодаря его другу Рону. В противном случае, откуда появиться желанию больше всего на свете узнать, что лежит в запретном коридоре?

Да и о том, почему в тот коридор ходить нежелательно они узнали благодаря странному стечению обстоятельств. У него в тот вечер должна была состояться дуэль с Малфоем, на которую, тот судя по всему являться и не собирался. С дуэлью, кстати, тоже получилось, фигня какая-то. Ну, ладно, захотелось Дракусику покуражиться, но ведь можно же было его, в итоге-то, дураком сделать. Гарри даже придумал как. Позже. Но, вот в тот момент, он почему-то опешил и пошёл на поводу у Рона. А ведь если бы к нему с таким наездом подошёл бы его кузен Дадли, то ему-то Гарри сразу бы нашёл что ответить. А тут у него как мозги отключило и Рончик тут же влез: «Уж мы-то придём, уж мы-то надерём тебе задницу».

Ну, да, «Мы»... Вызвали одного Гарри, а придём и надерём задницу мы. В общем, неправильно тогда себя Рончик повёл, совсем неправильно. Подстава это называется, вот как. Вот и оказались они в результате в запретном коридоре и увидели трёхголового... пёсика, размером, как минимум с бегемота, а может даже и со слона. Который стоял на люке и, судя по всему, охранял какой-то тайник. Причём, оказались они там не вдвоём с Роном, а вчетвером. С ними там ещё и Невилл с Гермионой затесались.

Что касается Невилла и Гермионы, то им, кажется, было абсолютно безразлично, что находится под тем люком, на котором стоял пёс. Невилл вообще думал только о том, чтобы больше никогда не оказаться поблизости от трёхголового пса. А Гермиона просто игнорировала Гарри и Рона, отказываясь с ними разговаривать. Правда, если учесть, что она была жуткой всезнайкой, вечно лезла вперёд и любила командовать, то оба только обрадовались её молчанию.

И нафига, спрашивается, ему непременно нужно было вызнать, что лежит в запретном коридоре? Вот отомстить Малфою, это — да. Это, на тот момент, было бы самым нормальным желанием. А люк, трёхголовый пёс, дела в которых замешаны Дамблдор и Фламель? Ну, ни к чему ему всё это было.

Кстати, неделю спустя ему представился шанс утереть Малфою нос.

Это произошло за завтраком, когда в Большой зал влетели совы, разносящие почту. Все сидевшие в зале сразу заметили шестерых сов, несущих по воздуху длинный свёрток. Гарри тоже было интересно, что лежит в свёртке, не меньше, чем всем остальным. И каково же было его удивление, когда совы спикировали над его столом и уронили его прямо в его тарелку с жареным беконом. Которая взяла, да и разбилась. Но, не успели шесть сов набрать высоту, как появилась седьмая, бросившая на свёрток письмо.

Гарри сначала вскрыл конверт и, как выяснилось, ему повезло, что первым делом он не занялся свёртком.

— Ни в коем случае не открывайте свёрток за столом, — гласило письмо. — В нём ваша новая метла, «Нимбус-2000», но я не хочу, чтобы все знали об этом, потому что в противном случае все первокурсники начнут просить, чтобы им разрешили иметь личные мётлы. В семь часов вечера Оливер Вуд ждёт вас на площадке для квиддича, где пройдёт первая тренировка.

Профессор М. Макгонагалл

Гарри, с трудом скрывая радость, протянул письмо Рону

— «Нимбус-2000!» — громко простонал Рон, в его голосе слышалась зависть. — Я такую даже в руках не держал.

И снова тогда Гарри не подумал о том, что Рон сейчас его подставил. Ведь попросила же в письме Макгонагалл, чтобы он не распространялся, но Рончик вот взял, да и не удержался чтобы на весь зал об этом не оповестить. Ну, а дальше они быстро вышли из зала, чтобы успеть рассмотреть метлу до начала первого урока. Но, стоило им подойти к лестнице, как на их пути выросли Крэбб и Гойл. А появившийся из-за их спин Малфой вырвал у Гарри свёрток и оценивающе ощупал его.

— Это метла, — категорично заявил он, бросая свёрток обратно Гарри. На его лице читались злоба и зависть. — На этот раз тебе не выкрутиться, Поттер, первокурсникам нельзя иметь свои метлы.

И снова первым не выдержал Рон. Точнее, опередил Гарри, который только собрался дать Малфою достойный ответ.

— Это не просто какая-то метла, — он с превосходством посмотрел на Малфоя и вызывающе усмехнулся. Ну , как будто бы эту метлу ему прислали. — Это «Нимбус 2000». А что ты там говорил, Малфой, насчёт той метлы, которую оставил дома? Кажется, это «Комета 260»? Метла, конечно, неплохая, но с «Нимбусом 2000» никакого сравнения.

— Да что ты понимаешь в мётлах, Уизли? Тебе даже на полрукоятки денег не хватило бы, — буркнул в ответ Малфой. — Вы с братьями небось на обычную-то метлу деньги много лет копили, по прутику покупали.

Но, прежде чем Рон успел ответить, рядом с Малфоем появился профессор Флитвик.

— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики? — пропищал он.

— Профессор, Поттеру прислали метлу, — выпалил Малфой и замер, явно довольный собой.

— Вы считаете что я этого не знаю, мистер Малфой? — спросил у него Флитвик. — Так что, всё в порядке. Знаете, Поттер, профессор Макгонагалл рассказала мне о сделанном для вас исключении? А что это за модель?

— Это «Нимбус-2000», сэр, — пояснил Гарри, сдерживая улыбку: он видел, что Малфой смотрит на него с непониманием. — И кстати, профессор, может быть вы объясните Малфою, почему он, в данном случае, выглядит как идиот. А то, тоже мне, ревнитель правил нашёлся.

Крэбб и Гойл расступились, и Гарри с Роном пошли вверх по лестнице, трясясь от беззвучного смеха. Малфой же выглядел разъярённым и одновременно беспомощным.

— Самое смешное, — хихикнул Гарри, когда они оказались на самом верху мраморной лестницы. — Что если бы Малфой не схватил напоминалку Невилла, то я не вошёл бы в команду...

— Значит, ты полагаешь, что это награда за то, что ты нарушил школьные правила? — раздался сзади гневный голос. Они оглянулись и увидели поднимающуюся по лестнице Гермиону Грэйнджер. Она неодобрительно смотрела на свёрток в руках Гарри.

— Награда? — переспросил Гарри. — Ну, уж нет. Это, знаешь ли, всего лишь дополнительная нагрузка. Причём весьма ощутимая. И потом, кажется, ты с нами не разговаривала.

— И ни в коем случае не изменяй своего решения, — добавил Рон. — Тем более что оно приносит нам так много пользы.

Гермиона гордо прошла мимо, задрав нос к потолку.

Кстати, Гарри совершенно верно всё сказал насчёт дополнительной нагрузки. И именно из-за постоянной занятости уроками, домашними заданиями, а плюс ко всему тремя тренировками в неделю, Гарри не заметил, как пролетели целых два месяца с тех пор, как он приехал в Хогвартс. Порой ему вообще голову некогда было поднять из-за этой самой занятости. Да ещё и усталость его частенько одолевала. В общем, думать особо было некогда. И так продолжалось до Хэллоуина.

В то утро, проснувшись, Гарри почувствовали запах запечённой тыквы, непременного атрибута этого праздника. Справедливости ради, следует заметить, что тыкву Гарри не любил. И это сразу испортило ему настроение.

А потом на уроке чар профессор Флитвик объявил, что, на его взгляд, они готовы приступить к тому, о чем давно мечтал Гарри. Но, и это объявление тоже не вызвало у Гарри той радости которую он ожидал почувствовать. Ведь с тех пор, как профессор Флитвик заставил жабу Невилла несколько раз облететь класс, Гарри, как и все остальные, просто умирал от нетерпения овладеть этим искусством. Но, как выяснилось, только до определённого момента.

А дальше профессор Флитвик зачем-то разбил всех учеников на пары. Партнером Гарри оказался Шеймус Финниган, а вот Рону не повезло — ему в напарники досталась Гермиона Грэйнджер. Хотя Гермиона, кажется, тоже не была в восторге. Сложно даже было сказать, кто из них выглядел более раздосадованным.

И, скорее всего, из-за того, что Гарри больше не испытывал нетерпения, достичь результата удалось не сразу. Но, вот когда у него начало что-то получаться, за соседним столом вспыхнула небольшая ссора. За тем самым где находились Рон и Гермиона.

Вспоминая потом этот момент, Гарри понял, что Рон, если честно, повёл себя как самая настоящая задница. Да и заклинание он выполнить совершенно не старался.

— Вингардиум Левиоса́! — кричал он, размахивая своими длинными руками, как ветряная мельница. Но, лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным. Да и не могло оно ни на миллиметр подвинуться, потому что он и движения делал неверные, да и заклинание неправильно произносил.

— Ты неправильно произносишь заклинание, — донёсся до Гарри недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг-га-ар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».

— Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон.

— Да легко, — ответила ему Гермиона.

Она закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над Гермионой на высоте примерно полутора метров.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик — Все видели: мисс Грэйнджер удалось!

Разумеется, к концу занятий Рон был в очень плохом расположении духа. С пером-то у него, в отличии от Гарри, так ничего и не получилось. «Неудивительно, что её никто не выносит, — пробурчал он, когда они пытались пробиться сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар».

Наконец они выбрались из толпы. Но, в этот момент кто-то врезался в Гарри сбоку, видимо не заметив его. Это была Гермиона. Она тут же метнулась обратно в толпу, но Гарри успел разглядеть её заплаканное лицо, и это его встревожило.

— По-моему, она услышала, что ты сказал, — озабоченно произнес он, повернувшись к Рону.

— Ну и что? — отмахнулся Рон, совершено безразлично. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить.

Гермиона не появилась на следующем уроке и до самого вечера никто вообще не знал, где она. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвящённый Хэллоуину, Гарри и Рон случайно услышали, как Парвати Патил рассказывала своей подружке Лаванде Браун, что Гермиона плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить её в покое. Но, и тут Рон, как увидел Гарри, проявил полное равнодушие. Тем более, что впереди их ждал стол заставленный всевозможными яствами.

Гарри, кстати, тоже увидев заставленный яствами стол как-то забыл обо всём остальном. Он как раз накладывал себе в тарелку запечённые в мундире картофелины, когда в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал: «Тролль! Тролль... в подземелье... спешил вам сообщить...»

И, потеряв сознание, рухнул на пол. В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Перси тут же вскочил из-за стола, явно чувствуя себя в своей стихии.

— Быстро за мной! — скомандовал он. — Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать меня, ничего страшного не случится! Пропустите первокурсников, пусть подойдут ко мне! Никому не отставать! И всем выполнять мои приказы — я здесь староста!

— Как мог тролль пробраться в замок? — спросил Гарри у Рона, когда они быстро поднимались по лестнице.

— Не спрашивай меня, откуда я знаю? — пожал плечами Рон. — Вообще-то это странно — говорят, что тролли ужасно глупые. Может, его впустил Пивз, решил так пошутить перед Хэллоуином?

Гарри и Рон двигались со всеми к себе в общагу, когда Гарри вдруг схватил Рона за рукав.

— Я только что вспомнил: Гермиона!

— Что Гермиона? — не понял Рон.

— Она не знает про тролля.

— Да и Мордред с ней, — произнёс он через несколько секунд.

Причём выражение его лица в тот момент почему-то очень напомнило Гарри его кузена Дадли. Видимо это-то и сподвигло тогда Гарри потихоньку отстать, а потом присоединиться к ученикам Хаффлпаффа. К счастью никто не обратил на это внимание. А по дороге у него, вдруг, мелькнула мысль: «Да ведь она, сейчас, по сути, ничем не отличается от меня во время «Охоты на Гарри», ну, когда меня ловил Дадли с компашкой, чтобы отметелить. Только, если у меня, в отличии от неё, после встречи с Дадликом, шансы какие-то оставались, то у неё после встречи с троллем таковых не будет. Нет, она конечно та ещё... заноза... но такого я ей точно не желаю».

По дороге он, правда, чуть не нарвался на профессора Снэйпа. Тот тоже что-то делал в этой части школы.

А потом Гарри ударил в нос даже не плохой запах, а самый настоящий смрад. Воняло чем-то вроде смеси запахов старых, грязных, рваных, потных и вонючих носков и ещё общественного туалета, в придачу, в котором много лет никто не убирался.

«А ведь у Рона, обычно, носки точно такие же, — вдруг, не совсем вовремя, подумалось Гарри. — И почему я раньше этого не замечал».

Вслед за вонью появились звуки: порыкивание и шарканье гигантских подошв. А потом показалось...оно. Примерно четырёх метров ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой. Тролль остановился, застыл у дверного проёма, ведущего в туалет и, нагнувшись, заглянул внутрь. После чего, сгорбившись, пролез в комнату.

«Только бы Гермиона оказалась не в этом туалете», — подумалось в тот момент.

У него тогда, говоря откровенно, это было самое сильное желание в тот момент. А других мыслей вообще не было. Слишком уж здоровучий был тролль.

Сначала, после того как тролль втиснулся в туалет, стояла тишина. И Гарри порадовался, что Гермионы там скорее всего нет. Ну, проплакалась да и отправилась в башню. А то ведь сразу же, наверное, кричать бы начала. И он уже собрался, было, развернуться и потихонечку отправится к ним в общагу, как до него донёсся отчаянный вопль ужаса. « А-а-а, чёрт!» — выругался Гарри и ринулся навстречу опасности.

Гермиона Грэйнджер стояла у стены прямо напротив двери. Она вся сжалась, словно пыталась, подобно привидению, просочиться сквозь стену. Вид у неё был такой, словно она сейчас потеряет сознание. А тролль приближался к ней, размахивая дубиной и сбивая со стен прикреплённые к ним раковины. Дальше Гарри подхватил что-то с пола и с силой швырнул троллю в затылок.

«Беги, Гермиона! Беги»! — закричал он швыряя в тролля всякой всячиной валяющейся на полу, пытаясь отвлечь его внимание. И слава богу, ему это удалось. Сначала тролль замер в каком-то метре от неё, после чего неуклюже развернулся, чтобы посмотреть, кто там ещё его отвлекает. Увидев Гарри, он сперва заколебался, решая, на кого ему напасть, а потом всё же шагнул к Гарри, поднимая свою дубину.

«Да беги же ты, Гермиона!» — продолжал орать Гарри, нашаривая на полу кусок металлической трубы.

Кстати, страх его куда-то подевался. Вот, когда вбегал в туалет, он был а потом пропал. Нет, ну а чего? Чем нынешняя ситуация отличалась от той, когда его загоняли Дадли с дружками в угол из которого было не вырваться. Да ничем. Разве что этот... «Дадли» немного побольше размерами и воняет от него посильнее.

Только вот Гермиона не убегала. Она не двигалась, словно к стене приросла. А рот её был открыт от ужаса. Положение, меж тем сложилось безвыходное. И что ему-то было делать Гарри не знал. Потому что швырять в тролля вдруг стало нечем.

Вот тогда-то, он, действуя очевидно на рефлексах, а как ещё это объяснить, как-то оббежал тролля и умудрился запрыгнуть на того сзади. Вот скажите, как такое могло произойти? Как ему, одиннадцатилетнему мальчишке это удалось?

Позднее Гарри придёт к выводу, что получилось как тогда, в начальной школе. Был там случай, когда он спасаясь от Дадли и его компашки забежал в тупик, а потом... раз... и он уже на школьной крыше оказался. Ну, скорее всего.

Потому что, точного ответа у него так и не нашлось. Отчаяние, что ли, сил придало? А затем он как-то сподобился ухватить тролля за шею и стал совать ему в нос свою волшебную палочку. А почему именно в нос? Да кто ж его знает то? Наверное, куда попал туда и засовывать стал. Всё равно другого ничего не оставалось.

Разумеется, троллю стало больно. А кому бы не было больно, когда ему в нос палочку суют, да ещё и изо всех сил. Пусть и небольших, пусть детских, но, изо всех. И Гарри отчётливо понял, что долго он так не провисит. «Ну вот, пожалуй, и всё», — подумалось ему.

Он ещё успел заметить как Гермиона почти теряющая сознание от ужаса, осела на пол.

«Вингардиум Левио́са!» — раздался вдруг чей-то голос.

После чего дубина вырвалась из руки тролля, поднялась в воздух, зависла на мгновение, а потом медленно перевернулась и с ужасным треском обрушилась на голову своего владельца. Тролль упал замертво и Гарри вместе с ним. После чего он попробовал подняться на ноги. Вот только не держали они его, так сильно его трясло. Поэтому он, как смог, на четвереньках, двинулся к Гермионе, проверить как она там. Благо, что рядом она оказалась долго добираться до неё не пришлось. Гермиона, в свою очередь, так и не потерявшая сознания, вдруг вцепилась в Гарри как клещ и, так и не выпустила его. А вот говорить она так и не начала.

«Ну, что ты? Живы мы, живы. Всё хорошо, — стал пытаться успокоить её Гарри. — Кстати, кто нас спас-то?»

Только сейчас он обратил внимание, что в туалете, помимо них и тролля, находятся ещё и профессора. Профессор Мкгонагалл, профессор Снэйп и лежащий неподалёку в обмороке профессор Квиррелл.

Макгонагалл сверлила взглядом Гарри и Гермиону. Гарри никогда не видел её настолько разозлённой. У неё даже губы побелели. «Ну, вот», — подумалось ему. «Сейчас начнут ругать. Ну, и чем после этого Хогвартс отличается от нашей маггловской школы?».

— О чём, позвольте вас спросить, вы думали? — в голосе профессора Макгонагалл была холодная ярость. — Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальне?

— О чём думали, о чём думали? — проворчал в ответ Гарри. — О баллах.

— О баллах? — преспросила ошарашенная Макгонагалл.

— Гермиона-то не слышала, что нас всех в общежития отправили, вот вы бы с неё баллы и сняли бы. На всякий случай, — ответил Гарри. — А я помчался её предупредить. Кто ж знал, что тролль вовсе не в подземельях окажется.

— Мисс Грэйнджер, по вашей вине на счет Гриффиндора записываются пять штрафных очков, — сухо произнесла профессор Макгонагалл. — Я весьма разочарована вашим отсутствием на праздничном пиру. А теперь, если с вами все в порядке...

— Да нихрена с нами ничего не в порядке! — заорал вдруг в ответ Гарри. — Вы что, не видите, что она до сих пор ни одного слова сказать не может, а я тоже на ногах не стою! А вы тут ещё баллы снимаете! Да засуньте вы их себе...

— Это ваше, Поттер? — прервал вдруг его Снэйп. Он уже достал из носа тролля и, даже почистил палочку Гарри.

— Да, моё профессор. Спасибо. Вы сегодня, для разнообразия, почти любезны.

Снэйп посмотрел на него холодным взглядом, промораживающим насквозь, однако почему-то не стал продолжать разговор. Вместо этого он обратился к Макгонагалл. «Действительно, Минерва, давай кто-то доставит их в больничное крыло. А их судьбу, я думаю, пусть решает директор. Это как раз в его компетенции».

Конечно, их не отчислили. Но, так же, как раньше больше не было. А у Гарри вдруг как пелена с глаз упала и он понял, что сказка-то оказалась страшной. И, что выживать тут учиться нужно, а не, простите, хренью всякой заниматься. Вот только дружба с Роном этому совсем не поспособствует. Наверное, в тот самый день и закончилось его детство, которого, собственно, так никогда и не было. Тогда-то Гарри и принял решение, что лучше уж он нотации от Гермионы будет выслушивать, чем с Роном приключения на задницу выискивать. И его главной задачей будет противостояние с Малфоем. А с остальными задачами пусть взрослые справляются. Им, в конце концов, за это деньги платят.