А это точно курорт (джен)

-

Остров, которого нет

Всё началось там, где кончаются все карты. В точке, которую не найти в лоциях и спутниковых снимках, затерянной среди безбрежной океанской пустоты. Остров не значился ни в одном архипелаге, не имел имени и, казалось, сам не желал быть найденным, укрываясь завесой постоянных туманов и коварных течений. Для семерых людей, чудом выживших после кораблекрушения, он стал сначала спасением, потом испытанием, а затем — молчаливым, непонятным домом. Они провели здесь уже так много времени, что счёт дням вёлся с какой-то отстранённой условностью. Месяцы слились в сезоны дождей и засух, в циклы поиска пищи и починки хижин. Они выжили. Они приспособились. Они почти смирились.

Но в тот день, начавшийся как десятки других, судьба приготовила им щелчок по носу.

Глава 1: Металлическая муха и тревожный зум

Гул был тонким, высоким, словно комар у виска. Ден, ссутулившись над своим импровизированным пультом управления в углу самой прочной хижины-лаборатории, водил пальцами по сенсорной панели планшета с потрескавшимся стеклом. Его детище — дрон — парило над кронами гигантских папоротников. Конструкция была собранна с почти религиозным тщанием из всего, что удалось спасти и найти: лёгкие алюминиевые распорки от разбитого кейса с оборудованием, титановые шестерни от навигационной системы, куски поликарбоната, скреплённые эпоксидной смолой, добытой из смолы местных хвойных. Это был его взгляд за горизонт, его способ не сойти с ума от бесконечной зелени и океана. Сегодняшняя задача была рутинной: завершить картографирование северного сектора для обновления «Атласа ресурсов». На бумажных листах, сшитых в плотную тетрадь, уже красовались пометки: «Родник №3 (пресный, сезонный)», «Заросли ямса», «Гнездовья крачек (яйца, пух)», «Зона активности крупных кошачьих (избегать после заката)».

— Так, сектор G-7… Летим по сетке, — бормотал он себе под нос, прищурившись от бликов на экране. — Последний квадрат, и можно будет идти на зарядку. Батареи, будь они неладны, хватает всего на сорок минут…

Его монолог оборвался. В правом верхнем углу дисплея, там, где густая поросль уступала место скалистому обрыву, промелькнула аномалия. Не цветовое пятно растительности, не тень от облака. Чёткий, геометрически правильный контур. Прямой угол. Человеческая рука, вернее, её промышленный след, никогда не встречавшийся в дикой природе острова. Ден заставил дрон снизиться, отключив автопилот. Изображение подпрыгивало, страдая от порывов ветра, но становилось яснее. Это был обломок. Не дерево, не камень. Материал с иным коэффициентом отражения — пластик, композит. А на его поверхности… линии. Не трещины, не прожилки. Штрихи, дуги, цифры…

В ушах Дена возникла внезапная, оглушительная тишина, в которой грохнуло его собственное сердце. Воздух перестал поступать в лёгкие. Он не осознавал, что вцепился в край стола так, что побелели костяшки пальцев.

«Карт…а…» — прошептали его губы беззвучно. А внутри черепа взорвалась ликующая, неистовая сирена, сметающая всё на своём пути: КАРТА! НАВИГАЦИОННАЯ КАРТА! ФРАГМЕНТ! КООРДИНАТЫ!

Разум, отточенный месяцами выживания, мгновенно переключился в режим действия. Мысли не было — был чистый импульс. Он с силой рванул на себя висящий на гвозде рюкзак из прорезиненной ткани, на ходу сунул туда компас, самодельную рацию на кристаллических батареях, нож в ножнах и пачку сигнальных патронов. Не отрывая глаз от экрана, зафиксировавшего координаты, он выскочил из хижины, как снаряд.

Глава 2: Встречные и вопросы без ответов

— Ден! Куда несёшься? Уху сварил, тунец сегодня жирный! — окликнул его Фат, возившийся у кострища с большим глиняным горшком. Его лицо, обветренное и доброе, выражало лишь лёгкое недоумение.

Ден, уже на полном ходу, лишь отмахнулся рукой, жест был одновременно и «отстань», и «потом объясню». Он нёсся по главной тропе, ведущей от лагеря к источникам воды. На развилке он почти столкнулся с Хоком, который, согнувшись в три погибели, тащил на спине корзину, туго набитую отборным сланцем для нового загона.

— Эй, осторожно! — крякнул тот, но Ден уже проскочил мимо, лишь мелькнула его пятка.

Ещё через сотню метров он на бегу пересекся с Нотом и Алмой. Они возвращались с удачной вылазки: на длинном шесте между ними болталась тушка небольшого кабана, а в заплечных мешках виднелись коренья и съедобные грибы.

— Ден, ты куда, будто пожар? — удивилась Алма, ловко увернувшись от его стремительного движения. — Лицо белое, как мел.

Он не ответил. Он уже исчезал в зеленом туннеле тропы, ведущей в самое сердце джунглей.

— Брось, — сказал Нот, перекладывая шест на другое плечо. — Когда его «находит», он глух и слеп. Видал уже. То за насекомыми неделю гонялся, то воду испарял в своих колбах. Сами донесём. Фат, наверное, уже беспокоиться начал, что уха перекипит.

Глава 3: Среди гигантов и обретённый ключ

Бег по влажной, скользкой тропинке скоро стал даваться тяжело. Воздух в глубине леса был густым, сладковато-прелым. Ден сбавил шаг, сверяясь с рацией, на экране которой мигали сохранённые координаты. Сердце всё ещё колотилось, но теперь к волнению примешивалась острая, холодная сосредоточенность охотника.

— Почти… Ещё метров двести… — его шёпот растворялся в гуле цикад.

Внезапно слева громыхнуло. Не гром, а низкий, мощный треск, от которого содрогнулась земля. Огромная древняя секвойя, подточенная лианами-душителями, с грохотом, сотрясающим воздух, начала своё падение. Но Ден за год научился не бояться леса, а слышать его. Он не замер в ужасе, а инстинктивно прыгнул в сторону, за массивный ствол пальмы, пригнув голову. Тучей взметнулась земля, листва, обломки веток. Когда пыль осела, он увидел приближающихся Дерва и Саинса с их неизменными пилами-«дружбами», самодельными, но отточенными до бритвенной остроты.

— Вот это да! Удачно упало, прямо на расчистку! — весело сказал Дерв, похлопывая по коре гиганта. — Саинс, пошли, распилим. На новые балки для навеса пойдёт. Я начну с комля.

Ден проскользнул мимо них, кивнув. Сейчас не до разговоров. Ещё несколько десятков шагов — и он на месте. Координаты сошлись. Перед ним был невысокий глинистый обрыв, подмытый недавними ливнями. И там, в осыпавшейся земле, как разломанная скрижаль, лежала она. Ден упал на колени. Дрожащими, но уже точными движениями он начал счищать налипшую грязь, мох, папоротниковые побеги. Под ними оказалась пластина. Толстая, прочная, часть какого-то корпуса. Навигационного прибора? Приборной доски самолёта? Неважно. Важно было то, что сохранилось на её лицевой стороне. Фрагмент карты. Не любительский набросок, а профессиональная морская карта с меридианами и параллелями, с отметками глубин и течений. Края были обожжены, часть информации съедена временем, но в центре… в центре был рукописный крестик, а рядом — стёршаяся, но всё ещё читаемая под определённым углом запись: координаты.

Ден замер. Время остановилось. Он мысленно накладывал этот фрагмент на свою собственную, годами выстраиваемую в голове картину мира, основанную на наблюдениях за звёздами, течениями, перелётными птицами. И всё встало на свои места. Мозаика сложилась.

— Так… — его голос прозвучал хрипло и непривычно громко в лесной тишине. — Значит, мы здесь… Не в сердце океана… Мы на отрогах подводного хребта… Всего в нескольких сотнях морских миль к западу… — Он замолчал, снова сверился с цифрами в своём блокноте, и глаза его загорелись холодным, стальным блеском не надежды — уверенности. — Отсюда, с попутным сезонным течением… можно дойти до архипелага. А оттуда… — он встал, крепко сжимая драгоценную пластину. — Оттуда уже рукой подать до континентальных морских путей. До дома.

Глава 4: Решение и «Безымянный скиталец»

Обратная дорога в лагерь показалась ему мгновенной. Он ворвался в общий дом, где уже собрались все, привлечённые запахом ухи, и молча, не говоря ни слова, положил на большой плоский камень, служивший столом, свою находку и раскрытый блокнот с расчётами.

Последовала минута ошеломлённой тишины. Потом её разорвали десятки вопросов, возгласов неверия, требований объяснений. Но Ден был непоколебим. Он говорил чётко, без эмоций, тыча пальцем в карту, в свои вычисления, в звёздные схемы на стене. Он не предлагал надежду — он предъявлял факты. И сомнения, один за другим, уступали место новому, забытому за месяцы чувству — целеустремлённости.

Решение созрело само собой, единогласно. Они строят корабль. Не плот, не паром, а настоящее, хоть и небольшое, морское судно, способное пересечь океанский участок.

Началась великая стройка. Лагерь превратился в верфь. Каждый знал своё дело. Дерв и Хок, лучшие плотники, занялись отбором и валкой деревьев — лёгкой, прочной древесины, которая не растрескается в солёной воде. Нот и Алма, мастера по связкам и такелажу, плели канаты из лиан и волокон, создавали ткань для паруса из тщательно обработанных растительных волокон. Саинс, гений импровизированной механики, проектировал рулевое управление, крепил набор корпуса, думал над герметизацией. Фат, обеспечивающий тыл, начал грандиозные заготовки: вялил мясо на дыму, сушил фрукты, консервировал пресную воду в промасленных и обожжённых бамбуковых цилиндрах, шил из остатков палаток мешки для провианта. Ден стал мозгом и нервом всего предприятия: он чертил планы, рассчитывал водоизмещение, распределял силы.

Дни слились в недели, наполненные стуком топоров, скрипом пил, запахом смолы и пота. Из груды брёвен вырос изящный остов. К нему принайтовили прочные доски обшивки. Взметнулась вверх мачта — прямой, как стрела, ствол особого дерева. Забелел на ней парус, грубый, но удивительно прочный. Появилась палуба, небольшой кокпит, крошечная каюта под навесом для укрытия от стихии.

И в одно утро, когда первый луч солнца позолотил гребни океанских волн, «Безымянный скиталец» — так они все единодушно назвали своё творение — был готов. С нечеловеческими усилиями, по проложенным бревнам-каткам, они спустили лодку в спокойные воды лагуны. Она легла на воду уверенно, гордо, не протекла ни единой каплей.

В последнюю ночь они не спали. Сидели у костра на берегу, смотрели на звёзды, которые теперь были для них не просто светилами, а точками маршрута. Говорили мало. Каждый был со своими мыслями — о прошлом, которое могло вернуться, и о будущем, которое снова стало пугающе неизвестным.

На рассвете семеро человек — Ден, Фат, Хок, Нот, Алма, Дерв и Саинс — последний раз оглядели лагерь, свои хижины, свои грядки, свои следы на этом клочке суши. Они взяли только самое необходимое: инструменты, оружие, провизию, карту. И поднялись на борт.

Лёгкий попутный бриз, словно сама судьба давала им шанс, наполнил парус. «Безымянный скиталец» дрогнул, мягко оторвался от берега и начал свой путь. Остров, которого не было на картах, медленно отдалялся, уменьшался, становился тёмной полоской, а затем и вовсе растворился в утренней дымке.

Впереди лежал океан. Бескрайний, опасный, непредсказуемый. Но теперь у них был ключ. У них был курс. И в их сердцах, выжженных долгим испытанием, снова, тихо и неуверенно, затеплилось пламя, имя которому — Возвращение.