Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Ингигерда едва удерживалась на спине коня — сознание ускользало. Уже седмицу она была в пути.

— Глянь, всадник! — прогремел грубый мужской глас.

— А ну стой! Кто таков?! Не приближайся! — вторил ему иной, не менее суровый голос.

— Вильгельм… — прошептала Инги, но слово утонуло в вое ветра.

Конь продолжал путь.

Затем замер.

Один из ратников приблизился к конскому боку и вгляделся в бездвижную фигуру.

— Это девка! Без сознания, кажись… Эй! — он ткнул пальцем Инги в бок, вырывая из полузабытья. — Кто такая будешь? Отвечай!

— Вильгельм…

— Что Вильгельм? Говори внятно, дева!

Ингигерда не ответила.

— В темницу ее, да королю доложить! — грянул приказ.

Раздался протяжный скрип ворот. Конь двинулся далее, ведомый стражником.

— Кого ведешь? — донесся до Ингигерды новый голос.

— Да вот дева некая без памяти лежит, — отозвался стражник, махнув рукой в сторону Ингигерды.

— Дева, говоришь?

Мужчина приблизился. Узрев власы девицы, он резко перекрестился, шепча молитву:

— Господи помилуй…

— Ты ее знаешь? — изумился страж, приподняв бровь.

— Нет… Но однажды зрел я человека с таковым же оттенком волос. Не иначе как родня ему… А то и чадо его… Веди ее к королю немедля!

— Да ты в уме ли, Ролло? А если лазутчица она? Ведаешь же слух… — стражник склонился к уху Ролло, голос его упал до шепота. — Будто Эдгар бежал…

— Повторяю: веди ее к Вильгельму!

— Коли надобно — сам и веди. Мне голова дорога!

Ролло сплюнул. Шагнул к деве, подхватил ее и взвалил на плечо. Ингигерда ощутила запах пота и дух металла.

— Вот и поведу, — изрек муж твердо и устремился к входу в замок.

* * *

Последующую седмицу Ингигерда пребывала в беспамятстве, одолеваемая лютым жаром. Слуги пытались влить в уста болящей хоть малость воды и жидкой снеди, осознавая, что испустит дева дух, если не подкрепится.

Вдруг Ингигерда воспрянула на ложе, возгласив громогласно:

— Вильгельм!

Две служанки, дремавшие на лавке у постели, встрепенулись.

Ингигерда обвела взором покои: мебель из темного благородного дерева с резьбой, гобелены... Инги сразу поняла — она при дворе. Но у кого именно?

— Где я? — вопросила она, встретившись взглядом с дамами.

— Очнулась! Господи помилуй… — пролепетала одна из женщин, прижимая длань к груди.

— Где я? — повторила Ингигерда, голос ее звучал нетерпеливо.

— В замке...

— Ведаю, что в замке! — резко пресекла Инги. — Замок сей Вильгельма?

— Да… — подтвердила одна из женщин.

— Присутствует ли он здесь?! — с еще большим нетерпением поинтересовалась Инги.

— Присутствует… — робко изрекла одна из дам.

— Сколько времени я провела в болезни?

— Семь дней...

Ингигерда рывком восстала с ложа. Одежда ее, выстиранная, лежала, аккуратно сложенная, на стуле. Схватив ее, она принялась облачаться, не внимая протестам служанок:

— Куда? — вскричала одна, пытаясь удержать деву за рукав. — Ты еще не окрепла!

— Мне надобно к Вильгельму!

— Ещё час ночной не истек! Он почивает.

— Так пробудите его немедля!

— О дева, разум тебя покинул?! — возопила вторая служанка.

Ингигерда, на ходу натягивая второй сапог, устремилась к выходу.

Студеный воздух коридора хлестнул в лицо, когда она распахнула дверь. Громко возгласила:

— Вильгельм!

Эхо голоса ее разнеслось по замку.

— Окаянная! Что творишь?! — служанки, кинулись за ней. Ухватили за руки.

— Вильге‑е‑льм!!! — не унималась Ингигерда, вырываясь из их цепких пальцев.

— Замолчи! Бес в тебя вселился! Девка непутевая! Голову тебе отсекут за такое бесчинство!

— Не мне голову отсекут, а вашему королю, коли не явится сию минуту! — сие слова повисли в воздухе.

Женщины истово перекрестились. Шепоты молитв смешались с отдаленным лязгом доспехов — стража уже неслась по коридору.

— Что за смута тут творится? — прогремел один из двух воинов, приближаясь к ним.

— Она… она посягает на жизнь короля… — пролепетала одна из дам, дрожа всем телом.

— Не посягаю я на жизнь короля! — возопила Ингигерда.

Стража схватила девицу.

— Ты сама изрекла, что отсечешь королю главу! — возразила женщина.

— Да не я отсеку же! — Ингигерда билась в руках стражей, но те держали ее крепко.

— В темницу ее, да поскорей! — властно повелел один из мужиков.

— Отпустите меня, не ведаете, что творите! Должна я без промедления предстать пред ликом короля, ибо дело мое — величайшей срочности! Долго томилась я на ложе, а ни единого дня упустить было нельзя!

Стражи волокли девицу по коридору.

— ВИЛЬГЕ-Е-ЕЛЬМ!!!

— Стойте! — прогремел властный глас, подобный раскату грома.

Воины мигом обернулись и склонили главы в почтительном поклоне.

Ингигерда резким движением головы откинула прядь волос, упавшую на лоб. Очи ее, полные непоколебимой решимости, устремились к Вильгельму.

Он возвышался пред ней — статный, широкоплечий, со светлыми волосами средней длины, не доходившими до плеч, что отливали чистым золотом в мерцающем свете факелов. Взгляд — надменный, пронзительный. Ингигерда ощутила исходящую от него незримую мощь. В деснице король держал ножны.

— Что за непотребство творится здесь?! Отчего в замке моем с утра раннего такой шум?!

— Эта девица, милорд, грозилась лишить вас жизни, — доложил один из стражников.

— Что?! — Вильгельм нахмурил чело.

— Нет же! Не я! — воскликнула Ингигерда.

— А кто же?! — вопросил Вильгельм.

— Милорд, умоляю, дозвольте переговорить с вами наедине. Дело чрезвычайной важности, не терпящее огласки… — речи ее лились торопливо, но твердо.

Вильгельм, не внимая ее словесам, произнес с негодованием:

— Ты врываешься в мой замок, поднимаешь смятение, я, по милости своей, даю дозволение на врачевание твое — а ты угрожаешь мне…

— Не угрожаю я вам!

Вильгельм посуровел.

— Пререкаешься со мной!

— Нет же… — прошептала она.

— Да что за непокорство! — Вильгельм обнажил меч с леденящим душу звоном.

Шагнул ближе, и тень его накрыла Ингигерду. Острие меча утнулось ей в грудь.

Инги видела, как взор короля скользит по ее волосам. Понимала — он сомневается в правильности решения.

— Не гадайте, милорд. Я — дочь Арманда.

Вильгельм резко посмотрел ей в глаза.

— Проводите ее в трапезную, — повелел он. — Да без промедления.

— Как будет угодно, — отозвался один из стражей.

* * *

Ингигерда терпеливо ожидала, пока слуги подготовят стол к утренней трапезе. Вот на деревянной поверхности появилась каша, сдобренная медом, а вслед за нею — румяный, еще дымящийся хлеб, от которого разливался упоительный аромат солода. Рядом расположились сыры, а также плетёные корзины с фруктами: яблоками, грушами и виноградом. В довершение сего изобилия принесли финики и орехи.

Вильгельм, восседая во главе стола, не сводил с девы пристального взора. Наконец, когда слуги удалились, он прервал молчание и изрек:

— Так ты дочь Льняного?

С недоумением во взгляде Ингигерда посмотрела на короля.

— Кого?

— Льняной, — повторил Вильгельм. — Ты именовала его Армандом. Коли не ошибаюсь, то это один и тот же человек. Власы его — точь-в-точь оттенка твоего.

— Да, — тихо промолвила Ингигерда. — Мнится мне, мы глаголем об одном человеке. Он получил от вас замок.

— Да-да, он самый, — ответствовал Вильгельм. — Стало быть, имя ему Арманд. Как поживает он ныне?

Ингигерда опустила взор на тарелку, однако украдкой, из‑под нахмуренных бровей, смотрела на Вильгельма.

— Он… исчез…

Лицо короля на миг омрачилось недоумением.

— Исчез? Сколь давно сие случилось?

— Почти сразу же по завершении битвы при Гастингсе… До меня дошел слух, что вы даровали ему замок, и я отправилась на поиски единственного оставшегося в живых родителя. Но в чертоге его не оказалось...

— Соболезную… Дай-то Бог, дабы он вновь явился…

— Благодарствую, — ответила Ингигерда. — Вильгельм, осмелюсь вопросить: за какие деяния мой отец удостоился дара в виде замка? Увы, как вы понимаете, он не успел поведать мне о сем.

— Слух молвит о том, разве нет? Сослужил он мне добрую службу. Да и родом из знати. Посему и пожаловал я ему замок.

— Из знати? Вильгельм, мы только что обсуждали, что я — дочь его. И могу утверждать с непоколебимой уверенностью: вы не ведаете о его истинном статусе ничего.

Брови короля сдвинулись, образовав складку.

— За что же, в действительности, подарили вы ему дворец? — продолжила Ингигерда, взирая на короля.

Вильгельм стиснул подлокотники стула. Не желал он признавать, что Арманд лишил жизни Гарольда. Авторитет его не должен был поколебиться. Он молчал, взвешивая в уме, стоит ли изречь:

— Не более чем… подношение. Так скажу.

Продумывая план восхождения на престол, Ингигерда ощущала зыбкость: дабы привлечь внимание Вильгельма к Блэку, надлежит сказать — Цефей маг. А одолеть колдуна способен лишь равный ему по силе. Стало быть, ей придется явить свою истинную природу. Но Вильгельм ни за что не возведёт на престол колдунью — скорее тотчас пресечет угрозу. Однако решение снизошло, когда она прозрела подлинную причину, по коей Вильгельм даровал замок Арманду:

«Я оказалась права — сие подобно обычаю северных людей: жертва Богам.»

— Подношение? — уточнила Инги, хотя и так ведала, какой ответ даст король.

— Именно так. Существует сказание о Бессмертном Короле, чьи власы были цвета льна. Я всегда желал верить в сию легенду — верить, что поистине существовал сей властитель. Я стремился к трону, мечтал сравняться с ним, войти в историю как такой же великий и бессмертный. Но, получая ранения, разумел: дабы править столетие и претерпеть столь многие напасти, человеческих сил отнюдь не достаточно. Куда мне равняться с Богом? Когда Арманд… — Вильгельм запнулся, чуть не проронив "спас меня" , — …появился, я увидел в этом знак: сам Бессмертный Король признал меня равным. И я буду править так же долго.

— Сто лет власти… А после — исчез он без следа, — с подчеркиванием вымолвила Ингигерда.

— Ведаешь ты сию легенду?

— Ведаю.

Вильгельм вперил в нее пронзительный взор.

— Знаю, о чем помышляете вы, взирая на меня. Не есть ли я вторичный знак свыше?

— Как же не помышлять об этом? Все сходится. Ты являешься, предостерегаешь, дабы не лишили меня жизни. Разве что, конечно, не лжешь.

— Не лгу, милорд.

— Так кто же замыслил убить меня?

— Человек, именуемый Цефеем.

— Кто таков сей муж?

— Сей мужчина объединился с человеком, коего вы, без сомнения, знаете, — с Эдгаром...

Вильгельм безмолвствовал, ожидая продолжения.

— Цефей, по приказу Эдгара, убил одного из ваших людей — Роберта де Комина, если память меня не обманывает.

— Что?! — вырвалось у Вильгельма. Кулак его с грохотом опустился на стол, заставив серебряные приборы со звоном вздрогнуть.

— Да. И возвестил пред народом от лица Эдгара, что следующим падете вы.

Лик Вильгельма исказился гневом. Он стремительно поднялся.

— Ах, сей нечестивый Эдгар! — прорычал король. — Единожды уже пресекал я его восстание — остановлю и вновь. Только на сей раз он из рук моих не ускользнет!

Ингигерда глубоко вздохнула.

— Ошибаетесь. Доколе Цефей при Эдгаре — не видать вам победы. И в смертельной опасности вы пребываете…

— Отчего так?! — грянул Вильгельм.

— Быть может, я и знамение столетнего вашего владычества, но прежде вам надлежит отвоевать корону у… скажем так, подобия Бессмертного Короля. Вот кто сей Цефей.

— Речи твои — загадки, — молвил король, нахмурив чело. — Намекаешь ты мне нечто о силе Цефея?

— Все вы постигли и без моих пояснений, Вильгельм. Ведаете, как Бессмертному Королю удавалось жизнь свою сберегать, когда на нее покушались бесчисленное множество раз… Цефей владеет тем же даром. Он не простой смертный...

— Колдовство?

Ингигерда утвердительно кивнула.

— Зрела я: Роберт де Комин пал не от меча, а от воли Цефея. Эдгару суждено воссесть на престол...

«Думай, Вильгельм, думай! Не лишен же ты разума — уж верно постиг суть. Арманд появился, оказал помощь — ты отблагодарил, и тот сгинул. За то, что принес дар, явилась я. И я помогу, обрету корону — и также исчезну без следа».

— Так ты посланница Эдгара?! Возомнила, будто я сложу оружие, испугавшись?!

Ингигерда, помрачнев, сдвинула брови.

— Отнюдь нет!

— Ступай прочь! Я — Вильгельм, король Англии, и не устрашит меня какой‑то мальчишка, пославший девицу с вестью!

— Вильгельм!

— Я — король! Не дерзай величать меня по имени! Для тебя я — милорд! Стража!

Через несколько секунд из коридора предстали двое воинов — Вильгельм ранее нарочито оставил их в отдалении, дабы не довелось им подслушать речей.

— Уберите ее с глаз моих! — повелел король.

— Куда, милорд? — вопросил один из стражников.

— В подземелье… — ответствовал Вильгельм, и взор его на миг задержался на льняных волосах девицы.

— Слушаемся, — ответил второй страж.

— Ты, — указал король на того, — останься.

— Милорд! — возопила Ингигерда, пока ее уводили. — Вы совершаете ошибку! Лишь я могу помочь вам одолеть Цефея!

— Пошли гонца в Нортумбрию немедля! — молвил король, обращаясь к воину, что остался. — Да разузнает он, жив ли Роберт. А мы меж тем не станем попусту терять время: вели собрать воинство... Великое воинство! Коли гонец принесет недобрую весть — двинемся на север Англии.

Страж склонился в низком поклоне.

— Как будет угодно, мой король.

Оставшись наедине с мыслями, Вильгельм тихо изрек:

— Она ведала то сказание… Неужто Эдгар, пребывая в плену подле меня, проведал о слабости моей и ныне искусно играет со мною? Но Арманд… — Вильгельм тяжко вздохнул. — Когда явился он, разум мой твердил: то лишь твои мечтания. Однако что, ежели все — истина? И теперь явилась она… Довериться ли ей? Или остеречься?

* * *

Цефей и Госпатрик, изнуренные долгим странствием, достигли наконец шотландских земель. Вечернее солнце, клонясь к закату, озаряло тропу, ведущую к лачуге — обители, где нашел пристанище Эдгар.

Едва путники приблизились, Эдгар выбежал им навстречу. Накидка его развевалась за спиной, а во взоре светилась надежда.

— Ну как оно? — воскликнул он.

Госпатрик спешился.

— Победа! — возвестил Госпатрик. — Роберт мертв!

Эдгар замер на миг, затем перекрестился, шепча благодарственную молитву:

— Слава Господу!

— Есть и иные вести, — продолжал Госпатрик.

— Не томи!

— Мы взяли Йорк!

— Что?! Как вам сие удалось?!

— Все благодаря Цефею. Куда ни ступит — все врата пред ним отворяются.

Эдгар хотел выразить признательность Блэку, но Госпатрик продолжал речь:

— Но беды не миновать: норманны бушуют, жаждут отвоевать город обратно. Мой король, надобно нам войско достойное, а не мужичье с топорами да дубинами. Они, конечно, доблестны и сердцем крепки, но, сами понимаете, колун да пеший ход против мечей и конницы норманнов… Долго не устоим.

— Все будет! Ныне у нас все будет! И воинство, и кони боевые, и оружие!

Эдгар обратил взгляд к молчаливому Блэку.

— Цефей, слезай же. У меня вести предобрые — все вам поведаю.

Но Блэк не спешил покинуть седло. Сидел недвижимо.

Эдгар ступил ближе, вглядываясь в лик друга.

— Эй, ты чего‑то бледен… Ранили? — в голосе Эдгара зазвучала тревога.

— Не, — молвил Госпатрик. — Его поди убей. Бьется, словно мясник за делом: ни суеты, ни дрожи. Взмах мечом — и один лежит. Еще взмах — второй. Да только дней три назад чет худо ему стало… Просил, дабы проводил его назад в Шотландию.

Цефей обессиленно поник. Тело его скользнуло вниз — и с глухим стуком поверглось наземь.

— Цефей! — возопил Эдгар, бросаясь к Блэку.

Госпатрик кинулся к упавшему, опустился на колени, приподнял голову того. Дыхание Цефея было прерывисто.