Нереальная реальность (джен)

Вблизи зрелище было крайне мрачное: неуловимый пиратский фрегат, что всегда слыл синонимом свободы, с двух сторон зажали грузные корабли — «Королевская лань» всё ещё держалась за корму «Жемчужины» буксировочным тросом, а вот с правого борта и чуть спереди на корабль под чёрными парусами смотрела батарея орудий в два ряда. Пушки я считать не стала, а одного беглого взгляда хватило, чтоб понять, — противник не из слабых. Нам великодушно позволили живыми и невредимыми подойти на шлюпке, но, стоило только забраться на палубу «Жемчужины», весь отряд оказался в плотном кольце красных мундиров и оголённых штыков. Я тут же сбилась со счёту; взгляд рассеяно заметался меж лиц, поймал мрачную физиономию Гиббса и суровый взгляд боцмана — их двоих и оставшуюся команду оттеснили ружьями на шкафут. Похоже, расстановка сил была не многим лучше, чем при сражении с армадой Беккета. Но, несмотря на этот довольно безрадостный факт, мною владело куда больше напряжённое любопытство, чем собственно страх, — ведь с нами был капитан Джек Воробей!

Мистер Гиббс взглядом указал на мостик. Джек Воробей обернулся, вздёрнул подборок, брезгливо дёрнул усом и, скрестив руки, с искренним возмущением на лице принялся ждать, когда на него наконец обратят внимание и объяснят творящийся бардак. На полуюте капитан Мэрис вёл разговор с кем-то из вновь прибывших — судя по осанке и оценивающему взгляду, с капитаном или как минимум старшим офицером с другого корабля; чуть в стороне, заложив руки за спину, молчаливо замер высокий стройный мужчина в чёрном мундире и широкополой шляпе, что скрывала его лицо в тени. За спиной Мэриса неловко переступал с ноги на ногу сэр Уитлокк и будто бы нарочно не желал смотреть в нашу сторону. На полуют взбежал незнакомый офицер, и, обращаясь к командирам, указал на нас.

— Так-так, — протянул неизвестный капитан, по-хозяйски твёрдой походкой направляясь к Джеку Воробью. Конечно, он мог себе позволить подобную свободу действий, шагая сквозь коридор собственных солдат. — Джек Воробей, — искривив тонкие губы, припечатал он.

Кэп вздёрнул подбородок. А я довольно хмыкнула про себя, зная, что последует.

— Вообще-то, капитан Джек Воробей, — важным тоном поправил он, стараясь ровно глядеть в узкие глаза оппонента, хотя это было нелегко — тот был выше Джека почти на голову. Его вытянутое овальное лицо блестело от пота, крупные капли скользили по вискам из-под криво посаженной треуголки. Он заложил руки за спину и вытянулся ещё больше, отчего стал похож на рулон парусины — такой же нескладный и на палубе только мешает. — А вы, милейший, из британских каперов будете? — с театральной вежливостью поинтересовался Воробей.

— Вот ещё, — торопливо и громко парировал капитан. А затем вдруг умолк, будто не знал, какое уничижительное обращение подобрать или с каким острым словцом идти в атаку. Тем временем Мэрис и Уитлокк покинули мостик и направились к нам. — Живуч ты, однако! — холодно выплюнул капитан, смерив Джека взглядом. — Тебя ж вроде повесили.

Воробей развёл руками.

— Да, было дело, чего ж отнекиваться. Но мне, признаться, в тягость стало болтаться в пеньковом галстуке, вот и решил покинуть то достославное местечко, — на полном серьёзе объяснил кэп.

Глаза незваного гостя налились гневом и оттого расширились, словно до последнего он глядел из-под опущенных век.

— Ну уж рею моего корабля ты покинешь, не сомневайся, — заверил он.

С моих губ сорвалась почти неслышная усмешка. Повестить Джека? Капитана Джека Воробья? У меня на глазах? Всё-таки дар удачно шутить дан не каждому…

Сам кэп пропустил угрозу мимо ушей и, бегло глянув по сторонам, заявил:

— Неужто на королевском флоте всё стало так плохо с манерами? Хотелось бы знать, милейший, с кем имею честь?

— Честь? — вклинился в разговор капитан Мэрис. На его лице ярко отражалось намерение расквитаться здесь и сейчас как минимум за унижение при захвате «Лани». — С каких пор она есть у пиратов?

Безымянный капитан согласно хмыкнул.

— Господа, я не против философских диспутов, — Джек шагнул вперёд и тут же отступил, и половина солдат в окружении шарахнулись за ним следом, — но, пожалуй, не в таком тесном кругу.

Разговор прервал моряк, что поднялся с нижней палубы.

— Капитан Фердинанд, сэр, мы всё нашли, всё в трюме. Что прикажете?

— Груз верните на «Королевскую лань», — без колебаний отозвался Фердинанд.

— А капитанскую каюту? Обыскивать?

Я невольно вскинула голову и бросила взволнованный взгляд на Джека. И Фердинанд его заметил. Выдержав паузу, дабы насладиться тем, как нас изводит ожидание, он отчеканил:

— Обыскать каждый угол.

Сердце ёкнуло. Я тут же потупила взгляд, попыталась спрятаться за спину Джека.

— Э, нет! — тут же встрепенулся Воробей, взмахивая руками. — Так не пойдёт! Во-первых, груз в трюме — не весь с того корабля! Это несправедливо!

Губы Фердинанда дрогнули в улыбке.

— Постой, — окликнул он моряка. Тот обернулся. Мы с кэпом дружно вытянулись от напряжения. — Как заберёте всё, зажгите порох и пустите ко дну этот дьявольский корабль!

По палубе волной прошёл взбудораженный ропот. Даже Уитлокк, что всё это время держался в стороне, обернулся с нескрываемым удивлением. Пальцы Джека, что до того покоились на крокодиловом ремне, стиснули его с такой силой, будто то было горло Фердинанда.

— Так нельзя! — возмущённо вскрикнул Воробей тоном шеф-повара, что глядит на потуги новичка в приготовлении рыбы фугу. — Вы явно не ведаете, что творите! Знаете ли вы, что это за корабль, а, капитан? — запальчиво поинтересовался Джек. Фердинанд слегка качнул головой. — Во-о-от, — торжествующе протянул кэп. Глянув на солдат, он подошёл к нему так близко, словно собирался доверить секрет. — Скажите, капитан Фердинанд, что вы слышали о «Чёрной Жемчужине»?

Фердинанд отступил, закатывая глаза.

— Чушь несусветную.

Кэп расплылся в коварной улыбке.

— В каждой легенде есть доля правды, не так ли? Взгляните! — Джек так резко простёр руки в стороны, что солдаты испуганно встрепенулись, а я едва успела уклониться от перстней на пиратских пальцах. — Сто тридцать футов, бортовой залп почти в две сотни фунтов, чёрная как ночь обшивка и паруса, самый быстроходный из существующих кораблей, — словно шанти, пропел Воробей. — Она заметно улучшит любой флот или, — Джек выдержал паузу, — станет гордостью хорошего капитана. Отправить её на дно — всё равно что добровольно отдать врагу собственную саблю. Неужели вы посмеете её взорвать? — негромко уточнил Джек, заискивающе заглядывая Фердинанду в лицо.

Кэпа — никого из нас — так и не разоружили. Я задумалась: может ли эта проникновенная речь быть отвлекающим манёвром, чтобы улучить благоприятный момент для нападения? Внимательный взгляд оторвался от притворно умиротворённого лица Джека Воробья, чтобы, не вызывая беспокойства, оценить обстановку.

Фердинанд тем временем задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Предлагаешь её лично мне?

— Именно так, — без малейших колебаний отозвался Джек.

Капитан умолк, поджимая губы; потный лоб собрался складками. Его пальцы перебирали по эфесу шпаги, глаза нервно елозили невидящим взглядом по мундирам солдат. Капитан Мэрис поглядывал на него без одобрения, но вмешиваться не думал. Фердинанд скосил глаза на свой корабль, застыл на несколько секунд, а затем метнулся к Воробью.

— А теперь слушай меня! — он рванул Джека за грудки, тот едва устоял. Лицо его перекосилось, глаза выпучились, ноздри вздулись, даже вспухла вена на виске, будто это было первое проявление искренних эмоций с начала разговора. — Ты потопил мой корабль! У меня на глазах! Теперь на дно пойдёт твой — и, уверяю, с реи у тебя будет отличный вид на это зрелище! — он выплёвывал слова прямо в лицо Джеку с яростью дикого зверя.

— Чушь, — спокойно отмахнулся кэп. Перекошенное лицо Фердинанда резко застыло. — Это не мог быть я. Видите ли, обычно я запоминаю тех, кому угрожал. Вас не припомню.

— Твой корабль атаковал нас в ночи, не дал и шанса отбиться! Вспомни мою «Кэтрин»! Вспомни южный берег Ямайки!

Джекки нахмурился, почесал нос, и через несколько секунд его лицо пропитало всё извинение и виноватость, какое он только смог наскрести.

— Ах да, «Кэтрин», — тяжко выдохнул он. — Признаю, это был я. Однако! — Джек просиял. — Корабль взамен корабля!

Фердинанд кивнул и оттолкнул его, отпуская.

— Именно. Корабль взамен корабля, — он хищно оскалился, ясно давая понять, что переговоры зашли в тупик. — Капитан, — обратился он к Мэрису, — мои люди здесь управятся, позволи…

— Решительно протестую! — Мэрис, Фердинанд, Уитлокк и добрая половина солдат недоумённо обернулись на требовательное заявление Джека Воробья. И никто не проронил ни слова. — Я, конечно, всё понимаю, — заговорил кэп, — месть, корабль, капитанская честь… Но поймите и меня! В чём моя вина? — с искренним недоумением вопросил Воробей. — Повесить, потопить мой корабль… А меж тем — кто я? Всего лишь пешка в чужой игре! Верно, корабль этот мой, но, будем честны, я здесь за юнгу, не больше. Господа, — он проникновенно взглянул на бывших пленников с «Лани», — тот хитрый план не моих рук дело, поверьте, в Береговом Братстве иные методы! И я сразу говорил, что ничем хорошим это не кончится, что нельзя связываться с британским военным флотом, да ещё и с сыном самого губернатора на борту! Но кто меня послушает? — сокрушался Джек. — И если уж признаваться, так в том, что был обманут и в силу своего нетвёрдого характера позволил вовлечь себя в гнусные, бесчестные интриги! Достойно ли это казни?

Все, кто слышал, глядели на Воробья с воистину хрестоматийным недоумением. У меня аж мышцу свело из-за ошарашено отъехавшей челюсти.

— Что ты несёшь? — первым пришёл в себя Фердинанд.

— Как это что? — развёл руками Джек. — Она же всё придумала! — и указал на меня.

— Что за чушь! — выпалил Уитлокк одновременно с голосом в моей голове. — Мисс Диана придумала? — почти засмеялся он.

Фердинанд оживился.

— Так вы её знаете? — Уитлокк сдержанно кивнул.

Меня словно заметили все и сразу. А прятаться за спину Джека уже не получалось. Я протолкнула в горле ком и решила не двигаться и даже не моргать, чтоб не привлечь ещё больше внимания.

Капитан Воробей качнул головой и принялся взахлёб докладывать:

— Она с востока. Знаю, что в Сингапуре у неё стоит пара небольших судов. Там-то мы и сошлись, по несчастью. Уловками и обаянием она навязала мне идею ограбить, — кэп указал большим пальцем за корму, — вон тот корабль, пообещала лёгкую добычу и много золота. Поначалу вообще хотела брать силой, до последнего с нами шёл галеон Гектора Барбоссы. Слыхали про такого, да? — живо поинтересовался Джек у окружающих. — С ним водиться себе дороже, а вот она — чудно ладит… И что же? Её корабли-то остались в порту, а мою «Жемчужину» она бессовестно обрекла на западню.

Отчаянно хотелось, чтоб меня кто-нибудь ущипнул, ибо происходящее в своём сюрреализме отчётливо напоминало сон после насыщенного дня.

— Джек, что за бред? — подала я голос, едва Воробей сделал глубокий вдох для новой порции откровений.

— Вот именно, — согласился Уитлокк, усмехаясь, — в это просто невозможно поверить!

Кэп слегка развёл руками.

— А вы, сэр, постарайтесь. — Пиратский взгляд скользнул по мне, и, когда встретился с моим смятённым, в ромовых глазах лихо сверкнул коварный огонёк. — Она отличная притворщица, нельзя не признать, — Джек состроил сочувствующую гримасу, обращаясь к Уитлокку с Мэрисом, — но это сейчас и тогда перед вами она была мила и беззащитна, но — пусть меня проткнёт Посейдон своими вилами! — я лично видел, как она в бою двух здоровенных моряков заколола. Разом! — выпалил Воробей и, косо глянув на меня, добавил: — А её саму попробуй убей…

— Замолкни! — рявкнула я, крик царапнул горло. Джекки шарахнулся в сторону, едва я подалась к нему, но меня подхватил под руку солдат, а кэпу в спину предупредительно упёрся оголённый штык. — Ещё хоть слово — и я порву тебя на британский флаг! — сквозь зубы прошипела я.

— Ага! Все видели?! — обрадовался Джек Воробей, вновь обводя народ быстрым взором. — Вот её истинный облик! — Он глянул на меня, ехидно прищуриваясь. — Не дождёшься! Пора спасать свою шкуру и корабль!

Я шумно выпустила воздух через нос, прожигая его взглядом.

— Только посмей.

— Ещё как посмею, — оскалился Воробей. — Господа, она погубила столько людей, что вообразить трудно, — а ручек своих прелестных так и не запачкала! Всё чужие предпочитает, — съязвил он, а затем глянул на Фердинанда: — Правда, не свезло однажды, попалась. Клеймо у неё — сами взгляните.

Сэр Уитлокк тряхнул головой и чуть подался вперёд, приподнимая руку.

— Это случилось недавно, на Исла-де-Лагримас, — ровным тоном сообщил он. — Возможно, по ошибке.

Весь мой образ едва не распался от искреннего изумления: неужто после всего пережитого — и не без моей помощи — Джеймс думал хоть как-то отстоять меня?

— Вот тут вы, сэр, правы, — закивал Воробей. — Ей достало наглости лезть в тюрьму ради личной выгоды! — Я подавилась ошарашенным смешком. — А ведь лорд Беккет её едва не повесил!

— Воробей! — прикрикнула я.

Джек обернулся, вздёрнул подбородок, а потом церемонно перевёл взгляд на пребывающих в недоумённом молчании английских капитанов.

— А ещё она может спеть вам милую песню о том, что все злодеяния совершила из-за нежных чувств ко мне.

Вот уж таких пассажей я никак не ожидала. Кровь вскипела вполне натурально, я почувствовала, как вспыхнули щёки, и выпалила гневную тираду:

— Слушай, ты, правдоруб несчастный, я ж тебя из-под земли, из-под воды и даже с того света достану и обращу в пепел, который сама же и скурю! Только пикни.

Воробей приподнял брови в наигранной взволнованности:

— Ох, никак о запятнанной девичьей чести печёшься, мисс? — Он взмахнул руками. — Да я даже имени её настоящего не знаю!

— Довольно, — не вытерпел Фердинанд. — Закройте рот. Оба! — Он раздражённо повёл глазами и обратился к командиру солдат: — Так, этих двоих за решётку на «Королевскую лань». Нужно узнать больше, согласны, капитан Мэрис? — Тот молчаливо кивнул. — Остальных закройте здесь и выставьте караул. Уходим!

В карцере «Королевской лани» было тесно и свербело нос сыростью. Первой мыслью прозвучало сожаление: хлюпанье волн под днищем вряд ли даст уснуть, хотя — в плену и не должно сладко спаться. Джека Воробья, в отличие от меня, в камеру буквально зашвырнули. У двери остались двое солдат, никак не пожелавших поддерживать навязываемый кэпом разговор. Я сделала почётный круг по камере и устало опустилась на скамью. В голове всё перемешалось; я искоса поглядывала через решётку на Джека, понимая, что после случившегося на палубе «Жемчужины» не выйдет вести с ним задушевную беседу при свидетелях. Воробей тоже сохранял свой образ: уселся от меня как можно дальше и бурчал под нос что-то оскорблённое. К счастью, едва выбрали якорь, Фердинанд отозвал солдат. Джек и глаз не поднял.

Сердце билось как-то тяжело, гулко, но меж тем меня тянуло на смех. Я обвела полумрак рассеянным взглядом, задержалась на фонаре у входа и часто закачала головой.

— Признаться честно, ещё больше я ничего не понимала только в день нашего знакомства…

Джекки негромко усмехнулся.

— Хм, и у тебя было на это полное право, мисси.

Я на коленях перебралась к решётке, что отделяла наши камеры, и, усаживаясь боком, спросила:

— Ради чего был весь спектакль?

— Кстати, спасибо, что подыграла, — оживился кэп.

Я в ответ прикрыла глаза, мол, само собой, хотя, пожалуй, стоило озаботиться каким-нибудь сигналом на случай очередной импровизации.

— Кажется, он не особо поверил, раз запер нас вместе. Ну или он идиот.

— Или и то и другое. — Джек подвёл глаза кверху, прислушался, а потом прямо посмотрел на меня: — Они передумали взрывать «Жемчужину». И забыли про каюту…

Меня прошибло запоздалым осознанием.

— Чёрт, книга!

Капитан Воробей выразительно кивнул.

— Да, если губернаторский сынок не наговорит лишнего, на неё никто и внимания не обратит.

Ручаться за Уитлокка я не имела права. Пусть он не был похож на мстительного человека, который готов рассказать всё и даже больше, лишь бы отплатить другим за содеянное, — он мог просто проговориться…

Спину обдало холодом. Чересчур ясно зазвучал собственный голос, чуть приглушённый плеском волн за бортом и его расходящимся по карцеру эхом. Это ведь я. Я проговорилась. Когда пыталась уговорить Уитлокка помочь, я сорвалась и ляпнула про книгу. И теперь мне хотелось только одного: вернуться в трюм и узнать, слышали ли это остальные пленники.

— Джек, а если нас повесят? — скорбно пролепетала я, с трудом дыша от подступившего страха.

Кэп возмущённо фыркнул.

— С чего бы? У меня нет такого в планах, — Джек дёрнул плечом, точно говорил на полном серьёзе.

Я тяжело засопела.

— Но этот Фердинанд… так грозился…

— Именно, — неспешно кивнул Джек, растягивая многозначительную улыбку. Я хмуро взирала на него. Мозг был занят самобичеванием, так что кэп, довольно скоро потеряв терпение, резво подался вперёд, усаживаясь в позу йога. — Тебе не показалось его поведение слегка неподобающим офицеру флота? — с тонким намёком поинтересовался Джекки. И не дав мне ответить, тряхнул головой: — Как вспомню этого Норрингтона, — пусть покоится с миром, — что вечно ходил так, будто его целиком в корсажи затянули и багор за спину воткнули… Славный был парень… — выдохнул Воробей. — А главное, — его правая рука описала крутую дугу, — всё так чинно, как полагается. — Кэп вытянулся, поправил треуголку и на одном дыхании выдал, выставляя то одну то другую ладонь: — Вот вам обвинения, мистер Воробей, вот суд, вот приговор, подписанный губернатором, а вот уведомление, что подвесят вас за шею до самой смерти в воскресенье в полдень… Эх… — капитан испустил долгий ностальгический выдох. — К чему это я?..

Я торопливо заткнула улыбку.

— К тому, что повесить на рее по одному лишь приказу капитана — прерогатива пиратов, да?

Джек щёлкнул пальцами.

— С языка сняла!

Я в сомнениях покачала головой.

— Думаю, ему не до правил — он просто хочет тебе отомстить.

— Тем не менее, — его глаза выразительно округлились, — не имею ни малейшего понятия, о какой «Кэтрин» он говорил. — Кэп развёл руками: — Была б это девица — другое дело. — Я закатила глаза. — Да и видела его? Дёрнулся нервно, стоило тебе прикрикнуть! К слову, — спохватился Джек, расцветая улыбкой, — ты и впрямь была страшна в гневе! Я даже поверил! — Он обвёл мою фигуру взглядом мастера-ювелира, что разглядывает собственноручно отполированный камень. — Пожалуй, из тебя бы вышел неплохой пиратский барон, гроза какого-нибудь моря.

— Да? — хохотнула я, не удержавшись. — Имеется свободное?

— Их полно, не беспокойся, — успокоил капитан Воробей таким тоном, будто и впрямь владел всеми акваториями.

Взгляд уткнулся в щель между досками палубного настила. Мозг всё продолжал искать кто виноват, вместо того чтобы придумать, что делать. Чувство вины не сдавало позиции, такими темпами к утру от меня бы остался бесполезный огрызок, зато с очищенной совестью. Да только толку-то? Конечно, сознаться и облегчить душу можно было прямо сейчас: Джек Воробей пребывал в удивительном спокойствии, да и решётка уберегла бы меня, проснись в нём кровавый пират, но — я предпочла самобичевание. Я чувствовала, что страх о собственной участи столь слаб только потому, что рядом Джек — капитан Джек Воробей. Как бы рацио ни твердило о серьёзности ситуации, вера в непредсказуемый гений Воробья была стократ сильнее. Оказаться без его поддержки за решёткой — снова — было бы куда тяжелее, чем воевать с собственной совестью.

— И какой у нас будет план? — голос прозвучал удивительно бодро. Мне отчаянно не хотелось оставаться бедовой девицей и полагаться лишь на Джека, но мыслям, что увязали в трясине, без искры было не справиться. — Он нам явно понадобится, — рассудила я, когда кэп поднял на меня взгляд, собирая брови у переносицы. Я покрутила головой и недовольно спросила: — Что это вообще за корабль?

— «Преданный».

— Да, название я тоже видела. Но он взялся…

— Словно из ниоткуда? — тут же продолжил Джек. Я осторожно кивнула, боясь напороться на осуждение, что до сих пор не освоила карту морских путей. Кэп отозвался, почёсывая ус: — В этих водах и правда подобная встреча — любопытная редкость. — Его лицо заметно помрачнело, губа нервно дёрнулась. — Хотя, наверное, неудивительно, учитывая определённые обстоятельства…

Ещё один противник, что играл против нас. Проклятье. Была ли случившаяся цепочка событий им предопределена, или же это воля случайности? Пожалуй, ответ знало только море. Копаться в этом было занятно, а с Джеком — даже интересно, не иди речь непосредственно о его жизни.

— А… если вдруг что… «Жемчужина» же выстоит против него, правда? — вопрос дался через силу и должен был звучать совсем иначе.

— Против военного корабля? — уточнил Джек с лёгкой хитрой улыбкой. — В бою я его не видел, хотя неплох по части вооружения. — Кэп чесанул левую бровь, злорадно растягивая: — Но вот повернуть такой зад, да ещё против ветра… М-м-м… — Он призадумался, бросая на меня прищуренный взгляд. — Представь себе дуэль фехтовальщика с кузнецом: один прекрасно движется, знает, когда увернуться, когда напасть, а другому… достаточно одного удара молотом для победы. — Мой и без того безрадостный настрой заставил плечи опасть и отпечатался на лице красноречивой миной. Воробей повёл глазами и великодушно добавил: — Учитывая количество пушек, близкий бой, конечно, затевать не стоит.

— Значит, будет план скрытного побега? — с надеждой в голосе спросила я.

Взгляд пиратских глаз мельком коснулся решётки.

— Сейчас, мисси, план один — выбраться отсюда, — заявил Джекки, умащиваясь около борта и пытаясь пристроить голову на досках. — А как это сделать, — выдохнул он, — выбор ситуации. — Наконец кэп перестал елозить по палубе: одну ногу согнул в колене, другую вытянул. — А пока я отдохну, — зевнув, сообщил Воробей и, надвигая треуголку на глаза, беззлобно проворчал: — А то твои восхождения и спуски меня сильно утомили.

Я бесстыже улыбалась. Капитанская безмятежность отгоняла подступающие страхи лучше всяких амулетов, ведь, глядя на умиротворённо посапывающего в камере пирата, без сомнений верилось, что это будет ещё один день, когда враги почти поймали капитана Джека Воробья.

— …Диана! Подъём, мисси! — ворвался в суетный сон настойчивый голос. — Вставай! — В полудрёме я с трудом сообразила, что Джек активно трясёт меня за плечо. Глаза открываться не желали, а на попытки кэпа меня разбудить я отвечала непрекращающейся зевотой. — К нам гости! — прошелестел Воробей в самое ухо. Я приподняла веки, так и не успев понять, в чём причина переполоха. Сверкнув глазами, точно в назидание, кэп мигом оказался в дальнем углу, а я лениво перевела взгляд на двери.

Нас оставили в безвременье, ориентироваться можно было разве что по склянкам, но и их мы благополучно проспали; бодрости ни тела, ни духа не прибавилось, словно удалось поспать лишь пару часов, и за бортом царила глубокая ночь. Поэтому явление гостей несколько удивляло. Вслед за двумя солдатами в карцер церемонной походкой монарха вошёл капитан Фердинанд. Я невольно хмыкнула про себя от того, насколько нелепо на нём смотрелся офицерский мундир: воистину, будто запихнули в него рулон парусины да перетянули ремнями для придания формы. Вытянутое лицо, подсвеченное фонарём, не выражало никаких эмоций; блестящие глаза глянули сначала на Джека, потом на меня.

— О, капитан, — по-свойски кивнул Воробей, — думал, уже не дождусь вашего визита.

Фердинанд бросил на него надменный взгляд.

— А ты куда-то торопишься?

— Не вам ли лучше поскорее провести дознание, чтобы проще было докладывать в адмиралтействе? — участливо парировал Джек. — Вы ведь не для задушевных бесед явились, верно?

Капитан дёрнул плечами и неуклюже заложил руки за спину.

— Ну так рассказывай поживее.

Я зевнула, разминая плечи, и уселась, поджав ноги. Джекки развёл руками, поднимая на тюремщика недоумевающий взгляд:

— Прямо здесь? Без писаря и свидетелей? Да ещё, — он кивнул в мою сторону, — через решётку от той, кто, без сомнения, попытается мне помешать?

— Помешать? — язвительно усмехнулся Фердинанд, вскидывая куцые брови. — И как же?

Воробей свёл брови к переносице и покачал головой.

— О, не стоит недооценивать женщин, капитан, — его взгляд чиркнул по моему плечу, — а её — так тем более.

Впервые Фердинанд взглянул на меня, так и не двинувшись с места. Я снова зевнула, прикрывая рот рукой и свободно глядя в его маленькие глаза. Его губы дёрнулись словно бы от неприязни.

— Вы и правда сохраняете удивительное спокойствие, мисс, — с притворной вежливостью заметил он.

Я развела руками:

— К чему суетиться? Ожидаете, что накинусь на него через решётку в попытке придушить? — в тон ему отозвалась я.

Джек тут же вспыхнул, вскидывая руку:

— Ты это и сделала, едва нас закрыли!

Весёлый смешок едва удержался на губах. Я крутанула головой, посылая Воробью снисходительно-сонный взгляд:

— Ну ты же ещё жив, да? — С глубоким вдохом я взглянула на Фердинанда. — Пусть он расскажет вам свою историю, я после расскажу свою, и в итоге будет его слово против моего, не так ли? — Я повела рукой и растянула наигранную улыбку: — Посмотрим, чья история окажется убедительнее.

— Можете не надеяться на протекцию сэра Уитлокка, — почти прошипел Фердинанд торопливо, словно и впрямь пытался ужалить.

Я негромко рассмеялась.

— Передайте ему мою благодарность, — я слегка поклонилась. Мельком брошенный взгляд поймал ободряющий огонёк в пиратских глазах. Я позволила себе многозначительно хмыкнуть и спокойно заметила: — Он, пожалуй, лучше всех понимает сложившуюся ситуацию.

— Вот как? С чего бы? — оживился Фердинанд.

— Его учтивость ко мне никогда не была напускной, в отличие от вашей. — Я подалась вперёд, глядя на него исподлобья. — Вы сладко говорите, но глядите при этом так, словно готовы пристрелить меня прямо здесь и сейчас, но всё ещё опасаетесь последствий в случае ошибки. Что ж… — Я рывком задёрнула рукав, обнажая клеймо. Не то чтобы это было так необходимо, но от одной мысли, что чьи-то руки сделают это насильно, внутри всё скукоживалось. Лицо капитана-тюремщика исказилось быстро мелькнувшим оскалом: зрелище пришлось ему по душе. — Вот то, что облегчит ваше решение. — Я опустила руку. — Я права? — Он только дёрнул губой. — А теперь, будьте добры, сообщите мне с должной учтивостью, что меня подвесят на нок-рее. Только, пожалуйста, — дерзко сверкнули глаза, — я хочу на самую высокую.

Несколько секунд висела странная тишина, затем Фердинанд подавился довольной усмешкой.

— Никто вас за язык не тянул. — Его взгляд сполз к Джеку Воробью. — Теперь ты, пташка-подкаблучник, выкладывай.

— И не подумаю! — тут же взмахнул руками кэп, не утратив ни на йоту былого упрямства. Меж тем неочевидная бессмысленность разговора в моей голове начала медленно сдавать позиции перед осознанием, что Джек Воробей не зря мастер в переговорах.

Фердинанд резко шагнул к камере.

— Не испытывай моё терпение! — его громкий голос запрыгал по нотам. — Разговорить тебя есть много способов, уж поверь! Либо ты сейчас же выкладываешь всё, либо вы оба в полдень будете болтаться на рее! — Он бросил на меня презрительный взгляд и добавил: — Самом высоком.

На всю тираду капитан Воробей только понимающе кивнул, вздохнул и тоном терпеливого учителя заметил:

— И тогда несколько губернаторов разочарованно вздохнут, ведь вы повесили без суда того, кому они прочили показательную казнь.

Из горла Фердинанда вывалился хриплый звук, похожий на смех и нервный кашель. Его глаза налились весьма искренним гневом, сжатый кулак грохнул о решётку, отчего я невольно вздрогнула.

— Не надейся на такую славу. За бортом узнают лишь то, что тебя пристрелили, как одного из бесхозных псов в канаве, при трусливой попытке сбежать. Весьма подходящий конец для такого, как ты.

Джек и усом не повёл.

— А мне казалось, вы обо мне наслышаны… — огорчённо выдохнул он, опуская взгляд к пятну на колене.

Лицо Фердинанда вытянулось, рот косо приоткрылся, шумно втягивая воздух для очередного словесного выпада. Нечего спорить: наблюдать, как Джек забавляется с ним, совершенно не ощущая себя его пленником, было приятно, зрелище бодрило дух. Я решила вмешаться не только, чтобы внести свою лепту, но и потому, что поняла истинные намерения Воробья — непременно выйти из карцера, пусть даже и на допрос.

— Боже, капитан, — я раздражённо закатила глаза, а потом в упор глянула на него, — если хотите получить какие-то сведения, вам придётся уступить, иначе этот болван будет упираться до последнего и наслаждаться тем, как вы злитесь. — Я хмыкнула, разводя руками. — Так уж он развлекается.

Кэп расцвёл одобрительной улыбкой, искры в глазах лихо сверкнули.

— Прислушайтесь к даме, капитан.

Джек Воробей покинул камеру с видом триумфатора и не обратил ровным счётом никакого внимания на намеренно грубое отношение конвоиров. Я давила победную улыбку, но, едва хлопнул засов на двери карцера, от неё не осталось и следа. Одиночество вышло совсем не гордое, а скорее тоскливое. Без часов каждая минута ожидания тянулась вдвое дольше положенного, каждый звук заставлял вздрагивать и бросать на двери взволнованный взгляд, чтобы через несколько секунд с приходом тишины вновь скукоживаться в углу и делать глубокий вдох. Отвлечься было не на что. Я меряла шагами камеру вдоль и поперёк, отбивала по сырой решётке весёлый ритм. Мысли ходили по краю и порой срывались в пропасть с мрачными вариантами исхода. Пусть Джек выбрался из карцера, в текущей ситуации отступила бы даже его сумасбродная решимость сбегать самым невообразимым образом. Скорее, это была пиратская разведка. Мне не давало покоя только жгучее желание Фердинанда расправиться с Джеком Воробьём, словно бы капитан «Чёрной Жемчужины» был единственным, кто стоял у него на пути.

Тоска сжала тиски вместе с тем, как погасла оплавленная свеча в одном из двух фонарей. На настойчивые просьбы «Больше света!» никто не среагировал. Я вжалась в борт, обнимая колени, и затянула шанти. В моряцких песнях скрывалась какая-то магия, и, даже выводя печальный мотив, я чувствовала, как на душе становится легче и мрак отступает.

— Моё сердце так тоскует, ни к чему мне денег звон, лишь пират меня утешит, ведь доро…

Скрипнул засов. Я встрепенулась, последняя нота получилась совершенно мимо. Из темноты появился яркий фонарь, ослепляя. На мгновение внутри взорвалось наивное воодушевление, что явится Джек с ключами и заверениями о свободе. Но вместо кэпа к решётке подошёл сэр Джеймс Уитлокк. Его я ожидала увидеть в последнюю очередь, потому запоздало напустила на себя вид «лихой бессердечной пиратки». В глазах Уитлокка мелькнула улыбка.

— Зачем явились? — как можно холоднее бросила я.

Он беззлобно усмехнулся.

— Мисс Диана, прошу вас, не надо притворства. Вы пытаетесь выдать себя за того, кем не являетесь, и мне это весьма очевидно, — спокойно проговорил Уитлокк. Я в ответ недоверчиво изогнула бровь. — Да и не мне одному, полагаю. Пусть вы чудесно играете, это бессмысленно, — всё в той же манере заявил он.

Я фыркнула, поводя глазами.

— О, надо же, похвала и критика в одной фразе, сэр Уитлокк. А вы никак знаток по части притворств? — Язвительность в моём голосе его словно бы и не тронула, лицо не утратило привычной сдержанности. Я взглянула на него из-под бровей, растягивая кривую ухмылку: — Знали бы вы, насколько сейчас неправы.

Подобный тон голоса безотказно сработал бы на Фердинанде, который будто не умел отличать показное бахвальство и истинную самоуверенность, подкреплённую тузом в рукаве.

— Нет, мисс Диана, — покачал головой Уитлокк, — пожалуй, это единственный момент, когда я в вас не ошибаюсь. — Его губы скрасила упрямая улыбка. — Вы умеете быть искренней, потому сейчас я вам ни за что не поверю.

Я закатила глаза, вздёргивая подбородок:

— Не судите о книге по обложке…

— Немыслимо подумать, на что только не идут люди, чтобы спасти тех, кто им дорог, даже не будучи уверены ни в чём, — проговорил Уитлокк, словно бы размышляя вслух, а меж тем не сводя с меня излишне проницательного взгляда. — И вы, дорогая Диана, не исключение. Так же бросаетесь с головой в пекло с одной лишь верой в человека, который её не заслуживает. И нет, — он предупредительно приподнял руку, не успела я и рта раскрыть, — я не пытаюсь унизить вашего… спутника. Мне кажется, вы это и сами понимаете, но упрямствуете признавать. И я говорю это, чтобы заставить вас одуматься, пока не поздно. Джек Воробей ценой всевозможных ухищрений добудет себе если не свободу, то жизнь, хотя, полагаю, в конечном итоге и свободу тоже, а вы… даже если он вспомнит о вас, то будет слишком поздно. Сейчас вам грозит каторга, но, когда Воробей сбежит, вы отправитесь на эшафот! — Несмотря на кипящую кровь, меня позабавило, что даже Уитлокк не сомневался в способностях Джека Воробья сбегать из любой клетки; с губ слетела неслышная усмешка. Уитлокк подошёл вплотную к решётке, поймал мой взгляд. — Эта награда стоит ваших усилий?! — Я торопливо опустила голову, дыхание предательски сорвалось. — Вы изменились в лице, значит, понимаете, что я прав, — безрадостным тоном подытожил он.

Мне отчаянно захотелось кричать или вымещать зло на ржавых прутьях камеры от осознания, что этот, по сути, случайный знакомый раскусывал меня как орешек. И дело было даже не в том, что это была прерогатива Джека Воробья. Возможно, в глубине моей души тлели угли опасения, я имела право резонно сомневаться в Джеке, но никто не имел права знать об этом. Во мне вскипел гнев, но уже не на проницательность Уитлокка, а на саму себя — за то, что позволила ему всё это понять. От образа пиратки осталась какая-то воистину халтурная маска. Хотелось реванша. Одним выпадом убить всю его уверенность, доказать, что его выводы не правдивее безыскусных моряцких баек.

Я стиснула зубы и, вскинув голову, пронзила Уитлокка холодным взглядом.

— Что ж, я напугана. Теперь счастливы? — Он замешкался, растеряно моргнул. Я развела руками. — Можете верить, во что вам угодно, сэр Уитлокк, от меня вы чего хотите? — голос прозвучал ровно, чуть хрипло и безжизненно.

Уитлокк смело глянул в глаза.

— Отступитесь, ведь это ваш шанс.

— О, вы снова об этом! — раздражённо воскликнула я. — Снова мы общаемся через решётку, снова на тему моих поступков, только местами поменялись… — Я умолкла, про себя искренне возмущаясь тому, что Уитлокк всё ещё таил — пусть и весьма наивные — надежды на моё спасение, каким бы он его ни представлял. Я всё ещё не могла понять его мотивов, искренняя добродетель в текущей ситуации казалась чем-то поддельным. На мгновение вспыхнуло желание сказать, что признательна за это, что от этого почему-то легче. Но я вовремя прикусила язык: ни к чему было давать лишние поводы. — Погляжу, у нас тут целое сборище упрямцев… — едва слышно протянула я. Затем подняла на Уитлокка взгляд. — Слушайте, Джеймс, не приходите сюда больше. Или… — Я подалась вперёд, злобно ухмыляясь. — Если у вас есть достаточная вера во что-то и смелость, тогда отоприте эти решётки и помогите сбежать. — Я снова усмехнулась и покачала головой. — Что ж вы все никак не поймёте… Мне достаёт уверенности и смелости следовать за Джеком. Даже если мне страшно. Потому что это мой выбор! Ни одна ваша проникновенная речь этого не изменит.

По лицу Уитлокка скользнула тень красноречивого смятения.

— Я вас задел? — торопливо спросил он.

— О, бросьте, — отмахнулась я. — С чего мне должно быть до вас дело? — На несколько секунд повисла тишина. Уитлокк не сводил с меня глаз, а я ледяным взглядом уставилась в полоску тени, что пересекала его лоб. Я выиграла: это было ясно, но от этого не стало радостнее. Уитлокк слегка кивнул, направился прочь, затем остановился, повесил фонарь на крюк у входа и быстрым шагом покинул карцер. Я поймала взглядом яркое пламя и медленно сползла на палубу по решётке. — Чёрт возьми…

Оставаться наедине с собой — то ещё удовольствие, особенно когда на душе кошки скребут так, что прорывается гулкий кашель. Весь мрак, что разогнал оставленный Уитлокком фонарь, будто бы забрался ко мне в голову.

К счастью, спасение подоспело довольно скоро. Джек Воробей вернулся в камеру лёгкой походкой, будто всё это время провёл на тёплом солнечном променаде, а не в компании тюремщиков.

— А я уже начала бояться, что ты воспользовался благоприятным моментом… — заметила я, когда закрылась дверь за конвоирами.

Воробей послал мне ироничный взгляд сверху вниз.

— Думаешь, я бы сбежал в одиночку?

Я пожала плечами с хмурой миной:

— Если только не на тот свет.

Кэп задумчиво шмыгнул носом и принялся копаться в недрах сюртука.

— Держи, — на протянутой ладони оказалось яблоко и кусок хлеба, — пожуй, а то выглядишь пугающе. — По излишне серьёзному выражению пиратского лица так и не удалось понять, то ли это был сомнительный комплимент, то ли проявление заботы. Но привередничать я не стала.

— Неужто господа расщедрились? — поинтересовалась я, потирая яблоко о плечо.

— От них дождёшься… — Джек вытащил ещё одно яблоко, покрутил его перед носом и отгрыз большой кусок.

— Украл?! — Я едва не зашлась кашлем из-за сладкого сока; удивлённый взгляд застыл на капитане под звонкий хруст.

Кэп неторопливо прожевал, а затем послал мне назидательный взгляд с лёгкими огоньками озорства:

— Нам нужнее, не находишь?

Я согласно выпятила губу и сосредоточилась на перекусе — весьма безыскусном, стоит признать, но денёк в карцере наедине с голодным желудком быстро занизил требования. Джек меж тем принялся расхаживать по камере, задумчиво двигать бровями и изредка разбавлять хруст яблока неоднозначным хмыканьем.

— Но ты же туда не только за этим рвался, правда? — прервала я молчание, понимая, что из-за сосредоточенного жевания «блюда» кончаются слишком быстро. Джек ответил скромной улыбкой. — И как прошло?

— Хм, — он остановился и провёл пальцами по подбородку, — предсказуемо.

— И ты этому как будто не рад… — насторожённо протянула я.

— Ну что ты! — тут же отмахнулся Воробей с воодушевлением, а затем вновь принялся расхаживать, переваливаясь с ноги на ногу и выписывая руками пируэты. — Из Фердинанда вышел отличный слушатель, чего не сказать о том, другом, Мэрисе. Пришлось поведать им уйму подробностей о твоих грязных делишках. — Хлеб тут же стал поперёк горла, Джек бросил на меня снисходительный взгляд: — Уж прости, но оно того стоило. Услышав, что ты хорошо знаешь Барбоссу с момента нападения на Порт-Ройал, своими глазами наблюдала кончину лорда Беккета и Чёрной Бороды и, кроме прочих авантюр на востоке, бесстрашно вламываешься в форты британцев и сломя голову бросаешься в бой, господа капитаны буквально потеряли дар речи. — Пиратское ликование подкрепила довольная усмешка.

Я с трудом протолкнула застрявшую в горле еду и подняла взгляд на статную фигуру Джека Воробья.

— Наблюдала кончину Беккета? Я-а-а?

— А разве нет? — кэп дёрнул плечом. Глаза его выражали более чем красноречивый намёк.

Я на секунду задумалась и неуверенно протянула:

— Ну в каком-то смысле… Но зачем всё это?

Потянувшись, Воробей уселся у решётки, вытянул одну ногу, другую согнул в колене и пристроил на него локоть. Кареглазый взгляд с чёртиками зацепился за яркий фонарь на пиллерсе, затем съехал к перстням на перебирающих по воздуху пальцах.

— На мой счёт им всё ясно, но у Фердинанда словно бы имеются подозрения, что подвесь он тебя без суда и следствия, потом придётся встретить жестокие последствия, — с милой улыбкой объяснил Воробей. А затем глянул на меня через плечо: — И я, разумеется, укрепил его обеспокоенность.

— Хочешь сказать, теперь у нас есть шанс быть казнёнными по решению суда где-нибудь в Кингстоне или, может, даже Бостоне?

— Именно, мисси, — сверкнула одобрительная ухмылка. — Капитан Мэрис заявил, что ему всё ясно и более он тратить время не желает. А значит, скоро Фердинанд, если ему хватит смелости, явится попрощаться. — Джекки испустил долгий выдох и, чуть прикрыв глаза, снова чему-то усмехнулся.

То ли от его уверенности, то ли от унятого голода на душе полегчало. Джек вряд ли позабыл о своём проклятье, а раз даже с учётом этого не самого благоприятного обстоятельства он мог пребывать в добром расположении духа, значит, и положение наше было не столь бедственным, как мне начинало казаться.

— Между прочим, — я подсела ближе к решётке, — ты упустил ещё один важный момент моей преступной биографии. — Кэп заинтересовано вскинул брови. Я расплылась в коварной улыбке и, вздёрнув подбородок, церемонным тоном заметила: — Я была свидетелем Совета Братства и знакома с Хранителем пиратского Кодекса.