Снежинка (гет)

Этим утром Миа впервые за долгое время сказала:

— Я… я сама дойду до землянки после кухни. Вы и так много для меня делаете.

Женя удивлённо поднял брови:

— Уверена?

— Да, — кивнула она чуть твёрже, чем раньше. — Вы устаёте, у вас свои дела. Я… справлюсь.

Василий улыбнулся — впервые за долгое время по‑настоящему, широко:

— Молодец, Снежинка. Мы будем недалеко, если что — зови.

Миа кивнула и пошла к кухне, чувствуя, как в груди что‑то дрогнуло — не страх, а робкая гордость. Она действительно могла сделать этот маленький шаг.

Днём, помогая поварихе Нине с уборкой, Миа случайно подслушала разговор двух солдат у входа:

— К северу от лагеря — минное поле, — говорил один. — Старые мины, но всё ещё опасные. Там и следа не оставишь — сразу рванёт.

— Да, место гиблое, — отозвался второй. — Хорошо, что немцы о нём не знают.

Миа запомнила слова, но не придала им особого значения — до поры.

Она задержалась на кухне дольше обычного: помогала Нине протирать столы, складывать посуду, выметать крошки. Повариха, заметив её старания, улыбнулась и протянула кусок тёплого хлеба с вареньем:

— Держи, умница. Ты сегодня большая помощница.

Выходя с кухни, Миа огляделась. В лагере было непривычно тихо — даже часовых не было поблизости. Она уже сделала шаг к землянке, как вдруг замерла: далеко в лесу, среди голых ветвей, мелькнули тени. Девочка прищурилась. Пеший отряд немцев. Немного — человек пять‑шесть, но вооружённые, с автоматами. Они двигались осторожно, явно разведывали местность.

Сердце забилось чаще. Что делать?

Звать на помощь — значит терять время. Немцы могут приблизиться.

Кричать — и они точно заметят лагерь.

А если подойдут слишком близко — начнётся перестрелка. А вдруг Женя пострадает? Или Василий, Пётр, Андрей?

Миа ещё раз огляделась — поблизости и правда никого не было.

Тогда девочка решилась на отчаянный шаг.

Она быстро сняла фуфайку, аккуратно повесила на сучок дерева рядом с шарфиком. Осталась только в валенках и тёплой кофте. Тихо, стараясь не хрустнуть веткой, она двинулась в лес, обходя немцев сбоку — не со стороны лагеря, а так, чтобы они не могли заподозрить подвох.

Приблизившись на достаточное расстояние, чтобы её заметили, Миа глубоко вздохнула, изобразила на лице отчаяние и закричала на родном немецком:

— Помогите! Пожалуйста, помогите!

Немцы замерли. Обернулись. Увидели девочку — одинокую, заплаканную, в лёгкой одежде посреди зимнего леса.

— Кто ты? — резко спросил старший, с нашивками ефрейтора.

— Я… я сбежала! — Миа захлебывалась словами, вытирая слёзы (настоящие — от страха). — Из русского плена! Они держали меня, били, заставляли работать… Я убежала, но заблудилась!

Ефрейтор нахмурился, шагнул ближе:

— Где русский лагерь? Покажи!

— Я… я не знаю точно, — замялась Миа, опуская глаза. — Но я шла оттуда, — она махнула рукой в сторону леса. — Там, кажется, была дорога…

— Веди, — приказал ефрейтор. — Покажешь, где русские.

Миа кивнула, стараясь не выдать дрожь в коленях.

— Хорошо… я покажу.

Она пошла вперёд — не выбирая пути, не зная, где именно находятся мины. В голове билась одна мысль: «Только бы увести их подальше от лагеря». Шаг за шагом, по сугробам, через кусты, всё глубже в лес.

— Здесь… — прошептала она, останавливаясь у едва заметной просеки. — Кажется, они были там. Я слышала голоса…

— Шнайдер, проверь! — приказал ефрейтор.

Солдат сделал шаг вперёд — и в тот же миг раздался глухой взрыв.

Миа вздрогнула, зажмурилась, но осталась на месте. Она не знала, где безопасно, а где нет, — и потому просто стояла, готовая пожертвовать собой ради друзей.

— Вперёд! — рявкнул ефрейтор, толкая другого солдата. Тот сделал два шага — и тоже наступил на мину.

Взрыв. Крики. Дым.

Третий солдат, бледный и дрожащий, сделал шаг в сторону — и его тоже поглотил взрыв. Воздух наполнился запахом гари, криками боли и проклятиями. Ефрейтор выругался, огляделся. Остальные немцы колебались, отступали, бросая на Мию испуганные взгляды.

— Ты знала! — заорал он на Мию. — Ты привела нас сюда!

— Нет! — закричала она. — Я просто хотела спастись!

— Лжёшь! — он вскинул автомат и выстрелил.

Пуля задела плечо. Миа вскрикнула от боли, схватилась за рану — тёплая кровь потекла сквозь пальцы. Но страх за друзей дал ей сил. Резко развернувшись, она бросилась в сторону — прямо через минное поле. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, снова вставая. За спиной раздались крики, ещё взрывы — немцы двинулись за ней и попали на мины. Все, кроме ефрейтора. Он бежал следом, стрелял, но промахивался — Миа петляла между деревьями, пряталась за сугробами.

В лагере тем временем поднялся переполох. Взрывы и выстрелы разорвали тишину. Солдаты выбегали из землянок, хватали оружие, оглядывались по сторонам.

— Что происходит?!

— Стреляют!

— На севере!

Кто‑то заметил фуфайку Мии, висящую на дереве у опушки.

— Смотрите! Это же её! Она была здесь!

— Миа в лесу! И там взрывы!

Из землянок выбежали Женя, Василий, Пётр, Андрей, Дмитрий, Илья и ещё с десяток солдат. Все с оружием наготове.

— Она пошла туда? — хрипло спросил Женя, указывая на лес.

— Да! — крикнул кто‑то. — Вон вещи её на дереве висят!

— За мной! — скомандовал Василий.

Они бросились в лес — кто бегом, кто ползком, укрываясь за деревьями. Впереди уже были слышны выстрелы и тяжёлое дыхание преследователя.

Миа, задыхаясь, выскочила на опушку. В глазах темнело, плечо горело огнём, ноги подкашивались. Но она увидела их — своих друзей, бегущих навстречу.

— Миа! — закричал Женя. — Сюда!

Она бросилась к ним, но ефрейтор не отставал. Он вскинул автомат, прицелился…

— Ложись! — рявкнул Василий.

Выстрел прозвучал одновременно с автоматной очередью — Пётр среагировал мгновенно. Ефрейтор рухнул на снег, выронив оружие. Женя и Василий подхватили Мию, уложили на шинель, прикрывая от возможных выстрелов. Андрей и Илья осмотрели тело немца — тот был мёртв.

— Что случилось, Миа? — тревожно спросил Василий, осторожно осматривая рану на плече.

Девочка всхлипнула, губы задрожали.

— Там… там немцы… — начала она сбивчиво, путаясь в словах. — Я увидела… они шли к лагерю… Я не знала, что делать… Я… я сняла фуфайку… чтобы они заметили… и повела их… далеко‑далеко…

— Тихо, тихо, — успокаивал Женя, снимая свою шинель и укутывая её. — Всё позади. Ты в безопасности.

Но Миа продолжала, задыхаясь от слёз и боли:

— Они… они взрывались… один за другим… а потом он… ефрейтор… он стрелял в меня… я бежала… бежала… я не знала, куда… я просто хотела, чтобы они не нашли вас… чтобы вы были живы…

Слезы текли по её лицу, смешиваясь со снегом. Она дрожала всем телом, то и дело всхлипывая.

— Тише, тише, — повторял Василий, гладя её по волосам. — Ты всё сделала правильно. Ты спасла нас. Ты молодец.

Андрей достал бинт, начал осторожно перевязывать рану. Пётр принёс флягу с водой. Алексей, прибежавший вместе с остальными, вытер лицо Мии чистым платком.

— Мы не знали, что их было больше, — тихо сказал Дмитрий. — Ты увела их от лагеря. Ты их остановила.

Миа подняла на них глаза — в них всё ещё стоял страх, но теперь к нему примешалось что‑то новое: гордость. И понимание, что она больше не жертва. Она — часть этого отряда. Она может защищать тех, кто стал ей семьёй.

— Я… я сделала это? — прошептала она. — Я их остановила?

— Да, — твёрдо сказал Женя. — И теперь ты точно одна из нас.

Они пошли обратно. Василий нёс Мию на руках — осторожно, стараясь не задеть раненую руку. Женя шёл рядом, придерживал девочку за здоровое плечо, шептал успокаивающие слова:

— Всё позади, Снежинка. Теперь ты в безопасности.

Мию сразу унесли в медпункт. Помещение было небольшим, но тёплым — печка едва слышно потрескивала, отбрасывая рыжие отблески на стены. Медсестра Катя бросилась навстречу:

— Что случилось?

— Ранена в плечо, — коротко ответил Василий. — И сильно напугана.

Катя кивнула, уже двигаясь к столу, где заранее были разложены чистые бинты, вата, бутылочки с лекарствами. Она проснулась от взрывов и выстрелов вдалеке и на всякий случай подготовила всё необходимое.

— Кладите её сюда, — указала она на топчан, застеленный чистой простынёй. — Сейчас посмотрим.

Рядом стояла медсестра Люся — высокая, сухопарая женщина с вечно строгим лицом. Она лишь скептически приподняла бровь, скрестила руки на груди и молча наблюдала.

Пока Катя осторожно разрезала рукав кофты и осматривала рану, Василий коротко рассказал, что произошло:

— Она увидела немцев — небольшой отряд. Поняла, что они идут к лагерю. Чтобы отвести их подальше, заманила на минное поле. Сама чудом уцелела, но ефрейтор успел выстрелить. Мы его устранили. Она спасла лагерь. Одна.

Люся замерла. Её взгляд, до этого холодный и отстранённый, изменился — в нём появилось удивление, даже что‑то похожее на уважение. Но она всё ещё не подошла к топчану, не предложила помощь. Тем временем Катя промыла рану, обработала края йодом и начала аккуратно накладывать повязку.

— Повезло, что пуля прошла по касательной, — тихо сказала она Мие. — Будет болеть, но заживёт. Ты очень смелая девочка.

Миа, до этого молча смотревшая в потолок, вдруг всхлипнула:

— Я не хотела… я просто боялась, что они вас найдут…

— Тише, тише, — Катя погладила её по волосам. — Ты всё сделала правильно. Ты нас защитила.

В это же время Женя докладывал о ситуации командиру Соколову. Тот сидел за грубым деревянным столом, хмуро слушал, постукивая карандашом по карте.

— Значит, отряд немцев? — переспросил он, когда Женя закончил.

— Да, товарищ командир. Человек шесть. Все погибли на минном поле, кроме ефрейтора — его мы ликвидировали. Миа их туда завела. Сама не знала, где мины, шла наугад. Рискнула собой, чтобы отвести угрозу от лагеря.

Соколов откинулся на спинку стула, задумчиво потеребил усы:

— Миа... Немочка наша, значит...

— Да. Она испугалась, что немцы дойдут до лагеря, и решила их остановить.

Командир помолчал, потом резко встал, подошёл к окну. За стеклом виднелись фигуры солдат, суетящихся у землянок, дымок от кухни, голые ветви деревьев.

— Лебедев, — обратился он к стоявшему рядом старшине, — Организуй усиленное патрулирование на севере. Раз уж немцы начали прощупывать подходы, надо быть начеку.

— Есть, — кивнул Лебедев.

— А ты, Женя, — Соколов повернулся к связисту, — Передай по рации в штаб сектора: доложи о попытке разведки противника и о том, что угроза нейтрализована. Упомяни отдельно действия девочки — пусть отметят в сводке.

— Так точно, товарищ командир, — Женя вытянулся по стойке «смирно».

— И ещё, — Игорь обернулся. — Подготовь текст благодарности для личного состава: объявить Мие признательность за проявленное мужество. Пусть все знают, кто спас лагерь сегодня. Лебедев, проследи, чтобы приказ был зачитан перед строем завтра утром.

— Слушаюсь, — ответил старшина.

Женя почувствовал, как в груди разливается гордость — не только за Мию, но и за то, что теперь её наконец‑то увидят такой, какая она есть: не испуганным ребёнком, не «опасной немкой», а человеком, способным на подвиг, который спас их этим вечером.

— Разрешите идти выполнять? — спросил он.

— Иди, — кивнул Игорь. — И передай вашей Снежинке, что я хочу с ней поговорить, когда она придёт в себя.

Женя вышел из штабной землянки, вдохнул морозный воздух и поспешил обратно к медпункту — сообщить Мие, что командир хочет с ней поговорить.