«Сибирский узел» (джен)

Кабинет в главном управлении МВД по Новосибирской области был затянут сизым табачным дымом. На широком дубовом столе лежала пухлая папка с грифом «Секретно», на обложке которой чьей-то размашистой рукой было выведено: дело «Сибирский узел».

Двое высокопоставленных офицеров — седой полковник и молодой подполковник из аналитического отдела — сидели друг напротив друга, перебирая фотографии и протоколы, которые стали итогом самой кровавой недели в истории города.

— Жуткая шахматная партия, — полковник стряхнул пепел в массивную пепельницу.

— Начиналось всё с обычных школьных обид в восьмой школе, а закончилось бойней в двух регионах.

Полковник вздохнул, глядя на снимок старой «Нивы» в кювете.

— С Дробышевым закончили быстро. Когда его этапировали обратно в Новосибирск для следственного эксперимента, он попытался совершить побег. Видимо, понимал, что живым его до зоны не довезут. Наши ребята не церемонились — расстреляли его под Новосибирском, в тех самых перелесках, где он пытался скрыться в первый раз. Там его и прикопали, без креста и имени.

— Максим погиб, но душа у него не выгорела, — полковник поправил очки. — За проявленный героизм и личное мужество при задержании особо опасного преступника ему присвоили звание прапорщика и представили к награде посмертно. Похоронили где-то в области, подальше от людей.

Подполковник закрыл папку.

— Вчера был возле восьмой школы. Там, на Снегирях, прямо у входа поставили небольшой памятник убитым подросткам. Скромная такая стела. На ней имена: Маргарита, Болт, Узбек и в самом центре — Александр Лимонов. Под ними надпись: «За право быть собой».

— Правильно сделали, — отозвался полковник.

— Пусть помнят. А «Сибирский узел» мы сегодня сдаем в архив. Надеюсь, навсегда.

Они встали и подошли к окну. Внизу шумел Новосибирск, по Красному проспекту неслись машины, а над городом кружился редкий, чистый снег, укрывая собой следы событий, которые изменили жизни многих, но так и не смогли сломить правду одного обычного восьмиклассника.