Мариус (джен)

— Ты должен взяться за это, просто обязан, Мариус, — сестра смотрела на меня щенячьими глазами.

— Не думаю, что должен браться за это, это опасно, — я посмотрел на сестру и понял, что она не отстанет.

— Если ты боишься, что им нечем платить, то я сама заплачу тебе, — Кассиопея скрестила руки на груди и ультимативно посмотрела на меня.

— Да мне неважно, есть ли им чем платить или нет, и мне не нужны твои деньги, но это очень опасно, если что-то пойдёт не так, — мне не дали договорить.

— Но это же ребёнок, маленький ребёнок! Мы должны, мы обязаны им помочь! — сестра закричала и топнула ногой.

— Касси, вот именно, это ребёнок. Если что-то пойдёт не так, он погибнет. Как ты этого не понимаешь? — я тоже повысил голос.

Кассиопея левитировала себе кресло и упала на него.

— Но мы можем что-то сделать, мы обязаны! Как-как ты не понимаешь? — сестра закрыла лицо ладошками и потёрла его. — Ну давай что-нибудь придумаем, должен быть способ избавить ребёнка от этого.

— Но что придумать? Мы не знаем, чем прокляли ребёнка и кто это сделал, — всё-таки я слегка успокоился и тоже сел в кресло. — Самый простой способ — найти, кто это сделал, и заставить снять проклятие или убить его, чтобы проклятие снялось или ослабло.

— Так давай выясним, кто у нас там такое проворачивает! Найдём и оторвём ему голову, да я его порву! — гневно начала говорить Кассиопея.

— Успокойся. Хорошо, давай выясним. И надо связаться с Горацием, пусть он приготовит несколько снадобий, чтобы облегчить страдания ребёнка, — мне пришлось всё-таки согласиться на это дело. Надо будет всё тщательно проверить и начать, пожалуй, с расспроса родителей.

Да, к нам обратилась молодая пара маглорождённых волшебников. Их ребёнка кто-то проклял. Сначала они не заметили этого, но потом появились выраженные симптомы, и они пришли к нам. Я, конечно, не отказался, но и не согласился. И это не из-за денег. Девочке всего три года. Не так давно у неё начались магические выбросы, и потом случилось это. Если бы ребёнку было хотя бы лет семь или восемь, я не стал бы раздумывать и попытался снять проклятие, но такой маленький возраст... Она просто не выдержит. Да, я осмотрел ребёнка: эта дрянь крепко прилипла к ауре девочки. Не знаю, что это за проклятие, очень сильное. Ребёнка просто корёжит от него.

* * *

Мы сидели в небольшой гостиной не богатого, но чистого и уютного дома. Молодая пара рассказывала нам, когда они заметили неладное с их ребёнком.

— Так вы утверждаете, что никто не мог этого сделать из ваших знакомых? — задал я им вопрос.

— Да, никто. Да мы и не общаемся почти ни с кем, так, пара друзей и знакомых.

— Может, вы с кем-то поругались? — предположил я.

— Да ни с кем мы не ругались, — эмоционально ответила молодая женщина. — Да и зачем с кем-то ссориться? Мы как узнали, что наша девочка тоже волшебница, так радовались. Мы даже отметили это в ресторане. Зачем нам с кем-то ругаться?

— Так, стоп. В каком ресторане вы отмечали это и была ли девочка с вами? — у меня появилась зацепка, смутное ощущение, что это связано с этим.

— Да в нашем магическом, — женщина назвала адрес. — И да, Рози была с нами. Ну с кем ей ещё быть? Нам не с кем её оставить.

Мы ещё немного поговорили, а потом ушли, оставив несколько зелий, сваренных Горацием для ребёнка.

— Что думаешь? — сестра взяла меня под руку.

— Думаю, что надо проверять ресторан. Просто пока других вариантов нет.

— Тогда пойдём и проверим. Надо быстрее найти эту гадину!

— Проверим, — я взял сестру за руку и аппарировал.

Мы проверили ресторан и взяли список посетителей. Их было очень много в тот день. Придётся проверить каждого, а время уходит — девочке всё хуже и хуже.

— Это здесь, — сестра аппарировала и встала рядом со мной и завертела головой.

— Да, здесь, — я посмотрел на особняк. — И это он, я уверен.

— Но вдруг ты ошибаешься и он ни в чём не виноват?

— Не ошибаюсь. Мы проверили почти всех, и здесь я чувствую что-то похожее на проклятие, которое на девочке. Так что будем действовать жёстко.

— А если он вызовет авроров?

— А для этого ты здесь и нужна. Прикрой меня и слушай, что будем делать. Он живёт один, я проверил. И сейчас ты... — я зашептал сестре инструкции.

Раздался стук в дверь. Тридцатилетний мужчина открыл её. На крыльце стояла молодая симпатичная ведьмочка с метлой.

— Ой, вы такой симпатичный, извините, что я несу, я просто растерялась. Вы мне не поможете? Не скажете, где я очутилась? Я летела к родственникам и сбилась с пути. И у вас не найдётся что-нибудь попить? Что-то во рту пересохло. Я же вижу, вы из наших, чистокровных, помогите, пожалуйста. Здесь что-то так жарко... Не пустите ли вы меня, чтобы передохнуть? — протараторила ведьмочка и мило улыбнулась, начав теребить слегка расстёгнутую блузку, в просвете которой просматривалась грудь.

— Да, да, конечно, — мужчина подёргал воротник рубашки, посторонился, пропуская девушку внутрь. — Проходите, я сейчас что-нибудь принесу попить.

Ведьмочка быстро прошмыгнула в дом, виляя упругой попкой. Мужчина повернулся идти за ней.

— Ой, я такая неловкая! — девушка что-то уронила и нагнулась, чтобы поднять. Он машинально нагнулся за ней, уставившись на обтянутую юбкой попку, и сознание его померкло.

Я вырубил мужчину заклинанием и вышел из невидимости, левитировал его в гостиную и крепко привязал к стулу кучей заклинаний. Мы стали ждать. Всё сделали быстро: никто не успел нас заметить, он не успел никого вызвать. Мой план сработал.

— Он сейчас очнётся, — я посмотрел на вырубленного мной мужчину. — Ты всё сделала правильно, Касси.

— В следующий раз сам будешь жопой вилять! Я чуть не сгорела со стыда. Надо такое придумать! И где ты это взял? — Кассиопея обмахивала лицо рукой.

— Но у тебя всё замечательно получилось, — ободряюще улыбнулся я, но меня не так поняли.

— Что ты лыбишься? Ты вообще думал, когда такое мне предлагал? Какой позор! — она ещё быстрей замахала рукой.

— Но ты же согласилась.

— Ну да, согласилась. А что ещё оставалось делать? Но... — начала говорить Кассиопея, но пришлось прервать её.

— Он уже начал приходить в себя. Давай потом поговорим, — я посмотрел на очнувшегося мужчину. — Добрый день. У нас к вам пара вопросов.

— Кто, кто вы такие? — задёргался он, но мы его хорошо связали и поэтому не волновались.

— Это не важно. Важно то, что проклинать детей нельзя.

— Вы ничего не докажете! Я никого не проклинал! — выпалил он.

— Мы разве похожи на авроров или инспекторов? Нам ничего доказывать не надо. И да, выпейте это. — И я влил ему зелье, приготовленное Горацием, в рот и начал задавать вопросы.

— Зачем вы это сделали? — после череды вопросов под «Веритасерумом» задал я последний вопрос. — И как снять это?

— Потому что они грязнокровки. Они так радовались, что у их дочери появились способности, и я решил их проучить. Они загрязняют наше общество. Мерзкие грязнокровки. А как снять — я не знаю. Я только умею накладывать его.

— Вы точно не знаете, как его снять? Может, у вас есть записи о том, как его снимать или что-то ещё?

— Точно не знаю. Нет у меня никаких записей. Это семейное проклятие. Мы умеем только накладывать его. — Пытался всё мне рассказать этот урод.

— Тогда мне вас очень жаль. Хотя нет, мне вас нисколько не жалко. А сейчас... Не буду извиняться. Легилименс! — Я направил палочку и произнёс заклинание.

Я ломал его барьеры, выискивая и проверяя: точно ли говорил он нам правду или нет? Может ли он противостоять сыворотке правды? Мне нужно было точно знать. Меня не заботило, что его мозги превратятся в кашу. Он и так уже наговорил многое, за что его можно упечь в Азкабан.

— Всё! — Я остановился и перевёл дух. Как же это тяжело и неприятно — копаться в чужой голове.

— Ну что там? — спросила Кассиопея.

— Ничего. Он ничего не знает о том, как снимать эту гадость. — Я посмотрел на мужчину, пускающего слюни. — Авада Кедавра!

Он замер, не двигаясь.

— Всё, уходим. Подчистим следы и уходим.

— Почему ты его убил? — Когда мы подчистили свои следы в доме и убрались оттуда, спросила сестра. — Нет, я не осуждаю тебя, но его же можно было сдать властям! Он столько наговорил...

— Я же говорил: чтобы помочь девочке, надо узнать, как снять проклятие или убить того, кто наложил его, чтобы уменьшить его действие. Он не знал, как его снимать. Так что вариантов не было. Да мне эту падаль и не жалко.

— Но что дальше? Мы ведь и теперь не знаем, как его снимать! — Кассиопея требовательно посмотрела на меня. — Мы же должны им помочь!

— Сейчас будем смотреть состояние ребёнка. И, наверное, придётся рискнуть и всё же попытаться снять его. У нас осталось не так много времени: мы просто не успеем найти правильный способ его снять. Да... придётся рискнуть. — Сказал я, убеждая самого себя.

* * *

Мы стояли и держались за руки с молодым мужчиной, моё лицо было сосредоточено. Не знаю, что вы подумали, но сейчас я приносил непреложный обет отцу девочки. Его жена принимала его, направив палочку на наши руки. Я обещал, что с их ребёнком ничего не случится и я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь ей. Всё потому, что брать с собой родителей девочки нельзя — они будут только мешать. Потому что это не просто — стоять и смотреть, как твой ребёнок мучается. И мы не уверены, что они не сделают какую-то глупость в самый неподходящий момент.

Может, кто-то спросит, почему не временное обещание, а непреложный обет? Так тут всё просто: родители не знают его и не доверяют. Их можно понять, а про непреложный обет все знают.

— Я и не знала, что у нас есть этот домик, — Кассиопея с ребёнком на руках смотрела на охотничий домик.

У меня пронеслись воспоминания, связанные с этим домом, и я вздохнул.

— Да, есть. Это наше убежище, на крайний случай. Так мне сказал отец. — Я посмотрел на дом. — Пошли, надо готовить ритуал.

— Почему мне никто ничего не говорит? — забубнила Кассиопея, последовав за мной. — Мне же интересно! А что ещё у нас есть? Мариус, подержи Рози, я хочу всё здесь посмотреть! Рози, иди к дяде Мариусу! — И всунув ребёнка мне в руки, она побежала разглядывать дом.

— Пошли, Рози. Она не успокоится, пока всё здесь не облазит. — И понёс ребёнка в дом.

Девочка молчала. Да, Рози стало получше, но всё равно её состояние ухудшалось. Это трудно объяснить: да, проклятие ослабло, но действовать не прекратило, только уже не так сильно прилипало к ауре ребёнка.

— Больно! Больно! — кричала маленькая девочка.

Кассиопея направляла палочку на неё, и по щекам её катились слёзы.

— Касси, держи его! Не дай снова проникнуть назад! — управлял я её действиями, пытаясь полностью вытянуть из ребёнка эту гадость. Да, мы всё-таки подготовили и проводим ритуал.

Стараемся не сильно калечить ребёнка, но проклятие очень коварно: его трудно держать, всё время соскакивает назад. Если бы это был взрослый, то мы бы его извлекли за раз. Да, было бы очень больно, но взрослый человек вытерпел бы. А здесь приходится отрывать его по частям, и даже это приносит страдание ребёнку.

— Всё, Касси! Это последний кусок! Держи его! Всё переноси в шкатулку! Всё! Я захлопываю! — Закрыв крышку с проклятием, я наложил на неё чары. Всё! Теперь можно отдохнуть и потом сжечь эту гадость.

Кассиопея бросилась к ребёнку и укутала её в одеяло.

— Всё-всё! Всё, моя маленькая! — стала она гладить по голове девочку. — Вот! Возьми вкусняшку! — Она достала из воздуха леденец на палочке и сунула девчушке в руки. — Всё! Тётя Касси убрала эту бяку! Мы ей ух! Будет обижать мою девочку!

— Я пойду уничтожу его, — сказал я и встал. Кассиопея только махнула рукой.

Переместившись через камин, мы увидели нервничающую пару. Мать Рози бросилась к нам и забрала её из рук Кассиопеи.

— Мы всё сделали. Проклятье снято! — успокоил их. Пара повеселела.

— Сколько мы вам должны, мистер Блэк? — начал говорить мужчина.

— Нисколько! — перебил я его.

— Но как же? Мы хоть и не богаты, но мы всё заплатим! Сколько скажете — столько и заплатим! Я постараюсь занять у друзей! — стал упрашивать нас отец девочки.

— Я же сказал: нисколько! — резко перебил я его и посмотрел фирменным Блэковским взглядом, от которого он съёжился. — Это ребёнок! И я не буду за его спасение брать деньги! — Всё же пояснил свою точку зрения: — В будущем вы поможете нам. Вас устраивает такой обмен? А теперь возьмите эти зелья: они помогут ребёнку восстановиться. И вот ещё амулеты... — Я передал мужчине зелья и амулеты. — Это от выбросов: смягчает последствия, забирая часть магической энергии. Это от порчи и всего такого. — Объяснил ему: — И следите за окружением: это может повториться. Всё! Мы пойдём!

— Вы никуда не пойдёте! — категорично заявила мать девочки. — Мы обязаны напоить вас чаем! Хоть это вы можете принять!

— Хорошо. Чай так чай! — согласился я с ней.

— У-виии! — взвизгнула Кассиопея и упала на диван, когда мы вернулись домой. — Я такая молодец! Я спасла её! Правда, Мариус?

— А я не молодец? — спросил я её.

— Ну это же я тебя уговорила! Значит только я молодец! — Сестра радостно затараторила: — Что будем делать дальше? Может слетаем куда-нибудь отдохнуть? Не знаю правда куда... Мажет в Австралию? Мы там не были или ещё куда...

— Можно подумать... Может в Индию или куда-то туда в ту сторону? — предложил ей.

— Ладно! Что-нибудь придумаем! Уж там-то мы точно никуда не впутаемся! Я имею в виду наш запрет... — Кассиопея заулыбалась.

— Я вот что-то не уверен, что мы не впутаемся... — пробормотал я, глядя на сестру.

— Что ты сказал? Я не расслышала... — повернула голову ко мне Кассиопея.

— Ничего. Иди собирай вещи...

— Правильно надо собраться... — Кассиопея вскочила и убежала.