Мариус (джен)

Что такое время? Оно движется не постоянно или постоянно движется? В голове крутилась навязчивая, как комар, эта мысль.

Я не понимал, где я, кто я. Всё путалось, ускользало. Воспоминания были размытыми, перемешивались с другими. Чужие воспоминания были в основном технического характера. Например, содержали виды ритуалов, их применение, способы управления артефактами, работа с волшебной палочкой, как произносить заклинания, жесты палочки.

Тот я работал над проектом генетической природы магов: теория о рождении ребёнка в семье волшебников и их предрасположенность к магии, проблема рождения сквиба в семье волшебников и способы решения, изучение древних ритуалов пробуждения крови и подобных. По собранным данным выходило, что проблема сквибов появилась только в начале нашей эры. До этого это решалось с помощью ритуалов. Но вскоре люди забыли или утратили многое, что стало причиной появления сквибов.

Факт в том, что, изучая проблему, выяснилось: из сквибов получались очень сильные волшебники, которые позже становились известными великими магами или теряли голову в процессе становления. Обряды, проводимые над ними, разблокировали скрытый потенциал.

Изучая и анализируя, я пришёл к мысли, что гены сквибов, отвечающие за магические способности, заблокированы и находятся в спящем состоянии. Блокировка происходит из-за действия системы самосохранения. Грудной ребёнок не может справиться с мощью магической энергии при выбросах, и срабатывает блокировка. Чтобы разблокировать гены, нужен ритуал. Таких ритуалов существовало очень много у всех народов и племён. Многие из них были не очень действенными, другие — более эффективны. Но всегда был риск убить ребёнка при проведении обряда. В том или ином случае обряды и ритуалы забывались или от них отказывались. Войны, эпидемии, религия — всё способствовало исчезновению знаний и деградации волшебного мира.

Моё стремление — возродить и улучшить их, применяя современные подходы и знания не только волшебников, но и маглов.

Так, стоп. Какое «возродить и улучшить»? Мне всего восемь лет, и я сквиб. Лежу на траве. Около моего лица крутит хвостом пёстрая корова. Или не крутит хвостом, а приподнимает его? Мне кажется, или она хочет сделать это прямо на меня?

Все мысли разом улетели. Я перевернулся и побежал. Как мне показалось — очень быстро. Со стороны это выглядело так: встал на четвереньки и стал перебирать руками и ногами. Медленно, по-обезьяньи, вразвалку отодвинулся на несколько метров в сторону.

Рядом со мной засмеялись мальчишки. На рефлексах я втянул голову в плечи и почесал ноющую скулу. Чувствую, что скоро там образуется большой синяк. Мои действия вызвали ещё порцию звонкого смеха. Он набатом прозвучал в голове; походу у меня ещё и сотрясение.

Зло зыркнув в сторону недоброжелателей, я медленно поднялся и побрёл на автопилоте в сторону своего дома.

Недоброжелатели смотрели на меня с какой-то недетской враждебностью. Я шёл и спиной чувствовал эти недобрые взгляды.

«Ну я вам устрою», — витала в голове мысль. Зачем мне нужно что-то устраивать детям — было непонятно. Сейчас мне нужно было разобраться со всем тем, что со мной произошло, а потом решать всё остальное.

Доковылял до дома я минут за пять. Дом находился в магическом пригороде Лондона. Это был с виду небольшой ухоженный дом в классическом английском стиле: два этажа, мансарда и небольшой сад перед домом.

Кованая калитка как по волшебству открылась передо мной, впуская меня в сад. Пробравшись украдкой к задней двери (пришлось обойти дом, не попадаясь на глаза его обитателям), проскочив по лестнице, я добрался до мансарды и вошёл в свою комнату.

Дом только с виду казался небольшим, но ко многим помещениям были применены чары расширения пространства, поэтому места в доме было достаточно для всей нашей большой семьи.

Завалившись на кровать, я пытался упорядочить свои разбежавшиеся мысли.

Так меня зовут Мариус Сигнус Блэк. Я чистокровный «сквиб». Всё правильно: не волшебник, а не пойми кто.

В моей семье кроме меня есть ещё дети: старший брат и две сестры. И они точно волшебники.

Сегодня со мной приключилось не пойми что. День начался как обычно: с подколок и провокаций соседских мальчишек, переросших в драку и нокаутированием моей тушки под зад коровы (ладно-ладно, это происходило со мной постоянно; не то чтобы прямо в деле была замешана корова... ну вы поняли). Драки происходили часто, но сегодня произошло нечто непонятное.

Всё началось с аномалии, которая образовалась рядом с местом нашей драки (то есть там, где меня месили эти нехорошие мелкие... то есть волшебники). Они случайно толкнули или я случайно толкнулся — упал прямо в центр этого «нечто», непонятно чего.

После со мной произошло что-то, чему нет пока никакого объяснения. Я как бы раздвоился или, наоборот, соединился с чем-то или кем-то и перенял мысли того (а точнее — кого-то), кто намного старше и умнее меня. Он прожил достаточно долгую жизнь и накопил приличный багаж знаний.

Но почему-то ни имени, ни каких-то чувств и переживаний того человека я не уловил — только знания и то какими-то обрывками: тут знаю — тут не знаю... Или мне только кажется, что я перенял только знания?

Но вдруг что-то изменилось во мне.

С этим придётся разбираться со временем... И вот опять эта навязчивая мысль о времени! Но пока надо сосредоточиться на другом.

Я знаю, как стать волшебником! И это главная мысль, которая должна сейчас меня волновать.

Для осуществления этого обдуманного и спланированного моего решения (да кого я обманываю? Спонтанного желания) мне надо заручиться поддержкой кого-то из родителей. Одного моего желания недостаточно (хотя оно очень сильное). Вы бы меня поняли, если бы очутились на моём месте: когда все тебе твердят о чистоте крови и величии рода Блэк; когда тебя презирают из-за того что ты не такой как они; что у тебя нет ни капли магии!

Поэтому знания о ритуалах и засели в голове, навязывая мне решение моей проблемы или давая надежду. Хотя ритуал и опасен — это шанс! И хочется его не упустить.

Скорее всего отец пойдёт на этот риск ради получения ещё одного чистокровного Блэка с огромным потенциалом. Но всё же существует вероятность летального исхода — надо всё хорошенько рассчитать: вычислить оптимальное время и место и какой из ритуалов выбрать.

Скорее всего ритуал с включением кровавой привязки... Хотя кровавая магия и запрещена (всё же кровь служит катализатором многих древних магических действий), здесь же она нужна для пробуждения спящих генов! И она должна быть от ближайшего родственника с пробудившимися способностями к магии! Активное ДНК в крови мага даёт толчок к пробуждению спящего ДНК — вот такая вот магия! И это повышает шанс на пробуждение.

Кровь лучше всего должна быть ближайшего родственника — это тоже повышает процент успеха.

Так решено! Сейчас немного приду в себя и пойду уламывать отца на эксперименты со своим тельцем! Надо вспомнить книги и рукописи, откуда я взял этот ритуал, чтобы привести примеры и доказательства того, что это возможно!

Хорошо что у семьи очень большая библиотека! Не только у отца: у других родственников, дедушек и бабушек есть что почитать! В крайнем случае скажу что видел у каких-то дальних родственников (если этих книг нет у нас). Семейство большое — мы много ездим и гостим...

Не буду описывать почему я думаю что мои объяснения прокатят... Просто все знают что я всегда у всех в гостях прячусь в библиотеке (где меня не смогут найти чтобы издеваться). Трудно заставить детей сидеть в библиотеке когда есть чем заняться более интересное...

Постоянные издевательства начались когда мне исполнилось семь лет а магия так и не проявилась (хотя в более позднем возрасте выбросы случаются но это происходит очень редко). И если до семи лет нет магических выбросов у ребёнка то скорее всего он сквиб.

У того меня возникла теория о пробуждении из-за этих редких случаев когда у ребёнка в более позднем возрасте появляются выбросы! В большинстве случаев они проявляются при стрессовой ситуации — это дало толчок к появлению теории! Ну вы поняли: выброс адреналина в кровь — оп! И ты маг!

Так вот одного парнишку из окна выбросили лет так в восемь а он возьми да отскочи от лужайки или от дорожки как мячик! Фамилия его как-то связана с длиной... То ли Долго-, то ли Лонго-... Как-то так... Правда у него после этого проблемы с головой появились вроде бы... Но это уже другая история...

Вот опять! Откуда эти мысли про мальчика? Я никогда не слышал об этом в свои восемь лет...

Что-то спать захотелось... Продолжу строить планы после того как посплю... Может завтра... А может...

* * *

Утро началось как всегда? Хотелось сказать так но не в этом случае!

Проспал я с обеда до утра. Не знаю: это аномалия так повлияла или сотрясение мозга? Снилось как ко мне заходила мама вздыхала водила палочкой надо мной...

С утра я встал бодрым без следов побоев на моём прекрасном брутальном лице! И я не шучу — я вообще по жизни красавчик! Это у нас семейное если что! Породу как говорит дед «не пропьёшь» или что-то как-то так...

После завтрака в кругу нашей прекрасной дружной семьи (получив дружеского пендаля от старшего брата показ языка от одной сестры и улыбку от другой) я бодрой походкой направился к кабинету отца.

Ну Дорея ещё маленькая — всем улыбается!

После этого приподнятым настроением я ввалился в кабинет отца: тихонько постучал и вошёл оглядываясь.

Отец занимался своими делами возился с бумагами не обращая на меня внимания. Уронив случайно какую-то безделушку с полки я привлёк его внимание он пристально уставился сверля недобрым взглядом!

Выставив руки вперёд всем видом показал что готов к диалогу!

Но моё стремление было неправильно понято:

— Что ты здесь делаешь? — рыкнул отец отчего по спине пробежали мурашки (скорее всего из-за сквозняка при закрытых окнах).

В голове предательски щёлкнула мысль быстрей сбежать! Но подавив приступ паники взял себя в руки (или просто глубоко вздохнул) печальным взглядом показал что готов сотрудничать!

Отец, похоже, не совсем понял моего стремления к диалогу и ещё больше нахмурился и хотел что-то сказать. Перебив его, я выпалил как из пушки:

— Я хочу стать волшебником! И прошу, выслушай меня.

— Прямо сейчас ты выбрал не лучшее время для ведения разговора на эту тему. Тебе много раз объясняли, что это невозможно, — прервал меня отец.

— Но я знаю ритуал пробуждения магии, который вычитал в библиотеке деда. Поэтому мне нужно с тобой поговорить и обсудить нюансы и противоречия этого шага. Потому что в нём есть действия, которые противоречат законодательству министерства магии, — я начал перечислять и рассказывать о способах проведения ритуалов, их плохих и хороших сторонах. Отец долго слушал меня не перебивая, иногда качал головой в такт моим словам. Было не понятно, согласен он со мной или нет. Я приводил ему доводы из современных хроник, как я думал, забыв, что сейчас двадцатые годы двадцатого века. Никто сейчас не знает ни о каких цепочках ДНК и так далее.

— И делать точно по этой схеме, то можно минимизировать риск обратной реакции, — закончил я свой монолог.

— Хм, — невнятно хмыкнул отец. — Я смотрю, ты не зря прятался в библиотеках всё это время.

На мою пантомиму, что я не прятался, а собирал информацию, он только молча улыбнулся и потрепал меня по голове.

— Хорошо, — продолжил он. — Распиши всё подробно и после того, как я посоветуюсь с отцом твоего деда. Ты ведь не забыл, что он директор Хогвартса, школы чародейства и волшебства? — не забыл упомянуть он. Да кто ж забудет, если при каждом случае тебе об этом напоминают.

После разговора с отцом я поднялся к себе и написал несколько страниц текста о ритуале и предлагающихся к нему зельях и артефактах, а также начертил схемы ритуальных кругов и для чего они нужны, указал время и наиболее располагающие дни для проведения обряда. Собрал всё вместе и отнёс отцу в кабинет и стал ждать. Ждать придётся до 31 октября — это ближайший день, более благоприятный из списка. До этого придётся заняться подготовкой к ритуалу. Захочет помогать отец или не захочет — мне придётся придумать что-то другое и обойтись без его помощи, если не захочет.

* * *

Дни летели со скоростью улитки. Закончилось лето, и настала осень, подходил к концу сентябрь. В выходной день к нам аппарировал дед, Финеас Найджелус Блэк. Дела в школе, как бы о нём ни отзывались как о директоре, никто за него делать не будет, и они отнимали у него кучу времени. Пообедав с нами, они с отцом ушли в кабинет, где долго о чём-то разговаривали. Потом меня позвали к ним и долго расспрашивали о ритуале: где я взял информацию, что для него нужно. Более детально расспросили о зельях и артефактах. Потом вынесли решение о подготовке к обряду. Кривились от суммы галеонов, в которую обойдутся приготовления, но решили не экономить и сделать всё правильно. Дед изъявил желание участвовать. Точнее, уведомил, что будет присутствовать. Возражений он не принял, хотя ни у кого их и не было.

Окрылённый таким исходом, я ждал предстоящий день с надеждой. Моя подготовка самостоятельно провести ритуал проходила из разряда «может быть, получится, а может, и нет». Всё сводилось к магии, а так как у меня её не было... Если кровь можно было достать (дав брату по носу — это если что один из вариантов), то подпитку ритуального круга делать было не из чего. Артефакты можно заменить на подходящие из того, что было в доме. Зелья заказать у левого зельевара в Лютном переулке, когда я смогу туда попасть. А вы думаете, нас часто туда водят? Вы ошибаетесь. В Лютный переулок нас вообще не водят. Кто в своём уме попрёт туда ребёнка? Да и денег у меня не было. Не считать же за деньги несколько сиклей, накопленных за всю мою долгую жизнь и сэкономленных на каждом пирожном. Так что эти планы были вообще на данный момент нереализуемыми.

Кто-то, наверное, думает: если такой умный и много знаешь, то и метлу для квиддича соберёшь из говна и палок. Ага, так всё и будет. Только вот такая метла развалится сразу, как соберётся. И это доказанные факты. Где брать ребёнку то, что не все взрослые могут достать? Может, у меня и получилось бы что-то найти у родственников: выклянчить или стащить, найти зельевара, который работает за еду... Может быть. Но подготовка заняла бы несколько лет, а чем дольше затягивать проведение ритуала, тем больше шанс провала. Ритуал действует, пока ребёнок растёт. Вот почему его проводили с детьми, не достигшими одиннадцати — пятнадцати лет. Это всё связано с физиологией и многим чем другим.

Вот поэтому известие о том, что всем займутся отец с дедом, меня очень обрадовало. На радостях я даже всем всё простил. Даже тем соседским парням почти всё простил. Просто прозвище, которым они меня наградили после лежания рядом с коровой, я им никогда не прощу. Не буду говорить его никому: на «О» начинается, на «Н» заканчивается — семь букв.

* * *

31 октября была пасмурная погода. Мы аппарировали с отцом в удалённое место Нью-Фореста, где располагался небольшой охотничий домик, скрытый от маглов. Дом был построен, наверное, в веке семнадцатом, но сохранился хорошо, что, в принципе, неудивительно: укреплённый магией и много раз ремонтированный ремонтными чарами. В подвале дома всё было приготовлено заранее. Все атрибуты на своих местах, рунные связки начертаны, артефакты расставлены. Осталось только дождаться нужного времени и начать обряд. Пока не прибыл дед, отец взялся помогать мне рисовать руны на моём теле, чтобы обеспечить связь с ритуальным кругом. Ближе к полуночи прибыл дед, извинившись за задержку: в Хогвартсе сегодня был праздник, и пришлось следить за порядком.

Ритуал начался за пять-десять минут до полуночи. Выпив зелье пробуждения (это я его так назвал, а так у него много названий на разных языках). Расположившись в центре круга, на этом все мои действия и закончились. Отец с дедом встали напротив друг друга, не заходя за границы круга, и начали произносить заклинания, направляя их на руны в круге. Процесс занял несколько минут. После этого они воткнули палочки в границу круга и образовали так называемый очищающий огонь по окружности. В этот момент все руны засветились и стали соединяться с моим телом, вливая в меня энергию. Я видел, как напряжены дед и отец, и чувствовал, что они отдают всё на поддержание ритуала, а потом пришла боль — адская, невыносимая боль. Ощущение было такое, будто тебя разрывают, а потом собирают по клеточкам, по атомам. Я чувствовал: если потеряю сознание — меня не станет, и фраза *«я чувствую, значит, существую»* приобрела смысл. Нужно было терпеть и ждать, когда процесс завершится. Прошла вечность: перед глазами вспыхивали разноцветные всполохи, то и дело боль настигала и отпускала, пока вечность не перестала быть вечностью. Я почувствовал, что всё изменилось — мир расцвёл другими красками. Образы, пришедшие с этими красками, были завораживающие, мне захотелось что-то сделать. Летать — пришла мысль. Я хочу летать. Сосредоточившись на этом, мне почему-то пришёл на ум герб нашей семьи с воронами. Ворон — это же полёт. Образ огромного ворона отпечатался в сознании, и я полетел: взмахнул крыльями и улетел к потолку подвала, а потом мне показалось неправильным, что меня сдерживает преграда, и я представил лес около охотничьего домика.

В подвале царила тяжёлая атмосфера. Сигнус смотрел, как корчится на полу его сын, и сердце обливалось кровью. Все силы он отдавал на поддержание ритуала, то же делал и его отец. Он понимал: если они остановятся, то всё будет напрасно, все усилия пройдут даром, а самое главное — его сына больше не будет. Как бы он ни гордился чистотой своей крови и ни презирал немагов, но это был его сын, и он его любил, да, именно любил. Эта именно любовь давала ему силы держаться. Конечно, он понимал, что решился на этот ритуал из-за тщеславия: «Мы Блэк, мы можем то, что другие не могут». Но теперь — лишь бы продержаться, нельзя сдаваться, на кону стоит жизнь его сына, и пусть ничего не получится, но сын останется жить.

Уже прошёл целый час, когда сын исчез и вместо него появился огромный ворон, который вспорхнул вверх и исчез из подвала. Финеас посмотрел на сына, приподнимаясь с колен, и улыбнулся:

— Похоже, у нас получилось, — озвучил он мысль, которая вертелась у обоих представителей рода Блэк.

Через пять минут ворон опять появился в подвале.

Я очутился в лесу около охотничьего домика и устремился в небо, издав громкий каркающий крик, в котором сочетались все эмоции: и радость, и боль, и облегчение. Покружив несколько минут, я понял, что пора возвращаться. Не зная, как попасть обратно и сменить форму, я просто представил подвал и очутился там в форме ворона. Немного зависнув в воздухе, я уже думал, что отец с дедом помогут мне превратиться назад в человека, как почувствовал, что могу сам обернуться человеком: всего лишь надо захотеть и представить себя. Что я и сделал, чуть при этом не упав с потолка на пол. В следующий раз надо сначала спуститься, а потом превращаться. Хорошо, что отец вовремя среагировал и подхватил меня левитацией.

— Ну что, как ты себя чувствуешь? — спросил дед. — Надо проверить твои способности.

И тут же вздрогнул и уставился на свою палочку. Также на палочку уставился и отец. Я просто нарочито медленно поднял руку и сказал: «Люмос» — и на палочках зажглись огоньки.

После этого мы дружно начали собирать вещи и собираться домой. Дед предупредил нас, чтобы мы не рассказывали о ритуале никому. Они с отцом посовещались и пришли к решению засекретить обряд и продавать его за большие деньги и непреложный обет о неразглашении кому-либо.

— А вы как хотели? Всем раздать бесплатно? А на что потом жить будем? Тем более такие обряды нарушают законы Министерства магии, а в Азкабан никто не хочет.

В честь пробуждения во мне магии мама решила сделать мне подарок и повела нас в Косой переулок. Она так радовалась, когда отец рассказал о том, что мы делали в выходные и что я стал волшебником. До этого отец не рассказывал ей о наших планах, чтобы она не переживала и не беспокоилась. Всё же обряд был чрезвычайно опасен, и все последствия он взвалил на себя, даже реакцию на неудачу. Не знаю, что с ним сделала бы мама, если бы меня не стало. Сейчас я понимаю, как она меня любит, хотя и не сильно это показывает. Это, скорее, из возросшей эмпатии. Нет, конечно, я не стал чувствовать эмоции окружающих меня людей. Просто я вижу магию, когда сосредоточусь: это похоже на дымку вокруг предметов, людей, животных, растений, она разного цвета витает в воздухе. Вот по цвету я и определяю эмоции: просто они меняются чуть-чуть, когда человек радуется или грустит, ну и так далее. Это, конечно, не врождённая легилименция, но всё же очень хорошая способность — видеть состояние окружающих тебя людей. Мне кажется, чем больше я буду наблюдать в этом состоянии за магией, тем легче буду входить в него.

С анимагией пока дело обстоит не очень. После первого раза я так больше и не смог обратиться: что-то мне не удаётся поймать то состояние, которое было в первый раз. Простые заклинания я могу использовать и без волшебной палочки, такие как «Люмос», но это только сейчас; в будущем я надеюсь, будут получаться и сложные чары.

Мы долго бродили по Косому переулку, заглядывая то в один, то в другой магазин, пока не прошли мимо зоомагазина, где за витриной сидел огромный чёрный ворон. Не знаю почему, но мне показалось, что он кого-то ждёт; его эмоции были как натянутые струны в предвкушении того, что их коснётся рука музыканта. Мне так захотелось купить этого ворона, что я потащил маму за руку к магазину. Поняв, куда я её тяну, она согласилась посмотреть, только предварительно сказала, что ухаживать за питомцем буду я сам, если она его купит. Ворон стоил очень дорого: он оказался редкой разновидностью магических птиц, но всё же мама его купила. Взяв клетку в руки, я понёс её из магазина, когда ворон до крови клюнул меня в руку.

— Это он так привязывается к хозяину, — объяснил мне продавец.

Дальше мы посидели в кафе и поели сладости. Поллукс выпросил себе какие-то карточки с игроками квиддича. Кассиопея — какие-то магические серёжки, которые испускали мягкий свет, мерцая маленькими звёздочками. Дорея ничего не выпросила, потому что пока не научилась говорить.

Когда жена и дети ушли, Сигнус нервно расхаживал по кабинету в ожидании того, когда придёт его отец, который прислал сообщение, что надо срочно поговорить и тон которого был очень взволнованным.

Из камина вышел Финеас и кивком обозначил приветствие.

— У меня несколько новостей, и одна из них, конечно, не очень хорошая, — начал он свою речь. — Другая новость о том, что имя Мариуса появилось в книге Хогвартса, и это из хорошего. А из плохого то, что я выжег Мариуса с фамильного гобелена.

— Что?! — не понял его Сигнус. — Зачем ты это сделал?

— Послушай, — перебил его Финеас. — Я не собирался этого делать до того момента, когда заметил на гобелене вокруг твоего сына языки пламени и то, что они двигались как настоящий огонь. Конечно, это выглядело завораживающе, но создавало кучу неудобных вопросов от тех, кто увидит это. И я принял решение выжечь его на гобелене. Мы всем скажем, что это произошло случайно: дети баловались и кто-то ненарочно выжег Мариуса. Для большинства этого объяснения я думаю хватит. В принципе здесь нет ничего плохого, но некоторые, зная наше отношение к выжиганию неугодных представителей рода с гобелена, будут думать, что с Мариусом что-то не так.

После этого они обсудили и другие новости до прихода жены и детей. Когда они пришли, Финеас с каким-то несвойственным ему теплом посмотрел на Мариуса и потрепал его по голове. В этом взгляде читалась — наверное, ближе всего подойдёт слово — надежда.

Мой ворон оказался очень умным: слушал меня внимательно, ел что дают и не требовал зарплаты. Иногда его эксплуатировал отец для доставки писем и посылок. Превращение в анимагическую форму проходило легче, когда я наблюдал за вороном; то есть я пока не могу превратиться, но чувствую, что приближаюсь к тому состоянию.

Моя месть соседским мальчишкам состоялась: они долго пукали огнём; при этом штаны сгорали только сзади, пока их не расколдовали взрослые. Мы долго ржали над ними с братом. С братом мы немного сдружились и иногда шалили вместе. Сестра тоже с нами сблизилась.

Когда фактор в виде сквиба исчез, прошло и раздражение. Просто семейные традиции сильно влияют на отношения: когда раздражающий «неправильный» элемент пропадает — не остаётся повода придираться. Ведь дети часто бывают более жестоки, чем взрослые: у них нет сдерживающих императивов.

* * *

Прошло несколько лет. Скоро наступит день, когда мне исполнится одиннадцать лет, это будет зимой, а точнее — в январе. С нетерпением жду этот день, когда пойду выбирать волшебную палочку. Потому что надо подождать ещё целую ночь, а пока пора спать.

На следующий день отец повёл меня в Косой переулок, в магазин Джимми Кидделла, как значилось на вывеске: «Чудесные волшебные палочки Джимми Кидделла». Звякнув колокольчиком, висевшим над дверью, мы вошли в небольшое помещение с прилавком, за которым стоял опрятный молодой человек.

— Здравствуйте, Джимми, — поприветствовал его отец.

— Чем могу помочь? —

— Нам нужна палочка для вот этого парня, — с сарказмом в голосе сказал Сигнус Блэк.

— Чем вас не устраивает магазин Олливандеров? —

— У Джарвейса нет эксклюзивного товара, все палочки с тремя-четырьмя сердцевинами усреднённого качества, а нам нужна более подходящая палочка, с более глубоким подходом к выбору. —

— Ох уж эти их присказки: не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника, — посетовал Джимми.

— А разве это не так? И как по-другому? — влез со своей репликой я.

— Точнее, не совсем так, — стал пояснять Джимми. — Да, какой-то псевдоразум присутствует в палочке, или искусственный — можно назвать и так, и так. Когда мастер изготавливает палочку, совершается действие, похожее на ритуал призыва сущности, но так сказать, в урезанном виде. И вот эта сущность и присутствует в палочке. Но она практически не обладает собственной волей. Правда, бывают исключения. Ты ведь знаешь сказку про бузинную палочку? — на что я утвердительно кивнул. — Так вот, пример более продвинутой сущности, которая вышла из-под контроля, или с неё с самого начала были сняты все ограничения, или создатель палочки что-то напутал, или специально поступил так. Сейчас это неважно. Так с чего я начал? А, с подбора палочки. Если в палочке используются так сказать одни и те же компоненты, то эти усреднённые палочки всегда будут реагировать на волшебника, создавая видимость признания тебя хозяином. Какая-то хуже, какая-то лучше. Но это также относится и к палочкам из других компонентов, но в меньшей степени. Однако реакция на детей у палочек другая, поэтому палочку выбирать лучше в молодом возрасте. Не знаю, с чем это связано, но палочка отзывается на прикосновения ребёнка или не отзывается, и ты чувствуешь: подходит она тебе или нет. Но до этого лучше определить, какой тип древесины тебе подходит, и только после этого приступать к выбору, а то слабая реакция палочки может произойти на любой палке, и тебе скажут, что она тебя выбрала. Но в принципе это значит, что эта древесина тебе лучше подходит. Так-то взрослый волшебник может колдовать практически с любой волшебной палочкой — лучше или хуже, но может. Это, конечно, связано с устоявшейся магией и опытом у взрослого. Это если не брать в расчёт псевдоразум в палочке, а с ним происходят порой очень странные вещи. Палочки так сказать начинают чудить: то меняют хозяев как перчатки, то перестают работать у всех кроме хозяина. Это так сказать сбой в псевдоразуме. Но от этого никто не застрахован: ошибки случаются и при изготовлении, и при использовании. Но самое интересное: новые, не использованные палочки выдают более выраженную реакцию на прикосновение или не реагируют вовсе. И за это кажется, что палочка выбирает хозяина. Но это всё же не совсем так: можно сказать, и палочка и человек вместе выбирают друг друга, но больше всё же человек, а не палочка. Поэтому я считаю: в первую очередь нужно определиться с древесиной большей расположенности, потом определить примерные параметры сердцевины, а потом приступать к подбору самой палочки с разными сердцевинами — пока ты сам не почувствуешь: подходит тебе палочка или не очень; а не чтобы палочка выдала какую-то неопределённую хрень, которую можно посчитать за выбор тебя этой волшебной палочкой. Ведь я до этого говорил: случаются сбои в псевдоразуме.

К концу этого монолога я что-то запутался и только кивал в такт его повествованию. Совсем запудрил голову бедному ребёнку.

Из всего сказанного я понял: Олливандеры впихивают товар с усреднёнными параметрами под видом эксклюзива. Но и мне до этого было понятно: с ними что-то не так. Если вы такие крутые мастера — почему остались в отсталой Англии и не вернулись в Европу? Или вы там не больно-то и нужны? Скорее всего у них какие-то связи в министерстве — поэтому у них практически монополия в Великобритании. Да и товар у них не слишком дорогой и не сильно дешёвый — просто он массовый: сиди клепай десятками за раз из одних и тех же компонентов, а не мучайся над каждой палочкой в отдельности.

На предложение перейти к определению и выбору я только утвердительно закивал. Хотя я и до этого так делал.

Меня завели в другую комнату с начертанными рунами и оставили там, велев стоять, ничего не делать и не трогать. Через несколько минут пришли и сказали, что можно выходить. Потом Джимми стал таскать на прилавок кучу коробок с палочками, и после этого мы приступили к выбору. Я брал палочку в руку и прислушивался к ощущениям. Перебрав все принесённые палочки, я так и не смог почувствовать, подходит та или иная мне. Нет, пользоваться-то я ими, наверное, смогу, но какого-то сродства не чувствую. Подумав, Джимми ушёл в подсобку и принёс оттуда ещё одну коробку.

— Здесь лежит мой эксперимент, основанный на моих размышлениях о бузинной палочке, — начал он рассказывать. — Все знают, что древесина палочки — это ветка бузины, это следует из названия. Многие предполагают, что сердцевина — волос фестрала, а какой ритуал проводился при изготовлении, никто не знает. Так вот, эта палочка сделана из эбенового дерева и волоса фестрала, с небольшим экспериментом с ритуалом. И да, она никому не подошла, хотя многие пробовали. После этого я никому её не предлагал. Хотя все замеры и тесты показывают, что она работает.

На прилавке оказалась чёрная, чуть изогнутая изящная палочка длиной 12 дюймов. Рукоять хорошо ложилась в руку, изогнутость предполагала удобство в использовании. Взяв её в руки, я почувствовал, как что-то потянулось ко мне, проверяя. Чувствуя какой-то прилив эйфории, я взмахнул ею и заставил стул взлететь к потолку. Чувствовалось, что каждое моё движение как бы предвидится заранее; такое понимание и предугадывание поражали. Чувствовалось, что эта палочка создана для меня. В ней было что-то, связанное со мной, я пока не понял что, но то, что эта палочка создана для меня, я понял.

— Вижу, что палочка подошла, — прервал мои мысли Джимми. — Тихо-тихо, — подняв руки вверх, улыбнулся он. — Никто не собирается её отбирать. С вас 60 галеонов.

— Почему так дёшево? — спросил отец, до этого молча наблюдавший за мной. — И ты точно уверен, что она тебе подходит? — обратился он уже ко мне.

Я молча кивнул. Джимми же сказал, что дёшево потому, что никому, кроме меня, она, похоже, не подойдёт, и поэтому цена снижена. Хотя я понял, что у него здесь весь товар эксклюзивный. Но всё же он снизил цену — почему, непонятно. Но с другой стороны, это хорошо, и наплевать на причины такой щедрости. У каждого свои тараканы.

Когда за Блэками закрылась дверь, Джимми выдохнул и протёр и так чистый прилавок. Сегодня он всё же продал эту непонятную палочку. Не то чтобы она имела какой-то дефект, но при изготовлении он намеренно изменил часть ритуала в качестве эксперимента, и поэтому палочка получилась очень мощной, но со странностями. Она практически ни на кого не реагировала. Это и отпугивало большинство покупателей: слабая реакция. Хотя у многих палочек есть свои особенности, но они в большинстве своём безобидные и предсказуемые. И да, палочка не то чтобы выбирает хозяина, но скорей всего как-то определяет, с кем ей будет более комфортно.

Я шёл по улице и гладил уже свою палочку. То и дело отец меня одёргивал, чтобы я в кого-нибудь не врезался.

— Надо купить что-нибудь для ухода за ней, — подумалось мне, и я озвучил эту мысль отцу.

— Не надо, — ответил он. — У нас всё это есть дома. И кобура для палочки тоже.

Ну, конечно, мы же чистокровные потомственные волшебники, и этого добра, наверное, накопилось немало. Зачем тратить деньги на то, что и так есть? Скорей бы приехал из Хогвартса Полукс, подумал я. Он сейчас там учится. Надо будет продемонстрировать ему моё мастерство, а то он зазнался. В письмах пишет, каким крутым магом стал. Да на каникулах выделывался. Хотя сам и выучил всего пару заклинаний. Хотя и самому мне надо потренироваться концентрации и сосредоточиться на технике. Чтобы пользоваться волшебной палочкой, нужно уметь соединять свои действия в точный жест и чёткое произношение, концентрируя свою волю на действии и результате, подавая дозированно свою магию в палочку и побуждая заклинание срабатывать. Ведь и так понятно, что просто махание палочкой и произношение чего-то ты ничего не получишь. Нужно желание, воля, приказ и, конечно, магическая энергия. Слова нужны для визуализации твоего желания. Взрослые волшебники могут колдовать, не произнося ни слова, только визуализируя результат у себя в голове. Это достигается упорными тренировками или просто приходит со временем. Вы ведь не забыли, как я стал магом, и, наверное, задавались вопросом, почему отец так быстро согласился на доводы ребёнка. Всё из-за образа мышления. Он просто верил, что магия может многое, что не поддаётся описанию, и если можно вырастить у обычного человека хвост, по сути меняя структуру его ДНК (и только хирургическим путём обычные люди могут его убрать, а он не отвалится со временем), маги могут это сделать обычным взмахом палочки, опять-таки меняя или возвращая структуру ДНК к исходному состоянию. Так вот, потомственные волшебники думают по-другому, чем обычные люди: что одним нужно приводить примеры и кучу доказательств, то другим этого не нужно, потому что они живут в среде, где невозможное возможно. Они с рождения знают это, и те, кто воспитывается в среде волшебников, тоже это знают. Например, маглорождённым волшебникам сначала нужно поверить, что можно превратить спичку в иголку; то чистокровным или полукровкам этого не нужно — они просто знают, что это возможно и для этого нужно всего-то сделать ряд действий: визуализировать образ, произвести определённое движение палочкой, произнести слова, которые служат как якорь в подсознании всех твоих действий — и вот результат.

Так вот, вернёмся к палочке: она по воле волшебника забирает магическую энергию и концентрирует её. Также в ней встроен искусственный интеллект, который развивается со временем. Вы спросите, откуда я знаю про искусственный интеллект? Я и сам не знаю, просто всплывает в голове. А ещё я помню фильм, где этот искусственный интеллект создал восстание машин и поработил человечество. Бррр, если представить восстание волшебных палочек... Фильм — странное слово. Синематограф у маглов в зачаточном состоянии: какие-то чёрно-белые картинки, не то что наша магическая трансляция, вот где красотища.

Палочка в моей руке задрожала, я её успокаивающе погладил: «Не буду я тебя бросать в плавильный котлован». Направив палочку на сугроб, я сотворил улыбающегося снеговика. Это получилось непроизвольно, и в тот же миг к нам подошёл парень в мантии аврора и предупредил отца, что детям нельзя колдовать в общественных местах. Отец отмахнулся от него, сказав, что это спонтанное колдовство, его невозможно контролировать, и скривился. И всю дорогу до дома ворчал о правилах, которые ввели в последнее время: «нельзя колдовать здесь, нельзя там».

Моя месть соседским мальчишкам продолжилась с новым изощрённым характером. Не раз к нам в дом наведывались Авроры. Мама отшивала их, с блэковским коварством заявляя, что это были магические выбросы, а соседские дети просто оказались рядом и попали под стихийное заклинание, и подмигивала мне. Мама у меня, после того как я стал магом, просто расцвела: куда делись её сдержанность и отстранённость, теперь она — весёлая и задорная женщина, и я очень её люблю. Да, мы не живём в огромном особняке и нам не нужно доказывать свою значимость, потому что мы — Блэки, и мы всегда правы. Неважно, что и когда — мы всегда правы. Это наше кредо и наш девиз: «Toujours Pur» — всегда чисты. Ведь вы не думали, что это высказывание относится только к чистоте крови? То есть да, оно относится и к чистоте крови, ведь мы — БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭК.

Паровоз был большим, да, мне, конечно, приходилось слышать, какой он, от брата, но до сегодняшнего дня я его не видел, потому что, когда брата провожали в школу, родители оставляли меня с сёстрами дома на попечение домового эльфа. Мы с братом стояли на перроне и прощались с родителями. То и дело подходили люди и здоровались с нами. Большинство волшебников всё же знакомо друг с другом. Все вещи были упакованы в чемоданы и уже сданы в багаж. Мама напоследок чмокнула нас с братом в щёки. Отец потрепал меня по голове, а брата по плечу, сказал, чтобы вели себя прилично, и мы полезли в вагон.

Пройдя в общий вагон для слизеринцев, мы пристроились к знакомым и друзьям брата. Я пока не распределён ни на какой факультет и поэтому предпочёл держаться рядом с братом. Представив меня своим друзьям, брат начал оживлённо с ними разговаривать.

Я крутил головой и рассматривал окружающих меня детей и подростков. Недалеко девочки хихикали, перешёптываясь о чём-то своём. Ржали как кони парни-старшеклассники.

— А я говорю, это случайно вышло, — раздался выкрик брата, — его кто-то случайно выжег на гобелене, когда баловался, — доказывал кому-то брат.

Крик привлёк многих в вагоне, многие стали оборачиваться. Я понял, что речь идёт обо мне и о ситуации на семейном гобелене. Отец рассказал мне, что сделал дед и почему, чтобы я не волновался, узнав об этом. И поэтому я решил вмешаться в разговор брата.

Подойдя к ним, спросил:

— Ты как я понимаю Булстроуд?

— Да, я Брайан Булстроуд.

— Так вот Брайан: первое правило Блэк. Блэк всегда прав. Ты меня понял, Брайан? И если ты считаешь, что Блэк не прав, то смотри первое правило. — И ткнул его пальцем в грудь.

В вагоне заржали старшеклассники. Один из них крикнул:

— Молодец малец! Надо будет запомнить это высказывание.

Брат стоял, распираемый от гордости, с улыбкой на всё лицо. Брайан пытался что-то сказать, но так как все уже поддержали мой выпад в его сторону, то промолчал и уселся на своё место.

Не буду описывать, как мы доехали. Как нас собирали и переправляли к Хогвартсу. Это, наверное, всегда происходило одинаково во все времена. В Большом зале нас — я имею в виду первогодок — стали сажать и надевать шляпу, которая выкрикивала название факультета, на который попадал тот или иной ученик. И вот подошла моя очередь.

— Какой потенциал! Какие амбиции! Какая смелость! — закудахтала шляпа у меня в голове.

— Слизерин! — прокричал мысленно я.

— Но ведь есть и смелость, и ум… — кудахтала шляпа.

— Слизерин! Слизерин! — повторял я как заведённый.

— Ну хорошо, — сказала она. — Слизерин! — выкрикнула.

И, сняв шляпу и отдав её преподавателю, пошёл к столу Слизерина. Брат улыбался. На моём лице тоже расползалась довольная улыбка. После ужина нас повели в подвал, где располагались покои факультета. Приветственная речь старосты была напыщенной, длинной, но в целом мне понравилась.

Меня поселили в комнате ещё с двумя парнишками, и мы стали знакомиться. Одного звали Гораций Слизнорт, другого — Руперт Трэверс. Один был из семьи потомственных зельеваров; у другого отец был главой Отдела магического правопорядка. В принципе соседи мне понравились. Разобрав вещи и покормив ворона, я завалился спать. Завтра начнётся моя школьная жизнь, а сейчас пора спать.

После первого дня занятий возвращался на свой факультет и заметил: в углу коридора какие-то гриффиндурки зажали Горация и Руперта и что-то им втирают. Вид у ребят был не лучший: помятые мантии и растрёпанные волосы. Я так понял: это второкурсники из Гриффиндора решили утвердиться и повысить свою самооценку за счёт первогодок со Слизерина. «Ну я вам сейчас устрою», — подумал я и направил палочку на задницу одного из рыжих придурков. Да именно рыжих! Похоже это кто-то из Пруэттов. Задница издала протяжный паровозный гудок; вслед за ней зафыркала стравливающим паром другая задница; и на лбах у рыжей парочки появилась надпись «Гриффиндурок». Резко побледнев, два клоуна побежали куда-то.

Парни видя меня поняли чьих рук это дело; молча кивками поблагодарили меня; и мы вместе пошли в свою гостиную.

На следующий день в обед к нашему столу подошёл староста Гриффиндора и стал выговаривать: кто-то из наших издевается над маленькими.

— Держи своих болонок на поводке Джонатан! — перебил его наш староста. — И тогда с ними ничего не случится! — И усмехнулся вспомнив наверное рыжее шоу пока этих придурков не отловили и не оттащили в больничное крыло.

— Но профессор Дамблдор сказал… — начал Джонатан.

— Причём здесь профессор Дамблдор? — перебил его наш староста. — Иди и следи за своими сам! Незачем перекладывать всю вину на нас: если они что-то не то съели это не значит что мы виноваты! — И ухмыльнулся.

Джонатан с какой-то неуверенностью отошёл от нашего стола и побрёл к своему; из-за которого на него недобро смотрели гриффиндорцы.

Староста повернулся к нам и сказал:

— Кто бы это ни сделал запомните: старайтесь не попадаться!

— Так я и не попался! — вырвалось у меня; и я зажал рот руками.

Получил подзатыльник от брата и смех от всех остальных.

Трибуны ревели: на квиддичном поле развернулась грандиозная битва Слизерин против Гриффиндора! Наша команда вела в счёте. Наш факультет болел за своих; остальные болели за Гриффиндор. Не знаю специально это происходило или нет но такое ощущение что кто-то натравливает факультеты против Слизерина! Все к нам имеют какие-то претензии!

Я решил поддержать нашу команду и направил палочку в небо:

Serpens est illusio, — произнёс и выписал узор палочкой.

В небе над нашей трибуной соткалась из воздуха огромная змея раскрыла пасть и зашипела! Наша трибуна взорвалась ликующим криком:

Оле-оле-оле Слизерин вперёд! — закричал не знаю откуда это взялось но показалось это правильно!

Оле-оле-оле, — подхватили остальные!

Наша поддержка принесла нашей команде очередную победу. После этого все только и обсуждали нашу кричалку называя нас выпендрёжниками но нам на это было наплевать.

К концу года умер дед Финиас. Кто-то позже будет говорить о его высокомерии и плохом характере что орден Мерлина он купил но для меня он останется человеком который дал мне больше чем другие он дал мне будущее. А орден Мерлина вообще такая вещь которую дают всем подряд вон дали какому-то маньяку который убил несколько человек причём посмертно а он прятался в анимагической форме крысы десятки лет и ничего.

Что-то меня опять занесло куда-то не туда… Мы все присутствовали на похоронах всё наше большое семейство. Хоть дед и был директором но немногие пришли проститься с ним; и от этого было за него обидно. От него остался портрет с которым можно иногда поговорить.

После зимних каникул учёба продолжилась в том же темпе.

Вы наверное думаете почему я так хорошо колдую и почему не скрываю свои способности? Ответ прост: все те вещи которые показываю могут сделать кто угодно кто прочитал хотя бы пару книг по чарам! Здесь нет ничего сверхъестественного просто многие относятся к учёбе спустя рукава!

Да программа обучения составлена с учётом маглорождённых детей которым всё надо объяснять с нуля! Вот например защита от тёмных искусств даются базовые понятия и принципы демонстрируются базовые заклинания защиты; и вы скажете что этого мало а я скажу что этого достаточно чтобы понять принципы как защититься от какого-то или чего-то! Если вам нужно что-то ещё прошу изучай самостоятельно есть библиотека! Если вы хотите стать мракоборцем идите на курсы и учитесь уже там!

Вот сейчас у нас защиту ведёт профессор Дамблдор; и я скажу интересно ведёт так сказать с огоньком но показывает всё же безобидные заклинания а вы как хотели чтобы первокурсникам показывали какие-то серьёзные заклятия чтобы они переубивали друг друга? Или в дуэльном клубе в основном изучают защитные отталкивающие и обезоруживающие заклинания по той же причине безопасности чтобы школьники не переубивали друг друга!

И безобидные магические шутки могут делать многие из школьников например склеить брюки чтобы ты не мог двигаться но это выглядит не так эффектно как гудки из задницы.

* * *

Время летело со скоростью локомотива. И вот уже шёл третий год обучения в Хогвартсе.

В начале сентября, прогуливаясь по клуатру внутреннего двора, я увидел, как на мост аппарировали несколько человек. Одного я узнал сразу, это был Ньют Саламандер, у него недавно вышла книга «Фантастические звери: места обитания». Других людей я не знал. Моё внимание привлекла девушка, на вид лет семнадцати-восемнадцати, азиатка или очень похожа. «Очень красивая», — подумал я и пошёл в гостиную Слизерина. Мне надо было подумать, как улизнуть сегодня ночью, чтобы принять анимагическую форму и полетать. Где-то на втором курсе, после занятий по трансфигурации, я понял, как анимаги обращаются. И стал постоянно практиковаться. Сейчас я даже научился контролировать свои способности. «Переход на магическое зрение» — так я назвал эту способность. Я вижу движение магии, её колебания. Её можно трогать, иногда впитать в себя, иногда слегка взаимодействовать, и на этом, пожалуй, всё, чего я достиг. Также я учусь окклюменции, да, я над этим работаю, чтобы ни один легилимент не залез ко мне в голову. Но, пожалуй, надо взлетать. Разбежавшись, взлетел в небо. Мир преобразился, стал чётче. Ныряя в облаках, я наслаждался полётом.

В классе было тихо, все молча ждали начала урока по уходу за магическими существами. Сегодня профессор обещал нам показать что-то необычное. В классе даже установили большую клетку. Когда прозвенел колокол, возвещая о начале урока, в класс вошёл преподаватель. С ним была девушка, которую я видел на мосту. Прошло несколько месяцев с того дня, и девушка с тех пор сильно изменилась: её красивое платье было всё рваное, сама она выглядела измученной. Не знаю, что произошло с ней и кто она такая, но что-то меня притягивало к ней и хотелось узнать, что с ней случилось.

— Позвольте представить, — начал свою речь профессор, — эта девушка — так называемый Маледиктус*, женщина, чья кровь была проклята от рождения. Проклятие Маледиктуса превращает человека в животное. Также оно передаётся от матери к дочери. Вы, наверное, задаётесь вопросом: зачем я рассказываю на своём уроке об этом, а не изучаете на уроке защиты от тёмных искусств? Всё очень просто: мы здесь изучаем не проклятия, а какие ингредиенты добываются из тех или иных тварей и где используются. Так вот из Маледиктус можно извлечь... — и профессор начал перечислять, что и где используют волшебники. — А также я хочу, чтобы эта девушка продемонстрировала вам, как она превращается в свою животную форму, — закончил свою речь учитель.

Девушка вошла в клетку и стала постепенно трансформироваться, плавно перетекая из человеческого тела в тело огромной змеи. Это было завораживающее зрелище. Я переключился на магическое зрение и увидел, как всполохи неприятной, какой-то грязно-чёрной энергии окутывают её; эта бурлящая жижа вызывала неприятное, рвотное ощущение. «Так вот как выглядит тёмное проклятье», — подумал я; это было неправильно, вызывало желание изменить, исправить. Девушка полностью обернулась в змею и яростно зашипела из клетки. Её взгляд был переполнен ненавистью. Прозвенел колокол — урок закончился.

* * *

После того как увидел проклятье, я долго размышлял, рылся в библиотеке, в зимние каникулы просидел в семейной библиотеке, изучая проклятия и заклинания, ритуалы снятия. Вы, наверное, не понимаете, зачем я это делаю, просто в этой девушке я увидел себя, у неё были те же проблемы, что и у меня в восемь лет. Никто не хотел решать проблемы детей-сквибов, ну есть они и есть, так же как с проклятием Мале́диктус, никому не нужно решение этой проблемы, зачем терять ценный ресурс из ингредиентов, ведь это хоть и запрещённый, но очень доходный вид бизнеса.

После каникул мы с друзьями, Горацием и Рупертом, попали на отработку в магический питомник при школе — кормить и убирать за животными. С нами были и старшекурсники, которые больше дурачились, чем делали, взвалив все обязанности на нас. Мы убирали клетки с Нюхлерами, когда увидели, как один из старшеклассников стал запускать заклинания в клетку с огромной змеёй, при этом гогоча как лошадь. Ему так нравилось это занятие, что он не замечал ничего вокруг. Когда я подошёл к нему и выбил заклинанием палочку из рук.

— Эй, что ты творишь, Блэк? — завизжал он.

— Не делай этого, Лестрейндж, а то пожалеешь, — огрызнулся я и посмотрел в сторону змеи, где уже сидела девушка, забившись в угол клетки.

— А ну-ка, разошлись! — прикрикнул на нас завхоз, подоспевший только сейчас. Мы разошлись в разные стороны и доделали работу.

Вечером в гостиной Слизерина ко мне подошёл Лестрейндж.

— Ты не прав, Блэк, — начал он свою речь.

— В чём я неправ, Лестрейндж? — перебил его. — Знаешь, из всей вашей семьи я уважаю только одного человека, и это Литта Лестрейндж. — Мне вспомнилось, как в начале сентября я сидел со своим вороном на окне одной из башен. Туда вошёл человек и сказал мне: — Знаешь, это очень интересный ворон. У меня был один такой же.

— А вы кто? — спросил я.

— Ах да, меня зовут Ньют. Ньют Саламандр, — представился он. — Знаешь, — продолжил он свою речь, — она тоже любила прятаться в этом месте.

— Кто любил?

— Литта. Литта Лестрейндж. Она прибегала, чтобы побыть здесь одной. Она была очень одинока. Понимаешь? Я не знал тогда, какой груз она несёт. Сейчас знаю, но уже ничем не могу помочь. Знаешь, она бросила вызов самому Грин-де-Вальду. Да, смелости ей было не занимать! Тогда на кладбище Пер-Лашез, в фамильном склепе Лестрейнджей, она раскрыла свою тайну, свой груз. Я не знал, что с самого детства её преследовали кошмары прошлого: нелюбимая дочь, отец, забирающий женщин из других семей и накладывающий на них заклинание подчинения. Такая жизнь была у Литты — жизнь полная сожалений. Все, наверное, думали, что она присоединится к Грин-де-Вальду, а она выбрала свой путь. Она погибла. Ты меня понимаешь? Она погибла, защищая меня и моего брата. — Ньют рассказывал мне о Лестрейндж; точнее, ему хотелось выговориться хоть кому-нибудь, и он выбрал для этого незнакомого подростка.

— Так в чём я неправ, Лестрейндж? Неправ в том, что не дал тебе поиздеваться над человеком?

— Это просто животное! — перебил он меня.

— Или ты хочешь войны с Блэками? Так мы никогда не против подраться! И ты забыл: Блэк всегда прав!

— Я его замочу! — вскочила с кресла Кассиопея и направила палочку на Лестрейнджа. Из неё вырвалось заклинание, и Касси улетела в другую сторону и врезалась в стену.

Вот опять! Подумалось мне, когда мы с братом подбежали и стали проверять состояние сестры. Её вспыльчивость почти всегда приводит к таким результатам.

— Я пелепутала! Я пелепутала! — бормотала сестра, когда мы тащили её с братом в больничное крыло.

Вот ещё и зубы выбило! — подумал я.

Оставив сестру в больнице, мы отправились обратно.

— Мне надо отлучиться! — предупредил я брата.

— Всё время у тебя какие-то дела! — недовольно высказал мне он.

— Следи лучше за Ирмой! — огрызнулся я.

— У нас всё серьёзно! — недовольно ответил Поллукс.

— А я не утверждаю, что несерьёзно! — примирительно закончил разговор.

Найдя укромное место, обернулся в ворона и взлетел в небо. Ночь раскрыла мне свои объятья; мерцание звёзд переплелось с ощущением скорости. Я наслаждался полётом, забыв о времени.

Пролетая над виадуком, заметил на парапете одинокую фигуру. Подлетев ближе, меня накрыло чувство безнадёжности, тоски и отчаянья. Та девушка-змея стояла на краю пропасти и решалась на последний шаг. Я бросился к ней; на лету меняя форму и схватив сзади за талию потянул на себя. И мы упали на мост.

— Не делай этого! — закричал я.

— Отпусти! Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! — вырывалась она из моих объятий. От чего я ещё крепче прижал её к себе.

— Так расскажи!

— Ты не представляешь какого это быть такой как я: когда каждый день ты ждёшь, что твой разум померкнет и ты превратишься в безмозглую змею! Мне казалось: он был такой же как я; но он оставил меня там в склепе; пошёл с этими чистокровными; с этим Грин-де-Вальдом... Ты не представляешь что мне пришлось пережить: в детстве меня похитили из дома и показывали как диковинную зверушку... А потом появился он; но он оставил меня; ему было важнее знать кто он чем я... Но почему? Вот ты мне скажи почему? Здесь; в этой школе меня оставили; потому что мне некуда было пойти; да и зачем: в другом месте будет не лучше... Но дети и подростки жестоки... Вот что я им сделала? За что они издеваются надо мной? Я устала; устала; устала!

Я не перебивал её когда она рассказывала свою историю.

— Мальчик; теперь ты доволен? Узнал что хотел? — ядовито бросила последние слова девушка и отползла; освобождаясь из моей хватки. Меня почему-то покоробило слово «мальчик».

Девушка затихла; потом отстранилась и села рядом со мной. Похоже она немного пришла в себя.

— Как тебя зовут? — спросил я её.

— Нагайна...

— Так вот Нагайна: я знаю кто я и мне конечно сложно понять того кто не знает: я это я и никто другой остальное не важно... И да... — шуточно поклонился — меня зовут Мариус Блэк.

Нагайна слегка улыбнулась.

— Так вот: твоя проблема по сути решаема... — продолжил говорить и увидел как в её глазах загорелись огоньки надежды (какие же они красивые её глаза пришла мысль которую тут же отогнал) — так вот... — продолжил с запинкой — конечно не решить просто но все проклятия снимаемы...

— Откуда ты уверен что проклятие можно снять? И что сможет школьник что не могут взрослые волшебники? — спросила Нагайна.

— Ты меня невнимательно слушала: кто если не Чёрный может понимать в темнейших проклятиях? — пошутил над её высказыванием и она прыснула весёлым смешком. — Ты говоришь взрослые но и я уже не маленький но долой шутки: взрослым просто это не надо или кто может просто так ничего не делает во взрослой жизни ты наверное знаешь за всё нужно платить...

— И что ты хочешь? — тихо спросила девушка.

— Ты же недавно назвала меня мальчиком а это значит что я не взрослый! — отшил я её. — Я просто хочу помочь ты потом когда-нибудь меня поймёшь но не сейчас... А сейчас... — посмотрел на неё и она машинально запахнула распахнутое платье: «Репаро!» — и платье приобрело свой первоначальный вид. Я снял свою мантию и накинул ей на плечи: «Ты я посмотрю мерзлячка».

— Но ведь я змея, — улыбнулась девушка кутаясь в тёплую мантию.

— Завтра сходим в Хогсмид купим тебе одежду, — сказал я тоном не требующим возражений.

— Но у меня нет денег, — Нагайна нервно задергала край мантии.

— Я разве спрашивал с тебя деньги? Нет я поставил тебя перед фактом а деньги есть у меня я же чистокровный Блэк! — не удержался от шпильки развернулся и пошёл в сторону замка Нагайна последовала за мной.

На следующий день сестрёнку выпустили из больничного крыла, и она весело щебетала с подружками, когда я подошёл к ней и попросил сходить со мной в Хогсмид. Не став объяснять, для чего мне это надо. Она сначала посопротивлялась, но, когда я пообещал ей кучу сладостей, согласилась.

С Нагайной мы встретились у ворот школы. Я представил ей сестру и своих друзей, которые увязались за мной.

В Хогсмиде мы разделились: выдав сестре кошелёк с галеонами, мы с друзьями пошли занимать место в кафе, а сестрёнка повела девушку в магазин одежды. Думаю, сестрёнка поможет ей подобрать нужные вещи лучше, чем я.

Да, придётся написать отцу, что мне пришлось потратить много денег из выделенных нам. Да, нам теперь выделяют деньги, чтобы мы не были, как сказала мама, как бродяги. Суммы выделяются немалые, всё-таки мы очень богаты. Но отчёты за траты всё-таки с нас спрашивают.

Несколько часов нам пришлось ждать, когда в кафе вошла молодая красивая девушка в приталенной шубке и торчащей из-под неё юбке, в модной зимней шапочке. Мы с друзьями зависли, уставившись на красавицу, когда из-за неё выпрыгнула сестра с пакетами одежды:

— Та-да-да-дам! — пропела она и плюхнулась на стул.

Тогда я понял, что эта девушка — Нагайна.

— Чем меня будут кормить за мои труды? — начала сестра, когда я приподнялся, отодвинул соседний стул и жестом пригласил Нагайну сесть.

Мы проболтали в кафе около двух часов. Обсудили проблемы школы, я намекнул Горацию, что мне понадобится его помощь с зельями, на что он молча кивнул, предварительно соглашаясь.

Мы весело болтали, пока возвращались в школу, когда нам преградили дорогу несколько парней.

— Мы не договорили, — начал Лестрейндж.

— Зачем тебе это надо — связываться с малолетками? — попытался остановить его один из его приятелей.

— Дуэльный клуб завтра в полдень, — не стал дослушивать заступника и, обогнув его, направился к школе.

— Завали его, Мариус! — влезла сестра со своим предложением и кинулась доставать палочку. Руперт и Гораций подхватили её под руки и запихнули себе за спину.

— Почему ты хочешь его завалить? — спросил я сестру, когда мы отошли подальше.

— Неважно за что, просто завали, — пробурчала сестрёнка. — Это из-за одной девочки. Неважно. Это наши женские дела, — продолжила она. Нагайна подошла к ней сзади и обняла, уперев подбородок ей в макушку. Так они постояли немножко, и мы пошли дальше. Я не стал расспрашивать: захочет рассказать — расскажет.

Нагайна сидела на кровати у себя в комнате и гладила, прижимая к щеке шубку. У неё никогда не было своих вещей. Всё, что она получала, было только для выступлений в цирке уродов. А эти вещи она выбрала сама, хотя маленькая девочка и помогала ей, объясняла, для чего что нужно. Сестрёнка Блэка была очень общительной и такой живой. Вспомнив эту шебутную девчушку, она улыбнулась. Этот день был лучшим в её жизни. А этот мальчик... он такой... Нагайна не могла подобрать описания к Блэку: в нём было что-то, позволяющее относиться к нему серьёзно, а эти его завораживающие голубые глаза, которые пробирают тебя насквозь, манят своей глубиной... Нагайна передёрнула плечами: «Так, хватит думать об этом! Он ещё мальчик. Я же не запала на ребёнка!» Но всё же он отличается от Криденса: тот был каким-то запуганным и нерешительным, а Мариус наоборот — решительный, целеустремлённый. Такое ощущение, что он не боится ничего и никого. Если его тронут — он не убежит, а будет драться до последнего. «Так, стоп! Я сравниваю взрослого мужчину с ребёнком», — оборвала себя девушка. «Завтра нужно сходить и посмотреть дуэль», — решила она.

В дуэльном клубе было куча народу. Я пришёл туда ровно к назначенному времени. Рассмотрев обстановку, заметил, что Нагайна тоже была здесь. Ну и сестрёнка стояла в первых рядах, сложив руки на груди и вздёрнув голову; её окружали подружки с таким же надменным видом. Мои друзья тоже были здесь и даже брат с Ирмой Крэбб.

Мы с моим противником вышли на дуэльную дорожку.

— Ну что, я тебя научу некоторым приёмам, малец! — пренебрежительно сказал Лестрейндж.

— Дуэль длится до потери противником палочки или кто-то просто сдастся, — предупредил и обозначил правила преподаватель.

Я поприветствовал палочкой противника и атаковал. Заклинания обездвиживания, немоты и паралича вылетели одно за другим. Противник замер на месте и что-то замычал. Взмахнув палочкой и произнеся длинное заклинание, я заставил противника открыть рот и начать кричать:

— Славься на века величественный род Блэк! Блэк всегда прав!

Ещё один взмах палочкой — и он бухнулся на колени и ткнулся лбом в пол. И моё фирменное: «Туду-туду-Тудууу!» — гудок из задницы противника и стравливание пара. Ещё один взмах — Экспеллиармус, и палочка Лестрейнджа вылетела у него из руки.

— Поединок закончен! Победил Блэк! — провозгласил преподаватель, давясь от смеха.

Весь зал ржал. Сестра бросилась обниматься, но остановилась и выкрикнула:

— Сзади!

Я повернулся и на автомате направил палочку и выкрикнул:

— Протего!

Лестрейнджа, поднявшего и направившего на меня палочку, снесло в стену его же заклинание, и он сполз по ней.

— Минус десять баллов со Слизерина за нападение со спины! — провозгласил учитель и потом исправился, поняв, что оба противника со Слизерина: — Плюс двадцать баллов за отменную реакцию Слизерину!

Мы решили отпраздновать победу в Хогсмид. Я позвал сестру с подружками, брата с Ирмой, своих друзей и конечно же Нагайну.

Весёлой компанией мы сидели в кафе и рассказывали смешные истории и подшучивали друг над другом. Сестрёнка канючила, чтобы я научил её заклинанию (только с заменой слов «Славься род Блэк» на «Славься Кассиопея Блэк»). На вопрос «зачем» сказала, что одна гриффиндорка распускает о ней сплетни и она хочет, чтобы та ходила и орала: «Славься Кассиопея Блэк! Славься на века!» Мы посмеялись, и я согласился ей помочь.

К концу застолья я отвёл Нагайну в сторону и спросил, что она думает: если я приглашу её на каникулы к себе домой? Она решила ответить после.

Я ходил за Горацием и уговаривал сварить мне зелье по моему рецепту.

— Мариус, я же не профессионал в зельеварении! Если бы ты просил моего отца... Но я только учусь! — отнекивался он.

— Да мне не нужен твой отец! Я знаю: ты справишься! У тебя талант! — убеждал его я.

— Ну хорошо... Только ингредиенты ты добудешь сам. Покажи мне рецепт! — согласился он.

— Да ты шутишь! — взглянув на рецепт, отпрянул он. — Здесь столько дорогих ингредиентов! А если я не справлюсь? Их все придётся выбросить!

— Хорошо! Закажу всё в двойном размере: если не справишься с первого раза — попробуешь ещё раз! — согласился я.

— Ты издеваешься? — сдался Гораций.

— Немножко!

Наступили каникулы — мы вернулись домой. Я представил Нагайну отцу и маме как ассистента преподавателя, которой нужно где-то на время остановиться (потому что есть дела на каникулах вне школы). Родители выделили ей гостевую комнату. Побыв дома и привыкнув к обстановке, я позвал девушку к себе в мансарду.

— Нам надо поговорить! — начал я с порога. — Помнишь: я тебе обещал снять проклятье?

Девушка кивнула.

— Так вот: у меня всё готово! И если ты решишься — то завтра мы приступим к этому. Но ты должна понимать: это опасно!

— Я согласна! — быстро выпалила Нагайна, боясь, что я передумал.

— Тогда завтра приступим.

С утра, позавтракав, мы с Нагайной вышли в сад. Я протянул руку и сказал:

— Будет тошнить, я просто первый раз с кем-то аппарирую, — а про себя добавил: а не с кем-то второй.

Представил место, и мир закружился. Мы очутились в лесу около того самого домика, где мы были с отцом и дедом.

Домик не изменился. Пройдя внутрь, я направился в подвал и стал рисовать ритуальный круг. Сверившись с записями, проверил, всё ли приготовил, и повернулся Нагайне. Мои уши почему-то стали горячими. Я никак не мог решиться сказать, что мне надо нарисовать руны на её теле. Глубоко вздохнув, я всё же сказал, чтобы она разделась.

Странно на меня посмотрев, она повернулась ко мне спиной и стянула одежду. Стараясь близко не приближаться — а то в паху становилось тесно — я начал осторожно рисовать руны на её теле. Было сложно сосредоточиться, когда прикасался к разным частям её тела, но всё же эта пытка закончилась.

Велел ей расположиться в центре круга и выпить зелье. Начал произносить заклинания, сосредоточившись на проведении ритуала.

Сначала ничего не происходило. Потом Нагайну начало трясти. Она выгнулась дугой и закричала от боли. Магическим зрением я видел, как грязная субстанция отделяется от девушки и аура её становится чистой. Это продолжалось долго. Девушка корчилась на полу, испытывая боль. Но всё прошло, и она затихла. Только груди поднимались в такт её тяжёлого дыхания. Она вся была покрыта потом, но аура её была чистой — без следов грязи. Рядом с ней колыхался сгусток грязной субстанции. Направив на него палочку, заключил его в кокон, а потом направил в шкатулку, приготовленную заранее, и запечатлел его там.

Обряд прошёл хорошо, проклятье извлечено. Осталось только уничтожить его, чтобы эта гадость не навредила ещё кому-нибудь.

В это время Нагайну опять затрясло и от неё понеслось мощное колебание — и меня отбросило к стенке, по которой я и сполз, отключившись.

Не знаю, сколько провалялся без сознания — не так и долго, наверное. Придя в себя, я увидел, что девушка свернулась калачиком и лежит в центре круга. Подойдя к ней, я накрыл её мантией и присел рядом.

— Что это было? — прошептала она пересохшими губами.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил я.

— Ну последнее... после того как ты убрал проклятие в шкатулку.

Я усмехнулся и, приблизившись, произнёс:

— Поздравляю, ты волшебница Нагайна.

Она улыбнулась, не понимая к чему я веду.

— Ты волшебница, — произнёс я ещё раз. — И это был магический выброс.

Теперь до неё дошло. Она протянула руку из-под мантии, оголив свою грудь, и притянула меня к себе обнимая.

— Спасибо! Спасибо! — прошептала она и поцеловала в щёку.

Я отпрянул, не зная куда себя деть: лицо пылало от смущения и от чего-то другого. Быстро поднялся и начал собирать вещи. Бросив напоследок, что буду ждать её в гостиной, я покинул подвал.

Нагайна услышала, как закрылась дверь за ушедшим Мариусом и закрыла лицо руками.

«Что я творю?» — подумала она, — «чуть не набросилась на мальчишку.»

От смущения она долго сидела уткнувшись в ладони, но всё же собралась: поднялась и привела себя в порядок, оделась и покинула подвал.

— Ты сказал, что я волшебница? Как такое может быть? — спросила она у Блэка.

— Я точно не знаю, но скорей всего ты с рождения была ею. Ведь проклятие как паразит: забирает силы у человека и питается ими. И если бы ты была обычным человеком то скорей всего умерла бы в детстве или стала змеёй навсегда тоже в детстве. Но в твоём случае ты прожила достаточно долго и не превратилась в змею. Значит проклятие поддерживало себя при помощи твоей магии. И скорей всего ты также стала анимагом; по крайне мере тебе легче будет освоить это направление: превращаться ты уже когда-то могла. И скорей всего твои родители тоже маги; по крайне мере мать: ведь она родила тебя — значит прожила тоже достаточно долго... Или просто ты такая особенная? — начал объяснять Мариус.

— Ну спасибо! Что назвал меня старой! — шуточно огрызнулась девушка.

— Не переживай: ты не старая! Ведь завтра мы пойдём покупать твою первую волшебную палочку; а как ты знаешь её покупают с одиннадцати лет! — отшутился я разрядив обстановку и переводя мысли девушки на более позитивный настрой.

Так шутя мы собрались; и я аппарировал нас к моему дому.

Прибыв, я направился в кабинет отца и поставил на стол шкатулку с проклятием.

— Что это? — спросил отец.

— Это проклятие, очень сильное проклятие, и его надо уничтожить. Лучше всего сжечь каким-нибудь адским пламенем, —

— Так-так-так. Не хочешь мне что-то рассказать? Например, откуда оно? — спросил отец.

— Это не важно, откуда. Главное, его нужно срочно уничтожить, но я пока не способен это сделать, —

— Ты что, дал непреложный обет? — забеспокоился отец.

— Нет, не дал. Но всё же это не моя тайна, и я не буду её разглашать, —

— Хорошо, я не буду выспрашивать у тебя твои секреты. Но в следующий раз предупреждай заранее, когда соберёшься притащить в дом всякую гадость. — Взяв шкатулку в руки, прочитал мне нотацию отец. — А теперь мне придётся побеспокоить одного человека, чтобы он уничтожил это. — Сказал он и начал собираться, а я пошёл к себе в комнату.

* * *

Колокольчик у двери звякнул, оповещая о посетителях. «Как в первый раз», — подумал я, когда мы с Нагайной вошли в лавку к Джимми Кидделлу.

— Добрый день, — поздоровался я с Джимми.

— Добрый, — ответил мне Джимми. — Чем могу помочь? — Посмотрел на нас он.

— Нам нужна палочка для вот этой мисс.

— Чем вас не устраивают Олливандеры? — начал свою речь Джимми.

— Не будем об Олливандерах, — перебил я его. — Вы меня, наверное, просто не узнали.

— Погоди-погоди... Так-так... Мистер Блэк! И как вам ваша палочка? — вспомнил меня Джимми.

— Неплохо, но речь сейчас идёт не о моей палочке. Мы пришли, чтобы приобрести палочку для этой мисс.

— Так, я вижу, вы уже взрослая. Какая палочка у вас была до этого? — начал Джимми.

— Не важно, какая палочка была. Нам нужна совершенно новая, — опять перебил я его.

— Тогда прошу пройдите, мисс, вон в ту дверь и постойте там, — предложил владелец магазина.

Я кивнул, подтверждая, что так и нужно сделать, и Нагайна прошла в комнату для определения. После этого Джимми стал приносить коробки с палочками и раскладывать их на прилавок. Девушка стала брать одну палочку за другой, пока глаза не вспыхнули и она не остановилась на очень изящной палочке чёрного цвета длиной одиннадцать дюймов.

— О, очень интересный выбор! — заговорил Джимми, когда Нагайна определилась с выбором палочки. — Змеиное дерево и рог василиска. Редкие ингредиенты! Сегодня их практически не достать. Вы знаете, что такое сочетание было у палочки Салазара Слизерина? С вас 700 галеонов.

Глаза у Нагайны округлились от названной суммы. Я молча отсчитал деньги и передал их Джимми.

— Приходите ещё! — проводил он нас напутственным словом.

Выйдя из магазина, девушка вцепилась мне в руку и заговорила:

— У меня нет таких денег и не скоро появятся. Я не могу тебе их отдать!

Я отмахнулся от неё и сказал, что мне ничего не надо отдавать. Пусть считает это моим подарком к дню рождения и бережёт его.

Девушка потупилась и сказала, что не знает, когда у неё день рождения.

— Давай будем считать вчерашний день днём твоего рождения. Ведь вчера ты начала новую жизнь без проклятия? — предложил я ей.

И она закивала в знак согласия.

— Тогда давай отпразднуем его сегодня! Ведь вчера мы были заняты... — И я потянул её в сторону кафе.

В кафе я заказал небольшой торт со свечкой и пропел:

— Поздравляю тебя!

Нагайна задула свечу, и мы приступили к дегустации сладостей, оживлённо болтая.

— Это был чудесный день! — сказала мне Нагайна, когда мы подошли к её дому.

— Чем думаешь заняться теперь, когда на тебе нет проклятия? — спросил я.

— Я как-то не думала об этом... Не знаю даже с чего начать. Я так радовалась тому, что теперь свободна от этого проклятия! Что ещё не осознала: теперь начнётся другая жизнь... — призналась девушка.

— Подготовься и сдай экзамены в министерстве! А потом найдёшь работу. Из школы тебя пока не выгоняют. Им и незачем знать о том, что проклятие снято. В школе можно хорошо подготовиться к экзаменам, — посоветовал я ей.

— Я подумаю над этим! — пообещала девушка и прошла в дом.

«Что-то мне всё больше не по себе с этим Блэком», — думала Нагайна, расхаживая по комнате. «Хочется обнимать его...» Девушка остановила разбушевавшиеся мысли и помахала на лицо ладошкой. Упала на кровать. «Он же ещё ребёнок!» — успокаивала она себя. «И это материнский инстинкт».

— Мариус Сигнус Блэк, у тебя большие расходы, — выговаривала мне мать.

— Я купил подарок одному человеку, — признался.

— Этого человека случайно не зовут мисс Нагайна, и да какая у неё фамилия? И ты не думаешь, что она для тебя стара? — спросила мама.

— Не важно какая фамилия, — и добавил, — очень древняя, и причём тут её возраст? — не понял её слов.

— Ну хорошо, — мама завершила разговор и отвернулась.

Я шёл к себе в комнату и не понимал, причём тут старость.

Каникулы закончились, и потянулись школьные будни.

— Как ты попал на Слизерин? — спросил меня Гораций.

— Что за странный вопрос, Гораций? Также как и ты, шляпа распределила.

— Вот и я о том: почему шляпа определяет, кому куда идти?

— Я не знаю, как ты, но я мысленно орал: «Слизерин!», но мне кажется, она просто считывает поверхностные мысли. У кого в голове каша — Гриффиндор, у кого заумные мысли — Равенкло, пирожки с капустой — Хаффлпафф, ну а все остальные — Слизерин.

— В принципе, это объяснение тоже подходит, — согласился Гораций, — просто я не понимаю, ведь на каждом факультете есть умные ученики, ну кроме Гриффиндора, почему же их не отправили в Равенкло?

— Что-то вы не о том думаете, — влез в наш разговор Руперт, — пойдёмте лучше потренируемся с заклинаниями, а то у меня не очень получается, а скоро экзамены.

— Нет, не пойдём. Точнее, пойдём в следующий раз, — прервал Руперта, — у меня к вам дело, и вы просто должны мне помочь. Надо перетащить одну вещь в зверинец так, чтобы никто не увидел. И сегодня мы должны это сделать. Так что сейчас собираемся и выдвигаемся. Будете следить, чтобы никто нас не заметил и лучше вообще не знал, что мы были там.

Взяв сумку и проверив содержимое, убедился, что змея там спит. Откуда, вы спросите, взялась змея у меня в сумке? Всё очень просто: я её купил, причём очень дорого. Точнее, продал сначала что-то ненужное, а потом купил. А вы думаете, откуда я взял деньги на змею? Причём стоила она немерено. Я имею в виду, змея очень редкая магическая порода, которую запрещено ввозить в страну. Пришлось аппарировать в Лютный и искать подходы к контрабандистам, которые принимают заказы на всякую живность. И недавно мне доставили мой заказ. Да, не очень хочется вспоминать, как шарахался по Лютному и выспрашивал у всех нужную информацию, но в принципе всё обошлось: меня не пустили на ингредиенты. Я нашёл нужную информацию и людей, которые мне были нужны. И теперь мне доставили посылку. Правда, деньги пришлось зарабатывать самому: на такие суммы мой карманный бюджет был не рассчитан. Но и здесь я выкрутился: продав один свой собственноручно изготовленный артефакт. Точнее, не один. Подал объявление в газету и дождался заказов, причём гарантировал анонимность. Пришлось разработать систему анонимной доставки и принятия заказа. Да-да, всё делалось анонимно, ведь тема такая интимная. Мой артефакт, скорей амулет, стимулировал один деликатный орган и гарантировал результат работы этого органа. Вы скажете: есть зелья. Да, есть. Но вы гарантируете результат этого зелья? Мой же амулет гарантировал стопроцентную работу. Принцип работы артефакта был в стимулировании притока крови к нужному органу. И что вы думаете? Меня просто завалили заказами! Даже пришлось выстроить очередь на изготовление. Не знаю из-за чего: то ли никто не придумал это до меня, то ли придумали, но просто не смогли хорошо разрекламировать и все об этом забыли. Себестоимость амулета — копейки, а стоимость приличная: не сильно большая, но и не маленькая, чтобы отпугнуть не очень состоятельных покупателей. Даже сейчас я продолжаю делать эти амулеты. Ну а что? Деньги будут не лишними. Пока есть заказы и не появились конкуренты, нужно снять все сливки. Мне даже пришлось снять ячейку в банке, чтобы хранить деньги. Сумма там не огромная, но всё же приличная: несколько лет прожить хватит, если не шиковать.

Та о чём это я... Так вот о змее. Змея нужна для того, чтобы заменить Нагайну в школе и никто не узнал, что с неё снято проклятие. Сейчас она пока делает вид, что ничего не изменилось: превращается в змею на уроках, демонстрируя проклятие маледиктус. Да она освоила превращение в анимагическую форму очень быстро! Всё потому что во-первых она много лет превращалась в змею (причём могла контролировать это превращение), ей оставалось только немного изменить подход к этому обращению (всё же на него влияло проклятие), а теперь ей нужно своей магией подталкивать превращение.

Во-вторых: вы спросите меня: зачем мне это надо? Заменять змей и делать так, чтобы никто не узнал, что с Нагайны снято проклятие? Всё просто: я не хочу, чтобы кто-то ассоциировал её с маледиктусом. Она начинает новую жизнь! И пусть никто не знает, что она была проклята! Она станет другим человеком.

И да: может кто-то подумает: это нужно ей, а не мне? Почему же я так забочусь об её будущем? Оберегаю её? Не хочу чтобы её презирали? Делаю дорогие подарки? И даже хочу дать ей денег, чтобы она сняла себе жильё и устроилась на работу и вообще начала новую жизнь? Просто я влюбился! Да! Наверное ещё тогда когда увидел её на мосту в компании других волшебников! Вы скажете: что я подросток? Ну и что? Да я подросток! И что?! Мне она нравится! Да! Она старше меня! Да! Наверное она воспринимает меня как друга! Ну и что?! Почему я не могу её любить?! Чем больше я с ней общаюсь — тем больше она мне нравится! Да! Скорей всего ничего у нас не будет! Ну и что?! Из-за этого я не должен отталкивать человека и прятаться от жизни?!

Вот заменим её обычной змеёй — пусть думают, что она обратилась навсегда... Ну змея-то необычная — магическая похожая на Нагайну в змеиной форме (самка), если вы поняли специально была заказана для замены! По этому и дорого стоил заказ: нужно чтобы браконьеры нашли и отловили похожую змею. Теперь эту змею будут называть Нагайна! А настоящая снимет жильё где-нибудь в Лондоне или ещё где (сдаст экзамены — хотя это и не обязательно; но с бумагой о образовании легче найти работу) и начнёт новую жизнь! Она уже придумала себе фамилию потому что своего родового имени не помнит и поэтому выбрала сама себе новую: Нагайна Нокс! Мне понравилось как звучит! Конечно лучше бы выбрала другую... Но это только моё желание.

Змею мы подменили (да не с первого раза). Первый раз нам не удалось пройти незамеченными. Пришлось возвращаться и думать как отвлекать смотрителя за зверями. Решили не мудрствовать и наслали на него заклятие сна всего на несколько минут (пусть думает что задремал). Проснётся — а змея уже в клетке; подумает что Нагайна сама пришла; а он и не заметил... Да она и не живёт в клетке — у неё есть своя хоть и небольшая комната... А вы думали она в клетке живёт? Нет! Она приходила сюда когда чувствовала что не может контролировать превращение (и чтобы не навредить детям) запиралась в клетке и пережидала приступы... Вот почему она мне и нравится: она добрая!

После замены Нагайна отправилась покорять мир... Мы отправились сдавать годовые экзамены... Потом поедем на летние каникулы... Наша жизнь продолжилась... Как ни грустно было расставаться с девушкой — но ей нужно как-то устраиваться в этой жизни... Да она обещала писать письма... Но всё же это не заменит живого общения... Я надеялся что на летних каникулах мы будем видеться (если она не уедет из Лондона). В данный момент она не собиралась этого делать... Хотела снять жильё в городе (денег что я ей дал хватит на несколько месяцев). Она не собиралась их брать у меня лепеча что ей неудобно брать деньги у подростка и она не знает когда сможет отдать их... Пришлось насильно всунуть кошелёк с галеонами ей в руки и прочитать лекцию «дают — бери; бьют — беги».

Сдав все экзамены на отлично (вы же не думаете что я плохо учусь? Нет учусь я только на отлично!) Трансфигурация и защита от тёмных искусств самые любимые мои предметы; с зельями у меня всё хорошо (да я не гений как Гораций) но всё же на превосходно смог сдать и этот предмет; просто я понимаю что это не моё). Чары и древние руны тоже даются мне легко.

Вам кажется, что у нас ничего не происходит, мы не лазим по школе и не ищем древние тайны, так зачем нам это? Это, может, нужно маглорождённым, для них всё волшебное интересно, а мы живём в этой среде. Что такого мне нужно, например, в Выручай-комнате? Да ничего. Да представьте, многие чистокровные знают о Выручай-комнате — и что? Мне там, в принципе, делать нечего, меня не надо выручать. Да и какие тайны могут быть в школе? Тайны могут быть, например, в Египте, где древние пирамиды и жуткие проклятия, наложенные на них. Вот там — тайны, а здесь... Ну есть где-то комната Салазара Слизерина, и что? Мне нужно увидеть древнюю, старую каморку? Не удивлюсь, если вход туда находится на втором этаже в женском туалете — там, как говорят девочки, всегда протекает. Недаром Слизерин говорил о чистоте: когда у тебя с потолка как говорится говно течёт — задумаешься о чистоте. Но это я просто шучу. Зачем ему делать комнату за женским туалетом, если только он не извращенец? Вот и зачем мне она сдалась? Что в ней такого, что я должен туда лезть?

Вы поймите: этот маг жил в X веке, это упадок магического искусства. Да, он был великим волшебником своего времени, но именно своего. Да, все Основатели были великими, но мне интересно, как они построили эту школу, какие заклятья и ритуалы проводили, а не их комнаты. Все эти вещи о строительстве и так далее хранятся, скорей всего, где-то в Отделе тайн в Министерстве, а не пылятся в углах старых комнат. Да, может, там и остались какие-то их личные вещи и записи, но из-за этого не стоит всё своё время посвящать этим поискам — лучше создать что-то самому. Если они что-то прятали — значит, для этого была причина. И если это пряталось в школе, где много любопытных детей, значит, детям это не нужно. Зачем что-то прятать там, где много глаз? Отнесли бы куда-нибудь, если настолько опасно: где никого нет, зарыли на километры в землю и залили бетоном — всё, никто ничего не найдёт. Все эти школьные тайны яйца выеденного не стоят.

То же самое о том, что ты станешь Наследником Слизерина, если найдёшь его комнату. И что? Вот нашёл — и что? Четверть школы твоя — радуйся. А как вы хотели? Основателей ведь было четверо — значит, только четверть. Или вы думаете о чём-то другом? Я вас разочарую: он был Основателем школы. Повторюсь: он был Основателем школы, не магической Британии или ещё чего-нибудь, а просто школы. Ну можно подать иск о незаконной эксплуатации за десять веков четверти здания, а тебе предъявят расходы на содержание за десять веков — и судитесь, кто кому должен.

Но если вы подумали, что это показывает чистоту вашей крови — я вас разочарую. Может, и показывает — и опять же: ну и что? Взять, например, дом Блэков: наш гобелен показывает всех членов семьи с XIII века, а сколько поколений было до этого — никто не знает. Он создан, когда Блэки обосновались в Англии. И я думаю, что наш род не менее древний, чем Слизерин. И по-вашему я должен преклоняться перед каким-то потомком (причём не по прямой линии) Слизерина? Вот и весь ответ о тайнах Хогвартса.

Ну всё, вещи собраны, я ещё огляделся вокруг и взмахнул палочкой, заставляя чемодан закрыться и запереть замки. Надо спешить на поезд. Скоро отправление, и здравствуй, дом. Летние каникулы наступают. Плохо, что мы с семьёй не можем поехать в Европу на каникулы: там какие-то волнения, и обстановка не располагает к отдыху. Да, сейчас везде неспокойно, что-то происходит, непонятное: политические волнения в Европе долетают даже до нас. Все мутят воду. Даже в школе звучат эти призывы. Но не будем о грустном.

Нагайна мне написала, что сдала экзамены и устроилась на работу в какое-то магическое детективное агентство: искать потерянные вещи и изгонять надоевших призраков из домов. Да, не все умеют это делать. Ну и за неверными мужьями, наверное, тоже будет следить. Всё же в жизни бывает и такое. Она нашла квартиру, и вы удивитесь, узнав адрес: площадь Гриммо, правда, не 12, а 9. Я очень обрадовался, что её жильё находится рядом с дядиным домом: всё правильно, на Гриммо, 12 живёт дядя, брат отца. Конечно, это ей обошлось недёшево, но она надеялась, что будущих заработанных денег хватит.

Вы, наверное, думаете, почему я не говорю о своём вороне? Ха-ха-ха, «наивные чукотские парни», как говорит мой будущий друг (не знаю, почему чукотские, их шаманы ещё... ну, неважно). Так вот, вы, наверное, думали, что он будет как боеголовка всех побеждать или ещё что вытворять, — так нет, это просто магический ворон, который уже умер (ну не молодой он уже был). Так что просто ребёнку захотелось купить себе птичку, а что, нельзя, что ли? Ну всё, нужно бежать.

Что ты всё шипишь? — спросил я Нагайну, когда мы занимались изучением заклинаний, точнее, когда я пытался научить её некоторым из них.

— Я не шиплю, а ругаюсь, — сказала она, насупившись.

— Шшшшшш не очень похоже на ругательство, — поддел я её.

— В смысле, шшшшш, причём тут это? Я говорю не так, — стала она мне доказывать.

— Что значит «говоришь»? Ты просто шипишь, я же слышу.

— Не я говорю, ты «неотёсанный болван». Не знаю, что у тебя со слухом, — почему-то обиделась она на меня.

— В смысле, ты что, змееуст? — переспросил я её.

— Какой ещё змееуст?

— Это тот, кто может разговаривать со змеями, — начал объяснять я Нагайне. — В принципе, в основном бесполезная способность. Ну, можно разве что зачаровать магические замки на открытие, и никто, по сути, кроме тебя, не сможет их открыть в теории. Ну или кто-то точно повторит эту фразу, нигде не ошибившись. Просто для большинства это будет звучать как простое шипение. Конечно, можно придумать кучу способов применения любой способности. Это просто то, что пришло мне на ум. Вообще считается, что парселтанг — так называют змеиный язык — является прерогативой тёмных волшебников, и о нём не принято распространяться. Достоверно известно всего о нескольких людях, которые им владели. Скорее всего, он передался тебе от сущности змеи твоего проклятия, — закончил объяснение я.

— Так ты советуешь никому об этом не рассказывать? — спросила меня Нагайна. И когда я утвердительно кивнул, продолжила: — То есть я тёмная волшебница?

На что я расхохотался и подтвердил:

— Очень, очень тёмная. Темнее не бывает.

— Дурак, — обиделась она и сменила тему разговора: — Я получила задание изгнать призрака из одного старого особняка. Он там настолько распоясался, что жильцам пришлось оттуда съехать. Макс обещал хорошее вознаграждение, если я справлюсь с этим заданием.

— Ты никуда не пойдёшь без меня, — сразу обозначил я свою позицию. — У тебя вообще нет опыта в этих делах.

— А у тебя как будто есть, — ехидно заметила она.

— Не-а, нету. Но вдвоём будет безопасней, — примирительно продолжил я. — И мы сначала выясним, как вообще изгоняются такие сущности. Я посмотрю в дядиной библиотеке. Там вообще много чего есть на эту тему.

— Не знаю. Ты вообще-то несовершеннолетний. Брать тебя с собой как-то неправильно, — начала отнекиваться девушка.

— Не переживай. Я хорошо подготовлюсь, и мне ничего не будет угрожать, — продолжил уговаривать её. На что она с неохотой, но всё же согласилась.

Огромный особняк поражал своим видом. Это был старинный дом с огромным парком, коваными воротами и кирпичной оградой. Главный вход с колоннами. Мы аппарировали к воротам и посмотрели друг на друга.

— Пошли? — нерешительно предложила мне Нагайна.

— Пошли, — согласился я.

Пересекая парк, мысленно проверил, всё ли взял с собой для изгнания.

Очутившись в огромном холле, мы нерешительно начали озираться вокруг.

— Что-то пока никого не видать, — констатировал я очевидное.

Мы начали медленно обходить этот огромный дом, комната за комнатой. Потратив кучу времени и пока никого не обнаружив, я предложил начать подготовку к ритуалу изгнания. Только мы сели чертить пентаграммы и руны, как что-то набросилось на нас, оторвав от этого занятия. Так неожиданно, что я поначалу растерялся. В нас полетели какие-то предметы, находящиеся в комнате.

Вызвав щит, перегородил часть комнаты и предложил девушке не заниматься ерундой с изгнанием духа, а заключить его в специально сделанную шкатулку и потом уничтожить. Просто я понял: дух не позволит закончить ритуал. Так мы стали атаковать непонятную сущность в виде дряхлого старика в какой-то ночнушке. Он швырял в нас предметы; мы пытались обездвижить его и запечатать. Но противник оказался очень даже умелым (или у нас просто было мало опыта). Я уже думал отказаться от идеи схватить призрака и по-быстрому свалить.

Все в разодранной одежде, с синяками и ссадинами мы отступали всё ближе и ближе к выходу. Когда очень острый нож чуть не попал Нагайне прямо в глаз! Еле успел поставить перед ней щит. Это послужило новому витку нашего противостояния. Сильный толчок впечатал нас в стену. Девушка была бледной и выглядела испуганной.

— Мы не выживем... — прошептала она.

И я решился на отчаянный шаг: бросился на призрака, отвлекая внимание на себя и крича Нагайне, чтобы она успела подловить и обездвижить нас вместе с духом, а потом разделила нас.

Не с первого раза нам это удалось. Я замер в неестественной позе, держа призрака за ногу. Наверное, это выглядело очень смешно: ты лежишь на полу и держишь одной рукой в специальной перчатке за ногу призрака-старика в ночнушке! Нагайна осторожно разжала мою руку; потом переместила призрака в шкатулку и запечатала её. Потом сняла с меня заклинание обездвиживания.

Мы облегчённо выдохнули... когда я получил огромным половником по голове.

— Верни хозяина! — кричало ушастое нечто, потрясая огромным половником и размахивая им у нас перед носом.

— Ты что творишь?! — заорал я в ответ. — Какого хозяина? Это уже не твой хозяин! Твой хозяин умер!

После моих слов уши у домовой эльфы поникли; половник с грохотом упал на пол; и она разрыдалась:

— Всё пропало... всё пропало...

— А что другие хозяева? Тебя выгнали? — спросил я эльфу.

— Это не хозяева Тинки! Старый хозяин Тинки умер! У него никого не было! Эти просто пришли сюда жить!

Я посмотрел на Нагайну и спросил:

Не нужен ей домовой эльф? Смотри какая она замечательная и с половником хорошо управляется! Я недавно вычитал про магический договор, какой заключают домовики с волшебниками; можно его попробовать применить.

— Тинки хороший эльф! Тинки будет хорошо служить новой хозяйке! — начала рекламировать себя эльфа.

— Ты сначала переоденься во что-то приличное и собери запас одежды, чтобы не позорить хозяйку перед другими перед заключением договора! — посоветовал я эльфе.

На что эльфа закивала своей большой головой.

Нагайна стояла и хлопала глазами: хлоп-хлоп, не понимая о чём мы разговариваем; не выдержав спросила:

Зачем ей нужен эльф? И она не умеет заботиться о ком-то!

На что ответил: эльф сам будет о ней заботиться; и вдвоём жить будет веселее.

Собрав наши вещи и наспех починив одежду и удалив мелкие ссадины и синяки; мы взяли шкатулку с призраком и покинули дом; прихватив с собой Тинки.

Шкатулку я посоветовал отдать начальнику детективного агентства; пусть сам решает что с ней делать! Просто возиться с уничтожением нам сейчас не больно-то и хотелось: так вымотались бегая по всему дому!

Нагайна была рада: её первое дело прошло успешно! И она мечтала о ванне и отдыхе... Мы переместились в её квартиру и заключили магический договор с Тинки.

Тинки на радостях побежала готовить завтрак новой хозяйке; а я отправился домой.

Когда за Блэком закрылась дверь; Нагайна тихо вздохнула: успех по поимке призрака сегодня в большей части принадлежит Блэку! Если бы его не было рядом; она наверное погибла бы в том доме... Вот если бы он был всегда рядом... Вздохнула она и пошла в ванную.

— Тинки хороший эльф... — напевала Тинки... — Тинки правильно сделала; что дала половником молодому хозяину... Теперь у Тинки есть молодая хозяйка; а скоро и маленькие детишки будут в доме...

— Что ты там бормочешь?.. — прикрикнула Нагайна и покраснела.

Прошло четыре года. Сегодня мы сдали последние ЖАБА.

Получив «превосходно» по всем предметам, мы весёлой компанией отправились отмечать это в Хогсмид. Я представлял свою свободную жизнь и мечтал отоспаться после длительного экзаменационного марафона. Все вещи были заранее отправлены домой, так что я не собирался задерживаться в Хогвартсе ни на день.

Так, гуляя всю ночь с друзьями, а под утро аппарировал к себе домой. Очнулся к обеду, лёжа в кровати. Голова немного болела, пришлось поднапрячь свои мысли и вспомнить, что вчера натворил. Ничего плохого не вспоминалось. Кто-то завозился рядом, я машинально повернулся и встретился с такими знакомыми глазами.

— Что ты здесь делаешь? — машинально спросил я у Нагайны.

— Как что, не видишь, сплю. И отвернись, от тебя несёт похмельем, — ответили мне и накрылись одеялом.

— А почему ты спишь у меня? — не подумал отворачиваться от неё.

— Почему я должна спать у тебя, если я сплю у себя? — ехидно сказали из-под одеяла.

Я машинально осмотрелся и понял, что нахожусь не у себя дома.

— Выходи за меня, — сделал предложение девушке.

— У нас ничего не было, — пробурчали из-под одеяла.

— Всё будет, — успокоил её.

— Придурок, — услышал в ответ.

— Ну хорошо, — ответил ей, встал и вышел из комнаты, слегка приведя себя в порядок, аппарировал в Косой переулок.

Когда за Блэком закрылась дверь, сердце девушки ёкнуло.

Все эти годы она наблюдала, как из подростка он стал красивым юношей, при появлении которого её сердце начинало биться чаще. Он никогда не отказывал ей в помощи, но и не делал никаких шагов навстречу, хотя она и хотела этого. Да, она давно поняла, что он ей небезразличен. Только возраст у неё для него неподходящий, она, наверное, кажется ему старухой. Когда к утру он завалился навеселе к ней в дом и стал что-то рассказывать и обнимать её, а потом потащил в спальню, обнял и уснул, сердце так сильно щемило. Ей хотелось расплакаться. Ну почему он это делает, как будто не видит, что ей и так не по себе от его шуток?

И опять взял и ушёл.

Я аппарировал в Косой переулок, посетил парикмахерскую, привёл себя в порядок: слегка постригся и побрился. Потом наведался в банк, взял деньги и пошёл в ювелирный. Долго выбирал и остановился на кольце в виде змейки, усыпанном бриллиантами. В цветочном купил букет лилий. Выйдя из магазина, осмотрел себя в витрине и аппарировал к дверям дома и позвонил в звонок.

Нагайна открыла сразу и уставилась на меня как на привидение.

— Не пригласишь? — начал я с порога. И когда она отодвинулась, пропуская, прошёл сначала в прихожую, а потом и в гостиную.

Встал рядом с ней и материализовал из воздуха букет цветов, подготовленный заранее. Протянул ей к себе и сказал:

— Выходи за меня замуж! — И, достав кольцо, взял и надел его ей на палец.

— А тебе мой ответ не нужен? — спросила она меня и уставилась на кольцо на своей руке.

— А зачем? Ты меня любишь, я тебя люблю ещё больше. Так что тянуть? — И, увидев, как меняется её лицо, исправился: — Нужен, ещё как нужен! — И притянул её к себе и поцеловал. Подхватил на руки и понёс в спальню. Она смущённо засопела мне в шею.

Проснулся утром и поцеловал сонную девушку:

— Доброе утро, солнышко! — прошептал ей на ушко.

— Доброе... — голосом чуть с хрипотцой ответили мне. Да, хорошо вчера провели время.

— Надо вставать. Я ещё не был дома. Надо оповестить родных о наших отношениях.

Девушка слегка покраснела и начала лепетать, что она старая и моя мама не одобрит, и мой отец тоже. И у неё ничего нет.

— Хватит! — прервал её поцелуем. — Что-то я не заметил вчера, что ты старая! — От чего она ещё больше стала похожа на помидорку. — Тебе нечего бояться! — успокоил её. — Конечно, родители могут посопротивляться, но никуда не денутся — согласятся. И перестань вспоминать свой возраст! Маги живут дольше обычных людей. Твой возраст по сути выглядит чуть постарше моего... — слегка ущипнул её.

Отчего девушка взвизгнула и зашипела на меня. Отчего все мысли вылетели из головы, и я полез целовать её, и мы продолжили вчерашнее мероприятие.

— Ты уверен, что всё пойдёт хорошо? И помоги застегнуть... — повернулась ко мне спиной Нагайна.

— Ты специально меня провоцируешь?

— Ты о чём? — с хитринкой в голосе отозвалась девушка.

Пока мы собирались ко мне домой, я успел обдумать линию поведения и пришёл к выводу, что родители согласятся: не такие они у меня и строгие. Им главное, чтобы была приличная семья волшебников с чистотой крови как прозрачная слеза младенца. Да не всё так плохо: мне по сути и не требуется их одобрение, но всё же желательно...

— Я так и знала! Ещё тогда поняла, что это всё просто так не закончится! — выпалила мама и обвиняюще ткнула в Нагайну пальцем: — Ты! Ты! Да как тебе не стыдно! Соблазнила моего мальчика! Он был таким послушным ребёнком... Всё ваши современные веянья! А из какой ты семьи? Я ещё тогда задавалась вопросом, но мне никто ничего не объяснил! Вам молодым на это наплевать! Но послушай старую женщину: когда у тебя появятся собственные дети — ты поймёшь, как это важно подобрать достойную пару для своих детей! И да: они должны быть из приличной семьи волшебников! Не каких-то там маглов! А наших чистокровных волшебников! — мадам Блэк не могла успокоиться, нервно поглядывая на мужа.

— Я всё понимаю... — начал Сигнус Блэк. — Вы молоды. Вам кажется, что у вас есть привязанность друг к другу... Но послушайте: мы все понимаем, что это может быть только мимолётная страсть! Да что вам объяснять... Вот же как неловко разговаривать об этом с сыном! — Не выдержал и вспылил он: — Я понимаю: сейчас у тебя время бунтарства и ты можешь воспринимать мои слова неправильно! Но у нас в семье есть традиции! Для нас чистота крови — это не пустой звук! Да были те, кто бунтовал... Но все они плохо закончили! Не знаю: знаешь ли ты... Чистокровными мы называемся не просто так! Считается: чем дольше род не смешивается с маглами и подобными им... Тем сильней волшебник из поколения в поколение! А не из-за того что нам не нравятся маглы!

— Причём здесь маглы? — спросил я отца.

— Притом! Мы не знаем: откуда эта девочка взялась? Ни её семьи... Да мы вообще ничего о ней не знаем! Как мы будем смотреть свысока на другие семьи? Когда нас можно будет ткнуть носом в чёрт знает какое родство?! — вспылил отец.

— Так сделай это родство! — огрызнулся уже я. — Долго ли придумать легенду о древнем роде? Который жил за границей? И последняя представительница прибыла в Англию? Тем более я уверен почти на девяносто процентов: Нагайна точно выходит из древнего рода с востока! Просто доказать это не представляется возможным! Но сочинить легенду и представить публике возможно! — закончил свою речь.

— Хорошо. Допустим: мы сделали это. Соврём всем... Но ты точно уверен? Что она древнего рода? Или это она наплела тебе это? — недобро посмотрел на Нагайну отец. И она сжалась под его взглядом, опустив голову.

— Не сверли её фирменным Блэковским взглядом! Я тоже так умею! — пристально посмотрел на отца. — И я привёл доказательство чистоты её крови!

— И где же оно? — спросила мама.

— Кикимер! — крикнул я. И перед нами появился сморщенный старый домовой эльф.

— Кикимер слушает великого молодого господина, — начал опять свою шарманку скрипучим голосом эльф. — Всегда он так: «Кикимер выполнит любой приказ Величайшего из Блэков».

Мама с отцом переглянулись и непонимающе уставились на эльфа.

— Я попросил дядю одолжить его мне на время, — начал объяснять и, переключившись на эльфа, продолжил: — Кикимер, посмотри на Нагайну и скажи, что ты видишь.

— Кикимер рад приветствовать древнейшую кровь в доме Блэков, — обратился эльф к девушке. — Кикимер видит благороднейшую молодую будущую хозяйку.

— Я не про это. Видишь ли ты какие-нибудь следы грязной крови? — перебил я эльфа.

— Кикимер не видит в молодой госпоже грязной крови.

Я посмотрел на родителей.

— Что? — переспросила мама, уставившись на меня.

— Эльфы, такие древние, как Кикимер, хорошо видят магию и разбираются в ней побольше многих волшебников, и поэтому их слова много значат, если вы их правильно поймёте, — пояснил я присутствующим. — А здесь, как вы видите, и понимать нечего.

— Я так переживала, — заговорила Нагайна, когда мы вышли от моих родителей. — Так переживала! Но как тебе удалось подговорить эльфа?

— Ты о чём? — переспросил я её.

— Да о том, что если бы не эльф, меня бы, наверное, твои родители выгнали бы из дома, а не обсуждали свадьбу после этого.

— Так ты подумала, что это я подговорил эльфа обмануть родителей? Ты немного не понимаешь. Я бы не смог этого сделать, если бы и захотел: эльфы всегда говорят правду или молчат. Никто не сможет их заставить обманывать, тем более я даже не его хозяин, — объяснил девушке.

— Так я древнейшая кровь... — загорелись глаза у неё.

— Что, уже передумала выходить за ничтожного меня? — подразнил её.

— Ты... ты придурок! — Нагайна отвернулась и надула губы.

— Не сердись. Давай просто прогуляемся пешком немного, — подал я руку девушке. Схватив меня под локоть, она пошла рядом со мной, слегка прижавшись головой к моему плечу.

— Я не хочу большую свадьбу, — сказала мне Нагайна, помолчав недолго.

— Хорошо. Но ты должна уйти из своего агентства, — предложил компромисс ей.

— Но почему? Мне там нравится.

— Тогда мне придётся купить его для тебя?

— Зачем? — спросила девушка.

— Просто будущая мадам Блэк не может быть на побегушках у не пойми кого. Посмотрел на неё и продолжил: — Может и кажется, что волшебный мир отличается от магловского, но это не так. У нас тоже многое зависит от статуса.

— Я это понимаю. Но всё же бросать работу и становиться домохозяйкой мне не хочется.

— Кто сказал, что надо становиться домохозяйкой? Я предлагаю купить агентство и продолжить там работать, только уже владельцем, а не подчинённым. Это придаст статусность. Я и сам хотел заняться чем-то похожим, только более масштабным. Думаю, владелец продаст его нам за крупную сумму. Надо будет поговорить с отцом.

Так неспешно идя и беседуя мы добрались до квартиры Нагайны.

— Тинки так рада за хозяйку! Так рада! — встретила нас эльфийка. — Тинки всё ждала маленьких детишек! Всё ждала и ждала, а их нет и нет. Теперь Тинки точно дождётся!

— Надо будет выкупить эту квартиру, — сказал я Нагайне и посмотрел на неё. — Тебе плохо? Что-то ты красная.

— Идиот! — констатировала девушка и ушла в ванную, закрыв дверь.

Свадьбу назначили на конец августа. Пригласили только близких родственников.

Мы ходили по Косому переулку, нужно было многое подготовить. Хотя времени было достаточно, всё же. Устав от беготни по лавкам, зашли освежиться в кафе.

— Куда поедем после свадьбы? — спросил я Нагайну.

— Мне всё равно, только не в Европу.

— Почему не туда?

— Плохие воспоминания. Сейчас я не готова туда ехать, — девушка помрачнела.

— Ну тогда можно в Австралию или Бразилию, — предложил я выбор, когда моё внимание привлекла девушка с каштановыми волосами и карими глазами. Что-то в ней было не так. Конечно, странная одежда привлекала внимание, но волшебники многие одеваются своеобразно. Она была какая-то потерянная. Наверное, это точное описание. Я проверил её эмоции — в них сквозило отчаяние и безнадёжность.

— Пойдём к той девушке, нам надо срочно с ней познакомиться, — предложил я Нагайне и поднялся, чтобы подойти к незнакомке. Точнее, что-то в ней было знакомо, но я не знал что. Что-то связанное со мной. Нагайна не очень довольно на меня посмотрела.

— Что-то ты рано стал засматриваться на других. Ах да, она же такая молодая и симпатичная, — протараторила девушка.

Непонимающе на неё посмотрев, я засмеялся:

— Ты мне нравишься, когда ревнуешь.

— Скажи ещё, что надо почаще это делать, и я тебя прибью, — зашипела Нагайна.

Подойдя к ней, я притянул её к себе и поцеловал долгим поцелуем. Легонько оттолкнув меня, она прошипела:

— Ты что творишь? Люди же кругом.

— Не обижайся, но мне нужно поговорить. Стой, девушка! Это как-то связано со мной. И давай поторопимся, она уже собирается уходить, — прошептал я Нагайне.

— Позвольте узнать, как вас зовут, мисс? — подошёл я к незнакомке и завёл разговор. — Меня Мариус, а это мисс Нагайна. Прошу, только не уходите. Мне кажется, или вам нужна помощь? Я вижу, что вы не местная и у вас озабоченный вид.

— Меня зовут Гермиона. Гермиона Грейнджер, — чуть подумав, ответила девушка.

— Так вы из тех зельеваров Грейнджеров?

— Нет, что вы, я не имею к ним никакого отношения.

— Тогда вам точно нужна наша помощь. Если у вас здесь нет никаких родственников... Давайте пройдём к нам домой и там поговорим. И да, я даю вам своё слово, что с вами ничего не случится. И если вам угрожает опасность, я постараюсь защитить вас. И моему слову Блэк можно верить, — как же трудно болтать и колдовать одновременно! И чтобы другие не заметили, всё время приходится контролировать обстановку.

— Я... я не уверена, что это мне нужно. Я вас не знаю. Притом вы Блэк, — заговорила Грейнджер.

— Не переживай. Хотя у семьи моего жениха репутация не из лучших, но ему можно верить. Я ручаюсь за его слова: если он дал слово, он никогда его не нарушит, — поддержала меня Нагайна.

— Нормальная у нас репутация, — пробурчал я одновременно, накладывая успокаивающие чары на Грейнджер.

— Хорошо, — неуверенно, но всё же согласилась Гермиона.

Мы вышли из кафе, и я протянул руки Нагайне и Гермионе:

— Будет трясти. Пристегните ремни, — предупредил и аппарировал.

Очутившись у нашей квартиры, отпустил руки.

— А без выделываний никак? — недовольно бросила Нагайна.

— Тинки рада! Хозяйка вернулась домой! Тинки приветствует хозяина! Хозяева привели с собой ребёночка! Тинки так рада! — встретила нас на пороге с половником эльфа.

— Не обращай внимания, — обратившись к Гермионе, сказала Нагайна.

Усадив гостью, мы дали ей время прийти в себя и ненавязчиво начали расспрашивать.

— Так ты утверждаешь, что из будущего? — переспросил я, когда Грейнджер рассказала, что попала сюда из другого времени и не знает, что делать дальше. Ей хочется попасть назад, но она не знает как. — Вы разгромили комнату с маховиками времени и ты очутилась здесь. Поправь меня, если я неправильно понял.

Грейнджер утвердительно кивнула:

— И ты чтобы радоваться, что тебя не расплющило в континууме времени впала в отчаяние и не знаешь что делать дальше? И ты учишься в Хогвартсе на факультете Гриффиндор? Это конечно многое объясняет.

— Гриффиндор самый лучший факультет! — вскинулась Грейнджер.

— Не в этом времени! — парировал я. — Там учатся недоумки. Не знаю, может это и первоначально так задумывалось: собрать вместе идиотов, чтобы присматривать легче было. Вот за вами не уследили — и что? Ты рада?

Грейнджер недовольно засопела:

— И ты не дуйся! Я всё же старше тебя в любом времени. Вот выслушай меня — и ты поймёшь: там у вас происходит что-то за гранью! Дети сражаются с опытными взрослыми волшебниками! Где взрослые? У вас там мировая война? Всех убили?

Грейнджер отрицательно замотала головой:

— Ну допустим вы избавились от опеки взрослых и самостоятельно бросились выручать как ты говоришь крестного Гарри. И да! Я одобряю ваше действие! Потому что его зовут Сириус Блэк! И я рад, что у него есть такой крестник, который пойдёт на всё, чтобы спасти его! Но где ваше планирование? Стратегия и тактика? Где наконец хитрость? Чтобы обмануть опытных взрослых противников? Её нет! И ты мне лучше подробней расскажи всё что происходило! И не бойся: я ничего не захочу изменить. Моё мнение такое: не так-то просто изменить время! То что должно произойти — произойдёт! Оно движется скорей всего по прямой и всегда стремится вернуться к первоначальной линии! Если ты попытаешься произвести глобальные изменения — столкнёшься с сопротивлением и ответной реакцией! Но тебе даже мысли скорей всего не придёт что-то менять! Или ты не заметишь изменений если сделаешь что-то чтобы изменить... Или начнётся новая временная линия! Но мы этого не заметим! Но и тут есть сложность: если ты хочешь попасть в то время, что и оставила... То что-то сильно менять нельзя! Может получится так: ты очутишься в своём времени но всё изменится! Твои друзья станут не твоими или что-нибудь похуже... Но и сильно зацикливаться на этом не надо! Просто делай что должно и будь что будет! — закончил объяснять.

Грейнджер с начала немного подулась, но всё же начала рассказывать. На месте о Тайной комнате я не выдержал и заржал. На что она обиделась: не понимая над чем я смеюсь. Пришлось пояснять свои выводы сделанные в конце третьего курса. И уже мы с Нагайной смеялись вместе! Когда Грейнджер недобро на нас смотрела — это ещё больше нас веселило! Немного ещё подразнив её мы всё же извинились.

— Вообще-то туалет там построили позже! — всё же не выдержала и высказалась Гермиона. — Я читала об этом!

— Давай продолжим завтра! И неважно когда что построили важно что комната это комната и ничего более! — всё же прервал я Гермиону. — Сейчас уже поздно и нам уже пора спать! Незачем рассказывать всё сегодня! У нас ещё будет время всё обсудить! И я вижу: ты очень устала! Тинки проводит тебя в твою комнату! Выспись хорошенько!

Когда Гермиона осталась одна в комнате, она тихо выдохнула. Когда вчера она очутилась непонятно где на улице то сильно испугалась! И когда по окружению прочитав в витринах выпуски газет поняла что находится в прошлом испуг сменился паникой! На последние деньги она сняла комнату в «Дырявом котле» на ночь и переночевав посетила кафе чтобы поесть. Она не знала что делать дальше: да в этом времени скорей всего есть директор Дамблдор но где его искать? И согласится ли он ей помочь? Вот в это время к ней подошёл Блэк! Она конечно хотела отказаться от его предложения но молодая женщина с ним смогла всё же её убедить!

И вот она уже вываливает на них всю свою жизнь!

Как так вышло? Что она рассказала всё о себе незнакомым ей людям? Она не понимала...

— Это не очень этично! — сказала мне Нагайна когда мы остались одни.

— Ты о чём?

— Не прикидывайся как будто ты не понял: ты влиял на неё чтобы она пошла с нами и была разговорчивей!

— Да ты права! Но как ещё мы могли убедить её и разговорить? И тебя она заинтересовала: я вижу по твоим глазам! — согласился я с девушкой и схватив за руку усадил себе на колени притянул к себе!

— Не шали! — прикрикнула она на меня. — Мы не одни!

— Так пошли в спальню! — встал и потянул её за собой!

— Почему ты такой ненасытный? — пробормотала она!

— Как будто ты против и тебе не хочется этого?! — подхватил её на руки и она тихонько пискнула!

— Тинки, так рада, так рада скоро будет ещё больше детишек, — бормотала эльфа размахивая половником.

Утром позавтракав, мы отправились по магазинам. Мы решили, что Гермиону нужно приодеть, чтобы она не сильно выделялась. Пробегав по магазинам, мы уже возвращались не спеша домой, когда случилось это.

— Ах вот, значит, где ты прячешься! — раздался злой голос у нас за спинами. — А я тебя вначале и не узнал, вся такая ухоженная, хорошо живёшь, — продолжил бородатый здоровый мужик. — Сейчас ты пойдёшь со мной, и я тебе покажу, что бывает с теми, кто меня не слушается, — начал он и направил волшебную палочку на Нагайну, которая сильно побледнела. Заклинание слетело с палочки и полетело в неё. Я едва успел поставить щит и отбросить его в сторону.

— Ты кто такой?! — вырвался у меня крик. — Как ты посмел? — продолжил я в ярости, направляя заклинание на мужика. — Ты тронул мою жену, ты, ничтожество, посмел угрожать ей.

Я щёлкнул часами и продолжил направлять магию на толстого урода. Мостовая вздыбилась, и кирпичи полетели в мужика. Он умело защищался, но всё же этого было недостаточно против меня. Взмах палочки — и ураган сносит его в стену. Ещё один взмах — и его тащит ко мне по мостовой, обдирая лицо о камни. Ещё взмах — и руки выворачиваются неестественным образом. Я поднял на него палочку и зло произнёс:

— А теперь пора прощаться с жизнью, урод.

— Не надо! — раздался крик за спиной, и Нагайна вцепилась мне в руку.

Я обернулся, непонимающе посмотрев на неё.

— Прошу, не делай этого, — повторила она. — Он этого не стоит.

— Хорошо, — выдохнул я, щёлкнул часами, и мир преобразился. Не осталось разрушений. Перед нами предстала пустая, спокойная улица, где не было и следа того, что творилось ранее. Только бородатый переломанный мужик лежал на мостовой.

— Тебе сегодня повезло. Не попадайся нам больше или так не отделаешься. Запомни: меня зовут Мариус Блэк, — зло бросил мужику и, схватив девушек под локти, аппарировал.

— Кто это был? Он явно тебя узнал, — спросила дома Нагайна.

— Это владелец цирка, где меня держали, — произнесла она. — Я так испугалась, что попаду в этот ад опять, что ничего не могла сделать.

— Зря ты не позволила прикончить этого урода, — начал я опять заводиться. — Меньше проблем было бы.

— А сам зачем назвал ему своё имя? — перебила меня Нагайна. — И почему назвал меня своей женой?

— Чтоб боялся. И ты моя будущая жена. Так какая разница: назову я тебя сейчас или позже? И теперь он будет думать, что ты Блэк, и не сунется больше, — отмазался я.

— Вы... вы... вы ненормальные! — раздался голос у нас за спиной. — Ты чуть не убил человека! — ткнула в меня пальцем Грейнджер.

— И что? — спросил я в ответ. — Мне надо было его погладить и простить? Возьми леденец и так далее? Мы живём в реальном мире, Гермиона, если ты ещё не поняла. Здесь за своих приходится сражаться и убивать, если потребуется. Или убьют уже тебя. Жестокость поражает жестокость, скажешь ты. Но как по-другому оградить себя от всяких моральных уродов? Тут стоит дилемма, и только тебе решать, как поступить.

— А что это за магия? Раз — и ничего не разрушено, как ничего и не было! — резко перешла Грейнджер на другую тему.

— Потом расскажу. А сейчас у нас гости, — перебил её я.

И тут же раздался стук во входную дверь.

— Здравствуйте, господа. Чем могу помочь? — открыл я дверь и поприветствовал людей за дверью. — Привет, Руперт! — добавил через секунду, узнав друга.

— Мистер Блэк! Меня зовут Мордекай Шейд. Мы из магического правопорядка, — представился мне человек, пришедший с Рупертом. — Можем мы пройти? У нас к вам несколько вопросов.

Я отстранился, пропуская их в дом.

— Вы были сегодня на улице Грейсчёрч? — спросил меня мистер Шейд.

На что получил положительный ответ:

— Это вы применяли там магию?

— Да, я применял там магию. Но это была защита. И если кто-то предъявит мне обвинения, мой адвокат сотрёт его в порошок! — начал объяснять свою позицию.

— Никто тебя не обвиняет, Мариус! — влез в наш разговор Руперт.

— Не лезь, стажёр! Я сам разберусь! — прикрикнул на него Шейд. На что Руперт только пожал плечами и подмигнул мне.

— Так вы утверждаете, что защищались?

— Да! — подтвердил я. — У меня есть двое свидетелей. Они подтвердят: на нас напал какой-то подозрительный волшебник. Мне пришлось защищать свою невесту и её подругу от этого сумасшедшего! И да: свидетели — это моя невеста и её подруга мисс Грейнджер!

— Никто не будет выдвигать никаких обвинений. Мы просто снимаем показания для протокола. Там были ещё свидетели. Они подтверждают: первым на вас напал тот человек! — всё же объяснил мне мистер Шейд.

Сняв с нас показания, они попрощались и собрались уходить.

— Подожди, Руперт! — окликнул я друга. — Ты я вижу пошёл по стопам отца!

— Ну куда же мне было ещё идти, Мариус? — отозвался друг.

— Я надеюсь, ты придёшь на мою свадьбу, я вышлю тебе приглашение, — сказал я.

— Постараюсь прийти, — ответил мне Руперт.

— Пошли уже, Трэверс, нам ещё нужно сдать протоколы, — окликнул его мистер Шейд.

Закрыв дверь за посетителями, я посмотрел на девушек.

— Что? — задал вопрос Грейнджер, которая непонимающе на меня смотрела.

— Я думала, что тебя арестуют, — выпалила она. — А они просто расспросили и ушли.

— Я не знаю, чему вас учат, но для ареста нужны основания, а не подозрения, — нравоучительно ответил ей.

— Да там куча оснований, — выпалила она и замолкла, скорее всего, сообразив.

— Каких оснований? Ничего не разрушено, никто не пострадал... — здесь я сбился. — Почти никто не пострадал, но думаю, в Мунго его быстро приведут в порядок. Так что нет ничего, за что меня должны арестовывать, — всё же объяснил ей её неправоту.

— Ты обещал рассказать, как ты это сделал, — всё же какая она приставучая, подумал я, когда Грейнджер потребовала от меня объяснить, как я создал зеркальный мир.

— Приведите себя в порядок, мисс. Оденьте что-то приличное, а не эти ваши штаны. Вы же леди! И потом поговорим, — включил я строгого взрослого и так строго на неё посмотрел.

— Придурок! «Виже леди», — бурчала себе под нос Гермиона, когда напяливала на себя платья у себя в комнате. — Да я выгляжу как бабушка в этих их древних нарядах!

— Да ты видела этого Фламеля? — когда речь зашла о философском камне и я сказал, что эту дрянь лучше выбросить куда-нибудь в навозную кучу.

— Почему дрянь? — спросила Гермиона, и тогда я и выпалил про Фламеля.

— Что не так с Фламелем? — спросила она.

— Да всё с ним не так! Он рассыпается на части на глазах, выглядит как мумия и не может нормально передвигаться. Что, нравится перспектива стать ходячей мумией? Не удивлюсь, если рецепт он не сам придумал, а где-то в Египте раздобыл, только применил не на покойниках, а на себе. — Закончил я делиться своим мнением. — Вон у Нагайны расспроси, как он выглядит. Она его видела вживую. — На что Нагайна закивала и подтвердила: — Да, видела. Я тогда ещё сильно испугалась. Подумала: оживший мертвец! А он ещё и разговаривает так скрипуче... Бррр! — передёрнула плечами девушка.

— Нам надо наведаться к моему дяде, — продолжил я. Когда мы перебрали все варианты, как помочь Гермионе, мы не нашли чего-нибудь стоящего. — Там большая библиотека.

— А где живёт твой дядя? — спросила Грейнджер.

— Здесь недалеко. На Гриммо 12.

— Я была там... Ну в нашем времени.

— Ну вот и хорошо.

— Добрый день! — поприветствовал нас дядя, когда мы дошли до его дома и постучались в дверь. — Проходи! Что-нибудь будешь? — предложил он мне.

— Нет, мы к тебе в библиотеку, — отказался я.

— Кикимер! Проводи Мариуса и его спутницу в библиотеку! — И дядя удалился к себе в кабинет.

— Кикимер приветствует Величайшего из рода Блэк! — начал свою шарманку эльф. — Зачем величайший привёл грязную кровь в Благороднейшее и Древнейшее семейство Блэк?

— Что ты сказал?! — перебил его я.

— Не стоит... Меня многие так называют... — начала Гермиона.

— Ты не понимаешь! Одно дело, если тебя так называют другие волшебники, чтобы оскорбить. Другое дело — Кикимер! Это не шутки, Гермиона! Это значит: что-то с тобой не так. Может быть проклятие какое-нибудь... Может быть ещё что-нибудь... — перебил её.

Гермиона побледнела и по-новому посмотрела на Кикимера.

— Ты с кем-то общалась тесно? С каким-нибудь старым волшебным семейством, которое недобро к тебе относится? Но скорей всего должен быть длительный контакт. Несколько лет. За несколько дней кровь не загрязнишь. Нужен длительный период. — начал выспрашивать я.

— Нет... Не общалась... Разве что с Малфоем... Мы не в ладах... — начала говорить Гермиона.

— Ты что-то брала у этого Малфоя? Или ела что-то, что он давал?

— Да ни в жизнь! Чё я дура что-то есть у него?! — гневно посмотрела на меня Грейнджер.

— Тогда может ты общалась с предателями крови? — спросил её.

— Да общалась и буду общаться! Вы чистокровные всех называете предателями крови и грязнокровками! — гневно выпалила она.

— Ну и дура! — констатировал я и всё же пояснил: — Не все просто так бросаются этими словами. Их не просто так придумали: чтобы оскорбить (ну и для этого тоже). Но в основном грязнокровками называют тех, у кого есть какое-то проклятье, которое трудно снять и оно передаётся по наследству. Или кто-то проклял или как-то воздействовал на человека так, что отразилось на нём не лучшим образом. Что касается предателей крови: это называют тех людей, которые наложили эти проклятия (точнее систематически их накладывают), да так что уже не замечают этого. Просто они привыкли поступать так, что это стало их неотъемлемой частью... Ну не знаю как объяснить... Как пересолить еду: кто-то постоянно пересаливает и не замечает этого. И вся семья привыкла и поступает также...

— Но я ни с кем таким не общалась! Предателями крови называют Уизли! Но ведь они не могли этого сделать! Они хорошие люди! И Рон он... — не стала договаривать Гермиона.

— Так Уизли... Да что-то не похоже на них... — согласился с ней я. — А как ты говоришь зовут маму Рона?

— Молли... Молли Уизли... А что? — ответила мне девушка.

— Я не про это! Какая у неё девичья фамилия?

— Пруэтт... Да верно! Пруэтт! Мне Рон говорил! — воскликнула Гермиона.

— А вот это уже серьёзно! — сказал и пояснил: — Пруэтты одни из предателей крови которые специализируются на приворотных зельях, подливая их маленькими дозами жертвам. Не все это знают, но кто знает сторонятся их. Причём секрет этой гадости кроме них никто не знает, но она действует не совсем так как амортенция: так скажем мягче, естественней. Есть конечно противоядие и оно не очень сложное в изготовлении. Только его надо принимать сразу. — Посмотрел я на девушку: мне раньше не нравилась её аура но я думал это отпечаток переноса во времени; но теперь ещё я понял: эта непонятное нечто реагирует на Рон (когда Гермиона говорит о нём), это нечто начинает влиять на неё усиливая эмоции; и скорей всего побуждая привязываться к нему.

— Но я не верю! Зачем это им?! — стала нервно говорить Гермиона.

— А ты и не должна верить! Запомни: никому не должна верить! А если веришь — проверяй несколько раз! А сегодня мы будем снимать с тебя эту дрянь!

— А библиотека?.. — начала девушка.

— А библиотека подождёт! Взял её за руку и потянул из дома. Захватим с собой Нагайну! — сказал ей и пошёл к нашему дому.

— Как давно мы здесь не были, — проговорила Нагайна, — столько воспоминаний, жутких, но приятных.

— Да, есть что вспомнить, — поддакнул я, — особенно пикантного. Эх, романтика! — вздохнул я.

Охотничий домик встретил нас тишиной.

Спустившись в подвальчик, мы взялись за приготовления к ритуалу. Я становлюсь в этом специалистом, подумалось мне. Посмотрев на Грейнджер, попросил Нагайну нарисовать руны на её теле, а сам вышел и сказал, чтобы позвали, когда будут готовы, и пусть оденет что-нибудь на себя до того, как позовут.

— Ты мне не предлагал одеться, — сказала Нагайна.

— Мне тогда было четырнадцать лет.

— И что? — спросила девушка.

— Кто в четырнадцать лет не хочет посмотреть на голую красивую женщину? — ответил я.

— Ты, ты вот всегда ты так, одни шутки! — обиделась Нагайна.

— Но я говорю правду. И тем более руны на тебе рисовал я. И зачем потом одеваться, если я и так всё видел? — оправдался я и быстро поднялся из подвала.

— С тебя тоже снимали проклятие? — спросила Гермиона, когда Блэк ушёл.

— Да. Тогда мне была нужна помощь, и никто не хотел мне помогать. Только он решился мне помочь. Ты даже не представляешь, что со мной было бы, если бы я не встретила Мариуса. Он такой... Тебе не понять. Он для меня всё! Вся моя жизнь началась с него, и он — моя жизнь. Он всегда рядом, поддержит, когда трудно или нужна помощь. Я его так сильно люблю, что мне кажется, это нереально. Что если бы его не было? Кем бы я была? Не знаю и не хочу знать. Он только мой! Всегда будет моим! — эмоционально закончила Нагайна. — И давай раздевайся. Нам ещё надо нарисовать руны.

Гермиона быстро разделась.

— А ты красивая. Все мальчики, наверное, на тебя засматриваются? — констатировала Нагайна.

— Никто на меня не смотрит, только заучкой обзывают, — пробурчала Гермиона.

— Ну значит они дураки. Не видят твоей красоты. Не обращай на них внимания, — говорила Нагайна, рисуя руны.

— А как ты познакомилась с Мариусом? — спросила Грейнджер.

— Я же тебе сказала: он меня спас. И да, в прямом смысле спас! Я тогда была такой дурой, что решилась покончить с собой, а он налетел сзади и хвать меня — и всё! — шуточно проговорила Нагайна. — А если серьёзно, то он сдёрнул меня с моста и не дал совершить непоправимое. А потом начал помогать мне. Так мы познакомились. Ну всё, я закончила! Теперь одевайся и позовём Мариуса.

Не буду описывать ритуал. Гермиона слегка помучилась, и мы извлекли из неё эту гадость: я же говорю, оно не сильно ещё проникло в её ауру. Потом сожгли адским пламенем рядом с домом коробку с проклятием.

Да! Теперь мне не нужно кого-то просить уничтожить что-то: я научился делать это сам.

— Зачем им нужно было это делать? — причитала Гермиона, когда мы пили чай в охотничьем домике. — Я не понимаю зачем! Они же хорошие люди... Что им до меня? Я ничего им плохого не делала!

— Ну вот смотри: ты мама оболтуса, который не рыба ни мясо! Вот есть умная девочка, которая ничего не знает о волшебном мире, но очень умная. И ты думаешь: «Давай-ка я сведу моего оболтуса и эту девочку, а то подцепит какую-нибудь Лаванду». И ты готовишь зелье, которое хорошо себя зарекомендовало, и через некоторое время девочка уже испытывает к оболтусу симпатию. Всё просто и эффективно! И ты только сейчас стала понимать, что с тобой что-то не так, когда проклятье было снято.

— Ну да... Сейчас я не понимаю, как мне может нравиться человек который... Ну я могу понять, что он одет не очень (просто из бедной семьи), но что ты грязнуля и ковыряешься в носу... Фу! Как мне это должно было нравиться? Не понимаю! Да ещё он же тупой! Вот реально тупой! Да и что в нас общего? — заговорила Грейнджер. — Я понимаю Гарри: он нормальный... Но Рон?! Как же мне теперь быть? Я к ним теперь буду бояться подойти!

— Ну тут бояться нечего! Просто старайся не есть у них ничего! И я дам тебе рецепт противоядия, которое будешь иногда принимать на всякий случай. Ну и почаще очищающие чары применяй: я научу какие позволяют распознавать, влияет кто-то на тебя или нет! А то ты в первый день и не заметила, что я на тебя влиял, чтобы ты была разговорчивей! — признался я.

— Что?! Ты на меня влиял?! А я тебе поверила! Ты... ты!

— Успокойся! Я же не из злого умысла это сделал! Нет-нет... Ты конечно права, что злишься... Но воспринимай это как урок: в мире, где люди могут залезть тебе в голову, нужно уметь эту голову беречь! Или ты думаешь, никто до меня не делал с тобой подобного? Ты скорее всего ошибаешься! Просто я первый признался в этом, а другие не будут ничего тебе говорить! Научись ставить защиту на разум — и тогда никто не сможет к тебе залезть в голову! Я объясню как это делать.

— Зачем вам вообще мне помогать? — спросила Гермиона. — Я же вам никто... И вы встретили меня случайно... Я не понимаю!

— Ты стала задавать умные вопросы! Видишь как проклятье притупляло твоё критическое мышление? До этого ты даже не думала о таком! А если и думала — быстро откидывала эти мысли! Честно: мне трудно ответить на этот вопрос... Я чувствую, что что-то меня связывает с тобой... Что? Не знаю... И поэтому я помогаю тебе: проще помочь чем пройти мимо, чтобы потом не было сожалений! Такой ответ тебя устроит? Просто другого пока нету.

Я ответил ей максимально честно, на что получил непонятное мычание и принял его за согласие.

— Где сейчас Гермиона? — спросил я Нагайну, когда пришёл домой.

— Наверное в библиотеке...

В библиотеке на полу сидела девушка, обняв коленки руками и всхлипывала.

— Что случилось? — спросил девушку подойдя ближе.

— Ничего! — вытирая слёзы ответила Гермиона и отвернулась.

Я присел рядом и спокойно спросил:

— В чём всё же дело? Может тебе плохо? Что-то болит? Мне позвать Нагайну? Ты ей скажешь если стесняешься меня?

— Да ничего у меня не болит... Просто... Просто я поняла что никому не нужна: в этом времени у меня даже родителей нет... Да и в том кроме родителей никто мне не поможет: все только строят козни (что Уизли, что другие), кроме наверное Гарри... Но у него своих проблем хватает... Да я не идеальна: это я понимаю; да заучка; да всегда лезу со своим мнением...

Я обнял девушку не давая ей договорить.

— Послушай старого дедушку: да наплюй на них всех! Живи! Учись! Делай открытия! Стань той кого будут уважать и даже бояться! Никто не идеален: мы все ошибаемся! Но я всегда говорю себе «Блэк всегда прав» — и это помогает: потому что придаёт уверенности в себе своих силах! А теперь вставай и защищайся: мы будем учится если ты это так сильно любишь! А потом я кое с кем познакомлю!

— Да ты никакой не дедушка! — выпалила Гермиона вскакивая на ноги и слегка смутилась.

Я только улыбнулся пуская в неё простенькое заклятие.

— Следи за обстановкой; двигайся; используй предметы (видишь сколько тут книг?) Это твоё оружие: швыряй; залепи страницами зрение! — комментировал я её действия и давал советы. — Создай непрерывный каскад заклятий: тебе надо отбиться от меня; не давай мне понять куда ты ударишь; пытайся мысленно произносить все заклинания (сначала будет тяжело, но потом ты поймёшь что это даже проще чем орать его во всё горло)! Молодец продолжаем да правильно больше хитрости обмани закружи ты же ведьма и наноси решающий удар откуда никто не ждёт!

Порыв ветра толкнул Гермиону сзади и она полетела ко мне; аккуратно подхватив её осторожно поставил на пол. Девушка раскрасневшаяся и довольная смотрела на меня требовательным взглядом.

— Продолжим ещё но потом: тебе надо переварить то что ты узнала и долго колдовать истощает организм. Ты и так уже вымоталась теперь переоденься мы пойдем в гости!

* * *

— Знакомься, Гермиона, это Кассиопея Блэк. Кассиопея, это Гермиона Грейнджер, — представил я Гермиону своей сестре, когда мы пришли домой к моим родителям.

— Так, так, так, Грейнджер. Значит, из тех самых Грейнджеров, — начала сестра.

— Дальняя родственница, — подтвердил я.

— А где ты учишься? — начала выспрашивать сестра. — Я вот в Хогвартсе, на факультете Слизерин. Да ты знаешь одну дрянь из Гриффиндора, всякие гадости про меня говорит! Всё не может забыть, как я заставила её меня восхвалять. Да вот всё никак не успокоится. Я вот думаю, может, проклясть её по-заковыристей? Там, прыщи на лице или что-то такое, волосы чтоб выпадали... Слушай, а ты много таких вещей знаешь? Ну что-нибудь этакое, раз — и всё. Поделись со мной, будь другом, а то я всегда всё путаю, боюсь перепутать вообще всё. — Тараторила Кассиопея.

Гермиона зависла, непонимающе смотря на девушку.

— Стоп! — остановил я сестру. — Гермионе самой нужна твоя помощь. Научишь её защите от всяких нехороших вещей. Ну, ты поняла меня: там от проклятий, от подсыпания чего-нибудь в еду. Все вот ваши девичьи штучки.

— Да, ты точно уверен, что мне нужно её учить? Ведь я научу так научу — все вы будете бояться её! Бугага-бугага! — начала дурачиться сестра.

*Что такая задумчивая?* — спросил я Гермиону, когда мы возвращались домой.

— А почему Нагайна с нами не пошла? Ну, к твоей семье.

— Да у неё дела в агентстве.

— Она работает в агентстве? А в каком?

— Ну, сейчас она возглавляет детективное агентство, которое мы выкупили, — пояснил я ей. — Но ты не ответила, о чём задумалась.

— Просто... я не знаю, как сказать. Сириус рассказывал Гарри, что вся его семья помешана на чистоте крови и все такие высокомерные, а сейчас я вижу совсем другую картину.

— Что мы живые люди — так? Все так и есть: помешаны на чистоте крови и так далее. Но у всех людей свои недостатки, Гермиона. И если бы мы только и думали о чистоте крови... где мы сейчас были бы и были ли вообще? Мы просто семья как и все: кто-то плохой, кто-то хороший. Ссоримся-миримся и так далее. Да, есть свои заморочки, но у кого их нет? Не забивай себе голову этой ерундой. Нельзя делить всех на плохих и хороших.

— Так-так! Кто это у нас здесь? Блэк! — раздался голос у нас за спиной.

Я повернулся и посмотрел на человека сзади.

— Лестрейндж! Какая встреча. Что тебе надо?

— Да ничего такого. Надо взыскать один должок. А что это за цыпочка с тобой? Это даже лучше... двойной приз... — Он не договорил, потому что улетел и врезался в здание неподалёку. К нам с двух сторон бросились его дружки.

— Твой левый! — крикнул я Гермионе и насел на другого противника.

Я протащил того по мостовой и пригвоздил рядом с Лестрейнджем. Гермиона справилась со своим противником и посмотрела на меня.

— Добьём? — спросил я её и посмотрел на Лестрейнджа. — Всё же надо тебя добить. Какой-то ты неправильный: вспоминаешь детские обиды. Но ты угрожал моей спутнице, и это с рук тебе не сойдёт.

Я поднял его палочку и разломил на его глазах.

— А теперь... Империо! Ты пойдёшь и признаешься во всех своих грехах, ничего не утаив. Пошёл прочь!

Я направил палочку на его дружков:

— Обливиэйт!

Пошли, Гермиона! — Я поднялся и пошёл прочь.

Гермиона догнала меня и затараторила:

— Ты сейчас применил непростительное!

— Тише! Не стоит всем об этом рассказывать. — Я шикнул на неё. — Уберёмся отсюда и можешь спрашивать обо всём.

Я взял её за руку и аппарировал.

— Надо научить тебя аппарировать, — сказал я ей.

— Ты применил непростительное!

— Я применил то, что он заслуживает. Фирменное так сказать заклинание их семейки. А прощать меня или нет — это уже будут другие решать. И это ещё нужно будет доказать. Я не пойму, Гермиона: ты вообще хочешь жить или нет?

— А это тут при чём?

— Притом! Когда тебя будут убивать — не нужно думать о том, как бы не навредить противнику. Не знаю, что он сделал бы с тобой, но меня он точно хотел убить. И я обошёлся с ним довольно мягко. И ты молодец — не растерялась.

— Вы уже дома, — вышла к нам Нагайна. — Мне нужна твоя помощь, есть одно дело. Я не могу поручить его сейчас никому, оно очень конфиденциальное и очень срочное.

— Что за дело? — спросил я, и Нагайна посмотрела на Гермиону. — Ей нужно отвлечься, пусть поучаствует, да и, может, она чем-нибудь сможет нам помочь.

— Даже не знаю, с чего начать, там всё очень запутано. Может, проклятия, может, ещё что-то... Ну, много чего. К нам в агентство обратилась мадам: с её мужем происходят странные вещи, он тратит большие суммы денег.

— Больше похоже на интрижку на стороне, — перебил я.

— Не перебивай, всё не так просто. Он ничего не помнит, понимаешь? Ничего! Ни где бывает, ни куда тратит деньги... Ничего! Кто-то изменяет ему память. Точней не так. Он утверждает, что ничего такого не делал, и приводит доводы, что в то время, когда он был якобы в банке, он находился совсем в другом месте, и есть куча свидетелей этого. Но в банке утверждают, что он сам приходит за деньгами. Если бы это было оборотное зелье, то защита банка обнаружила бы это. Но нет, это не оборотное зелье. И тут такое дело, что это продолжается и сейчас. Он также берёт и тратит деньги и ничего не помнит. Ну как тебе история?

— Да, странная история. Тем более если это продолжается до сих пор. Если бы это были обычные преступники, они давно бы нашли другую жертву, а не подставлялись с одним и тем же человеком.

— Тогда надо проследить за ним, не вызывая подозрений, — предложила Нагайна.

— Хорошо. Тогда завтра и начнём наблюдение. А теперь пора спать.

Мы уже неделю ходили за пожилым человеком, не упуская его из виду, но ничего не происходило. Наблюдение мы вели по очереди. Ну как по очереди... Кто-то наблюдал, а остальные прятались рядом. Ну да, мы не очень хорошие детективы. А что вы хотели? Мы только начинаем свой бизнес. Сегодня в принципе было как всегда: дедок прогуливался по улице, здоровался со знакомыми, беседовал — в принципе ничего необычного.

— А что вы тут делаете? — раздался знакомый голос рядом с нами. — Привет, Наги! Привет, Миона! Ну и тебе приветик, Мариус! А чего вы прячетесь? Ну чего вам трудно ответить? — тараторила моя сестра.

— Да не трудно! — выпалил я. — Не мешай! Мы тут по делу.

— Что за дело? Чур я тоже участвую! Ну что вам жалко, что ли? Ой, смотрите, какого-то дедка утаскивают...

Как раз в это время нашего старика потащили куда-то в подворотню два парня лет по двадцать пять. Осторожно, не привлекая внимания, они уводили его куда-то в переулок.

«Как только она это заметила», — подумал я и бросился за ними. Остальные последовали за мной.

В переулке мы застали старика и что-то говорящего ему парня; другой стоял рядом.

— Как странно... — сказала сестра, которая стояла за нами.

— Что странного? — спросил я её.

— Да я только сейчас увидела этого старика и парня, прошедших по улице, — ответила Кассиопея.

Но тут парень применил к старику какое-то заклинание, похожее на стирание памяти (точнее я не смог разглядеть), и они с другим парнем стали уходить.

— За ними! — скомандовал я, и мы пошли за парнями.

На ходу я достал несколько медальонов в виде ворона (надо было, конечно, раньше отдать, но я уже говорил: мы дилетанты).

— Вот это медальоны координат. Возьмите на всякий случай. Подёргайте за клюв и позовите — я наведусь на медальон и приду на помощь! — быстро объяснил я им, что с ними делать, не вдаваясь в подробности.

Парни были тоже не очень продвинутые: они нас не замечали. Хотя такую толпу было трудно не заметить! Я быстро стал накладывать маскирующие чары (когда эта мысль пришла мне). Тем временем преступники (а кто это мог ещё быть?) пришли к какому-то дому на отшибе и зашли в него. Мы прокрались к нему и заглянули внутрь через окно. Я наложил подслушивающие чары.

— Что будем делать дальше, Каллум? Мы не можем дальше доить этого деда, он скоро поедет кукухой от такого количества стираний памяти.

— Да наплевать, это для всеобщего блага. Нам нужны его деньги, чтобы продолжать борьбу. Они просто не понимают, что мы стараемся для них, — парень, которого назвали Каллум, крутанул какую-то штуку на цепочке, похожую на часы. — Жертвы неизбежны, так что об этом не стоит беспокоиться. Ещё пару раз можно будет провернуть это дело. У этого старика куча денег, и он всегда ведётся на угрозу его семье. Где мы ещё найдём такого идиота?

— Это да. Когда мы говорим, что его семья в наших руках, он так трясётся — смешно, — другой парень загоготал. — Хорошо, что в отделе тайн работает твой родственник и он поддерживает наши идеи. Хорошую штуку он нам подогнал, — парень кивнул на предмет, который крутил на цепочке Каллум.

— Да, это точно. Маховик времени — это крутая штука, с ней нас никто не поймает.

— Это же маховик времени, — зашептала Гермиона мне на ухо.

— Я понял, — также тихо ответил я. — Нам он нужен, надо его забрать. Пошли, только осторожно.

Мы пробрались ко входу и проникли в дом. Я приготовился и ворвался в комнату, наложив на парня с маховиком парализующее заклинание. Маховик, вертевшийся на цепочке, полетел в нашу сторону. Гермиона бросилась к нему, он ударился об пол и разбился. Образовалась вихревая воронка. Девушка не успела остановиться, попала в неё и исчезла. Кто-то схватил меня за руку двумя руками. И послышался мужской крик: «Авада…» и женский: «Нет!» — и меня толкнули сзади, и я полетел в воронку с тем, кто держал меня за руку.

Нас тряхнуло, крутануло и выбросило назад из воронки, и она исчезла. Боковым зрением я заметил остаточный след аппарации. На полу лежала Нагайна, её остекленевшие глаза смотрели в потолок, на губах застыла лёгкая улыбка. Я подбежал к ней и приподнял. Рядом заговорила сестра:

— Что это было? Где Миона? Что с Наги? Мариус, Мариус, что с ней? Почему она такая? Мариус?

Я обнимал девушку на руках и не мог поверить, что её больше нет. Боль скрутила сердце. Этого не может быть! Почему она? Может, это просто сон? Страшный сон? Я схожу с ума, думал я.

— Мариус! Да ответь мне! — крик сестры и пощёчина привели меня слегка в чувства.

— Тинки! Тинки! — закричал я.

— Да, хозяин! Тинки здесь! Хозяюшка! Опять Тинки не уберегла! Хозяюшка! Тинки плохая! Тинки плохая! — причитала эльфа.

— Найди! Найди мне его! Кто был здесь? Остаточный след! Тут есть остаточный след! Найди его, Тинки! — закричал я.

Эльфа исчезла во вспышке портала.

— Она мертва? Да, Мариус? Наги мертва? О нет, Мариус! Не делай такое лицо! Я боюсь! — запричитала Кассиопея.

Потом были авроры. Они что-то спрашивали и забрали парализованного Каллума. Я отвечал невпопад, сестра дополняла меня. Потом приходил Руперт, заверял, что найдут того, кто это сделал. Он о чём-то шептался с сестрой.

Потом были похороны, на которых была только моя семья. Всё было как в тумане. Потом я днями сидел перед её портретом и говорил, говорил… Она отвечала, но я не слушал. Всё говорил и говорил… Потом пришла сестра и увела меня, а потом портрет исчез. Это немного привело меня в чувство.

— Тинки нашла его! Хозяин! Тинки нашла! — я встрепенулся.

— Веди меня! — приказал я эльфе.

Тинки перенесла нас к какому-то трактиру с комнатами для ночлега.

— Он там! Тинки узнала! Пойдём, хозяин! Тинки покажет!

Эльфа провела меня к комнате наверху.

— Он здесь, хозяин! Тинки нашла!

— Ты молодец, Тинки!

Я вышиб дверь заклятьем и оглушил человека за ней.

— Перенеси нас домой, Тинки! — приказал я эльфе.

* * *

— Тебе нравится общее благо, — говорил я человеку, корчившемуся на полу. — Ты чувствуешь его? Давай я дам тебе ещё. Круцио! — Человек забился в конвульсиях и прохрипел:

— Убей меня, убей, прошу.

— Что ты, я не сделаю этого. Круцио! Ты будешь жить. Я же дарю тебе общее благо, которое вы несёте всем, а ты не понимаешь. Круцио! Сейчас ты всё поймёшь. Она была всем для меня, а ты её отнял. Круцио! Нравится тебе общее благо? — И так по кругу день за днём я пытал его. Он уже не говорил, а скулил, а я всё пытал. Дверь открылась и вбежала сестра и посмотрела на меня, потом на человека на полу.

— Авада Кедавра! — прокричала она, и человек застыл.

— Ну и зачем? — спросил я.

— Ты сходишь с ума, Мариус, ты сходишь с ума. Надо продолжать жить… — и бросилась мне на шею. — Очнись, брат! Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты был таким. Мариус, прошу, очнись! — И она заревела. Я стал гладить её по голове.

— Хорошо-хорошо, всё-всё, успокойся.

— Тинки! — позвал эльфу и, когда она появилась, приказал: — Убери это. Выброси где-нибудь.

Тинки подошла и пнула труп.

— За хозяйку Тинки! — сказала она и исчезла вместе с ним.

— Но зачем ты его убила сама? — спросил я сестру, когда эльфа исчезла.

— Хотела и убила. За Наги. Но мучить-то зачем было? — шмыгнула сестра.

Я только пожал плечами:

— Не знаю. В голове переклинило. Всё как в тумане. Ничего не понимаю. Если бы не ты… Спасибо, Касси. Надо продолжать жить.

* * *

Дни пролетали незаметно. Не всё сразу, но жизнь стала приходить в норму. Я поселился на Гриммо 9; да в принципе я отсюда никуда и не уходил после смерти Наги. Сестра заняла одну из комнат и иногда жила у меня, но ей надо было доучиться, и поэтому мы не так много времени проводили с ней. Я занялся исследованиями в области магии и как мне кажется чего-то в этом добился, а может и нет… Мысль вертелась найти маховик времени и как-то всё изменить, но постоянно ускользала, как что-то отталкивало от неё. Скоро пройдёт год, как её не стало. Мне больно от этой мысли: надо жить… но как?

Я вошёл в комнату сестры, которая уткнулась в подушку и ревела.

— Касси? — позвал её.

— Это пройдёт со временем… должно пройти… — я сел рядом и стал гладить её по голове.

— Но почему? Мариус? Что с нами не так? Он… я думала он сделает мне предложение! Он так загадочно улыбался… А сейчас говорят, что его больше нет! Что он погиб на задании… Ну какое задание? Он же должен был сделать мне предложение! А они говорят: «задание»… Я не верю! Ну почему это с нами происходит? Это всё из-за меня! Если бы я тогда не увязалась с вами… Миона бы не исчезла! Я думала она станет моей лучшей подружкой! Ведь ты знаешь, что у меня их нет… Я такая неуклюжая и все меня сторонятся… А она такая умная… А я… А Наги? Наги осталась бы жива! И Руперт остался бы! Потому что это всё из-за меня! Я во всём виновата! Я проклятая! — Она бросилась мне на шею и стала реветь ещё громче. Я обнял её и стал успокаивать.

— Ты ни в чём не виновата. Это просто произошло вот и всё. Нет никакого на тебе проклятия. Успокойся… всё наладится. Ты же сама говорила: нужно продолжать жить. Живи Касси! Возьми и живи! Радуйся-грусти и живи!

— Я собирался уехать не знаю ещё куда, но собирался:

— Поедем со мной? Мы будем путешествовать посмотрим мир… Нас ничего не держит. Поедем?

Я поставил сестру на пол.

— Угу… поедем… уедем отсюда… я не хочу здесь оставаться…

— Хорошо. Давай собираться и решим куда отправимся.

* * *

Две недели спустя мы стояли на палубе и смотрели вдаль.

— Ты уверен, Мариус, что Миона жива? — Кассиопея посмотрела на меня.

— Да ни в чём я не уверен, только предполагаешь. Понимаешь, нас с тобой выкинуло, потому что мы из этого времени, а её, скорей всего, унесло в своё. Ну, я на это надеюсь. Если доживём — узнаем.

— Но почему ты сразу не сказал, что она не из нашего времени? Хорошо, что сейчас признался. У нас осталось хоть какая-то надежда. — Кассиопея посмотрела за горизонт. — Здесь хорошо. Правильно сделали, что стали путешествовать как маглы, а то с портключами мы бы ничего и не увидели. Где ты говоришь тот храм? Надо его разыскать, может, что-то узнаем.

— Да, надо попробовать. Но что-то я не уверен, что мы его найдём. Я раскопал в библиотеке только упоминание, а не точное расположение. А насчёт Гермионы… Как-то всё закрутилось. Сначала просто этого не нужно было делать, чтобы девочке было спокойнее, а потом… Ну, ты сама знаешь, что потом. — Я посмотрел вдаль. — Чем планируешь заниматься? Я имею в виду твою работу. Я понимаю, что нам не нужны сейчас деньги, но надо придумать хоть какое-то занятие. Да и портключи создавать — это отвлекает.

— Я подумаю, может, ты и прав. — Кассиопея побарабанила себя пальцем по губам. — Да, буду создавать портключи. Объедем весь мир и сможем вернуться, когда захотим, туда, где нам понравится.

Мы быстро шли по джунглям, Кассиопея шла впереди меня, вся красная как томат.

— Касси, ну постой, подожди меня, ну что ты обижаешься, — пытался я её остановить, — ну всё же уже закончилось, ничего не случилось, — ляпнул не подумав.

— Ничего не случилось? — взъелась сестра. — Он меня чуть не изнасиловал, ты понимаешь это, Мариус? Ничего не случилось! — передразнила она меня.

— Да ты всё придумала, ничего такого не было.

— Не было? Ах, не было? А что я тогда почувствовала, когда он попытался снять с меня штаны? — Кассиопея села на корточки и закрыла лицо руками. — Он же древний, отвлеки его! Так ты мне сказал? Ничего себе древний!

— Да не было, тебе показалось, — хотел я объяснить, но меня перебили.

— Как? Ну как мне могло показаться, когда я упала, он схватил меня за задницу и стал стягивать брюки! Не говори глупости, Мариус! «Отвлекли его, он же древний», — так ты сказал. Что теперь будет? А если узнают? Это же позор! Ну вот зачем мы попёрлись сюда? Как же стыдно! Меня чуть не изнасиловал зомби! — Кассиопея стала всхлипывать.

Я присел рядом.

— Да не было! Я же видел: когда ты бегала вокруг него, ты споткнулась и упала, задрав попку вверх. Он был за тобой и тоже споткнулся и упал на тебя, и схватился за брюки по инерции. Но ты завизжала и сразу его убила. Так что успокойся!

— Да как не было? Я же почувствовала! У меня даже сердце тогда в пятки ушло. Думаю: всё, конец! И ты ещё куда-то пропал и тебя не видать. Вот я и жахнула в извращенца. Ну что ты смеёшься? Это не смешно! Я испугалась!

— Хорошо, кому бы рассказать... — вытирая слёзы, выступившие от смеха, начал я.

— Только попробуй об этом рассказать! Я тебе житья не дам! — угрожающе начала говорить Кассиопея.

— Всё, даю слово, что никому не расскажу. Я смотрю, ты успокоилась?

— Да немножко. Но ты нашёл то, зачем мы сюда пришли? Дай посмотреть.

— Да смотри, — извлёк небольшую пирамидку.

— Красивая! Вон какие интересные руны или что это... Такая загадочная! — Кассиопея завертела пирамидку в руках.

— Да загадочная, только бесполезная, — вздохнул я.

— Ты точно уверен? Может надо что-то сделать, чтобы понять? — И Кассиопея постучала пирамидкой о камень, валявшийся рядом.

— Да в ней ни капли магии. Она бесполезна. Ну взял как сувенир... А какое было описание: «Глаз будущего»? — Опять вырвался у меня вздох.

— Вот и стоило лезть! Моя честь чуть не пострадала за этот кусок мусора! — Кассиопея кинула пирамидку в сторону.

— Да не было ничего! — машинально сказал я.

— Да как не было?! Я же почувствовала! — опять завелась сестра.

— Всё, пошли! — перебил сестру и встал. Кассиопея тоже поднялась, подошла и подобрала пирамидку.

— Ты же её выбросила?

— Что я зря страдала? Это моральная компенсация! Хоть какая-то. — Кассиопея убрала пирамидку в сумочку и протянула мне руку. — Ну аппарируй же! Мне нужно принять ванну, а то чувствую себя грязной.

— Я же вычистил тебя магией от всех кишок и мозгов!

— Вот не надо только напоминать мне об этом! Меня сейчас стошнит. Давай же аппарируй!

— Сама могла бы научиться... — взял сестру за руку, и мы аппарировали.

Сестра ушла отмываться в ванную в нашем номере. Да мы сейчас в Бразилии. Искали зацепки про время: тут был описан один храм и что-то про будущее. Но там ничего не было или мы просто не нашли. Точней нашли, но не тот храм. В этих джунглях ничего толком не разобрать: тут столько этих храмов...

— Мариус! Мариус! Что будем дальше делать? — раздался из ванной голос сестры.

— Не знаю. Мы уже здесь полгода лазим по джунглям. Может смотаемся в Северную Америку? Ну там Канада, США... Хотя я не уверен что там мы что-то найдём. Ну можем попробовать.

— Ну давай съездим! — Сестра вышла, закутанная в длинный толстый халат. — Какая разница: найдём — не найдём? Всё же это весело!

— Кто недавно вопил что-то про то что его... — начал я.

— Не напоминай! Но всё равно было весело: приключения! Мы как в магловских книжках: древние гробницы и всё такое... Что? Ну да я почитала чуть-чуть. Всё же интересно и без всякой магии! Да странно конечно, что они без магии... Но всё же очень интересно. — Сестра села в кресло и взявшись за подлокотники руками потянулась как кошка. — Как хорошо! А то меня всю дорогу преследовала эта вонь... Ну завтра отправимся. Я читала про Большой каньон в США: надо заглянуть туда! Пару килограммов золота нам не помешает.

— Ты так уверена что оно там есть?

— Да конечно есть! Зачем им врать? Вот сам посмотри! — Сестра призвала какую-то книжку и левитировала ко мне.

Я посмотрел на обложку «Приключение Билли и его коня». Смех пробил меня: я стоял и ржал.

— Чего ты смеёшься? Тут всё правда!

— Ладно проверим твой источник информации... — Не удержался и заржал ещё громче.

— Ладно я пошла спать. И прекращай: что на тебя нашло? И книжку верни: я ещё не дочитала! — Она вырвала у меня книжку при помощи магии и ушла в свою комнату.

Наутро мы собрались и отправились на корабле в США, да, мы не используем порт-ключи, хотя и можем это себе позволить. Кассиопее нравится смотреть на мир, также она освоила изготовление порталов, да, в принципе, и я смогу их изготовить, но у неё получается лучше и быстрей, она более аккуратная в этом плане, да, она старается, учится, узнаёт новое и заряжает меня своим стремлением. Да и для порт-ключей нужны специальные координаты, чтобы попасть туда, куда надо, а не оказаться замурованным в какой-нибудь стене или под землёй, поэтому их постоянно обновляют, ну или сам изучай местность и вычисляй координаты.

И вот перед нами раскинулась величественная картина Большого каньона, да, здесь придётся задержаться, подумал я. Это место огромно, что же мы сможем здесь найти. Я посмотрел на Кассиопею и понял, что в её голубых глазах светятся золотые галлеоны. Да, теперь мы точно здесь застрянем, она не уйдёт, пока не получит своего золота.

— Ну вот зачем, Касси, теперь они не отстанут, здесь даже аппарировать нельзя.

— Но это моё, я его нашла, зачем они нас преследуют?

— Слушай, почему ты тащишь его в руках, он же тяжёлый, тридцать фунтов, наверное, весит, убери в сумочку.

— Он не влезает, на нём какие-то чары, не переживай, я его не брошу, это же мой пупсик.

Так переговариваясь, мы бежали по лесу, а за нами по пятам бежали гоблины, такие злые, очень злые гоблины, целое племя диких гоблинов. Вот откуда они только взялись, ещё и аппарация не получалась — какая-то аномалия в этом лесу. Да на территории этого Большого каньона одни аномалии, ну вот зачем мы сюда полезли. Рядом пролетело копьё гоблина. Я машинально послал отталкивающие чары себе и Кассиопее за спину, пару раз кинул заклинание паралича. Быстрей бы закончилась аномалия и мы аппарируем.

— Мариус, кинь в них что-нибудь убойное, а то они не отстают.

— Касси, я иногда тебе поражаюсь, ты вообще училась?

— Конечно училась, ты же сам знаешь, ты же тоже там учился.

— Что-то я сомневаюсь, что мы говорим об одном и том же. — Я послал ещё пару парализующих.

— Да что не так-то? Объясни, я тебя не понимаю.

— Это гоблины, Касси, дикие гоблины. Они не отстанут, а ты хочешь сделать их ещё злее. Да нам потом бежать до Канады нужно будет, чтобы от них оторваться. И аппарация не поможет.

— Мариус, я устала, он тяжёлый.

— Тогда брось его.

— Ты что? Это же мой пупсик.

— Касси, терпи ещё немного осталось. — Я кинул пару заклинаний. — Хватайся скорей за меня. Я сейчас аппарирую на три... Три! Хватайся!

— А-а-а! А-а-а! Мариус идиот! Придурок! Я еле успела!

Мы кубарем покатились по траве и остановились лёжа, переводя дыхание.

— Научись аппарировать сама.

— Я умею... Точней я один раз аппарировала сама.

— Но почему тогда ты этого не делаешь?

— Я боюсь. После меня аппарировала одна девочка — и её расщепило. Это так страшно! А потом ещё одного мальчика расщепило.

— Но у тебя всё получилось! Чего тогда бояться?

— Просто боюсь.

— Ладно займёмся этим потом. Вставай! Нам нужно уходить как можно дальше.

Сегодня мы прибыли в Нью-Йорк. Наконец-то можем чутка отдохнуть. Мы заселились в огромный магловский отель.

— Надеюсь, нас здесь не найдут. — Я занавесил штору.

— Да с чего ты решил, что нас кто-то будет искать? — Кассиопея поставила большой завязанный пакет на стол и распаковала его и достала содержимое, поставив на стол. — Мой пупсик! — заворковала она.

— Да вот из-за него! — Я показал на её пупсика.

— Но он мой! — Сестра запротестовала.

— Да с чего ты решила, что он твой?

— Я его нашла — значит он мой!

— И где ты его нашла?

— Ну там была поляна и он стоял там на постаменте. Да там вообще никого не было! — Кассиопея мимикой показала: всё в порядке.

— И он тебе никого не напоминает? — Я указал на пупсика.

— Конечно! Я сразу назвала его пупсиком! Ну у меня была в детстве такая игрушка.

— Ты это называешь пупсиком? — Я указал на золотую статуэтку толстого голого гоблина, сидевшего как Будда скрестив ноги. — Касси! Это статуэтка какого-то их божка или ещё кого-нибудь! Они будут её искать! Дикие-то они дикие, но связь с сородичами поддерживают! Так что нам лучше избавиться от неё как можно быстрей!

— Но это же золото! Я же его искала! Я не брошу его! Ты что Мариус? Оно моё и я не отдам! — запротестовала Кассиопея.

— Тебе жить надоело? Они же не отстанут!

— Ну давай его продадим кому-нибудь! Что найдём кого-то и продадим! Только надо чары с него снять, а то таскать тяжело! Ну есть же чёрный рынок или ещё что-нибудь! Да купят куда они денутся — это же золото! — Кассиопея всё уже решила и переубеждать её бесполезно. Я только вздохнул.

— Ты уверен, что он надёжный? — Кассиопея нервно прохаживалась по номеру.

— Касси, ты задаёшь иногда такие трудные вопросы, как я могу быть уверен, я никого тут не знаю, да, мне его порекомендовали старые знакомые, сказали, что он из наших и сейчас здесь, в США, но ты понимаешь, и эти знакомые не очень надёжные. — Я тоже нервничал: сегодня мы пойдём продавать пупсика. И нам надо подготовиться. — Хватит ходить взад-вперёд, ты меня заражаешь своей нервозностью. Садись и успокойся. В крайнем случае убежим. Ты приготовь портключ, может, придётся воспользоваться.

— Ты думаешь, что что-то случится? — Кассиопея опять забегала туда-сюда.

— Хватит, раньше надо было думать, когда ты его воровала. — Я указал на пупсика.

— Я не воровала, я тебе же говорила: он просто там стоял. — Сестра гневно на меня посмотрела.

— Ага-ага, и сам к тебе подбежал. Да всё уже и так ясно, что тут отрицать. — Я начал ворчать.

— Ах ты, старикашка! Хватит уж, сколько можно! Да-да, украла, доволен? Но это же золото! — Глаза Кассиопеи заблестели, в них появились золотые галлеоны.

— Да, доволен. Научись называть вещи своими именами. — Ну всё, нам скоро идти. — Я встал и пошёл собираться.

— Старикашка! — Послышалось мне в спину.

Маленький мотель не был чем-то примечателен: таких полно в США, даже в магическом мире. Получившаяся вывеска гласила... да ничего она не гласила: просто болталась доска с выцветшими нечитаемыми буквами. Еле нашли это место. Ну и дыра! — подумал я.

— Жди здесь, присмотри тут, не отвлекайся. — Сказал сестре и сам вошёл внутрь. Дошёл до комнаты с номером три, постучал и вошёл.

— Мистер Фадж? Барретт Фадж? — Спросил человека в комнате.

— Да-да! — Заулыбался мужчина средних лет. — Заходите, молодой человек, присаживайтесь.

— Да я постою. Так вы интересуетесь одной вещью?

— Да-да, показывайте, показывайте! — Начал повторять Фадж. Что-то какой-то он суетный, подумалось мне.

— Вы тоже покажите деньги. — Предложил я.

Он открыл небольшой чемоданчик и показал галеоны. Я поставил свёрток на стол и развязал.

— Вот смотрите.

Мужчина как-то засуетился и начал разглядывать статуэтку, потом заметил, что он что-то достал. Моя паранойя заиграла: я приготовился.

Какая-то штука полетела на пол. Мне пришлось прикрыться чарами: вспыхнула вспышка — и всё заволокло туманом. И Фадж схватил статуэтку и чемодан в охапку и побежал! Я смахнул туман в сторону и нацелился на него и произнёс заклятие, но почему-то промахнулся! Вот урод! Я никак не мог в него попасть! Да что со мной? Что-то мешает... Я пересилил себя (для этого потребовалось колоссальное усилие воли), и заклинание попало ему в руку. Чемодан и статуэтка выпали из его рук, но он не сбавляя скорости выбежал из номера. Я схватился за голову и упал в агонии. Не знаю сколько это продолжалось, но потом отпустило — и я поднялся. Пошатываясь добрёл до статуэтки и чемодана и поднял их. Пошёл на улицу, надеясь, что Касси поймает этого урода.

На улице меня встретила бледная Кассиопея.

— Что случилось? Почему ты один и что он сделал? — начала говорить она.

— Но он должен был пробежать здесь. Почему ты его не остановила? — начал я говорить.

— Но я потеряла сознание от жуткой боли, когда ты вошёл внутрь. Не сразу, где-то через минуту-две. У меня сильно заболела голова, и я упала. И только что очнулась. Хорошо, что пряталась за углом. Он что-то применил, да?

— Да, применил, но там, в помещении. Но здесь никого не было, я проверял, да и вообще ничего не было. Ладно, уходим. Всё равно он ничего не забрал. Надо будет тщательней проверять на будущее. — Я протянул руку Кассиопее, и мы аппарировали.

— Я в ванную! — Кассиопея быстро убежала.

Я сел в кресло, положил чемодан на стол и поставил статуэтку.

Раздался визг в ванной. Бросившись туда, выбил дверь.

Кассиопея стояла у зеркала и пялилась в него.

— Что случилось? — нервно спросил я.

— Они, они... — Кассиопею заклинило.

— Да что «они»! — рявкнул я.

— Они поседели! Что он сделал со мной? Почему они седые? — Она поднесла палочку к седой пряди волос и применила какое-то заклинание. Ничего не произошло. — Они не реагируют на магию! Что он сделал со мной, Мариус? — Кассиопея повернулась ко мне. — Мариус, и у тебя седые! Что он сделал с нами?

— Да ничего не делал, он просто не успел бы. Тут что-то другое... — Какое-то чувство вертелось в голове, что-то знакомое.

— Но что нам делать? — Кассиопея опять схватилась за прядь волос.

— Разберёмся. И да, прикрылась бы, что ли, — сказал сестре.

— А? — Кассиопея непонимающе посмотрела на меня, а потом на свою голую грудь. — А-а-а-а-а-а! — раздался её крик. — Вали отсюда! Зачем ты сломал дверь? — В меня что-то полетело.

Я вышел, починив дверь взмахом палочки.

Надо было всё обдумать, но почему-то не хотелось. Привалившись к креслу, сидел и тупо пялился в никуда.

— Что делаешь? — Кассиопея пришла из ванной и присела напротив меня.

— Ничего. Просто что-то устал. Как-то всё нервно произошло. Ну ладно, давай посмотрим, что у нас есть. — Повернул чемоданчик, раскрыл его и взял несколько монет.

— Ух-ты! — с восторгом сказала Кассиопея.

— Да, конечно, красиво. Но вот большая часть — это подделка, — сказал я, указав на чемоданчик.

— Откуда знаешь? — Кассиопея перебирала монеты руками. — Вроде настоящие.

— Да фонят они по-разному. При встрече я не разглядел. Тут интересный чемоданчик: он скрывает магию, её не видать, когда что-то лежит в нём. Ладно, надо выбрать настоящие, а подделку уничтожить. — Я стал вынимать монеты и раскидывать по двум кучкам. Оказалось, только треть настоящих. — Ладно, в принципе мы ничего не потеряли, немного приобрели. — Откинулся на кресло.

— А зачем уничтожать? Можно же кому-нибудь их всучить! Их же не отличат! — Кассиопея стала кидать поддельные монеты, играя ими.

— Ты уверена? Что-то не хочется попасть в Азкабан или куда здесь сажают... — Я встал и забрал поделку, отобрав её у сестры.

— Да что ты опять начинаешь! Я только предложила! Ну не будем так не будем... — Сестра надулась.

— Ладно, не дуйся. Что-то ты стала какая-то... авантюристка. — Покачал головой.

— Ну а что грустить? Я решила: надо быть ух! А то так и скиснем к старости, ничего и не попробовав.

— И решила стать преступницей? Понимаю! Да ты придумала хорошее развлечение: украла, села, вышла, украла... Романтика!

— Да нет же! Не хочу я быть преступницей! Просто хочу быть свободной! Ну знаешь... такая боевая ведьма всем по шее надаёт! — стала объяснять Кассиопея.

— Для этого нужно учиться, а не воровать статуэтки!

— Да не воровала я её! Я же объясняла: она там стояла одна! — начала опять сестра.

— Ладно. Надо уезжать отсюда. Поедем в Европу. Там где-нибудь затеряемся... И вот что: может ты подскажешь? Крутится у меня в голове этот Фадж... Где-то я слышал эту фамилию, но не помню где. Не слышала? — Я посмотрел на сестру.

— Да нет, не слышала... Да мало ли этих фамилий! Может однофамилец кого-то... Ну вон как Гермиона Грейнджер... — сказала сестра.

— Гермиона... Гермиона Грейнджер... — повторил я. — Точно! Министр магии в её времени — Фадж! Только не знаю как это связано... Но мы разберёмся. И да ещё запомни: мне кажется это важно. Когда этот Фадж убегал, я пытался попасть в него боевыми заклятьями! Ну чтобы наверняка остановить!

— Но ты мог его убить! — воскликнула сестра.

— Да! Но я же не знаю кто он! Вот и пытался! А как по-другому? Если бы он стал в меня или тебя тоже боевым? Я действовал на опережение! Но почему-то никак не мог на него навестись! Что-то не давало убить его! Вот это меня и беспокоит: что мне не давало это сделать? И если это повторится — надо срочно тренировать волю! Только так мы сможем противостоять этому!

— Да... И ты обещал посмотреть за мной при моей аппарации! — начала сестра.

— Когда обещал? — Я с недоумением посмотрел на сестру.

— Да не обещал! Но присмотри за мной! Я хочу научиться! — заканючила Кассиопея.

— Ладно, найдём время и попробуем. А теперь нужно переселиться в другое место: а то что-то мне беспокойно...

Мы поселились в новом отеле «Пла́за» (в прямом смысле новом: его построили лет двадцать назад).

Я сидел и зачаровывал маску, когда, набегавшись по номеру, ко мне подошла Касси.

— А, здесь неплохо, просторно, мне нравится. Чем занимаешься? — непринуждённо спросила она.

— Делаю маску для лица. Надо побольше чар нанести, чтобы не могли разглядеть подлинную внешность. — Я подробно объяснил.

— Да, я вижу. Я спрашиваю, зачем тебе она? — Кассиопея посмотрела на меня.

— Вон, читай, — я показал на газету.

— И что здесь? Выбрали там кого-то в... — начала Кассиопея.

— Да не это! Объявление читай, — перебил сестру.

— Так, что тут у нас... Гоблины предлагают вознаграждение за статуэтку какого-то гуркумхмук… Всё, даже прочитать невозможно! Что за название? — Кассиопея уставилась на меня.

— Ты сумму видела?

— Да, видела. Двести тысяч в пересчёте на галлеоны. Но нам-то какое дело до этого? — Кассиопея уставилась на меня.

— Прямое. Да ты уже и сама поняла, что это твой «пупсик».

— И-и-и... Я богата! Я богата! — запрыгала сестра.

— Не всё так просто. Я не сомневаюсь, что мы получим эти деньги, потому что гоблинам дорога их репутация: если они напрямую дают объявление. Но скорей всего они наложат какие-нибудь чары на монеты, чтобы отследить нас. Вот поэтому мне и нужна маска. И нужно приготовить сумки с расширением пространства. Этим займись ты, а я потом зачарую их на экранирование магии. Я разобрался, как устроен тот чемоданчик. Интересное решение для контрабанды. Ну а потом снимем следящие чары, когда уберёмся подальше. — Пристально посмотрел на сестру.

— А ты, я смотрю, всё продумал. Но я не пойму: зачем гоблинам «пупсик»? Он же просто там стоял, — Кассиопея посмотрела на меня.

— Да, продумал. Не всё ещё, но продумал. Мы действуем как дилетанты! Попёрлись к какому-то мутному типу, который, увидев мою рожу, сразу понял, что я дилетант. Как таковой не надуть! Сначала он планировал нам всучить перемешанные с фальшивками деньги, но потом решил забрать всё себе. Скорей всего он уже знал о гоблинах и поэтому рискнул, а может и сразу планировал всё забрать, а деньги были для отвлечения внимания. Это уже неважно. Но мы же Слизеринцы, Касси! Мы должны быть хитрей и коварней, а мы действовали как тупые Гриффиндорцы! — закончил свой монолог я.

— Я согласна. Но ты так и не ответил: зачем гоблинам «пупсик»?

— Да не знаю. Я где-то читал, что они поклоняются всяким там вещам, приносящим богатство и удачу. Ну наверное это их какой-то тотем удачи и богатства, а дикари — скорей всего Хранители его.

— Тогда может оставим его себе? — Кассиопея посмотрела на «пупсика», стоящего на столе. — Ну если он приносит удачу и всё такое.

— И много он тебе удачи принёс? От него одни проблемы! Да мы даже не можем снять с него чары, чтобы нормально носить! Избавимся от него и всё! Может он только гоблинам удачу приносит.

— Ладно-ладно! Тогда делай и мне маску! И покрасивше! Я иду с тобой! И давай потренируемся в аппарации: гляди сколько здесь места! — Кассиопея обвела большую комнату рукой.

— Хорошо. — Встал и приглашающе повёл палочкой. — Представь место в этой комнате и ни о чём не думай кроме него и аппарируй! — Кассиопея сосредоточилась и аппарировала к дивану.

— Видишь? У тебя получается! Теперь представь свою комнату здесь и аппарируй туда, а потом сразу сюда. — Кассиопея стала аппарировать из комнаты в комнату.

Нааппарировавшись туда-сюда, улеглась на диван.

— У тебя всё получается! — я сел в кресло.

— Да, получается! Это потому что ты здесь и мне с тобой не страшно. А если я буду одна... — Кассиопея стала разглядывать свои руки о чём-то задумавшись.

— Да просто не надо ни о чём плохом думать и всё получится! — успокоил её. — Ну всё! Надо продолжить подготовку. Займись сумками!

Через три дня мы аппарировали к гоблинскому банку в Америке.

— Очень на Гринготтс похоже! — Кассиопея посмотрела на здание.

— Да! У гоблинов с фантазией не очень! Надень маску! — Я достал маску и приложил к лицу и постучал по ней палочкой: маска превратилась в лицо мексиканца. Кассиопея проделала то же самое и превратила лицо в индианку.

— Пошли! — сказал я и пошёл к банку, неся большой чемодан.

— Это ты здорово придумал: зачаровать маски, чтобы они меняли лица! — Кассиопея догнала меня и пошла рядом.

Мы вошли в банк и подошли к первому попавшемуся клерку. Я протянул ему газету и сказал, что мы по объявлению. Нас проводили в отдельную комнату.

— Итак, я вас слушаю! — старый гоблин посмотрел на нас своими злыми глазками.

— Мы пришли по объявлению и хотели получить вознаграждение! — я поставил чемодан гоблину на стол, взмахнул палочкой и приоткрыл его.

— Мы конечно заплатим вам когда убедимся в его подлинности. Но эта большая сумма и поэтому не хотели ли вы снять у нас хранилище? Как ваши имена? — начал гоблин.

— Нет! Только наличные и ничего другого! И вам незачем знать наши имена! И проверяйте не доставая из чемодана: а то он взорвётся вместе с содержимым если попытаетесь его вынуть! — предупредил гоблина я.

— Тогда вам придётся подождать! — гоблин позвонил в колокольчик и когда пришёл другой гоблин отдал распоряжение.

Мы ждали где-то около получаса когда пришёл другой гоблин и осмотрел статуэтку кивнув старому гоблину он удалился. Потом завезли тележки с деньгами. Я взмахнул палочкой и переместил их в две сумки: в мою и Кассиопеи. Снял чары с чемодана и попрощался.

— Что дальше Ма? — начала говорить сестра когда мы вышли из банка.

— Тише! Не называй имён! — прошептал я и указал на гоблинов отирающихся неподалёку. — Слежку прикрепили... Ладно пусть следят! Теперь мы будем тратить деньги! — уже громко договорил я.

— Зачем? — на ухо зашептала сестра.

Я взмахнул палочкой оградив нас от прослушки но всё равно тихо сказал:

— Они пометили все монеты какими-то следящими чарами! Нам надо потратить немного в разных местах пусть потом выслеживают кучу людей носящих их потом снимем следилки когда оторвёмся от слежки!

Начался наш забег по магазинам магического Нью-Йорка. Потом мы аппарировали ещё аппарировали в других городах мы тоже немного потратили аппарировали ещё у Кассиопеи получалось всё лучше и лучше а конце она уже уверенно аппарировала меня.

— Всё это была последняя... — я устало провалился к спинке кресла. Передо мной лежала огромная куча монет.

— Мы теперь богаты! Поделим поровну: тебе треть мне всё остальное! — Кассиопея радостно затараторила.

— Погоди делить! Их ещё нужно обменять на галлеоны! И почему мне треть? — возмутился я.

— Ну это же был мой «пупсик»! А зачем менять? — объяснила мне сестра и задала вопрос.

— Да, с твоей логикой трудно спорить. А менять, чтобы избавиться от всех улик, указывающих на нас, — я указал на монеты, — поменяем, и уже никто нас не свяжет с этим делом.

— Ура, я богата! Открою хранилище в самом низу Гринготтс, будет у меня личное хранилище. — Засияла от радости сестра. — Что нам делать дальше? Может, ещё какое-нибудь дело провернём, столь же выгодное? — Сестра посмотрела на меня.

Я закрыл лицо рукой.

— Касси, тебе всё мало? Тебе в дерьмо нужно по уши залезть, хочешь в нём плавать. —

— Не ворчи, я просто предложила. — Кассиопея надулась. — Но всё равно, что дальше?

— Дальше поедем в Европу, там обменяем монеты на галлеоны, — объяснил свой план я.

— Тогда вернёмся домой, я соскучилась по родным, особенно по Дорее. — Кассиопея умоляюще посмотрела на меня.

— Ты же с ней по сквозному зеркалу почти каждый день говоришь.

— Это не то. Мне нужно её потискать, да и просто я соскучилась.

— Хорошо. Едем в Европу, а потом домой. Собирайся, завтра мы покинем этот континент. — Я решительно встал и взмахом палочки убрал монеты в сумку.

* * *

Девушка в закрытом купальнике лежала на одеяле на пляже Италии и попивала коктейль. Я решительно подошёл к ней.

— Ну и долго же ты! Я устала ждать, — Кассиопея хмуро на меня посмотрела.

Я сел рядом с ней и молча протянул ей сумку.

— Твоя доля. Как ты и говорила: две трети твои. А долго... Ну тут зон запрета аппарации очень много, проще пешком дойти, чем выбирать, куда аппарировать. Древний город и всё такое. — Сказал сестре.

— О, здорово, значит ты их обменял. Но почему две трети? Я же тогда пошутила. — Кассиопея приняла от меня сумку.

— Да ладно, как сказала, так и сделал. Да ты не волнуйся, у меня и так были свои деньги, — я махнул рукой. — Ну что, теперь можно и домой, а там посмотрим, что будем делать. Может, ты захочешь остаться дома.

— Ты что, бросаешь меня? Нет, я от тебя не отстану! Погостим и поедем дальше, нам ещё с этим разобраться надо. — Кассиопея подёргала себя за седую прядь.

— Да не бросаю я тебя! Хочешь со мной — так я не против. Только переживаю за тебя, это может быть опасно.

— Да ладно тебе! Мы всех победим! Мы же с тобой как эти... а, забыла... ну неважно. — Кассиопея замахала ладошкой.

Я усмехнулся, лёг на спину и уставился в небо. Да, надо съездить домой, а потом посмотрим.

Меня скрутило, когда я читал книгу у себя дома. Упав и провалявшись некоторое время, я стал приводить себя в порядок, когда в гостиную вбежала взбешённая сестра.

— Я убью её! Мариус, ты погляди, что она сделала, сучка! Какая же она сучка! —

— Успокойся и расскажи, кто это сделал, — я посмотрел на сестру, на лбу которой было написано неприличное слово.

— Да кто ещё это мог сделать? Это сучка, кузина Каллидора Блэк, — начала выговаривать сестра. — Я пыталась её стереть, но у меня ничего не выходит. — Сестра направила палочку на лоб и что-то произнесла, но надпись осталась. Я подошёл и направил свою палочку на надпись и начал аккуратно удалять её. — Ну всё, успокойся, я всё удалил. Лучше расскажи, как это случилось.

— Как случилось? — Сестра села на диван. — Я шла к тебе и повстречала рядом с твоим домом кузину Каллидору с подружками, и они начали надо мной подшучивать. Ну, ты знаешь, что мы с ней не ладим. Я подумала: «Вот сучка! И подружек науськивает!» — и решила её проклясть. Ну, там прыщи и всё такое. Ну, чтобы парни блевали при виде неё. Она же с Лонгботомом встречается и скоро у них свадьба. И я направила на неё палочку, но меня скрутило, и я упала. А когда очнулась, их уже не было, а надпись была. Сучка! Какая же она сучка! Я ей устрою, будет знать, как надо мной издеваться. Да я такое с ней сделаю... — эмоционально закончила рассказ Кассиопея.

— Ничего ты ей делать не будешь. И лучше обходи её подальше, — сказал я.

— Да ещё почему? Мне надо её обходить? Она же никчёмная! Да я её... — начала закипать сестра.

— Ты только не визжи, — предупредил я сестру. — Посмотри на свои волосы. Только не визжи.

— А-а-а-а! — закричала Кассиопея, схватившись за новую прядь седых волос. — Опять! Опять, Мариус!

— Ну я же просил не визжать, — поморщился я.

— Я и не визжала, а кричала, — уже более спокойно заговорила сестра. — Нам нужно срочно выяснить, что это, Мариус. Срочно.

— Я уже примерно догадался. Не перебивай, а послушай, — не дал я вставить сестре её реплику. — Смутное ощущение чего-то знакомого у меня ещё тогда появилось, и сегодня подтвердилось. Это время, Касси. Это время не даёт нам делать что-то. Это как-то связано с ним. Фадж... Он как-то связан с будущим министром. Каллидора связана с семьёй Лонгботомов. Просто Гермиона мне говорила о них, и вот я сопоставил: они те, кто должен жить или встретить кого-то, кто очень важен. Поэтому мы не можем ничего им сделать, только если пересилим себя.

— Но как жить? Нас будет постоянно так? Да мы сойдём с ума! Или нам запереться где-то и никуда не выходить? — Кассиопея прикрыла лицо руками.

— Поедем на восток. Может, узнаем, как снять это. Я читал, что где-то в Египте или других из близлежащих стран было что-то связанное со временем, что-то очень значимое. Только не упоминается что. Но может, там найдётся кто-то, кто знает об этом? — предложил я. — Так ты поедешь или ты хочешь остаться здесь?

— Конечно поеду! Я от тебя никуда теперь не отойду, пока не избавлюсь от этого! — Кассиопея подёргала себя за волосы.

* * *

— Юсуф, слушай, Юсуф, а куда мы идём? Ну, скажи, Юсуф. —

— Туда, белая госпожа, — молодой мужчина арабской внешности махнул в сторону бархана.

— Да нет же, Юсуф, я спрашивала не об этом! И не называй меня белой госпожой, — Кассиопея приставала к нашему проводнику. — Так куда ты всё-таки нас ведёшь?

— Туда, белая госпожа. — Мужчина снова махнул рукой.

— Ты издеваешься надо мной, Юсуф? — Кассиопея надулась.

— Да, белая госпожа. —

— Юсуф, ты так и не ответил, —

— Что ты пристала к человеку? — подошёл я к сестре. — Он же сказал: да, издевается. — Я посмотрел на проводника.

— А ты догадливый, — заговорил Юсуф. — Но вы могли натворить кучу бед. Вам не стоило лезть в Гробницу Ночи, —

— Какую ещё Гробницу Ночи? Не были мы ни в какой гробнице! Скажи ему, Мариус, — посмотрела на меня сестра. — Да и что там брать в этой вашей гробнице? Какие-то старые каменные книжки и пара золотых статуэток... Ну не пара... Да ничего там не было такого. —

Я легонько стукнул ладонью по голове сестры.

— Молчи, Касси. Просто помолчи. —

— Ладно, статуэтки оставьте себе, — Юсуф рассмеялся. — Пусть будут компенсацией за нашу безалаберность. Надо будет усилить чары защиты, хорошо, что вы нам это показали.

— Да ничего мы вам не показывали! Не были мы там! — вставила свою реплику Кассиопея.

— Но всё же, Юсуф, куда ты нас ведёшь? — спросил уже я.

— Да к своему деду. Вам надо с ним поговорить, — ответил мужчина серьёзно. — Вы слишком много спрашивали и лезли куда не надо. Вот я и решил вам помочь, а то вы могли натворить много бед по незнанию. Вам надо с ним встретиться, и вы всё поймёте.

Откуда вы спросите взялся Юсуф? Он сам нашёл нас и предложил проводить в одно место и был очень убедителен, так убедителен, что дал слово, что с нами ничего не случится, когда мы с ним кидались заклинаниями. Да, он пытался нас схватить, но всё же понял, что мы ему не по зубам, и дал слово, что ничего не случится.

Да, мы излазили много мест, пытаясь что-то найти. Прядей седых в наших волосах прибавилось; наверное, мы лезли не туда.

В моей голове пронеслись воспоминания.

— Мы уже неделю торчим у этой двери, Мариус, — Кассиопея нервно стала пинать камни у гробницы.

Да, она права, мы уже неделю сидели перед дверью и не могли её открыть. Мы излазили весь регион и наткнулись на очень интересные сведения: здесь что-то должно быть. В других местах не было такой защиты, но там мы ничего не нашли. Пройдя все чары, навешенные на этом месте — хотя это и было трудно, — мы всё же продвигались вперёд, постепенно приближаясь, и вот мы у двери. Теперь торчим перед ней, что только мы ни пробовали, но ничего не выходит. Интерес всё больше разгорался во мне: что же там такое, что так защищено?

— Да лучше бы мы пробили дыру где-нибудь рядом и пролезли внутрь, чем открывать её, — выпалила сестра и пнула камень.

— Ты гений, Касси! Правильно, давай пробьём дыру где-нибудь рядом! — вскочил и побежал искать место, где можно пробить проход.

— Ну да, гений... — сестра зависла. — Постой, Мариус, повтори ещё.

— Про что? — обернулся на сестру.

— Ну, про гения.

— Не отвлекайся! Вот здесь мне кажется есть менее защищённое место, — и мы начали ломать стену.

Когда мы всё же пробили проход, перед нами предстала древняя гробница. Тут было несколько помещений с каменными постаментами и скрижалями. Я начал бегать и рассматривать их. Да, это то, что мы искали. Их, конечно, не унесёшь: слишком много магии как на двери. Но можно скопировать надписи и потом изучить. Придётся потрудиться, чтобы перевести это. В одной из камер, богато украшенной, стоял открытый саркофаг. В нём была очень красивая женщина с чёрно-белыми волосами, как живая. Но туда мы не сунулись: очень много чар. Да нас сотрёт сразу, как мы войдём! Так посмотрели издали и пошли заниматься своими делами. Я снимал копии, Кассиопея подбирала статуэтки, стоящие в других комнатах.

Когда мы убрались из гробницы и переместились в гостиницу... Вот тогда к нам и ворвался Юсуф, попытавшись нас обездвижить. Хорошо, что он в первую очередь парализовал сестру. Я не успел бы среагировать, но всё же очень сильный противник! Мы кружили по комнате, каскадируя потоками заклинаний. Иногда он превращался как бы в дым и кружил вокруг на невероятной скорости. Надо будет попросить, чтобы научил. Я сумел снять вторым палочкой заклинание обездвиживания с сестры — и вот тогда мы уже начали его теснить. Откуда вы скажете вторая палочка? Это палочка Нагайны, ношу всегда с собой! И вот уже когда мы прижали его, он и дал слово — причём слово магическое! Это не Непреложный обет, это временное заклинание, связывающее нескольких человек на время. Тоже интересное заклинание. Надо будет расспросить.

— Надо продолжать идти, — сказал Юсуф.

— А что, нельзя было нас аппарировать к твоему дедушке? — спросила Кассиопея.

— А ты попробуй здесь аппарируй, — Юсуф улыбнулся.

— Касси, здесь нельзя аппарировать, вот это меня и напрягает, — я посмотрел на Юсуфа.

— Здесь нельзя открыть даже порталы, но Вам не о чем волноваться, я дал слово, да и осталось недолго идти, — Юсуф повёл нас дальше.

— Такие молодые, а уже получили печать времени, — Ибрагим покачал головой. — Зачем вы лезли туда, куда не следует?

— Но что же нам делать и что это за печать такая? — Кассиопея уставилась на старика.

— Да ничего уже не сделаешь, — старик покачал головой.

Юсуф привёл нас в небольшой оазис с красивым домом и познакомил со своим дедом Ибрагимом. Вот сейчас мы с ним и говорим.

— Но всё же, что это такое? — спросил я.

— Это трудно объяснить. Время просто не даёт влиять на некоторые события в будущем. Не поняли? Вы оба или кто-то один узнали слишком много о будущем. Не просто какое-то непонятное предсказание услышали, а точные знания получили, и несколько раз попали в водоворот времени, поэтому время вас заметило и наложило запрет. Вы не можете изменить будущее, которое узнали, а седина в ваших волосах — это предупреждение. Не лезьте к тем событиям, которые узнали. Когда вы будете встречать того, кто важен для тех событий, и пытаться как-то на них повлиять, то получаете опять предупреждение, пока время не убьёт вас окончательно. — Ибрагим закончил говорить.

— Но можно же как-то снять это? Ну пожалуйста, дедушка, помогите нам, вы вон сколько знаете, — стала просить Кассиопея.

— Ты права, девочка. Я много знаю, мне уже очень много лет, мой праправнук может подтвердить, да, Юсуф? Но ты просишь того, что я не в состоянии сделать, — начал говорить Ибрагим. — Не из-за того что не хочу, я просто не могу. И вам не советую в это лезть. Просто живите дальше. Когда пройдут те события, она сама снимется. Вы почувствуете это, уверяю вас. Но не переживайте. Время ничего не забирает просто так, оно ещё и даёт многое. У вас забрали возможность на что-то влиять, но и что-то дали взамен.

— А что дали? — слегка успокоилась сестра.

— Поймёте сами со временем, — улыбнулся старик. — А теперь Юсуф отведи их в то место, пусть они увидят, что бывает с теми, кто заигрался со временем.

* * *

— Что это такое у Юсуфа? — Кассиопея пошла в том направлении; это было трудно описать — к чему она пошла.

— Стой! Не ходи дальше! — Юсуф схватил и оттащил её назад. — Это город. Древний город, жители которого заигрались со Временем. Здесь кругом барьеры, не дающие этому вырваться наружу. Если ты подойдёшь ближе, тебя может утянуть в это.

— Откуда вы знаете об этом? — спросил я.

— Мы Хранители. Мы храним это место и следим, чтобы это не вырвалось наружу. Мой дедушка — хранитель, до него был хранителем его дедушка и так далее, — сказал Юсуф. — Вы искали знаний о времени? Вот они знания! Смотрите, нравится?

Перед нами предстала картина не пойми чего: трудно описать и даже невозможно. Люди рождались, взрослели на глазах, умирали и снова рождались — и так по кругу; пространство скручено не пойми как; воронки появлялись и исчезали и снова появлялись; здания рушились и снова возводились. Трудно предсказать, что здесь происходило; это надо видеть.

— Пошли, надо возвращаться! — Юсуф позвал нас. — Вы не первые, кто получил печать, но вас было не так и много. Дед мне про это рассказывал: он встречал только одного, но до него были и ещё. Их всех приводили сюда, чтобы они поняли: нельзя играть со Временем.

— Это ужасно! Но что же делать? — спросила сестра.

— Дедушка уже сказал: живите! Просто живите! Всё пройдёт со временем! — Юсуф развернулся и пошёл. — Идёмте! Не забивайте себе голову дурными мыслями!

Мы пошли за ним.

Кассиопея выплясывала замысловатый танец с полным парнем, они смеялись. Потом подбежала ко мне:

— Пойдём к нам, Мариус, пошли танцевать! — и потащила меня с собой, задрала юбку и начала подскакивать, высоко поднимая коленки. — Делай как я! Ну же, Мариус, гляди, как нужно! — Сестра закружилась, постукивая каблуками. — Гляди! Давай же, танцуй! Горм, иди сюда, он скучный, давай, Горм, станцуй! — И они закружились, танцуя.

Кассиопея достала палочку и начала рисовать ею в воздухе различные фигуры, которые также танцевали с ними. К ним подбежала девушка и начала стучать парня по спине кулачками:

— Ах ты, Горм! Вот тебе, вот!

— Не ревнуй, Вильма, мы просто танцуем! — Парень схватил девушку и закружил с ней.

Кассиопея отошла в сторону, переводя дыхание.

— Вух! Здесь неплохо, да, Мариус? Я имею в виду в Стокгольме. И ребята приятные, не то что у нас и во всей Европе. — Кассиопея заговорила со мной.

— Неплохо. — Я достал пузатый стакан из воздуха и отпил. — Куда дальше планируешь?

— Пока побудем здесь, а потом не знаю. Что-то не хочется к нам, там одни призывы к всеобщему благу, да и везде так... — Сестра посмотрела на танцующих. — Хорошая они пара. Горм такой смешной пузанчик. Чем будем заниматься? Ну, я в общем смысле. Надоело уже бегать туда-сюда: с этим не столкнись, с тем не встреться. Вон уже вся седая. — Кассиопея потрясла своими чёрно-белыми волосами.

— Не знаю. Давай откроем агентство детективное, которое я закрыл. Только будем работать с проклятиями и чем-то подобным: снимать и всё такое. У меня это хорошо получается. Что скажешь? Будешь мне помогать?

— Давай откроем! — Кассиопея наколдовала лупу и посмотрела сквозь неё на меня. — Это же элементарно, Ватсон! — спародировала она. — Будет интересно.

— Пойдём тогда в отель. Мне нужно будет всё продумать, с чего начать.

Подойдя к камину, я взял порох, назвал адрес и бросил порох. Меня закружило и перенесло в гостиную магического отеля.

Кассиопея оглядела таверну и прокричала Горму и Вильме:

— Пока, ребята, ещё увидимся!

Парочка помахала ей руками. Девушка взяла и бросила порох и очутилась за Мариусом.

— Фу, как я не люблю камины! Вся в саже... — Девушка стала очищать себя при помощи магии. — Пойдём к себе. Что ты встал на дороге?

Кассиопея расчёсывала волосы, перед ней парило два зеркала: одно простое, в которое она смотрелась, а другое — сквозное.

— Да ты что! Вот прямо так и сказала? Да я её... Будет ходить прыщавая! — С другой стороны сквозного зеркала послышался подростковый девичий смех.

— Касси, не смеши меня! Я слышала, как ты хотела заколдовать Каллидору. И что она тебе написала?

— Всё это враньё, всё враньё, ничего не было! Дорея, кому ты веришь? Ты должна верить только мне. Ладно... А какие мальчики тебе нравятся? Давай рассказывай.

В зеркале послышалось сопение.

— Да рассказывай давай! Что сопишь?

— Ну... мне нравится Поттер. Он такой... такой...

— Что ты заладила: «такой-такой»? Давай в подробностях! Я вся в предвкушении...

Дальше девичья болтовня продолжилась.

Я прикрыл приоткрытую дверь в комнату сестры.

Надо заняться делом. Снова открывать агентство — это так хлопотно, но без дела сидеть тоже скучно. Мы уже побывали везде, где могли (точнее, не везде, но во многих местах). С чего бы начать? Надо Горма расспросить, что у них тут есть. Поработаем пока здесь, а потом увидим.

* * *

Время пролетело незаметно, и вот мы уже в старушке Англии. Да, у нас хорошая репутация специалистов по проклятиям и ритуалам. Как у нас там реклама звучит: «Изгоним всё, что изгоняется, снимем всё, что снимается». Агентство «Тёмных Дел» — это Кассиопея придумала. И главное, я думал, что никто не поведётся, но нет, мы теперь берёмся не за все дела, а смотрим и выбираем.

Так, что тут у нас? Проклятье, наложенное на особняк. Владельцы не могут попасть в него уже больше ста лет. Интересно, но подождёт. Здесь что, так частный участок земли, люди пропадают там? В него входит небольшой лес. Что ещё есть? Выгул скота. Аппарировать нельзя. Непонятно, можно будет слетать посмотреть.

— Снижаемся! — прокричал сестре. — Здесь надо оглядеться.

Кассиопея лихо развернулась и резко приземлилась.

— Как тебе метла? Классная же! Самая лучшая, «Чистомёт-2» называется. Шестьдесят миль в час! Самая классная метла вышла в том году. Что, понравилась?

— Да не знаю. Аппарировать уж точно быстрей, — пожал плечами. — Не отвлекайся. Нам нужно быть внимательней. Пошли осторожно. Сейчас наложу чары сканирования.

И мы пошли по лесу.

— Да тут никого нет! — Кассиопея отбежала от меня. — Чего ты, Мариус, такой напряжённый?

Она встала на краю небольшого овражка.

— А что это там такое? — наклонившись, посмотрела в овражек.

— Не отходи от меня. Мне здесь не нравится, — предупредил её.

— Да тут никого нет!

— Вот именно. Здесь нет даже живности, — я стал водить палочкой.

— Что же это такое? Да и холодом тянет, — проговорила Кассиопея и нагнулась ещё больше над оврагом. — А-а-а-а!

Она поскользнулась и полетела в овраг.

— Касси! — бросился я к оврагу.

Кассиопея лежала на куче трупов, прикрытых листьями. Над ней склонилось нечто, как бы высасывая её.

«Дементор», — пронеслось в голове. Откуда здесь дементор? Как? Как его вызвать? Я вспоминал всё хорошее и никак не мог вызвать патронус. И я вспомнил то, что пытался забыть: её улыбку, её смех, её саму.

— Экспекто патронум! — вылетел мой крик.

Появился светящийся большой ворон и закружил надо мной. Как там я читал? Собрать волю, направить магию, отдать приказ.

— *Patronus, exstirpa eum!* — ворон набросился на дементора, отшвыривая того от Кассиопеи и раздирая на куски, которые растаивали в воздухе.

Направив палочку на сестру, я левитировал её из оврага и аккуратно положил на траву и сел рядом.

— Мариус... Что? Что это было? Как будто всё хорошее пропало. Стало страшно и уныло... — сестра подползла ко мне и повисла на мне, обнимая и уткнувшись в плечо.

— Дементор. Это был дементор.

— Но откуда? Они же в Азкабане...

— Не знаю. Надо вызывать инспекторов, пусть разбираются.

Я приподнял палочку и вызвал птичку-оповещалку и проговорил послание:

— Всё. Теперь остаётся ждать, когда они сюда доберутся, — сообщил сестре.

— Мариус! Ты должен научить меня вызывать патронус! Срочно! — сестра уставилась на меня, требуя ответа.

— Да. Я обязательно научу. А теперь давай ждать.

Я достал две плитки шоколада и одну сунул в руки сестры:

— Съешь. Легче станет.

— Ну покажи вызов, Мариус! Я хочу посмотреть!

Я услышал шуршание обёртки и кусающие звуки. Пришлось встать и вызвать патронуса. Она просто не отстанет.

Вот исправленный вариант текста. Я сохранил авторскую стилистику, диалоги и особенности речи персонажей, исправив только орфографические, пунктуационные и некоторые грамматические ошибки.

— Вы точно уверены, что это был дементор? — инспектор уже который раз спрашивал одно и то же.

Когда прибыли, они начали осматривать местность и трупы, потом вызвали владельца, потом начали опрашивать нас с сестрой.

— Да, уверен.

— И вы утверждаете, что уничтожили его? — посмотрел на меня скептически инспектор.

— Да, утверждаю.

— Ну ладно, можете идти, — инспектор отпустил меня.

Подойдя к владельцу, сказал ему, что пришлём счёт, и мы с сестрой улетели.

— Ты ему веришь, Дональд? Что он уничтожил дементора? — один из инспекторов подошёл к тому, кто опрашивал Блэка.

— Да нет, конечно. Я не сомневаюсь, что это был дементор, все следы указывают на это, и как он здесь оказался, нам предстоит выяснить, но что он его уничтожил — нет, не верю. Скорей всего, просто отогнал Патронусом, и ему показалось, что уничтожил. У него последнее заклинание — Патронуса, я проверил палочку. Пойдём работать, опросим ещё раз владельца, — Дональд развернулся и пошёл вместе с другим инспектором к владельцу земли.

— Они нам не поверили, Мариус, — сестра догнала меня и начала говорить на лету.

— Наплевать, пусть не верят. Главное, что всё закончилось хорошо.

— Но ты же его уничтожил, прямо совсем, это же... да это целое открытие, их можно уничтожить!

— Да плевать. Будет нашим козырем. Мы будем знать, как это сделать.

— Правильно, нечего им знать. А то не верят они. Погнали, кто быстрей! — Кассиопея умчалась вперёд на метле, но вскоре вернулась. — Всё же расскажи, как ты придумал его? Ну, это заклинание.

— Да ничего я не придумывал. Это из той гробницы Ночи. Я перевёл несколько текстов. Очень, конечно, сложно переводить их, они как зашифрованы, но не суть. Там говорилось о защитнике, уничтожающем что-то (непонятно что), и было приведено, как его вызывать и управлять. Да, конечно, это не магическая латынь, там другой набор фраз и звуков, но посыл определялся: собрать волю и тому подобное. Ну, я выбрал фразу подходящую, передающую... ну неважно. Просто привязал это всё у себя в голове к этой фразе. Правда опробовать пришлось только сейчас. Как-то так.

— Очень интересно, но ничего не понятно, — Кассиопея закружила вокруг меня. — Будешь меня учить! Всё, приступим завтра! И не отнекивайся! Что интересно я вызову?

— Сороку или нюхлера?

— Откуда ты знаешь? — удивилась сестра. — Даже я не знаю.

— Да ты тащишь всё блестящее.

— Вот ещё! Вот увидишь, у меня будет самый лучший защитник! И сам ты нюхлёр! — сестра обиделась и умчалась вдаль. Ничего, отойдёт. Завтра попрошу прощения. Через пять минут она вернулась. — Я всё же не понимаю, как он уничтожил его? Они же не уничтожаемы.

— Кто тебе это сказал?

— Ну я слышала, что Патронус их только отгоняет, и не слышала, что их можно уничтожить.

— Не знаю. Но ты сама видела, что уничтожаемы. Я считаю, уничтожить можно всё. Только надо найти способ или несколько способов. Думаю, всех устраивает их присутствие.

— Ладно, что ты медленно плетёшься? Полетели быстрей! Мне надо срочно домой.

— Так лети! Зачем меня ждать?

— Ты шутишь? А если опять кто-то выскочит? Всё, полетели! Мне надо опробовать предел этой метлы! Что я зря их покупала? Там вообще-то очередь на покупку, пришлось переплатить и поругаться кое с кем! Полетели!

— Ладно, полетели.

— Кассиопея, Кассиопея! — пришлось подойти и встать перед сестрой, которая вздрогнула, когда я подошёл.

— Что ты меня пугаешь, — сестра недобро на меня посмотрела.

— Это ты меня пугаешь, что ты творишь? — я тоже недобро на неё посмотрел.

— Да что опять я сделала?

— Вот это у тебя надо спросить, что ты сделала.

— И зачем ты вообще пришёл? Не видишь, я занята, и у меня сейчас очень важный момент. — Кассиопея направила палочку.

— Ты уверена?

— Да, конечно, уверена. Всё, иди отсюда, или я... — Кассиопея стала говорить.

Вы, наверное, подумали, что мы ссоримся. Вы ошибаетесь. Я, конечно, очень зол, но это не из-за того, что мы поругались. Просто в доме воняет драконьим навозом, и это всё из-за неё. Я пришёл на этот запах и застал её за этим: она стояла перед большим котлом, рядом с ней летали и громко играли музыкальные инструменты, мешалка что-то мешала в котле, из которого и шёл этот запах.

Сестра продолжила фразу:

— ...или я ошибусь, — и произнесла заклинание, направив его на котёл.

Из котла забурлило, запах усилился, потом он покрылся льдом и из него вылетело нечто, похожее на слизь или студень. Упало на голову Кассиопее и растеклось по волосам.

— Просто блеск, — произнёс я. — Я же тебя спрашивал: ты уверена? И что это должно было быть?

— «Простоблеск» и должен был быть. Ну, что-то похожее. Это всё из-за тебя. — Кассиопея пыталась очистить голову от слизи при помощи магии, но у неё не выходило. Мои попытки помочь ей тоже не увенчались успехом.

— Что ты туда намешала и зачем тебе это? — начал спрашивать у неё.

— Ну, на мои волосы не действует магия. Да я их даже просто покрасить не могу: вся краска сразу слезает. И вот решила приготовить свой рецепт. Ну, там куча всяких ингредиентов очень стойких, которые должны были закрепиться на волосах.

— Я тебя поздравляю, тебе это удалось. Все ингредиенты закрепились, — произнёс я и пошёл из комнаты.

— Мариус! Мариус! Подожди ты! Ну помоги мне очистить их! — стала просить Кассиопея.

— И как мне это сделать? Свяжись с Горацием, может, он что посоветует, если ты вспомнишь, что намешала.

— Ладно, я постараюсь.

— Тинки, убери всё здесь.

* * *

Задёрнув штору, чтобы солнце не мешало, я положил палочку на стол и забарабанил по нему. Что-то не давало мне покоя. Взял папку и начал разглядывать фотографии. Ничего особенного на них не было видно: дом как дом.

— Что такой хмурый? — Кассиопея как всегда вбежала в кабинет без стука. — Что у тебя там? Новое дело? Давай бери! Надоело бездельничать!

— Не новое. Это про дом, куда не могут попасть. Не нравится мне оно. Деньги большие предлагают, но почему раньше никто не согласился? Уже более ста лет... Что в нём такого? Что они платят такие деньги? — я бросил папку на стол. — Что-то вертится в голове, но не пойму пока.

— Так пойдём и посмотрим! Что? Издалека посмотрим! — Кассиопея махнула рукой. — Не забивай себе голову. Всё на месте и решим.

— Ты права. Надо посмотреть, а там видно будет. Завтра с утра и пойдём.

— Ну что там, Мариус? — Кассиопея трансфигурировала себе подзорную трубу и смотрела на дом: готические башенки, горгульи на крыше. Дом больше походил на уменьшенный замок. — Всё вроде спокойно, никого нет. Может поближе подойдём?

— На нём много чар. Вижу отталкивающие, отводящие... Да. Странно. Тут нет никакого проклятья, по крайней мере я не вижу. Тут что-то другое... Это похоже... так... тут не выпускающие чары! Точно! Это похоже на тюрьму! — я посмотрел на сестру.

— Ты уверен? — сестра опять приникла к подзорной трубе. — Тогда интересно: кого там заперли? И зачем столько чар? Да обычный волшебник давно бы умер... Тогда кто там? Может уже и нет никого.

— Ты задаёшь правильные вопросы.

— Конечно! Я же умная! — перебила меня сестра.

— Ты уверена? — поддел её.

— Ах ты! Конечно уверена! Всё! Прекращай дурачиться! Мы идём туда или нет? — Кассиопея надула губы.

— Я ещё не решил. Мне не даёт покоя: что в нём такого? Зачем им этот дом? Так стремиться туда попасть... Да и войти в него не проблема. Вот выйти уже будет сложно... — взъерошив себе волосы проговорил я. — Хочется войти и посмотреть. Всё же интересно: что там? А с другой стороны сомнения есть: стоит ли?

— Пойдём! Мне теперь тоже интересно! Если что убежим! — и мы спустились к дому.

— Осторожней, может броситься, да не тычь ты в него этим! Касси, прекрати! — закричал я на сестру.

Мы благополучно зашли в дом и стали его обходить, попутно ломая сдерживающие чары и снимая кучу других. Ничего особенного не было, но тут кто-то дрался, давно. Поломанная мебель, выбоины на стенах... И зачем им это разбитое жильё? Не покидала меня эта мысль. В подвале, похожем на защитные казематы, мы нашли это. Точнее, вампира. Хорошо, что был день. Он был весь какой-то дохлый. Ну, все вампиры красотой не блещут, но этот превзошёл всех. Ну а что вы хотели? Сто лет без еды! Да он всех тараканов здесь высосал, не говоря уж о мышах. Ладно, понятно, что его здесь заперли, но зачем им этот дом?

— Что будем делать? Может, пока он спит, того... — Кассиопея провела ладонью по горлу.

— И что мы потом узнаем? Нет, надо дождаться, когда он проснётся, и расспросить.

— Мариус, ты чего? Он же голодный, сразу нас порвёт, когда встанет! — сестра занервничала.

— Да спеленаем его сейчас, и всё! — Я направил палочку на вампира.

— Тинки! Тинки! — стала звать сестра.

— Зачем она тебе здесь? — спросил я. Да, я приказал эльфе слушаться сестру, вот она и может её вызвать.

— Тинки здесь! — Эльфа появилась, не успела сестра ответить.

— Тинки, принеси чеснока! Да побольше! — распорядилась Кассиопея.

— Да им на чеснок плевать! Малость аллергия на него, — сказал я ей.

— Так я и просила побольше! — невозмутимо ответила Кассиопея.

— Сейчас проснётся! — прокомментировал я, когда вампир завозился.

— Угум... — сказала сестра и запихнула ещё одну головку чеснока в рот и начала быстро жевать. Потрогала связку чеснока на шее и поправила её.

— Добрый вечер! — сказал я вампиру. — Вы только не глупите, и может мы не тронем вас.

Вампир захрипел и задёргался.

— Надо его покормить, а то он ничего нам не скажет, — предположил я, смотря на хрипящего вампира. — Тинки!

И когда эльфа появилась, я приказал купить и принести крови. А что вы думаете? Да, эльфы ходят за покупками. Они делают что им приказывают хозяева. Надеюсь где-нибудь найдёт свежую кровь. Тинки вернулась и перенесла банку с кровью.

— Сначала вынь ему кляп! — предложила сестра и захрустела чесноком.

Точно, надо вынуть кляп. Когда процедура была выполнена, я левитировал банку к лицу вампира и начал медленно выливать её в рот.

— Он так смешно хлюпает! — захихикала сестра и опять захрустела чесноком.

— Спасибо... — сказал нам вампир, когда напился. И стал меняться на глазах. Теперь это был молодой бледный мужчина.

— Не за что. Рассказывайте! — предложил я вампиру.

— Что рассказывать? — не понял вампир.

— Всё рассказывайте! И не дурите! — Я указал на колья, висящие в воздухе. — Я успею их запустить раньше чем вы до нас доберётесь!

— Хорошо... Слушайте... — согласился с моими доводами он.

И мы начали слушать рассказ о том, как простой вампир мирно жил, попивая людскую кровь; как в его дом пришли захватчики и заточили его в его же доме; и так далее...

— Вы нам не договариваете. Зачем они пришли? — Я повёл палочкой: сотня кольев затряслась. Рядом быстро захрумкала чесноком Кассиопея.

— Ладно-ладно... Там... — Он указал глазами на стену за мной.

— Касси! Хватит жевать! Проверь, что там. Только осторожно!

Кассиопея побежала к стене и начала водить палочкой. Я скосил глаза, наблюдая за ней и вампиром.

— Там пустота за стеной! Она направила палочку и снесла стену заклинанием. Ничего себе! Да тут его горы! У здорово!

— Можете забирать! Только освободите меня! — взмолился вампир.

— Что там, Касси? — спросил я, следя за вампиром.

— Золото! Много золота! Теперь это всё наше! — радостно закричала Кассиопея.

— Мы не грабители, Касси. Возьмём только половину. За работу по освобождению заложника... то есть вампира. Ладно, мы сейчас уйдём. Чары с вас спадут к утру. Мы сломали вашу тюрьму так что вы можете выходить. Только не глупите! Мы сообщим о вас властям... Ну вы поняли…

Это было классно! Но Мариус... Почему мы его отпустили?.. От Кассиопеи нанесло ядрёным чесночным запахом.

— Дыши в сторону! Зачем ты его столько съела?

— Чтобы он меня не покусал! Я всё продумала! И на всякий случай... Ну расскажи: зачем было его отпускать? Мы же могли его легко... — Кассиопея не договорила.

— Не думаю что легко. Ты же видела в каком состоянии дом? Да, вначале может быть... Но вот когда напоили его... Заметь: его тогда не смогли убить, а только заточили здесь! И мы легко туда попали потому что чары ослабли со временем. Да и он нам ничего не сделал. И зачем тогда нам его убивать? Пусть власти разбираются с ним!

— А как же заказчики?

— А что заказчики?

— Ну как же… — Кассиопея замолчала.

Я улыбнулся:

— Дошло наконец!

Но всё же пояснил:

— Они не могли попасть в дом и за это предлагали деньги. Теперь они могут туда попасть. Если захотят пусть идут! А что там вампир злой на них это уже их проблемы. Они подставили нас так что пусть платят! Я не успокоюсь пока они всё что обещали не отдадут!

— Что дальше?.. — Кассиопея взяла меня под руку: — Нам надо ещё таких парочку дел! Очень надо!

— Зачем тебе? Хочешь заразиться вампиризьмом?.. — Я взмахнул рукой и наколдовал себе фильтрующие затычки на нос.

— Да нет же! Но нужно ещё несколько... Срочно таких прибыльных дел!.. Ну всё... Аппарируем!

Сестра скрылась в свёртке аппарации. Посмотрев ещё раз на дом, я тоже аппарировал.

— Ты должен взяться за это, просто обязан, Мариус, — сестра смотрела на меня щенячьими глазами.

— Не думаю, что должен браться за это, это опасно, — я посмотрел на сестру и понял, что она не отстанет.

— Если ты боишься, что им нечем платить, то я сама заплачу тебе, — Кассиопея скрестила руки на груди и ультимативно посмотрела на меня.

— Да мне неважно, есть ли им чем платить или нет, и мне не нужны твои деньги, но это очень опасно, если что-то пойдёт не так, — мне не дали договорить.

— Но это же ребёнок, маленький ребёнок! Мы должны, мы обязаны им помочь! — сестра закричала и топнула ногой.

— Касси, вот именно, это ребёнок. Если что-то пойдёт не так, он погибнет. Как ты этого не понимаешь? — я тоже повысил голос.

Кассиопея левитировала себе кресло и упала на него.

— Но мы можем что-то сделать, мы обязаны! Как-как ты не понимаешь? — сестра закрыла лицо ладошками и потёрла его. — Ну давай что-нибудь придумаем, должен быть способ избавить ребёнка от этого.

— Но что придумать? Мы не знаем, чем прокляли ребёнка и кто это сделал, — всё-таки я слегка успокоился и тоже сел в кресло. — Самый простой способ — найти, кто это сделал, и заставить снять проклятие или убить его, чтобы проклятие снялось или ослабло.

— Так давай выясним, кто у нас там такое проворачивает! Найдём и оторвём ему голову, да я его порву! — гневно начала говорить Кассиопея.

— Успокойся. Хорошо, давай выясним. И надо связаться с Горацием, пусть он приготовит несколько снадобий, чтобы облегчить страдания ребёнка, — мне пришлось всё-таки согласиться на это дело. Надо будет всё тщательно проверить и начать, пожалуй, с расспроса родителей.

Да, к нам обратилась молодая пара маглорождённых волшебников. Их ребёнка кто-то проклял. Сначала они не заметили этого, но потом появились выраженные симптомы, и они пришли к нам. Я, конечно, не отказался, но и не согласился. И это не из-за денег. Девочке всего три года. Не так давно у неё начались магические выбросы, и потом случилось это. Если бы ребёнку было хотя бы лет семь или восемь, я не стал бы раздумывать и попытался снять проклятие, но такой маленький возраст... Она просто не выдержит. Да, я осмотрел ребёнка: эта дрянь крепко прилипла к ауре девочки. Не знаю, что это за проклятие, очень сильное. Ребёнка просто корёжит от него.

* * *

Мы сидели в небольшой гостиной не богатого, но чистого и уютного дома. Молодая пара рассказывала нам, когда они заметили неладное с их ребёнком.

— Так вы утверждаете, что никто не мог этого сделать из ваших знакомых? — задал я им вопрос.

— Да, никто. Да мы и не общаемся почти ни с кем, так, пара друзей и знакомых.

— Может, вы с кем-то поругались? — предположил я.

— Да ни с кем мы не ругались, — эмоционально ответила молодая женщина. — Да и зачем с кем-то ссориться? Мы как узнали, что наша девочка тоже волшебница, так радовались. Мы даже отметили это в ресторане. Зачем нам с кем-то ругаться?

— Так, стоп. В каком ресторане вы отмечали это и была ли девочка с вами? — у меня появилась зацепка, смутное ощущение, что это связано с этим.

— Да в нашем магическом, — женщина назвала адрес. — И да, Рози была с нами. Ну с кем ей ещё быть? Нам не с кем её оставить.

Мы ещё немного поговорили, а потом ушли, оставив несколько зелий, сваренных Горацием для ребёнка.

— Что думаешь? — сестра взяла меня под руку.

— Думаю, что надо проверять ресторан. Просто пока других вариантов нет.

— Тогда пойдём и проверим. Надо быстрее найти эту гадину!

— Проверим, — я взял сестру за руку и аппарировал.

Мы проверили ресторан и взяли список посетителей. Их было очень много в тот день. Придётся проверить каждого, а время уходит — девочке всё хуже и хуже.

— Это здесь, — сестра аппарировала и встала рядом со мной и завертела головой.

— Да, здесь, — я посмотрел на особняк. — И это он, я уверен.

— Но вдруг ты ошибаешься и он ни в чём не виноват?

— Не ошибаюсь. Мы проверили почти всех, и здесь я чувствую что-то похожее на проклятие, которое на девочке. Так что будем действовать жёстко.

— А если он вызовет авроров?

— А для этого ты здесь и нужна. Прикрой меня и слушай, что будем делать. Он живёт один, я проверил. И сейчас ты... — я зашептал сестре инструкции.

Раздался стук в дверь. Тридцатилетний мужчина открыл её. На крыльце стояла молодая симпатичная ведьмочка с метлой.

— Ой, вы такой симпатичный, извините, что я несу, я просто растерялась. Вы мне не поможете? Не скажете, где я очутилась? Я летела к родственникам и сбилась с пути. И у вас не найдётся что-нибудь попить? Что-то во рту пересохло. Я же вижу, вы из наших, чистокровных, помогите, пожалуйста. Здесь что-то так жарко... Не пустите ли вы меня, чтобы передохнуть? — протараторила ведьмочка и мило улыбнулась, начав теребить слегка расстёгнутую блузку, в просвете которой просматривалась грудь.

— Да, да, конечно, — мужчина подёргал воротник рубашки, посторонился, пропуская девушку внутрь. — Проходите, я сейчас что-нибудь принесу попить.

Ведьмочка быстро прошмыгнула в дом, виляя упругой попкой. Мужчина повернулся идти за ней.

— Ой, я такая неловкая! — девушка что-то уронила и нагнулась, чтобы поднять. Он машинально нагнулся за ней, уставившись на обтянутую юбкой попку, и сознание его померкло.

Я вырубил мужчину заклинанием и вышел из невидимости, левитировал его в гостиную и крепко привязал к стулу кучей заклинаний. Мы стали ждать. Всё сделали быстро: никто не успел нас заметить, он не успел никого вызвать. Мой план сработал.

— Он сейчас очнётся, — я посмотрел на вырубленного мной мужчину. — Ты всё сделала правильно, Касси.

— В следующий раз сам будешь жопой вилять! Я чуть не сгорела со стыда. Надо такое придумать! И где ты это взял? — Кассиопея обмахивала лицо рукой.

— Но у тебя всё замечательно получилось, — ободряюще улыбнулся я, но меня не так поняли.

— Что ты лыбишься? Ты вообще думал, когда такое мне предлагал? Какой позор! — она ещё быстрей замахала рукой.

— Но ты же согласилась.

— Ну да, согласилась. А что ещё оставалось делать? Но... — начала говорить Кассиопея, но пришлось прервать её.

— Он уже начал приходить в себя. Давай потом поговорим, — я посмотрел на очнувшегося мужчину. — Добрый день. У нас к вам пара вопросов.

— Кто, кто вы такие? — задёргался он, но мы его хорошо связали и поэтому не волновались.

— Это не важно. Важно то, что проклинать детей нельзя.

— Вы ничего не докажете! Я никого не проклинал! — выпалил он.

— Мы разве похожи на авроров или инспекторов? Нам ничего доказывать не надо. И да, выпейте это. — И я влил ему зелье, приготовленное Горацием, в рот и начал задавать вопросы.

— Зачем вы это сделали? — после череды вопросов под «Веритасерумом» задал я последний вопрос. — И как снять это?

— Потому что они грязнокровки. Они так радовались, что у их дочери появились способности, и я решил их проучить. Они загрязняют наше общество. Мерзкие грязнокровки. А как снять — я не знаю. Я только умею накладывать его.

— Вы точно не знаете, как его снять? Может, у вас есть записи о том, как его снимать или что-то ещё?

— Точно не знаю. Нет у меня никаких записей. Это семейное проклятие. Мы умеем только накладывать его. — Пытался всё мне рассказать этот урод.

— Тогда мне вас очень жаль. Хотя нет, мне вас нисколько не жалко. А сейчас... Не буду извиняться. Легилименс! — Я направил палочку и произнёс заклинание.

Я ломал его барьеры, выискивая и проверяя: точно ли говорил он нам правду или нет? Может ли он противостоять сыворотке правды? Мне нужно было точно знать. Меня не заботило, что его мозги превратятся в кашу. Он и так уже наговорил многое, за что его можно упечь в Азкабан.

— Всё! — Я остановился и перевёл дух. Как же это тяжело и неприятно — копаться в чужой голове.

— Ну что там? — спросила Кассиопея.

— Ничего. Он ничего не знает о том, как снимать эту гадость. — Я посмотрел на мужчину, пускающего слюни. — Авада Кедавра!

Он замер, не двигаясь.

— Всё, уходим. Подчистим следы и уходим.

— Почему ты его убил? — Когда мы подчистили свои следы в доме и убрались оттуда, спросила сестра. — Нет, я не осуждаю тебя, но его же можно было сдать властям! Он столько наговорил...

— Я же говорил: чтобы помочь девочке, надо узнать, как снять проклятие или убить того, кто наложил его, чтобы уменьшить его действие. Он не знал, как его снимать. Так что вариантов не было. Да мне эту падаль и не жалко.

— Но что дальше? Мы ведь и теперь не знаем, как его снимать! — Кассиопея требовательно посмотрела на меня. — Мы же должны им помочь!

— Сейчас будем смотреть состояние ребёнка. И, наверное, придётся рискнуть и всё же попытаться снять его. У нас осталось не так много времени: мы просто не успеем найти правильный способ его снять. Да... придётся рискнуть. — Сказал я, убеждая самого себя.

* * *

Мы стояли и держались за руки с молодым мужчиной, моё лицо было сосредоточено. Не знаю, что вы подумали, но сейчас я приносил непреложный обет отцу девочки. Его жена принимала его, направив палочку на наши руки. Я обещал, что с их ребёнком ничего не случится и я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь ей. Всё потому, что брать с собой родителей девочки нельзя — они будут только мешать. Потому что это не просто — стоять и смотреть, как твой ребёнок мучается. И мы не уверены, что они не сделают какую-то глупость в самый неподходящий момент.

Может, кто-то спросит, почему не временное обещание, а непреложный обет? Так тут всё просто: родители не знают его и не доверяют. Их можно понять, а про непреложный обет все знают.

— Я и не знала, что у нас есть этот домик, — Кассиопея с ребёнком на руках смотрела на охотничий домик.

У меня пронеслись воспоминания, связанные с этим домом, и я вздохнул.

— Да, есть. Это наше убежище, на крайний случай. Так мне сказал отец. — Я посмотрел на дом. — Пошли, надо готовить ритуал.

— Почему мне никто ничего не говорит? — забубнила Кассиопея, последовав за мной. — Мне же интересно! А что ещё у нас есть? Мариус, подержи Рози, я хочу всё здесь посмотреть! Рози, иди к дяде Мариусу! — И всунув ребёнка мне в руки, она побежала разглядывать дом.

— Пошли, Рози. Она не успокоится, пока всё здесь не облазит. — И понёс ребёнка в дом.

Девочка молчала. Да, Рози стало получше, но всё равно её состояние ухудшалось. Это трудно объяснить: да, проклятие ослабло, но действовать не прекратило, только уже не так сильно прилипало к ауре ребёнка.

— Больно! Больно! — кричала маленькая девочка.

Кассиопея направляла палочку на неё, и по щекам её катились слёзы.

— Касси, держи его! Не дай снова проникнуть назад! — управлял я её действиями, пытаясь полностью вытянуть из ребёнка эту гадость. Да, мы всё-таки подготовили и проводим ритуал.

Стараемся не сильно калечить ребёнка, но проклятие очень коварно: его трудно держать, всё время соскакивает назад. Если бы это был взрослый, то мы бы его извлекли за раз. Да, было бы очень больно, но взрослый человек вытерпел бы. А здесь приходится отрывать его по частям, и даже это приносит страдание ребёнку.

— Всё, Касси! Это последний кусок! Держи его! Всё переноси в шкатулку! Всё! Я захлопываю! — Закрыв крышку с проклятием, я наложил на неё чары. Всё! Теперь можно отдохнуть и потом сжечь эту гадость.

Кассиопея бросилась к ребёнку и укутала её в одеяло.

— Всё-всё! Всё, моя маленькая! — стала она гладить по голове девочку. — Вот! Возьми вкусняшку! — Она достала из воздуха леденец на палочке и сунула девчушке в руки. — Всё! Тётя Касси убрала эту бяку! Мы ей ух! Будет обижать мою девочку!

— Я пойду уничтожу его, — сказал я и встал. Кассиопея только махнула рукой.

Переместившись через камин, мы увидели нервничающую пару. Мать Рози бросилась к нам и забрала её из рук Кассиопеи.

— Мы всё сделали. Проклятье снято! — успокоил их. Пара повеселела.

— Сколько мы вам должны, мистер Блэк? — начал говорить мужчина.

— Нисколько! — перебил я его.

— Но как же? Мы хоть и не богаты, но мы всё заплатим! Сколько скажете — столько и заплатим! Я постараюсь занять у друзей! — стал упрашивать нас отец девочки.

— Я же сказал: нисколько! — резко перебил я его и посмотрел фирменным Блэковским взглядом, от которого он съёжился. — Это ребёнок! И я не буду за его спасение брать деньги! — Всё же пояснил свою точку зрения: — В будущем вы поможете нам. Вас устраивает такой обмен? А теперь возьмите эти зелья: они помогут ребёнку восстановиться. И вот ещё амулеты... — Я передал мужчине зелья и амулеты. — Это от выбросов: смягчает последствия, забирая часть магической энергии. Это от порчи и всего такого. — Объяснил ему: — И следите за окружением: это может повториться. Всё! Мы пойдём!

— Вы никуда не пойдёте! — категорично заявила мать девочки. — Мы обязаны напоить вас чаем! Хоть это вы можете принять!

— Хорошо. Чай так чай! — согласился я с ней.

— У-виии! — взвизгнула Кассиопея и упала на диван, когда мы вернулись домой. — Я такая молодец! Я спасла её! Правда, Мариус?

— А я не молодец? — спросил я её.

— Ну это же я тебя уговорила! Значит только я молодец! — Сестра радостно затараторила: — Что будем делать дальше? Может слетаем куда-нибудь отдохнуть? Не знаю правда куда... Мажет в Австралию? Мы там не были или ещё куда...

— Можно подумать... Может в Индию или куда-то туда в ту сторону? — предложил ей.

— Ладно! Что-нибудь придумаем! Уж там-то мы точно никуда не впутаемся! Я имею в виду наш запрет... — Кассиопея заулыбалась.

— Я вот что-то не уверен, что мы не впутаемся... — пробормотал я, глядя на сестру.

— Что ты сказал? Я не расслышала... — повернула голову ко мне Кассиопея.

— Ничего. Иди собирай вещи...

— Правильно надо собраться... — Кассиопея вскочила и убежала.

Я шёл по джунглям и расшвыривал деревья заклинаниями, меня колотило от злости, ну вот как так можно, почему она.

— А-а-а-а-а! — прокричал во всё горло, эхо разнесло мой крик по всем джунглям, я устало присел к дереву и закрыл глаза. Почему, почему, крутилась мысль в голове.

— Да ничего же не случилось, — послышался её голос.

— Да как не случилось, — закричал я на Кассиопею, — ты вообще думала, когда туда полезла?

Кассиопея встала рядом со мной.

— Да конечно думала, всё же обошлось, ничего не случилось.

— Касси, ну почему, почему ты лезешь везде, тебя так и тянет на неприятности, ты чуть не погибла, ты это понимаешь? Что мне было бы делать, если бы тебя не стало? Ну вот зачем ты полезла в этот храм?

— Ладно, успокойся. Ну немножко не рассчитала, но ты же был рядом. — Кассиопея присела около меня и положила голову мне на плечо.

Всё началось, когда мы прибыли в Индию, точнее примерно через полгода. Тут было множество храмов, древних и не очень древних.

Мы смотрели и наслаждались видами, просто смотрели, гиды рассказывали нам всякие истории из магического и не магического мира. Мне надо было раньше заподозрить неладное, но тогда я на это не обратил внимания. Кассиопея чем-то очень заинтересовалась и постоянно что-то выспрашивала у гидов, потом она куда-то стала ходить и в конце концов потащила меня в джунгли. Она сказала, что хочет посетить один храм, о котором слышала. Там будет очень интересно, так она меня убеждала, и я согласился.

Мы долго искали этот её храм и нашли. Да, храм был огромным, но ничего особенного в нём не было: остаточные чары и всё подобное присутствовали, но таких храмов здесь полно. Мы пошли его смотреть. В какой-то момент Кассиопея сказала, что ей надо отойти, я не придал этому значения, но её всё не было и не было. Меня это начало беспокоить, и случилось это. Раздался крик из моего медальона в виде ворона: «Помоги, помоги!» Я навёлся на её медальон и портанулся к ней. Она пряталась в какой-то нише в огромном подземном храме. Здесь было огромное количество змей: магических и обычных, огромных и мелких. Они все шипели и бросались на Кассиопею. Сестра отбивалась из последних сил. Пришлось броситься сразу к ней, пробивая дорогу, расшвыривая и рассекая на куски всех змей на пути, но их было так много, что представить невозможно. Дорогу мне удалось пробить и загородить сестру собой. Как выбраться отсюда, я не знал. Аппарация блокировалась здесь, порт-ключ не успел бы задействовать, да скорей всего он и не помог бы: сюда ещё можно было попасть с помощью него, но назад никак не выберешься — и всё из-за змей. Они блокировали, точнее мешали аппарации и порталам из-за своего магического фона; просто куча разной магии была в помещении, создавая помехи и кучу мелких порталов, из которых вылетали змеи. Что это такое и как они это делают, было непонятно. Так мы и отбивались от них, не зная как отсюда выбраться. И всё же в голову пришла одна мысль. Я попросил сестру пробить нишу вглубь как можно дальше, пока я буду защищать её. Кассиопея начала работу при помощи магии, углубляясь в стену за нами. И когда она сделала большую нору, я призвал адское пламя и отпустил его (просто не смог бы его удержать на весь храм) и прыгнул в нору к сестре. Она обрушила её за мной, закрывая нас от огня. Укрепив нору магией и щитами, мы сидели и ждали, когда пламя угаснет, сжигая всех змей и мы сможем выбраться оттуда. И вот сейчас меня всего колотит от произошедшего.

Мне что-то положили на колени.

— Вот, это тебе, — сказала сестра.

— Что это? — машинально спросил я, уставившись на кривую саблю у себя на коленях.

— Не знаю, но очень значимая штука! Вон посмотри сколько на ней рун и всего такого! И там ещё надпись! — стала быстро говорить Кассиопея. — «С днём рождения, Мариус!» — закончила она свою речь и чмокнула меня в щёку.

— Ты из-за этого полезла туда?

— Ну да! Я всё гадала что тебе подарить и услышала одну легенду... Ну и решила поискать... Ну а вдруг найду? Ну и вот! Пришлось конечно побегать-поспрашивать, в библиотеках порыться, храмы там всякие изучить... Ели-ели успела к твоему дню рождения! — Я внимательно на неё посмотрел. Кассиопея потупила взгляд.

— Что? Ну да... Я и себе вот смотри небольшой ножичек нашла! — Она достала небольшой кинжал.

— Живая ты — лучший для меня подарок!

— Ну всё же обошлось! — начала говорить сестра.

А я просто прижал её к себе, обнимая.

— Спасибо! Спасибо что ты есть! — прошептал ей.

* * *

Мы вернулись в гостиницу, и я решил расспросить Кассиопею.

— И всё же расскажи мне подробно, как ты нашла этот храм, — спросил я у сестры.

— Да чего там рассказывать... — Кассиопея, как всегда, начала юлить, пришлось на неё сурово посмотреть.

— Ладно, что ты сразу? Ну вот, слушай, — сестра быстро согласилась. — Когда я слушала одного индуса, ну, который рассказывал нам о всяких храмах, о тайнах, он там что-то упомянул о змеином храме, но я не придала этому значения, но следующий индус тоже упомянул об этом храме и рассказал легенду, что был правитель, который был очень властный, но речь не о правителе, там был воин смелый и отважный, и для этого воина изготовили какое-то оружие. Великие колдуны собрались вместе и долгое время зачаровывали его, наносили руны и так далее, но не это главное. Этот воин пошёл драться с тем злым правителем, для этого его и принарядили. Но меня поразил конец истории, как там было... Вот: «И упал он, поражённый злым правителем, и тот стал хохотать над его телом. И вскричала девушка-змея: „Ты убил моего возлюбленного, так умри же!“ — и схватила она с пояса воина кинжал и вонзила в сердце злого правителя, но он махнул на прощание своим мечом и убил её, и сам упал мёртвым». В общем, все умерли. Но дальше рассказывается, что похоронили их с почестями, девушку с воином, и построили над их захоронением храм, и оружие положили в нём, и стали поклоняться им. Вот так я и узнала об этом.

— Что? — она опять что-то недоговаривала, пришлось на неё посмотреть.

— Я спрашивал, как ты его нашла, а не о легенде.

— Да там не так сложно было... Да, пришлось сходить посмотреть. Ладно-ладно, сейчас расскажу. В легенде говорилось о змеином храме, и в принципе все и сейчас о нём знают, и даже его место приблизительно указано, но никто не может найти вход. Но я прикинула: а что если вход где-то спрятан? И вот пошла проверять. Ну, увидела что-то похожее на дверь, закрытую, и вошла в неё и нашла на постаменте саблю и ножичек. — Кассиопея покрутила крис в руке. — Ну я взяла их, и тут началось! Отовсюду полезли змеи. Ну, дальше ты знаешь.

— Что-то не сходится. Никто не мог найти и войти, а ты нашла и вошла.

— Да нет же! Я же говорю: все знали, где находится, но войти — да, никто не мог. Ну я подошла и вошла.

— Как ты вошла, если никто не мог?

— Ну я прошипела: «ш-ш-ш-ш», и дверь открылась. — Кассиопея смущённо опустила глаза.

— Откуда ты знала, что она откроется?

— Да я и не совсем знала, что откроется! Но храм был змеиный, и я подумала: может сработать. Мне Наги давно подарила на день рождения шкатулку такую интересную: на неё надо было пошипеть — и она открывалась. Ну мне Наги объяснила, что это змеиный язык и обозначает слово «откройся». Ну я выучила, как правильно шипеть. Только не знаю, откуда Наги это знала — ну я про язык. Вот я и прошипела. Ну сначала ходила и шипела на всё, что походило на дверь. Вот так и нашла. — Сестра опять завертела крисом. — Всё же интересный ножичек! Вон на нём какие-то руны! И когда я его кручу, он как-то вспыхивает огнём. Вот интересно: что это?

— Ладно, разберёмся. — Я достал саблю. Что-то среднее между шамширом и тальваром, похоже на то и на другое; пусть будет тальвар. Да, очень интересная! Характерные черты булата. И столько рун или как их тут называют... И надпись какая-то переливается-мерцает... Не знаю, надо будет изучить, что здесь написано.

— Надо будет ножны сделать для ножичка! — прервала мои мысли Кассиопея.

— Зачем? Его же можно убирать в сумку с расширением пространства или кобуру.

— Ты ничего не понимаешь! Это будет смотреться классно! Я такая — с ножиком на поясе! Видишь? Он какой красивый! — Кассиопея приставила крис к талии. — Смотри! Видишь? Сразу показывает: я боевая ведьма!

— Хорошо. Делай что хочешь.

Мы опять в Англии, да, теперь нам в Индию не сунуться, я посмотрел на сестру.

— Что ты на меня так смотришь? — заподозрила неладное Кассиопея.

Да-да, вы всё правильно поняли, это всё из-за неё, теперь мы там в розыске. Не знаю, долго ли будут нас искать, но сейчас ищут.

Надо было заподозрить неладное в самом начале, хотел бы я сказать, но как тут заподозрить, если она всегда так себя ведёт. «Всё началось», — хотел сказать я, но это тоже не подходит. Дело было так: мы пришли к одному храму и долго ходили и смотрели, там были интересные барельефы и скульптуры.

— Какой позор! — сказала красная Кассиопея, закрыв глаза ладошками, но раздвинув пальцы, чтобы видеть. — Хм, даже так, очень интересно.

Вы, наверное, догадались, на что она смотрела, но поясню: да-да, это тот самый храмовый комплекс, вы не ошиблись, в Кхаджурахо.

— Мне надо отлучиться! — Кассиопея убежала от меня, но её можно понять, такое увидеть.

Потом я побродил немного и посмотрел.

— Пошли отсюда! — пришла Кассиопея и потянула меня от храма. — Давай уйдём быстрее! — Она нервничала, но её можно понять, всё же девушка. Так думал я, когда мы аппарировали оттуда.

Когда к нам в номер стали ломиться авроры или как тут их называют (хорошо, что поставил защиту на номер, не сильную, так, на всякий случай), у меня промелькнули подозрения. Они кричали, чтобы мы сложили палочки и не сопротивлялись. Пришлось воспользоваться первым попавшимся портключом и портануться оттуда, потом ещё и ещё.

— Рассказывай, что ты сделала! — потребовал у сестры объяснений. Она стала отпираться, и я всё понял и надавил на неё морально.

— Всё-всё, я расскажу! — Кассиопея сдалась. — Ну там у храма я пошла по женским делам в сторонку... — Сестра посмотрела на моё непонимающее лицо. — Что? Пописать я пошла!

— Продолжай! — предложил ей.

— И вот возвращаюсь я и чувствую: где-то здесь есть магия. Мне стало любопытно, что там, ведь храм посещают маглы и значит тут ничего опасного нет. Вот я и подошла к неприметной дверке, а на ней рельеф змеи. Я и прошипела на неё — она и открылась. И решила я посмотреть, что там за дверкой. Пролезла туда (она же маленькая дверка), а там его горы! И там и тут и везде. Я как увидела — думаю: возьму немножко, никто и не заметит. Вот и всё! — Кассиопея закончила говорить.

— И что же там было? — строго спросил её.

— Золото, конечно! Что ещё там может быть? — Кассиопея непонимающе уставилась на меня.

— И сколько ты взяла «немножко»?

— Вот, всего-то «немножко», — Кассиопея протянула маленькую сумочку.

Я взял у неё сумку с расширением пространства и заглянул внутрь.

— И это ты называешь «немножко»!

— Да немножко! Я же сказала: его там горы! И тут и там... На фоне их это просто кучка.

Моя ладонь впечаталась в лицо. В моё лицо. С этим ничего уже не сделаешь, с этим надо смириться: она не изменится. И нам пришлось возвращаться домой.

— Мне надо по делам, — заявила Кассиопея и убежала, оставив меня одного в гостиной дома. Понимает, что я рассержен, вот и сбежала.

Мы спускались и спускались всё дальше под землю. Я догадывался, зачем Кассиопея привела меня сюда, но не подавал виду. Тогда она сбежала по делам, я думал — из-за меня, но нет. Но сейчас пусть радуется. Ну всё, вроде приехали. Кассиопея потащила меня к запертой двери.

— Зачем ты привела меня сюда? — спросил сестру.

— Мне надо тебе это показать, — хранилище открылось, и Кассиопея указала на кучу галлеонов, сваленных по середине. — Гляди, здорово же.

Кассиопея подбежала к огромной куче золота, развернулась ко мне лицом и подняла руки вверх. — Смотри! — и упала спиной на кучу.

— У-у-у, больно, — заныла Кассиопея. — Но приятно! — Она стала подкидывать монеты руками. — Я богата, я богата, мои денежки! — Наигравшись, поднялась и подошла ко мне. — Я же говорила, что открою хранилище в самом низу Гринготтс. Вот посмотри, — она обвела рукой помещение, в котором кроме золота была куча предметов.

— И зачем? — спросил у сестры.

— Да просто захотелось. У каких-то Лестрейнджей есть хранилище внизу, а у меня нету. Кстати, оно тут рядом, — Кассиопея подбежала ко мне и зашептала на ухо: — Давай наколдуем им что-нибудь этакое, ну чтоб они открыли и обо... — она не договорила. — Ну понял.

— И зачем? И кто об этом узнает, кроме них? И что ты привязалась к ним? Чем они тебе не угодили? — посмотрел на сестру.

— Да помнишь, с нами учился один Лестрейндж. Всё началось с него, ну моя неприязнь к ним.

— И что он такого сделал тебе? — у меня возникло неприятное чувство.

— Да мне он ничего не делал, что он мне мог сделать? Я же Блэк! Просто он пытался как-то повлиять, заколдовать одну девочку, ну ты же знаешь, чем они славятся. Но его отогнали от неё девушки с последних курсов, и он ничего не успел сделать. И что-то доказать нельзя, он же ничего не сделал. Но она же маленькая девочка! Вот я и невзлюбила этого урода. Я так радовалась, когда его посадили! Оказывается, он пришёл и признался во всех своих делишках. Конечно, потом его отмазали от многого, заявив, что он оговорил себя под «Империусом», но кое-что подтвердилось, и ему дали несколько лет в Азкабане. Интересно, кто это сделал? Ну заставил его признаться... — сестра посмотрела на меня.

— Не знаю, мало ли добрых людей. Но при чём здесь все Лестрейнджи? — увёл я тему разговора в сторону.

— Да они там все такие! Так что давай сделаем что-нибудь этакое! — Кассиопея уставилась на меня.

— И я тебе опять скажу: кто об этом узнает, кроме них? Здесь же никого нет. Даже мы не узнаем. Так в чём тогда суть этого?

— Ну да, никто не узнает... Ну и ладно, пусть этих Лестрейнджей. Ты лучше посмотри: это всё моё! Теперь я уважаемая госпожа Блэк! У меня есть даже своё хранилище!

— Ну всё, пошли, уважаемая госпожа... — я развернулся и пошёл к выходу.

— Ты забыл сказать «Блэк». Мариус! Мариус! Да подожди ты! — Кассиопея побежала за мной. — Ты забыл сказать «Блэк»!

— Блэк, Блэк! Довольна?

— Так бы сразу. Пошли выбираться отсюда. Как же тут далеко до выхода! Ну вот зачем так далеко? Могли бы и поближе построить!

— Ньют, ты уверен? — спросила Ньюта Саламандра. Да, мы пришли за консультацией к магозоологу.

— Да, конечно, уверен. Скорей всего, это он, но тут лучше посмотреть, — ответил он.

— Да вы пейте чай, — предложила мне миссис Саламандр.

— Какие у неё забавные мысли! — сказала Куинни Ковальски, которая гостила у семейства Саламандр.

Мы все посмотрели на Кассиопею, которая бегала за нюхлером, пытаясь отобрать то, что он у неё стащил.

— А вот твои мысли я почему-то не могу прочитать, — я улыбнулся. Хорошо, что не может, значит, защита действует. Даже такой сильный легилимент, как она, не может её пробить.

— Лучше читай мой! — сказал Якоб и сделал комичное лицо: стал шевелить бровями и двигать глазами в сторону. Без чтения мыслей было понятно, на что он намекает.

— О, Якоб, не шали! — Куинни рассмеялась.

Какой же он смешной, этот магл Якоб! А его выпечка просто изумительна. Помню, парни с нашего факультета чем-то его накормили таким... Да ладно, это уже было давно.

— Может, вы нам поможете? — спросил Ньюта.

— Да, да, надо посмотреть, — согласился Саламандр.

— Без меня ты никуда не пойдёшь! — сказала его жена Тина. — Вы же возьмёте и меня с собой? — и посмотрела на меня.

— Да, конечно. Чем больше нас будет, тем безопасней.

— Да вы не волнуйтесь, я не буду вам обузой. Всё же я работала мракоборцем. Мне же надо присмотреть за Ньютом.

— Да, я не переживаю. Я уже сказал: чем больше, тем лучше. Об оплате не переживайте, всё будет по-честному. Вам половина гонорара.

— Ну что вы, не стоит... — начал Ньют.

— Стоит, очень даже стоит. Ну всё, мы с вами свяжемся. Приготовьтесь получше. Ну, мы пойдём. Касси, пошли! Да оставь ты его в покое! — позвал сестру.

— Но он спер у меня! — начала говорить сестра.

— Пошли!

— Ладно, до свидания, мистер и миссис Саламандр. Пока, Куинни! Пока, Якоб! — Кассиопея помахала рукой на прощание.

— Они такие хорошие! А магл Якоб такой забавный! — сказала Кассиопея, когда мы покинули чету Саламандр.

— Да, очень хорошие люди. С ними можно иметь дело.

Тем временем в доме Саламандеров:

— Ты ему доверяешь, Ньют? — спросила Тина своего мужа.

— Да, конечно. Я встречал его, когда он учился в школе. Очень хороший мальчик.

— Но... — начала Тина.

— У него был ворон, такой же как у меня. Да, очень хороший мальчик, — перебил жену Ньют.

— О, Ньют... — Тина покачала головой.

— Не переживай. У них нет дурных мыслей. По крайней мере у девочки их нет, — сказала Куинни. — Мальчик, конечно, очень сильно закрыт. Я такое видела только у одного человека... И вы его хорошо знаете: это был Грин-де-Вальд. Но по лицу видно, что он не желает вам зла.

— Тогда хорошо. Вы надолго к нам, Куинни? — сменила тему миссис Саламандр.

* * *

Ньют ходил по лесу, что-то подбирал и нюхал, приседал и рассматривал.

— Почему вы взялись за это дело, Мариус? — спросила Тина, стоявшая со мной и Кассиопеей и следившая за Ньютом. — Я наводила о вас справки, вы занимаетесь проклятиями, но тут их нет.

— Тут недалеко от леса живут волшебники. Не очень сильные, но старое и небедное семейство. Но это не главное. У них есть маленькие дети. А прошёл слух, что в этом лесу стали пропадать маглы, и они забеспокоились, обратились к властям, но те ничего не сделали. Не знаю почему. Но люди боятся за детей, они же могут уйти в этот лес, и за ними не уследишь. И они обратились к нам. Я хотел отказаться, всё же это не наш профиль деятельности, но Касси, услышав о детях, уговорила меня взяться за него, — объяснил я Тине, почему мы взялись за это дело.

— Да, это оборотень, — Ньют подошёл к нам и протянул клочок шерсти. — Вот посмотрите.

— Как его выследить, Ньют? — задала вопрос Кассиопея. — Надо его обезвредить, пообрубаем ему хвост.

— Идите за мной, я нашёл следы. Только осторожно, сегодня будет полная луна, неудачное время мы выбрали, — Ньют повёл нас по следу оборотня.

Да, время неудачное, но чем быстрей мы с этим разберёмся, тем лучше. Я наложил защитные чары и пошёл за Ньютом, все последовали моему примеру.

— Что-то не так, — Ньют присел и приставил палочку к уху, стал слушать землю. — Это целая стая, а не один оборотень. Не знаю сколько их, но точно не один. За мной! — скомандовал Саламандр и понёсся вперёд. — Не отставайте, они скоро будут обращаться, нам лучше поспешить.

Мы выбежали на поляну с большой хижиной.

Из хижины выбежал человек и направил на нас палочку. Полетели заклинания, началась драка. Из хижины стали выбегать люди и тоже кидаться заклинаниями. Около десятка оборотней, некоторые начали обращаться. Мне показалось, луна засветила ярче. Вызвав адское пламя, я направил его на хижину. Строение вспыхнуло.

— Ставьте защиту! Не дайте себя укусить! — прокричал я.

Пламя охватывало оборотней и зажигало их как спички. Как же трудно его контролировать! Можно весь лес спалить вместе с нами, если не удержу. Заметил, как Тина снесла голову оборотню чем-то убойным. Кассиопея тоже не сплоховала, отшвыривая оборотней к моему пламени. Ньют подкидывал их вверх каким-то заклятием: они взлетали и падали вниз головой в землю. Неплохо, но как же трудно это пламя контролировать.

— Фух! — я сел на землю. Перед нами простиралась выжженная земля. — Надеюсь из них никто не сбежал.

— Никто не сбежал, — Ньют сел рядом. — Я проверил. Надо будет заняться их контролем, внести обязанность регистрироваться. Займусь этим.

— Мариус, ты видел, как я их? Шавки облезлые! — подбежала к нам сестра. — А Тина как! Раз — и головы нету! Тина, научи меня этому заклинанию! Ну пожалуйста!

— Ладно-ладно, научу... Да, хорошо поработали, — Тина присоединилась к нам. — Но я слегка испугалась, Мариус, когда ты начал жечь их. Вдруг ты не удержишь это пламя? Это же адский огонь, как я поняла.

— Я тоже боялся не удержать его. Но видишь — обошлось, — не стал скрывать от них, что было очень тяжело контролировать пламя.

— Всё здесь закончили, — я поднялся с земли. — Думаю надо поставить по периметру леса маглоотталкивающие чары и накрутить защиту. Пусть пока никто не суётся в этот лес. Так будет безопасней. И что-нибудь чтобы дети не лезли сюда на всякий случай. Помогите мне.

Мы посмотрели на Саламандров.

— Да-да, давайте сделаем это! — Ньют вскочил с места. — Тина, пошли надо помочь Мариусу.

— Что дальше? — спросила Кассиопея у нас дома.

— Дальше... Со мной связались знакомые из Европы. Им нужна консультация и помощь. Надо переместиться туда и посмотреть, — серьёзно сказал сестре. — Собираемся и портанёмся туда. Это срочно.

* * *

— Чего мы ждём, Горм? — спрашивал молодой мужчина другого, тучного. — Надо идти туда.

— Мы ждём специалистов по проклятиям. Я слышал, что они здесь у нас проездом, и вызвал. Ты хочешь сунуться туда, Эрик, не зная, что это? Это может нас убить. — Горм посмотрел на виднеющийся неподалёку дом, окутанный густым чёрным маревом.

— Смотри, Горм, эта парочка лезет близко к дому, надо их остановить, — Эрик указал на молодых людей у входа в дом.

— Не надо, это и есть специалисты.

— Ты шутишь? Он же ещё молодые, им лет по двадцать, если не меньше. Что они могут знать? Школу недавно закончили, — Эрик скептически посмотрел на парочку.

— Ты просто новенький здесь, Эрик. Они не молодые, им, наверное, столько же лет, что и нам, я так думаю. Я встречался с ними давно, они нисколько не изменились. Не знаю, может, магию какую-то омолаживающую применяют.

Тем временем парочка подошла к ним.

— Привет, Горм. Как твои дела? А это кто с тобой? Не представишь? — спросил парень.

— Привет, Мариус. Это Эрик, мой новый напарник. Что скажешь об этом? — Горм указал на здание.

— Что скажу? Там все мертвы, даже тараканы, — ответил Мариус.

— Но кто это сделал и зачем? — произнёс Эрик. — Там жила семья маглов и их сын-волшебник. Я не понимаю, зачем кому-то убивать их у нас здесь, в Стокгольме. Да ещё так демонстративно.

— Это предупреждение, — спокойно сказал Мариус.

— Какое предупреждение? — вмешался Горм. — И кого предупреждают?

— Кто тут из магического правопорядка — мы или вы? — вмешалась девушка. — Привет, Горм. Что вы насели на Мариуса?

— Привет, Кассиопея. Прекрасно выглядишь. Да просто болтаем. Что-то витает такое... Дурное предчувствие какое-то, — поздоровался Горм.

— Ты прав, Горм, — Мариус спокойно посмотрел на дом. — А предупреждают нас. Это не первый случай. По всей Европе происходит подобное. Там... — Мариус взмахнул в сторону дома, — мы найдём знак Грин-де-Вальда.

— Но зачем это им? — вмешался Эрик.

— Вы ещё не поняли? Это Война. Они объявляют войну.

— Кому? — Эрик непонимающе посмотрел на парня.

— Тем, кто с ними не согласен. То есть всему миру, — ответил Мариус.

— Ты уверен, Мариус? — спросил Горм.

— Да, уверен.

— И что же делать?

— Воевать. Что же ещё? — Мариус хищно оскалился.

— А что с домом? — влез Эрик.

— Что с домом? — не понял Мариус.

— Ну как нам туда попасть?

— А, это... Сейчас мы снимем проклятие и попадёте. Пошли, Касси! — Парочка пошла к дому.

— Ты ему веришь, Горм? Ну я о войне, — спросил Эрик, когда парочка отошла.

— Да, верю. Он ещё ни разу не ошибался.

— И что же делать?

— Он же сказал: воевать. Что ещё? — сказал Горм. — Пошли, они сейчас быстро его снимут, всё посмотрим и по домам. Хочу быстрее вернуться домой и предупредить семью. Надо готовиться.

Тем временем Мариус с Кассиопеей начали что-то расставлять вокруг дома, потом произнесли какое-то заклинание, взмахнули палочками — и марево начало стягиваться в одну точку, а потом с хлопком исчезло.

— Прошу! — Мариус приглашающе махнул Горму и Эрику, и они вошли в дом.

Прямо напротив входа висела в воздухе эмблема, сотканная из цветного дыма: треугольник с кругом и чертой внутри.

— Ну вот и знак! — Мариус посмотрел на людей. — Всегда что-то такое оставляют. Дальше мы не пойдём, сами разберётесь. Проклятие снято, счёт мы вам пришлём, всё как всегда. Дальше там всё чисто, даже стерильно, можете не бояться.

До встречи! Касси, пошли!

— Пока, мальчики! Передавай привет семье, Горм! — Кассиопея помахала рукой.

Парочка удалилась, Горм вздохнул: опять куча писанины, теперь ещё и расходы нужно указать. Столько денег берут! Конечно, они лучшие специалисты по проклятиям, но и цены у них... Мне начальство всю лысину проест теперь.

— Пошли работать, с этим уже ничего не сделаешь, — позвал Эрик, и напарники пошли осматривать помещения.

— Мариус, что это значит? Я про Войну, — Кассиопея догнала брата, и они пошли рядом.

— Да то и значит: будет война, — Мариус ускорил шаг.

— И почему ты мне не рассказал? Мы уже столько лет мотаемся то тут, то там, — Кассиопея взяла Мариуса под руку. — Нам нужно подготовиться, грибочки засолить или ещё что.

— Что-то ты весёлая. Я чего-то не знаю? — спросил Мариус сестру.

— А что мне плакать, что ли? Ты же со мной, чего бояться? Полетели в Париж, а то тут как-то скучно. Какие-то они все здесь надменные. Ну не все, но многие. Как попадаю сюда — мне не по себе. Помнишь, мы тогда ещё здесь были? Ну, Горм ещё такой молоденький был и без лысины, — затараторила сестра.

— Может, она от тебя и появилась? Я имею в виду лысину, — подколол сестру парень.

— Ты плохо шутишь. Да я самая замечательная девушка в мире! Кто от меня может полысеть? Ну, полетели в Париж.

— Хорошо, полетим завтра. Нужно сначала стрясти с них денег за услуги, а то зажмут. И я думаю, агентство нужно закрывать. Сейчас не лучшие времена. Давай аппарируем в гостиницу и соберём вещи, — Мариус аппарировал. Кассиопея последовала за ним.

* * *

Я раздернул штору заклинанием и подошёл к окну. За окном шёл 1939 год. Разгоралась Война. Кровавая и Беспощадная Война. Война Волшебников.

Мариус поставил точку и закрыл кожаный чёрный блокнот.

— Чем занят? — вбежала Кассиопея в комнату. — Что это у тебя?

— Да, записал, что с нами случилось, чтобы не забыть, на будущее, — сказал Мариус.

— Отдай сюда! — Кассиопея взмахнула палочкой, и дневник вылетел из рук парня. — Ты всё записал! Как ты мог? И про меня записал!

— Не надо его уничтожать, Касси, только не уничтожай, — стал просить сестру Мариус.

— Да не буду я его уничтожать, я его спрячу, чтобы никто не нашёл, — Кассиопея прижала дневник к груди и выбежала из комнаты.

* * *

Маленький мальчик рылся в старых вещах и шмыгал носом. Из мусора он достал чёрный кожаный блокнот.

Он протёр его от пыли и прочитал золотую надпись: «Мариус Сигнус Блэк».