Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Вода, ещё прохладная после ночного бриза, с тихим шелестом омывала босые ноги, которые девушка ставила едва заметно, почти невесомо. Она аккуратно ступала по тёплому песчаному пляжу, боясь наступить на острые, как лезвия, осколки ракушек, спрятанных в песке. Лёгкая, воздушная юбка из тонкого хлопка была заправлена краем за пояс, чтобы не намокнуть и не стеснять движений. Девушка смотрела вдаль, туда, где лазурная гладь океана сливалась с бездонной синевой неба.

Навстречу шёл юноша. Он шагал уверенно, закатав брюки до колен, в его уверенной походке чувствовалась лёгкая мальчишеская беззаботность. На нём была светлая льняная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, а в руках он нёс пару лёгких туфель и широкополую соломенную шляпу. Ветер, дувший с океана, трепал его волосы и надувал парусом одежду девушки, плотно обтягивая её стройную фигуру. Лёгкая блузка трепетала на ветру, хлопая о тело с ритмичным звуком, похожим на далёкий пульс.

Прислонив руку ко лбу, она сощурилась, создав импровизированный козырёк от слепящего солнца, и вглядывалась в приближающийся силуэт. В груди разливалось странное волнение — смесь радости от встречи и лёгкой тревоги перед разговором.

Они сблизились. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался.

— Какой чудесный день, не правда ли? — её голос прозвучал чуть выше обычного, чуть дрогнув, выдавая внутреннее напряжение.

— Да, погода просто идеальна. Я вижу, кому‑то здесь действительно нравится, — парень едва заметно улыбнулся уголком губ, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Не знаю… Так хочется искупаться, но боюсь, вода ещё не совсем подходящая, — девушка тоскливо посмотрела на воду. По её лицу пробежала тень разочарования; она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться от внутреннего холода.

— Не думаю, что это может кого‑то остановить. В конце концов, мы находимся на побережье. Здесь всегда можно искупаться, тем более нам, — он сделал широкий жест рукой, указывая на бескрайний простор океана. — Слегка подогреть воду силой мысли — и в этом месте будет очень комфортная температура.

— Но это будет уже не то… Ведь прелесть в том, чтобы вода соответствовала данному моменту времени, — она упрямо мотнула головой, не принимая его магического решения.

— Тебе не угодишь, ты знаешь, — в его голосе проскользнула нотка добродушного осуждения. Он вздохнул, глядя на неё с мягкой укоризной.

— Знаю. Это во мне самое привлекательное, — она попыталась отшутиться, но улыбка вышла натянутой.

— Но что ты тогда здесь делаешь, если не хочешь купаться? — он задал вопрос прямо, заглядывая ей в глаза.

— Наслаждаюсь видом океана… — искренне ответила она. Её взгляд снова устремился к горизонту. — Его мощью… Есть в нём какая‑то первобытная притягательность. Века… тысячелетия… миллионы лет он омывает этот берег. Его непоколебимость завораживает. Хочу быть такой же настойчивой и добиваться своей цели.

— И в чём же твоя цель, если нужна такая настойчивость? — его интерес стал неподдельным; он склонил голову набок.

— Это секрет, — девушка загадочно улыбнулась, но в этой улыбке проскользнула грусть.

— Ты уверена, что это секрет? — в его голосе проскользнула нотка иронии и лёгкой обиды.

— Конечно, уверена, — мягкая улыбка озарила её лицо, сглаживая напряжение момента.

— Ты полюбила загадки… — произнёс он уже тише.

— Нет. Но в женщине должна быть загадка, — она звонко рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку.

— Не знал, что ты у нас загадочная роковая женщина, — он рассмеялся в ответ, но смех был немного нервным.

— Ты такой… такой… Мариус Сигнус Блэк! Такой момент испортил! — её щёки вспыхнули румянцем досады. Она резко топнула ногой по кромке воды, и холодные брызги разлетелись веером в разные стороны.

— Касси… Ну какой момент? Мы застряли на этом острове и не можем его покинуть, — Мариус огляделся по сторонам с тоской. Пальмы устало качали кронами под порывами ветра, солнце палило нещадно, а вокруг до самого горизонта простиралась лишь водная пустыня. — Вот как нас сюда занесло…

* * *

Портключ сработал, их закружило и выкинуло на небольшом пляже. Вода лениво плескалась у самого берега, пальмы шелестели огромными листьями, а воздух был густо пропитан запахом соли, влажной земли и чего‑то сладковато‑цветочного. Солнце, ещё не успевшее скрыться за горизонт, заливало всё вокруг золотисто‑оранжевым светом, делая песок похожим на россыпь драгоценных камней. Вокруг царила абсолютная, почти звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя и редкими криками невидимых птиц.

— Странно, — Кассиопея медленно опустила руку с бесполезным теперь артефактом и огляделась. Её взгляд скользил по кромке джунглей, где густая зелень стеной подступала к песку. — Что случилось? Мариус, это не то место, где мы должны были оказаться. Я не вижу ни маяка, ни тех скал.

Мариус, прищурившись, вертел головой, пытаясь охватить взглядом всё окружение. Он сделал несколько шагов вперёд, утопая ногами в песке.

— Не знаю, может, какой‑нибудь сбой портключа. Такое бывает, если магические потоки нестабильны. Попробуй другой, — спокойно сказал он. Паниковать пока не стоило — вероятно, всего лишь сбой в работе артефакта. Такое порой случалось при нестабильности магических потоков.

Кассиопея кивнула и потянулась к своей дамской сумочке — элегантной и небольшой, но явно зачарованной на расширение пространства. Она достала ещё один портключ — маленький серебряный медальон на цепочке. Они взялись за медальон, сосредоточились — но ничего не произошло. Не было ни знакомого рывка за пупок, ни ощущения полёта.

— Ещё одна попытка! — настойчиво потребовала Кассиопея.

Они вновь и вновь пытались активировать портключи: меняли артефакты, повторяли заклинания — но ответом была лишь гнетущая тишина.

— Ни один не работает! — голос Кассиопеи дрогнул, в нём явственно зазвучали панические нотки. Она сжала медальон так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Где мы? Ты можешь определить? Может, тут просто аномалия, какая‑нибудь магическая зона блокировки, и мы пройдём пару миль и выйдем из неё?

Мариус нахмурился. Он достал из кармана компас и проверил его. Стрелка бешено вращалась.

— Хорошо, пойдём пройдёмся, — согласился он после долгой паузы. Для паники пока не было оснований, но сомнения уже начали подтачивать его уверенность.

Они пошли вдоль берега на север. Солнце начало клониться к закату, удлиняя тени пальм до неестественных размеров. Пейзаж почти не менялся: всё тот же белый песок, бирюзовая вода и непроходимая стена тропического леса позади. Влажность была такой высокой, что дышать становилось трудно. Воздух казался густым и тяжёлым.

Пройдя несколько миль, они остановились на небольшой поляне у самой кромки воды.

— Давай попробуем аппарировать, — предложил Мариус. — Хотя бы на тот утёс. Возможно, на короткие дистанции магия сработает.

Он взял её за руку, сосредоточился — и они оказались на том самом утёсе в десяти метрах от места старта. Но перемещение вышло неровным: в последний момент их резко качнуло в сторону, а перед глазами на мгновение всё потемнело.

— Проклятье! — вырвалось у него, и он потёр виски. — Аппарация работает только на короткие дистанции, да и то нестабильно. Слишком далеко прыгнуть не можем, да и каждое перемещение может обернуться травмой.

Кассиопея побледнела.

— Это значит... это значит, что мы где‑то очень далеко от всех известных координат? Мы никогда здесь не были? И даже аппарировать толком не можем?

Мариус кивнул.

— Похоже на то. Магические потоки здесь искажены — они не просто блокируют порталы, но и делают аппарацию непредсказуемой. Одно неверное движение — и нас может разнести по кусочкам или закинуть ещё дальше в эту неизвестность.

Они проверили портключи ещё раз, просто чтобы убедиться в бесполезности этого занятия. Сумерки сгущались с пугающей быстротой.

— Ладно, — решительно заключил Мариус. — Придётся устроить лагерь. В темноте по джунглям далеко не уйти, да и местные звери могут оказаться небезопасны. А с такой нестабильной аппарацией рисковать лишний раз точно не стоит.

Пора было доставать вещи и обустраиваться на ночлег: солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона, и что‑то выяснять лучше было утром.

Вместо палатки они развернули шатёр из зачарованного шёлка цвета индиго прямо у кромки лагуны. Он раскрылся с тихим шелестом и вырос до размеров небольшого дома.

— Ого! — восхищённо выдохнула Кассиопея, заглядывая внутрь через распахнутый полог.

Внутреннее пространство шатра являло собой впечатляющий пример пространственной магии. Просторная гостиная с мягкими диванами и низким столиком плавно перетекала в две отдельные спальни с удобными кроватями под балдахинами. За одной из дверей обнаружилась полноценная ванная комната с большой медной ванной и даже работающим водопроводом (вода подавалась из резервуара, который постоянно наполняли магические руны), а за другой — небольшая кухня с холодильным шкафом и плитой.

Разместившись со всеми удобствами (насколько это было возможно), они решили продолжить изучение местности с утра. Да, было понятно: что‑то пошло не так; они попали в неизвестное место с искажённой магией, где не работали привычные способы перемещения, и пока не встретили никого разумного.

Мариус открыл свой саквояж и начал выкладывать на походный стол припасы.

— Так... провизия у нас есть... но это обычная туристическая еда.

На походном столе появились припасы: буханка ещё тёплого хлеба, кусок твёрдого сыра в вощёной бумаге, несколько спелых помидоров и пара огурцов для салата, пакет с домашним печеньем и несколько красных яблок. Из недр сумки Кассиопеи появилась бутылка домашнего лимонада, заткнутая пробкой.

— Мы же просто собирались в людное место! — Кассиопея всплеснула руками. — Кто берёт с собой стратегический запас для выживания? У нас еды максимум на ужин!

Мариус усмехнулся:

— Ну, теперь придётся импровизировать. Но голодными мы точно не останемся.

Он встал и начал обходить периметр лагеря по песку босиком, взмахивая палочкой. По воздуху разлетелись серебристые нити защитных чар: «Протего Максима», «Репелло Магглентум», чары отвлечения внимания для животных. Кассиопея добавила маскирующие чары, чтобы лагерь стал невидимым для случайного взгляда с моря или с воздуха.

Наложив целый комплекс защитных и маскирующих чар для безопасности, они уснули в шатре под убаюкивающий шум прибоя, быстро вымотавшись за день. Но сон Кассиопеи вышел тревожным: во сне она бесконечно брела по пустынным пляжам, а перед ней то и дело возникал пустой стол, словно напоминание об их скудных запасах и нестабильной магии, что держала их в плену этого места.

* * *

Следующий день брат с сестрой встретили с радостными улыбками. Им отчаянно хотелось верить, что худшее позади, но природа решила иначе. Уже на рассвете небо затянуло свинцовыми тучами, и на их маленький лагерь обрушился настоящий тропический ливень. Потоки воды хлынули с небес, мгновенно затопив песчаную отмель, служившую им домом.

— Собираем всё! — крикнул Мариус, перекрывая шум дождя. Его голос звучал глухо. — Здесь оставаться нельзя, нас просто смоёт!

Пришлось действовать в спешке. Они не стали собирать вещи по отдельности — это заняло бы слишком много времени. Вместо этого сестра коснулась палочкой огромного шатра из плотной ткани, стоявшего в центре лагеря. Полотно задрожало, словно живое, и на глазах сжалось до размеров спичечного коробка, который Мариус тут же убрал в саквояж. Это был их главный козырь — волшебное убежище, где хранился целый мир их припасов.

Когда лагерь был собран, Мариус бросил взгляд на небо и предложил:

— Давай попробуем подняться на мётлах. Так мы быстрее найдём безопасное место.

Сестра кивнула, достала свою метлу и уверенно села на неё. Мариус последовал её примеру, и они оторвались от земли.

Но едва они поднялись выше, чем на несколько метров, как началось нечто странное. Полёт стал дёрганым и непредсказуемым: то резкое падение, то неожиданный рывок в сторону — будто они попали в невидимые воздушные ямы. Метла сестры вдруг закрутилась вокруг своей оси, едва не сбросив наездницу. Мариус попытался выровнять курс, но его летательный инструмент тоже начал метаться из стороны в сторону, словно обезумевший.

— Нестабильность магического поля! — выдохнул Мариус, с трудом удерживая равновесие. — Здесь что‑то нарушает привычные заклинания. Мётлы не держат курс, будто попали в зону аномалии.

Сестра осторожно опустилась на землю, с тревогой оглядывая окрестности:

— И не только мётлы, похоже. Заклинание обнаружения пути тоже не сработало… Мы действительно застряли.

— Придётся идти пешком, — хмуро заключил Мариус. — И быть начеку. Если магия ведёт себя так с мётлами, кто знает, какие ещё сюрпризы нас ждут.

Покинув лагуну, они двинулись вдоль кромки суши. Перед ними раскинулся дикий, первозданный берег. Пальмы с широкими, как опахала, листьями гнулись под порывами ветра, а песок был усеян выброшенными морем обломками кораллов и раковинами причудливых форм. Воздух пах солью, мокрой землёй и чем‑то сладким — возможно, цветами, спрятанными в глубине зарослей.

Продвигаясь вперёд, они внимательно исследовали местность. Мариус, не произнося ни слова, закрыл глаза и сосредоточился. На миг его фигура окуталась мерцающим туманом, а когда он рассеялся, на прежнем месте сидел крупный ворон — неподвижный, внимательный, с иссиня-чёрным оперением. Он каркнул, словно прощаясь с сестрой на время, и взмыл в небо.

— Будь осторожен! — крикнула она вслед.

Ворон сделал круг над кронами деревьев и камнем упал вниз. Он ловко лавировал между лианами и ветвями, высматривая подходящее место. Через несколько минут птица вернулась в человеческий облик. Мариус тяжело дышал, его волосы были мокрыми от дождя.

— Там есть пещера! — выдохнул он. В его глазах читалась надежда. — Не слишком глубокая, но сухая. И рядом ручей с пресной водой.

Поймав в океане несколько крупных рыбин с помощью острого копья, которое он наколдовал из обычной коряги, они устроили себе настоящий пир. Это был их первый завтрак, обед и ужин за долгое время, приготовленный на костре из сухих пальмовых веток.

Однако радость была недолгой. Попытки активировать портключи ни к чему не привели. Артефакты оставались холодными и безжизненными.

— Мы застряли, — тихо сказала девушка, и её голос дрогнул от отчаяния, глядя на бесполезные предметы в своей ладони.

Дни слились в бесконечную череду борьбы за выживание. Дожди шли почти не переставая, превращая землю под ногами в вязкую грязь. Магия помогала согреться и высушить одежду внутри их волшебного шатра, но постоянная сырость выматывала до предела. Им так и не удалось определить своё точное местоположение. Кроме мелких ящериц и огромного количества разноцветных тропических птиц — от крошечных колибри до величественных фрегатов — они никого не встретили.

Спустя много дней, полных трудов и тревог, время словно потеряло счёт. Однажды утром, стоя на высоком утёсе и глядя на бескрайний синий горизонт, они окончательно осознали правду.

— Мы на острове, — тихо сказала сестра. В её голосе смешались страх и странное чувство свободы. — Огромный остров.

Они обошли его по периметру, прежде чем рисковать углубляться в джунгли. Путь был непростым: скалы сменялись мангровыми болотами, а песчаные пляжи — острыми рифами. Территория впечатляла своим масштабом и дикой красотой.

Выживание стало их главной наукой. Они научились охотиться как обычные люди, экономя магическую энергию для самого необходимого.

— Зачем тратить силы на разрушительную магию, если можно сделать всё проще? — рассуждал Мариус однажды вечером у костра, мастеря новую ловушку из лиан и гибких веток.

Он не просто превратил кусок коряги в гарпун. Он создал сложное оружие: древко стало лёгким и прочным благодаря невидимой силе укрепления, а наконечник он превратил в острейший обсидиан с помощью высшей трансфигурации.

— Взгляни! — он протянул оружие сестре. Оно было идеально сбалансировано и блестело в свете костра. — Теперь это не просто палка.

Сестра кивнула и взяла палочку:

— Давай проверим точность.

Она легонько коснулась гарпуна магией левитации, установив точку равновесия. Теперь оружие идеально ложилось в руку метателя, готовое к броску.

Затем Мариус метнул его в воду — остриё вонзилось точно в бок крупной рыбины с характерным чавкающим звуком.

— Идеально! — воскликнула девушка.

— А мелочь вроде кроликов или птиц? — спросила она чуть тише.

— Для них у меня есть другой план. Смотри.

Мариус продемонстрировал хитроумную систему петель и клеток. Он превратил камни в прочные прутья для клетки, а лианы — в чувствительные силки с эффектом парализации при касании.

— Если поставить их на звериной тропе к водопою… — он расставил ловушки в тени кустов.

К утру клетка была полна мелких животных, чем‑то похожих на кроликов.

— Работает безотказно! — гордо заявил он.

Самым сложным оказалось добыть соль для консервации и вкуса. После множества неудачных попыток они нашли решение.

— Мы выпариваем морскую воду прямо в этот плоский камень, который служит нам противнем, — объясняла девушка, стоя у импровизированного противня из гранита. Она с помощью чар растянула морскую воду тонкой плёнкой по поверхности камня. — А затем очищаем осадок магией очищения!

Немало времени ушло на подбор оптимальной температуры (солнце усиливали простыми чарами) и степени очистки воды (магическая фильтрация требовала точности), но через неделю экспериментов у них появился первый соляной кристалл.

— Наконец‑то получилось… Теперь у нас есть запас! — радостно объявила она однажды вечером, демонстрируя горсть белоснежных кристаллов в кожаном мешочке.

Вопрос с одеждой решился благодаря местной флоре и магии. Они давно сменили вещи, которые были на них при перемещении сюда, и те, что хранились в сумках. Теперь их гардероб создавался почти заново.

Мариус научился создавать ткань из старой одежды или из подручных материалов: он брал пучок длинных водорослей или волокна коры и одним взмахом палочки превращал их в мягкую льняную ткань, а затем формировал из неё одежду простым движением руки.

Для защиты от дождя он использовал листья гигантских папоротников, превращая их в непромокаемый брезент с помощью чар водонепроницаемости. Из толстой коры он создавал подобие мокасин или сандалий, которые были лёгкими и позволяли чувствовать землю под ногами.

— Взгляни! — Мариус вертел в руках новую рубаху из сплетённых волокон пальмы рафии. Она была лёгкой и прочной. — Выглядит как обычная одежда! Так же мнётся и рвётся… Но здесь такой климат, что это даже удобно: в ней не жарко и не нужно зацикливаться на укрепляющих чарах каждый день.

Сестра же пошла дальше: она научилась вплетать в ткань защитные руны от насекомых прямо во время создания материи.

— Попробуй сесть рядом со мной! — смеялась она над братом вечером у костра. Вокруг неё роились москиты, но ни один не смел приблизиться к её одежде ближе чем на фут.

Они могли бы локально изменить погоду над своим лагерем на час‑другой с помощью магии очищения воздуха или остановки осадков, но не делали этого — подобные чары требовали колоссального расхода магической энергии, а её нужно было беречь для действительно важных дел: поиска пути домой, защиты от опасностей или выживания в критический момент.

— Мы же не сидим на месте! — смеялась сестра вечером. — Сегодня здесь — завтра там. Какой смысл сушить воздух там, где нас уже нет?

Каждый новый день приносил открытия: неизведанные бухты со сверкающим белым песком (который они иногда превращали в стекло для изготовления посуды), странные следы неизвестных животных размером с оленя (следы они изучали с помощью магии обнаружения) и ощущение полной свободы посреди огромного океана. Их мир сузился до размеров острова, но в этом замкнутом пространстве они стали хозяевами дикой природы и магии.

* * *

Тяжёлый, влажный воздух тропиков давил на плечи, словно мокрое одеяло. Солнце начало плавить песок под босыми ногами, превращая его в раскалённую сковороду. Волны лениво лизали берег, оставляя на песке узоры из пены и мелких ракушек, но их привычный шёпот сегодня казался Мариусу насмешкой. Он стоял на краю, глядя на бескрайнюю синюю гладь, которая не сулила спасения.

— Вот как нас сюда занесло… — выдохнул он. Слова растворились в гуле волн.

Мариус медленно повернулся к сестре. Кассиопея стояла в намокшей юбке, прилипшей к ногам. Она провела тыльной стороной ладони по лицу, смахивая капли пота. Её волосы прилипли к влажному лбу. Она щурилась от яркого света, пытаясь разглядеть выражение лица брата.

— Ты что-то решил? — её голос прозвучал глухо, с нотками усталости. Она уже знала ответ.

— Нужно двигаться вглубь острова. Может, там найдётся решение. — В глазах Мариуса, обычно спокойных и холодных, зажёгся лихорадочный интерес первооткрывателя. Он уже видел себя идущим сквозь джунгли, прорубающим путь мачете через лианы.

Кассиопея медленно оторвала от ног прилипшую юбку. Взгляд был устремлён не на брата, а куда‑то за горизонт. Волны омывали её босые ноги.

— И ты пришёл сказать мне об этом? — разочарованно произнесла она, опустив взгляд к песку и ковыряя его носком босой ноги. В её тоне не было упрёка, только бесконечная тоска.

— А ты о чём подумала? — Мариус непонимающе нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он ожидал споров, планов, обсуждения маршрута.

— Да ни о чём я не думала! — вдруг воскликнула сестра с неожиданной яростью. Её голос сорвался на крик, а пальцы судорожно сжали ткань юбки. Она взмахнула руками, словно пытаясь отогнать назойливых насекомых или собственные мысли. — Просто и так понятно, что придётся идти вглубь острова! Не знаю! Многие считают, что мы — волшебники, властные над этим миром. Мы привыкли повелевать стихиями, щелчком пальцев менять реальность… Но сейчас я просто чувствую, что мы — песчинка. Жалкая песчинка, которую гоняет ветер по этому пляжу! Мы попали сюда и не можем выбраться, несмотря на все наши умения. А обычный магл давно бы срубил пару деревьев, построил лодку и уплыл отсюда!

Мариус шагнул к ней навстречу, сделав резкий шаг, почти наступая на край её юбки. Его лицо исказилось от возмущения.

— Мы тоже можем уплыть отсюда! Но, во‑первых, мы не знаем, куда плыть! И зона, где портключи не работают… она очень далеко от острова! Я летал над океаном! Я выжимал из себя всё, что мог! Там, за горизонтом, аномалия видна невооружённым взглядом: перекрученные магические потоки, в которые страшно соваться. Непонятно, что может с нами случиться, попытайся мы пересечь их.

Кассиопея закрыла глаза и покачала головой. Её гнев сменился тихой грустью.

— Ты меня не понял… — её голос стал тише шелеста пальмовых листьев, она обхватила себя руками, будто пытаясь согреться, хотя воздух был душным. — Я просто запуталась… Хочу ли покидать это место. Здесь спокойно. Здесь нет войн, нет злых колдунов, нет интриг. Я чувствую себя здесь… свободной от всего этого. Но провести всю жизнь здесь мне тоже не хочется. Я не знаю… Я чувствую себя песчинкой в урагане.

Мариус замолчал. Он смотрел на сестру: на её поникшие плечи, на то, как ветер играет прядями её волос. Он видел её страх и её растерянность.

— Я понимаю тебя… — наконец сказал он мягко. Мариус подошёл ближе и посмотрел на неё нежным взглядом старшего брата, который всегда был её щитом. — Мне тоже здесь спокойно. И я понимаю, чего ты боишься.

В его голосе появилась мистическая глубина — словно он говорил не только о песке и ветре.

— Говоришь, чувствуешь себя песчинкой? Так стань ураганом! — он сделал паузу, вглядываясь в её глаза так пристально, что Кассиопее стало трудно дышать. Глядя ей прямо в душу, он продолжил: — Снеси все сомнения и страхи! А потом построй заново то, что захочешь сама.

Кассиопея подняла на него глаза. В них блестели слёзы — то ли от солнца, то ли от нахлынувших чувств.

— Ты думаешь… у меня получится? — её голос дрогнул.

Мариус улыбнулся той самой уверенной улыбкой, которая всегда успокаивала её в детстве перед экзаменами.

— Конечно получится. Ты же Кассиопея Блэк. Как у тебя что‑то может не получиться? — уверенно произнёс он, и на мгновение его взгляд стал таким, каким был в детстве, когда он обещал защитить её от всех кошмаров. Он протянул ей руку, и Кассиопея, помедлив секунду, вложила в неё свою дрожащую ладонь.

— Пойдём искать центр урагана?

* * *

Звериные тропы уводили их всё глубже в сердце острова, где воздух становился густым и влажным, а каждый шаг давался с трудом. Чем дальше от побережья, тем чаще путь преграждали непроходимые заросли, сплетённые лианы и поваленные стволы деревьев, поросшие мхом и грибами. Магия помогала не всегда: заклинания вязли в этой первобытной чаще, словно в болоте, а физическая сила требовалась не меньше, чем волшебная палочка. Приходилось прорубать дорогу, возводить переправы через топкие ручьи и обходить трясины, из которых поднимался удушливый пар.

Фауна здесь была по-настоящему дикой и непуганой. Над головами героев с пронзительными криками проносились стаи разноцветных попугаев, а в кронах деревьев мелькали силуэты обезьян, швырявших в незваных гостей орехи и ветки. В подлеске шуршали невидимые существа, а из темноты на путников смотрели десятки пар светящихся глаз.

Но не все обитатели были настроены миролюбиво. При пересечении небольшой, но быстрой реки на них напал магический крокодил — огромное, покрытое костяными наростами чудовище с глазами, горящими янтарным огнём. Его кожа, казалось, была пропитана древней магией: заклинания отскакивали от неё, как горох от стены, рассеиваясь в воздухе безобидными искрами.

— Мерлинова борода! — воскликнула Кассиопея, уворачиваясь от удара мощного хвоста. Она поскользнулась на влажном мху, едва не пропахав лицом землю, и в последний момент схватилась за лиану. Резко подтянувшись, она откатилась в сторону, ударившись плечом о ствол дерева. Вскочив на ноги, она вскинула палочку, целясь в крокодила. — Он будто в Протего закован!

Мариус, стоявший чуть позади, схватил её за плечо и дёрнул назад, уводя из‑под новой атаки. Крокодил с ревом ударил хвостом по земле, взметнув комья грязи и опавшие листья.

— Осторожнее! — бросил он, хмуро разглядывая чудовище. Его пальцы дрогнули, сжимая палочку. — Обычные чары тут бессильны. Придётся по старинке.

Кассиопея тяжело дышала, её руки дрожали. Она вытерла пот со лба, оставив на коже грязную полосу.

— По старинке? — переспросила она, бросив быстрый взгляд на брата. Её голос дрогнул. — Ты хочешь сказать…

— Да, — Мариус кивнул, не отрывая взгляда от крокодила, который медленно приближался, вспарывая когтями землю. Его янтарные глаза горели, а кожа мерцала странным, почти магическим блеском. — Трансфигурация. Быстро.

Он метнулся к ближайшему дереву, провёл палочкой вдоль ствола, бормоча заклинание. Кора затрещала, ветви зашевелились, изгибаясь и вытягиваясь. Через мгновение в руках Мариуса оказалось длинное, острое копьё с тёмным, почти чёрным древком.

— Возьми, — он протянул оружие сестре, перехватив его так, чтобы ей было удобнее схватить. — Бей в глаз — это слабое место. Я отвлеку.

Кассиопея сжала копьё, её пальцы побелели от напряжения.

— Хорошо, — она кивнула, сглотнув. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Раз… два…

Мариус рванул в сторону, громко хлопнул в ладоши и выкрикнул громкое «Эй!». Крокодил развернулся за ним, открывая бок.

— Три! — Кассиопея бросилась вперёд, занося копьё. Она прицелилась, задержала дыхание и вонзила остриё в глаз чудовища.

Крокодил взревел, зашатался, ударил хвостом по земле — но не упал. Вместо этого он резко развернулся, схватив челюстями воздух в считанных сантиметрах от Мариуса. Тот отпрыгнул, но не успел полностью увернуться: один из когтей зацепил его бедро, оставив глубокую царапину. Кровь потекла по штанине.

— Чёрт! — прошипел Мариус, отскакивая назад и прижимая руку к ране.

— Мариус! — вскрикнула Кассиопея. Её глаза расширились от ужаса.

Крокодил, несмотря на рану, снова пошёл в атаку — теперь ещё яростнее. Он бросился на Кассиопею, широко раскрыв пасть. Она отпрянула, но споткнулась о корень и упала на спину, выронив копьё.

— Касси! — Мариус метнулся к ней, схватил за руку и рывком поставил на ноги. — Бери копьё! Быстрее!

Она схватила оружие, её руки тряслись.

— Я не могу… — прошептала она.

— Можешь! — резко оборвал её брат. — Вставай! Бей!

Собрав остатки сил, Кассиопея поднялась, стиснула зубы и бросилась вперёд. Но на этот раз копьё лишь скользнуло по чешуе, оставив едва заметную царапину.

— Не помогает! — выдохнула она, отступая.

— Тогда ещё! — Мариус уже трансфигурировал новый клинок — на этот раз из толстой ветки. — Бей!

Они действовали почти одновременно: Мариус создал копьё из камня, Кассиопея — из старого корня. Оба удара достигли цели — но застряли в плотной коже, торча, как иглы. Крокодил, казалось, даже не заметил их.

— Ещё! — хрипло крикнул Мариус.

Они продолжали трансфигурировать оружие из всего, что попадалось под руку: толстые сучья, острые камни, обломки костей. Копья, дротики, пики — всё это увязало в шкуре чудовища, торчало из боков, спины, шеи. Крокодил всё ещё двигался, но теперь он напоминал гигантского ежа — покрытого колючками из трансфигурированного оружия, с каждым шагом теряющего скорость.

— Он замедляется! — выдохнула Кассиопея, хватая очередной сук. — Ещё один удар!

На этот раз она выбрала тонкую, гибкую лозу, превратила её в длинное, гибкое копьё и метнула в открытую шею, где кожа казалась тоньше. Мариус одновременно ударил в бок — его копьё из камня вошло глубже, задев какой‑то уязвимый нерв.

Крокодил взревел в последний раз, зашатался и рухнул, взметнув облако пыли и опавших листьев.

Сражение было яростным и изматывающим. Крокодил оказался невероятно силён, и только благодаря слаженным действиям, множеству попыток и чистой удаче они смогли его одолеть.

Кассиопея отступила, тяжело дыша. Её руки дрожали, копьё едва не выпало из пальцев. Она вытерла пот и грязь со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже ещё одну тёмную полосу.

— И что это было? — она повернулась к брату, с трудом переводя дух. Её голос звучал хрипло. — Почему чары не сработали?

Мариус вытер копьё о мох, задумчиво разглядывая тушу. Он присел на корточки, коснулся кожи крокодила кончиком палочки — та едва заметно засветилась, но тут же погасла. Его лицо было бледным, на лбу выступили капли пота.

— Похоже, этот остров… сопротивляется, — медленно произнёс он. — Заклинания вязнут, а трансфигурация держится — но лишь до поры. Надо запомнить. И быть осторожнее.

Он поднялся, поморщившись от боли в раненой ноге, и стиснул зубы.

— Давай я попробую залечить рану, — Кассиопея подняла палочку и произнесла: — Episkey!

Свет заклинания коснулся раны, на мгновение засияв мягким голубым светом. Мариус вздрогнул, ощутив лёгкое покалывание — кровотечение немного замедлилось, края царапины слегка стянулись, но полностью она не зажила. Кровь всё ещё проступала сквозь ткань, хоть и не так обильно.

— Немного помогло, — хрипло произнёс Мариус, осторожно касаясь бедра. — Но до полного заживления далеко.

— Тогда всё равно надо перевязать, — решительно сказала Кассиопея. Она оторвала полосу ткани от подола своей рубашки. — Так мы остановим кровь и защитим рану от грязи. Нельзя рисковать — вдруг здесь водятся заразы, против которых даже магия бессильна.

Мариус кивнул.

— Да. Но сначала… — он сделал глубокий вдох, — надо убедиться, что он точно мёртв.

Они обменялись взглядами, полными усталости, но и облегчения. Битва закончилась — но впереди их ждали новые испытания.

— Долго ещё нам идти? — голос Кассиопеи прозвучал устало. Она прислонилась к шершавому стволу дерева, одним плавным движением очищая одежду магией — грязь и зелёный сок растений исчезли, а порванный рукав аккуратно сросся, словно его и не повреждали. Её щёку всё ещё украшала свежая царапина, но девушка едва обращала на неё внимание.

Мариус остановился, прислушиваясь к звукам джунглей. Он выглядел не лучше: взъерошенные волосы прилипли ко лбу от пота, на бедре темнела пропитанная кровью повязка, а под глазами залегли тёмные круги от напряжения. Но лицо его оставалось спокойным, почти бесстрастным — лишь лёгкая складка между бровей выдавала сосредоточенность. Он провёл рукой по лицу, очищая кожу от капель пота с помощью короткого заклинания, и коротко выдохнул, стараясь восстановить дыхание.

— Не знаю, — честно признался он, стараясь говорить ровно, без тени паники. — Надо выбрать место для ночлега. Вроде растительность стала реже, и идти стало проще. Но я бы не доверял этому спокойствию. Здесь всё обманчиво.

Он задумчиво посмотрел на сестру. В её взгляде читалась не только усталость, но и тревога — она нервно теребила край рубашки, то и дело бросая взгляды в сторону неподвижной туши крокодила.

— Сейчас полечу и разведаю место для лагеря. Сверху виднее. Может, найду источник пресной воды или хотя бы поляну без змей, — Мариус говорил спокойно, почти буднично, будто обсуждал обычный поход, а не выживание в магически враждебных джунглях.

Кассиопея вздрогнула, невольно оглянувшись на шевелящиеся кусты. Её пальцы непроизвольно сжались вокруг палочки.

— Только недолго, — попросила она, её взгляд скользнул по сгущающимся сумеркам. — И будь осторожен. Я видела пару очень недружелюбных взглядов из кустов. Вон там, за теми папоротниками…

Она указала палочкой в сторону густой зелени, где что‑то шевельнулось — на мгновение блеснули два жёлтых глаза, а затем всё снова затихло.

Мариус проследил за её жестом, прищурившись. Его лицо не изменилось, но пальцы на палочке чуть сильнее сжались.

— Понятно, — он кивнул, сохраняя невозмутимость. — Значит, тем более нужно поторопиться.

Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза на мгновение, сосредоточился, прошептал короткое заклинание — и на мгновение его фигуру окутал серебристый туман. Когда он рассеялся, на месте юноши оказался крупный чёрный ворон с блестящим оперением. Птица взмахнула крыльями, подняв в воздух сухие листья, и стремительно взвилась в небо, скрывшись в густой листве.

Кассиопея осталась одна. Тишина джунглей давила на уши после шума битвы. Она поёжилась, остро ощущая беззащитность без брата, и машинально проверила, легко ли палочка выходит из рукава. Вокруг снова зашевелились невидимые обитатели леса: где‑то хрустнула ветка, из‑за ствола выглянули два светящихся глаза, а неподалёку раздалось низкое утробное рычание.

Кассиопея крепче сжала палочку, стараясь унять дрожь в руках. Она огляделась, оценивая, какие подручные материалы можно использовать для защиты: несколько толстых веток поблизости, пара крупных камней, старый корень, торчащий из земли…

«Надо подготовиться к обороне, пока Мариус не вернулся», — подумала она.

Быстро приняв решение, Кассиопея направила палочку на ближайшие ветки и произнесла заклинание трансфигурации. Одна из веток дрогнула, начала утолщаться и изгибаться, но вместо надёжного барьера превратилась в корявую, неустойчивую арку, которая тут же рухнула с глухим стуком.

— Чёрт, — тихо выругалась девушка, с досадой глядя на бесполезную конструкцию.

Она попыталась снова, на этот раз сосредоточившись на камнях. Произнесла более сложное заклинание, вложив в него больше силы. Камни зашевелились, начали сливаться друг с другом… но вместо прочной стены образовалась лишь неровная груда, напоминающая горку щебня.

Магия работала плохо — усталость и напряжение сказывались на концентрации.

Не сдаваясь, Кассиопея выбрала толстый корень, торчащий из земли. Сделав глубокий вдох, она направила на него палочку и чётко произнесла нужное заклинание, мысленно представляя результат. Корень зашевелился, начал вытягиваться и разветвляться. На этот раз получилось лучше: перед ней возникла неровная, но достаточно прочная изгородь из переплетённых древесных отростков. Конструкция выглядела не слишком изящно, но могла задержать или замедлить нападающего.

— Хоть что‑то, — пробормотала Кассиопея, отступая на шаг и оценивая результат.

Она добавила к изгороди несколько камней, трансфигурировав их в заострённые шипы на верхушке, и укрепила основание, заставив дополнительные корни выйти из земли и сплестись с основной конструкцией. Получилась импровизированная, но вполне функциональная преграда.

— Только бы он вернулся быстро… — прошептала она себе под нос, всматриваясь в зелёный сумрак. Её голос дрожал, но в нём звучала несгибаемая решимость.

Где‑то вдалеке раздался крик ночной птицы. Кассиопея подняла голову, пытаясь определить направление звука, и приготовилась ждать — настороженная, собранная, готовая встретить любую опасность до возвращения брата. Она глубоко вдохнула, стараясь перенять ту же сдержанность, что была у Мариуса, и на всякий случай ещё раз проверила прочность трансфигурированной изгороди.