Дотла (гет)

13 декабря, суббота

В последние недели Гермиона начала замечать странную вещь: по вечерам, особенно в субботу, из дальних коридоров доносилась музыка.

Сначала она думала, что ей кажется — звуки были такими тихими, почти призрачными, но потом поймала себя на том, что прислушивается, замедляя шаг, когда идёт из библиотеки. Кто-то играл. Простую, повторяющуюся мелодию, от которой становилось так... спокойно.

Она вспомнила, как сама когда-то училась играть. Лет в восемь, до того как они переехали в последний раз. В гостиной тогда стояло старое пианино — тёмное, чуть рассохшееся, но такое родное. Она могла часами подбирать мелодии на слух, пока пальцы не начинали неметь. А потом родители продали дом, пианино осталось там, как и многое другое. Вскоре появилось письмо из Хогвартса, и всё свободное время заняла учёба.

В эту субботу, выходя из библиотеки вечером, Гермиона вдруг поняла: в коридоре слишком тихо.

Она прошла дальше— музыки нигде не было. Остановилась, прислушалась — ничего. Только ветер гудел где-то в замке.

А что, если...

Музыкальный класс был за поворотом. Она помнила, потому что однажды искала тихое место для подготовки к экзамену. Дверь была приоткрыта.

Гермиона заглянула. В классе загорелся тусклый свет от одинокого светильника под потолком. Пианино стояло в углу — чёрное, блестящее, такое, к которому даже страшно прикоснуться.

Она вошла, села на жёсткий стул. Открыв крышку, провела пальцами по клавишам — те отозвались прохладой и мягкой упругостью.

На пюпитре что-то блестнуло. Серебрянный перстень с лунным камнем.

Наверное, кто-то забыл.

Она нервно заправила за ухо прядь волос.

Что я здесь делаю?

Она не знала, что это за мелодия — та, что звучала здесь последние недели. Но что-то в ней её трогало, и пальцы сами потянулись к клавишам. Она попробовала подобрать первые ноты на слух. Получилось не очень.

Гермиона поморщилась, отдёрнула руку, закрыла глаза. Попыталась вспомнить — не нотами, а ощущением.

Как это звучало?

Она осторожно опустила пальцы на клавиши.

Нет, не то. Рядом — может, эта? Звук поплыл, слишком низкий, слишком... другой. Не то.

Да что ж такое.

Гермиона открыла глаза, уставилась на клавиатуру. Чёрно-белая, равнодушная. Она умела расшифровывать древние руны, варить сложнейшие зелья, запоминать тонны информации. А тут — несколько нот, и то не может подобрать.

Сосредоточься.

Она снова закрыла глаза, выдохнула, заставила плечи опуститься. Вспомнила, как это было — когда она в детстве подбирала мелодии на слух. Тогда не было этой дурацкой важности, этой гонки за первым местом. Просто играла, потому что нравилось.

Пальцы снова легли на клавиши. Медленнее. Она нажала одну — вслушалась. Добавила вторую — получился интервал, не тот, но близко. Третью — и вдруг три ноты подряд сложились в то, что было нужно. Гермиона замерла, боясь дышать.

Она повторила — те же три ноты, уже увереннее. Потом попыталась вспомнить, что дальше. Пальцы замерли над клавишами, выбирая. Она нажала наугад — фальшь, резкая, обидная.

Ну почему не получается?

Она хотела уже отодвинуться, встать, уйти. Но что-то держало её здесь. Может быть, упрямство. Может быть, то странное чувство, что в этой комнате, за этим пианино, она впервые за долгое время ни о чём не думает. Она просто… пытается. Имеет право пытаться.

Гермиона снова положила руки на клавиши. Снова начала с начала. Добавила следующую наугад — мимо. Ещё одну — опять мимо. Выдохнула сквозь зубы.

Она не заметила, как это занятие увлекло её. На эти короткие, а может, и долгие, мгновения, была только она и её старое пианино в гостинной. И эти первые аккорды, которые отдавались где-то под ребрами.

* * *

Драко задержался у Снейпа дольше обычного — разбирали редкие ингредиенты, и профессор, кажется, специально тянул время. Когда Драко наконец вышел в коридор, было уже поздно.

Он почти бесшумно скользил по замку, предвкушая тишину. И ту музыку. Она за последние недели стала чем-то вроде… воздуха.

И вдруг, ещё издали, он услышал звуки.

Драко замер. Это была мелодия.

Его мелодия.

Та самая, которую он услышал на задворках сознания не так давно, и пытался воспроизвести последние недели.

И сейчас её кто-то играл.

Ноги сами ускорили шаг. Хотелось ворваться туда, остановить, не позволить...

Он почти бегом приблизился к классу. Уже готов был толкнуть дверь, чтобы войти, вышвырнуть наглеца, сказать всё, что он думает о людях, которые лезут в чужое…

Но тут в глаза бросились знакомые волосы, и он встал как вкопанный.

Грейнджер?..

Он вгляделся, пытаясь понять, она ли это — слишком странно было видеть её здесь. Её пальцы путались, мелодия не складывалась. Драко почему-то вспомнил, как сам корпел над гаммами, ненавидя каждую ноту.

А теперь… теперь это было единственное место, где он мог побыть, играя на пианино.

Его пианино.

Грейнджер играла криво, сбивчиво — совсем как он сам недели назад. Она не знала этой мелодии, просто пыталась подобрать на слух.

Драко стоял, не шевелясь.

Она... знает? Знает, что это моя музыка?

Он смотрел на её спину, на растрёпанные волосы, на то, как она замирает после неудачного аккорда и снова пробует.

Если бы знала, то— не пришла бы. Я в этом уверен.

Он смотрел ещё секунду. Злость схлынула так же быстро, как пришла. Осталось что-то другое. Странное. Он не знал, как это назвать.

Ладно.

Гермиона не знала, сколько просидела за пианино. Может, двадцать минут, может, все сорок. В какой-то момент она перестала злиться на свою неуклюжесть и просто… слушала. Звуки, даже кривые, заполняли тишину, и это почему-то было правильно.

И вдруг — ощущение.

Острое, почти физическое, будто кто-то смотрит в спину. Гермиона замерла, не поворачивая головы. Волоски на руках встали дыбом.

Кажется…

Она резко обернулась.

Никого.

Дверь была приоткрыта — так же, как и раньше. В щель просачивался тусклый свет факела, дрожащий на каменном полу.

Гермиона смотрела в пустоту долгую секунду. Сердце колотилось где-то в горле.

Почудилось.

Она выдохнула, медленно, и снова повернулась к клавишам. Но играть почему-то расхотелось. Казалось, что её поймали на чём-то очень... личном. Захотелось убежать, спрятаться, забиться под одеяло.

Пальцы легли на колени. Она посидела ещё немного, прислушиваясь к тишине, потом встала и тихо вышла в коридор, направляясь в сторону гриффиндорской гостинной.