Держи лицо, Тонкс! (джен)

Я так увлеклась своими собственными разработками и самосовершенствованием, что позабыла следить за главными героями Поттерианы. Но это и правильно, ведь я была главным героем своей жизни и жила в своём мире, в своих тренировках, тем временем как история шла своим чередом, без моего участия.

Канон настиг меня в тот день, когда взволнованный и растрёпанный Драко Малфой нашёл меня в одном из коридоров Хогвартса. Он выглядел не так аккуратно как обычно: волосы сбились на лоб, мантия перекошена, глаза покрасневшие. Юный Малфой подошёл ко мне, помялся, будто не решаясь начать разговор, и наконец, обратился за советом.

— Тонкс, — начал он, глядя куда-то в сторону, — я не знаю, к кому ещё пойти.

— Говори, — сказала я.

И он рассказал. Рассказал, как узнал про дракончика, который завёлся у Хагрида, как донёс об этом МакГонагалл и как выбрался ночью на Астрономическую Башню, чтобы проследить и порадоваться поражению Поттера... и как сам попал под наказание. Теперь ему назначили отработку, на которую велели прийти в полночь.

Драко замолчал. Потом посмотрел мне в глаза и тихо сказал:

— Это странно, Тонкс. Прийти на отработку в полночь. Что-то здесь не так.

Я задумалась: "И это он ещё не знает главного! Что "отработка в полночь" будет проходить не в Хогвартсе, а в Запретном лесу."

— Может, стоит сообщить твоему отцу, чтобы он вмешался? — осторожно предложила я.

Драко посмотрел на меня с вызовом.

— Девиз Слизерина — не попадаться! — отчеканил он. — А я попался... значит, сам виноват. Если отец узнает, он не станет мне помогать. Он просто... — тут мальчик потерял свой напускной гонор и запнулся. — Он просто скажет, что я неудачник, и накажет ещё сильнее.

— Ладно, — сказала я наконец, чувствуя его правоту в последних словах. — Тогда я пойду с тобой.

Драко уставился на меня:

— Что?

— Ну, не прямо с тобой, а за тобой. Буду тайно следить и, если что, приду на помощь. Подстрахую кузена, — я взъерошила его платиновые мягкие волосы, на которых сегодня не было геля для волос, отчего они мило пушились.

Драко оживился. Он выпрямился и, изо всех сил стараясь скрыть свою радость, уточнил:

— Ты правда это сделаешь?

— Правда.

— Тогда... — он помедлил, не зная, как закончить. — Спасибо.

И убежал, прежде чем я успела что-то добавить, оставив меня думать, на что я сейчас подписалась.

Я знала, что по канону с Драко в Запретном лесу ничего страшного не случится, но кроме моральной поддержки родственнику мне до ужаса хотелось использовать то, что я наработала. Протестировать, проверить в деле, испытать в полевых условиях...

* * *

Именно поэтому в полночь я вышла из Замка в своём осминожьем режиме невидимости и на некотором отдалении проследовала за Филчем, ведущим детей к Хагриду. Услышала угрозы завхоза и его переругивания с лесником, а когда наистраннейшая группа спасателей единорогов скрылась в темноте Запретного леса, последовала туда же.

Лес был таким чёрным, мрачным и пропитанным магией, что у меня кружилась голова. Я впитывала эту разлитую в воздухе энергию, наполняя свои резервуары до полна. Теперь её хватит для всех моих штучек.

Когда процессия разделилась (ну, Хагрид просто гений мысли, если действует по собственному разумению! А скорее всего, он просто выполняет чёткие инструкции "великого волшебника Дамблдора), я, естественно, двинулась за Гарри, Драко и Клыком.

Очень скоро на тропинке, что указал Хагрид, присмиревшие мальчишки и трусливый пёс заметили единорога. Точнее, то, что от него осталось. Серебристая кровь на земле, тёмная фигура, склонившаяся над телом. Клык сиганул обратно первым. Драко, в панике оглядевшись по сторонам (не меня ли он высматривал?), помчался вслед за Клыком. Ну, и молодец, умный мальчик! А вот Гарри, с криком схватившись за свой лоб, повалился на землю и потерял сознание. Опа, я осталась один на один с опасным одержимым маньяком.

Моя осторожная часть призвала меня тоже покинуть главную сцену, не привлекая внимания, но вот обморок Гарри был как-то не по плану. Разве он не должен был в очередной раз встать лицом к лицу со своим кровным врагом и всё такое. Что-то я не так себе всё представляла... И ещё рядом должны были ошиваться кентавры-защитники, разве нет?

Фигура в капюшоне тем временем заметила упавшего Поттера и начала приближаться к мальчику. Своим улучшенным зрением я видела искажённое гримасой лицо Квиррелла, с которого на землю капала кровь единорога, а магическим зрением — духа-паразита, прицепившегося к слабовольному преподавателю. И вот эта мерзкая сущность склонилась над беззащитным Гарри.

Я огляделась по сторонам... Никакие кентавры не спешили на помощь, придётся взяться за дело самой! Тут уж медлить и рассуждать было некогда, и тогда я смело выпустила свою фирменную паутину в Квиррелла, повёрнутого ко мне спиной, спеленав его по рукам и ногам липкими крепкими нитями.

Я уже предвкушала, как доставлю его в замок таким анонимным трофеем. Подброшу под дверь Снейпу, пусть разбирается... А паутина? Так это, может быть, какой акромантул постарался! Так рассуждала я, пока с обездвиженного Квиррелла не слетел его капюшон, вместе с пресловутым тюрбаном, и прямо на меня не уставилось то самое лицо без носа, которое напугало меня ещё летом. А ночью в лесу, да ещё на таком близком расстоянии эффект был гораздо сильнее.

Мне просто парализовало страхом. И на этот панический страх моё тело самопроизвольно отреагировало непредсказуемым образом. Я прямо физически почувствовала, как меняюсь: как втягивается мой нос, как холодеет кожа, как исчезают волосы... Кажется, от испуга я отзеркалила пугающую меня внешность. В следующую минуту в Запретном лесу над телом Гарри Поттера стояли и смотрели друг на друга два ужасных и совершенно одинаковых Волдеморта.

Я не успела осознать сюрреализм происходящего, как настоящий монстр отреагировал первым. Лицо на затылке Квиррелла пошло рябью. Какой-то чёрный туман выскочил из него и со всей дури вписался в меня. На секунду я потеряла ориентацию в пространстве. Где верх, где низ — было непонятно. Меня закрутило, потащило куда-то, и я не могла понять, что делать. Я тренировалась отражать реальные угрозы, а как противостоять молниеносному туману, не знала.

Потом появилось давление. Что-то чужое и злое давило на моё сознание, пытаясь вытолкнуть, сжать, стереть. Я в ответ попыталась сопротивляться, но добилась только того, что в бессилье упала на холодную промёрзлую землю.

И тут рядом раздались приближающиеся шаги. Кто-то быстро бежал к поляне. Хагрид? Кто бы это ни был, показываться я сейчас никому не хотела. Если меня увидят, то увидят чудовище, лежащее рядом телом Гарри Поттера. Настоящее или поддельное, разбираться никто не будет.

Страх сделал то, чего не смогли сделать мои попытки сопротивления. Чужое давление внутри меня ослабло — тоже услышало топот и тоже испугалось. Мы оба, я и то, что пыталось меня занять, хотели одного: убраться, спрятаться, не быть увиденными. И в этом желании мы на тот момент стали единомышленниками. Просто двумя, кто хочет выжить.

Я рванула в сторону, вскакивая на ноги, и чужая воля рванула вместе со мной. Мы бежали долго. Я не считала время, просто неслась сквозь тьму, не разбирая дороги, а чужое присутствие внутри неслось тоже. Ветки хлестали меня по лицу, корни хватали за ноги, но я не останавливалась. Остановиться значило быть настигнутой. А кем — я уже и сама не понимала.

Впереди заблестела вода. Дорогу мне преградил ручей, переливающийся в лунном свете. Я добежала до берега, и упала с подкосившимися ногами, тяжело дыша. Я ещё успела подумать, что над дыхалкой-то я не поработала, а потом все мысли исчезли, когда внутри головы снова появилось давление, которое пыталось меня сокрушить, вытолкнуть из сознания, стереть из реальности. Началась борьба миров. В сознании появились чёрные щупальца кого-то чужого, я чувствовала, как моё "я" сжимается, как его заталкивают в угол и прижимают к стене.

К внутренней борьбе я была не готова и проигрывала. Ещё немного, и я исчезну. Кто-то другой будет смотреть моими глазами, дышать моими лёгкими, носить моё тело. А меня просто не будет.

И тут я вспомнила эпизод из "Ордена Феникса", где Волдеморт вселился в Гарри в Министерстве Магии. Гарри тогда не стал бороться силой — он вспомнил о своих друзьях, о всех, кого он любит. И это вытолкнуло Волдеморта наружу. Всепоглощающая Сила Любви, как потом объяснит ему Дамблдор. Я как-то не понимала, как бороться любовью, зато понимала, как это сделать светом. В каждой клетке моего тела была светящаяся точка — центросома. Вместе этих микроскопических огоньков во мне было триллионы. И каждый из них светился.

— Огонь, батарея! Огонь, батальон! — я приказала центросомам светить ярче, во всю силу, выбрать неимоверный диапазон светимости.

И пространство вокруг, и внутренний мой мир залил свет ослепительной белизны. Одновременно пришло чувство блаженства и необъяснимой эйфории. Чёрные щупальца в ужасе отпрянули. И чем сильнее мой свет разгорался, тем быстрее я чувствовала отступление врага. Скоро тёмный вихрь облачком вылетел из меня и растворился в воздухе, изгнанный не заклинанием, а тем, что темноте нет места там, где зажгли свет.

Тьма и давление исчезли. Я осталась лежать на берегу ручья, щекой на ледяной земле, и просто дышать. Каждый вдох и выдох был моим. Я снова была одна в своей голове.

Я полежала ещё немного, собираясь с силами, потом оперлась на руки и села. Голова кружилась, во рту было сухо, руки дрожали. Но это были мои руки. Или не мои? Я поднесла их к лицу — и не узнала. Передо мной предстали длинные пальцы с выступающими суставами. Не мои. Совсем не мои!

Я подползла к ручью и заглянула в воду. Лунный свет падал на поверхность, и в этом свете я увидела своё отражение. Линчеватое белое лицо, вместо носа два продолговатых отверстия, дышать через которые оказалось трудновато и на редкость несолидно, дыхание выходило с каким-то присвистом. Волос не было совсем, а глаза светились красными отблесками. Эффект был не столько пугающим как "древнее зло", сколько омерзительным как "древнее зло, страдающее аллергией на пыльцу".

Я имела облик Волдеморта, смотрела на себя — и видела его. Нет-нет-нет. Скорее сменить внешний вид. Прямо сейчас, немедленно, как делала тысячу раз. Я приказала волосам вырасти, носу вернуться на место, глазам стать человеческими. Я тянулась к своему базовому облику, но ничего не менялось. Хоть к какому-то другому облику — ничего. Стена. Тело не слушалось, оно не хотело меняться.

Я попробовала снова, старалась сильнее. Я кричала на себя, умоляла и приказывала. Я вспомнила, как это всегда работало, но сейчас — нет, я была заперта в облике Волдеморта, в его лице и в его теле.

Паника накрыла меня с головой. Я вскочила на ноги, не чувствуя их, и заметалась по берегу. Я хватала себя за лицо, будто могла оторвать это чужое, снять, как маску, но маска была приросшей. Я смотрела в ручей снова и снова, надеясь, что показалось, что сейчас всё вернётся. Не возвращалось.

Тогда я упала на колени, и из горла вырвался ужасающий звук чужим противным голосом. Вот так же, наверное, ревел главный герой сказки "Морозко" в такой же ситуации, глядя в ручье на свою медвежью морду.

Но ведь я смогла зажечь свет, который меня спас, значит, какие-то команды срабатывают. Я ещё раз усилила свою светимость, и она снова разлилась по телу, тёплая и золотистая, обнадёживающая и сжигающая панику, отчаяние и безнадёжность. Я успокоилась и даже тихо засмеялась. Не только от блаженного чувства, которое дарил исходящий из меня свет, но и от абсурдности ситуации: стоит в лесу такая милая и добрая, немного испуганная копия страшного Темного Лорда и сияет ангельским светом!

Успокоившись, я прислушалась к себе. Теплообмен, что я включила, выйдя из Замка — работает, я чувствую, как мне комфортно, не мёрзну в ночном зимнем лесу. Я вытянула чужую левую руку и легко выпустила когти-кинжалы, а из моей правой ладони в ближайший камень полетела прочная липкая нить. Я дёрнула — держит, ну вот, паутина тоже работает.

Всё работало, кроме одного — трансформации внешности. Вот и доигралась! А ведь Трелони предупреждала меня. Я вспомнила ту ночь, когда пророчица, которой никто не верил, и напрасно, закатила глаза в пустом ночном хогвартском коридоре и произнесла:

— Та, что носит много лиц, однажды забудет, как снять свою маску. И будет скитаться на границе миров, пока кто-то не назовёт её по имени. Та, что носит много лиц...

Вот я и забыла как снять страшную маску, а вернуться в Хогвартс и показаться людям в таком виде никак не могу. Но можно ли считать Запретный Лес границей миров? Почему бы и нет? Это не важно, самые важные слова пророчества были другие: "пока кто-то не назовёт её по имени"... Кто здесь сможет назвать меня по имени?

Горькие слёзы покатились у меня из глаз, когда я села на камень и медленно проговорила чужим голосом: "По-зо-ви ме-ня тихо по имени...

Строчки песни, так подходившей мне в этой ситуации, всплыли в памяти сами собой, и вот я уже пела: "...ключевой водой напои меня. Знаю, сбудется наше свидание. Я приду, я сдержу обещание..."

Дикое зрелище, наверное, я представляла со стороны: Волан-де-мортик, грустящий в позе Алёнушки у ручья и поющий сквозь слёзы:

Позови меня на закате дня,

позови меня, грусть-печаль моя...

По-зо-ви ме-ня-а-а-а-а-а!..