Кое-что общее (гет)

— Ты прекрасно выглядишь.

Джинни, пытаясь изо всех сил выглядеть по-взрослому грациозно, выплыла из спальни четверокурсниц. Блейз, поджидавший ее в общей гостиной, подал ей руку; он судорожно сглотнул, выдавая свою нервозность. Джинни тоже ощущала себя не в своей тарелке.

Блейз был одет в мантию, которая стоила, наверное, больше, чем месячное жалование ее отца, а еще Забини летом проколол ухо, и вряд ли камень, сверкающий в его новой серьге, был подделкой. Казалось бы, это все тот же парень, с которым она, Джинни, флиртовала годами, но от его вида делалось страшно, и в сравнении с ним она чувствовала себя мещанкой.

— Полумна сделала для Тео бутоньерку из овощей, — прошептал Блейз ей на ухо, и критиковать себя вдруг резко расхотелось.

— И он ее надел? — вытаращила глаза Джинни, опасаясь, что этот самодовольный сноб мог и отказаться.

— Не просто надел, — с улыбкой ответил Блейз, когда они выбрались из слизеринской гостиной и влились в толпу учеников, поднимающихся по лестнице в Большой зал, на праздник, — он еще и трансфигурировал пару роз в своей бутоньерке в редиски, чтобы лучше сочетались…

Джинни хотела было сказать, что это очень милый поступок, но Блейз вдруг выругался и вытащил из кармана потрепанный корсаж на руку с белыми розами. Она рассмеялась, разглядывая помятые лепестки. Блейз смутился, но Джинни сказала: «Мне нравится» — и протянула руку, чтобы спутник мог пристроить браслет на ее запястье. После этого от былой неловкости рядом с другом не осталось и следа. Блейз, может, и богатый пижон, но после того, как он испортил браслет, он словно спустился с небес на землю в ее глазах.

— Что думаешь о Турнире? — спросил Блейз, пока они шли. Джинни скривилась, и он усмехнулся. — Согласен, — кивнул он. — Лучше было бы, стань чемпионом Кассиус, конечно, но…

— Вот именно!

Как и все слизеринцы, Джинни затаила дыхание, когда Дамблдор оглашал имена чемпионов, надеясь, что Кассиус Уоррингтон попадет в список, но дурацкий кубок решил иначе и выплюнул имя какого-то безвестного пуффендуйца и, конечно же, никчемного Гарри Поттера. После этого Драко целыми днями не умолкал и настолько надоел Джинни, что та не выдерживала и несколько раз просто уходила посреди его нудежа. Тем не менее, значок с надписью «Поттер — смердяк» она охотно надела. Надо было видеть взгляд Рона, когда он увидел обновку!

— Предательница… — прошипел брат ей вслед.

Блейз с Джинни добрались до Большого зала. Он галантно пропустил ее вперед. Джинни увидела Полумну и, пискнув, повисла у подруги на шее. Девушки попеременно охали, восторгаясь мантиями друг друга и цветами в корсажах.

— Смять лепестки — к удаче, — со знанием дела сказала Полумна, разглядывая корсаж Джинни. — Мало кто это делает. Сегодня ты поцелуешь свою истинную любовь.

Джинни закатила глаза, но ей нестерпимо захотелось броситься к Тому и спросить, чушь это или все-таки правда. Никогда не знаешь, где у нее вымысел — когда-то Том соглашался с Полумной, когда Джинни делилась с ним их странными разговорами, а когда-то рисовал в ответ грубые картинки.

— Но ты можешь этого и не заметить, — добавила Полумна.

— Могу я украсть свою спутницу? — спросил Блейз у Тео.

Все четверо застыли у края танцпола, переминаясь с ноги на ногу. Ужасно хотелось танцевать, но никто не хотел выходить первым. Наконец несколько старшекурсников со Слизерина осмелели, и младшекурсники восприняли это как сигнал к действию. Блейз деревянными руками неловко взял Джинни за талию, а она сложила руки ему на плечи, и какое-то время они топтались под музыку, постоянно сбиваясь с ритма. На третьей песне они стояли уже ближе друг к другу, а к четвертой уже отплясывали так, что несчастная староста, которая пыталась научить их хоть каким-то фигурам классического танца, упала бы в обморок при виде этих движений.

Профессор Снейп, стиснув зубы, тоже решил преподать им несколько уроков, чтобы слизеринцы не опозорились перед всей школой и иностранными гостями, но не преуспел: студенты чувствовали себя еще хуже, чем до того, как декан начал объяснять логику и механику танцев. Кое-кого из чистокровных в детстве тоже учили вальсировать, но Блейз признался, что у него такой роскоши не было.

Джинни вздохнула с облегчением — все это оказалось неважным: даже Драко, хваставший, что целых три года занимался с лучшими танцорами магического мира, сейчас извивался на танцполе так же, как все остальные. Ее взгляд скользнул по его белобрысой макушке. Интересно, похож ли он на своего деда? И как чувствовал себя Том, когда она рассказывала ему о поцелуях с Драко? Ведь она жаловалась, что это было как-то мокро и непонятно, и Том как-то раз сказал, что удивлен неискушенности юного Малфоя. Получается, Абраксас справился лучше?.. Как же странно, что Том когда-то близко дружил с дедушкой Драко!

Возможно, именно потому, что Джинни беспрестанно думала обо всем этом, они с Блейзом в конце концов оказались в темном углу в объятиях друг друга.

— Ты такая красивая… — выдохнул Блейз между поцелуями, прижимаясь губами к Джинни и тыкая языком ей в рот. — Красивее всех в Хогвартсе!

Джинни ему не поверила, но ей понравилось слышать это от мальчика; весь остаток вечера она была в приподнятом настроении и даже улыбнулась брату, который зачем-то вырядился в странную мантию с рюшами. Рон хмурился, сидя рядом с Поттером в углу зала. Никто из них, похоже, не привел на бал девушку — это было странно, но, в целом, неважно.

Рон не улыбнулся в ответ.

Оказавшись в общей гостиной, Джинни все еще любовалась помятыми лепестками на своем корсаже. Драко, оказавшийся рядом, сделал замысловатый пас над ее рукой и коснулся губами ее ладони.

— Надеюсь, ты хорошо провела время, Рыжая, — сказал он.

— Хорошо, — ответила она, зевая и прикрывая рот рукой. — Прости, — пробормотала она, — дело не в тебе, просто я…

— Я тоже устал, — перебил ее Драко. — Ну… До завтра.

* * *

Перед сном Джинни вытащила дневник и написала:

— Я прекрасно провела время.

— И как тебе поцелуи с Блейзом? — поинтересовался Том — как показалось Джинни, довольно язвительно.

— Мне, похоже, никакие поцелуи не нравятся, — призналась Джинни. — Мокро. А когда он пытается запихнуть мне в рот язык… фу.

— Глупенькая, — написал Том в ответ. — Я бы сам тебя поцеловал, чтобы показать, что бывает иначе — по крайней мере когда с тобой нормальный парень, но это невозможно.

— И еще я не так тебя пойму, — добавила Джинни.

— Ты слишком умна для этого, — сказал Том и пририсовал рядом со своими словами губы. Джинни рассмеялась и поцеловала их.

— Спокойной ночи, Том.

Она отложила дневник и закрыла глаза.