ПРИЗРАК (гет)

Саймон проснулся первым. Как всегда. Тело сработало на автопилоте ещё до того, как сознание окончательно вынырнуло из темноты. Свет серого лондонского утра сочился сквозь шторы, и первое, что он увидел, — её волосы. Золотистые, спутанные, рассыпавшиеся по его подушке.

Она спала, свернувшись калачиком, в его футболке — он смутно помнил, как сам натянул её на Аврору, прежде чем та провалилась в сон. Её дыхание было ровным, глубоким, ресницы чуть подрагивали. Она выглядела беззащитной. И прекрасной. И от этого внутри всё скрутило в тугой узел.

Он сел на край кровати и опустил голову, сцепив пальцы на затылке. В висках глухо стучало — то ли похмелье, то ли последствия ночи, то ли и то и другое сразу. Он перебрал. Они оба перебрали. Четыре шота? Шесть?

Он позволил себе то, чего не имел права позволять. Она — объект. Он — телохранитель.

Между ними контракт, шесть месяцев, а потом она уедет, и он никогда её не увидит. Так было задумано. Так должно быть.

Он встал с кровати — осторожно, чтобы не разбудить, — и натянул спортивные штаны. Прошёл на кухню, включил кофеварку. Руки двигались механически: чашка, сахар, ложка. А в голове крутилось только одно: дистанция. Ему нужно восстановить дистанцию. Ради неё. Ради себя. Ради всего, что ещё не пошло под откос.

Когда Аврора появилась в дверях кухни — всё в той же его футболке, босая, сонная, с запутанными волосами и слегка припухшими губами, — он уже сидел за столом с планшетом и делал вид, что просматривает сводки.

—.Кофе на плите.- И тебе доброе утро….Призрак лишь поднял глаза мельком на нее и снова опустил их в экран.

— Саймон…

— Вчера мы оба перебрали, — перебил он, не давая ей договорить. Голос звучал ровно, сухо, как при зачтении рапорта. — Этого больше никогда не повториться.

— Что прости? —Аврора удивлённо подняла брови.

— Я отвечаю за твою безопасность. То, что произошло, не должно повлиять на мою работу. И на твою жизнь.

Она отставила чашку и посмотрела на него в упор. В её глазах не было злости — скорее, растерянность пополам с обидой.

— То есть ты хочешь сделать вид, что ничего не было?

— А разве что-то было?— Ого, Райли. Даже для тебя такое поведение — «слишком».

— Не веди себя как обиженная школьница после выпускного. Ты взрослая девочка.

— Да пошёл ты!

Аврора встала из-за стола. Кружка от её эмоционального выпада перевернулась, кофе растёкся по столу тёмной лужицей, но девушка даже не обернулась. Лишь захлопнула дверь в свою комнату — громко, с оттяжкой, так, что стены дрогнули.

«Перебесишься и поймёшь, что так лучше», — потирая переносицу, произнёс про себя Райли.

Саймон вышел из квартиры, не оглядываясь. После вчерашнего тело требовало движения — тяжёлого, изнуряющего, такого, чтобы мысли наконец заткнулись. Он знал только одно лекарство от похмелья и от того, что творилось у него в голове. Тренировка.

Стадион встретил его привычной пустотой. Влажная дорожка, серое небо, крики чаек где-то над головой. Он начал с разминки, потом — бег. Размеренный, ритмичный. Шаг за шагом, круг за кругом. Пульс выравнивался, мышцы гудели, в голове прояснялось.

На пятом круге зазвонил телефон.

Он сбавил темп, перешёл на шаг и достал трубку. Прайс. Саймон сразу понял: разговор будет не из приятных. Капитан не звонил просто так.

— Призрак, как обстановка?

— Стабильно. Объект под контролем.

— А подробнее?

Саймон остановился. Вытер пот со лба и сел на скамейку. Тон Прайса был слишком спокойным. Слишком дипломатичным. Такой тон означал одно: сейчас последует что-то, что ему не понравится.

— Кэп, давай без прелюдий. Что случилось?

На том конце провода повисла короткая пауза. Затем Прайс заговорил — медленно, взвешенно:

— Со мной связался Хавьер. Лично. И он, скажем так, крайне недоволен.

Саймон напрягся. Желваки заходили на скулах.

— Чем именно?

— Во-первых, никаких особых поползновений за месяц работы. Он считает, что ты недостаточно активно ведёшь поиск угрозы. А во-вторых... — Прайс снова замолчал, подбирая слова, — его дочь звонила ему в слезах. Просила поменять телохранителя. Говорит, ты её замучил, застращал, заставляешь тренироваться, никуда не пускаешь, грубишь и даже пару раз замахивался.

Саймон стиснул зубы. Кулак, лежавший на колене, сжался до хруста костяшек.

— Замахивался, — повторил он глухо.

— Это её слова, не мои.

— Кэп. Ты же понимаешь, что это провокация?

— Я понимаю, — спокойно ответил Прайс. — Я знаю, как ты работаешь. Но Хавьеру нужны результаты. И объяснения.

Саймон встал со скамейки и зашагал по краю дорожки. Злость — холодная, расчётливая — растекалась по венам. Значит, вот как она решила отомстить. Нажаловалась папочке. Выставила его монстром.

— Это манипуляция, кэп. Инфантильная реакция на то, что я требую дисциплины. Она не хочет соблюдать правила, не хочет следовать протоколу, не хочет понимать, что её жизнь под угрозой. Я наёмник, а не нянька. И если она считает, что может менять телохранителей, как перчатки, — это её право. Но угрозу это не снимет.

— Я знаю, — повторил Прайс. — Я на твоей стороне, Райли. Но прошу: будь внимательнее. Хавьер — наш клиент, и он нервничает. Плюс ко всему — никаких следов той тени, что ты засёк у Академии. Никаких зацепок по посланию на зеркале. Время идёт, а мы топчемся на месте. Ускорь процесс. И заодно приструни избалованную принцессу. Жёстко, но без перегибов. Ты умеешь.

— Так точно, — сухо ответил Саймон.

— Держи меня в курсе. Конец связи.

Он убрал телефон в карман и несколько секунд стоял неподвижно, глядя на пустую беговую дорожку. Внутри всё кипело. Ярость требовала выхода — туда, на стадион, ещё круги, ещё подходы, — но он знал, что тренировкой это не решить. Проблема сидела в его собственной квартире, в своей комнате, и дулась на него за то, что он пытался её защитить. Даже ценой собственных желаний.

Он быстрым шагом направился домой. Предстоял серьёзный разговор.

Саймон не стал стучать. Просто открыл дверь — резко, с такой силой, что она ударилась о стену. Аврора лежала на кровати, задрав ноги на стену, и что-то яростно печатала в телефоне. Наушники на голове, глаза прикованы к экрану. Она даже не заметила, как он вошёл.

— Аврора.

Ноль реакции. Большие пальцы продолжали летать по клавиатуре.

— Аврора.

Тишина. Тогда он подошёл к кровати и одним движением сдёрнул наушники с её головы. Девушка взвизгнула, подскочила, чуть не выронив телефон.

— Ты совсем охренел?! — выкрикнула она, сверкая глазами. — Выметайся из моей комнаты!

Саймон не двинулся с места. Медленно, с холодным спокойствием, он опустился на край кровати и посмотрел на неё в упор. В его взгляде не было ни гнева, ни обиды — только ледяная, выверенная решимость.

— Ты сделала глупость, — произнёс он ровно. — Очень большую глупость. Твой звонок отцу подставил не только меня и тебя. Ты подставила моё начальство. Ты понимаешь это?

— Обиженные школьницы всегда так поступают! — парировала она, вздёрнув подбородок. — Бегут к родителям и жалуются. Ты же сам меня так назвал.

— И ты только что подтвердила каждое моё слово.

Аврора задохнулась от возмущения. На секунду ей показалось, что она сейчас взорвётся — от несправедливости, от обиды, от того, как он сидит тут, такой спокойный, такой правый, такой невыносимый. Эмоции захлестнули с головой, и она замахнулась — ладонь взлетела в воздух, целясь в его лицо.

Он перехватил её руку. Мгновенно. Жёстко. Пальцы сомкнулись на запястье с такой силой, что она вскрикнула. В следующую секунду он уже скрутил её — быстро, профессионально, без капли колебаний, — придавил своим весом к кровати, зафиксировав запястья над головой. Она попыталась вырваться, но он держал крепко, и каждое движение только сильнее вжимало её в матрас.

— Послушай меня, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к самому её лицу. Голос был низким, опасным, почти рыком. — Я прекрасно понимаю, что тебя задевает. Понимаю, что ты чувствуешь. Но ради собственной безопасности тебе нужно держать дистанцию. Не задавать вопросов. Не провоцировать. Не играть в эти игры.

Она замерла. Смотрела на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как его дыхание обжигает ей щёку.

— Я не тот, кто создан для отношений, Аврора. Я убийца. Военный. В моём мире нет места любви. Нет места жалости. Это опасно. Для тебя — в первую очередь.

Он выдержал паузу.

— А теперь о твоём звонке отцу. То, что ты сделала, — это не просто глупость. Это подлость. Ты придумала про меня историю. Выставила меня монстром. Ты хоть понимаешь, что такие вещи могут стоить мне работы? Репутации? Того, что твой собственный отец спустит на меня своих людей?

Она отвела взгляд.

— Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, — продолжил Райли, и голос его стал тише, но в разы опаснее, — я покажу тебе, каким монстром я могу быть. По-настоящему. Ты меня поняла?

Она не ответила. Он сжал её запястья чуть сильнее.

— Поняла?

— Да, — выдохнула девушка.

Призрак отпустил её. Резко поднялся с кровати и, уже направляясь к выходу, на ходу шлёпнул её по ягодице — коротко, звонко, без боли, но до обидного унизительно. Рора ахнула.

— Школьниц всегда наказывают за плохое поведение, — бросил он через плечо. — Посиди, подумай.

Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

— Саймон! — она вскочила с кровати и забарабанила кулаками по двери. — Открой! Ты не имеешь права! Выпусти меня немедленно!

— Подумай, — донеслось с той стороны. Спокойно. Почти равнодушно.

— Козлина! Я тебе это припомню!

Но Райли не слушал девушку. Он сделал телевизор погромче, чтобы не слышать её возмущения, а вся ситуация лишь вызывала у него усмешку.