Из осколков и тайн (гет)

Крейг приходил раз в месяц — всегда по четвергам, всегда ровно в десять, и в Аврорате этот день не любил никто.

— Первый.

Теперь проверки по ментальной гигиене проходили один на один, без других стажёров. Гарри понимал, что это связано с опасением слива информации, и был только за такие перемены. Ему не хотелось, чтобы кто-то посторонний смотрел, как Крейг пытается прорваться в его мысли, — да и, чего уж обманывать, ему самому было невыносимо наблюдать за другими во время этого изматывающего испытания.

Стажёры сидели в коридоре Отдела магического правопорядка и разговаривали исключительно вполголоса. Многие изучали архивные дела, в которых был подшит только первый протокол обнаружения тёмных сил и больше ничего. Нужно было составить подробный отчёт: какие оперативные действия они предприняли бы дальше, кого допрашивали и какие чары использовали. У каждого было своё собственное дело, чтобы никто не мог списать у соседа.

Рон пошёл вторым. Вернулся через пять минут — бледный, тяжело растирая пальцами покрасневший висок.

— Ну? — негромко спросил Гарри.

— Как всегда. — Рон мешком сел рядом на скамью и ненадолго замолчал. — Ненавижу это.

Гарри поднялся и пошёл к двери. Он чувствовал то же самое.

Внутри всё было прежним: стол, два стула напротив друг друга, тусклая лампа под потолком. Крейг сидел за столом и сосредоточенно заполнял карточку Рона.

— Садитесь.

Крейг наконец поднял глаза и посмотрел на него. Как всегда, его взгляд был спокоен и, казалось, не выражал ничего.

— Приступим.

Крейг поднял руку с палочкой — и его пальцы дрогнули. Совсем чуть-чуть, незначительно, но Гарри успел заметить. Легилимент тут же перехватил палочку крепче и сделал вид, что ничего не произошло.

— Приготовьтесь, — сказал Крейг и направил её Гарри прямо в переносицу. — Легилименс.

Гарри закрыл глаза.

Холод. Лес. Он идёт. Ноги ступают по сырому мху. В голове пусто и удивительно ясно. Гарри знает, куда идёт и зачем, и это знание — единственное, что удерживает его спину прямой.

Поляна.

И Он — посреди поляны. Стоит, смотрит на него и торжествующе улыбается.

И в этот самый момент Гарри резко вернулся в реальность. Он открыл глаза и судорожно вдохнул ртом воздух. Руки крупно тряслись, в ушах звенело.

Крейг стоял спиной к нему, у противоположной стены. Палочка была опущена.

— Достаточно, — глухо сказал он в стену.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он обернулся, вернулся к столу, достал из папки бланк личной карточки Гарри и начал записывать. Гарри молча смотрел на его руку.

— Поттер.

— Да.

Крейг не поднимал глаз от записей.

— Вы выстроили очень плотную защитную оболочку вокруг своего сознания. — Он подчеркнул строчку. — Я укажу это в рапорте. Уверен, аттестацию в ноябре вы пройдёте без проблем.

— Спасибо, сэр.

— Хорошо. — Он поставил жирную точку и закрыл карточку. — Мне жаль, что вам приходится переживать это снова и снова.

Он наконец поднял глаза. Гарри был удивлен его словам — обычно сдержанный Крейг продемонстрировал почти человеческие эмоции.

— Идите.

Гарри поднялся и вышел.

В коридоре Рон сразу встал ему навстречу.

— Как прошло?

— Порядок.

— Ты чего такой?

— Голова.

Он действительно уже ощущал нарастающую боль, как будто кто-то крепко схватил его за виски и сжимал. Они направились к столовой. Гарри осторожно оглянулся и, убедившись, что рядом никого, тихо сказал:

— У него рука дрогнула перед тем, как он произнёс заклинание. И он не дожал меня — вышел гораздо раньше, чем дошёл до конца.

— Знаешь, будь я на его месте, я бы вообще уволился, чтобы каждый месяц этого не видеть. — Рон коротко рассмеялся, но, наткнувшись на взгляд Гарри, замолчал. — Прости, приятель. Я до сих пор не могу до конца осознать, что с тобой было. И представить не могу.

Гарри устало повёл плечом.

— После этих проверок особенно тяжело. Всегда снятся сны. Ты понимаешь.

— Да, — Рон хмуро кивнул. — Надеюсь, после ноябрьских испытаний они решат, что мы выдерживаем ментальную гигиену, и оставят нас в покое. Лучше бы вместо этого ещё пару часов работы со следами порталов добавили.

Никто из них не знал, сколько им ещё мучиться. Ни Робардс, ни Крейг своих планов не афишировали, а общая программа стажировки была рассчитана на два года. Гарри был совершенно не уверен, что выдержит ещё полтора года — если придётся каждый месяц возвращаться в Запретный лес.

* * *

Письма пришли в тот же день, во время обеда.

Гарри заметил, что одинаковые конверты получили они с Роном, и Кэти Белл, и Энтони Голдстейн, и несколько старших авроров, сидевших в столовой.

Плотный фиолетовый конверт, тиснёная золотая печать, запах дорогих чернил.

«Министерство магии Великобритании имеет честь пригласить мистера Гарри Джеймса Поттера на торжественную церемонию, посвящённую победе...»

Дальше шло мелким шрифтом: дата, время, Главный атриум. В программе — официальная часть, вручение орденов, закрытый банкет. Форма одежды: парадные мантии.

Гарри прочитал дважды. Потом сложил письмо пополам и сунул под тарелку.

Рон рядом тоже отложил своё и обвёл взглядом столовую — кому ещё пришло.

— Они все были там и сражались, — сказал он, глядя в сторону Кэти. — И Гермиона. И вся семья. И… — Он замолчал.

— И Джордж, — Гарри сдавил ладонями виски. Голова продолжала гудеть.

— Ты что? — спросил Рон.

Гарри пожал плечами. Сказать было нечего.

* * *

Чем ближе была промежуточная аттестация, тем сильнее гонял их Макмиллан. Иногда Гарри раздражало, что они вынуждены отрабатывать одни и те же, по сути несложные заклинания.

— Важна не сила заклинаний, — часто повторял инструктор. — Важно, как вы ими пользуетесь и как умеете работать в связке. То, что мы отрабатываем сейчас, может однажды спасти кому-то из вас жизнь.

Стажёры уже спрашивали, когда перейдут к более высокой магии и сложным заклинаниям. И получали ответ: после ноябрьской аттестации. Поэтому многие ждали её нетерпеливо — как будто не понимая, что будут и те, кто не пройдёт.

Отработка в тот день шла плохо. Гарри не мог сосредоточиться. Голова тянула, заклинания выходили вялыми. Дважды его щит пробили, и досталось партнёрам по команде.

Когда на полигон заглянул незнакомый мужчина, Гарри уже вымотался. Мужчина подошёл к Макмиллану, что-то сказал — по лицу инструктора было видно, что он не рад услышанному. Потом Макмиллан нашёл Гарри взглядом и позвал жестом.

Подходя, Гарри поймал этот взгляд, который уже успел запомнить: восхищённый, липкий, от которого всегда становилось не по себе.

— Здравствуйте, мистер Поттер. Я принёс вам записку.

Гарри взял сложенный листок, поблагодарил и развернул.

«Мистер Поттер, просим вас сейчас зайти в Управление церемоний для обсуждения деталей предстоящего торжества. Кабинет 4Б».

Макмиллан кивнул на дверь, отпуская, но предупредил:

— Жду потом на полигоне, Поттер. Отработку надо закончить. Особенно учитывая, как плохо она у вас сегодня идёт.

Гарри пошёл за мужчиной, чувствуя нарастающее раздражение.

Почему позвали только его? Почему не Рона, не Кэти, не Голдстейна? Что опять от него нужно?

Кабинет 4Б оказался большой комнатой, заставленной коробками. На столе лежали длинные списки, ленты, образцы тканей, стопка мантий. За столом сидел взрослый мужчина в мантии цвета свёклы, а рядом с ним, в кресле, положив ногу на ногу, сидела Рита Скитер.

Гарри остановился в дверях. От вида Скитер у него перехватило дыхание.

— Мистер Поттер! — Мужчина вскочил так резко, что уронил блокнот. — Освальд Пью. Какая честь. Мы так надеялись, что вы зайдёте. Садитесь, пожалуйста, вот сюда, только коробку уберите, извините...

— Я ненадолго, — сказал Гарри.

— Конечно-конечно. Понимаю. Занятой человек, — Пью заулыбался. — Столько дел, столько дел...

Лампа над столом была яркая, и Гарри пришлось прищуриться. От света боль стала острее.

Рита не встала. Она смотрела на него поверх очков, и в её лице было столько радости, что он сразу понял: она ждала именно его.

— Мисс Скитер консультирует нас по вопросам освещения, — заторопился Пью. — Она согласилась помочь с подачей материала, это очень ценно, очень...

— Мистер Поттер, — промурлыкала она вместо приветствия.

— Мисс Скитер, — ответил Гарри, постаравшись не поморщиться.

Он повернулся к Пью.

— Как понимаю, вы сегодня получили приглашение на церемонию. У нас катастрофически мало времени, нужно обсудить вашу речь... — начал тот.

Гарри уже разозлился по-настоящему. Мало того что от него хотели, чтобы он пришёл и играл героя, — так ещё и речь.

— Я не приду, — прервал он. — На церемонию.

Пью замер. Улыбка ещё держалась на лице, но стала не такая яркая.

— Простите?

— Я не приду, — повторил Гарри. — Спасибо за приглашение.

— Но... — Пью оглянулся на Риту, будто искал поддержки. — Мистер Поттер, это же... это официальное мероприятие. Министр, Визенгамот, приглашены семьи... Вы понимаете, что ваше присутствие...

— Понимаю.

— Это будет воспринято...

— Как угодно, — сказал Гарри. — Я не приду.

Он повернулся, чтобы уйти, и в этот момент Рита встала.

— Освальд, — сказала она, не отрывая взгляда от Гарри, — вы не будете так любезны дать нам пару минут?

Пью закивал и выскользнул из комнаты почти с облегчением.

Дверь закрылась.

Рита обошла стол и остановилась прямо напротив Гарри. Вблизи она выглядела заметно старше, чем на колдоснимках в газетах: тяжёлые золотые украшения, резкие, удушливые духи.

— Ты вверг беднягу Освальда в настоящую панику, Гарри, — сочувственно протянула она. — Скорее всего, он уже бежит к Министру жаловаться на твою строптивость.

— У меня нет времени, мисс Скитер, — сухо отрезал Гарри.

— Зачем так официально, Гарри? Мы же практически друзья. — Она легко подняла руку в массивных перстнях и попыталась провести ладонью по его щеке.

Гарри резко отпрянул. Рита хищно улыбнулась.

— Хочу предложить тебе совместный проект. Большое, честное интервью, как в старые добрые времена.

— Нет.

— Не торопись.

— Нет, — повторил Гарри.

Она вздохнула с такой искренней, театральной досадой, что Гарри стало почти смешно.

— Тебе не кажется, что мир заслужил наконец узнать правду? — Рита развела руками. — Ты прячешься в Аврорате, Гарри, и совсем отстранился от простых людей. А я ведь слышу, о чём говорят на улицах. Волшебники обеспокоены: почему ты скрываешься, почему не готов разделить с ними общую радость и горе? Их герой спрятался. Неужели он стал надменным и мнит себя бессмертным богом?

Гарри передёрнуло. Он посмотрел на неё с нескрываемой ненавистью. Рита как будто вообще не заметила его взгляда и подалась чуть вперёд.

— Ты сможешь рассказать всё, о чём захочешь, всё, что у тебя сейчас на душе. Рассказать про войну. Про то, почему ты до сих пор жив.

— Я просто живучий, — процедил он.

— Не смешно.

— А я серьёзен.

Рита пристально смотрела на него ещё пару секунд. Потом улыбнулась.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я ведь тебя не тороплю. Я вообще никогда никого не тороплю. Я умею ждать. Но знай: я ищу, Гарри. И я обязательно найду — о тебе, о твоих драгоценных друзьях. Буду задавать вопросы самым разным людям: знакомым, бывшим сокурсникам, случайным приятелям...

— За столько лет, Рита, даже вы могли бы наконец понять, что мои друзья меня никогда не предадут, — уверенно сказал Гарри.

На её лице снова расплылась та самая плотоядная улыбка.

— А все ли люди, окружающие тебя последние восемь лет, действительно твои друзья, Гарри? Уверен ли ты, что кто-то из них откажется от пары галеонов, чтобы не рассказать мне чего-нибудь по-настоящему пикантного? — Она наклонилась вперёд, почти к самому его уху, и Гарри приложил все силы, чтобы снова не отшатнуться. — Например… о тебе и младшей Уизли.

Его выдержка всё-таки дала сбой. Гарри резко отпрянул. Правая рука инстинктивно дёрнулась к карману, где лежала волшебная палочка, но он усилием заставил себя остановиться. Она заметила это короткое движение, и её улыбка стала ещё шире. Гарри с яростью осознал, что его бурная реакция подтвердила ей абсолютно всё — даже если секунду назад Скитер лишь смутно подозревала.

— Представляю, как круто изменится жизнь мисс Уизли, когда весь мир узнает интересные подробности, — вкрадчиво прошептала Рита. — Пока Гарри Поттер горевал и восстанавливался после битвы, юная рыжая девушка коварно воспользовалась уязвимостью национального героя и захомутала его. Представь, какие вопросы ей начнут задавать. О личном, интимном… — Рита многозначительно повела бровями, намекая на что-то очень откровенное. — Как её будут обсуждать и осуждать на каждом углу.

Гарри чувствовал, как кровь пульсирует где-то в висках, а к горлу подступает тошнота.

— Только попробуй, — выдавил он сквозь сжатые зубы, окончательно отбросив вежливость. — Только попробуй хоть что-то из этого написать… Рита, если я увижу в печати хотя бы одну грязную строчку про моих близких, я обещаю: моё заявление о том, что ты незарегистрированный анимаг, в ту же секунду будет лежать на столе у главы Аврората. Хотя что меня останавливает? Я готов сделать это сегодня же.

Улыбка у неё даже не дрогнула. Только глаза под очками мгновенно стали ледяными.

— Ах да, — процедила она, но спустя секунду снова напустила на себя вальяжный вид: — Давай не будем торопиться, Гарри. Пусть сейчас каждый из нас уйдёт со своими маленькими секретами. Только учти: если за мной явится оперативная группа Аврората, мир в тот же день узнает о Гарри Поттере много такого, что я уже успела нарыть. И поверь, далеко не в самом приятном свете.

Гарри, отчётливо понимая, что разговор зашёл в тупик и ещё через мгновение он просто сорвётся, быстро развернулся и пошёл к выходу.

— Мы друг другу ещё пригодимся, Гарри Поттер! — донеслось ему в спину, прежде чем он с силой захлопнул тяжёлую дверь.

В лифте ему стало по-настоящему плохо. Казалось, что голова разболелась ещё сильнее. Гарри привалился к стенке кабины и закрыл глаза. Перед ним всё ещё стояла Скитер — с ухмылкой, с этим её шёпотом про Джинни.

О том, что они с Джинни вместе, знали только свои: Уизли, Гермиона, Андромеда, Невилл, Луна. Ни один из них не предал бы его — он готов был поручиться за каждого.

«А все ли люди, окружающие тебя последние восемь лет, действительно твои друзья, Гарри?»

Он вспоминал эти слова с отвращением. Конечно она имела в виду Хогвартс. Про школьный роман ей кто-то мог и рассказать, они ведь не скрывались. А вот вместе ли они сейчас — этого она не знала.

Она ударила наугад, по старой сплетне. А он своей реакцией подтвердил.

* * *

Он вернулся на полигон — и всё пошло хуже.

Его мутило, он был чертовски зол. Теперь заклинания выходили жёстче, чем нужно.

Макмиллан остановил отработку.

— На сегодня достаточно. Все свободны. Останься, — указал он на Гарри.

Дождавшись, пока за последним стажёром закроется дверь, он резко повернулся к Гарри.

— Поттер, ты что творишь?

— Простите, сэр.

Макмиллан шагнул ближе.

— Ты как будто с цепи сорвался. Не надо вымещать свои эмоции на своих же коллегах. Я много лет обучаю молодых стажёров и вижу это часто. Что бы ни происходило за этими дверями, нужно оставлять это там.

Гарри должно было стать стыдно. Но, идя по коридору, он чувствовал только заново разгорающуюся злость.

В коридоре его ждал Фоули.

— Гарри! Хорошо, что я тебя поймал. Слушай, выручи, я вчера застрял… — он зашагал рядом.

— Не сейчас.

— Да я быстро, — кажется Фоули не заметил. — Просто это до пятницы надо...

— Я же сказал, не сейчас!

Он сказал это громче, чем собирался. Резко. Так, что Фоули остановился, а кто-то у стены обернулся.

Гарри услышал себя — и как будто со стороны увидел человека, который наорал на друга, потому что у него болит голова и кто-то другой испортил ему настроение.

Фоули молчал. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он ровно. — Позже.

И пошёл дальше, не оглянувшись.

Гарри постоял, держась за холодную стену. Ему хотелось догнать и сказать что-нибудь. Что угодно. Но он не успел, потому что в этот момент из-за угла вышел секретарь министра — с бумагами и с очень неловким выражением лица.

— Мистер Поттер? — сказала она. — Министр просит вас зайти. Прямо сейчас.

Гарри захотелось взвыть. Да что ж за день сегодня такой, нескончаемый. Сил уже не было.

Кингсли сидел за столом, заваленным пергаментами, и выглядел, как всегда, уставшим. Увидев Гарри, он жестом отпустил секретаря, поднялся навстречу и крепко пожал ему руку.

— Присаживайся, — он указал на кресло напротив. — Мне передали, что ты сегодня заходил в Управление церемоний.

— Я сказал им, что не приду на награждение, — глухо отозвался Гарри.

— Знаю. — Кингсли тяжело вздохнул, возвращаясь в своё кресло. — Поэтому я тебя и позвал.

Он ненадолго замолчал.

— Я не буду тебя заставлять, Гарри. Но я прошу тебя прийти и поддержать меня.

— Поддержать вас? — Гарри нахмурился.

— Да. Моя позиция на посту ещё не настолько крепка — я до сих пор официально занимаю лишь должность исполняющего обязанности Министра.

— Но какой от меня толк? — Гарри заметил, как Кингсли удивлённо приподнял бровь, и тут же поправился: — Да, я понимаю, что имею сейчас какой-то вес в магическом мире. Но не политический же. Я для них просто… герой победы. — Гарри запнулся: ему совершенно не хотелось употреблять в отношении себя эти слова. — Но я ведь ничего не понимаю в большой политике.

Кингсли рассмеялся.

— Гарри, похоже, ты сам до конца не осознаёшь, но за последние несколько лет ты был связан с политической жизнью магической Британии напрямую. Ты открыто выражал протест против риторики и действий Министерства, давал откровенные интервью, дискредитирующие власть, и публично обвинял во лжи Министра магии. Да ты связан с политикой больше, чем некоторые Старейшины Визенгамота и чиновники Департаментов, которые годами сидят на своих местах и бездумно голосуют как большинство, лишь бы не терять министерскую зарплату.

Вся весёлость мгновенно ушла от Кингсли, и лицо его стало жёстким.

— С такими людьми мы тоже разберёмся, но всему своё время. Сейчас в приоритете — окончательно отменить самые зверские законы, принятые в тот год. Поэтому мне нужна твоя поддержка. Люди смотрят на тебя, люди верят тебе, потому что ты их ни разу не обманул.

— Вы хотите использовать меня как фигуру, за которой потянутся остальные? — Гарри посмотрел ему в глаза. — Чтобы люди поддержали ваши реформы только потому, что их поддерживаю я?

— Использовать… Слово грубое, Гарри. Но если отбросить любые дипломатические оговорки — да, так оно и есть.

Гарри замолчал, переводя взгляд на окно и обдумывая то, что только что признал Кингсли.

— Если, конечно… — Гарри повернул голову и увидел, что Министр снова улыбается, — если, конечно, ты и вправду одобряешь то, что я делаю. Вдруг ты категорически против моих предложений и считаешь, что всё в Министерстве должно быть по-другому.

Это не было вопросом, но Гарри отчётливо понимал, что фактически это самый прямой вопрос. Под взглядом Кингсли он слегка смутился.

— Я не слежу за всем, что происходит сейчас в Департаментах, — вынужден был признать Гарри, — но основные изменения, связанные с возвращением законных статусов маглорождённым волшебникам и возвратом их палочек, я видел. И я это полностью поддерживаю.

— Политика — далеко не самая весёлая штука, и об этом неинтересно читать в газетах, — согласился Кингсли. — Пока что мы только-только возвращаемся к тому, что было до того, как власть передали в руки Пий Толстоватого и Волдеморта. Никаких больших реформ мы ещё даже не начали, может кроме Азкабана. Я тебе сразу скажу: на этом награждении будут только волшебники. Магические существа приглашены и награждены не будут. Я прекрасно помню вклад каждого, кто стоял в Битве за Хогвартс, Гарри. Но если я сейчас предложу внести их в списки, даже самые толерантные чиновники попрут меня из этого кресла быстрее, чем я успею произнести слово «Домовик». А в Визенгамоте полно тех, кто вполне согласен с частью законов, придуманных Волдемортом. Именно поэтому мне нужна опора, чтобы двигаться дальше. Именно поэтому мне сейчас нужен ты.

Гарри глубоко откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Голова продолжала монотонно гудеть. Поддерживает ли он Кингсли? Наверное, да — он просто никогда раньше не думал об этом в таких масштабах. Возможно, порой ему и казалось, что новая власть движется слишком медленно, но теперь, изнутри этого кабинета, он чуть лучше понимал Министра.

— Хорошо, я приду, — сказал Гарри, открывая глаза.

Кингсли с облегчением улыбнулся и поднялся.

— Спасибо, Гарри.

Пожимая ему руку, Гарри вспомнил разговор в Управлении церемоний, который состоялся несколькими часами раньше.

— Надеюсь, мне не придётся толкать со сцены парадную речь?

— Не беспокойся, я лично обговорю этот момент с Освальдом, чтобы он навсегда забыл об этой глупой идее.

Гарри кивнул и направился к выходу. И уже когда он взялся за ручку двери, Кингсли окликнул его.

— Гарри. Как я уже сказал, это действительно очень скучно — погружаться в политические дела государства. Но я бы настоятельно советовал тебе понимать хотя бы верхушку того, что сейчас происходит. Использовать тебя, как ты выразился, выгодно не только мне, но и моим оппонентам. Вспомни слив информации про твою смерть с занятий окклюменции. Многие будут только и ждать, когда ты оступишься. Тебе неплохо было бы чётко понимать, с чем именно ты согласен, а с чем — нет.

Гарри шёл по коридору и думал обо всех событиях этого бесконечного дня.