Имя мне Винтер (джен)

Д’Артаньян сморщился, когда взял в руки поеденную молью старую куртку.

— И я, тысяча чертей, это буду носить?

— Д’Артаньян, успокойтесь!

У Арамиса заметно сдавали нервы. Это утро для него было отнюдь не самым удачным. С пяти часов утра, как только пробили часы на площади, он чуть ли не обошёл все дома, чтобы собрать эти вещи. Иногда ему просто грубо отказывали, в другом доме за ним погнались собаки… но благодаря одной старушке, вручившей ему это барахло, аббату наконец удалось собрать полный комплект одежды на четырёх с половиной человек. И теперь вся четвёрка как могла облачалась в одежды. Портосу был мал камзол, так что чуть ли не расходился по швам. На Атосе мешковато висела рубашка, а д’Артаньян пытался найти левый башмак. А ещё предстояло привязывать накладные бороды. Д’Артаньян совсем обезумел от недовольства, когда Портос протянул ему рыжую, лезшую клоками бороду. Локоны и усы пришлось остригать всем, даже Арамису, принявшему этот обряд с неотвратимым унынием. И когда на пол полетели срезаемые ножницами клоки волос, Арамис лишь закрыл глаза. Большие проблемы вновь доставил Портос. У него была слишкам приметная фигура, и Арамис был вынужден вырезать ножом из белого картофеля зубы, которые, несмотря на возражения великана, были помещены под портосову верхнюю губу, изменив его лицо до неузнаваемости.

Через два часа все были относительно собраны, и друзья сами не узнавали друг друга. Из Портоса оказался ужасный цирюльник и все оказались криво обкорнаны под горшок.

— А теперь нужно придумать фальшивые имена. Я всё решил.

— Вы, граф будете Грейпсом,

— Я — Стенли,

— Портос, вы Воудж.

— Как-как? — Портос сощурился. — Отродясь не слышал таких имен! Что только не придумают эти англичане! Тогда уж сэр Воудж-старший. Так лучше?

— Лучше и не придумаешь.

Д’Артаньян же негодовал. Он никак не хотел становиться каким-то Стэширдом.

Наконец, пошли к казармам.

В казармах стояла суматоха, среди которой и затерялись мушкетёры. Все галдели, собирали вещи, перекрикивались, так что гвалт удалось присечь лишь возгласу Грослоу.

— Стройсь!

Мушкетёры, перемежаясь, пошли строиться, оставив мешки с вещами возле входа в казармы.

В строй встало двенадцать человек. Вдруг из казарм вышли ещё двое.

— Грослоу, это что такое?

— Солдаты, капитан Мордаунт!

Д’Артаньян чуть было не подскочил вверх на пару футов.

— Змеёныш! Какого черта?

И правда. Перед ними стоял живой и здоровый Мордаунт. Правда, не в самом лучшем выражении духа.

— Грослоу, я спрашиваю, что это такое?! — и Мордаунт ткнул пальцем в вытянувшуюся физиономию д’Артаньяна. — Это не солдаты.

— А как…

— Грослоу! Ты сказал мне что нашёл в таверне четырёх молодчиков годных для похода, а не этих… как вы выразились шотландцев.

Д’Артаньян в изумлении уставился на Арамиса, как бы спрашивая: «Шотландцы?». На что Арамис кивнул.

— Тем не менее, — Мордаунт вздохнул. — Менять что-то поздно. На безрыбье и рак — рыба. Завтра всем быть у резиденции генерала на Уоллер-Стрит. И пусть кто-то попробует не явиться.