Новая жизнь. (джен)

Май 1999 года

Телефон зазвонил в час ночи. Тори не спала — она сидела на кухне, перебирала счета и думала о том, как много ещё предстоит сделать. Она взяла трубку и услышала голос Ники. Он дрожал.

— Тётя Тильда, — сказал он. — Я сказал ему. Отцу. Он... он сказал, что забирает меня. Что завтра утром я еду в лагерь. В христианский лагерь. Он говорит, что меня вылечат. Тильда, я не хочу. Я не хочу, чтобы меня лечили.

Тори закрыла глаза. Холодная ярость разлилась по её телу, сжимая грудную клетку. Она сжала трубку так сильно, что пальцы побелели.

— Ты где? — спросила она, и голос её был ровным, хотя внутри всё кипело.

— В своей комнате. Он закрыл меня, — сказал Ники. — Я не могу выйти.

— Ты слышишь меня? — сказала Тори. — Я еду. Я буду через час.

Она положила трубку, накинула куртку и вышла из дома. Машина стояла у крыльца — она села за руль и поехала. Дорога была тёмной, но Тори не замечала этого. Она видела только дорогу и слышала голос Ники. Она не думала о последствиях. Она думала только о нём — о его страхе, о его боли, о том, что она не может оставить его одного.

«Я не позволю ему сломать тебя, — сказала она себе. — Я не позволю никому сломать тебя».

Дом Лютера встретил её тишиной. Тори постучала в дверь. Никто не открыл. Она постучала снова — сильнее.

Дверь открыла Мария. Она выглядела бледной, глаза были красными. Она смотрела на Тори с мольбой.

— Тильда, — сказала она. — Не надо. Он сейчас не в себе.

— Где Ники? — спросила Тори.

— Наверху. Тильда, пожалуйста...

— Мария, — сказала Тори. — Я здесь, потому что здесь нет тебя. Ты понимаешь это? Ты позволишь ему сделать это с твоим сыном?

Мария молчала. Она смотрела в пол, и Тори видела, как она борется с собой. Её плечи дрожали.

— Ты можешь помочь, — сказала Тори. — Ты его мать. Ты можешь остановить его.

Мария покачала головой. Она смотрела на Тори, и в её глазах была такая боль, что Тори на мгновение почувствовала жалость.

— Я не могу, — сказала она. — Он... он не слушает меня. Он никогда не слушает меня.

Тори посмотрела на неё. Она видела женщину, которая научилась не спорить, потому что это было безопаснее. Она не злилась на неё. Она просто хотела, чтобы Мария поняла.

— Если ты не остановишь его, — сказала Тори, — я заберу Ники. И я никогда не отдам его обратно. Выбирай.

Мария подняла на неё глаза. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но не смогла. Вместо этого она отступила в сторону, давая Тори пройти.

Тори поднялась наверх. На лестнице она услышала голос Лютера — он кричал. Она открыла дверь без стука.

Лютер стоял посреди комнаты, сжимая в руках чемодан. Ники сидел на кровати, сжавшись в комок. Он не плакал. Но его лицо было белым, а руки дрожали. Он смотрел на отца с такой смесью страха и ненависти, что Тори почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лютер, поворачиваясь к ней. Его лицо было красным, и он сжимал кулаки. — Это не твой дом. Ты не имеешь права здесь находиться.

— Я здесь, чтобы забрать Ники, — сказала Тори. — Он не поедет в твой лагерь.

Лютер шагнул вперёд. Он был выше неё, и его голос стал громче.

— Ты не понимаешь. Это для его же блага. Он болен. Его нужно лечить. Ты не знаешь, что ты делаешь.

— Я знаю, что я делаю, — сказала Тори. — А ты — нет. Ты не видишь, что он не болен. Он просто ребёнок. Перестань бояться, Лютер. Какая разница, что скажут другие? Он твой сын. И если ты отправишь его туда, ты потеряешь его навсегда.

Лютер смотрел на неё с ненавистью. Он сжал кулаки, и Тори увидела, как он пытается сдержать себя. Он хотел ударить её. Она не боялась.

— Это грех, — почти прошипел он. — Ты понимаешь? Николас будет гореть в аду. Я пытаюсь спасти его.

Я не буду говорить про грехи, — сказала Тори. — Но чем поможет твой лагерь? Если он ошибается — он разберётся сам, и быстрее, если его не будут ломать. Если нет — это не изменить. Не ври себе, Лютер.

Ледяное молчание было ей ответом. Тори вздохнула, ещё раз, ради Ники:

— Лютер, это твой сын. Он добрый, честный, самоотверженный, любящий. Тебе нужно просто увидеть это. Ну же, Лютер. Подумай. Или, клянусь, я заберу его навсегда.

Лютер смотрел на неё. Его глаза были холодными, и в них не было ни капли сомнения.

— Забирай, — сказал он наконец. Его голос был ледяным. — Забирай его. Но если он уйдёт отсюда, он не вернётся. Слышишь? Он больше не мой сын.

Тори посмотрела на Ники. Он смотрел на неё, и в его глазах был вопрос. Она видела его страх, его надежду, его веру в то, что она сможет его спасти.

— Вставай, — сказала она. — Мы уходим.

Ники встал. Он взял рюкзак, который лежал рядом, и подошёл к ней. Он не обернулся, когда они выходили из комнаты. Он не сказал ни слова своему отцу. Он просто ушёл.

Внизу Мария стояла у двери. Она смотрела на Ники, и в её глазах были слёзы.

— Ники, — сказала она.

Ники остановился. Он посмотрел на неё, и Тори видела, как он колеблется.

— Мам, — сказал он.

— Прости меня, — сказала Мария. — Прости меня, что я не смогла защитить тебя.

— Я знаю, — сказал Ники. — Я знаю, что ты не можешь.

Тори оглянулась на Марию:

— Документы. Сейчас.

Мария кивнула и принесла папку с документами Ники. Тори взяла её и вышла из дома.

В машине было тихо. Ники сидел на пассажирском сиденье и смотрел в окно. Он молчал. Тори не включала радио — она просто вела машину и чувствовала, как напряжение разливается по её плечам.

— Ты в порядке? — спросила она наконец.

— Нет, — сказал он. — От меня столько проблем.

— Проблем? — сказала Тори. — Пока я вижу только одну, как тебе ездить в школу? Но это решаемо.

Ники кивнул. Он не сказал больше ничего. Тори вела машину и думала о том, что она только что сделала. Она забрала сына у его отца. Она поссорилась с Лютером навсегда.

Но она не жалела.

Они приехали домой поздно ночью. В доме было тихо — мальчики спали. Тори провела Ники наверх, в его комнату.

— Спи, — сказала она. — Все разговоры завтра.

Ники посмотрел на неё. В его глазах была благодарность.

— Спасибо, — сказал он. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.

— Ты бы справился, — сказала Тори. — Но у тебя есть я.

На следующее утро Ники проснулся рано. Тори сидела на кухне и готовила завтрак, когда он спустился вниз. Он выглядел уставшим, но его глаза были спокойными.

— Ты спал? — спросила Тори.

— Немного, — сказал он, садясь за стол. — Я не мог уснуть.

— Это нормально, — сказала Тори. — Всё будет хорошо.

Аарон вбежал на кухню, запыхавшись. Он остановился у стола и посмотрел на Ники с широко раскрытыми глазами.

— Ники? — спросил он. — Ты когда пришёл?

Ники поднял на него глаза. Он не знал, что ответить. Тори видела, как он колеблется, как он боится поверить в то, что у него есть дом.

— Ночью, — сказал он наконец. — Я теперь... я пока поживу с вами.

Аарон улыбнулся, он был доволен.

— Круто! — сказал он. — Теперь мы будем играть вместе каждый день!

Ники улыбнулся — коротко, но искренне. Он смотрел на Аарона, и в его глазах мелькнула надежда.

Эндрю стоял в дверях и смотрел на них. Он не говорил ни слова, но Тори видела, как он сжимает кулаки, как его плечи напряжены. Она подошла к нему и тихо сказала:

— Эндрю?

— Я всё понял, — сказал Эндрю, и его голос был ровным.

Тори смотрела на него. Она видела, что он не против — он просто боится, что всё изменится. Она положила руку ему на плечо.

— Ники всегда с нами, — сказала она. — Разве ты против?

Эндрю смотрел на неё. Он немного выдохнул, когда ответил.

— Нет, — сказал он. — Я не против.

Тори улыбнулась. Она чувствовала, как внутри разливается тепло. Все её мальчики были рядом.

Июнь 1999 года

Лето выдалось жарким и солнечным. Тори стояла на кухне и смотрела на календарь. Она думала о том, что обещала мальчикам поехать на море. Она обещала им это, когда они переехали в новый дом. И она собиралась сдержать обещание.

Она посмотрела на Ники, который сидел за столом и читал книгу. Он уже освоился в их доме, и Тори была рада, что он здесь.

— Ники, — сказала она. — Ты когда-нибудь был на море?

Ники поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление.

— Нет, — сказал он. — Отец говорил, что это пустая трата времени.

Тори почувствовала, как внутри появляется злость. Она сдержала ее и улыбнулась.

— Тогда мы поедем все вместе, — сказала она. — В следующий понедельник.

Ники смотрел на неё с недоверием.

— Правда?

— Правда, — сказала Тори.

Вечером она объявила мальчикам о поездке. Аарон вскочил со стула и закричал от радости. Эндрю смотрел на неё с подозрением.

— Ты не шутишь? — спросил он.

— Нет, — сказала Тори. — Мы едем на море. На неделю.

— На целую неделю? — переспросил Аарон, и его глаза загорелись. — Мы будем строить замки из песка?

— Будем, — сказала Тори. — И купаться, и загорать.

Эндрю молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах была та же настороженность, которую она видела в нём много раз.

— Эй, — позвала Тори.

Он кивнул. И она заметила, как уголки его губ дрогнули.

Тори нашла подходящее место, забронировала номера в отеле, а теперь просто вела машину, а мальчики сидели на заднем сиденье и спорили о том, кто первый увидит воду.

— Я первый! — кричал Аарон, прижимаясь к окну.

— Нет, я! — говорил Эндрю, и Тори видела, как он тоже смотрит в окно с любопытством.

— Вы оба увидите, — сказала Тори, улыбаясь. — Мы приедем вместе.

Ники сидел рядом с ней на пассажирском сиденье и смотрел на дорогу. Он был тихим, но Тори видела, как он улыбается.

Когда они наконец увидели океан, Аарон закричал так громко, что Тори чуть не оглохла. Эндрю молчал, но она заметила, как он прижался лицом к стеклу и смотрит на воду.

— Это море? — спросил Аарон.

— Это океан, — сказала Тори. — Он больше, чем море.

— Он огромный! — сказал Аарон. — Я хочу туда!

Они остановились на пляже. Мальчики выбежали из машины и побежали к воде. Тори смотрела, как они бегут по песку. Аарон споткнулся, но не упал. Эндрю бежал рядом, не отставая. Она улыбнулась.

Ники стоял рядом с ней и смотрел на океан.

— Он такой большой, — сказал он тихо. — Я никогда не думал, что смогу увидеть что-то такое.

— Ты можешь увидеть всё, — сказала Тори. — У тебя впереди много времени.

Ники посмотрел на неё. В его глазах была благодарность.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

Тори улыбнулась и обняла его за плечи.

— Это твоя жизнь, — сказала она.

Они пошли к воде. Аарон уже намочил ноги и кричал, что вода холодная. Эндрю стоял у края воды и смотрел на волны, наступающие на песок.

— Ты не хочешь зайти? — спросила Тори, подходя к нему.

— Не знаю, — сказал он. — Я никогда не был в океане.

— Это просто вода, — сказала Тори. — Просто очень много воды.

Эндрю посмотрел на неё. Затем он сделал шаг вперёд, и волна накрыла его ноги. Он вздрогнул и посмотрел на Тори.

— Холодно, — сказал он.

— Я знаю, — сказала Тори. — Но ты привыкнешь.

Эндрю смотрел на воду. Затем он сделал ещё один шаг вперёд. И ещё один. Тори смотрела, как он идёт в воду, как его плечи расслабляются, как он перестаёт бороться с собой.

Аарон бегал по берегу и собирал ракушки. Ники стоял в воде по колено и смотрел на горизонт. Эндрю был рядом с Тори, и его лицо было спокойным.

— Я никогда не думал, что это так, — сказал он тихо.

— Что так? — спросила Тори.

— Не знаю, — сказал он. — Так... правильно.

Тори смотрела на него. Конечно правильно, ведь они были вместе.

Они провели на пляже весь день. Строили замки из песка, купались, загорали. Аарон нашёл огромную ракушку и ходил с ней, показывая всем. Эндрю нашёл камень, похожий на сердце, и положил его в карман.

Вечером они сидели на берегу. Аарон уже устал и прижимался к ней. Эндрю сидел рядом, глядя на воду. Ники смотрел на закат и молчал. Тори не нужно было слов. Она просто сидела и чувствовала их рядом.

— Это был лучший день, — сказал Аарон. — Самый лучший день в моей жизни.

— У нас будет много таких дней, — сказала Тори. — Мы можем приезжать сюда каждый год.

— Правда? — спросил Эндрю, и в его голосе послышалась надежда.

— Конечно, — сказала Тори. — Пока вам нравится.

Ники сидел рядом с ней и смотрел на закат. Он не говорил ни слова, но Тори видела, как его плечи расслаблены, как он дышит ровно и спокойно.

«Я не исчезну, — сказала она себе. — Я не имею права исчезнуть. У меня есть обещания, которые нужно сдержать».

Она смотрела на мальчиков, на их лица, освещённые закатным солнцем. Она смотрела на океан, на бесконечную воду, на горизонт, где небо встречается с морем.

Она взяла руки Аарона и Эндрю, притянула их к себе. Ники подошёл и сел рядом, положив голову ей на плечо. Они сидели так, глядя на закат, и Тори чувствовала, как внутри появляется ощущение правильности происходящего.

Аарон прижался к ней. Эндрю молчал, но она чувствовала, как он расслабляется рядом с ней. Ники сжал её руку и улыбнулся.

Июль 1999 года

Магазин расширялся с каждым месяцем. Тори теперь была не просто управляющей — она стала консультантом по экси. Она помогала родителям выбирать экипировку для детей, консультировала тренеров, организовывала тренировки на новой площадке.

Она сидела в своём кабинете и смотрела на графики продаж. Они росли с каждым месяцем. Экси становился всё популярнее, и Тори была в центре этого процесса. Она чувствовала, как строит будущее. Своё. Их. Для всех.

Мистер Купер зашёл в её кабинет без стука, как всегда.

— Тильда, — сказал он. — Я смотрел отчёты. Ты знаешь, что наш отдел экси приносит больше дохода, чем всё остальное вместе взятое?

— Знаю, — сказала Тори, не поднимая глаз от бумаг.

— Я думаю, нам нужно расширяться. Открыть отдельный магазин. Сделать тебя партнёром.

Тори подняла голову и посмотрела на него. Он выглядел серьёзно.

— Ты шутишь?

— Я никогда не шучу про деньги, — сказал он. — Ты сделала этот отдел. Ты знаешь экси лучше, чем любой из нас. Я предлагаю тебе долю.

Тори смотрела на него долгую минуту. Затем она кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Она не улыбнулась — она не привыкла улыбаться, когда побеждала. Но внутри что-то дрогнуло.

Август 1999 года

Ники пришёл к ней вечером. Он выглядел взволнованным.

— У меня есть предложение, — сказал он. — От школы. Программа обмена. Германия. На год. Или два.

Тори замерла на мгновение. Эрик. Она помнила об этом. Она знала, что это должно случиться.

— Ты хочешь поехать? — спросила она.

— Да, — сказал он. — Я хочу уехать. Я хочу начать новую жизнь. Там, где меня никто не знает. Но я боюсь, что если уеду, то не смогу вернуться.

— Ещё чего, — сказала Тори. — Ты всегда сможешь вернуться. Этот дом будет твоим домом всегда. Что бы ни случилось.

Ники смотрел на неё. Он колебался.

— А что если я не справлюсь? — спросил он.

— Ты справишься, — сказала Тори. — Ты сильный. Ты прошёл через многое. Германия — это просто ещё один шаг. Ты можешь сделать это.

Ники молчал.

— Это дорого.

— Решу, — Тори махнула рукой. — Мы планировали продолжить ремонт, сейчас появилась возможность позволить себе это. Но всё это может и подождать, поверь мне.

Он смотрел на неё, и в его глазах медленно появлялась решимость.

— Хорошо, — сказал он. — Я поеду.

Тори улыбнулась. Она знала, что это правильное решение. Что он должен уехать, чтобы найти себя.

— Я буду скучать по тебе, — сказала она. — И буду ждать твоего возвращения.

Сентябрь 1999 года

Тори стояла на крыльце и смотрела, как машина увозит Ники в аэропорт. Он сидел на заднем сиденье и махал ей рукой. Тори махала в ответ. Она улыбалась, хотя внутри всё сжималось.

Она знала, что он вернётся. А ещё она знала, что в Германии его ждёт кое-что важное. Но об этом он узнает сам.

Она повернулась и вошла в дом. Мальчики сидели на кухне — Аарон смотрел на неё с беспокойством, Эндрю стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Он уехал? — спросил Аарон.

— Да, — сказала Тори. — Он уехал.

— Он вернётся? — спросил Эндрю.

— Конечно, — сказала она. — Учите немецкий, мальчишки. Будете секретничать с Ники.

Увидев их напряжённые лица, Тори рассмеялась.

— Он вернётся, — повторила она. — А пока... у нас есть дела. Тренировки, школа, новый магазин. Жизнь продолжается.

Аарон кивнул и улыбнулся. Эндрю отвернулся к окну, но Тори заметила, как его плечи слегка расслабились.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Яблоня качалась на ветру. Небо было ясным, солнце светило ярко. Мальчики сидели за столом, и их голоса смешивались в привычный шум. Тори села рядом с ними, взяла чашку чая и просто смотрела. Аарон что-то рассказывал, Эндрю слушал, иногда вставляя короткие фразы. Они были почти взрослыми. И они были здесь. С ней.