Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

У этого места не было названия — по крайней мере, на двери оно не значилось. Оно пряталось в закоулках, далеко от главных дорог, редкая находка, на которую я наткнулся, когда искал в этой помешанной на сахаре столице хоть что-то, похожее на настоящую еду.

Внутри воздух был густ от запаха угольного дыма с жарящихся шпажек. Лавка эта была едва шире самой стойки, с местом для трёх маленьких столиков, если потесниться. Она почему-то подозрительно напоминала ему дешёвые идзакаи из Семнадцатого района и в результате выглядела совершенно не к месту на этих расфуфыренно-столичных улицах.

И именно поэтому она мне нравилась.

Но лучшей частью был старик за стойкой. Он не задавал вопросов вроде того, почему студенты из Академии вообще здесь, или почему они заказывают пинты эля, когда законный возраст для выпивки в этом королевстве — семнадцать, на год больше, чем нам.

— Держите, — буркнул хозяин, с грохотом ставя на наш стол три пенистые кружки.

— Спасибо, папаша, — сказал я, тут же хватая свою.

Я сделал долгий, ничуть не раскаивающийся глоток, и холодная горечь прорезала мою усталость насквозь.

— Кя-а-а... — выдохнул я, опуская кружку на стол с плотным стуком и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Вот это я понимаю. Ничто не сравнится с холодненьким после долгой недели.

Напротив меня Даниэль и Рэймонд обменялись взглядами. Они возились со своими напитками куда осторожнее и выглядели немного не к месту в тускло освещённой забегаловке.

— Ну не знаю, мужик... — пробормотал Даниэль, тревожно глядя на кружку. — Если нас поймают, это минимум сотня приседаний.

Я закатил глаза:

— И каждое из них того стоит. Давай — пей.

По моему настоянию Даниэль и Рэймонд нерешительно подняли кружки, осторожно отпили и тут же поморщились.

— Тебе правда это нравится? — закашлялся Рэймонд, вытирая рот. — На вкус как размокший хлеб в воде!

Я покачал головой при виде этого жалкого зрелища. Очевидно, чтобы оценить холодное пиво после долгого дня, требовалось чуть больше опыта. Они понятия не имели, чего лишаются.

— Поверьте, поймёте, когда станете старше, — сказал я, откусывая кусок мяса со шпажки.

— Но мы одного возраста... — пробормотал Даниэль, натуженно делая ещё один глоток.

— Итак, ну? — спросил Рэймонд, беря себе шпажку. — По какому поводу ты нас сюда притащил?

— Мне просто нужен был перерыв, — вздохнул я, откидываясь на спинку стула. — С мая как не одно, так другое. И я вроде осознал, что мы с вами в последнее время почти не видимся.

Ну серьёзно, в первый месяц были просто парни и я. А теперь? Казалось, я проводил почти каждое мгновение либо с Оливией, либо с Дейдрой, либо с постоянно меняющимся набором дворян, с которыми до Академии даже не воображал, что заговорю. И я уже начинал по тем временам скучать: когда говорил или делал какую-нибудь глупость, а эти парни тут же тыкали меня в неё носом. Тогда всё было куда проще.

Но вместо ожидаемого сочувствия или товарищеского понимания они лишь уставились на меня пустыми взглядами.

— ...Братан, а чего ты ожидал? — наконец спросил Даниэль. — Ну конечно, ты занят! Ты практически помолвлен с Дейдрой Фо Роузблейд! Роузблейд.

— И...?

— Ты через женитьбу вошёл в Дом, который возглавляет целую фракцию, — со вздохом сказал Рэймонд. — Это помещает тебя совсем в другой круг, не наш. Парни вроде нас в тот мир не особо вписываются.

Я нахмурился:

— В смысле, это же не значит, что нам не стоит видеться или что-то такое...

— Да, ну-у-у, — сказал Даниэль, пожав плечами и ковыряя еду. — В последнее время случилось много безумной хрени, и, похоже, тебя засосало прямо в её середину. Но теперь-то тебе придётся ожидать таких вещей, мужик. Типа, если начнётся война или даже стычка, от высших дворян ждут, что они поведут атаку.

Я застонал и уронил голову на стол с глухим стуком.

— Но я барон! Это буквально самое дно бочки. Мой отец, по сути, живёт как фермер!

Рэймонд усмехнулся, явно наслаждаясь моими страданиями слишком сильно:

— Ага, удачи остаться «фермером», когда женишься на главной ветви Роузблейдов. Они военный Дом, Леон. Они, наверное, поставят тебя во главе армии просто чтобы ускорить твоё продвижение по службе.

Я приподнял голову ровно настолько, чтобы свирепо посмотреть на них со столешницы.

— Я, ребята, вас ненавижу. Вы должны меня утешать, а не перечислять причины, почему моя жизнь кончена.

— Эй, мы просто реалисты, — с усмешкой сказал Даниэль, легко стукнув своей кружкой о мою. — Пей до дна, генерал. Тебе понадобится.

* * *

Поскольку сегодня была пятница, нам не нужно было переживать о раннем подъёме на занятия, так что мы засиделись допоздна, заказывая раунд за раундом шпажки и дешёвый эль.

И когда алкоголь наконец ударил им в головы — вероятно, впервые в жизни, — фильтр между мозгом и ртом полностью растворился. Они начали разглагольствовать. В основном о девушках в Академии.

— Они невозможны! — крикнул Рэймонд, хлопнув кружкой по столу и расплескав содержимое повсюду. — Некоторые из них прям реально требовали, чтобы я содержал их с их полулюдскими любовниками в обмен на то, что они родят мне наследника! Кем они себя, суки, возомнили?! Я ищу жену, а не возможности финансировать её ебарей!

— Во-во, — мрачно подхватил Даниэль, глядя в глубины своего напитка. — Меня вчера назвали «деревенщиной». Просто в лицо. А потом ещё ржали надо мной за то, что я вообще попросил приглашение на Приём конца семестра. Сказали, чтобы я держался полей, то есть, типа, там, где мне самое место.

Я поморщился от их историй, медленно отпивая свой напиток.

Внезапно я почувствовал огромную благодарность к Дейдре. Конечно, политическую помолвку мне фактически навязали, но она хотя бы не обращалась со мной как с откровенным банкоматом. Я снова напомнил себе, насколько мне, оказывается, повезло.

— Да ладно, не могло же всё быть настолько плохо, — сказал я, пытаясь добавить немного оптимизма в эту мрачность. — А как же те... «милые девушки», о которых вы раньше говорили? Как их звали... Джессика и Ми... Ми... Мили?

— Джессика и Милли, — поправил Рэймонд, и голос его опустел. Он обмяк вперёд, уронив лоб на стол. — Они были нашими богинями! Единственными, кто не обращался с нами как с мусором...

Кажется, я уже понимал, куда всё идёт.

— И?

— И они обручились на прошлой неделе, — простонал сбоку Даниэль. Он выглядел так, будто и правда сейчас заплачет. — С какими-то богатенькими первокурсниками, сыновьями виконтов с поместьями рядом со столицей. У нас не было ни шанса...

Я поморщился. Ну да, очевидно. Статус и деньги умели решать вопросы на брачном рынке.

— Естественно, они выбрали парней с положением выше нашего, — жалобно сказал Рэймонд прямо в дерево стола. — Но... но... если Милли счастлива, мне этого достаточно...

Зрелище было настолько жалким, что я решил: дешёвого эля уже недостаточно. Им нужно было что-то покрепче.

— Папаша, дай нам саке. То самое, дорогое, — крикнул я.

Да, потому что это место не только выглядело как идзакая, но ещё и держало настоящее саке. Хозяин молча кивнул и исчез в глубине лавки за хорошими бутылками.

— Бля, братан, это королевство такое конченое... — вздохнул Даниэль, допив остатки эля, лицо у него раскраснелось. — Такими темпами меня, наверное, продадут какой-нибудь карге. Проведу остаток жизни, массируя ей ноги, пока она тратит мои карманные деньги на своего парня, или типа того.

— Во-во, блин! — с силой согласился Рэймонд, ударив кулаком по столу. — Чем вообще занимается Двор? Почему они довели ситуацию до такой жопы для парней вроде нас? Это всё король виноват! Будь у него хребет, он давно бы исправил эту херню!

И ровно в этот момент, на грани этого изменнического крика, колокольчик над дверью звякнул.

В лавку вошла фигура в капюшоне, оглядываясь с видом человека, который очень старается остаться незамеченным. Он откинул капюшон, открывая знакомые голубые волосы и красивое лицо.

Это был наследный принц Юлий.

Мы уставились на него. Он уставился на нас — и на выставленный перед нами ряд алкоголя.

— Что ты здесь делаешь?! — в идеальном унисоне закричали мы оба, указывая друг на друга пальцами.

* * *

— ...Так ты тоже сюда ходишь? Всё из-за шпажек? — спросил я, пододвигая к Юлию маленькую чашку и наполняя её саке до краёв.

— Да, это моё любимое место с тех пор, как Мариэ однажды отвела меня к этой лавке... — его взгляд довольно тревожно задержался на стопке. — Э-э, ты ведь понимаешь, что если нас поймают за выпивкой, нас заставят бегать круги в полной броне, пока мы не рухнем? Или хуже... матушка меня правда прибьёт.

Я отмахнулся от его опасений:

— Если мы достаточно взрослые, чтобы нас выдавали в женихи, значит, достаточно взрослые, чтобы пить. Не говори только, что никогда не пробовал.

— Разумеется, я пил вино на официальных банкетах, — сказал он, осторожно беря чашку. — Но никогда... что бы это ни было.

— Ну, если тебе нравятся шпажки, стоит попробовать и это. С ними лучше всего заходят пиво или саке.

— Леон, может, не стоит подбивать Его Высочество нарушать правила, — прошипел сбоку Рэймонд с таким видом, будто хотел исчезнуть под столом.

— Нет-нет, прошу, просто зовите меня Юлием, — быстро махнул рукой принц. — В конце концов, все мы тут студенты Академии. Титулы... сейчас ощущаются тяжёлыми.

Даниэль и Рэймонд не выглядели убеждёнными. Особенно Рэймонд, учитывая, что он всего несколько мгновений назад говорил об отце Юлия. И всё же никто из них не возразил.

Юлий колебался, изучая чашку. Затем собрался с духом и выпил залпом.

Его глаза слегка расширились.

— ...Хм. Удивительно мягко. Я думал, будет сильнее жечь.

— Я же говорил, — сказал я, уже снова наполняя его чашку. — Зачётная вещь. Папаша здесь знает своё дело.

Я откинулся назад и смотрел, как Юлий хотя бы немного расслабляется:

— Так. Есть какие-нибудь планы на дуэль на следующей неделе?

Я уже знал, что дуэль подстроена, но Дейдра была предельно ясна: мне не полагалось это знать, а уж тем более говорить вслух.

— Планы? — повторил Юлий, глядя в вновь наполненную чашку. Тень легла ему на лицо, и он стал больше похож на встревоженного подростка, чем на наследного принца. — Честно говоря... не особо. Мы просто бросили ему вызов. Маркиз — грозный противник, за спиной у которого ресурсы Министерства. Но... я больше не мог стоять в стороне и смотреть, как Мариэ страдает под тяжестью его долга.

Он сжал кулак на столе:

— Все говорят, что я поступаю опрометчиво. Советники, учителя, даже моя... матушка. Они говорят, что я рискую стабильностью королевства ради одной девушки.

Он поднял на нас взгляд, и глаза его горели каким-то отчаянным убеждением:

— Но если принц не может спасти одного подданного, взывающего о помощи, то какая от него польза королевству? Я просто должен был это сделать. Ради неё и ради доказательства, что справедливость при дворе всё ещё имеет значение. Я не могу позволить этому циклу продолжаться. Я разрываю его — прямо как ты и сказал.

О-о-окей, выходит, он действительно принял мой «совет» близко к сердцу и сотворил что-то настолько безумное. Может, мне стоило осторожнее подбирать слова тогда?

Но, слушая сейчас Юлия... я не мог заставить себя по-настоящему его винить. Да, возможно, он сделал что-то безрассудное из-за недоделанного совета, который я как попугай повторил. Но... он сделал что-то, чтобы изменить что-то к лучшему, разве нет? По крайней мере, в своей голове он увидел нечто неправильное и вышел вперёд, чтобы это исправить.

У меня не было контекста политической ситуации этого королевства, чтобы понять, изменят ли его действия что-нибудь на самом деле, а то, что я слышал от Дейдры, намекало, что в долгосрочной перспективе, вероятно, мало что изменится. Но, как я и сказал ему тогда, возможно, сам факт, что он попытался что-то изменить, уже имел значение. Может, он извлечёт из этого урок, вырастет и постарается стать лучшим королём, чем нынешний.

К тому же ему было всего шестнадцать. Мне вроде как нравилась эта энергия «безрассудной юности». Это было чем-то таким, что я потерял очень давно.

Так что я просто стукнул своей чашкой о его.

— Может, в следующий раз постарайся не воспринимать советы незнакомцев слишком буквально, — с кривой улыбкой сказал я. — Но... удачи. Что бы это ни значило, я в этом тебя поддерживаю. Победишь или проиграешь, ты хотя бы что-то делаешь. Наверное, в итоге именно это и важно.

Глаза Юлия слегка расширились. Он посмотрел на меня, потом на чашку, и впервые за этот вечер на его лице появилась искренняя улыбка.

— Спасибо, Леон, — мягко сказал он, поднимая чашку. — Это значит больше, чем ты думаешь.

Мы выпили. У меня было чувство, что всё сложится не так просто, как он надеялся — но на этот вечер я позволил ему погрузиться в момент.

* * *

Одна вещь, о которой я забыл, когда пьёшь с новичками: они вообще не знают своей меры.

— В-всё нормально, — пробормотал Юлий, неопределённо махнув рукой в воздухе. — Я могу идти сам. Смотри, я... иду.

Он сделал шаг и чуть не познакомил своё лицо с фонарным столбом.

— Ты не в порядке, — буркнул я, хватая его за руку и поднимая обратно на ноги. Он был удивительно тяжёлым для парня, который выглядел таким худощавым. — И я не собираюсь быть тем, кто позволит будущему королю спать в сточной канаве. Мне нравится, когда моя шея прикреплена к плечам, большое вам спасибо.

Позади нас Даниэль и Рэймонд опирались друг на друга и распевали какую-то народную песню про фермерскую дочку.

— Да потише вы, балбесы! — прошипел я через плечо. — Мы тут пытаемся быть незаметными!

— Лео-о-он... — заныл сбоку Юлий. — Ты... ты отличный парень... Я тебе уже говорил...?

— Да, всего-то раз сто за последние десять минут. А теперь харэ болтать и сосредоточься на ногах.

— Нет, нет, правда, сегодня было... здорово, — продолжил Юлий, полностью игнорируя мои слова. — Надо... надо как-нибудь повторить. С Мариэ... ей бы понравились эти шпажки...

Я скривился.

Какими бы ни были истинные намерения Мариэ относительно Наследников, похоже, Юлий действительно был по уши втрескан в эту девушку. А я фактически отнял у него это, заставив Мариэ согласиться на сделку с Редгрейв.

Быть может, я и делал ему одолжение, удерживая откровенную охочую до денег подальше от трона, но всё же... слушая его сейчас, я почувствовал укол вины. Мне казалось, будто я сознательно загоняю парня в политический брак без любви.

— ...Эй, мужик, — сказал я, пытаясь успокоить совесть. — Тебе, наверное, стоит дать, ну знаешь, шанс Редгрейв ? Тебе ведь всё равно на ней жениться, верно? Можно хотя бы попробовать на этом фронте.

— Анжелике...? — Юлий медленно моргнул, обрабатывая имя. Затем фыркнул. — О каком таком «шансе» ты говоришь? Мы... ик... мы помолвлены, потому что наши родители заключили сделку ещё до того, как мы вообще научились разговаривать. Ей... ей нет до меня дела.

Он споткнулся, и мне пришлось снова его подхватить.

— Ей важен только «наследный принц», — горько пробормотал он, слова у него слипались. — Вечно... вечно поучает меня. «Принц не должен делать этого», «принц обязан делать то»... Она не невеста, Леон. Она просто... ещё один учитель. Ещё одна... дворянка в этом ё-ёбаном королевстве...

— Да, может быть, но ты ведь не знаешь. Что-то настоящее может начаться и с договорённости, верно? — предложил я, хотя даже для моих собственных ушей это звучало слабо.

Юлий коротко и резко рассмеялся:

— Ишь как ты заговорил. А ты... ты тоже даёшь этот «шанс» леди Дейдре?

Это мгновенно заставило меня замолчать.

«Мда-а-а», подумал я, поморщившись. «Может, мне всё же не стоит раздавать советы по отношениям, когда я сам активно уворачиваюсь от своих проблем на каждом повороте.»

Юлий явно воспринял моё молчание как свою победу, потому что следом попытался — и не сумел — ободряюще похлопать меня по плечу, но вместо этого попав по верхней части руки.

— Слушай, мужик, вот тебе повезло, — он наклонился ближе ко мне, словно делился секретом. — По крайней мере, леди Дейдра, похоже, понимает больше, чем Анжелика. Она... она вот вообще даёт тебе дышать.

— В смысле?

Юлий ухмыльнулся, и его перекошенное выражение, вероятно, должно было быть заговорщическим.

— Не надо скрывать, Леон. Все знают. Она не встревает в твои, ну, то, что у вас там с простолюдинкой, то есть со стипендиаткой этой. Она... она станет твоей второй женой или наложницей, да? А Дейдра не против. Это... это же мечта, мужик.

Я застыл, чуть не уронив наследного принца королевства на мостовую.

— Что?! Нет, не станет! — возмутился я, аж выпадя в осадок. — Она моя ученица! Между нами нет вообще ничего такого!

— Ученица...? Так это теперь называется? — прохрипел Юлий, а потом разразился приступом пьяного смеха над собственной репликой. — Так... так это теперь называется... пф-ф-ф, ха-ха-ха!

— Ага! Ученица! А мне нравится! — подхватил сзади Рэймонд, вися на плече Даниэля. — Я хотел бы быть «учеником» Милли! Прошу, наставница, направь меня! Научи меня путям любви!

Он и Даниэль согнулись пополам, завывая от смеха над двусмысленностью. Даже Юлий вытирал слёзы из глаз.

Но мне было не до смеха.

— Эм... эй, парни? — спросил я, и паника во мне росла. — Вы... вы ведь не всерьёз всё это думаете, да?

— Ты серьёзно щас? — спросил Даниэль, вытирая слезу из глаза и всё ещё посмеиваясь. — Братан, ты проводишь с ней буквально всё время, пока не спишь! Вся школа знает! Зуб даю, даже персонал знает!

«О, срань.»

Неужели я сам того не понимая загонял Оливию в какой-то сценарий принудительного брака? Неужто я портил ей будущее, потому что каждый дворянин в Академии теперь считал её моей будущей наложницей или чем-то таким?

Моя «договорённость» с Дейдрой... с этим я мог жить. Хотя я ещё не до конца уложил в голове концепцию «второго» брака, в конечном счёте это был политический договор, а не романтические отношения. Взаимовыгодная деловая сделка, где эмоции вовсе не обязаны были вмешиваться. С этим я мог справиться.

Но Оливия?

Она не заслуживала оказаться загнанной в безлюбовную договорённость со мной. Она заслуживала найти кого-то, кого действительно сможет полюбить, а не быть отодвинутой на место «второй жены» сломанного человека просто потому, что общество уже всё решило за неё.

Если моя связь с ней на самом деле портила её репутацию из-за того, что я не обращал внимания на правила этого мира... значит, я сгонял её в ловушку ради собственного удобства. Это было ненужно и жестоко.

«Может быть... именно об этом и была “сделка” Дейдры с Оливией?» — подумал я, покрываясь холодным потом. «Ох бля... мне правда нужно поговорить с ними, да?»

Так что я просто схватил их за плечи, останавливая всю группу.

— Эй. Скажу, чтобы было понятно, — произнёс я, глядя каждому из них в глаза. — Мы с Оливией не в таких отношениях. Мы учитель и ученица. Друзья. Не больше. Не распространяйте беспочвенные слухи, ясно? Вы можете навредить её будущему.

Юлий, Даниэль и Рэймонд уставились на меня мутными, ничего не понимающими глазами.

— Ла-а-адно...? Раз ты так говоришь, — довольно растерянно сказал Юлий, явно не осознавая всей серьёзности моих слов.

Я вздохнул. Придётся мне вбить это им в головы, когда они протрезвеют.

— Хорошо. А теперь тихо. Возле старого сарая с инвентарём есть слепая зона, где патрулируют не так хорошо. Мы просто перелезем через забор и...

Мы свернули за угол к моей любимой тайной точке входа — и все замерли на полушаге.

— Так-так-так-с. Гляньте-ка, кто пожаловал. Не хотите объясниться, почему четверо студентов пробираются обратно после отбоя, да ещё и разят алкоголем?

Там стояла комендантша общежития, по бокам от неё — двое здоровенных вооружённых стражников, а сама она выглядела совершенно невпечатлённой. Руки у неё были скрещены на груди, а её глаза в свете фонаря сияли злорадным весельем.

Какого хрена?! Это место должно быть пустым! Маршрут патруля не проходит под этим углом ещё двадцать минут!

Но потом... я понял.

Они ведь не просто случайно усилили охрану вокруг Академии. Они сделали это потому, что кто-то на прошлой неделе вломился в комнату кандидатки в Святые и прямо сказал ей усилить защиту.

«Упс...?»

С тяжким мучением я понял, что сам себя переиграл.

* * *

Поездка в карете к главной арене королевской столицы была очень неуютной.

В обычных обстоятельствах дуэль с участием наследного принца и министра обороны стала бы единственной темой для разговоров. Это было историческое, сотрясающее страну событие, о котором люди говорили бы десятилетиями. Улицы снаружи уже были забиты толпами возбуждённых горожан и игроков, жадно принимавших ставки на исход.

Но мы об этом не говорили. Мы вообще почти не говорили.

Я сидел у окна, пристально глядя на проплывающий мимо городской пейзаж, словно это было самое увлекательное зрелище в моей жизни. Напротив меня Дейдра листала стопку документов с нечитаемым выражением лица. А рядом с ней...

Оливия сидела, крепко сцепив руки на коленях и понурив голову. Она не сказала ни слова с тех пор, как мы покинули Академию.

Это была моя вина. Я знал.

Последнюю неделю я едва заметно её избегал.

Оправдания у меня, конечно, были. Я говорил себе, что всё потому, что меня посадили под домашний арест. После того как комендантша поймала меня той ночью, мне влепили неделю отработок и очень строгий комендантский час. Это давало мне крайне удобную отговорку. «Прости, не могу потусить, нужно вычищать конюшни». «Не могу говорить, комендантша смотрит».

Но правда была в том, что я избегал.

С тех пор как Юлий сбросил эту бомбу о том, что все видят Оливию моей «второй женой» или будущей наложницей, я не знал, как смотреть ей в глаза. Я хотел всё прояснить. Хотел усадить её и Дейдру и объяснить, что не пытаюсь загнать Оливию в брак без любви или подмочить ей репутацию. Хотел сказать ей, что ей не стоит быть связанной со мной.

Но Дейдра была завалена личными и политическими делами в преддверии дуэли, а всякий раз, когда я видел Оливию, слова застревали у меня в горле. Это казалось слишком тяжёлым для разговора в коридоре. «Эй, кстати, вся школа думает, что ты моя любовница. Передай соль, а?»

Так что я решил подождать и поговорить с ними после дуэли, может, на Приёме конца семестра. Когда всё наконец уляжется.

Но, глядя теперь на Оливию, я понял, что моя стратегия «подождать» наносит больше вреда, чем когда-либо нанесла бы прямая стычка.

Она выглядела такой... маленькой. Неуверенной. Раненой.

«Я дебил», подумал я, снова переводя взгляд к окну и морщась. «Пытаюсь защитить её от недоразумения, а вместо этого причиняю ей боль своим молчанием.»

— Мы прибыли, — объявил кучер, вырывая меня из закручивающихся мыслей.

Дейдра вышла первой, двигаясь, как обычно, безупречно чопорно. Но прежде чем отвернуться, она бросила на меня через плечо взгляд, который ясно говорил: «Исправь это. Сейчас же».

Я вздохнул, потирая шею сзади. Я знал, что она права, но от этого слова не становились легче.

Я повернулся к Оливии. Она всё ещё сидела, опустив взгляд, крепко сложив руки на коленях.

— Ладно... — я прочистил горло. — Пойдём?

Она замялась, затем подняла на меня взгляд — только чтобы почти сразу снова опустить его. Нижняя губа у неё едва заметно дрогнула.

— ...Леон, — тихо сказала она, и голос её почти потерялся в шуме толпы снаружи. — Я... сделала что-то не так? Это потому, что со мной... стыдно показываться?

— Что? Нет, — слово вырвалось из меня сильнее, чем я собирался. Я взял себя в руки и понизил голос. — Нет, Ливия. Никогда. Просто... — я замолчал, ища наименее неправильный способ это сказать. — Всё сложно. Но дело не в тебе. Сейчас не лучший момент... Так что я всё объясню после того, как это закончится, клянусь.

Я протянул ей руку.

Она какое-то мгновение смотрела на неё, прежде чем медленно взять, словно не была уверена, что её рука всё ещё останется на месте. Её пальцы обхватили мои легко и неуверенно, без привычного тепла.

— Хорошо, — мягко сказала она, хотя глаза всё ещё не совсем встречались с моими.

* * *

Рёв толпы был оглушительным, когда Доспехи столкнулись с громовым ударом стали о сталь. Публика сходила с ума — это была дуэль прямо из сказки. Наследный принц и его свита против Министерства обороны. Битва за любовь, справедливость и будущее королевства.

А ещё это был полный фарс. Но, к чести маркиза, он хотя бы устроил зрелищное представление.

— Ох, — сухо прокомментировала Дейдра, когда Джилк — четвёртый Наследник — улетел через арену от тяжёлого удара щитом. Его Доспех проскользил по земле, разбрасывая искры, прежде чем со скрежетом остановиться. — Уже четверо выбыли. Похоже, рыцари маркиза сдерживаются не настолько, насколько можно было бы ожидать.

— Какой позор, — громко пробормотал дворянин из соседней ложи. — Подумать только, Наследников вот так сметают...

Я подпёр подбородок рукой, едва подавляя зевок.

Ну конечно, они не сдерживаются. Нужно же продать спектакль.

Если рыцари Фрамптона просто лягут, все поймут, что всё подстроено. Им нужно было изобразить отчаянную борьбу, чтобы, когда Юлий — наследный принц, герой истории — наконец выступит последним оставшимся бойцом, его «победа» выглядела ещё драматичнее.

— А теперь, — прогремел голос диктора, усиленный магией, — последний претендент! Его Королевское Высочество, наследный принц Юлий Рафа Холфорт!

Толпа взорвалась.

Внизу, на песке, вперёд шагнул гладкий бело-золотой Доспех Юлия с поднятым мечом.

Напротив него стоял последний рыцарь Фрамптона, громоздкий костюм из чёрной стали.

Этот пилот был монстром. Он влёгкую раскатал Грега, Криса и Джилка в быстрой последовательности, почти не переводя дыхания между схватками. Тут ему стоит отдать должное: подстроенная дуэль или нет, Наследники этого не знали. Они сражались всерьёз, бросая в него всё, что имели, а он отмахивался от них, как от мух. Вытереть пол тремя высококлассными Доспехами подряд — достижение, скажу я вам, немаленькое. Наблюдая за его боем, я узнал о сражениях в Доспехе больше, чем из половины академических лекций.

Жаль, конечно, что его «поражение» принцу было практически предрешено.

Я вздохнул, поёрзав на месте. Как же скучно. Я знал финал, знал ставки и, честно говоря, куда больше переживал из-за неловкого молчания, которое ждало меня с Оливией после окончания этого шоу.

Мой взгляд уплыл с арены. Я посмотрел на VIP-ложу на противоположной стороне, где сидела Мариэ. Она выглядела бледной и цеплялась за перила как за спасательный круг. Вероятно, она боялась, что Юлий действительно может проиграть, не зная о сделке, которая его защищала.

Бедная девчонка. Она правда...

Мои глаза остановились.

Поначалу я даже не понял, на что смотрю. В море ликующих зрителей и развевающихся флагов всё было размытым движением. Но там, в секторе трибун почти прямо напротив ложи Мариэ, была... неподвижность.

Маленький, неестественный разрыв в толпе.

А потом — отблеск.

У меня в животе ухнуло. Снайпер? Магический инструмент? Неважно, что это было. Важно лишь, куда оно было направлено.

— Дейдра! — крикнул я с сорвавшимся голосом, вскакивая с места так резко, что все вокруг вздрогнули.

Дейдра и Оливия подпрыгнули, уставившись на меня в потрясении, но я уже перегибался через перила и был готов перелезть наружу, не отрывая глаз от этой вспышки света.

— Мариэ там! Она...

Но рёв толпы проглотил мой голос. И даже когда слова сорвались с моих губ, я увидел, как свет вспыхнул ярче.

Было слишком поздно.

* * *

Анжелика... не понимала.

Что вообще происходит?

Мир казался далёким, приглушённым. Она видела, как у людей двигаются рты, как мимо бегут стражники, но все звуки были глухими, отдавались эхом, словно за много-много километров. Единственное, что она слышала, — резкий высокий звон в ухе, пронзительный писк, заглушавший шум вокруг.

Почему все кричали и пытались убежать? Почему земля арены вдруг погрузилась в абсолютный хаос?

Почему Юлий...

Почему его тело вытаскивали из дымящегося корпуса его Доспеха?

Этот день уже стал для неё испытанием. Её заставили прийти сюда, на эту проклятую арену, чтобы смотреть, как её жених бросает вызов министру обороны ради другой женщины. Её заставили просто сидеть там, с прямой спиной и высоко поднятой головой, и терпеть всё это унижение.

А сейчас...? Сейчас она видела, как он погибает, потому что он прыгнул перед ней, этой девчонкой?

Смутно она заметила, что Барон Подземелий и та студентка-стипендиатка почему-то оказались на земле. Барон что-то отчаянно кричал потрясённой Лафан — воровке, — пока руки стипендиатки ослепительно сияли светом исцеляющей магии.

Но она не обращала на них внимания. Не могла.

Она видела только своего жениха. Любовь всей своей жизни. Будущего короля.

Он лежал неподвижно на изрытой земле, его тёмно-синий костюм был залит тёмными пятнами. Из него медленно вытекала кровь, окрашивая землю в ужасный, яркий красный.

Она столько вытерпела.

Она проглатывала унижение, игнорировала перешёптывания, терпела жалостливые взгляды. Она делала это, потому что её воспитали верить в долг. Она верила, что «путь аристократа» — единственный путь. Будь сильной. Будь стойкой. Поддерживай королевство, чего бы это ни стоило лично тебе.

И это её награда? Смотреть, как он умирает ради другой женщины?

— Нет... нет... я должна... я должна оставаться сильной...

Но что это терпение когда-либо ей принесло? Почему она должна страдать в молчании, когда вокруг неё воры и лжецы крадут и высмеивают её при каждой возможности?

— Я должна... я дворянка... я дочь герцога...

Дворянка чего? Королевства, где верность вознаграждают предательством? С будущим королём, который с радостью выбросит свою жизнь ради другой женщины?

— Порядок... в королевстве должен быть порядок... — запинаясь, произнесла Анжелика, и слёзы размывали ей зрение.

Это тот самый «Порядок», ради защиты которого ты пожертвовала всем? Или ты просто хотела быть хорошей дворянкой, хорошей дочерью для своего отца?

Дыхание Анжелики сбилось. Звон в ушах и оглушительный шум паникующей толпы растворились в глухом, далёком рёве, будто она оказалась под водой. Единственным ясным, единственным настоящим был Голос.

Неприятно, правда? Быть единственной, кто играет по правилам, пока все остальные их нарушают и побеждают?

Почему ты всё ещё сдерживаешься? Почему всё ещё пытаешься быть «Хорошей Благородной Дочерью» ради людей, которые не пролили бы за тебя ни капли крови?

Посмотри на них. Им не нужна королева. Им нужна удобная маленькая кукла. Но глубоко внутри... ты знаешь, что ты не такая.

Отпусти, Анжелика. Кокон уже треснул. Но тому, что внутри, не было суждено жить. Ему было суждено гореть.

Покажи им огонь, который ты прятала. Сожги ложь, изменников, грязь. Вычисти всё до тла.

И тогда что-то внутри неё... наконец надломилось.

И мир окрасился красным.

* * *

Имя: Мертворождённая, А Потому Пылающая

Уровень риска: WAW-06

Код Искажения: IR-??-01

«Огонь горит, потому что пожирает воздух. Звезда горит, потому что схлопывается сама в себя».