Пусть с тобой всё время будет свет моей любви (гет)

в которой мы с Гермионой отправляемся в Австралию за её родителями.

Мечта и действительность сливаются в любви.

Владимир Набоков.

Наступил август. Со дня Победы прошло три месяца, которые я провёл вместе с Гермионой. Вернее сказать, первый месяц Гермиона помогала мне и моей семье оправиться после смерти Фреда. Я узнал на собственном опыте, что время не лечит, а лишь притупляет боль, которая потом обязательно вернётся вместе с вопросом «За что?» Если бы у меня не было Гермионы, то я бы давно отправился вслед за Фредом. Только она заставляет меня забыть обо всех несчастьях, свалившихся на меня и мою семью. Только с ней я соглашался разговаривать первые две недели после смерти брата. Гермиона стала для меня самым родным и близким человеком, и теперь я буду жить только ради того, чтобы каждый день видеть её глаза и улыбку, которую она сохранила через все невзгоды, и целовать её губы, больше никого не стесняясь.

А неделю назад к нам пришла профессор МакГонагалл вместе с директором учебного центра мракоборцев, и они предложили нам выбрать свой дальнейший путь: либо вернуться в Хогвартс на седьмой курс, либо поступить на мракоборческие курсы.

— Мы готовы принять вас без вступительных испытаний и без результатов ЖАБА.

Мы с Гермионой переглянулись.

— Насколько я помню, мистер Уизли, вы планировали поступать в мракоборцы? — спросила МакГонагалл.

— Да, — ответил я. — И планирую сейчас. Только мне нужно подумать. Это предложение очень неожиданное.

— А вы что скажете, мисс Грейнджер? Вы вернётесь в Хогвартс?

— Да, — ответила Гермиона и, взяв меня за руку, добавила: — Рон, если хочешь, можешь соглашаться прямо сейчас. Насколько я знаю, Мракоборческий центр ещё никого и никогда не принимал к себе без экзаменов. Я рада, что ты будешь первым. И горжусь тобой.

— Но мы с тобой почти не сможем видеться, пока у меня будет идти учёба. Ты готова к этому?

— Я поддержу любое решение моего мужчины.

После этой фразы все сомнения отпали. А вечером я показал Гермионе на что ещё способен её мужчина. В конце концов, за свои слова нужно отвечать (ха-ха).

Гарри, как мы узнали в тот же день, тоже захотел начать обучение на мракоборца. Этим летом они с Джинни окончательно помирились и устроили помолвку, поклявшись пожениться после завершения учёбы. Родители восприняли наше решение как «по-настоящему взрослое» (так ответила моя мама, когда мы рассказали ей о своём будущем). Папа тоже обрадовался за нас, сказав, что теперь нам никто не будет мешать. Мы с Гермионой переглянулись, поняв, что он имеет в виду, и вместе отправились к ней домой готовиться к возвращению родителей моей любимой девушки. Конечно, многое уже было сделано, благо её родители оставили дом и вещи в неприкосновенности, осталось только навести последний марафет.

— Сначала хозяйка, — произнёс я, когда мы с Гермионой появились у калитки её дома.

Гермиона улыбнулась и первой вошла во двор. Я, смотря на неё не отрываясь, следом. — Как же она восхитительна! — прозвучало в голове. — Только ради её улыбки, её взгляда я живу на свете… С Гермионой моя жизнь бесценна, а без неё не стоит ни кната.

Мы с Гермионой вошли внутрь дома, где нас ждал Живоглот, которого мы вчера забрали из приюта.

Гермиона решила вернуть Глотика до того, как мы вернём её родителей.

— Если маме с папой я ещё хоть как-то смогу объяснить, что была вынуждена сделать, то Глотик может вообще никогда меня не простить.

— Не бойся, милая, он обязательно всё поймёт, ведь он очень сообразительный, для кота, — улыбнулся я. — В конце концов, ты же не навсегда его оставила.

— Когда я его оставляла, я не знала, навсегда или нет.

— Ладно, давай не будем гадать, просто заберём его домой и всё. А там будь, что будет.

Как выяснилось, переживать действительно было почти не за что. Живоглот, увидев нас, радостно замяукал, но в свою переноску залез только после долгих уговоров своей хозяйки. Главное, что его характер не изменился за этот год.

Гермиона вместе с Живоглотом прошла на кухню готовить чай, а я отправился по комнатам, чтобы что-то исправить в случае необходимости. Удостоверившись, что всё в порядке, я спустился в гостиную и сел на диван.

— Гермиона! — крикнул я в сторону кухни. — Я посмотрю телевизор?!

— Смотри! — раздался ответ. — А ты приготовил гостевую комнату для себя? — Гермиона заглянула в гостиную.

— Да, — ответил я и подошёл к телевизору. Я, конечно же, солгал. Я не стал припасать для себя гостевую комнату, потому что очень надеюсь на то, что она мне сегодня не понадобится… Главное, чтобы у Гермионы было хорошее настроение.

Включив телевизор, я вернулся на диван и принялся переключать каналы. За это лето я много чего узнал о магловской технике. Когда мой отец занимался в сарае всякими штуками, я предпочитал играть с братьями в квиддич, нежели смотреть на то, как отец разбирает изобретения маглов. А в доме Гермионы я впервые увидел кухонный комбайн, микроволновую печь, тостер и другие бытовые приборы. Особенно удивил меня пылесос. Звук этой машины в первый раз напомнил мне дементоров, которые засасывают воздух вокруг себя с таким же будоражащим всё тело свистом. Но больше всего я полюбил смотреть телевизор. Конечно, сейчас смешно вспоминать, но я долго не мог понять, как Гермиона управляла голосом людей, уместившихся в тонкую коробку, или вообще изменяла картинки на экране в самый неожиданный момент. Потом мы с ней долго потешались над этим, но я, наверное, никогда не забуду того, что едва не разбил телевизор, запустив в того подушкой. Меня можно понять и простить, ведь за свою жизнь я не видел ничего подобного. Но что самое удивительное — это то, что Гермиона научила меня обращаться с магловскими машинами. И должен признаться, маглы не такие уж глупые, как считают некоторые волшебники. Да, им очень тяжело живётся без магии, но они стараются… Хм, куда ж меня понесло? Отвлекшись от философских размышлений, я выключил телевизор, потому что не нашёл ничего интересного, поднялся на ноги и прошёл на кухню.

— Пойдём гулять, Гермиона, — предложил я, подходя к ней сзади.

— Зачем? — спросила Гермиона, оборачиваясь.

— Просто я хочу с тобой погулять, — ответил я, пытаясь её обнять. Гермиона на несколько секунд задумалась, а потом ответила:

— Ладно, — и сама обняла меня. — Только накину кофту, а то ветер поднялся, — и она направилась к себе в комнату. Я, подмигнув коту (раньше я и представить не мог, что буду скучать по нему), вышел из дома и стал терпеливо ждать мою девушку на улице, поглядывая на небо, на котором облака уже закрыли собой солнце, а с запада поднималась чёрная туча. Дождя не было вот уже вторую неделю, но сейчас его ни в коем случае не надо. Только всё испортит…

Потом я буду долго корить себя за то, что сглазил такой хороший вечер. Когда мы отошли на приличное расстояние от дома, поднялся сильный ветер, пригнавший большую тучу, из которой полил ливень, моментально измочивший нас до нитки. Хорошо ещё, что Гермиона, схватив меня за руку, трансгрессировала на крыльцо своего дома. Войдя внутрь, она стремглав бросилась в спальню, видимо, чтобы переодеться, а я применил к себе Тепловое заклинание. Правда, не очень удачно: на одной штанине появилась дырка в области колена. Услышав звук шагов на лестнице, я попытался скрыть свою неудачу, но Гермиона всё-таки увидела прожжённую дырку. Громко рассмеявшись, она бросила мне полотенце, которым я принялся вытирать волосы.

— А мне даже понравилось, — сказал я, возвращая Гермионе, которая остановилась на первой ступеньке, полотенце.

— Мне тоже, — ответила Гермиона, — а вот Глотику бы точно не понравилось промокнуть.

— Он просто не знает, как это здорово — попадать под дождь вместе с любимой девушкой, — я подошёл к ней вплотную. — Как же ты великолепна в мокрой одежде, Гермиона, — Гермиона улыбнулась. — Ты себе не представляешь.

— Ты на что намекаешь, Рон?

— Да так, ни на что особенное, — улыбнулся я. — Хотя…

Я попытался обнять Гермиону, но она выскользнула и побежала наверх. Я помчался за ней. Поднявшись на второй этаж, я догнал мою любимую и подхватил её на руки. Гермиона задёргала ногами и попыталась вырваться, но я лишь сильнее прижал её к себе. Мы приблизились к её комнате, и я ногой распахнул дверь. Войдя в спальню, я подошёл к кровати, положил на неё Гермиону и лёг рядом.

— Гермиона, сегодня я хочу ночевать в этой комнате, — и не дав ей ответить, я поцеловал мою девушку в губы. С этого поцелуя началась ещё одна ночь нашей любви.

Утро следующего дня встретило меня ярким лучом солнца, который проник сквозь незанавешенные шторы спальни Гермионы (так хочется сказать «нашей спальни», но пока нет). Свет был таким ярким, что я чуть не ослеп, открыв глаза. Жмурившись, я принялся рассматривать Гермиону, лежащую рядом, и, осторожно просунув руку под неё, обнял свою девушку за талию. В голове закружилось воспоминание о вчерашнем дне, когда мы после прогулки под дождём вернулись в дом Гермионы, и я принёс её на руках в эту спальню, где мы целовались до умопомрачения, а потом занялись любовью. Неуверенность первого раза осталась далеко позади. С того времени сохранилось только одно — моё желание покрыть поцелуями всё её великолепное тело. А ещё я стараюсь каждую нашу совместную ночь чем-то удивить Гермиону. Но и она, должен признаться, тоже не отстаёт. Каждый раз мы с ней боремся за право быть «ведущим представления», и, надо сказать, я не всегда побеждаю.

Переведя руку чуть выше, я нежно погладил живот Гермионы. Одновременно с этим я положил вторую руку на упругие ягодицы моей девушки и стал гладить и их. Лаская Гермиону, я прижался к ней почти вплотную и уткнулся носом в её волосы. Вдруг Гермиона пошевелилась во сне, а я наоборот замер. Она вытянула ноги вдоль тела и положила руку на ту, что лежала на её животе. Неужели проснулась? Вроде бы, нет. Удостоверившись, что Гермиона просто пошевелилась во сне, я несколько раз поцеловал её волосы и хотел подняться с кровати, но тут моя любимая повернулась ко мне лицом и открыла глаза.

— С добрым утром, Рон, — тихо произнесла Гермиона и улыбнулась.

— С добрым утром, красавица, — ответил я и поцеловал её в губы. Мы целовались долго, крепко обнимая друг друга, как будто не виделись очень давно и соскучились по близости любимого человека. Я чувствовал, как руки Гермионы скользят по моим волосам и спине, я же старался погладить её как можно ниже, больше всего на свете желая отблагодарить за ещё одну подаренную волшебную ночь. Вообще, если честно признаться, то будь моя воля, я бы провёл в объятиях моей обожаемой девушки всю оставшуюся жизнь.

— Сегодня — важный день, — сказала Гермиона, когда я оставил её губы, чтобы спуститься вслед за руками.

— Я знаю, — ответил я и принялся оставлять лёгкие поцелуи на её шее.

— Рон, мы должны подготовиться, — Гермиона вырвалась из моих объятий и посмотрела на меня. Да, ты права — сегодня мы отправляемся за твоими родителями, а я думаю только об одном. Ничего у нас ещё будет куча времени, в которое мы обязательно наверстаем упущенное. Я молча кивнул, мы поднялись с постели, спихнув Живоглота, который, оказывается, спал у ног своей хозяйки, и стали собирать разбросанную одежду. Да уж, вчера я не особо выбирал траектории: блузка Гермионы валялась около окна вместе с джинсами, а нижнее бельё вообще висело на телевизоре. Гермиона подошла к нему и, пальцем указав на бюстгальтер и трусики, переброшенные через экран, рассмеялась. Я улыбнулся и пожал плечами (мол, типа, это не я — я-то хотел их аккуратно положить на стул, а они сами прилетели), а потом принялся искать собственную одежду. Она оказалась сваленной на полу между кроватью и стеной. Зато хотя бы, в одном месте. Эх, чего греха таить — заниматься любовью с Гермионой здорово! И разбросанная одежда — это ещё далеко не всё, что мы можем вытворять, отдаваясь друг другу целиком и полностью, забывая всё на свете, кроме страстных поцелуев и обжигающих прикосновений наших тел. И пускай потом мы будем смеяться и в суматохе одеваться, но чувство полного единения не отпустит нас никогда.

* * *

В одиннадцать часов мы с Гермионой появились в одном из каминов Министерства Магии. К счастью, никто не обратил на нас внимания, чужие взгляды нам сейчас ни к чему. Мы подошли к большому постаменту в центре атриума, где скоро появится памятник героям войны, ну то есть нам. Пока временно на этом месте лежит табличка: «Здесь в сентябре будет открыт фонтан Победы, чествующий Героев волшебного мира».

Прочитав надпись, я усмехнулся, представив себя в виде мраморного изваяния, ведь именно мы втроём будем стоять в атриуме Министерства. Об этом нам сообщил Кингсли через двадцать дней после окончания войны, а ещё через десять мы позировали для скульптора.

— Наверное, будет круто, — сказал я, указывая на постамент. — Надо будет обязательно приехать посмотреть.

— Обязательно, — ответила Гермиона, улыбаясь. — Рон, пойдём, мы сюда пришли не для этого, — Гермиона потащила меня к лифтам.

Подойдя к кабинам, мы остановились около центральной двери. Гермиона стояла, опустив голову, видимо, для того, чтобы никто её не узнал. Ей уже немного надоело, что, когда люди нас видят, они начинают аплодировать. Поэтому летом мы и гуляли в основном в магловских районах. Там нас никто не знал, а значит, можно спокойно гулять по набережной, держась за руки.

Впереди раздался скрежет приближающейся кабины лифта, от которого меня передёрнуло. Центральная дверь открылась, и из неё в сопровождении нескольких человек в чёрных одеждах вышла старуха в серой, местами рваной мантии. Её спутанные волосы, пустой взгляд придавали ей отталкивающий вид и внушали ещё больше отвращения, чем когда-либо. Сложно было узнать в этой старухе профессора Защиты от Тёмных искусств и первого заместителя Министра магии Долорес Амбридж. Наверное, сегодня её судили за преступления, совершённые в Хогвартсе и по отношению к маглорождённым волшебникам.

Мы с Гермионой отступили в сторону, пропуская Амбридж в сопровождении конвоя. Я посмотрел на осуждённую, в душе тем временем кипело чувство удовлетворенной мести, а Гермиона уткнулась лицом в моё плечо. Буквально год назад эта женщина вершила, как ей казалось, справедливость над волшебниками магловского происхождения.

— Куда её ведут? — шёпотом спросила Гермиона.

— В тюрьму, наверное, — ответил я, гладя свою девушку по волосам.

Амбридж, до этого шедшая, опустив голову вниз, посмотрела на нас с Гермионой.

— На сколько её осудили? — спросила Гермиона.

— Пожизненно, юная леди, — ответил один из волшебников, сопровождающий Амбридж.

— Так и надо, — громко сказал я, чтобы Амбридж чётко услышала в моём голосе отвращение и ненависть, которые я сейчас испытываю к ней. Я положил правую руку на талию Гермионы и повернулся к лифтам.

— Пойдём, любимая, — сказал я.

Гермиона отвернулась от Амбридж, и мы с ней вошли в центральную кабину. Снова заскрежетали двери, затем знакомые чувства резкого толчка и движения спиной — и вверх, на первый уровень, к кабинету Министра.

Поднявшись на первый уровень и выйдя из лифта, мы направились по длинному коридору, ведущему к большим распашным дверям из резного дуба. Этаж был практически пуст, если не считать троих волшебников в чёрных мантиях, разговаривающих около большого стенда, висящего на противоположной от окон стене.

— Давно пора было это сделать, — сказал самый высокий из них. — Как Фадж мог столько её терпеть?

— Очень просто, — ответил тот, что стоял ближе всех к нам. — Вспомни политику Фаджа: сначала он метался, как тигр в клетке, не зная, что делать — каждую неделю посылал сову Дамблдору; потом отказался принимать тот факт, что Тёмный Лорд вернулся, и целый год издевался над тем, с кем когда-то советовался. А она во всём его поддерживала, вот и смогла пробиться в заместители министра. Хотя кто мог подумать, что она любит применять пытки? Жаль только, что дементоров удалили из Азкабана — для такой твари они больше всего подходят.

— А кто сейчас стережёт тюрьму? — тихим голосом спросил стоящий между ними.

— Пока специально нанятые волшебники. Но поговаривают, что привлекут драконов.

— Драконов? — спросил высокий.

— Да. Из Румынии приедет Чарли Уизли и привезёт с собой несколько драконов.

— Уизли? Это случайно не брат Рональда?

— Он самый. Я тут недавно встретил Артура, мы перекинулись парой фраз. Говорит, что всё в порядке, но думаю, лжёт. Конечно, пережить смерть сына врагу не пожелаешь.

— А установлено, кто точно убил его?

— Руквуд, — ответил высокий. — Тот, кто работал в Отделе Тайн. Мне до сих пор не верится, что он был Пожирателем Смерти.

Волшебники были настолько заняты разговором, что не заметили нас. Мы прошли к большой дубовой двери и несколько раз постучали. Получив разрешение войти, я толкнул дверь и, пропустив Гермиону вперёд, вошёл следом. Кингсли сидел за столом, перебирая бумаги. Подняв голову и посмотрев на нас, он сказал:

— Ага, вот и вы.

— Здравствуй, Кингсли, — поздоровались мы с Гермионой одновременно.

— Всё готово, мисс Грейнджер. За вашими родителями следит волшебник из австралийского Министерства. Сейчас вы отправитесь к нему, он вам всё расскажет. Как его можно будет узнать? — сказал он, словно угадав, что я собирался сейчас спросить. — Он будет ждать вас, и как только вы появитесь, он поднимет вверх волшебную палочку и взмахнет ею. Появится записка, которая полетит прямо к вам в руки. В ней следующие слова: «Мисс Грейнджер, меня зовут Алан Спарк. Я сотрудник Министерства Магии, которому было поручено отыскать ваших родителей». Этот текст до этого момента знали только два человека: я и Алан. Вместе с Аланом будут ещё двое из отдела по связям с маглами, они помогут вашим родителям вернуться в Лондон. Так что, возможностей сорвать это мероприятие у Пожирателей практически нет.

— Практически? — переспросил я.

— Не волнуйся, Рон. За вашей встречей будут наблюдать, — ответил Кингсли, однако в дальнейшие подробности вдаваться не стал, а лишь добавил: — Вот ваш портал, — Кингсли достал из ящика стола пластмассовую расчёску. — По прибытии выбросите её, обратно вы вернётесь другим порталом. Правда, вначале, я думаю, вам нужно будет серьёзно поговорить. Сейчас в Австралии, в Мельбурне, пять часов вечера, двух-трёх часов на объяснение произошедшего вам хватит, поэтому вы вернётесь в два часа по нашему времени.

— А что будет дальше с их домом? — спросила Гермиона.

— Они живут в арендованном особняке, после того, как вы снимите заклинание, к вам подойдут сопровождавшие Алана волшебники. Они съездят с мистером и миссис Грейнджер в их австралийский дом, а потом просто трансгрессируют в Лондон. Похожую процедуру мы делали с родственниками Гарри.

— Спасибо за всё, Кингсли, — произнесла Гермиона, а её глаза стали влажными от проступивших слёз. Она негромко шмыгнула носом, я обнял её за плечи.

— Удачи, — Кингсли протянул Гермионе расчёску. — Через минуту портал перенесёт вас в переулок за центральной площадью Мельбурна. Ваши родители любят гулять на ней по четвергам.

Гермиона взяла расчёску и опустила на неё взгляд. Расчёска медленно налилась синим свечением, я взялся за другой конец, и через несколько секунд кабинет Министра исчез в ослепительно белом пятне света, поглотившим всё вокруг.

Через, как мне показалось, целую вечность полёт замедлился, ещё немного — и мы увидим переулок Мельбурна. Как только я подумал об этом, белое пространство исчезло, и под нами возникла длинная дорога, ведущая к шумной площади, на обочинах которой стояли автомобили, а дома возвышались над улицей, как башни Хогвартса возвышаются над озером. Переулок был безлюдным, если не считать человека в белой футболке и синих джинсах, стоящего в начале переулка. Он внимательно смотрел в нашу сторону, словно соображая, откуда мы появились. Рядом с ним стояли ещё двое: рыжеволосая женщина в брючном костюме и мужчина с седыми волосами в тёмно-бордовой рубашке и чёрных джинсах. Мы замерли на месте в надежде, что маглы примут нас за обман зрения. Хотя какой может быть обман зрения посреди крупнейшего города континента? Я медленно повернул голову к Гермионе, а она ко мне.

— Стукни их Забвением — и всех дел, — прошептал я, едва шевеля губами.

— Нет, — ответила Гермиона.

К счастью, стирать память не пришлось. Человек в белой футболке поднял правую руку вверх, в которой была зажата волшебная палочка, и взмахнул ею. Тут же в воздухе появился белый бумажный самолётик, летящий нам навстречу. Легко преодолев разделяющее расстояние и приземлившись в руки Гермионы, самолётик раскрылся, и мы прочитали записку:

Мисс Грейнджер, меня зовут Алан Спарк. Я сотрудник Министерства Магии, которому было поручено отыскать ваших родителей.

Я облегченно выдохнул и вместе с Гермионой приблизился к волшебникам. Алан Спарк оказался молодым человеком среднего роста, с короткими чёрными волосами и карими глазами. Он приветливо нам улыбнулся, и мы ответили тем же. Я на всякий случай взял Гермиону за руку и скрестил свои пальцы с её пальцами. Уж очень мне не понравился оценивающий и любопытный взгляд этого Алана Спарка.

— Здравствуйте, мисс Грейнджер и…

— Мистер Уизли, — произнёс я.

— Это мой… — начала было Гермиона, но я прервал её:

— Я её парень.

— Ну, что ж, а это мои коллеги: Амелия Маккой и Говард Хосс, — представил он волшебников. Мы поздоровались, а Алан повернулся лицом к площади и начал свой рассказ: — Надеюсь, вы хорошо добрались. Портал можете выбросить в мусорную корзину. Я дам вам другой, — он достал из кармана джинсов чёрное портмоне и отдал Гермионе. — Он сработает ровно через два часа и пять минут. Теперь, о главном, — Алан зашагал в сторону площади, мы, по-прежнему держась за руки, направились следом. — Ваши родители, мисс Грейнджер, сейчас гуляют по аллее. Маглов среди гуляющих не будет, поэтому будет легко применить соответствующее заклинание. После того, как вы снимите чары, я думаю, вам придётся многое рассказать родителям, поэтому портал и сработает не сразу. Он перенесёт вас к входу для посетителей лондонского Министерства Магии. Оттуда, я надеюсь, вы доберётесь до вашего дома самостоятельно. Вроде, всё… да, я вынужден вас покинуть сейчас, чтобы вам не пришлось отвечать на неприятные вопросы, но не бойтесь, за вашими действиями будут наблюдать наши волшебники.

— Спасибо вам, — сказала Гермиона. Я почувствовал, как её рука слегка дёрнулась в моей.

— Не за что. Когда я услышал эту историю, мне сразу захотелось принять в ней участие. Вы поступили очень храбро, я даже не могу представить, что вы чувствовали в тот момент. Я восхищаюсь вашим мужеством и вашей силой, мисс Грейнджер, — Алан повернулся к Гермионе и слегка поклонился, Гермиона коротко улыбнулась. Я сильнее сжал её ладонь, а в моей душе вспыхнуло чувство гордости за свою любимую.

— Спасибо, — ответила Гермиона и едва заметно покраснела.

— Вот и они, — Алан указал на мужчину и женщину, медленно идущих по выложенной плиткой тропинке к большому мраморному фонтану, стоящему в центре этого уголка живой природы на городской площади. — Приятно было познакомиться, мисс Грейнджер и мистер Уизли. Желаю удачи, а мне пора уходить, — произнёс Алан и остановился. — Амелия и Говард будут наблюдать за вами и в нужный момент подойдут к вам.

— До свидания, — одновременно попрощались мы.

Алан Спарк зашагал обратно в переулок, оставив нас одних. Мы смотрели ему вслед, пока он не трансгрессировал. Развернувшись, мы направились к аллее, по которой гуляли родители Гермионы. Подойдя достаточно близко, мы смогли услышать их разговор.

— Моника, знаешь, что мне сейчас пришло в голову? Какого чёрта мы с тобой оказались в Англии? — сказал мистер Грейнджер, посмотрев на жену. — Что мы там забыли?

— Понятия не имею. Знаешь, Венделл, меня всё ещё не отпускает чувство, что мы потеряли в Англии что-то важное.

Гермиона, достававшая в этот момент волшебную палочку из кармана, испуганно дёрнулась в сторону.

— Гермиона, что с тобой? — обеспокоено спросил я.

— Рон, я не могу этого сделать, — прошептала Гермиона, со страхом смотря в спину своих родителей.

— Не бойся, милая.

— Венделл, мне часто снится один и тот же сон: будто у нас с тобой есть дочь, и она учится в какой-то странной, далёкой школе, — продолжала миссис Грейнджер.

— Это полный бред, ты сама говорила, что дети — это большая ответственность, и ты не готова взвалить её на себя. Пока мы молоды, нужно жить в своё удовольствие. Так что не обращай внимания на эти сны. К тому же, я хочу от тебя сына: с дочерью будет столько проблем, что и представить сложно.

Гермиона остановилась как вкопанная, не веря своим ушам. Я обернулся и, посмотрев в её заплаканные глаза, прошептал:

— Не слушай их. Это говорят не твои родители, а те…

— Кого я создала, — ответила Гермиона. — Это моих рук дело. Только что мой отец признался, что всегда хотел сына, а я была для них обузой, — Гермиона заплакала и бросилась в мои объятия. Я бережно обнял её и провёл рукой по волосам. Тут произошло кое-что неожиданное. Родители Гермионы услышали сзади плач и обернулись. Увидев нас, они удивленно вскинули бровями, и миссис Грейнджер спросила:

— Что у вас случилось, мисс?

— Ничего, — ответил я вместо Гермионы.

— Как это ничего? — мистер Грейнджер подошёл на шаг и протянул правую руку. — Как вы можете такое говорить, молодой человек? Кто вас обидел? — спросил он у Гермионы.

— Может, вы упали? — спросила миссис Грейнджер.

— Нет, — ответила Гермиона и, подняв голову, встретилась с матерью взглядом.

— Венделл, пойдём отсюда, — вдруг сказала миссис Грейнджер, взяла мужа за руку и потащила его прочь.

— Что случилось? — недоуменно спросил мистер Грейнджер.

— Я тебе потом скажу, — она бросила слегка испуганный взгляд на Гермиону и, отвернувшись, быстро зашагала из парка.

— Гермиона, достань палочку, быстрее, — произнёс я.

Гермиона дрожащими руками вынула палочку и направила её в спину родителям.

— Фин… Фините… Рон, я не могу, — Гермиона опустила палочку и уткнулась в моё плечо.

Я достал свою и спросил:

— Гермиона, что я должен сказать, чтобы снять твоё заклятие?

— Фините… Инкантато…

Я направил палочку на родителей Гермионы, мистер Грейнджер обернулся и, схватив жену за руку, дрогнувшим голосом сказал:

— Моника… уходим отсюда, этот парень направил на нас какую-то странную штуку.

Миссис Грейнджер обернуться не успела. Я взмахнул палочкой и прошептал: «Фините Инкантато». Заклинание преодолело разделяющее нас расстояние едва осязаемой волной и ударило родителям Гермионы в спину. Мистер и миссис Грейнджер остановились, их руки вытянулись вдоль тела. Они простояли так несколько секунд, а потом завертелись на месте, озираясь по сторонам и недоуменно рассматривая парк. Когда в их поле зрения попали мы с Гермионой, мистер Грейнджер воскликнул:

— Гермиона! Доченька!

Я выпустил Гермиону из объятий, и она побежала навстречу родителям. Мистер и миссис Грейнджер со слезами на глазах бросились к ней. Они крепко обнялись на середине пути, а я тем временем убрал палочку в карман и медленно подошёл к вновь воссоединившейся семье. Миссис Грейнджер целовала Гермиону, обе содрогались от рыданий, а мистер Грейнджер гладил дочь по голове и спине.

— Где мы, Гермиона? — спросила миссис Грейнджер.

— В Австралии, — ответила она. Мистер и миссис Грейнджер удивленно переглянулись и уставились на дочь. — Мне нужно многое вам рассказать, — Гермиона посмотрела на них заплаканными глазами и добавила: — Но сначала я хочу попросить у вас прощения. В том, что вы здесь оказались, виновата я.

— Не виновата, — вмешался я, подойдя ещё на несколько шагов к Грейнджерам. — Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер.

— Здравствуйте, мистер Уизли, — поздоровались они в ответ.

— Ваша дочь просто хотела сохранить вам жизнь.

— Что это значит? — спросил мистер Грейнджер, переведя взгляд с меня на Гермиону.

— Может, присядем? — предложила миссис Грейнджер, указав рукой на скамейку, стоящую у фонтана.

Мы направились туда. Родители Гермионы шли впереди, рассматривая городскую площадь. Я приблизился к своей любимой девушке и взял её за руку. Гермиона глубоко вздохнула и вытерла свободной рукой слёзы на щеках. Подойдя к скамейке, Гермиона села рядом с родителями, а я остался стоять около неё.

— Итак? — произнёс мистер Грейнджер и внимательно посмотрел на дочь.

— Мама, папа, вы помните, я рассказывала вам о Тёмном Лорде? — начала Гермиона. Её родители кивнули, обменявшись странными взглядами, в которых читалось всё: и любопытство, и страх, и по-прежнему неверие в происходящее. — Так вот, год назад погиб профессор Дамблдор, директор Хогвартса, который поручил мне, Рону и Гарри Поттеру завершить начатое дело — уничтожение крестражей. Что это такое, не спрашивайте, это очень злая и тёмная магия. После смерти Дамблдора Тёмный Лорд Волан-де-Морт, — Гермиона вздохнула: ей всё ещё трудно произносить это имя — а я пошатнулся на месте и попытался сделать вид, что раскачиваюсь на кроссовках, — стал действовать в открытую: он убивал волшебников и маглов, пытал их, пытаясь раздобыть нужную информацию. Поэтому мне нужно было защитить вас, — Гермиона снова заплакала, её мама крепко обняла дочку, резко повзрослевшую в глазах родителей.

Мистер Грейнджер гладил спину Гермионы, шепча успокаивающие слова. Я, поняв, что Гермиона не сможет произнести слова, которые всё объяснят, решил прийти ей на помощь.

— И Гермиона заколдовала вас, изменив память, чтобы вы забыли всё: её и то, что она вам рассказала о волшебном мире, — мистер Грейнджер перевёл взгляд на меня. Да, я сейчас веду себя несколько нагловато, вмешиваясь в разговор, к которому Гермиона готовилась последние дни, но я больше не могу смотреть на слёзы любимой, которых было так много, что ими можно было наполнить ванну старост. — Это было необходимо, иначе Реддл бы нашёл вас и стал жестоко пытать, а потом убил бы так же, как он убил тысячу неповинных маглов.

Миссис Грейнджер что-то прошептала на ухо Гермионы. Гермиона кивнула, не отпуская маму из объятий. Целый год разлуки с близкими людьми — это пытка пострашнее, чем заклятие Круциатус от Беллатрисы Лестрейндж в поместье Малфоев.

— Но теперь, я так понимаю, всё закончилось? — спросил мистер Грейнджер у меня.

— Да, — ответил я. — Крестражи уничтожены так же, как и Волан-де-Морт. Теперь волшебники и маглы в безопасности.

— Гермиона, милая, а почему ты ничего не сказала нам?

— Потому что тогда бы вы не отпустили меня, и мне было бы сложней изменить вашу память, — всхлипывая, ответила Гермиона. — Я должна была полностью убедиться, что у Реддла не будет ни малейшей возможности выйти на ваш след. А модифицировать вашу память, зная, что последнее, что вы услышали, была тайна Реддла, мне было бы не под силу. У вас бы остались воспоминания обо мне, и тогда в случае… — Гермиона запнулась.

— Чего? — спросила её мама.

— Моей смерти, — ответила Гермиона. Миссис Грейнджер ахнула, прижав ладони ко рту, а мистер Грейнджер как-то странно дёрнулся в сторону, — чары распались, и вы стали бы винить себя в ней. А так, даже если бы я погибла в войне, заклинание действовало бы на вас, и вы навсегда остались бы в Австралии, в относительной безопасности.

— Гермиона… — миссис Грейнджер ещё крепче обняла дочь.

— Простите, — прошептала она.

— Конечно, прощаем, но зачем было устраивать всё так сложно?

— Идеальный план самой лучшей ученицы Хогвартса за всю его историю, — ответил я, Гермиона коротко улыбнулась, услышав эти слова, а её родители посмотрели на меня. — У нас есть ещё полтора часа до активации портала, поэтому, если хотите, мы можем рассказать подробности, например, как Гермиона уничтожила один из крестражей, приблизив гибель Тёмного Лорда.

— Гермиона, ты… — мистер Грейнджер посмотрел на неё. Не каждый отец может похвастаться, что вырастил такую сильную и умную дочь, настоящую волшебницу.

— У меня ничего бы не получилось, если бы не Рон, — ответила Гермиона, подняв взгляд на меня. Это был не простой взгляд благодарности или ещё какой-то, это был тот особенный взгляд, наполненный нежностью, который Гермиона всегда дарит только мне. Её родители заметили это, и мистер Грейнджер спросил:

— А вы ничего ещё не хотите сказать, кроме описания ваших приключений?

— Например? — спросил я, неотрывно смотря на Гермиону, а потом поспешно добавил: — Нет.

— Ну, как хотите, — ответил мистер Грейнджер, переглянувшись с женой.

Следующие полтора часа пролетели быстро. Мы с Гермионой, выпуская из рассказа самые страшные места, такие, как пытки в поместье Малфоев, события в Годриковой Впадине, ссора и мой уход, рассказывали о событиях последнего года.

— Я вырвал из его пасти несколько клыков, — я перебил Гермиону, которая начала рассказ о Тайной Комнате. — Гермиона достала крестраж, я отдал ей клык, положил Чашу Пуффендуя к её ногам, она завертелась — так крестраж сопротивляется, когда чувствует, что его хотят уничтожить, но Гермиона ударила по нему отравленным клыком…

— Из неё раздался громкий крик…

— И всё… крестраж сгинул, — закончил я за неё.

Мистер и миссис Грейнджер слушали очень внимательно, не выпуская ни одну деталь. За рассказом время пролетело незаметно. Когда мы добрались до финальной битвы, портмоне, которое Гермиона достала из кармана, засветилось синим светом.

— У нас пять минут, — сказала Гермиона. — Мы с Роном сейчас вернёмся в Лондон, а вам помогут вернуться сотрудники Министерства.

— Какие сотрудники?

— Мы, — ответила подошедшая к нам рыжеволосая женщина. — Здравствуйте, меня зовут Амелия Маккой, а это Говард Хосс, — представилась она.

Мистер и миссис Грейнджер поздоровались и поднялись на ноги, Гермиона следом. Я взял её за руку, и мы отправились в тот же переулок, откуда прибыли. Шли быстро, время подгоняло нас, заставляя спешить. Теперь, когда всё позади, так хочется замедлить ход часов, но их скорость не подвластна человеку. Жизнь летит быстро, иногда ты даже не успеваешь оглянуться, как она уже пронеслась за окном. Вот именно поэтому нужно ценить каждую секунду, а уж время, проведённое рядом с любимым человеком, дороже всего золота на свете. Не стоит упускать эти чудесные мгновения, потому что они никогда не повторятся.

— А знаешь, Рон, я не хочу возвращаться домой без мамы и папы, — произнесла Гермиона. — Давай поможем им собрать вещи и вместе с ними трансгрессируем.

— Отличная идея, — ответил я. Гермиона бросила портмоне на землю, и через несколько секунд оно исчезло. И мы вернулись назад к её родителям, которые уже подошли к машине вместе с волшебниками из Министерства.

Теперь ничто не заставит меня бросить Гермиону, и я проведу с ней всю свою жизнь, радуясь вместе с ней каждому солнечному лучу и отдавая ей всю свою любовь до последней капли. Я люблю тебя, Гермиона! И я полностью уверен, что всё у нас будет хорошо.