Опять эта школа.... (гет)

Я вышла в школу, и поначалу всё казалось обычным: гул коридоров, звонкий смех с дальних лестниц, запах столовской булочки… Но ОН меня пугает до дрожи.

Мы с Гин успели поговорить с Теттэ и Дзёно перед уроками. Парни выглядели виноватыми; они извинялись за вчерашнюю драку, хотя я видела лишь её последствия — разбитую губу Теттэ и синяк под глазом у Дзёно.

Чую я сегодня не видела… И слава богу, а то я бы сразу всю пачку успокоительного выпила прямо на первой перемене. Сердце колотилось так, что отдавало в уши.

Зато я заметила того беловолосого мальчика. Он всё ещё похож на свежую, румяную булочку из пекарни напротив дома… Но его волосы напоминали мне Гоголя. Странная, болезненная ассоциация, от которой по спине бежал холодок. Я сама не заметила, как откровенно пялюсь на эту белоснежную макушку, пытаясь разглядеть каждую прядь… Рядом с ним стоял низкий парень, он был одет в нелепый костюм детектива времён Шерлока Холмса. Он это заметил и злобно посмотрел на меня своими прищуренными глазами. От этого взгляда внутри всё похолодело, и я, споткнувшись о порожек, убежала обратно к лестнице.

Весь день я держалась рядом с Дзёно, Гин и Теттэ, словно испуганный птенец за стаю воробьев. Гин им всё объяснил тихим, но твердым голосом и попросил охранять меня от «Гоголя, Достоевского и Чуи». Они согласились без лишних вопросов, окружив меня плотным кольцом.

Когда я замечала какого-то Рыжего или чисто беловолосого человека в толпе, я трясущимися руками доставала пузырек, пылила успокоительное под язык и смотрела ему вслед, пока фигура не растворялась в школьном потоке.

На пятой перемене ко мне подошел тот самый мальчик-булочка. Мои защитники отошли к кулеру, оставив нас наедине буквально на пару секунд.

— Тебе чего? — мой голос предательски дрогнул.

Он лишь фыркнул, скрестил руки на груди и надменно посмотрел на меня сверху вниз, будто я была грязью на его ботинках…

— У тебя фетиш на рыжих и белокурых? — спросил он с издевкой. — Я удивилась… Неужели я настолько сильно и очевидно на них смотрю?

— Нет… — в ответ я лишь жалко пискнула, осознав, насколько глупо это прозвучало, и после судорожно прокашлялась, прочищая горло. — С чего бы это?

— Тогда почему ты постоянно на них таращишься? — он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию. Я неловко отвела взгляд в окно, делая вид, что рассматриваю старый клен. — Ты смотришь на них так, будто бы они тебе всю жизнь сломали…

После этих слов я поникла, плечи опустились сами собой. Мир вокруг стал серым и вязким.

Да.

Может быть, те люди из прошлого и не сломали мне всю судьбу целиком, но…

ОНИ…

ОНИ мне точно сломали саму возможность жить нормально.

В ту секунду я поклялась себе, что после окончания школы, сразу же, как прозвенит последний звонок, соберу один чемодан и перееду в другой город… А пока что лучше перейти в другую школу, спрятаться, исчезнуть…

Нет. В другую страну. На другой континент.

——————

Я спокойно прогуливала физру, прячась на заднем дворе, и уже через десять минут я быстро пожалела, что не пошла сегодня туда, прыгать через козла вместе со всеми. Там было бы безопаснее.

Я сидела на холодной лавочке и думала о том, что я буду делать дальше и как буду умолять маму забрать документы и уехать отсюда навсегда. Я даже придумывала речь: «Мам, здесь плохая экология, мои оценки падают…»

Меня резко схватили за голову, больно впившись пальцами в корни волос, и зажали рот грубой ладонью. Ткань перчаток пахла дешевым табаком. На мои слабые попытки отбиться ногами по чужим голеням он рассеялся… мерзким, булькающим смешком.

Я узнала этот смех…. Этот сухой кашель безумца.

Это был ОН… ЭТОТ ЧЕРТОВ НАРКОМАН!

Меня бесцеремонно потащили за шкирку в тот самый заброшенный кабинет химии на четвертом этаже… ОПЯТЬ! Запах формалина и старой проводки ударил в нос.

Я зарыдала в голос, слезы текли сквозь пальцы, которыми я пыталась разжать его хватку.

Как только меня кинули в этот пыльный кабинет, Коля закрыл дверь на ключ изнутри. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Рядом, возле учительского стола, я увидела лежащего Федю. Он был без сознания, бледный, как полотно… Возле него на полу валялось очень много использованных, окровавленных шприцов. Мерзкая лужица какой-то густой темной жидкости растекалась под его щекой.

Гоголь схватил меня за руку выше локтя, оставляя синяки, и швырнул на ближайшую парту. Старый ДСП затрещал. Я начала кричать, звать на помощь, но ему было плевать. Он начал рывками снимать с меня одежду, пуговицы школьной рубашки полетели на пол. Я хотела кричать снова, сорвать голос, но Гоголь достал нож. Обычный канцелярский нож, который тускло блеснул в свете лампочки.

— Птичка моя~ — прошипел он мне прямо в лицо и укусил за мочку уха, заставляя взвыть от боли. — Будешь кричать, и я отрежу твои крылья~ По одному перышку.

Я заткнулась, давясь собственным ужасом. Он раздел меня до нижнего белья, ткань бюстгальтера неприятно врезалась в кожу, когда он дернул лямку. Ещё несколько мучительных минут он оставил сидеть почти голой на ледяной парте… Затем он медленно, растягивая удовольствие, снял с меня лифчик и бросил его на глобус. После этого он запрокинул голову и начал сильно и громко смеяться своим жутким, лающим смехом…

Я услышала звуки шагов и голоса возле двери, эхом разносящиеся по пустому коридору. Это были они. Дазай и Сигма. Мой единственный шанс.

Я закричала изо всех оставшихся сил, вкладывая в этот крик весь свой страх!

— Помогите мне пожа—

Гоголь закрыл мне лицо...