Цикл Неизбежности (джен)

— А что именно? — Люмиан слушал, одновременно воодушевляясь и немного тревожась.

Дама сделала глоток особого напитка «Священное масло Венеры» и ответила ровным, неспешным тоном:

— Об этом тебе нужно спросить самого себя.

Сказав это, она слегка опустила голову и сосредоточенно принялась за завтрак, всем видом показывая, что больше общаться не намерена.

Вот же… почему она всегда говорит половину, а половину прячет… ответит в следующий раз? Разве это не пустая трата времени для всех? В этот миг Люмиану даже показалось, что по части умения выводить людей из себя он ей уступает.

Он выровнял дыхание, с улыбкой поднялся, простился и вышел.

Весь следующий день Люмиан смирно просидел дома, никуда не выходя. Не то чтобы он так боялся той совы, что даже днём не решался выйти за дверь, и не то чтобы у него не было никаких дел: он разыгрывал представление для кое-каких людей.

Ему было очень любопытно, что именно написано в письме с просьбой о помощи, которое было у Лии и остальных, и кто его написал. Лучшим началом расследования было найти возможность просмотреть каждую синюю книжку в деревне и найти ту, из которой вырезали часть слов. Как житель этой деревни, Люмиан, конечно, подходил для такого дела больше, чем Райан, Лия и Валентин, но он опасался: если сразу после разговора с тремя чужаками начнёт что-то расследовать, это привлечёт чьё-то внимание и подставит его под лишний удар. В деле, которое вполне могло касаться жизни и смерти, существования и гибели, Люмиан даже под защитой Авроры не мог поручиться, что та сторона не решится на какой-нибудь рискованный шаг против него.

За последние два года он всё лучше нащупывал нужную меру в «розыгрышах». Этому научил богатый опыт. Он собирался подождать несколько дней, а после начала Четыредесятницы под предлогом поисков связанных с праздником преданий «навестить» каждый дом.

Когда стемнело, после ужина Аврора вернулась в спальню писать давно задержанную рукопись. Люмиан же вошёл в кабинет и решил поискать какие-нибудь книги, связанные со «снами», надеясь получить хоть какое-то озарение о том, что же особенного есть у него в сновидении. Поскольку в доме была только одна настольная лампа на батарейках, а её сейчас забрала Аврора, ему оставалось зажечь керосиновую лампу, которая сильно пахла и светила неважно.

Держа керосиновую лампу, источавшую тусклый жёлтый свет, Люмиан другой рукой быстро скользил по корешкам книг, время от времени вытаскивал одну и зажимал под мышкой. Через некоторое время он вернулся к столу с тремя выбранными книгами.

Едва положив на стол то, что держал в руках, Люмиан увидел домашнюю синюю книжку. Как обычно, она тихо лежала в углу письменного стола; на серо-синей обложке будто скопилось немного пыли. Увидев эту синюю книжку, Люмиан мгновенно вспомнил ту, что добыл в развалинах сна, и ту, из которой кто-то вырезал слова, чтобы сложить письмо с просьбой о помощи.

Он тут же протянул руку, взял лежавшую перед ним синюю книжку и решил пролистать её: посмотреть, какие слова годятся для вырезания и могут сложиться в полезные фразы. Пролистал он всего несколько страниц, и взгляд Люмиана замер. Среди пояснительных строк, приложенных к календарю на этой странице, зияла пустота.

Какое-то слово было вырезано!

— Да не может быть… — Люмиан был потрясён до крайности.

Он быстро перелистал синюю книжку и обнаружил следы ещё от десяти с лишним, почти двадцати вырезанных слов.

— Да не может быть… — Люмиан снова тихо произнёс это вслух, почти в точности повторив прежнюю реакцию.

Синяя книжка, из которой было составлено письмо с просьбой о помощи и которую искали Райан, Лия, Валентин и остальные, оказалась той самой, что лежала у него дома!

Да что там они: даже сам Люмиан не ожидал такого поворота! Даже подумать о нём не мог!

В неописуемой смеси чувств Люмиан нахмурился:

«Неужели письмо с просьбой о помощи написала Аврора?

Почему она просит о помощи, обращается к официальным лицам? Почему не сказала мне?»

По манере действий Лии и остальных, по их привычному выбору сразу после приезда идти к приходскому падре обсуждать дело и по другим деталям Люмиан предварительно решил, что они, должно быть, официальные лица: возможно, из правительства, возможно, принадлежат к Церкви Вечного Палящего Солнца в районе Дариёжа или к Церкви Бога Пара и Машин.

Люмиан заколебался; лицо его поминутно менялось. Наконец он решился, взял синюю книжку, вышел из кабинета и подошёл к двери спальни Авроры. Он собирался спросить прямо. Он выбрал довериться Авроре.

Тук-тук-тук. Люмиан постучал в дверь согнутым пальцем.

— Входи, — послышался голос Авроры.

Люмиан повернул ручку, толкнул дверь и вошёл. В ярком свете настольной лампы Аврора в хлопчатой пижаме из двух частей, стянув золотистые волосы ободком, склонилась над столом и писала историю.

— Это ты вырезала? — не дожидаясь, пока старшая сестра спросит, Люмиан прямо подошёл к ней.

— А? — Аврора с недоумением повернулась; взгляд у неё был и растерянный, и отсутствующий, словно она всё ещё была немного погружена в историю.

Люмиан протянул ей синюю книжку, раскрытую на нужной странице, и, глядя Авроре в глаза, сказал:

— Это не ты вырезала?

Аврора внимательно посмотрела несколько секунд и подняла голову, будто её это забавляло:

— Мне, по-твоему, настолько нечем заняться, что стала бы возиться с такой детской ерундой? Я, твоя старшая сестра, уравновешенная, зрелая, великодушная, не то что ты.

Реакция Авроры очень естественная… Нет внезапного удивления и паники от того, что тайну раскрыли, совсем нет… Люмиан не стал скрывать своего сомнения и спросил:

— Но кто тогда стал бы вырезать слова из синей книжки?

— Разве не ты? — Аврора оглядела младшего брата. — Начитался моих романов и решил подражать написанному: вырезать слова из книг и газет, сложить записку от похитителей и устроить в деревне большой розыгрыш. А перед этим — проверить, сумеешь ли обмануть меня? Ты проверяешь дедуктивные способности своей старшей сестры?

И правда не похоже, что это сделала Аврора… Взгляд Люмиана всё это время не отрывался от лица Авроры, не пропуская ни малейшего изменения в выражении, а старшая сестра держалась безупречно.

— Это не я. — Люмиан нахмурился. — Кто же это сделал?

Аврора улыбнулась:

— Ну, пока поиграй в свою игру с дедукцией, мне ещё нужно торопиться с рукописью. Если завтра будет время, я помогу тебе восстановить, как всё было.

С помощью потусторонних средств? Люмиан коротко ответил «угу» и больше не стал мешать старшей сестре творить. С синей книжкой в руках он сразу вернулся в свою неосвещённую комнату и сел на стул за письменным столом.

— Кто же это может быть?

При свете красной луны, висевшей высоко в небе, Люмиан снова принялся бормотать себе под нос. Он попытался рассуждать:

— В нашем доме живут всего двое, и Аврора к тому же Чернокнижница с потусторонними способностями; она не позволила бы кому-то просто так наводить у нас дома беспорядок…

Если это действительно не она, то, как она говорит, отбрось всё невозможное, и оставшееся, каким бы невероятным оно ни было, окажется истиной.

Значит, если выбирать из двух, это на самом деле сделал я?

На мгновение Люмиану стало и нелепо, и смешно.

Выходит, «преступник» — я сам? А я почему не знаю?

Он не удержался, повернулся боком и посмотрел на зеркало во весь рост, прикреплённое к шкафу. В багровом лунном свете Люмиан в зеркале был в льняной рубашке и коричневых брюках; на красивом лице не было ни тени улыбки, выражение было необычайно тяжёлым.

Он был совершенно уверен, что не вырезал ничего из синей книжки. Ради этого он даже припомнил всё, что происходило с ним за последний месяц. Хотя множество деталей уже расплылись, в общих чертах он по-прежнему твёрдо знал, что делал.

Купаясь в свете красной луны, проникавшем через окно, Люмиан беззвучно проговорил:

«Может, я сделал это, когда был не в себе?

Пока видел тот сон, настоящий я ходил во сне?

Нет, невозможно. Аврора сказала, что будет за мной присматривать. Если бы я правда во сне ходил и резал синюю книжку, она бы только что указала на это. К тому же письмо наверняка отправляли днём, а в это время я всегда был в ясном сознании».

Так Люмиан исключил самого себя и задумался о других возможностях:

«Может, это кто-то другой, кто бывал у нас дома?»

Хотя обычно у них почти не было гостей, это не означало, что их не бывало совсем. Во-первых, сравнительно бедные соседи иногда приходили пользоваться очагом или духовкой, чтобы коптить мясо или печь хлеб. Во-вторых, друзья Люмиана тоже время от времени заходили к нему домой: в кабинет — поискать романы попроще или послушать его рассказы.

Наконец, На-Арайза, мадам Пуалис и ещё несколько дам изредка наведывались в гости и болтали с Авророй. Среди них мадам Пуалис приходила чаще всех, да ещё одалживала Авроре пони, чтобы та могла свободно носиться по горам; отношения у них считались неплохими. Ведь в такой глуши, как деревня Корду, только такая писательница, как Аврора, и была достойна общения с мадам Пуалис. Впрочем, внешне мадам Пуалис была очень приветливой: она часто сидела с Нарокой и другими женщинами на солнце, болтала с ними и даже помогала им выискивать вшей; в деревне у неё была весьма хорошая репутация.

Хотя мадам Пуалис и Аврора с натяжкой считались подругами, Люмиан её совершенно не любил, потому что она часто пыталась сосватать Авроре кого-нибудь из своих родственников, уговаривала её выйти замуж и поскорее родить детей. Если бы родственники мадам Пуалис были неплохими людьми, ещё ладно, но каждый раз, когда Люмиан ездил в Дариёж разузнать о таком кандидате, обнаруживалось: тот либо непорядочен, либо ни к чему толком не способен, и все они уже почти скатились к беднякам; ни одного хорошего не было. Один раз это ещё могло быть случайностью, но когда так выходило каждый раз, Люмиан затаил на мадам Пуалис обиду.

«Те, кто приходит коптить мясо и печь хлеб, точно не могли: за ними каждый раз кто-нибудь следит, на второй этаж их не пускают… Реймонд, Ава и остальные тоже не могли, я всё время был рядом… А вот у мадам Пуалис, На-Арайзы и ещё нескольких дам такая возможность всё же была: каждый раз, когда они приходят, Аврора оставляет их читать в кабинете, а сама идёт готовить угощение…

Если мадам Пуалис и правда Ведьма, тогда понятно, почему ей нужно скрывать личность, когда она обращается за помощью к официальным лицам. И она ещё очень осторожно использовала чужую синюю книжку, чтобы след не вывел к ней…

Она что-то обнаружила во время тайной связи с приходским падре и вынуждена была защищаться таким способом?»

Чем больше Люмиан размышлял, тем сильнее воодушевлялся: у него появилось чувство, что он вот-вот вычислит подозреваемого. Он поднялся, сделал несколько шагов туда-сюда и резко направился вниз.

Он вовсе не собирался идти допрашивать мадам Пуалис и не планировал сейчас следить за её действиями: он хотел разыскать Реймонда или малого Гийома из семьи Берри и одолжить у них синюю книжку для сравнения и восстановить, какие слова были вырезаны и какие фразы из них можно сложить. Так Люмиан, скорее всего, смог бы восстановить конкретное содержание того письма с просьбой о помощи.

Он с топотом спустился по лестнице, прошёл через кухню и открыл входную дверь. Снаружи хлынула багровая темнота, и он мгновенно остыл.

— Э-э, Старшая сестра говорила: пока мы не выясним, что происходит с той совой, после наступления темноты выходить нельзя… — пробормотал Люмиан, отступил на два шага и закрыл дверь.

В любом случае с одалживанием синей книжки можно было не спешить; завтра это выглядело бы естественнее. Размявшись, Люмиан пошёл к лестнице.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь. Дверной звонок зазвенел, и звук разнёсся по дому.

— Кто там? — Люмиан обернулся и, направляясь к двери, недоумённо спросил.

За дверью прозвучал мягкий, чуть магнетичный женский голос:

— Это я, Пуалис де Рокфор.