↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Глаз дракона (джен)



Автор:
Рейтинг:
R
Жанр:
Приключения, Экшен, Фэнтези
Размер:
Макси | 477 390 знаков
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Насилие, Читать без знания канона можно, Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Контракт был простой: довезти повозку до Фандалина за десять золотых.
Никто не предупредил, что дорога поведёт через шахты, где молчание опаснее засады, что древние сделки с богами не забываются, а расплачиваются кровью того, кто подписал — или того, кто оказался рядом. Что чёрный паук плетёт паутину не в лесу, а в судьбах.
Три наёмника. Один груз. Множество тайн, которые лучше было оставить под землёй.
Не все, кто вышел в путь, дойдут до конца дороги. И не все, кто дойдёт — вернутся прежними.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 17: Со щитом или на щите

Птица прилетела на закате, когда они встали лагерем на северной развилке у Триборской тропы.

Гутрин услышал свист упругих маховых перьев раньше, чем гонец гильдии на взмыленном мерине показался из-за сосен. Тяжёлый почтовый сокол со знакомым фамильным кольцом на лапе спланировал с верхушки ели прямо на подставленное кожаное предплечье всадника. Гонец даже не стал спешиваться — только спросил, кто здесь Даларин А'Дэар, бросил воину в руки плотный вощёный пакет, скреплённый сургучным оттиском родового герба, забрал серебряную монету за доставку и тут же повернул коня обратно к тракту.

Гутрин сидел у корней старой пихты, растирая в ладонях сухую хвою, и молча наблюдал за командиром.

Слова были лишними: друид читал людей так же, как читал следы на влажном мху или направление ветра перед бурей — по натяжению жил на шее, по сбившемуся дыханию, по запаху. Когда Даларин сломал печать и развернул жёсткий гербовый лист, от старого солдата вдруг повеяло холодным, кислым запахом внезапного страха.

Бумага в его загрубевших пальцах мелко, едва заметно дрогнула — как дрожит последний осенний лист перед тем, как сорваться с ветки.

Даларин перечитал короткие, резкие строчки трижды. Лицо его со шрамом через щеку будто окаменело, посерев под цвет придорожного валуна. Почерк матери он узнал бы и в полной темноте: сухие, беспощадные упрёки в том, что пока старший сын шляется по лесным канавам с безродными бродягами, его младшую сестру Хильду похитили прямо из поместья, а похитители требуют выкуп и явку в одиночку, без стражи и свидетелей.

— Дурные вести, командир? — негромко спросил Сай, не отрывая взгляда от тетивы, которую проверял у костра.

Даларин медленно сложил письмо вчетверо и спрятал за пазуху под кольчугу, прямо у сердца.

— Семейные дела, — глухо ответил воин, не поднимая глаз на отряд. — Ложитесь спать. Завтра тяжёлый переход.

Гутрин ничего не сказал. Только приложил ладонь с тёмными татуировками к холодному корню пихты. Дерево под пальцами молчало, но сама тишина вокруг Даларина стала тяжёлой и треснувшей, точно пересохшая ветвь под медвежьей лапой.

Ночью друид проснулся не от хруста ветки — от внезапной пустоты у костра.

Угли едва тлели под слоем серого пепла. Финнен спал, свернувшись калачиком у колеса фургона и прижимая к груди лютню; рядом под тёплым плащом ровно дышали Орианна и Зул, а Карвик дремал вполоборота у ящика с припасами.

Место Даларина было пустым.

Гутрин приподнял голову в темноте и увидел высокую, статную фигуру воина на самом краю лесной прогалины. На плече Даларина покоилась светящаяся бледными рунами секира, за поясом висела бездонная шкатулка с веточкой омелы, а на бедре темнели ножны «Когтя». Старый солдат долго стоял на границе света и тьмы, глядя на спящий лагерь с таким выражением, словно прощался с единственным строем, где его не судили за прошлое.

Потом развернулся и шагнул в ночной туман — один, по дороге на запад.

Гутрин не стал окликать его и будить Сая. В лесу у каждого зверя свой след: когда волка зовёт кровь собственной стаи, удерживать его силком — только рвать жилы.

Утром на плоском камне у кострища Сай нашёл сложенный вдвое листок, придавленный сосновой шишкой. Короткая строчка, выведенная твёрдым военным почерком: «Ушёл спасать сестру. Не ищите. Вернусь, если буду жив».

— Бросил, значит, — зло сплюнул в траву Карвик, пряча растерянность за привычным циничным оскалом. — А ещё про строй и честь заливал! Сбежал посреди ночи, как щипач с ярмарки!

— Придержи язык, Карвик, — жёстко оборвала его Орианна, прижимая к себе нахохлившегося Зула. — У него забрали сестру. Ты бы на его месте сидел у костра?

— Он не предал, — тихо сказал Гутрин, поднимаясь с земли и поправляя ремень сумы. — Он пошёл на зов крови. А у нас своя тропа.

Сай молча убрал записку в карман мантии:

— Без тяжёлого бойца соваться в Замок Каменной Пасти или в шахты Чёрного Паука с голыми спинами нельзя. И Финнену нужна настоящая рука, а Орианне — защита, которую не пробьёт первый же клинок. До Громодеревья отсюда полдня пути. Зелёный змей всё ещё сидит в нашей башне, а у друида Рейдота мы видели того, кто умеет держать удар.

Громодеревье встретило их всё тем же мёртвым пеплом и удушливым хлорным ветром с холма.

Во дворе заросшего плющом дома старого Рейдота под ветвями векового ясеня кто-то мерно, с тяжёлым свистом рассекал воздух сталью.

Когда пятёрка путников остановила фургон у плетня, человек во дворе опустил оружие и повернулся к ним лицом.

Это был молодой, широкоплечий полуорк в простой куртке из дублёной лосиной кожи, перехваченной на груди ремнями. Серо-зелёная кожа на его скулах была грубой, как старая древесная кора, из-под нижней губы выступали короткие белые клыки, а тёмные глаза смотрели спокойно, прямо и без тени звериной суеты. На его груди рядом с кожаным шнурком висела диковинная медная веточка, покрытая тёплой зелёной глазурью — знак Весеннего стража, поклявшегося защищать живые рощи от гнили и топора.

А в обеих мозолистых руках полуорк держал тяжёлую двуручную секиру старой дварфийской ковки. По широкому стальному полумесяцу лезвия бежала глубокая клинопись, прославлявшая гибель лесных чудовищ: древний топор «Рассекатель», который Рейдот некогда нашёл в заброшенных курганах.

Из дверей дома вышел сам старый друид, опираясь на суковатый посох.

— Вернулись-таки, — хмыкнул Рейдот, переводя взгляд с деревянного протеза Финнена на поредевший строй отряда. — А где ваш громогласный командир?

— Ушёл по кровному делу, — коротко ответил Гутрин, подходя к полуорку и встречаясь с ним понимающим взглядом лесного брата. — Мы пришли закончить то, что начали в башне. Змей отравляет корни на десять миль вокруг. Но нам нужен тот, кто встанет в первой линии со сталью.

Молодой полуорк молча перехватил древко «Рассекателя» одной рукой, приложил свободный кулак к медной веточке на груди и коротко склонил голову:

— Меня зовут Фэнг. Я слушал, как плачут деревья под этим холмом. Я пойду с вами.

Он говорил мало — ещё меньше, чем сам Гутрин, — и шагал по пеплу тяжело, устойчиво, словно уходил корнями в камень при каждом шаге. Гутрин почувствовал его запах: горькая сосновая смола, железо и чистая, бесхитростная ярость молодого зверя, защищающего свою чащу.

Такому не нужны были приказы.

Зула оставили под присмотром старого Рейдота в укреплённом доме у ясеня, а сами без масок и без лишних слов поднялись по выжженному склону к круглой башне.

На этот раз никто не прятался под чарами невидимости.

Башня пахла смертью и кислым, разъедающим лёгкие ядом. Стены у входа всё ещё хранили оплавленные борозды от позапрошлой схватки. Гутрин шёл первым рядом с Фэнгом; сзади ступали Сай с натянутым до отказа луком, Карвик с кинжалами наготове, Орианна и Финнен, который прижал корпус своей серебряной лютни к груди деревянной колодкой протеза, а пальцы здоровой правой руки положил на струны.

Когда они шагнули через порог главного зала под проломленным куполом, с вершины золотой и серебряной кучи в центре раздался глухой, утробный рык, от которого с потолка посыпалась каменная крошка.

Веномфанг не спал.

Огромный изумрудно-зелёный дракон стоял во весь рост на четырёх когтистых лапах, расправив широкие перепончатые крылья так, что они перекрывали половину свода. Его золотые глаза с узкими вертикальными зрачками мгновенно узнали и алую фигурку Орианны, и полурослика с серебряным взглядом, которые три дня назад посмели ускользнуть из его когтей живыми.

— Снова вы, недожёванная падаль! — громовой голос ящера сотряс каменные колонны, а с его кривых клыков закапала шипящая зелёная слюна. — И притащили с собой клыкастого полукровку с ржавым колуном! Вы думали, ваш жалкий платиновый покровитель спасёт вас во второй раз?! Моя Великая Пятиголовая Мать Тиамат уже ждёт душу этой рогатой выскочки в своих чертогах, а ваши кости сгниют в моём гнезде!

При имени Тиамат Орианна у входа пошатнулась, будто от удара наотмашь, но не отступила ни на шаг.

— Врёшь, ящерица переросток! — звонко выкрикнул Финнен, и его правая рука со всей силы ударила по струнам.

Серебряный свет договора с Бахамутом ослепительной вспышкой вырвался из-под грифа лютни и с обрубка под деревянным протезом, ударяя по глазам дракона!

Но Веномфанг был готов к этому свету.

Ящер яростно взмахнул крыльями, взмывая под самый пролом купола, и сверху вниз обрушил на левую половину зала чудовищный, бурлящий поток зелёной кислоты и удушливого хлорного газа!

— Финнен, за колонну! — взревел Фэнг.

Молодой полуорк не отпрыгнул назад — он в один огромный прыжок метнулся наперерез кислотной струе, закрывая своей широкой спиной и плечом маленького полурослика у основания лестницы!

Кислота с ужасающим шипением накрыла их обоих.

Лосиная куртка на спине Фэнга мгновенно вспузырилась и сгорела до мяса; полуорк страшно, сквозь стиснутые клыки застонал, падая на одно колено в кипящую жижу, а сбитый с ног и наглотавшийся ядовитого пара Финнен с глухим хрипом повалился набок за его спиной, выронив лютню на камни!

Оба рухнули без движения в двух шагах от приземлившегося дракона.

Веномфанг с хищным торжеством раззявил пасть, занося когтистую переднюю лапу, чтобы одним ударом размозжить головы упавшим барду и полуорку.

В груди Гутрина лопнула последняя сдержка.

Холодный расчёт лесного следопыта исчез — осталась только первобытная, слепая ярость стаи, у которой на глазах рвут своих. Зелёное ожерелье на его шее полыхнуло почти ослепительным, диким изумрудным пламенем!

Кости полуэльфа с треском удлинились на самом прыжке, кожа обросла густой серо-чёрной шерстью, а челюсти вытянулись в клыкастую волчью пасть. Огромный, величиной с боевого коня лютоволк в три гигантских скачка перемахнул через шипящие лужи кислоты и с разгона всей массой врезался Веномфангу прямо в правое плечо и основание шеи!

Зубы лютоволка-Гутрина с хрустом сомкнулись на сочленении драконьего крыла, пробивая изумрудную чешую до горячей, солоновато-едкой крови и сбивая занесённую лапу ящера в сторону от лежащих Финнена и Фэнга!

Дракон оглушительно взвыл от боли и неожиданности, пытаясь стряхнуть вцепившегося в него зверя и хлеща шипастым хвостом по колоннам.

Сай с уцелевшего карниза всадил две посеребрённые стрелы подряд прямо под нижнее веко левого глаза Веномфанга, а выскочивший из-за груды сокровищ Карвик, перепрыгнув через хвост ящера, полоснул обоими кинжалами по сухожилиям его задней лапы, заставляя огромную тушу просесть на брюхо!

Но Веномфанг всё ещё был слишком силён: мощным рывком шеи он прижал лютоволка-Гутрина к каменной колонне так, что у друида затрещали рёбра, и набрал в грудь воздуха для нового, последнего выдоха кислоты, который должен был похоронить всех в этом зале.

И тогда вперёд шагнула Орианна.

Её руки с белыми шрамами больше не дрожали, а янтарные глаза горели таким нестерпимым, яростным золотом, что даже многоголосый шёпот в её голове поперхнулся. Она не стала бросать обычный огонь в непробиваемую чешую — она ударила самой сутью своей древней крови прямо в раскрытый, незащищённый разум зелёного змея и в его раззявленную пасть!

Воздух между её ладонями и головой дракона треснул, как расколотый молнией дуб.

Ослепительное багрово-золотое копьё чародейской силы пробило нёбо Веномфанга, одновременно взрываясь внутри его черепа невыносимым ментальным гулом. Дракон захлебнулся собственным невыпущенным ядом, его золотые глаза закатились от боли, а длинная шея на две секунды беспомощно вытянулась поперёк каменного пола у ног лютоволка.

А в ту же секунду из дымящейся лужи у колонны с глухим, страшным рыком поднялся залитый собственной кровью и кислотой Фэнг.

Полуорк шатался, кожа на его спине и руках висела обожжёнными лоскутами, но в обеих его окровавленных ладонях мёртвой хваткой было зажато древко «Рассекателя».

Фэнг сделал один широкий, тяжёлый шаг к распластанной на камнях шее Веномфанга, взметнул двуручный топор над самой головой — и со всей чудовищной мощью своих плеч и древних рун обрушил лезвие вниз!

Стальной полумесяц «Рассекателя» со свистом рассёк воздух и с оглушительным, пушечным треском перерубил позвонки драконьей шеи до самого каменного пола!

Ещё один неистовый, двуручный удар в тот же разруб — и рогатая голова Веномфанга с застывшим в золотых глазах неверием отделилась от туловища и глухо покатилась по рассыпанным серебряным монетам!

Огромное изумрудное тело дракона судорожно дёрнулось, ударив крылом по плитам, и навсегда затихло в луже густой тёмно-зелёной крови.

Первые полчаса после боя никто в башне не мог произнести ни слова.

Гутрин, сбросивший волчью шкуру и тяжело привалившийся спиной к колонне, вместе с Орианной и Саем сразу же бросился к упавшему обратно на колени Фэнгу и неподвижному Финнену.

Оба дышали — принявший на себя главный удар струи Фэнг уберёг полурослика от прямого попадания в грудь. В горло барда и полуорка влили два последних храмовых зелья, полученных вчера от сестры Грейс в Фандалине, а Гутрин приложил к обожжённым плечам Весеннего стража целебные листья и прохладный мох, вытягивая кислотный жар.

Финнен закашлялся, открыл свои серебряные глаза и первым делом посмотрел на валяющуюся в трёх шагах отрубленную башку Веномфанга, а затем на опирающегося на окровавленный топор полуорка.

— Ну ты, брат, и лесоруб... — сипло прошептал бард, с трудом садясь на камнях и поправляя ремни деревянного протеза. — Кажется, в нашей песне только что сменился припев.

Карвик и Сай тем временем уже свежевали драконью тушу, аккуратно срезая со спины и груди Веномфанга самые прочные, гибкие пластины изумрудной чешуи и складывая в мешки сокровища из гнезда — там было с лихвой и на заказ настоящей механической руки для Финнена, и на новые доспехи.

К вечеру они спустились с холма обратно к дому Рейдота.

Фэнг дальше с ними не пошёл. Молодой полуорк стоял у корней старого ясеня рядом с друидом Рейдотом, опираясь на очищенный от драконьей крови «Рассекатель», и медная веточка с зелёной глазурью тихо покачивалась на его перевязанной груди.

— Моё место здесь, пока лес вокруг Громодеревья не начнёт дышать заново, — негромко сказал Фэнг, прощаясь с Гутрином крепким рукопожатием за предплечье. — Но если тьма из-под гор пойдёт через чащу — позовите по ветру. Я услышу.

Гутрин молча кивнул ему. Между теми, кто слышит корни, длинные клятвы были не нужны.

Когда они вышли к фургону на развилке старого тракта, солнце уже садилось за дальние зубцы гор в стороне Невервинтера.

Гутрин долго стоял на обочине, положив ладонь на тёплую кору придорожной сосны и глядя на западную дорогу, по которой прошлой ночью ушёл их командир. Ветер нёс оттуда лишь запах дорожной пыли и вечерней сырости.

Даларин так и не вернулся.

Впереди, в глухой чащобе за рекой, ждали стены Замка Каменной Пасти и тёмные провалы Пещер Морского Эхо — и идти туда предстояло уже впятером.

Глава опубликована: 20.07.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх