Языковой барьер (гет)

В трёх километрах от загородного дома Замескиных разворачивался настоящий боевик.

Молочно-белый густой туман затянул пролегавшую через лес старую проселочную дорогу так плотно, что видимость не превышала и десяти метров. На развилке возле заброшенной пилорамы замер замаскированный УАЗ военной комендатуры, высланный по звонку старого полковника. Парни в камуфляже сработали чётко: серая «четырка», на которой питерские «шестёрки» Локи возвращались от дома Замескиных, была зажата в глухом тупике. Короткая сухая очередь по колёсам разорвала лесную тишину. Передовой отряд банды приняли жёстко и без шума. Кислова там ожидаемо не обнаружилось.

Кислый слышал выстрелы.

— Попались, дебилы! — фыркнул про себя бандит, злорадно ухмыльнувшись в темноте салона. — Ну, ну. Ищите теперь ветра в поле.

Валентин Кислов не был безмозглой сопливой шпаной, которую Локи тоннами расходного материала отправлял на убой. Он был тёртым, проверенным исполнителем для самых грязных и важных дел — псом, которого спускали с привязи только тогда, когда нужно было действовать наверняка Матёрый уголовник шёл вторым эшелоном на своём чёрном «Рено Дастере», выбрав объездной лесной путь

У него было долгих четыре года на нарах, чтобы выпестовать и до мелочей продумать свою месть, и он собирался убивать Иру медленно, со вкусом, сполна отплатив ей за каждую секунду боли в своем покалеченном бедре.

Кислый был дьявольски осторожен. Еще до поездки на Псковщину он до дыр затер оперативные карты района и заранее проложил запасной маршрут через старые лесозаготовки. И сейчас, пока комендатура возилась с «четыркой», его черный «Рено Дастер» мягко и уверенно шел по глухому объездному пути, объезжая засады. Он точно рассчитывал выйти к коттеджному поселку аккурат на рассвете, когда бдительность хозяев крепости будет на нуле. Но он не учёл одного — замескинской породы

* * *

Пока патруль вязал шестерок, по разбитому асфальту ночного шоссе на бешеной скорости летела тяжелая синяя «Тойота» Николая Замескина. Коля курил одну сигарету за другой, яростно давя педаль в пол. После ночного разговора с Германом в нем всё перевернулось — он впервые увидел старшего брата не занудным сухарем, а бойцом, который смертельно боится за свою девчонку. Николай знал: если с Германом или Ирой что-то случится, он себе этого никогда в жизни не простит.

Телефон, лежащий на соседнем сиденье, в очередной раз запел голосом Zivert, взрывая тишину салона динамичным, качающим хаус-битом. В предрассветных сумерках экран настойчиво светился в темноте крупной надписью «Отец», но Коля даже не смотрел в его сторону. Парень давно сбился со счета, сколько раз за последние два часа звонил ему Сергей Николаевич, но Коля упорно игнорировал вызовы — он летел на помощь.

Иномарка Коли как раз вылетела к лесной развилке, когда густое молоко тумана впереди разорвал бешеный рёв дизеля. Прямо на него, сшибая всё на своём пути и горя глухими фарами, нёсся чёрный «Дастер» Кислого.

— Ах ты ж тварь... — процедил Николай, и его вечно весёлое лицо перекосила злая, отчаянная гримаса.

Сколь бы внимательно ни исследовал карту Кислый, Коля Замескин знал эту землю как свои пять пальцев. Знал он, в отличие от противника, и практически неезженые лесные тропы. Быстро крутанув руль, Коля свернул налево, где метров через семьсот можно было срезать путь и выскочить почти у самого поселка. Тактический план выстроился в голове до смешного быстро. Перехватить Кислого на подъезде к коттеджам, запереть в узком створе, а если не получится — идти на таран. Едва эта мысль оформилась в сознании, Коля криво усмехнулся. «Фамильная дурь» — как часто называл это свойство характера младшего брата педантичный Герман, — вновь взяла своё. Синяя «Тойота», взревев мотором, прыгнула в гущу тумана по старой просеке, обгоняя время.

Синяя «Тойота» Николая вылетела из тумана наперерез врагу у самого въезда в поселок, заблокировав проезд . Но расчет на то, что Кислый испугается и ударит по тормозам, не оправдался. Матёрый зэк даже не сбросил скорость. Чёрный «Дастер» несся напролом, готовый снести хрупкую легковушку с дороги .Увидев, что остановить тяжелый внедорожник не удается, Коля до хруста сжал пальцы на руле . Вечно веселое лицо парня превратилось в маску чистой, беспощадной ярости .

— Это тебе за Лёльку... и за Ирку! — яростно прошипел он под нос.

Коля с силой вдавил педаль газа в самый пол и со всей дури понесся прямо на врага, бросая свою «Тойоту» в лобовую атаку .

Глухой, страшный удар разорвал предрассветную тишину соснового бора . Металл со скрежетом смялся, во все стороны полетели острые осколки фар, в салонах с хлопком сработали подушки безопасности . Чёрный «Дастер» Кислого от мощнейшего удара вылетел в кювет, намертво врезавшись боком в старую сосну и задымив лесной воздух . Синюю машину Коли развернуло поперек колеи, превратив капот в бесформенную гармошку .

Николай, сильно кашляя от едкого порохового дыма подушек и вытирая рукавом кровь из глубоко рассеченной брови, кое-как вывалился из разбитого салона прямо на мокрую траву . Голова дико гудела, перед глазами всё плыло, но он упрямо, шатаясь, пополз в сторону багажника своей машины, где у него лежал тяжелый железный домкрат .

— Ну давай, вылезай, сука... — прохрипел Коля, сипля окровавленными губами в сторону задымленного кювета . — К брату он собрался... Я тебе устрою брата .

Парень успел лишь ухватиться пальцами за холодную ручку багажника. Из молочно-белого тумана, бесшумно, словно призрак, со стороны пассажирской дверцы «Дастера» выросла грузная, зловещая фигура . Валентин Кислов, чье простреленное четыре года назад бедро сейчас горело адской вспышкой боли, исходил чистой, звериной злобой . Уголовник не стал тратить пули. Наотмашь, с глухим, костлявым хрустом он опустил тяжелую рукоять охотничьего ножа прямо в висок Коле .

Младший Замескин даже не успел вскрикнуть — ноги его подкосились, и он мешком рухнул лицом в мокрую от росы траву, мгновенно провалившись в глубокое, липкое беспамятство .Кислый тяжело, утробно отдуваясь, сплюнул кровь на бампер разбитой «Тойоты» . Травмированная нога ныла так, что в глазах темнело, но маниакальная одержимость гнала его вперед .

Машина была уничтожена, передовой отряд повязан патрулем, но до дома полковника оставалось всего ничего — чуть больше километра через глухую чащу соснового бора . Зажав в кулаке массивное лезвие, Кислый, яростно хромая и матерясь сквозь зубы, потащился пешком сквозь лесную тьму, ведомый одной лишь целью — добраться до Иры и сполна отплатить ей за свою хромоту .

А на часах было без пяти минут рассвет...

* * *

В кабинете первого этажа Замескиных рация комендатуры вдруг ожила и хрипнула зуммером закрытой связи . Полковник мгновенно прижал трубку к уху.

— Замескин на связи. Докладывай, Михалыч.

— Сергей Николаевич, передовой заслон сработал, — отозвался хриплый голос из динамика. — Четырку питерскую мы зажали у старой пилорамы. Парней приняли жестко, без шума. Оружие изъяли. Но... Кислова среди них ожидаемо не обнаружилось. Глухо тут. Похоже, он другим путем пошел. Полковник нахмурился, его седые усы грозно шевельнулись.

— Принято, Михалыч. Шестерок держите на посту, парней из поселка пока не снимай. Конец связи.

Не успел Сергей Николаевич опустить трубку, как предрассветную тишину соснового бора разорвал далекий, но тяжелый, страшный скрежет сминаемого металла и глухой звук мощного удара, долетевший эхом сквозь молочно-белый туман. Где-то в километре от поселка, на лесной развилке, разворачивался настоящий ад. Старый полковник переменился в лице, его зеленые глаза вспыхнули боевой сталью .

— Началось, — рявкнул он, хватая со стола двустволку 12-калибра. — Кислый идет не один, там сто процентов еще боевики на подхвате. Герман, план «Б»! Уводи женщин, живо! Я держу веранду и парадный вход!

Герман, не обращая внимание на стреляющую боль в зажатой корсетом пояснице, рванул из кабинета. Маму он перехватил в коридоре и велел запереться в глубине дома, а сам бросился искать Иру.

Девушку он нашел на кухне — бледную как мел, судорожно сжимающую пальцами край стола от долетевших из леса звуков аварии. Её старые страхи снова завязались в тугой, удушливый узел .

— Герман Сергеевич, что там?! — едва слышно спросила она .

— Цыц, Селезнева. Контекст изменился, переходим к плану «Б», — сквозь зубы процедил Герман, увлекая её к центру кухни.

Он ногой откинул тяжелый домотканый ковер, открывая замаскированную деревянную крышку глубокого подпола.

— Прыгай. Быстро, — скомандовал он.

Ира послушно спустилась по старой деревянной лестнице вниз, в прохладную, пахнущую землей темноту . Но стоило ей оказаться на нижней ступени, как она с ужасом поняла, что Герман не собирается спускаться следом — он уже брался за железное кольцо крышки, чтобы закрыть люк снаружи.

— Нет! Герман! — в ужасе закричала она, впервые напрочь забыв про субординацию и отчество. Девушка рванулась вверх, намертво ухватившись пальцами за край люка. — Не оставляйте меня! У вас же спина! Вы ведь... я же видела, как вам тяжело! Если они придут... пускай лучше меня заберут!

Эти слова ударили Германа под дых сильнее, чем любой профессиональный апперкот на суворовских матах . Она видела его насквозь, знала про каждую вспышку боли в его заклинившей пояснице, но вместо того чтобы спасаться самой, эта безумная девчонка пыталась защитить его Глубоко укоренившийся инстинкт воина-защитника взбунтовался против этой жалости. Времени на споры не было — секунды таяли.

На миг в полумраке кухни его ледяная «козья морда» исчезла, уступив место лихорадочному, безумному теплу. Он резко наклонился, перехватил её лицо ладонями и отчаянно поцеловал её в губы, доказывая — он живой, он здесь и он не уступит её никому. Это был поцелуй, в котором смешались вкус слез, родной аромат её ванильной выпечки и горький привкус пороха, который уже, казалось, висел в предрассветном воздухе .

Ира задохнулась от неожиданности, но тут же крепко вцепилась пальцами в его куртку, отвечая на этот поцелуй всей своей израненной душой.

— Ирина, не вздумай, — тихо, сорванным от волнения шепотом произнес Герман, отстраняясь и бережно гладя её по бледной щеке. — Твой Инквизитор сегодня закроет этот экзамен на отлично . Никто тебя больше не тронет. Сиди тихо, Иришка .

Он с силой захлопнул крышку люка и задвинул сверху тяжелый дубовый буфет, отрезая Иру от опасности . В этот же момент со двора раздался яростный, оглушительный лай кавказских овчарок и первый предупредительный выстрел отца-полковника .