Chiquitita (гет)

Когда Гарри сжимал в ладони поддельный медальон, выпавший из кармана погибшего Дамблдора, он даже представить себе не мог, к чему приведет охота за крестражами Волан-де-Морта. И это казалось таким далеким прошлым, словно это было вообще в прошлой жизни, когда не было ни забот, ни переживаний.

На удивление, дом на площади Гриммо оказался неплохим форпостом на первое время. Пожиратели Смерти, которые знали о существовании дома в этом месте, не могли наблюдать его воочию, и это оберегало троицу от опасности… пока что. Да, внутри ждали самодельные ловушки от уже погибшего Грюма, рассчитанные на появление Северуса Снегга, но подростки довольно быстро разобрались, как они работают, и каждое возвращение в дом становилось всего лишь забавной пародией на аттракцион «Лабиринт страха» с дешевыми куклами и не особо страшными эффектами.

Дом был старым, и в нем было не всегда уютно — но это было всяко лучше, чем бродить по неизвестным пейзажам. Проблемой был лишь портрет миссис Блэк, который продолжал верещать всякий раз, если она видела кого-то из гостей, но Гарри в таком случае просто машинально задергивал портьеру на картине и отсекал полоумную мать семейства от нежеланного созерцания обитателей дома.

Кикимер тоже стал на удивление более вежливым («вероятно, следствие того, что дом перешел ко мне по наследству», — подумал Гарри), и он воспринимал нового хозяина как своего владельца, и теперь троицу каждое утро и вечер ждала изысканная снедь, приготовленная домовиком. Порой Гарри даже начинало казаться, что Кикимер готовит совершенно не хуже, чем миссис Уизли — хотя Рон всякий раз утверждал обратное, пусть и тихо, стараясь, чтобы его не услышал домовик.

* * *

План действий родился у них совершенно внезапно. У Гарри все никак не шли из головы инициалы Р.А.Б., найденные в записке внутри фальшивого медальона, и он не понимал, куда мог деться настоящий. В первый же день, когда троица появилась на пороге дома, они обнаружили в прихожей стопку старых номеров «Ежедневного Пророка», который, вероятно, регулярно доставлялся на площадь Гриммо, пока не погиб Грюм. Некоторые номера датировались еще началом лета, а некоторые — чуть ли не осенью 1996 года. И однажды, просматривая один из номеров конца весны, примерно времен атаки Пожирателей Смерти на Хогвартс, Гермиона торопливо развернула одну из страниц газеты:

— Гарри, Рон, сюда, кажется, я его нашла.

Девушка ткнулась пальцем в одну из фотографий на третьей полосе, где самодовольная Амбридж со своей мерзкой жабьей ухмылкой, обнажавшей идеально белые зубы, о чем-то говорила внутри Министерства рядом с кем-то из сотрудников ведомства. Гермиона повторно ткнула пальцем в шею Амбридж:

— Посмотрите!

Гарри с Роном пригляделись и увидели у нее на шее медальон, так похожий на тот, что оставался у них — утонченный, вытянутый серебряный овал, на котором красовалась явная литера S. Гарри выдохнул:

— Слизерин. Салазар Слизерин. Это точно он! Но ведь… — Гарри поднял глаза на друзей. — Я точно помню, что видел такой же медальон здесь, в этом доме, когда мы разбирали старый хлам, который остался от семьи Блэков. Рон, помнишь?

Рыжеволосый кивнул:

— Факт. Мы по очереди его пытались открыть, но он словно был монолитным, хотя там явно виднелся замочек.

Гермиона огляделась вокруг себя:

— То есть он был в этом доме, а потом оказался у Амбридж. И она явно не переступала порог. Значит, кто-то другой отдал ей его.

Гарри отбросил газету и растер лицо:

— Наземникус. Этот гад стырил немало вещей после смерти Сириуса, и пытался их загнать. Наверняка, медальон тоже через него попал в руки Амбридж. И, похоже, она не понимает, что она носит. Вряд ли бы Сами-Знаете-Кто доверил ношение крестража так напоказ.

— Амбридж точно бы стала его преданной служанкой, Гарри, — Рон ухмыльнулся. — И во всем поддерживала бы его.

— Но не до такой степени, Рон, — Гарри был твердо уверен в своих словах. — Теперь нам нужно его добыть. А значит, придется наведаться в Министерство. Которое под властью Пожирателей.

Гермиона округлила глаза, но даже она понимала, что иного выхода у них не было. Намотав цепочку от поддельного медальона на кулак, Гарри прижал колени к груди:

— У нас мало времени на подготовку. Рон, Гермиона — начиная с завтрашнего дня, начинаем по очереди трансгрессировать ко входу в Министерство. Нужно наметить себе тех, чьи образы мы примем, чтобы попасть внутрь. Мантия-невидимка не вместит всех троих, поэтому Рон — ты за главного.

— Я? — Уизли удивился. — Почему я?

— Потому что я так сказал, — Гарри даже не стал пускаться в долгие разъяснения. — Ты лучше меня и Гермионы знаешь министерство, и ты знаешь больше людей оттуда. За три дня нужно наметить тех, чей облик мы возьмем, забрать их волосы и вернуться обратно. Гермиона, начинай варить Оборотное Зелье. Я видел запас реактивов на втором этаже дома в кладовке. Конечно, не склад Снегга, но думаю, шкура бумсланга там найдется. Дольше мы не можем тратить время — иначе можно будет забыть о крестражах надолго. Пока выспимся, а завтра начнем подготовку.

Но Гарри в тот момент заботила не только подготовка к проникновению в Министерство Магии. Каждый вечер с того дня, как наступил новый учебный год, Поттер доставал из сумки фальшивый галлеон ОД и смотрел, появлялись ли на нем новые надписи.

Блестящие золотые монеты, гениальное изобретение Гермионы еще на пятом курсе, бывшие единственным неподконтрольным средством связи для режима Амбридж, в условиях войны против Волан-де-Морта оставались тем же неконтролируемым источником данных из школы. Гарри вернулся воспоминаниями в самый конец шестого курса, когда уже было точно известно, что трио не вернется в Хогвартс, после похорон Дамблдора.

* * *

— Гермиона, боюсь, нужно будет поколдовать с галлеонами еще сильнее, чем раньше.

Они сидели вдвоем в гостиной Гриффиндора, и девушка потерла лицо:

— Сильнее? И что же ты хочешь с ними сделать? Я и так вгрохала в них столько Протеевых Чар, что не каждый профессор Хогвартса способен будет это повторить.

— Я понимаю. Но сейчас работа будет касаться всего лишь двух галлеонов, а не всех, что есть у Отряда Дамблдора, — Гарри положил на стол две монеты, которые звякнули о твердую поверхность. — Это моя монета и монета Невилла. Мне… мне нужно, чтобы существовала отдельная связь между только этими двумя, которую не будут видеть остальные монеты.

— Связь внутри Протеевых Чар? — глаза Гермионы округлились. — Ты хотя бы понимаешь, каких трудов мне стоило создать все эти монеты? Я тогда просидела неделю в библиотеке, не поднимая носа из пыльных фолиантов!

— Гермиона, всего две монеты. Пожалуйста! — голос Гарри стал молящим. — Ты единственная, кто способен на такие невероятные вещи, и я никому другому доверить это не могу.

Помолчав, Поттер вынужденно признал:

— После похорон Дамблдора я очень попросил Невилла остаться за главного в Отряде Дамблдора. И… я просил защитить Полумну. И для меня эта связь будет не просто связью с товарищем, но и источником информации, что с Полумной все хорошо. И нужно сделать так, чтобы этой связью мог пользоваться только Невилл. Если его галлеон попадет в чужие руки, все надписи должны исчезнуть так, чтобы вернуть их на место не было возможным. И самое главное — это должно как-то быть визуально выражено. Иной оттенок галлеона у меня или что-то вроде этого. Чтобы я знал — монета в чужих руках, и писать небезопасно.

Шумно выдохнув, Гермиона откинулась на спинку кресла:

— Допустим, я знаю одни чары, которые… в общем, они позволяют создавать подсвязь внутри Протеевых Чар. Они дико сложные — их изучают на последнем курсе ЖАБА, и они настолько сложны, что Флитвик сразу предупредил, что это одна из самых тяжелых разновидностей заклинаний, что вообще изучают в рамках школьного курса. Тут еще и чары распознавания владельца… Ну и задачку ты мне задал, Гарри. Ладно, я тебе помогу. Принеси корень асфоделя, который предварительно подержит в руках Невилл. Сам после этого голой кожей к нему не прикасайся, иначе чары не сработают. Мне понадобится вечер на эту работу. И еще… — Гермиона произнесла более тихим голосом. — С большой долей вероятности подсвязь разрушит общую цепочку, и ты не сможешь со своей монеты оставлять послания другим монетам ОД.

— Мне это и не нужно. Собрать ОД я не смогу, а Невилл сможет передать послание другим, если будет нужно, через свою монету.

* * *

Гермиона вернулась в гостиную поздним вечером, и у нее под глазами были темные круги:

— Мне кажется, я никогда не наводила столь сложные чары, как сегодня. Вот, держи, — на стол со звоном упали две монеты, одна из которых была чуть темнее другой. — Более темная монета — твоя. Она — узловая. С нее ты сможешь писать только Невиллу, но твое сообщение не увидит никакая другая монета из ОД.

Для демонстрации Гермиона вытащила свою монету и положила ее рядом:

— А теперь напиши на грани своей монеты послание.

Взяв галлеон в руки, Гарри приставил палочку, и начал выводить на ободе монеты слово «Привет». То же послание появилось на монете Невилла, но грань галлеона Гермиона осталась пуста. Гермиона убрала монету обратно в карман:

— Увы, мне пришлось серьезно разрушить Протеевы Чары именно для этих монет. Они связаны между собой, но не с остальными. Теперь ты сможешь отправлять послания только Невиллу, — заметив взгляд Гарри, Гермиона ответила на его невысказанный вопрос. — Нет, Полумне ты тоже ничего написать не сможешь. На зачарование третьей монеты у меня не хватит ни сил, ни времени, тут уже волшебство совершенно иного порядка, которое выходит за пределы не только всего школьного курса, но и вообще того, что я знаю.

Протянув руку к монете Невилла, Гермиона показала:

— А вот что произойдет, если эту монету возьмет кто-то, кроме Невилла, — пальцы девушки коснулись поверхности монеты, и галлеон Гарри почернел, словно он оказался покрыт копотью. Надпись «Привет» на гранях монет Гарри и Невилла полностью пропала, но монета Долгопупса не претерпела никаких изменений в цвете. Гермиона убрала пальцы, и цвет галлеона Гарри вновь стал прежним.

— Вот именно поэтому я просила корень асфоделя, которого касались руки Невилла. Мне нужно было «приучить» монету к конкретному владельцу, чтобы твоя узловая монета меняла цвет, если галлеон Долгопупса попадет к кому-то другому. Спасибо, не стоит благодарностей, — Гермиона сыграла на опережение и устало сползла в кресле. — А теперь просто не трогай меня, Гарри. Эти чары высосали из меня все, и я хочу просто отдохнуть. Иди, отдай монету Невиллу.

Лишь кивнув, Гарри взял галлеон в руки и увидел, что его монета почернела. Не став задавать лишних вопросов и поняв причину, Поттер пошел в сторону лестницы в спальню, где Невилл уже начинал собирать вещи.

* * *

Вернувшись мыслями в настоящее, Гарри достал из сумки галелон и улыбнулся — он был обычного цвета, а это значило, что монета находилась у своего законного владельца.

Поправив очки, Поттер стал присматриваться к гурту монеты, включив «Люмос» на кончике палочки, и он разглядел неровные буквы, которые сменяли друг друга, стоило Гарри начать вращать галелон по кругу:

— «ЗАМОК ПОД НИМИ. СНЕГГ ДИРЕКТОР. КЭРРОУ УЧАТ ТЕМНЫМ ИСКУССТВАМ. ЛУНА РЯДОМ. КАМЕНЬ ТЕПЛЫЙ. ДЕРЖИМСЯ. Н.»

Увидев фразу «Камень теплый», Гарри едва не рассмеялся в голос. Он был уверен, что Полумна в тот момент была рядом с Невиллом, и он наверняка добавил в сообщение ее фразу, что она сказала вслух. Проведя пальцем по ободку, Гарри стер сообщение и начертал ответное:

— «МЫ В НАДЕЖНОМ МЕСТЕ И СКОРО ПОЙДЕМ НА ОХОТУ. ПЕРЕДАЙ ПОЛУМНЕ, ЧТО ЛУНА СЕГОДНЯ ОСОБЕННО КРАСИВА. Г.»

Тихо улыбнувшись, Гарри не стал дожидаться ответа. Погасив кончик палочки, он вернулся в спальню к Рону, и вскоре мирно сопел под одеялом в полной тишине, нарушаемой лишь изредка скрипом половиц под осторожными шагами Кикимера где-то этажом ниже.

* * *

Невилл смотрел на сообщение на своей монете, стоя в вестибюле перед Большим залом на первом этаже Хогвартса. Чтобы не привлекать к себе внимания, парень забился за одну из колонн с факелом и два раза очень внимательно перечитал послание, пока не убедился, что больше новых слов на галлеоне не появляется. После приезда в Хогвартс они с Полумной часто были вместе — и дело было не в просьбе Гарри. Независимо друг от друга они осознали, что для безопасности стоило держаться поближе друг к другу, пусть даже им не всегда было о чем поговорить.

Вот и в тот раз Полумна, знавшая о секрете новых монет, ждала в стороне, чтобы не привлекать внимание других студентов к прятавшемуся Невиллу. Когда Невилл спрятал галлеон в карман мантии, Полумна тихо оказалась по правую руку от Невилла и спросила полушепотом:

— Как они там?

— Пишет, что они скоро выйдут на охоту, а пока они в безопасном месте. И еще он просил передать тебе, что луна сегодня особенно красива. Не знаю, зачем он это написал.

И Полумна даже не стала смотреть на вечереющее небо, видневшееся в приоткрытые ворота главного входа в Хогвартс, так как она прекрасно понимала смысл послания. Лишь ее улыбка растянулась так сильно, что на ее щечках появились ямочки — но Невилл этого не заметил.