Проклятые (гет)

Через несколько дней после того, как медальон Слизерина был отправлен, профессор Хикс вернула с ответом свой вердикт: артефакт чист. Никакой темной магии или следов Волдеморта. Гермиона тут же подготовила новый запрос, приложив заключение эксперта. Ответ пришёл через неделю: «Доступ к сейфу Лестрейнджей разрешён. Время посещения — по согласованию с управляющим гоблином». Рон был занят на работе, поэтому Гарри и Гермиона решили пойти вдвоем, а Рон после работы будет ждать их с новостями дома на Гриммо.

Визит был согласован на понедельник, третье августа в два часа пополудни. Гарри и Гермиона решили доехать до Дырявого Котла на маггловском такси. Посреди рабочего дня в баре почти никого не было, и они беспрепятственно прошли до стены, разделявшей их от Аллеи Диагона. А вот она была полна людей.

Они прошли по извилистой улице мимо десятков магазинчиков как можно быстрее, чтобы никто из прохожих не успел их разглядеть и остановить, увидев знаменитого Гарри Поттера.

У входа в Гринготтс охранник, все-таки уставившись на шрам на лбу Гарри, молча кивнул. Дойдя до стойки, Гарри достал письмо с разрешением о посещении и протянул его главному гоблину.

— Гарри Джеймс Поттер, — представился он, — я пришел, чтобы посетить сейф Лестрейнджей. Вот разрешение.

Гоблин развернул письмо, долго его перечитывал, затем задал вопрос:

— Тут указано, что вы желаете забрать из сейфа некие артефакты. Вы имеете представление, как они выглядят?

— Разумеется, — ответил Гарри.

— Вы планируете посетить другие ваши хранилища, Мистер Поттер?

— Нет.

Гоблин, щелкнув пальцами, позвал сменщика, чтобы тот заменил его.

— Идемте за мной.

Гоблин провел их к вагонеткам, на которых ездят до сейфов.

— Мы будем проезжать водопад воров, — сказал он, едва они отъехали, — это может быть неприятно.

По ощущениям, они ехали чуть ли не час. Вагонетка петляла в разные повороты, то поднимаясь немного, затем резко пикируя вниз. Проехав водопад, который промочил их одежду до нитки, вагонетка начала притормаживать, пока, наконец, не остановилась. Слегка пошатываясь, они ступили на твердую поверхность, и сразу же просушили себя с помощью заклинания.

— Не отходите от меня, — сказал гоблин, взяв из ящика нечто похожее на трещотку.

Они прошли еще немного вперед и увидели несколько дверей, схожих с тюремными камерами, но без окон. А перед ними — дракон. Гоблин сразу применил трещотку, и дракон тут же отступил.

— Не стойте перед дверью, — скомандовал гоблин и приложил свою ладонь к двери.

Внутри зацокали и защелкали многочисленные замки, и дверь отворилась.

— Старайтесь не трогать ничего кроме того, что вы собрались забрать, — сказал гоблин. — Тут все заколдовано заклинаниями Gemino и Flagrante.

Гарри и Гермиона зашли внутрь. Сейф был полон золота, как и у Блэков, но вдоль стен на полках стояли шкатулки, разные драгоценности и даже лежали книги.

Осторожно, чтобы ничего не касаться, Гарри и Гермиона осматривали полки, выискивая среди них кубок с изображением эмблемы Хаффлпафф и диадему Рэйвенкло.

— Вот он, кубок Хельги Хаффлпафф, — наконец произнес Гарри, снимая его с полки.

— Диадемы тут нет, Гарри, — сказала Гермиона.

* * *

Вивьен с самого утра кружила вокруг Снэйпа, донимая его вопросами о сыне.

— Ну, Северус, расскажи, как он выглядит, — она поставила перед мужем чашку с кофе, уселась на стул, и, поставив локти на стол, уперлась подбородком в сжатые кулачки.

— Через час ты сама все увидишь, — спокойным тоном ответил он, методично насаживая сосиску на вилку.

— Ну Сеееев, — протянула она.

Снэйп поднял голову и посмотрел на жену. Та игриво наклонила голову на бок и хлопала длинными ресницами.

— Прекрати меня соблазнять, не то я опоздаю, и твоя встреча с сыном отложится еще на час, — сквозь улыбку сказал он.

— Бука, — показав ему язык, Вивьен встала из-за стола.

Через полчаса Снэйп аппарировал в Драк Йерпу. Он медленно поднялся по ступеням к крохотной площади вокруг нескольких гостевых домиков. Там его уже ждали.

— Лама Кхенрап, — поклонился Снэйп старику. — Рад вас снова видеть.

Тот поклонился в ответ и что-то шепнул Эжену на ухо. Тот кивнул, взял свою сумку и пошел вниз по ступеням.

— Сын подождет тебя у подножия, — пояснил Лама. — Я хотел немного поговорить с тобой, Северус.

Лама стал неторопливо расхаживать по площади, Снэйп шел рядом с ним, вслушиваясь в его ровный голос и вдыхая горный воздух.

— Успехи твоего сына растут. Он поведал мне удивительную историю. Его сердце было и радо, и в тоже время полно страхов, что он едва справился.

Северус молча слушал старого учителя в надежде получить от него какие-то инструкции на будущее.

— Я вижу свет в его душе, — продолжил Лама, — но тьма постоянно кружит вокруг него. И она такая густая, что сможет поглотить его, если с ней не совладать.

Снэйп остановился и обеспокоенно посмотрел в глаза Ламе.

— Что я должен делать, чтобы ему помочь, учитель?

— Верь в его душу, Северус, — ответил тот, улыбаясь. — И постарайся быть рядом, когда он будет нуждаться в тебе больше всего.

— Хорошо. Благодарю вас, Лама Кхенрап, — Снэйп поклонился и протянул ему руку. — До новой встречи.

Лама сжал его руку чуть дольше, чем обычно.

— Ты хороший отец, — сказал он. — Помни об этом.

И Северус пошел к лестнице, чтобы забрать сына домой.

* * *

Вивьен стояла у камина в гостиной Turris Astrum, и когда из зелёного пламени вышел её сын, у неё буквально перехватило дыхание.

— Мерлиновы кальсоны! — выдохнула она, окидывая его взглядом с ног до головы. — Эжен... ты что, там в горы вверх ногами бегал?

Он улыбнулся. Он был выше, плечи стали шире, а под лёгкой летней рубашкой угадывались мышцы, которых раньше не было. Но главное — в нём появилась какая-то спокойная уверенность, которой Вивьен не видела у сына никогда раньше.

— Лама считает, что тело и магия должны быть в гармонии, — ответил он, обнимая мать. — Теперь я всё понимаю.

— И голос твой стал еще ниже и глубже, — подметила Вивьен, поглаживая сына по крепким рукам.

Она продолжала разглядывать сына, будто перед ней стоял совсем новый молодой человек, а не юноша, который месяц назад уехал.

— И… ты постригся? — спросила она, протягивая руку, чтобы коснуться его затылка.

— Да, — Эжен слегка улыбнулся. — Лама Кхенрап сказал, что длинные волосы могут отвлекать. И что иногда, чтобы изменить что-то внутри, надо сначала изменить что-то снаружи.

Северус не сказал ничего. Он просто смотрел на сына и пытался привыкнуть к его новому облику. Эжен многими чертами внешности был похож на него — но в то же время уже нет.

Весь остаток дня Вивьен не отходила от сына, расспрашивая его обо всем, что только можно, пока тот не запросил пощады взглядом у отца.

— Вив, дай ему продохнуть, — усмехнулся тот и поманил жену к себе, постучав по коленям.

— Это ты видел его каждую неделю, — ответила она, садясь к Северусу на колени, и закинув одну руку ему на плечи. — Между прочим, твой отец отказывался хоть что-то мне рассказать, так что это он виноват.

Эжен рассмеялся. Он соскучился по дому, по матери и по тому, как родители проявляют свои чувства друг к другу. Они были для него примером идеала. Конечно же, бывали ссоры, но любовь между ними перевешивала все. Эжен мечтал и надеялся, что когда-нибудь так будет и у него. Он вспомнил о Мари.

— Я могу завтра отправиться в гости? — спросил он у родителей. — У Мари завтра день рождения, я обещал прийти, если успею вернуться из Тибета.

— В Лондон? — спросил Северус.

— Нет, Мари написала, что они решили отмечать в доме бабушки и дедушки под Марселем, — ответил Эжен.

— Мы можем помочь тебе аппарировать туда, а вечером заберем, — сказала Вивьен.

— Мари сказала, что камин в их доме подключен к международной магической сети…

Снэйп понял, что сын хочет побольше самостоятельности.

— Конечно, сын. — Северус легонько подтолкнул жену, встал с кресла и обнял ее за талию, — ну, мы пошли спать.

— Сев, но еще не поздно, — запротестовала Вивьен.

— Я говорю, мы идем спать, — и потянул ее за руку.

* * *

К пяти часам следующего дня Эжен стоял в гостиной и посматривал на часы. Утром он два часа перебирал вещи для вечера, пока не понял, что большая их часть ему мала. Поэтому сразу после завтрака они всей семьей направились в магазин за новой одеждой для него.

Так как на юге Франции гораздо теплее, чем в Шотландии, Эжен на вечер выбрал одежду полегче: легкие хлопковые светлые брюки и светло-голубую льняную рубашку с короткими рукавами свободного покроя.

— Красавец, — оценила внешний вид сына Вивьен.

— Не смущай его, — добавил Снэйп. — Хорошего тебе вечера, сынок.

Через минуту Эжен вышел из камина в светлую просторную гостиную дома семьи ДеКонуар. Он был готов к тому, что его встретит Мари, но вместо неё у камина стояли пожилые женщина и мужчина.

— Вы, должно быть, Северус, — произнесла старушка с лёгким акцентом. — Я Мари-Анж, бабушка Мари. А это мой муж, Анри.

— Здравствуйте, мадам, месье, — Эжен поклонился и протянул руку. — Спасибо, что пригласили.

— Мари ждёт тебя в саду, — сказал дедушка Анри, пожимая его руку чуть крепче, чем нужно. — Она с утра переволновалась.

Эжен улыбнулся и направился к стеклянной двери, ведущей в сад. Он не слышал, как бабушка шепнула мужу:

— Он хороший. Похож на того, кто умеет ждать.

Анри кивнул.

— Только слишком серьёзный. Но это поправимо.

Эжен вышел в сад. В тени его многочисленных деревьев было не так жарко, а аромат цветов добавлял особую сладость воздуху. Он посмотрел направо в другую часть сада и увидел, что ему навстречу идет Мари. Он поспешил к ней.

Не дойдя до него ровно шаг, девушка остановилась и замерла, улыбаясь.

— Ты постригся!

— И загорел, — он улыбнулся. — Ты говорила, что я бледный, как сыр.

— Я такого не говорила!

— Говорила. Но я прощаю.

Она обняла его, и они пошли по дорожке к скамейке. Издалека, из окна второго этажа, за ними наблюдали родители Мари, которых молодые люди не заметили.

— Какой красивый парень. И не пафосный, — прошептала Элеонор.

— У него глаза, как у человека, который уже что-то пережил, — ответил Жан-Люк. — Это хорошо. Значит, он знает цену.

Эжен и Мари остановились возле скамейки. Огромные ветки каменного дуба скрывали их от посторонних глаз. Девушка сделала шаг назад, чтоб рассмотреть Эжена получше.

— Слушай, ты выглядишь просто ахуенно! — выпалила она.

Эжен рассмеялся.

— Это Лама виноват. Заставлял бегать по горам каждый день. И ещё упражнения, как у того маггловского актёра, который учился тайскому боксу в боевике, не помню...

— Ван Дамм? — она прищурилась, с явным сомнением. — Ты что, учился драться как Ван Дамм?

— Нет, но отжиматься — да. И приседать. И ещё качать пресс. Я теперь, наверное, смогу поднять тебя одной рукой.

Она засмеялась, но в её глазах было что-то большее, чем смех. Она смотрела на него так, будто видела его впервые — не просто парня из Хогвартса, а того, кем он стал за этот месяц.

Они сели на скамейку друг напротив друга, и Эжен стал рассказывать ей о новой главе его обучения в пещерах Тибета.

— Знаешь, ведь отец был там со мной только первые два дня, — заканчивал Эжен. — Потом Лама сказал, что я должен научиться справляться сам. Отец приезжал раз в неделю — проверить, как идёт обучение. Но большую часть времени я был один.

— И ты не боялся? — спросила Мари.

Он покачал головой.

— Сначала боялся. А потом понял, что, если я хочу научиться контролировать свою силу — я должен сам её чувствовать. Без подсказок отца.

— И что дальше?

— Я продолжу заниматься, — ответил Эжен. — Мне нравится, как я себя чувствую. Мне кажется, я стал гораздо сильнее и физически, и духовно. И более собранным. Думаю, это поможет мне с контролем магии, да и мыслить я стал яснее…

Он встал со скамейки и прислонился к стволу дуба. Мари смотрела на него как зачарованная. Он так возмужал. С его новой стрижкой он стал больше похож на мать — у него ее большие красивые синие глаза, нос был гораздо изящнее, чем у отца, и губы были не такими тонкими, как у Снэйпа-старшего.

Она подошла к Эжену, который теперь стоял, закинув голову чуть наверх и в сторону; руки были в глубоких карманах брюк, а на свободной рубашке расстегнулась еще пара пуговиц сверху, чуть больше обнажив его грудь. Мари не могла не заметить, каким привлекательным стало его тело.

— Ты сейчас такой сексуальный, Северус, — прошептала она, трогая его плечи и спускаясь вниз по груди и прессу.

Он не ответил, но его глаза вспыхнули, как никогда до этого. Он притянул ее к себе и прижал к себе так, что она почувствовала каждый его мускул. Короткий вдох, и он поцеловал ее так, что она поняла: это уже не игра. Она ответила, и в этом поцелуе было нечто новое и очень взрослое.

* * *

Гарри, Рон и Гермиона договорились встречаться раз в неделю по выходным, чтобы обсуждать последние новости, касающиеся расследования о Заклятии Основателей. Однако, к началу августа эти встречи уже перестали быть такими формальными — посидели часик за чаем, обсудили всё и разошлись — темы для общения перестали быть ограниченны только делом. Их дружеские отношения восстанавливались. Иногда Рон пропускал визиты из-за работы, и Гермиона пару раз задержалась на Гриммо, 12 чуть дольше чем на час.

— Привет, Гарри, — улыбнулась Гермиона, заходя в дом. — Какие новости?

Он закрыл за ней дверь, и они пошли по коридору в сторону кухни.

— Северус забрал Эжена, они дома. А как твои успехи с цифрами?

— На троечку… Знаешь, как это бывает, — Гермиона положила сумку на стол и начала что-то в ней искать — Думаешь, что что-то нащупала, а потом бац — и ничего. Рон не придет?

— Неа, — протянул Гарри, возясь с чайником, — прислал сову, что опять застрял на работе.

— Еще Дамблдор прислал письмо, чтобы я представила ему кандидатов на Старост Школы от Гриффиндора, — заполнила слишком длинную паузу Гермиона. — Есть идеи?

Он хмыкнул. Гермиона знала, что Гарри терпеть не может административную работу — именно поэтому он отказался от должности декана факультета после возвращения в Хогвартс на должность преподавателя, и деканом стала она.

— Ну же, Гарри, — нажимала она, — кого бы выбрала МакГонагалл?

— Ваши стили так похожи, Гермиона, — ответил Гарри, доставая и печенье, — что ты и сама справишься. Тебе черный или зеленый?

Она подняла глаза. Гарри тут же перевел взгляд на свои руки.

— Эээ… зеленый.

С минуту он ходил от стола к плите туда-сюда, зачем-то беря за раз не более одного предмета. Вот он поставил перед ней блюдце; вернулся к шкафу над плитой и взял чашку, подошел к столу и поставил на блюдце чашку, наклонившись из-за ее спины, и она почувствовала тепло его тела. И снова вернулся к шкафам теперь уже в поисках ложек, сахарницы. Ей казалось, что он ищет повод почаще проходить рядом с ней.

Тряхнув головой, она продолжила вынимать из сумки бумаги — да нет, ей только кажется.

— А что по диадеме? — спросил Гарри, помешивая в чашке ложкой. — Нашла что-нибудь?

Он посмотрел на нее чуть дольше, чем надо было, и тут же вернулся к чашке.

— Вообще ничего, — вдохнула Гермиона, — кроме обычных сведений, что Ровена Рэйвенкло вложила в нее часть своих знаний. Ну и что диадему не видели уже много столетий.

— Да, похоже на тупик, — протянул он.

Гарри допил чай, встал из-за стола и пошел к раковине. Какое-то время они молча слушали журчание воды из крана. Он уставился в окно, сложив руки на груди.

— Ты решил все-таки куда-нибудь поехать до конца каникул-то? — спросила она и посмотрела на Гарри.

Он пожал плечами и обернулся на звук ее голоса. Их глаза встретились, и в комнате повисла та самая тишина, которую нельзя заполнить словами. Он сделал шаг к столу, протянул руку к её записям, и на мгновение его пальцы оказались в сантиметре от её руки. Она не отодвинулась. Он тоже, и не отвёл взгляд.

* * *

— Мам, — в столовую вошел Эжен. Родители уже завтракали, пока он делал утренние упражнения. Он был в одних шортах и босиком. — А письмо с результатами OWLs пришло?

Вивьен закашлялась, взглянув на сына и поймала себя на мысли, что в новом учебном году у него прибавится еще одна проблема — внимание противоположного пола.

— Если ты и дальше будешь расхаживать по дому в таком виде, — протянул Снэйп, — твоя мать и меня заставит заниматься спортом. Твое письмо в большой гостиной на почтовом столе.

Эжен за секунду застыл с открытым ртом, коротко скользнул взглядом по себе, и почти бегом удалился.

— Ты невыносимый, Северус. Зачем ты дополнительно смущаешь мальчика? Вспомни себя в шестнадцать лет.

— В его возрасте я девушками не интересовался, — равнодушно ответил Снэйп, — как и они мной.

— Но Эжен — не ты, — парировала Вивьен, и постучала вилкой по тарелке, чтобы муж посмотрел на нее.

Ее взгляд был из тех осуждающе-привлекательных, от которых Северус терял мгновенно всю свою уверенность и жесткость.

— Я больше не буду, извини, — тихо сказал он.

Тут вернулся Эжен, держа в руке письмо; он накинул на себя футболку.

— Вы не открывали письмо? — удивился он, ломая печать на свитке. — Оно же пришло месяц назад.

— Там же не наши оценки, — ответил Снэйп и получил под столом по ноге от Вивьен. — Извини. Ознакомишь нас?

Эжен развернул свиток и зачитал оценки за OWLs:

Предмет — теория — практика

Зельеварение — О — О

Чары — О — О

Защита от темных искусств — О — О

Гербология — О — О

Древние Руны — О — О

Трансфигурация — Е — О

Астрономия — О — О

История Магии — D

— Тринадцать OWLs — отлично, сынок, — улыбнулся Северус, а Вивьен даже захлопала.

— Но История Магии…

— Да черт с ней, — выпалил Снэйп, — как сказал Поттер.

— Да, но без нее не быть исследователем, — расстроился Эжен.

— Но, ты же не разучился читать, сынок.

Вивьен начала убирать со стола посуду и говорила на ходу.

— Родители прислали письмо вчера. Пеняют, что мы давно у них не были. Хотят увидеть внука. Как насчет провести выходные во Франции, мальчики?

Глаза Эжена загорелись.

— Значит, я напишу им, что мы на днях приедем.

Северус посчитал это отличной идеей — ведь у родителей Вивьен тоже была огромная библиотека, в которой, возможно, он сможет найти какие-то сведения о Заклятии Основателей. А Эжен следующие три дня провел в ожидании новой встречи с Мари — он никак не мог забыть их последний поцелуй.

Когда Снэйпы в субботу утром появились в доме родителей Вивьен, мадам и месье Де’Лакруа также завалили внука расспросами и комплиментами, пока не вмешался Северус, сказав, что ему нужна помощь Эжена, чтобы залезть на верхний ярус библиотеки.

А вечером прилетела сова от родителей Мари, которые пригласили к себе на обед не только Эжена, но и его родителей, чтобы, наконец, познакомиться.

— Мистер и Миссис Снэйп, — протянула им руку приятная невысокая молодая женщина, явно британка, — я Элеонор ДеКонуар — в девичестве Уайт — мать Мари.

— Жан-Люк, — протянул руку отец Мари. — Мои родители — Анри ДеКонуар и Мари-Анж Делакур.

Северус поднял бровь, услышав знакомую фамилию.

— Флер Делакур — ваша родственница? — спросил он, с легким поклоном.

— Да, — ответила пожилая мадам, — она внучка моей двоюродной сестры. Вы знакомы с ней?

— Не имел чести общаться, но Флер была в Хогвартсе на Турнире Трех Волшебников лет двадцать назад.

— Ах, да, точно! — вспомнил месье Анри. — Погода чудная, пойдемте в сад, мы накрыли стол там.

Эжен к этому времени уже ворковал в другом конце гостиной с Мари. Кажется, они уже не стеснялись демонстрировать родным, что они встречаются.

Северус и Вивьен пошла в сад под ручку, рассматривая дом.

— Теперь понятно, в кого юный Северус такой серьёзный, — улыбнувшись, сказал Анри.

— Согласна, — кивнула Элеонор, — но в нем очень много теплоты от матери.

* * *

До конца каникул оставалась ещё одна неделя. Эжен успел привыкнуть к тому, что его тело теперь требует движения каждое утро. Родители смотрели на него с тихой гордостью, а он всё чаще ловил себя на мысли, что скучает по Хогвартсу — по Мари, по Выручай-комнате, по тихим вечерам в библиотеке и даже по урокам.

Они договорились пойти на Аллею Диагона в последних числах августа, чтобы купить книги и всё необходимое к новому учебному году. Мари написала, что приедет с тётей из Лондона, и они успеют куда-нибудь закончить вместе до того, как Эжену надо будет возвращаться домой.

Вивьен и Эжен вышли из камина в Дырявом Котле и, не задерживаясь, прошли наАллею Диагона. Лето уже отдавало лёгкой прохладой, но солнце всё ещё грело, и воздух был наполнен запахом книг, сладостей и предвкушения нового учебного года.

— Мы с тобой разделимся? — спросила Вивьен, оглядывая шумную улицу.

— Если ты не против, — ответил Эжен. — Мари написала, что её тётя привезла её в Лондон на пару дней. Мы хотели встретиться здесь.

— Встретиться? — Вивьен приподняла бровь, но в её голосе не было осуждения, только лёгкая усмешка. — Перекусить мороженым в кафе Фортескью?

Эжен слегка покраснел, но улыбнулся.

— Есть такое.

— Не задерживайся, — она поправила воротник его рубашки. — Через час у мадам Малкин.

Эжен кивнул и уже через секунду исчез в потоке студентов и родителей, мелькая своей короткой стрижкой среди прохожих.

Вивьен проводила его взглядом, покачала головой с улыбкой и направилась в «Флориш и Блоттс». Она купила пергамент, несколько чернильниц и новое перо — всё, что не требовало примерки и согласования. Она не торопилась. Она давала им время.

Когда она вышла из магазина, ноги сами понесли её в сторону кафе. Она не искала их — просто хотела пройти мимо, почувствовать запах лета и ванили, как вдруг через широкое окно кафе Фортескью заметила их за маленьким столиком у окна.

Они сидели напротив друг друга. Мари что-то рассказывала, жестикулируя, а Эжен слушал, улыбаясь тем краем губ, который Вивьен знала так хорошо. Он выглядел другим. Не старше, не выше, но как будто что-то в нём отпустило напряжение, которое в последний год было его постоянным спутником.

На долю секунды Вивьен вспомнила, какой он был в детстве — уязвимый, настороженный, всегда готовый защититься. И теперь, глядя на него с Мари, она поняла, что он перестал быть тем мальчиком.

Она стояла у окна ровно столько, сколько нужно, чтобы улыбнуться про себя, а затем вошла в кафе.

— Ты не против, если я украду его на полчаса? — спросила она у Мари, подходя к их столику.

— Я уже всё украла, — с улыбкой ответила девушка. — Но возвращаю ровно настолько, чтобы успеть заказать форму.

Эжен встал, коротко поцеловал Мари в щёку и направился к выходу. Вивьен взяла его под руку, и они пошли в сторону магазина мадам Малкин.

Внутри было несколько посетителей. У стойки стояли двое мужчин, и спорили о квиддиче, а в углу, на кресле для ожидания, сидела миссис Сорренс с сыном. Она не подняла головы, когда вошли новые посетители — её внимание было занято журналом, который она листала.

Эжен заметил его сразу. Ральф поднял глаза. Они встретились взглядами. Никто не отвернулся. Секунда тишины. Два кивка — коротких, почти незаметных. Только тихое понимание между двумя парнями, которые когда-то пережили то, чего не должны были. Эжен не стал объяснять матери, кто это. Вивьен заметила мгновенную паузу, но не спросила.

Вивьен повернулась к сыну.

— Ну что, будем мерить?

— Да, мам, — ответил Эжен, и в его голосе не было ни тени тревоги.