Эхо двух солнц (джен)

После Земли замок встречал их тишиной, в которой каждая вещь знала своё место. Коридор перед гостиной держал мягкий вечерний свет Рахары; матовые стены отдавали тёплым медным отблеском, воздух пах сухой зеленью из внутренних садов и чем-то едва минеральным, привычным с детства. Виви появилась из бокового перехода первой, уже в родной форме: ниже земной себя, с жемчужно-серебристой вуалью кожи и свободной косой цвета платинового золота. Она шла быстро даже тогда, когда старалась идти спокойно. Мира вышла из противоположного коридора почти одновременно — золотая кожа светилась бледным шампанским, волосы розового золота были собраны в плотный узел, движения текли ровно, без единого лишнего жеста.

— Успела разобрать вещи? — спросила Мира.

— Земные оставила у себя. Ноутбук тоже. Если я сейчас принесу его мамам, мы до утра будем обсуждать, почему человечество считает двадцать вольт серьёзным инженерным событием.

— Значит, сначала семья.

— Именно. А потом культурный шок.

Дверь гостиной открылась раньше, чем Виви успела коснуться панели. Айрис стояла по ту сторону и смотрела на неё тем самым жадным до деталей взглядом, который Виви знала с детства. За месяц он не изменился ни на каплю. Айрис успела увидеть новую косу, одежду, выражение лица и, вероятно, ещё десяток вещей прежде, чем шагнула вперёд и обняла дочь.

— Ты похудела? — спросила она прямо у Виви в волосы.

— Нет.

— Спала нормально?

— По земным меркам — да.

Айрис отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Это ответ, после которого мать начинает задавать дополнительные вопросы.

— Я это и предполагала.

Дара сидела глубже в комнате, вытянув одну ногу и положив ладонь на подлокотник. На Сиариссе она носила местные материалы так же естественно, как земную одежду в Сеуле; рядом на спинке кресла висела перевязь со шпагой. Она дала Айрис закончить первой и только потом поднялась.

— Месяц в отражении с примитивной инфраструктурой, массовой культурой и едой из бумаги, — сказала она. — Судя по виду, эксперимент тебя не убил.

Виви оказалась возле неё почти без промежуточного движения и обняла. Дара на короткую секунду замерла, затем крепко прижала её к себе одной рукой.

— Я тоже скучала, — сказала Виви.

— Я ничего такого не говорила.

— Поэтому я помогла.

Угол рта Дары дрогнул. Она отпустила дочь, провела взглядом от косы до босых ступней в мягкой домашней обуви и удовлетворённо кивнула, словно закончила проверку снаряжения.

Кора встретила Мирали у окна. Она двигалась без спешки и обняла дочь мягко, обеими руками, задержав ладонь у неё между лопаток. Мира на несколько секунд закрыла глаза и позволила себе полностью опереться на это прикосновение. Кора первой отстранилась и привычно поправила ей край воротника.

— Хорошо выглядишь, — сказала она. — И спокойнее, чем после прошлого визита.

— На Земле сейчас интересный период. Мы много гуляли, смотрели, разговаривали с людьми. Иногда слишком много разговаривали.

— Это она сейчас про меня, — немедленно сказала Виви.

— В основном про тебя.

Кора улыбнулась и коснулась пальцами щеки Мирали.

— Значит, всё идёт обычно.

Виви уже успела обнять Кору со стороны, а Мира тем временем подошла к Даре. Дара положила обе ладони ей на плечи, внимательно посмотрела в лицо и через секунду притянула к себе.

— Добро пожаловать домой, — сказала она.

— Спасибо. Ты выглядишь так, будто собиралась проверить, целы ли у меня все конечности.

— Я уже проверила. Все на месте. Остальные повреждения можно выяснить за ужином.

После этого Мира подошла к Айрис. Здесь приветствие вышло короче, но не холоднее: Айрис взяла её за плечи, внимательно осмотрела и сразу спросила, какой земной материал первым захотелось унести в лабораторию. Мира честно ответила, что пока их больше заинтересовали информационные стандарты и электроника. Этого хватило, чтобы глаза Айрис сразу стали опасно внимательными.

— Потом, — сказала Дара, заметив это первой. — Сначала дайте им хотя бы войти в комнату.

— Я только спросила.

— Ты уже мысленно разобрала их ноутбук на слои.

— Разумеется. Они принесли неизвестную технологическую культуру домой. Что я должна была сделать?

— Обнять ребёнка, — сказала Кора.

— Я обняла обоих.

Мира села рядом с Корой; Виви почти сразу устроилась на подлокотнике кресла Дары, хотя свободных мест в комнате хватало. Через несколько минут разговор уже перескакивал с земной погоды на еду, с еды на транспорт, с транспорта на смешные бытовые правила, которые на Сиариссе никто не стал бы формулировать вслух. Месяц расстояния быстро сжался до нескольких историй и привычных голосов.

Дара дождалась естественной паузы, затем потянулась к внутреннему карману и достала колоду Козырей. Карты легли в ладонь прохладной тяжестью; она перебрала несколько портретов, остановилась на нужном и устроилась глубже в кресле.

— Ладно, — сказала она. — Раз уж все успели убедиться, что дети целы, пора звать того, кто будет делать вид, будто пришёл только потому, что его вызвали.

Мира подняла глаза и улыбнулась. Дара сосредоточилась на портрете Бенедикта; глянцевая поверхность стала холоднее, глубина рисунка дрогнула, и знакомое присутствие отозвалось по ту сторону связи. Дара чуть склонила голову, приветствуя его прежде, чем протянуть руку через Козырь.