Бермудский треугольник. (гет)

Просыпаться было тяжело. Очень. Веки никак не хотели разлипаться, а туман в голове — выветриваться. Но всё же, сделав над собой усилие, Гермиона открыла глаза.

Первое, что она увидела, это был Том, сидящий на соседней кровати. В строгом смокинге, белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговкой и небрежно свисающим из-под воротничка галстука-бабочки. Рядом с ним лежала парадная мантия. Том читал книгу, чьи страницы казались желтоватыми на фоне кипельно белой рубашки, постельного белья, ширмы и снега, налепившегося на прутья оконной решётки за которыми было то ли раннее утро, то ли поздний вечер.

Сморгнув, Гермиона уставилась на снег, на кровать и ширму больничного крыла, и на Тома, столь непривычно-парадного.

Почувствовав её взгляд, Том поднял голову.

Длинные ресницы дрогнули, глаза, распахнувшись, утопили в шоколадно-горькой черноте.

— Миона.., — выдохнул он. Сглотнув, он отложил книгу и порывисто потянулся к Гермионе. Но, словно одумавшись, замер и, вместо того, чтобы обнять, взял её за руку. — Миона, ты очнулась, — его напряжённые плечи ощутимо расслабились, а на лице отразилась не свойственная гамма чувств.

— Я.., я.., — Гермиона никак не могла подобрать слов. Язык её почти не слушался, а горло пересохло. Судорожно облизав губы, она наконец выдавила: — Что... случилось?

Том, отпустив её, потянулся за стаканом воды, стоявшем на тумбочке. Приобняв Гермиону за плечи, он помог ей сесть.

С трудом приняв вертикальное положение, Гермиона на мгновение прикрыла глаза. Голова кружилась, а в ушах звенело, и если бы не рука Тома, она точно бы упала.

Напившись, Гермиона вновь легла, чувствуя странную усталость. Глядя на Тома, вернувшегося на соседнюю койку, она повторила вопрос:

— Что случилось? Я ничего не помню.

— Тебя нашли без сознания в комнате с зеркалом «еиналеж», — ответил Том.

— Я вошла в комнату, а потом появился какой-то мужчина. Он атаковал меня ступефаем, — нахмурилась Гермиона. — Заклятье отразилось от зеркала и угодило мне в спину.

— Отражённый ступефай? — задумчиво повторил Том. — Мадам Ланцет и профессора так и не смогли определить, что именно тебя поразило. Теперь понятно — магия зеркала исказила заклинание, создав нечто новое.

— И... сколько я тут?

— Почти месяц. Сегодня сочельник.

— Так долго! А... почему ты так одет?

— Что? — не понял Том. — А... Я был на Святочном балу.

— На балу...

Раздавшиеся шаги и появление мадам Ланцет не дали Гермионе спросить всё, что она хотела.

— Мисс Далтон, вы очнулись! — воскликнула ведьма, всплеснув руками. — Мистер Реддл, почему вы мне не сообщили? И как вам не совестно утомлять сестру разговорами!

Том, тут же поднявшись, повинно склонил голову:

— Простите, мадам. Радость моя столь велика, что я забыл о благоразумии. Вы, конечно, правы. Гермионе требуется отдых.

— Но Том нисколько меня не утомил! — запротестовала Гермиона. — Я и так целый месяц отдыхала!

— Ничего не хочу слышать! Покой, только покой! — медико-ведьма была категорична, выставляя Тома из лазарета. — Придёте во второй половине дня, молодой человек! — заявила она.

После ухода Тома Гермиона была подвергнута диагностическим чарам, которые не выявили ничего, кроме лёгкого истощения от длительного бездействия. Ей тут же были выданы восстанавливающее и общеукрепляющее зелья. Потом пришли директор Диппет и профессор Дамблдор. Оба спрашивали её о произошедшем. Переводя взгляд с одного на другого, Гермиона призналась, что однажды обнаружила в пустой комнате зеркало, показывающее желания, и увидела в нём своих родителей. И что в вечер Хэллоуина ей нестерпимо захотелось снова на них посмотреть. Мужчину, проклявшего её, она не разглядела.

— Ну что ж, мисс Далтон, — покачал головой директор. — Мы рады, что всё благополучно разрешилось.

— Кроме того, что на ученика напали в школе, — поджав губы, высказала своё негодование мадам Ланцет.

— У вас не было конфликтов со студентами, мисс Далтон? — хмуря брови, осведомился её декан.

— Нет! — от возмущения Гермиона потеряла дар речи. — Тот мужчина был много старше!

— Но вы же не видели его лица? — уточнил директор.

— Нет, не видела, но...

— Студенты старших курсов уже вполне взрослые юноши, и их легко спутать со зрелыми мужчинами, если ориентироваться только на фигуру, — покачал головой профессор Дамблдор.

— Мне не показался силуэт знакомым! — настаивала Гермиона.

— И тем не менее, вы, к сожалению, ничего не помните, — сокрушенно развёл руками директор.

— Не помню, — мрачно согласилась с ним Гермиона.

Когда они ушли, остались горечь и неприятное послевкусие от этого «расследования». Подтянув колени к груди, Гермиона мрачно переваривала разговор и события, как выяснилось, месячной давности. Она была уверена, что профессор Дамблдор знает гораздо больше, чем хочет показать. И явно он в курсе, кто приходил в ту комнату. Возможно, не в первый раз. И неизвестно как обернулось бы всё, не случись отражённого заклятья. Вполне вероятно, что её ждал бы, как минимум обливиэйт, а так незнакомец, скорее всего, посчитал, что вмешательство может иметь слишком непредсказуемый эффект.

Долго Гермионе копаться в собственных воспоминаниях не пришлось — в лазарет вломились Флимонт и Энтони, за которыми еле поспевали Элджи, Юфимия, Энн и Мэри.

— Миона, Миона! Как ты?

— Что с тобой случилось?

Отвечая на вопросы и принимая подарки, Гермиона озвучила официальную версию.

Потом пришли Блэки полным составом вместе с Элизабет и Кэтрин.

Хоровод посетителей никак не заканчивался, пока мадам Ланцет вконец не рассердилась:

— А ну, все вон отсюда! Мисс Далтон предписан отдых!

— Фи, как грубо! — сморщила носик Кэтрин. — Ну, мы пойдём, Миона?

— Идите, — кивнула Гермиона, вдруг осознав, что она и впрямь устала.

— Скоро уже поезд, — заметил Алфрад. — Ты не скучай тут без нас.

— Постараюсь, — улыбнулась Гермиона, подумав, как всё странно — вчера был Хэллоуин, а сейчас все уже разъезжаются на Рождество.

— Она остаётся не одна, а с Томом, — напомнила Седрелла.

— Он у тебя замечательный! — поделилась Кэтрин. — Каждый день ходил сюда. Ему здесь даже кровать выделили!

— Никто никому ничего не выделял, — скрестив руки на груди, покачала головой мадам Ланцет. — Сколько вам можно повторять — пациентке нужен покой!

— Мы уходим, уходим! — заверила медиковедьму Вальбурга и, чмокнув Гермиону в щёку, первой направилась к выходу.

— Пока, Гермиона!

— С Рождеством!

— Не скучай!

Глядя в след друзьям, Гермиона не могла сдержать улыбки — как же ей со всеми ними повезло!

— А брат у вам, мисс, и впрямь хороший, — тепло улыбнувшись, поделилась мадам Ланцет, выставляя на тумбочку очередную порцию зелий. — Справлялся о вас каждый день.

Сглотнув, подступивший к горлу ком, Гермиона прошептала:

— Да, он такой...

Не успели уйти её последние посетители, как за дверью загрохотало.

— Да кто там ещё?! — в сердцах воскликнула мадам Ланцет.

Шаги приблизились, и над ширмой выросла голова Хагрида.

— Миона? — опасливо поглядывая на разъярённую медиковедьму, Рубеус присел на стул.

— Посещения запрещены! — рявкнула мадам Ланцет.

— Но, я.. Я... Это...

— Покиньте помещение!

— Спасибо, что навестил Рубеус, — осторожно проговорила Гермиона.

— Я ... это... Вот.., — и, вытащив из-за спины букет из еловых веток, украшенных мишурой, Хагрид, краснея и смущаясь, протянул их Гермионе.

— Спасибо..., ещё раз.., — прошептала она, тронутая до глубины души.

— А то Рождество без ёлки, ведь совсем не Рождество, — смутился ещё больше полувеликан.

— Давайте ваш презент, поставим его в воду и дадим мисс Далтон отдохнуть, — заметно смягчившись, проговорила мадам Ланцет, призывая от куда-то большую вазу. Пара взмахов палочки, и букет обрёл аккуратный вид. Поставив его на тумбочку, ведьма отошла в сторону. — Идите, идите же, молодой человек.

— Я, это... Пошёл, что ли.., — пробубнил Хагрди.

— Спасибо! — в третий раз поблагодарила Гермиона, вдыхая запах хвои, раскрывавшийся в тепле. Рядом с букетом высилась гора подарков — плитки шоколада, коробка конфет, пара книг, набор кружевных платочков, перчатки, отделанные мехом.

Не заметив как, Гермиона уснула. И проспала почти весь день. Вечером к ней, как и обещал, заглянул Том, пришли учителя и Хагрид. Ей, не смотря на возражения мадам Ланцет, нанесли кучу всяких вкусностей. А на утро наступило Рождество — самое настоящее — с ёлкой, друзьями и подарками, хоть и в лазарете...

Гермиону выпустили из больничного крыла через два дня. Всё это время её навещали Том и Хагрид. Увидев полувеликана, Реддл смерил его холодным взглядом, от чего тот предпочёл встать и уйти. Больше они не пересекались. На Рождество Том подарил Гермионе перо — красивое, павлинье, отливавшее зеленью. А она еле дождалась 31 декабря, чтобы вручить ему свой подарок.

— С днём рождения, Том, — смущаясь и краснея, она протянула ему обёрнутый в бумагу цвета слизерина дневник и, привстав на цыпочки, коснулась губами тёплой и удивительно нежной щеки.

— Спасибо, Гермиона, — улыбка, тронувшая его губы, отразилась в тёмных глазах.

— Рада, что тебе понравилось. Он зачарован.

— Да, я вижу, — кивнул Том.

— Никто, кроме тебя не сможет прочесть, что здесь написано.

— Спасибо, — ещё раз повторил Том.

Потом был торжественный ужин в честь Нового года, напомнивший Гермионе прошлогоднее торжество — все сидели за одним длинным большим столом, уставленным яствами, достойными королевского пира. А ровно в полночь стрелки огромных часов, зависших посреди Большого зала, сомкнулись на цифре двенадцать и под мелодичный бой наступил Новый 1942 год. Все друг друга поздравляли, преподаватели пили шампанское, а ученики — сок. Профессор Слизнорт вспоминал смешные и поучительные истории из жизни, случившиеся с его знаменитыми учениками, директор Диппет рассказывал о новогодних традициях Италии, где он жил долгие годы, а профессор Дамблдор пускал фейерверки, развлекая всех то драконом, то огненным цветком, то искристыми лебедями, кружащими под потолком. Было легко, весело и беззаботно...

Каникулы, наступив, пролетели незаметно, словно их и не было. Гермионе пришлось много заниматься, чтобы наверстать упущенное, и от того она гораздо меньше времени проводила с Томом. Но всё равно это было лучшее время в её жизни, наполненное тишиной, запахами книг и пергамента, и морозной свежестью долгих совместных прогулок. Том продолжил практиковать с ней легилименцию, парселтанг и дуэльные навыки. Их занятия, как казалось Гермионе, приносили обоюдное удовлетворение. Идея применения к противнику ментальной магии всецело завладела Томом, и он упорно тренировался, оттачивая в их поединках тактику комбинированного боя. Гермиона же с не меньшим упорством следовала его наставлениям — дисциплинировать ум, закрывать сознание. Получалось не всегда, вернее, крайне редко, но всё же с каждым разом всё лучше. С возобновлением школьных занятий их собственные с Томом не прекратились, лишь поменялся график. Том находил всё новые и новые заклинания, и постоянно возвращался к старым, уже отработанным: «Быстрее! Без лишних раздумий!» — требовал он. Чем лучше у неё получалось, тем чаще она видела довольную улыбку на его лице, хотя порой закрадывались сомнения — а кому из них двоих она адресована? Гермионе, овладевавшей сложной магией, или самому Тому, получавшему практическое представление о ментальном слепке заклятья, которым он будет атакован? Но она не обижалась — успехи Тома радовали её ничуть не меньше, чем её собственные.

Их совместные тренировки отразились на её рейтинге в таблице Дуэльного клуба — она не проиграла ни одного боя на своём курсе, вскоре заняв лидирующую позицию, компенсировав осенний пропуск. Следуя указаниям Тома, она использовала только школьные заклинания и всегда вербальные. Но даже этого было достаточно — профессор Вилкост ставила в пример скорость её реакции, изобретательность и способность к комбинациям. Столь же успешны были и её дополнительные занятия с профессором Слизнортом, где Гермиона уже успела освоить базовые лечебные зелья, такие, как обезболевающее и успокоительное, и теперь пыталась разобраться, как продлить срок их хранения.

Время шло, события Хэллоуина отодвигались всё дальше и дальше и, казалось, больше ничего не напоминало о них. Но это только казалось. Неприятный осадок от того, что кто-то злонамеренно направил на неё палочку, остался. И виноват в этом был профессор Дамблдор. Обдумывая всё, что случилось, его поведение до и после инцидента в комнате с зеркалом, Гермиона всё больше убеждалась, что декан с кем-то встречался. С кем-то, кто не хотел быть узнанным. И декан продолжал её в чём-то подозревать — была ли причина в том, что она видела незнакомца, или в её прошлом, которое так и оставалось за семью печатями — она не знала. Гермиона «примерила» виденный ею силуэт ко всем ученикам Хогвартса, но ничего путного из этого не вышло — с десяток старшекурсников запросто могли быть тем, кто на неё напал. Том, просмотрев её воспоминания, пришёл к этому же выводу.

Время шло, дни становились длиннее. Январь сменился февралём, с его снежными метелями и ослепительным солнцем, предвещавшем скорое приближение весны и дня Святого Валентина.

Устроившись в углу гриффиндорской гостиной, Гермиона с подругами повторяла травологию. Вернее, повторяла большей частью Гермиона, девочки же то и дело отвлекались, обсуждая то недавний матч по квиддичу, где Гриффиндор, которого весь год преследовали неудачи, одержал первую победу в сезоне, то день всех влюблённых.

— Как думаешь, Септимус набрался храбрости? — неожиданно спросила Энн, стрельнув глазами в сторону Уизли.

— Ты о чём? — не поняла Гермиона.

— О Седрелле Блэк. Она ему явно нравится.

— Я ничего такого не замечала.., — протянула Гермиона.

— Не удивительно, — хмыкнула Мэри. — Ты всё время сидишь, зарывшись в книги, как крот. Когда тебе замечать?

— Миона, ты придумала, кому пошлёшь валентинку? — вернулась к «насущной» проблеме Энн.

— А обязательно кому-то посылать? — нахмурилась Гермиона. Зря она согласилась вместе почитать травологию. Нужно было, как она того и хотела, идти в библиотеку.

— Ну, не обязательно.., — протянула Энн. — Неужели тебе никто не нравится?

— Нет. А тебе?

— Ей нравится квиддич и те, кто в него играют, — безапелляционно заявила Юфимия.

— И что в этом плохого? — оскорбилась Шаффик.

— Ничего.

— Гермиона, а... ты не будешь против, если я подпишу открытку Тому? — неожиданно спросила Мэри.

— Тому?! — Гермиона едва не выронила книгу из рук.

— Ну, да, Тому... Он у тебя такой красивый...

Да, Том у неё красивый — это та аксиома, которая не требует доказательств. Гермиона всё-таки умудрилась уронить учебник, с грохотом упавший на пол.

— И почему это я должна давать тебе на это благословление? — фыркнула она.

— Он же твой брат, я не хочу тебя обидеть. Или его.

— Меня ты точно не обидишь, — пожала плечами Гермиона, поднимая фолиант. — А про Тома я ничего не знаю.

— О, значит я ему напишу! — оживилась Мэри.

— Пожалуй, я тоже ему напишу, — внезапно сообщила Юфимия, буравя взглядом Поттера и компанию, что-то уж очень увлечённо обсуждавших.

— И ты? Может, тогда все ему напишем?! — голос Гермиону подвёл, и она закашлялась.

— Ну, ты-то не можешь, ведь он твой брат, — рассудила Юфимия. — Но не Поттеру же валентинки посылать — он этого не заслужил!

— А я Ориону напишу, — сообщила Энн. — Он красавчик, и такой внимательный.

— Разумеется, он ведь не спалил твой котёл! — фыркнула Юфимия, всё ещё злая на Поттера, из-за которого они получили по троллю за совместный проект по зельям. Энн, работавшей в паре с Орионом Блэком, повезло больше — у них было по превосходно, как и у Гермионы с Элджи Долгопупсом.

Гермиона, которой надоело слушать про провинность Флимонта и то, как будут выглядеть валентинки, кинув темпус, сообщила:

— Скоро ужин!

После ужина, зайдя в гостиную Слизерина, она застала Тома одного, что случалось крайне редко. Алфрад и Орион сидели за столом, сочиняя парное задание по травологии, а в другом углу Вальбурга с Седреллой раскладывали пасьянс.

Подсев к Тому, Гермиона сообщила:

— Девочки подпишут тебе валентинки. Ты не против?

— Они прислали спросить разрешения? — идеальная бровь иронично поползла вверх.

— Э-э-э.., нет. Просто я не хочу, чтобы мои подруги доставляли тебе беспокойство.

— Они и не доставят.

— Э-э-э.., а я, наверное, Ориону подпишу, — смутившись проговорила Гермиона. — Или Алфраду. Даже не знаю кому лучше.

— Не знаю, — едва заметно улыбнулся Том. — Если хочешь, напиши Джерарду. Или Кристиану. Они будут польщены.

— Наверное, лучше если это будет Блэк.., — неуверенно протянула Гермиона. Вся эта кутерьма с поздравлениями была такой глупостью! Крайне раздражающей глупостью.

— Как хочешь, — пожал плечами Том. — А как твои успехи в зельях?

— Профессор Слизнорт доверил мне ассистирование при варке костероста, — похвалилась Гермиона.

— Я рад за тебя.

— Спасибо!

Тут дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась Кэтрин с подругами:

— Ой, Миона!

— Привет, — кивнула Гермиона.

— Дамы! — одарив девочек лёгкой улыбкой, Том поднялся с дивана. — Уступаю вам место!

— А ты нам и не мешаешь! — хихикнула Кэтрин. — Можешь остаться!

— Пойду поищу Антуана, — покачал головой Том. — Что-то он задержался.

— Ну.., иди, — надула губки Кэтрин. И тут же склонилась к Гермионе: — Ты не против, если я подпишу Тому валентинку?

Ещё одна! Гермиона едва не застонала...

День Святого Валентина оказался щедр на сюрпризы. С самого утра по Хогвартсу сновал шустрый эльф с корзинкой, в которую были сложены послания с именами. Гермиона получила алое сердечко от Алфрада с милой надписью «Я рад, что мы друзья!» и огромное — от Хагрида, которое настырный эльф чуть не засунул ей прямо в тарелку в Большом зале. Поттер всё-таки попытался помериться с Юфимией, прислав ей послание, которое она тут же испепелила:

— Дурак! — пробурчала она себе под нос.

Перед самим Поттером уже высилась стопка из десятка сердец, чуть меньше было у Трэверса. На столе, рядом с Блэками тоже набралась солидная горка, но им было далеко до коллекции Тома, которому, казалось, написала каждая студентка. Не повезло только Хагриду — полувеликан не получил ни одного поздравления.

— А я была права, — шепнула Энн, кивая в сторону Седреллы Блэк, разворачивающей очередной послание, выделявшееся золотой окантовкой. — Уизли сейчас шею свернёт!

— Угу, — кивнула Юфимия...

Уже днём, выйдя на прогулку во двор, они столкнулись с Томом.

— Дамы! — приветствовал он их лёгким полупоклоном.

— Д-добрый день! — краснея и неожиданно заикаясь, пробормотала Мэри.

— Рад вас видеть. Так же, как и рад был вашим поздравлениям. Мне искренне жаль, что я не знал о ваших планах и не заготовил открытки заранее, а потому, — и, взмахнув волшебной палочкой, словно из ниоткуда появившейся у него в руках, наколдовал четыре прямоугольных открытки с лавандовыми веточками вместо окантовки. — Прошу принять от меня это скромный презент, — вручил он поочерёдно каждой из них.

— Как мило! — улыбнулась Юфимия.

Гермиона, мгновенно прочитав, не удержалась и скосила глаза на открытку Энн — подписано было одинаково — «С пожеланиями всего наилучшего и с заверениями искренней дружбы».

— Дамы! — ещё раз улыбнувшись, и ещё раз отвесив полупоклон, Том удалился в сторону ворот.

— Кажется, нам сейчас весьма элегантно дали от ворот поворот! — внезапно развеселилась Юфимия.

Энн, вертя в руках поздравление, поднесла его к носу:

— Даже пахнет лавандой! — восхитилась она.

— Ага, — кивнула Мэри.

— И написано красиво.

— Фими, а что тебе написал Поттер? От чего ты так взбеленилась? — полюбопытствовала Энн.

Пожав плечами, Юфимия взмахнула палочкой восстанавливая надпись — «Ты — как пламя — заставляешь полыхать моё сердце!» — заплясали в воздухе огненные буквы.

— Очень ... страстно! — нашлась Мэри.

— И неожиданно, — протянула Гермиона, не замечавшая «ничего такого» со стороны Поттера по отношению к подруге.

— Более чем неожиданно, — раздалось за их спинами.

— Седрелла? — обернувшись, опешила Гермиона.

— Читаете чужие письма, леди? — голос старшекурсницы был переполнен презрения, а взгляд — льда.

— Нет! — возмутилась Гермиона.

— Да как вы смеете?! — вскинулась Юфимия, гневно сверкая глазами.

— Тогда откуда столь точное цитирование моего поздравления?

— Седрелла, это Септимус тебе написал? — на Гермиону снизошло внезапное прозрение.

— Слово в слово, — сухо кивнула Блэк.

— Вот, гад! — топнула ногой Юфимия.

— Это она про Поттера, — поспешила пояснить Гермиона. — Похоже, у Флимонта совсем туго с воображением, раз он ворует чужие послания!

— Сочувствую, — усмехнувшись, проговорила Седрелла. — Вашему поклоннику стоит научиться излагать собственные мысли, а не заимствовать их у других.

— Он не мой поклонник! — вспыхнула Юфимия.

— Ну, разумеется, — пожав плечами, Седрелла царственной походкой удалилась прочь.

— Вот Поттер даёт! — заявила Энн. — Даже от него я этого не ожидала!

— А я-то решила, что он издевается, — скривилась Юфимия. — Такой прямой намёк на сгоревший котёл!

— А всё оказалось ещё хуже, — кивнула Мэри. — Хорошо, что мы написали Тому, а не... этим! — резюмировала она, качнув головой в сторону приятелей, игравших в снежки.

— Поттер не дождётся от меня никаких открыток! — взорвалась Юфимия. — Я даже говорить с ним не хочу!

— Ну ещё бы! — хмыкнула Энн...

С Флимонтом Юфимия не разговаривала долго, а тем более не садилась вместе на зельях. В конце марта, на очередной встрече Дуэльного клуба профессор Вилкост поставила их в пару. Победила Юфимия, а Флимонт сошёл с помоста весьма потрёпанным.

— Вот чёрт, — озадаченно почесал затылок Трэверс.

— Не бойся, — хмыкнула Гермиона, гордясь подругой. — Я не буду тебя так гонять.

— А я и не боюсь, — тут же серьёзно отрезал Энтони.

То, что Гермиона — грозная соперница, знал уже весь Хогвартс с первого по седьмой курс. Трэверс, обоснованно подозревая, что её обучает старший брат, тоже не сидел сложа руки, усиленно тренируясь. Противник он был не простой, и Гермионе нравилось с ним сражаться. Огорчало только одно — она не могла воспользоваться тем, что ей показывал Том.

— Есть в запасе пара новеньких заклятий? — шутя спросил Энтони, пропуская Гермиону первой на помост.

— Я тебя сделаю и при помощи стареньких! — усмехнулась Гермиона.

— А я думал, что у тебя есть своё — лично изобретённое! — подначивал её Трэверс. — Ты ведь у нас гениальная ведьма!

— Не сбивай мой настрой! — хмыкнула Гермиона. У неё действительно была задумка по одному заклятью. Вернее, даже не заклятью, а, скорее, комбинации заклятий. Но всё это носило столь эфемерный характер, что она не могла озвучить свою идею даже Тому.

— На счёт три! — скомандовала профессор Вилкост. — Раз, два, три...

Отбросив все сомнения, Гермиона атаковала первой. Инкарцеро. Ступефай. Блок. Инкарцеро. Экспульсио. Блок...

Она победила. Как и всегда. Правда в этот раз у неё ушло на это больше времени — Трэверс применил пару заклятий, которые она не знала. Весьма неприятных заклятий.

— Это было впечатляюще, Далтон! — признал Энтони, пожимая ей руку.

— Могу ответить тебе тем же, Трэверс! — отбросив волосы со лба, согласилась с ним Гермиона.

Их поединок был последним, и в гостиную они пошли вместе.

— Знаешь, Миона, — задумчиво проговорил Трэверс. — Я тут с отцом говорил на каникулах.

— На рождественских? — уточнила Гермиона.

— На них. Так вот, он даже не слышал про то магловское оружие, которое ты называла. Пистолет, кажется.

— Есть такое, — нахмурилась Гермиона. Именно о пистолете и винтовке она тоже думала в последнее время.

— И он вообще не счёл это значимой проблемой.

— А бомбу, сброшенную с самолёта, он сочтёт значимой проблемой? — съязвила Гермиона.

— Наверное. А что?

— А то, что Блэки не живут в Лондоне с начала магловской войны. Для них это не пустой звук.*

— И они знают, как устроен пистолет? — искренне удивился Энтони.

— Это вряд ли, — признала Гермиона. — Но суть в том, что наше незнание не уберегает нас от проблем, а лишь делает их ещё масштабнее.

— И что ты предлагаешь?

— Надо что-то менять.

— Что?

— Не знаю, — покачала Гермиона головой. — А что твой отец говорит по этому поводу? Он же в Министерстве работает?

— Ну, да. Он глава Отдела магического правопорядка, — кивнул Трэверс. — Говорит, что нужно соблюдать Статут о секретности.

— А кроме этого?

— Ну.., больше ничего. Ты знаешь, он гораздо сильнее возмущался тем, что на тебя напали прямо в школе, чем магловским оружием.

— Ты ему рассказал?

— Рассказал. А ты так ничего и не вспомнила?

— Нет.

— Всё это странно. Кому понадобилось нападать на студентку, которая мечтала у зеркала? Дикость какая-то!

— Ага, — кивнула Гермиона. С Хэллоуина прошло уже несколько месяцев, и она больше ни разу не видела профессора Дамблдора в подземельях, как и незнакомых людей. Исчезло и зеркало «еиналеж»...

Весна, стремительно налетев тёплым ветром, прогнала прочь морозы, закапала капелью с крыш и распустилась первыми подснежниками. Отжурчавший ручьями апрель сменился маем с его ландышами, тюльпанами и сиренью. Студенты, погрузившись в предэкзаменационные волнения, почти не замечали ни синего неба, ни ласкового солнышка, ни белых, курчавых барашков-облачков. А потом наступила пора экзаменов. Лучшие оценки на своих курсах ожидаемо получили Том и Гермиона. И они же стали победителями Дуэльного клуба. По сумме очков итоговую, межфакультетскую победу отпраздновал Слизерин, забрав ещё и кубок по квиддичу. И наступило время разъезжаться по домам.

— Ну что, у кого какие планы? — спросил Трэверс собравшихся на платформе в ожидании поезда.

— Поеду в Ирландию, к дяде, — сообщил Долгопупс.

— Мы тоже поедем в Ирландию, — кивнула Юфимия. — Гермиона, а вы с братом будете у тёти?

— Да, — скривилась Гермиона. При одном воспоминании о приюте Вула, у неё сводило зубы.

— Приезжайте к нам в гости! Родители будут вам рады! — тут же позвал её Алфрад.

— Это хорошая идея, Миона, — поддержала брата Вальбурга.

— Спасибо за приглашение, Вал, — ответил только что присоединившийся к ним Том. — Если тётя не будет против, мы им непременно воспользуемся, но она и так слишком переживает, что редко нас видит и вряд ли захочет отпустить.

— Но на пару дней то можно приехать! — обиделся Алфрад. — Я столько про вас рассказывал!

Ответить Гермиона не успела — раздавшийся вдалеке гудок, и замаячивший на горизонте дым, оповестили о приближении поезда. На платформе всё пришло в движение — ученики проверяли чемоданы и сундуки, сов и котов. Какой-то первокурсник с Пуффендуя потерял свою крысу, и их староста кинулся её искать. Том помогал своей сокурснице Эвелине Грант поймать горностая, сбежавшего из клетки.

— А Септимус Уизли пригласил на выпускной Седреллу Блэк, — ни к кому не обращаясь, сообщила Мэри.

— Ну, это уже не новость! — хмыкнула Энн.

— Думаете, они поженятся? — спросила Мэри.

— А что им мешает? — полюбопытствовала Гермиона.

— Наверное, ничего — чистокровный женится на чистокровной, — пожала плечами Юфимия.

Нахмурившись, Гермиона обдумывала только что услышанную фразу. Не сказать, что в ней было что-то особенное, но она всё равно ей не нравилась. Чистокровные. Блэки, Юфимия Фоули, Флимонт Поттер, Энтони Трэверс, Элджи Долгопупс и Эвелина Грант, которая в этот самый момент вместе с Томом гонялась за своим удравшим питомцем. Все они вместе с маглорождёнными жили вроде в одном мире, но те, чьи предки восходили к Мерлину завязли в средневековье, таща в новое время нелепые традиции и устои.

Наконец горностай был пойман и надёжно заперт в клетке, а Хогвартс Экспресс показался из-за поворота.

Подошедший к их компании Поттер неуверенно замер, словно не зная, что сказать.

— Юфимия, — начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я был не прав. От начала и до конца. Прости.

Помолчав, Юфимия наконец сменила гнев на милость:

— Хорошо, Поттер. Так и быть, на этот раз прощаю. Но с одним условием! Нет, с двумя.

— Да! — тут же закивал, соглашаясь Поттер.

— Никогда не приближаться к моему котлу, и никогда не писать мне валентинок!

— Хоть сейчас дам непреложный обет!

— Достаточно твоего слова.

— Даю!

Юфимия, сдержанно усмехнувшись, приняла клятву. Больше ничего сказать она не успела — притормаживая, Хогвартс Экспресс обдал их паром, жаром и запахами машинного масла, угля и дыма.

— По вагонам! — раздалось из динамиков, стоило паровозу встать у нулевой отметки.

— Ну что, грузимся? — бодро спросил Долгопупс.

— Дом, милый дом! — пропел сияя, как новенький котёл, Поттер, которому явно полегчало от примирения с Фоули. — Скоро будем в нём!

Обернувшись, Гермиона с тоской посмотрела на Тома. В его глазах, так же, как и в её, не было никакой радости — их обоих ждал приют Вула...

___________________________________________________

* Не совсем понимаю механизм размещения магической недвижимости в магловских городах (невидимость для людей или другая реальность), для себя решила — это невидимость (как маглоотталкивающие чары, то в архитектуре). Поэтому от случайного попадания бомбы они не защищают.