Choices | Право выбора (джен)

Рон не верил собственным ушам.

— Что? Оборотень? — повторил он, и на его лице явственно читалось недоверие. — Это же нелепо. Как Люпин может быть оборотнем? Он волшебник, а оборотням, насколько всем известно, запрещено посещать любые магические заведения... —

— И прямо сейчас ты рассуждаешь точь-в-точь как мы, — заметил Теодор, и на его губах заиграла лёгкая усмешка.

— Любой не со Слизерина подумал бы то же самое, — огрызнулся Рон и снова повернулся к Дафне: — Ты наверняка что-то напутала... —

— Сведения, которые я получила из своих источников, верны, — холодно отозвалась Дафна, сузив глаза. — Очевидно, ты просто не хочешь верить. Ты привязался к этому зверю. И сам ведь только что сказал: у оборотней нет права носить палочку и владеть ею, не говоря уже о том, чтобы преподавать магию таким ученикам, как мы... — Заметив, что Рон собирается возразить, она продолжила: — Не отрицай. Ты ничем не лучше остальных. Тебя одурачили его так называемая доброта и напускное благодушие, тогда как на самом деле он вполне может что-то замышлять.

— И к чему ты клонишь? — спросил Рон.

— К тому, что он может быть заодно с Блэком, — отрезала она. — Что именно он помог Блэку сбежать, а теперь заявился в Хогвартс и готовит со своим дружком что-то зловещее. По-моему, вовсе не случайно он оказался здесь, когда Блэк разгуливает на свободе. Всё абсолютно сходится.

— Она права, Уизли, — подал голос Теодор. — Судя по тому, что мы видим и слышим сейчас и наблюдали последние несколько месяцев, это вполне может быть их тщательно продуманный план, цель которого — пробраться сюда, в Хогвартс. Это объясняет, почему Министерство прислало дементоров для охраны. К тому же ещё до того, как всё началось, тебе ведь уже являлось видение: Люпин вместе с Блэком.

Рон покачал головой. Он поднялся со своего места и принялся мерить комнату шагами.

— Вы оба в чём-то правы, согласен: появление здесь Люпина и побег Блэка из Азкабана вряд ли случайность, но... — он остановился и пристально посмотрел на обоих, — кто такой Питер, с которым они разговаривали в моём видении? И если Люпин и Блэк заодно, что они задумали? Какова их цель? У нас всё ещё слишком мало сведений, и любые наши догадки могут оказаться неправдой.

— Но если твои сведения о Люпине верны, Гринграсс, — продолжил он, — тогда с этого момента нам нужно быть с ним настороже. Оборотням нельзя доверять. Ему нельзя доверять, — твёрдо подытожил Рон.

— Да, пока это лучший способ действий, — согласился Теодор, вставая со своего места. — Нам пора уходить отсюда, иначе остальные начнут гадать, куда мы подевались... —

— Разве что кроме меня, — вставил Рон.

— Ой, мне же пора бежать! — ахнула Дафна, поспешно вскакивая. — Мне нужно поговорить с Пэнси и остальными насчёт предстоящей поездки в Хогсмид!

— Чего её планировать? Старосты ещё даже не объявляли дату первого похода, — раздражённо заметил Рон.

Дафна закатила глаза:

— Планировать поездки очень важно. И кроме того, твой старший брат... как его там зовут? Патрик?.. —

— Перси, — поправил Рон.

— ...Точно. Он староста школы, а раз ты его младший брат, можешь сделать мне маленькое одолжение и узнать у него, какого числа первый поход, — сладко протянула Дафна, захлопав ресницами. — Ну давай же, я добыла для тебя сведения о Люпине, так что моя просьба — это меньшее, что ты можешь для меня сделать... —

— Ты издеваешься, что ли? — нахмурился на неё Рон.

— Не вынуждай меня проклясть тебя, Рональд, — со сталью в голосе произнесла Дафна, продолжая улыбаться. — Увидимся позже.

Она круто развернулась на каблуках и шагнула сквозь зеркало, оставив их вдвоём.

— Она меня в могилу сведёт, — проворчал Рон, хмурясь.

— Рад, что я не на твоём месте, — пожал плечами Теодор, направляясь к зеркалу.

Рон и представить не мог, что пойдёт на такое, но как-то раз во время обеда всё же подошёл к Перси и спросил, когда намечается первый поход в Хогсмид.

— На Хэллоуин, Рон, — ответил старший брат. — Мы вывесим объявления в гостиных всех факультетов дня через три. Только никому не говори, что я тебе сказал: подумают ещё, будто я делаю поблажки родственникам, тогда как я обязан ко всем относиться одинаково... —

— А, спасибо, — кивнул Рон и отошёл.

Он вернулся за слизеринский стол, надеясь поскорее назвать дату Дафне, чтобы больше об этом не думать. Поэтому сразу после урока Трансфигурации Рон сделал Дафне знак задержаться, чтобы переговорить. Сообщив ей число, он решил отправиться в библиотеку и разузнать хоть что-нибудь о Питере Петтигрю. Он прошёл в отдел газетных архивов и продолжил поиски с того места, где остановился.

Занятие оказалось утомительным. Рон просмотрел подшивки за три месяца тысяча девятьсот восьмидесятого года и теперь добрался до июня, тщательно проглядывая каждую заметку и каждый закоулок страницы, пока совсем не выбился из сил. К тому же читать некоторые выпуски было тяжело: в одной газете сообщалось о гибели его дядей, Гидеона и Фабиана Преветтов, старших братьев матери. Он никогда с ними не виделся и едва ли помнил их двоих, но читать об этом всё равно было больно. Их смерть была жестокой, и после прочитанного ему отчаянно захотелось, чтобы они тогда выжили в той схватке. Погружённый в работу, он и не заметил, как кто-то встал у него за спиной и наблюдает за ним.

— Что ты ищешь? — раздался вопрос; голос говорившего Рон узнал по первой же интонации.

Перед ним стояла Луна, с таким видом, будто подошла к его столу совершенно случайно.

— Э-э, — замялся Рон, не зная, что сказать. — Я ищу одного волшебника, так что, если ты меня извинишь... —

— Я могу тебе помочь, — предложила она, чем немало его удивила.

— Не нужно, Джин и так может подумать, что я тебя заставляю... — отказался Рон, но она перебила его.

— Уверена, Джинни не будет против, — мечтательно сказала она. — И мне хотелось отплатить за услугу, — добавила она.

— За какую услугу? Я ведь ничего... — растерянно произнёс он.

— В прошлом году ты помог мне снять туфли с люстры, — сказала она ему. — Ты единственный, кто сделал это для меня за весь год.

У Рона словно ком застрял в горле. Он не знал, что сказать.

— Я... тебе не обязательно это делать, — настаивал он. — Я в любом случае просто сделал то, что посчитал правильным...

— И твой поступок очень много значит, — просто ответила она. — Я могу помочь тебе искать то, что ты ищешь, — повторила она.

Рон недоверчиво уставился на неё. Стоит ли принять её помощь? Впрочем, она ведь сама предлагает. Спустя, казалось, немало времени он очнулся от раздумий и наконец сказал ей:

— Ладно, можешь помочь.

Луна села рядом с ним, и её взгляд остановился на нём.

— Что ты ищешь?

— Я... ищу волшебника, который умер двенадцать лет назад, — медленно произнёс Рон, подбирая слова. — Его зовут Питер Петтигрю. Это для проекта по Истории магии, если тебе интересно, — добавил он. — Так что я ищу любые сведения о нём в газетных архивах.

— Я помогу тебе, — без лишних вопросов отозвалась она, садясь напротив него, и взяла газету.

Рон не верил своим глазам, но только покачал головой. Они вдвоём просто просматривали каждую попавшуюся газету, пока дело почти не дошло до ужина. Он отложил выпуск от 19 июня 1980 года и сказал ей:

— Скоро ужин, нам пора ненадолго прерваться.

Он вернул газеты обратно на стойку и добавил:

— Спасибо за помощь.

— Не за что, — сказала Луна, словно это была вовсе не она (или как раз самая настоящая, подумал Рон). Прежде чем уйти, она произнесла:

— Иногда хорошо побыть с кем-то, а не отталкивать тех, кто рядом. Одиночество не всегда идёт на пользу таким, как ты.

Она отвернулась, не заметив его озадаченного взгляда, и вышла из библиотеки.

Рон смотрел ей вслед.

— Но я ведь не один, — нахмурившись, сказал он.

* * *

Спустя несколько дней, по мере приближения Хэллоуина, события приняли иной оборот. Все команды по квиддичу усердно тренировались и то и дело занимали поле, предвещая скорое начало ноябрьских матчей. Порой одна из команд — в особенности Слизерин — бронировала поле почаще, лишь бы не дать потренироваться другим. И хотя это казалось нечестным приёмом, Рон считал такую тактику удачной стратегией.

Рона ужасно раздражал кот Гермионы, Живоглот, у которого против него была словно какая-то вендетта. Он сумел отыскать свою ручную крысу Коросту где-то на первом этаже, возле портрета с вазой фруктов, но стоило ему войти в Большой зал, как рыжая бестия стрелой метнулась прямо к нему и с прыжка вцепилась ему в лицо, яростно полосуя когтями. Рон не успел среагировать и взвизгнул, изо всех сил пытаясь оторвать от себя кота.

— Грейнджер! — в ярости завопил он. — Убери от меня своего дурацкого кота!

Он услышал частый топот приближающихся шагов: помимо Гермионы, ему на помощь поспешили Макгонагалл и Флитвик. Спустя время, показавшееся целым часом, Живоглота наконец оттащили, и Рон снова поднялся на ноги. Он проверил карманы в поисках Коросты, но понял, что крыса опять сбежала в тот самый миг, когда кот обрушился ему на лицо.

— Тебе бы лучше запереть этот рыжий комок шерсти в клетку или бросить в яму, — прорычал Рон Гермионе, которая в шоке уставилась на него.

— Как ты можешь такое говорить? — повысила голос Гермиона, нежно прижимая к себе Живоглота. — Он ведь не сделал тебе ничего дурного...

— Да потому что твой питомец чокнутый, вот почему, — отрезал Рон. — Он уже во второй раз так на меня набрасывается, и клянусь, если он сделает это снова, я без колебаний его сглажу.

— Довольно, вы двое, — строго оборвала их Макгонагалл, не дав Гермионе сказать что-то ещё. — Ступайте. А вам, мистер Уизли, следует отправиться в Больничное крыло, чтобы вас осмотрели.

Рон с Гермионой смерили друг друга свирепыми взглядами, прежде чем разойтись в разные стороны. Рон почувствовал, как у него горят уши: все в Большом зале с умеренным интересом наблюдали за ним (и Гермиона тоже, подумал он). Он был ужасно смущён случившимся и не мог не злиться на Гермиону, которая вообще вздумала купить этого кота. Подчинившись указанию Макгонагалл, он пошёл в Больничное крыло, где мадам Помфри нисколько не удивилась его появлению. Она за считаные секунды подлатала его и отпустила, проводив взглядом глаз-бусинок, в котором явно читалось: «чтоб глаза мои тебя больше здесь не видели», прежде чем он скрылся из виду.

К несчастью, никаких видений у него так и не возникло, и ему никак не удавалось найти хоть какую-нибудь колдографию Питера Петтигрю во всё то время, когда он освобождался от домашних заданий, изучения заклинаний и прочих дел. Даже с помощью Луны они не смогли найти об этом волшебнике ничего, хотя уже больше чем наполовину проработали 1980 год. Когда настал Хэллоуин, у Рона появилось странное предчувствие, будто что-то непременно произойдёт.

Прежде чем покинуть спальню, он обмотал вокруг шеи бордовый шарф (цвет ему никогда не нравился, но это было лучше, чем слизеринский шарф). Рон вышел за пределы территории замка и встал в вереницу других учеников, собиравшихся пойти в Хогсмид.

Всё воспринималось словно в первый раз, хотя он пришёл сюда уже во второй. Всё казалось ещё краше, чем прежде, и он был абсолютно уверен, что сумеет раздобыть то, что нужно. Однако спустя пару часов, когда солнце уже начало садиться, ничего примечательного так и не случилось. Настроение у Рона несколько упало, но поход в Хогсмид всё равно удался. Он побрёл обратно в замок, со вздохом размышляя о том, что ещё он мог бы сделать, чтобы получить хоть что-то нужное.

Рон оказался на территории замка; последние солнечные лучи угасли, и небо окончательно потемнело. Он вглядывался в кромешную тьму, словно всё ещё мог различить очертания пейзажа, когда вдруг услышал шорох в кустах. Он тревожно вздрогнул, наготове вскинув палочку, и замер.

— Кто там? — окликнул он.

Шорох в колышущихся кустах не смолкал, пока оттуда кто-то не выбрался, и Рону удалось разглядеть силуэт. Это был огромный лохматый пёс. Хотя размерами он превосходил обычных собак, пёс выглядел явно истощённым, а его длинная шерсть свалялась. На миг Рон оцепенел, решив, что это Грим, но когда пёс не растаял в воздухе, он с облегчением выдохнул.

— Да ты настоящий пёс, — сказал он.

Пёс не ответил. Он (или она, подумал Рон) не мигая смотрел на него, и Рону показалось, будто его с ног до головы оценивают. Затем пёс сделал шаг вперёд.

Рон не знал, как поступить. Он колебался, развернуться ли и броситься наутёк от зверя или замереть и ждать, пока тот подойдёт ближе, что, мягко говоря, пугало. Повинуясь чутью, он медленно протянул руку к собачьей голове, и хотя уже ждал укуса, пёс его не тронул, так что Рон осторожно погладил его.

— А ты ведь славный, правда? — сказал он ему.

Пёс гавкнул, словно подтверждая его слова.

Рон усмехнулся:

— Не за что.

Он продолжал гладить пса, пока не спросил:

— Эй, а где твой хозяин? Или у тебя никого нет?

Когда пёс тихонько заскулил, он произнёс:

— О, значит, нет?

Разговаривать с животным казалось верхом глупости, но он не мог отделаться от ощущения, что пёс его понимает. Осознав, что вот-вот начнётся пир, Рон наконец сказал:

— Мне пора возвращаться — скоро начнётся пир. Если снова встречу тебя здесь, я принесу тебе поесть.

Пёс громко гавкнул, завиляв хвостом.

— Да, обещаю, — заверил он. — До скорого.

Рон повернулся и вошёл в замок, где все уже сидели по местам в ожидании пира. Он устроился за слизеринским столом и с удовольствием принялся за еду, до которой мог дотянуться. Когда всё закончилось, он вместе с остальными слизеринцами поднялся, чтобы покинуть Большой зал и вернуться в свои подземелья. Он чувствовал сильную сонливость, веки то и дело слипались, и ему не терпелось плюхнуться в постель. Но прежде чем он и остальные успели добраться до своих кроватей, у входа появился Снейп и сказал:

— Все ученики должны немедленно вернуться в Большой зал. Старосты, соберите всех.

Слизеринцы были сбиты с толку и раздражены.

— С чего это мы должны возвращаться? — спросил один пятикурсник по фамилии Монтегю.

— Меня не спрашивай, я не провидец, — отозвался его приятель.

Они поплелись обратно и увидели, что другие факультеты тоже возвращаются за свои столы с озадаченными лицами. Дамблдор во весь рост стоял перед ними, жестом призывая к тишине.

— Я приношу глубочайшие извинения за то, что созвал всех обратно.

Ученики прислушались ещё внимательнее — в особенности хаффлпаффцы, рейвенкловцы, а также слизеринцы.

— Преподавателям и мне необходимо провести тщательный обыск замка. Боюсь, ради вашей собственной безопасности вам придётся провести эту ночь здесь.

Некоторые слизеринцы возмущённо смотрели на него, не желая ночевать в Большом зале вместе с остальными факультетами.

— Я прошу старост встать на стражу у входов в зал, а следить за порядком поручаю старостам школы, — Рон и не глядя знал, что Перси сейчас выпятил грудь колесом и важно озирается по сторонам. — О любых происшествиях немедленно сообщать мне. Передайте весть с кем-нибудь из привидений.

Перси быстро кивнул и поспешно зашагал выполнять свои обязанности. Дамблдор окинул всех взглядом, уже собираясь уходить, и напоследок произнёс:

— Ах да, вам же понадобится…

Один взмах палочки — и длинные столы отлетели в стороны, встав вдоль стен; ещё один — и пол устлало множество мягких фиолетовых спальных мешков.

— Спокойной ночи, — сказал он всем перед уходом.

Как только он ушёл, все заговорили разом, наперебой переспрашивая, что стряслось, пока гриффиндорцы рассказывали остальным факультетам о произошедшем. Рон подошёл к братьям и сестре и спросил:

— Что случилось на самом деле?

— Сириус Блэк пытался проникнуть в нашу гостиную, — сказал ему Джордж.

— Изрезал вход ножом, — продолжил Фред. — Пивз сам видел, как это случилось.

У Рона был такой вид, будто его огрели по лицу.

— Бл-Блэк пытался проникнуть в вашу гостиную? — не веря своим ушам, переспросил он.

— Ага, — кивнула Джинни. — Мы не смогли войти, потому что вход закрыт, вот поэтому мы все здесь.

— Понятно. Что ж, мы можем продолжить разговор о… — начал Рон, когда усиленный магией голос Перси эхом раскатился по Большому залу.

— Всем забраться в спальные мешки! — крикнул Перси на весь зал. — А ну-ка, живее, никаких больше разговоров! Через десять минут гасим свет!

Остальные Уизли поморщились, глядя на старшего брата.

— Ну и зануда, — покачал головой Фред. — До скорого, Рон.

Пока все ученики разбирали спальные мешки, Рон поднял один с пола и потащил его к слизеринской части зала. Все вокруг по-прежнему не могли перестать обсуждать случившееся. Рон скинул туфли (они все так и оставались в дневной одежде) и забрался в спальный мешок. Свет начал гаснуть, и ученики один за другим затихали, пока никто уже не произносил ни слова.

Рона уже начинала одолевать дремота, когда справа раздался шёпот Теодора:

— Что думаешь?

Рон повернулся вправо и понял, что Теодор лежит рядом с ним.

— Не уверен, — тихо отозвался он. — Он умудрился проникнуть в замок во время пира и остаться незамеченным.

Помолчав немного, он спросил:

— И вообще, зачем Блэку лезть сюда, в Хогвартс?

— Может, он ищет кого-то или что-то, — неожиданно раздался голос Дафны слева от Рона. — Вполне возможно, раз уж он пошёл на это, пока все были в Большом зале.

— А ты почему рядом со мной? Я думал, ты не хочешь, чтобы тебя видели… — нахмурился Рон.

— Меня никто не увидит, уже темно, — сказала Дафна.

Рон вздохнул.

— Нам же больше работы. Значит, продолжим поиски, — сказал он, думая о Блэке.

Он не услышал их ответа (ему показалось, что они всё равно промолчали) и закрыл глаза, чтобы уснуть.

* * *

О проникновении Сириуса Блэка продолжали говорить и после Хэллоуина. Гриффиндорцы смогли вернуться в свою башню под защиту нового стража (остальные факультеты жаждали узнать, какой именно портрет повесили, но не получили ни малейшей подсказки), и всё вернулось на круги своя — почти. Сезон квиддича был не за горами, и, несмотря на новости о Блэке, ученики с нетерпением предвкушали первый предстоящий матч: Гриффиндор против Слизерина.

Однако чем ближе был день матча, тем сильнее портилась погода — от скверной до совершенно ужасной. Ясное голубое небо потемнело и посерело от грозовых туч. Дождь лил сплошной стеной, и наружу почти никто не высовывался. Рон считал нелепостью играть в такую погоду, но знал: в профессиональном квиддиче играют при любых условиях.

Рон, как и Теодор, а в особенности Дафна, предпочли не смотреть игру из-за кошмарной погоды.

— Я не стану стоять под дождём и мокнуть, — вызывающе заявила Дафна. — У меня может испортиться причёска, а я рисковать не намерена...

— Твоего мнения никто не спрашивал, — Рон закатил глаза, наблюдая, как ученики покидают замок и направляются к квиддичному стадиону.

— А ты почему с ними не пошёл? — спросила Дафна. — Вы, Уизли, просто помешаны на этой игре...

— Мне неохота смотреть, разве этого мало, чтобы остаться? — насупился Рон.

— А ты? — обратилась она к Теодору, всё внимание которого было поглощено чтением.

— Слизерин не играет, какой смысл смотреть? — протянул он и перевернул страницу.

Все трое сидели на некотором отдалении друг от друга за слизеринским столом. Большинство учеников, невзирая на непогоду, ушли из замка смотреть матч, особенно хаффлпаффцы и гриффиндорцы.

— Я пошёл, — сказал Рон, поднимаясь на ноги.

— Давай, — равнодушно бросили те двое.

Рон покачал головой, выходя из Большого зала. Текущее положение дел откровенно нагоняло на него тоску. Ни он, ни двое других до сих пор понятия не имели, что делать дальше. Хотя, узнав тайну Люпина, они стали держаться с ним осторожнее, ясности не прибавилось. Его теория о том, что Питер Петтигрю жив, так и оставалась недоказанной, мотивы Блэка были неизвестны, а связь между ним и Люпином строилась лишь на догадках. Рону хотелось добыть хотя бы какие-то зацепки, но он понимал, насколько это трудно.

Он был настолько поглощён мыслями, что не заметил идущего навстречу человека. Столкнувшись с ним, Рон слегка отшатнулся назад.

— Ой, прошу прощения, — мягко и негромко сказала она.

Рон опустил взгляд и моргнул. Перед ним стояла не кто иная, как младшая сестра Дафны. Он толком не помнил её имени и мысленно окрестил её просто Малышкой Гринграсс.

— Э-э, не стоит, я сам тебя не заметил, — буркнул он, ожидая, что по характеру девочка окажется точь-в-точь как её старшая сестра.

Младшая Гринграсс смутилась, покраснела и отвела взгляд.

— Слушай, я не хотел грубить, — поспешно добавил он, заметив возникшую неловкость. — Просто...

— Я младшая сестра Дафны, — вполголоса продолжила она. Девочка чуть приподняла голову, и Рон смог лучше разглядеть её лицо. Он и без того ожидал, что внешне она не похожа на сестру: волосы у неё оказались темнее, чем он представлял, брови — не такими изогнутыми, как у Дафны, губы — более пухлыми, а кожа — румянее. — Многие думают точно так же.

В её голосе слышалась усталость, и внутри у Рона шевельнулось сочувствие: он слишком хорошо знал, каково это — оставаться в чьей-то тени и изо всех сил пытаться выделиться.

— Не обращай внимания на то, что думают другие, — не подумав, брякнул он. — Какая разница, что они думают, если у тебя самой всё получается.

Первокурсница опешила от его слов:

— Ты уверен?

— Конечно, — ответил он, поняв, что назад слов уже не вернуть. — Жизнь превратится в сплошную тоску, если всё время пытаться соответствовать чужим ожиданиям.

— А как же ты? Ты делаешь то, что сам хочешь? Поэтому ты попал в Слизерин? — спросила она.

— Я... — он запнулся на мгновение, размышляя. — Меня распределили сюда, в Слизерин, вовсе не потому, что я хотел выделиться, — медленно проговорил он. — Просто так получилось. И кроме того, это всего лишь факультет, — произнёс он с ноткой отрицания. В глубине души ему отчаянно хотелось пройти распределение заново и оказаться на любом другом факультете, только не в Слизерине. — Но суть не в этом. Тебе решать, что делать со своей жизнью, а не остальным. Впрочем, моим советам следовать вовсе не обязательно.

— По-моему, это хороший совет, — сказала девочка. — С тобой приятно поговорить. И я прошу прощения за старшую сестру, если она донимает тебя...

— ...что ты сейчас сказала? — недоверчиво уставился на неё Рон.

Младшая Гринграсс сдержала улыбку:

— Я видела твоё письмо, когда оно пришло к нам домой несколько месяцев назад... не волнуйся, я его не вскрывала, если тебе интересно, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.

— О... спасибо, — выдохнул он с облегчением оттого, что письма она не читала. Он побрёл дальше и спустился в слизеринские подземелья, решив скоротать время за сном. Засыпая, он думал лишь о вопросах, которые нужно разрешить до конца года, и никак не ожидал, что на матче стрясётся нечто ужасное. Но стоило ему проснуться, как он узнал обо всём, главным образом — о падении Гарри. Рону с трудом верилось, что произошло нечто столь кошмарное, однако это было чистой правдой: почти каждый ученик, наблюдавший за игрой, описывал эту сцену.

— Всё могло быть куда хуже, — сказала Джинни, всё ещё потрясённая случившимся, когда три дня спустя они встретились и она подробно обо всём рассказала Рону.

— Да, но всё равно, — нахмурился он. — Ты ведь могла от них пострадать.

— Там кто угодно мог пострадать, — поправила она. — Я там была не одна, Рон.

Мне-то всё равно, главное, чтобы вся семья была цела, подумал про себя Рон.

— А, ну да, извини, — повинился он, придав лицу самое искреннее выражение. — Так как там дела у Поттера? Я слышал, что случилось с его метлой...

Щёки Джинни слегка залил румянец, но она всё же ответила:

— По-моему, он держится, — кротко сказала она. — Но я уверена, что в душе ему тяжело. Любой, кто любит квиддич, чувствовал бы то же самое.

Рон согласно кивнул:

— Ну, он достаточно богат, чтобы купить себе новую, так что с ним всё будет в порядке, — поспешно бросил он, чувствуя, что этот разговор пора закруглять.

— Кстати, Луна сказала, что помогает тебе с каким-то проектом, — неожиданно заговорила Джинни после короткого молчания. — И что это за проект? Правда домашнее задание или вы?..

— Нет! — отрезал он, яростно затряся головой. — Она сама предложила помощь!

Джинни с минуту разглядывала его, а затем рассмеялась:

— Да шучу я, Рон. Не кипятись ты так. Я знаю, что ты говоришь правду, да и Луна — человек прямой. — Она ненадолго задумалась и снова спросила: — А насчёт той Гринграсс, с которой ты переписывался? Можно мне с ней познакомиться?..

— Определённо нет, — отрезал Рон. — И вообще, во-первых, я написал ей всего одно письмо, а во-вторых, мы с ней с самого начала не друзья. — Вздохнув, он добавил: — Ты суёшь нос не в свои дела, себе же во вред.

— Вовсе нет! — запротестовала Джинни, шлёпнув его по руке. — Мне просто любопытно...

— Ага, чёрта с два, — ответил он, вскакивая с места и уворачиваясь от её тычков.

Проведя время с сестрой, Рон отправился в Большой зал успеть пообедать. Наевшись, он взял немного еды — кексы, тосты с яйцом и беконом и копчёную сельдь, — аккуратно завернул всё в салфетку и незаметно вышел из-за стола. Он направился на улицу, к старому дубу у Чёрного озера, и негромко свистнул. Вскоре показался тот самый чёрный пёс, с которым Рон столкнулся пару ночей назад.

— Вот ты где, — сказал он, опускаясь перед ним на колени. — Как и обещал, принёс тебе кое-что из Большого зала.

Пёс радостно тявкнул, виляя хвостом, и принялся уплетать принесённую Роном еду.

— Ну и брюхо у тебя, — с улыбкой заметил Рон, наблюдая за псом.

Об этом звере он никому не рассказывал — ни братьям с сестрой, ни Теодору с Дафной. Он уже пару раз подкармливал пса, когда выдавалось свободное время. И, проводя с ним эти минуты, успел рассказать ему немало всего.

Пёс слегка зарычал, словно обидевшись на такое замечание, но тут же продолжил есть. Рон тихо рассмеялся:

— Ладно, виноват. Знаешь, если б я только знал, где находятся кухни, то притащил бы побольше еды. И тебе, и себе.

— Знаешь, если бы в Хогвартс разрешали привозить собак, как сов, кошек или жаб, я мог бы заявить, что ты мой, и забрать тебя внутрь, — размышлял он, поглаживая собаку по голове. — Тебе ведь это понравилось бы, правда? — Услышав в ответ одобрительный лай, он усмехнулся: — Будем считать, что ты согласен. Хотя тогда мне пришлось бы избавиться от Коросты... это моя крыса, вообще-то... — Он резко замолчал, увидев оскаленные зубы пса. — Я сказал что-то не то?

Пёс всё ещё глухо рычал, обнажая длинные желтоватые зубы.

— Ладно, раз уж тебе так не нравится, больше про крысу ни слова. Всё равно я нигде не могу её найти, наверное, прячется от меня... — пробормотал Рон себе под нос, вспомнив о своём питомце.

Он побыл с собакой ещё пару минут, а потом решил, что пора уходить.

— Мне пора, до следующего раза, — он хотел добавить что-то ещё, но с неба повалил снег. Рон помолчал, глядя в небо и любуясь этой простой красотой, а затем продолжил: — Тебе стоит найти местечко потеплее. Замёрзнешь ведь насмерть.

Чёрный пёс одобрительно гавкнул и снова завилял хвостом.

— Еду я всё равно буду приносить, не переживай.

Позевая, Рон потянулся. Он был в приподнятом настроении, когда вдруг заметил крадущегося в углу Живоглота. Рон сердито уставился на кота и сжал пальцами волшебную палочку в кармане мантии, сгорая от искушения влепить ему пару сглазов для острастки:

— Между прочим, это по твоей вине я не могу найти Коросту.

Только он собрался это сделать, как в конце коридора раздался голос Гермионы:

— Живоглот! Где ты?

Вскоре появилась и она сама. Заметив питомца в паре шагов от себя, она позвала:

— Иди сюда, разбойник. Я тебя везде искала. — Подхватив Живоглота на руки, она подняла глаза и с лёгким удивлением увидела Рона: — А, это ты, Уизли. Что ты тут стоишь?

— Да так, ничего, — небрежно отозвался он.

Ну, вообще-то я собирался сглазить твоего кота, но тебе-то я об этом не скажу.

Гермиона уже готова была принять его ответ, но тут её осенила какая-то мысль. Девочка подозрительно прищурилась:

— Ты ведь не собирался обидеть Живоглота?

На лице Рона появилось лёгкое удивление.

Быстро соображает.

— Конечно нет, с чего бы мне это делать? — с лёгкостью соврал он, изобразив крайне убедительную обиду. — Поверить не могу, что ты обо мне такого мнения, Грейнджер. Может, мне и не по душе, что твой кот пытается сожрать мою крысу, но я не настолько бессердечный.

— Надеюсь, ты говоришь правду. Но если ты задумал наслать на Живоглота сглаз или проклятие, клянусь, ты горько пожалеешь, — решительно отчеканила она и ушла.

— Буду иметь в виду, — сухо бросил он ей вслед, хотя чувствовал, что она из тех людей, кто всегда держит слово.

Рон со вздохом покачал головой. Он вернулся в слизеринские подземелья, где увидел Драко в окружении своей компании — бинты с его руки уже сняли, и она полностью зажила. Рон помрачнел:

— Лучше бы у него рука так и оставалась забинтованной, — пробормотал он.

— Не думаю, что желать зла другим — это красиво, — раздался за спиной Рона знакомый голос.

Обернувшись, он понял, что говорила Астория.

— Знаешь ли, не стоит говорить о людях за спиной, — сказал он ей. — И подслушивать тоже.

Астория выразительно посмотрела на него.

— Я не подслушивала. Ты разговаривал сам с собой, а я просто случайно услышала.

Он только собрался что-то сказать, как услышал, что Драко громко говорит о нём Дафне:

— Тебе не стоит позволять младшей сестре общаться со всяким отребьем вроде Уизли. Ещё заразится его позором.

Уши Рона покраснели, а Астория неловко поёжилась от этих слов.

— О, надо же, какой ты заботливый, Драко, — проворковала ему Дафна, заслужив свирепый взгляд Пэнси. — Я поговорю с Асторией, так что не переживай так сильно. На миг мне даже показалось, будто ты ревнуешь, что Рональд с ней разговаривает —

— Ещё чего, на неё и смотреть-то не стоит, — презрительно съязвила Пэнси под одобрительные кивки остальных. — Без обид, Дафна, но она вообще на тебя не похожа.

Дафна улыбнулась ей, но Рон понял, что улыбка была холодной.

— Никаких обид, Пэнси.

Она поднялась со своего места и подошла к Рону и Астории.

— Так вот, Астория, как Гринграсс ты должна знать, с кем тебе следует общаться, — нам нельзя терять лицо, это важно. Всё ясно?

Она повернулась к Рону и сказала:

— Рональд, я знаю, что моя младшая сестра — просто прелесть, но не считаю это подобающим. Так что, надеюсь, ты понимаешь.

Она едва заметно подмигнула ему и сестре и с независимым видом вернулась к остальным.

Астория робко повернулась к Рону и пробормотала пару неразборчивых слов, после чего ушла к себе в спальню. Рон повернулся, свирепо уставился на Драко и, желая ещё сильнее задеть его и остальных, сказал:

— Малфой, я согласен с Гринграсс: ты, похоже, и правда ревнуешь из-за того, что я с ней разговариваю.

Драко выглядел ошеломлённым, а Пэнси казалась готовой убивать. Рон вышел из гостиной и поднялся в спальню, чтобы заняться домашним заданием по Травологии, которое нужно было доделать, как вдруг заметил письмо, чуть высовывавшееся из-под подушки. С любопытством он схватил его и проверил оборот, чтобы увидеть, кто его оставил. Имени не было. Он вскрыл его и достал листок пергамента, исписанный узким почерком Теодора.

Уизли,

Я нашёл снимок Петтигрю у одной волшебницы, которая училась на одном курсе с ним и остальными.

От,

Теодор Нотт

У Рона расширились глаза.

— Вот оно, — выдохнул он; руки его дрожали.

Он достал из письма маленькую фотографию и перевернул её, чтобы взглянуть. Едва он посмотрел на снимок, как весь его мир рухнул.

* * *

Хожу взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд. Боже мой, что же нам делать?

Ладно, значит, в конце главы он всё выяснил. И что же он будет делать? На этот вопрос, думаю, легко ответить. Астория тоже появляется в этой главе, а Луне досталось ещё больше внимания. В следующей главе в центре внимания будет Ремус, а троица больше узнает о прошлом. По крайней мере, если всё сложится как надо.

О, думаю, Рон и не догадывается, что Сириус Блэк — это тот самый чёрный пёс, которого он подкармливал последние несколько недель. Кстати о неделях: события этой главы заканчиваются примерно в начале ноября. Именно тогда всегда начинается сезон квиддича. Но дальше всё пойдёт быстрее, так что через пару сцен наступит декабрь, а там, думаю, и январь с февралём. Следующие главы, которые будут охвачены, — это остаток «Карты мародёров», «Молния» и, возможно, половина «Патронуса».

Как думаете, стоит ли Рону учить заклинание Патронуса? По-моему, для него это пока рановато. А ещё я считаю, что Драко очень недобр к Астории и груб с ней потому, что, во-первых, она всего лишь первокурсница, а во-вторых, не такая уж она и красавица. Во всяком случае, на его взгляд.