Утро началось с запаха перегара и ощущения, что Лизи проглотила кирпич.
Она открыла один глаз. Лучи солнца били прямо в лицо. — Я убью того, кто открыл шторы, — прохрипела она в подушку.
— Это не шторы, это твоя совесть, — голос Гермионы прозвучал как скрежет пенопласта по стеклу. — И она хочет тебя судить.
Лизи с трудом разлепила веки. Гермиона сидела на краю кровати, одетая, с идеально ровной осанкой и чашкой кофе. Выглядела она так, будто спала на ортопедической подушке восемь часов.
— Я тебя ненавижу, — сказала Лизи. — Взаимно, — кивнула Гермиона. — Особенно после того, как ты пыталась научить первокурсников пить огневиски через воронку.
— Это был мастер-класс, — Лизи села, и комната качнулась. — Я передавала опыт.
— Ты передала Панси Паркинсон опыт утопления в пунше, — Гермиона протянула ей стакан с чем-то зеленым. — Пей. И рассказывай, почему Малфой утром хромал на левую ногу.
Лизи замерла со стаканом у рта. Вчера. Вечеринка. Она помнила музыку. Помнила, как Драко поймал её за руку, когда она чуть не упала со стойки. Помнила его губы. Это не был их обычный поцелуй-удар. В нем не было яда. Там была паника. И что-то еще, от чего у неё до сих пор горели щеки.
— Он упал, — буркнула Лизи. — Споткнулся о собственное эго.
— Ты врешь так же плохо, как варишь зелья, — Гермиона прищурилась. — Вы целовались. У стены. И он смотрел на тебя так, будто собирался съесть.
Лизи почувствовала, как краснеет. — Он смотрел так, потому что я наступила ему на мантию, — она попыталась сменить тему. — Кстати, где Панси? Я хочу доделать начатое.
— Она в больничном крыле, лечит ожог от твоего «комплимента», — Гермиона вздохнула. — Лизи, что происходит? Вы с Малфоем... вы же ненавидите друг друга.
— Мы не ненавидим, — Лизи потерла лицо. — Мы... тренируемся. Спортивное ориентирование на ненависти.
Гермиона закатила глаза. — Вы оба идиоты. И если Снейп узнает, что вы использовали магию друг на друге в коридоре...
— Он уже знает, — Лизи поморщилась. — Он видел метку. Назначил отработку. Зубной щеткой.
— Это он еще не знает про поцелуй, — Гермиона встала. — Одевайся. Завтрак. И постарайся не убить никого до обеда.
Большой Зал был слишком ярким. Лизи сидела за столом Гриффиндора, ковыряя яичницу. Рядом Рон пытался запихнуть в рот целый бекон.
— Я всё думаю, — сказал Рон с набитым ртом. — Как Малфой умудрился так эпично упасть в пунш? Там же не было ям.
— Он просто неуклюжий, — Лизи пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она чувствовала его. Драко сидел за слизеринским столом. Он не смотрел на неё. Он методично резал сосиску. Идеальная осанка. Идеальная маска.
Но Лизи чувствовала его. Связь, которую они открыли в коридоре, гудела под кожей. Она чувствовала его раздражение. Он злился. Не на неё. На голос. На то, что Том орал у него в голове всю ночь, мешая спать.
— Лизи, — тихо позвала Гермиона. — Ты покраснела.
— Мне жарко, — соврала Лизи, не глядя на слизеринский стол.
Она чувствовала его взгляд. Тяжелый, прожигающий. Он смотрел на неё, хотя их разделяло двадцать футов и толпа людей.
«Ты играешь с огнем, Редл», — прозвучало в голове. Не её мысль. Его.
Лизи резко повернулась. Их взгляды встретились. Он не ухмылялся. Он просто смотрел. И в его глазах было предупреждение. «Снейп смотрит».
Лизи медленно кивнула. Она взяла вилку и с преувеличенным усердием начала резать бекон.
Это было безумием. Она только что целовалась с врагом. И, кажется, ей это понравилось.