There and Back Again | Туда и обратно (джен)

В последнее время мне довольно часто задавали этот вопрос, так что отвечу прямо здесь — вдруг кого-то ещё это беспокоит. Один читатель поинтересовался, куда делась сцена, где «Рон расспрашивает Джинни о Лавгудах», предположив, что я о ней забыл. Короткий ответ: не забыл.

Длинный ответ: в сюжетах существуют так называемые «ружья» и «выстрелы», и в такой масштабной истории, как ТВА (прямо как в каноне «Гарри Поттера»), эти самые выстрелы могут звучать как вскоре после развешивания ружей, так и гораздо позже — хоть через несколько книг.

К примеру, история о том, как Рон обзавёлся сделанной на заказ палочкой, началась в десятой главе первого курса (1 курс, гл. 10), а снова всплыла только в этой (1 курс, гл. 14). Другие примеры — намёк Снейпа о том, что Рон «унаследовал кое-что от Пруэттов» (0 курс, гл. 3), или затянувшееся мучение со старой палочкой Чарли (аж с 1 курса, гл. 2).

Суть в том, что в зависимости от структуры сюжета вы то и дело будете натыкаться на подобные заделы на будущее, которые не раскрываются и не находят разрешения сразу. Такова уж природа историй с обилием параллельных и даже третьестепенных линий: взять хотя бы ссору Гарри с Гермионой на прошлый Хэллоуин, известие Билла и Чарли о тролле, дела Лавгудов или тайну, доверенную Роном сестре в обмен на её молчание о Петтигрю. Честно говоря, я бы искренне восхитился, помни вы всё это в деталях.

Тем не менее я прекрасно понимаю, как сбивает с толку, когда сюжетные линии вроде бы завязываются, а потом повисают в воздухе. Поэтому я только благодарен, если вы обращаете на это внимание из опасений, что автор что-то упустил. Могу заверить: на данный момент я помню обо всём, но не стесняйтесь напоминать, если вам покажется обратное. Всякое ведь бывает, верно?

К тому же теперь я точно знаю, насколько у меня внимательные читатели, и это безумно приятно. Спасибо вам, **AzureAlquimista** и **general-thinks**!

И ещё один отзыв от читателя под ником **Guest**! Ура! Если это тот же самый Гость, что и раньше, тебе определённо пора придумать имя получше. *подмигивает* Но спасибо за подсказку: про Гермиону это действительно сказал Римус. В отличие от неё самой, я не держу в памяти каждую строчку из всех семи книг. Настолько ли эта фраза культовая, как дамблдоровское «Для высокоорганизованного разума смерть — лишь очередное великое приключение» (у меня на руках первое издание от Scholastic Press, если вдруг в версии Bloomsbury она звучит иначе), чтобы воспроизводить её слово в слово? Напишите, и я решу, стоит ли исправить.

Как бы то ни было, я всё равно предпочитаю «умнейшая» вместо «смышлёнейшая» и «в её возрасте» вместо «в её поколении». Синонимы ведь для того и придуманы. Поразительно, правда? :)

И напоследок: пардон за мой французский. Скоро вы поймёте, к чему это я. И снова огромное спасибо моему неутомимому бета-ридеру, **ac nelli**!

**Глава 14:* * *

Вылупление и полёт**

Начало сезона дождей ознаменовало и старт экзаменационной поры — во всяком случае, по мнению Гермионы Грейнджер. Она с каким-то маниакальным упорством наводила порядок в конспектах, расцвечивая их всеми цветами радуги, выверяла поминутное расписание и проверяла домашние задания минимум по три раза каждое.

— Да до экзаменов же ещё целая вечность! — попытался как-то возразить Невилл.

— Ты хотел сказать: всего четыре месяца! — отрезала Гермиона. — Для Николаса Фламеля это вообще одна секунда!

— Нам до шести веков пока далековато, Гермиона, — сухо заметил Рон. — И вообще, зачем сводить всех с ума материалом, который ты без запинки перескажешь хоть во сне?

Карие глаза девочки сверкнули:

— Мы не имеем права расслабляться, Рон! Предстоящие экзамены определят, перейдём ли мы на второй курс. Ума не приложу, почему я не засела за повторение раньше! На меня словно затмение нашло!

— Остынь. Никто не говорит, что зубрить не надо. Я лишь о том, что не стоит загонять себя до полусмерти. Давай себе хоть иногда передышку. — С этими словами Рон, невзирая на яростное сопротивление, выдернул учебник из её пальцев. — И ради Мерлина, поешь нормально! Никуда твоя Гуммакл не денется!

— А ну верни книгу, Рональд...

Договорить ей помешал Гарри, шлёпнувший прямо в тарелку Гермионы пару пышных французских гренок.

— Бесполезно, Гермиона. Пока всё не съешь, он не отстанет. Поверь, перед каждым матчем он вытворяет со мной ровно то же самое.

Рон шутливо метнул на лучшего друга грозный взгляд, но цель была достигнута: Гермиона неохотно переключила внимание на остывающий завтрак. Впрочем, Рон отлично понимал: Гарри вмешался в том числе и для того, чтобы уберечь собственные уши от очередного — уже, кажется, десятого за утро — заунывного перечисления обязательных заклинаний первого курса.

Осуждать его за это Рон точно не стал бы.

Перед экзаменами (пусть даже до них оставались долгие месяцы) Гермиона неизменно превращалась в комок оголённых нервов, изводя себя и окружающих мелочными придирками до такой степени, что её паника передавалась всем вокруг. Гарри, правда, даже не догадывался, что на сей раз с ней было ещё относительно легко сладить — и Рон подозревал, что благодарить за это стоило Сью. Миниатюрная когтевранка оказалась вполне способна тягаться с Гермионой в остроте ума, но относилась ко всему куда спокойнее. Она любила учиться, однако делала это легко и непринуждённо, не превращая учебу в неподъёмную каторгу, как это, увы, частенько выходило у Гермионы.

Сью утверждала, что весь секрет кроется в умении расставлять приоритеты и не заниматься самоедством.

— Расслабься, Гермиона. Готова спорить, ты уже обогнала по знаниям весь наш курс, а на дворе всего лишь февраль, — увещевала Сью во время одного из перерывов на занятиях нумерологического кружка.

— Но... но что, если я что-нибудь забуду? Надо повторять и повторять, иначе...

— Знаешь, если постоянно что-то зубрить, оно рано или поздно осядет в долговременной памяти, ведь так? — тут Сью оживилась. — Придумала! Давайте попробуем строить ассоциации с нашими темами. Ассоциации здорово улучшают память, да и вообще это весело!

— Ассоциации? Это как?

— Ну вот, к примеру, двенадцать способов применения драконьей крови...

Рон искренне восхищался тем, как Сью умудрялась превратить изучение чего-то настолько скучного, как драконья кровь, в поистине забавную штуку. Надо признать, ее пример с «походом в булочную» помог теме накрепко врезаться ему в память.

(Хотя он, пожалуй, больше никогда в жизни не сможет взглянуть на буханку хлеба, не вспомнив, что драконью кровь используют для чистки духовок.)

Разумеется, Гермиона тут же принялась выстраивать столь головокружительные логические цепочки между всеми их предметами сразу, что мозг Рона за ними попросту не успевал, но если уж она так явно получала от этого удовольствие, то и ладно.

Невилл, с другой стороны, уверенно делал успехи в зельеварении. Гарри упомянул, что тот стал куда меньше суетиться и ронять всё из рук на уроках и даже сам выдавал полезные сведения об ингредиентах и обо всём, что успел узнать в клубе любителей зелий. Невилл был на седьмом небе от счастья, когда они с Гарри впервые получили оценку «В» за зелье Силы — настолько, что без всяких напоминаний радостно поделился этой новостью с Имхотепом. Рона, в свою очередь, грело то, что у Невилла крепла уверенность в себе. Чем скорее вернется тот решительный и несгибаемый Невилл, которого он помнил, тем лучше будет для всех.

А вот Гарри с головой ушел в тайну Философского камня, окончательно уверившись, что украсть его замышляет именно Снейп. И если Гермиона с Невиллом теперь просто твердо держались стороны «против Снейпа, за Квиррелла» после того, как Гарри пересказал им разговор двух профессоров в лесу, то сам Гарри буквально одержимо рыл землю в поисках любых зацепок. Он тут же пошел выпытывать подробности у Хагрида, а заодно не спускал глаз с Квиррелла и Снейпа, выискивая малейшие признаки того, что зельевар снова попытается добраться до Камня.

Рона искренне сбивало с толку то, насколько Гарри казался увлеченным этой историей — куда сильнее, чем лучший друг вел себя в прошлом. Однажды он даже поделился своими опасениями с Невиллом (поскольку этот парень, как выяснилось, на удивление тонко разбирался в людях), и именно Невилл выдвинул самое странное, но весьма правдоподобное объяснение.

— По-моему, он просто хочет доказать, что за всем стоит Снейп, — начал Невилл, на что Рон лишь пожал плечами.

— Это-то я и сам понял, Нев. Но это не объясняет, почему он зациклился на этом больше, чем... ну, вообще на чём бы то ни было.

Невилл немного помялся, прежде чем ответить:

— Ну, во-первых, Камень не должен попасть не в те руки...

— Опять же, знаю...

— А во-вторых, дело в том, что ты почему-то упорно считаешь Снейпа невиновным, и Гарри это задевает куда сильнее, чем он показывает, — закончил Невилл и слегка усмехнулся, глядя на ошарашенное лицо Рона. — Сам не догадывался?

— Но... но!.. Это же бред! С какой стати ему?..

— С такой, что ты, во-первых, совершенно непроходимый тупица, когда дело касается чужого мнения о тебе, — Невилл ободряюще похлопал Рона по плечу. — А во-вторых, мне кажется, Гарри хочет, чтобы ты был на его стороне буквально во всём. И его ужасно задевает, когда вы в чём-то расходитесь.

Рон прочистил горло.

— То, что мы лучшие друзья, вовсе не значит, что мы обязаны соглашаться *абсолютно во всем*. Так дружба не работает.

— Я знаю, Рон, — сочувственно отозвался Невилл. — И он вовсе на тебя не злится. Никто из нас не злится. Просто хотелось бы понять, почему ты так уверен в невиновности Снейпа, даже после всех этих улик.

— Да потому что все они — косвенные! — Заметив растерянность на лице Невилла, Рон пояснил: — Улики, которые лишь намекают, но ничего толком не доказывают. Наслушался о таком на слушании по делу Петтигрю.

— Кто-то, смотрю, хорошенько всё обдумал.

— Да потому что сделать злодеем Снейпа — это слишком просто! Должно быть что-то, что мы упускаем из виду!

Круглолицый мальчик пожал плечами:

— Наверное, я понимаю твою логику, и, если честно, в твоих словах что-то есть. Но пока Снейп и профессор Квиррелл здесь, Камень, надо полагать, в безопасности. К тому же мне, откровенно говоря, куда важнее приглядывать за Гарри, чем за каким-то Камнем, для которого я всё равно ничего сделать не могу.

С этим доводом Рон мысленно согласился, однако мысль о том, что Гарри хочет доказать вину Снейпа главным образом ради того, чтобы перетянуть его на свою сторону, никак не шла из головы. С другой стороны, Рон ведь почти всегда поддерживал Гарри (не считая тех двух случаев, когда сам вел себя как законченный козел). Но даже тогда, в прошлый раз, Гарри никогда особо не пытался переубедить Рона, если их взгляды расходились. Раньше Гарри было глубоко плевать, верит ему Рон или нет, потому что он вполне справлялся сам — злился, конечно, и совершенно справедливо, но держался молодцом. Так почему же сейчас всё иначе?

Когда чуть позже они с Невиллом снова встретились с Гарри, всё уже шло своим чередом: они болтали о квиддиче, покатывались со смеху над дурацкими шутками, которые Рон пересказал со слов братьев, уломали Гермиону сыграть во «Взрыв-трап» и вместе перечитывали свежее письмо, полученное Гарри от Сириуса и Ремуса.

Рон покачал головой. Невилл, конечно, здорово умел читать людей, но тут он наверняка ошибался. Гарри был прекрасным другом, почти родным братом, но при этом оставался Мальчиком-Который-Выжил: сильным духом и магией, храбрым, преданным, главным героем будущей войны против Волдеморта.

И поскольку сам Рон был и навсегда останется пустотой на его фоне, Гарри рано или поздно поймет, насколько он далек от звания надежного или незаменимого соратника. Точно так же, как понял в их первой жизни.

Точно так же, как рано или поздно поймут и все остальные.

Стоял прохладный субботний день, когда Рон пришел в класс факультатива по Древним рунам к профессору Хуэю; в животе от предвкушения трепетали бабочки. Сегодня должно было состояться первое из занятий, которые Хуэй окрестил «проверкой совместимости с палочками», и Рон одновременно нервничал и сгорал от нетерпения, желая выяснить, насколько здешний подход будет отличаться от знакомства с Олливандером.

К тому же Рону не терпелось поделиться хорошей новостью.

— Понятия не имею, почему это сработало, но оно сработало, профессор! — радостно выпалил Рон за чаем, который налил ему Хуэй — легким, но с явственной, чуть горьковатой травяной ноткой, называвшимся «маття», — и победно вскинул старую палочку Чарли. — Чарли посмотрел на меня как на умалишенного, когда я ему все объяснил, но стоило ему попросить палочку вести себя прилично, как дело пошло на лад. — Он запнулся. — Ну, не идеально, конечно, но по крайней мере она больше не пытается превратить мою жизнь в ад.

— Рад это слышать, мистер Уизли. — Хуэй оценивающе взвесил палочку в ладони и кивнул: — То, как она ложится мне в руку, подтверждает ваши слова. Разумеется, как вы и заметили, это лишь полумера: возможно, палочка уступает исключительно из уважения к вашему брату. Трудно предсказать, как далеко зайдет ее покладистость при подобных обстоятельствах.

— До сих пор в голове не укладывается, что палочки куда разумнее, чем мне казалось, — искренне признался Рон. — Даже закралась мысль: а вдруг с ней стоит поговорить? Ну, чтобы она узнала меня получше или вроде того? Звучит глупо, да?

Хуэй улыбнулся:

— Вовсе нет. Волшебники, выказывающие почтение к своим палочкам и магическим предметам, создают с ними прочнейшие узы — порой настолько нерушимые, что никто, кроме истинного хозяина, не способен даже прикоснуться к ним, не говоря уж о том, чтобы пустить в ход. Приходит ли вам на ум хоть один магический артефакт, неразрывно связанный с великой исторической фигурой?

Рон мысленно перебрался к урокам истории магии, которые ему проводил Перси:

— Э-э, Экскалибур? Меч короля Артура Пендрагона?

— Экскалибур был клинком, который Владычица Озера вручила Артуру Пендрагону в обмен на услугу, верно, однако со временем Артур сумел вплавить частицу себя в эту сталь — в точности так же, как Экскалибур запечатлел себя в нем. То же самое можно сказать и о первом мече Артура, Калибурне, избравшем его Королём былого и грядущего — ведь только Артур сумел извлечь его из камня. — Хуэй сделал паузу и отпил чаю. — И сквозь века я могу назвать множество других примеров: родич Мананнана мак Лира и Фрагарах; его собственный потомок Кухулин и Гаэ Болг; Гуань Юй, легендарный китайский полководец, почитаемый богом войны, и его клинок Цинлун яньюэдао; Парашурама, а затем его ученик Карна и лук Виджая, считавшийся даром индуистского бога разрушения Шивы. Но коль скоро вы здесь не ради урока истории, двинемся дальше, договорились?

Рон заморгал:

— Но разве большая часть из этого — не просто мифы?

— Если вам угодно в это верить, — уклончиво ответил Хуэй. — А уж верить ли тому, что некоторые из них я видел собственными глазами, решать тем более вам.

Рон опешил:

— Что-что вы?!

— Мы сможем обсудить это в другой раз, как и всегда. Но сейчас мы собрались ради оценки вашей совместимости. Итак, начнем. — Хуэй убрал чайный прибор и поставил перед Роном продолговатый чемоданчик. — Сперва я сниму мерки и соберу необходимые сведения, прежде чем мы перейдем к пробам древесины. Но предварительно считаю должным разъяснить вам основы создания волшебных палочек.

Как вы уже знаете, палочка состоит из двух ключевых компонентов: древесины и сердцевины. Сердцевина служит главным источником силы и проводником вашей магии внутрь палочки, а древесина выступает посредником между вашей магией и внешним миром, обеспечивая нужный эффект при воздействии на цель, хотя степень его результативности зависит от целого ряда факторов.

Способность творить магию не ограничивается одними лишь палочками, однако они остаются наиболее надежным проводником благодаря своей стабильности и тому, что их можно филигранно подогнать под владельца. Это значит, что, хотя палочки действительно лучше всего слушаются тех, кого избрали сами, теоретически любой волшебник способен подчинить себе любую палочку — хватило бы должной воли и характера. И прежде чем вы спросите: способность подчинять — или, вернее сказать, принуждать — палочку к повиновению отнюдь не самое завидное достоинство и уж точно не годится в качестве долгосрочного решения.

Рон поморщился от слова «принуждать». Если палочки и впрямь обладали зачатками разума, как он теперь подозревал, можно было лишь представить, каково это — когда тебя силой заставляют служить ненавистному магу.

— В идеале палочка волшебника должна быть абсолютно уникальной, созданной исключительно для него и скроенной точно под его характер и сильные стороны. Но поскольку обычная лавка, скажем, Олливандера, не в состоянии тратить столько времени на каждого клиента, потенциальным покупателям предлагают перебирать готовые комбинации и длины из наличия, пока не отыщется наиболее подходящая, — продолжал Хуэй. — Чтобы преуспеть в таком деле, требуется исключительная чуткость и колоссальный опыт мастера, что лишь доказывает: семейство Олливандер вполне заслуженно десятилетиями удерживает славу лучших в своем ремесле.

После того как я запишу первичные данные, я предложу вам испытать совместимость с различными образцами древесины из моего базового набора. Имейте в виду: это еще не те материалы, которые пойдут на вашу палочку. Они нужны лишь для того, чтобы сузить круг поисков и понять, какое конкретно дерево отзовется вам лучше всего.

Рон моргнул:

— То есть если, допустим, мне подойдет... — Он вспомнил материал своей прошлой палочки. — Ива. Это значит, мне придется пробовать разные виды ивы?

— А затем нам предстоит подобрать сердцевину — или даже несколько, — которая поладит и с вами, и с древесиной. Или с несколькими породами дерева, если обнаружится равная тяга к разным типам или семействам. — Хуэй весело улыбнулся этой мысли. — Теперь понимаете, почему я предупреждал о долгом процессе?

…Не думал, что все настолько сложно. Но давайте попробуем.

Хуэй взмахнул палочкой, подняв в воздух пару портновских сантиметров:

— Рабочая рука, мистер Уизли?

— Э-э, правая. — Рон ожидал, что на этом расспросы закончатся, пока ленты скользили вдоль и вокруг его правого предплечья, но Хуэй продолжил:

— Какой предмет сейчас дается вам лучше всего? Отвечайте первое, что придет на ум.

Рон не стал колебаться:

— Защита от Темных искусств.

Если ответ и удивил Хуэя, он ничем этого не выдал:

— Вы предпочитаете действовать на опережение или реагировать по обстоятельствам?

— Раньше ждал удара, но теперь предпочитаю действовать на опережение. Меньше всякого дер... неприятностей выходит, при таком подходе.

— А предмет, который вы назвали бы самым слабым?

— Э-э, История магии.

— А предмет, в котором вы хотели бы преуспеть больше всего?

…Всё-таки Защита от Тёмных искусств, — немного подумав, ответил Рон. — Но и в Заклинаниях я хотел бы стать лучше.

— А что лучше: рискнуть или перестраховаться? В общем и целом.

Снова пауза.

…Перестраховаться.

— И существует ли магия, к которой нельзя прибегать ни при каких обстоятельствах?

Рон подумал о Непростительных заклятиях и кивнул:

— Безусловно. Особенно Круцио — его вообще ни к кому нельзя применять.

Тут же он побледнел, запоздало сообразив:

— А-а, мне, наверное, не положено об этом знать...

Хуэй махнул рукой:

— О вас ходит слава как о любителе забегать в учёбе далеко вперёд. Я не слишком удивлён.

Рон даже не знал, радоваться такому ответу или тревожиться.

— И мой последний вопрос, — Хуэй пристально, не мигая, посмотрел Рону в глаза. — Почему вы стремитесь овладеть магией в совершенстве?

Было во взгляде Хуэя что-то такое, требующее предельной честности, отчего Рон ответил не задумываясь:

— Потому что есть люди, которых я хочу защитить.

Хуэй медленно моргнул:

— Защитить?

*Вот чёрт.*

— Ну... моя семья, у нас не самое завидное положение в волшебном мире. Из-за нашего тёплого отношения к маглам у нас куча врагов. К тому же я дружу с Гарри Поттером. Если это поможет мне уберечь их всех, я выучу всё, до чего смогу дотянуться.

Хуэй с задумчивым видом хмыкнул и лишь затем кивнул:

…Любопытно, — произнёс он после недолгой паузы, и Рон наконец смог перевести дух. — Что ж, отлично. Теперь перейдём к древесине.

Полугоблин коснулся стоявшего перед ними чемоданчика. К изумлению Рона, тот не просто открылся: из него проросло нечто похожее на дерево и распустилось, словно цветок. Светящиеся золотые ветви протянулись по всему классу, а их концы поникли книзу, явив взору висящие шары, напоминающие плоды.

— Нравится? Одно из моих последних изобретений. Я назвал его Иггдрасиль, — с гордой улыбкой сообщил Хуэй.

— Иггдрасиль?

— В честь священного древа, которому поклонялись предки северных народов, — пояснил Хуэй. — Видите ли, заготовки без сердцевин, оказавшись слишком близко друг к другу, начинают влиять одна на другую и сбивать клиента с толку. Именно поэтому проверку древесины идеально проводить в помещении, где образцы расставлены на достаточном удалении. Но поскольку я выезжаю к клиентам на дом и хочу сделать процесс удобнее, я создал вот это. Древесина заключена в висячих плодах, специально изготовленных так, чтобы они не заглушали её магическую энергию, но и не позволяли ей перемешиваться.

— Если вам ещё никто об этом не говорил, профессор Хуэй, то вы просто потрясающий, честное слово, — не скрывая восхищения, признался Рон.

— Благодарю вас, мистер Уизли. А теперь идите, возьмите те плоды, которые зовут вас сильнее всего.

Хуэй добавил:

— Можете закрыть глаза, так будет легче.

Не ожидая никакого подвоха, Рон так и сделал — и тут же очутился в совершенно ином мире. Казалось, он попал на симфонический концерт: каждый сорт древесины обладал собственным ритмом и мелодией, отзывавшейся в его магии, — от взбудораженного тявканья и мягкого гула до певучих напевов и гулких басов, от которых замирало сердце. Это ощущение едва ли поддавалось описанию.

Но несколько голосов перекрывали собой весь остальной хор. Один звучал убаюкивающей песней, напомнив, как Флёр напевала им перед сном в те долгие ночи в коттедже «Ракушка». Другой был чистым, звонким и отчётливым — перезвоном колокольчиков сквозь общий гомон и какофонию. И последний, похожий на глубокое, пробирающее до костей созвучие слаженного хора, наполнял его чувством силы и обострённого восприятия.

Опомнился он уже с тремя плодами в руках.

*Что? Да когда я вообще успел?..*

— Великолепно! Просто великолепно! — возбуждённый голос Хуэя вывел Рона из оцепенения. — Всегда удивительно наблюдать, как клиент находит подходящую ему древесину. И вы выбрали сразу три!

— Э-э... я даже не понял, как их взял, — пробормотал Рон, всё ещё сбитый с толку. — Просто... стоило закрыть глаза, как я услышал их всех так ясно... но эти звали громче остальных. Я даже не заметил, как сдвинулся с места.

— Поразительно, с какой силой древесина способна взывать к будущему владельцу, правда? — Хуэй опустил три плода на свободный стол. — Прежде чем я вскрою их, скажите: чей зов был самым отчётливым? К какому плоду вас потянуло сильнее всего?

Рон разглядывал плоды; каждый по-своему продолжал откликаться на его магию. И всё же пришлось признать:

— Вон тот. Самый правый. Тот, что звучал как хор… если вы понимаете, о чём я.

— Главное, чтобы это понимали вы. Каждый из нас воспринимает зов дерева иначе, мистер Уизли. Вы, к примеру, слышите музыку, а я чувствую запах химических реактивов.

Когда Хуэй взмахнул палочкой, Рон ожидал, что тот коснётся крайнего правого плода. Вместо этого полугоблин тронул противоположный — тот, что напевал колыбельную. Плод раскрылся, обнажив тонкую светлую древесину.

— Ива, верно? Древесина целителей. Она выбирает владельца с огромным потенциалом, глубоко чувствующего и понимающего себя. Одна из самых основательных и мягких пород, известная исключительным терпением к хозяину, хотя и склонная к меланхолии — особенно в сочетании с эмоциональными сердцевинами, вроде волоса из хвоста единорога или шерсти некоторых представителей мистических кошачьих… диких кошек.

*Ива? Не удивлён, что она отозвалась, но почему не сильнее всех?* — с лёгкой тревогой подумал Рон. Ивовая палочка с волосом единорога выбрала его ещё в прошлой жизни. И пусть связь никуда не делась, сам факт, что остальные две звучали громче…

— Теперь следующее дерево. — Хуэй коснулся плода, отозвавшегося чистым колокольным перезвоном. Представшая перед ними заготовка оказалась гладкой, белой, с редкими тёмными крапинками. — А вот это уже сюрприз! Осина!

— Осина? — переспросил Рон. О такой древесине для палочек он прежде не слышал.

— Поразительно! Быть избранным одновременно древесиной целителя и древесиной революционера! С каждой минутой вы становитесь всё более занятным волшебником, мистер Уизли.

— Революционера? Вы можете понять это по дереву?

— Некоторые породы тянутся к магам с великой целью… с предназначением, если угодно. Осина предпочитает тех, чьё истинное призвание — изменить либо себя, либо, что бывает куда чаще, весь мир. Кроме того, такие палочки славятся исключительной силой в заклинаниях и несгибаемым нравом. Осина преданнее большинства других пород служит тому, кого сочтёт достойным своей мощи. Однако если ваш окончательный выбор падёт именно на неё, советую неустанно стремиться к росту и беречь самоуважение: осина не останется в руках человека со слабым разумом или духом. — Хуэй перевёл взгляд на последний плод: — И наконец, ваше третье — и чисто теоретически наиболее подходящее вам дерево…

Стоило Хуэю коснуться плода, и тот раскрылся, как пение хора отозвалось в Роне настоящим боевым кличем, заставив его вздрогнуть и отшатнуться от неожиданности. *Какого чёрта?!*

— Профессор, вы это почувствовали?

— Надо же… А я-то думал, вы меня больше ничем не удивите…

От того, как взгляд Хуэя подёрнулся сосредоточенным благоговением, у Рона тревожно екнуло сердце.

— Э-э, профессор?

Хуэй поднял со стола последнюю заготовку — узловатое темное дерево, настолько серое, что оно казалось почти чёрным.

— У меня были клиенты из самых разных уголков света, мистер Уизли, но мне хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать тех, кого звала именно эта древесина.

— Даже не знаю… стоит ли мне спрашивать, что это?

Полугоблин внимательно разглядывал Рона несколько мгновений, прежде чем покачать головой:

— Я всегда считал вас куда более зрелым, чем полагается в вашем возрасте. Это, собственно, одна из причин, почему я вообще предложил подобную сделку.

— Мне кажется, вы слишком высокого обо мне мнения, профессор Хуэй.

— Вам так кажется лишь потому, что вы почти ничего обо мне не знаете, мистер Уизли, — ответил Хуэй. — А главное, не знаете, какими способами я определяю характер тех, кого встречаю.

Рон почувствовал, как по затылку скатилась холодная капля пота.

— Ч-что?

— Но пока я предпочту воздержаться от объяснений. По крайней мере до тех пор, пока не буду твердо уверен, что это дерево предназначено именно вам.

— От этого мне только ещё тревожнее!

— Вполне естественно. На данный момент можете считать это разновидностью жимолости.

У рыжего голова пошла кругом.

— Жимолости? Разве из неё вообще делают волшебные палочки?

— Это одна из самых редких и придирчивых пород на свете. Выбрав себе однажды хозяина, она не примет больше никого. Неумолимая, вечно ищущая — пока не окажется там, где её законное место.

Рон шумно перевёл дух:

— Вы ведь не шутите?

— Мой прошлый клиент, которому в итоге досталась палочка из этой древесины, сказал мне то же самое, — гоблин едва заметно, грустно улыбнулся. — И ради вашего же блага я надеюсь: если вам и впрямь суждено ею владеть, вы окажетесь готовы ко всему, что за этим последует.

*Жимолость. Да кто вообще делает волшебные палочки из жимолости?*

Спустя несколько дней после встречи с Хуэем Рон всё ещё ворчал себе под нос, возвращаясь из библиотеки в гриффиндорскую башню. Те немногие книги, что ему удалось отыскать, сходились в одном: подобной древесины для палочек просто не существует — её не упоминают даже в списках забракованных материалов.

*Но профессор Хуэй говорил так, будто это совершенно официальный материал, да и вообще производит впечатление человека, знающего своё дело.* Рон нахмурился. *С другой стороны, он прав: я ведь почти ничего о нём не знаю. Наверное, стоило бы забеспокоиться сильнее, ведь в рукаве у него явно спрятан не один туз. Не то чтобы я его виню: у гоблинов с волшебниками отношения всегда были не из лучших, а уж у полугоблинов — и подавно.*

И всё же, несмотря на эти мысли, заставить себя не доверять преподавателю он не мог. Хотя из списка подозрительных лиц Хуэй, конечно, никуда не делся.

*Если человек добр к тебе, это ещё не значит, что у него нет собственных скрытых мотивов, и эти мотивы вовсе не обязательно совпадут с твоими интересами.* Рон прикусил губу. *Но чёрт возьми, мне ужасно не хочется видеть в профессоре Хуэе угрозу и держать с ним ухо востро. Он ведь такой… славный. И сам вызвался сделать мне палочку — просто потому, что почему-то считает меня стоящим волшебником…*

*Но что он имел в виду под древесиной жимолости? И почему это прозвучало так… зловеще?*

«* * *

Выбрав себе однажды хозяина, она не примет больше никого».* * *

От этого воспоминания Рона пробрала дрожь. *Неужели заготовка способна на такое? Это ведь даже ещё не готовая палочка, но может ли материал обладать настолько выраженной волей — настолько, чтобы быть **настолько** прихотливым? А я-то ещё считал упрямой старую палочку Чарли!*

*Так, ладно, давай рассуждать логически. Какая из известных мне древесин ближе всего по свойствам к этой «жимолости»? Всё, что я знаю, — она редкая и крайне разборчивая.* Рон принялся перебирать в памяти прочитанное. *Значит, тис, тёрн, чёрное дерево, вишня и остролист. Если добавить сюда упрямство как главную черту, останутся тис, тёрн или чёрное дерево. Вполне сходится: тот брусок был довольно тёмным, верно? Пожалуй, стоит почитать об этой троице поподробнее, хотя из того, что я помню, ничего дурного о них не пишут. У Джинни, если не ошибаюсь, палочка была из тиса, и она творила ею настоящие чудеса!*

*Если только я опять чего-то не упускаю…*

— РОН!

— Ой, чего? — Голубые глаза воззрились на пару раздражённых зелёных. — Гарри? Что стряслось?

— Да ничего особенного. Просто пытаюсь дозваться тебя уже целую минуту, — сухо бросил Гарри.

— Э-э, извини, друг. Задумался о своём. Не обратил внимания.

— В последнее время ты делаешь это слишком часто. Всё в порядке?

— Ерунда. Не бери в голову, — отмахнулся Рон. — Ты что-то хотел?

Гарри уставился на него с искренним недоумением:

— Ты вообще помнишь, какой сегодня день?

— Понедельник. — Рон озадаченно нахмурился, заметив, как снова помрачнел Гарри. — А что ещё? Я точно знаю, что сегодня понедельник, потому что сегодня мы должны были сдать то гигантское эссе по Заклинаниям про чечётку для ананасов!

— Просто иди за мной.

— Ты можешь хотя бы объяснить, в чём дело?

— Если ты сию же секунду не шевельнёшь задницей, я приложу тебя Петрификусом!

— Эй, полегче, без рукоприкладства! Что я такого сказал?! Хэй, Гарри! ГАРРИ!

…СЮРПРИЗ!

Когда Рон наконец догнал Гарри в башне, на него обрушился целый град конфетти, блестящей мишуры и серпантина.

— Чего-о?..

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, РОН! — Едва стряхнув с ресниц последние блестки, Рон увидел братьев, однокурсников-гриффиндорцев, остальных игроков команды по квиддичу и Ли Джордана. Все они сияли широкими улыбками под растянутым транспарантом с надписью «С 12-летием, Ронничка!», а на столе в гостиной красовался двухъярусный шоколадный торт, тарелки со всевозможным печеньем и кувшины с тыквенным соком.

— О, — только и вымолвил Рон, хлопнув глазами от внезапного озарения.

— Вот как? — опешил Перси, непонимающе глядя на него. — Только не говори мне, что ты и правда забыл, что у тебя сегодня день рождения!

— Э-э-э…

— Полюбуйтесь, что вы натворили! — Перси яростно повернулся к близнецам. — Я же говорил, что прятать присланные из дома подарки — дурацкая затея!

— Моргана тебя побери, мы же не думали…

…что он умудрится забыть про собственный день рождения!

— Эй, да ладно тебе, Перс, ничего страшного! Вы же в итоге меня удивили, так что победа за вами, разве нет? — примирительно протянул Рон. — И вообще, ничего себе вы расстарались!

— А мы-то гадали, почему ты весь день ходишь с невозмутимым видом, хотя мы и словом не обмолвились! — сокрушался Фред, явно раздосадованный тем, что утреннего триумфа не случилось. — Мы уже испугались, что ты всё пронюхал.

— Виноват. Просто голова забита всяким.

Гермиона нахмурилась:

— В последнее время это с тобой слишком часто.

*Прекрасно. Уже и Гермиона начала беспокоиться.*

— Ну, что бы там ни было, с этим оно и близко не сравнится! — Рон заулыбался, глядя на торт. — Красота! И как вы, парни, только затащили его сюда?

Джордж ухмыльнулся:

— Мы бы с радостью рассказали тебе, Ронничка…

…но тогда нам придётся тебя убить.

— Черта с два вы меня убьёте, — с невозмутимым лицом парировал Рон. — Слишком уж вы меня любите.

— Туше.

— Умыл он нас, Фордж!

— В общем, может, отрежем уже по кусочку? Нехорошо заставлять народ ждать.

Анджелина взмахнула волшебной палочкой над зажжёнными свечами:

— Не раньше, чем именинник исполнит свой долг!

Рон притворно тяжело вздохнул:

— Раз уж без этого никак…

И под нестройный хор голосов, затянувших «Happy Birthday to you» в самых разных темпах и тональностях, Рон задул свечи. Откуда ни возьмись грянул новый залп конфетти — Рон лишь мысленно понадеялся, что домовым эльфам не придётся слишком долго вычищать всю эту мишуру, — после чего компания принялась с аппетитом уничтожать сладости под оживлённый гомон.

На коленях у Рона громоздилась целая охапка подарков от братьев, Гарри, Гермионы и Невилла. Причём троица друзей всё ещё выглядела слегка задетой тем, что он так и не признался, какой сегодня день.

— Если бы Перси не проболтался о празднике, который они с близнецами готовили со вчерашнего дня, мы бы вообще ни о чём не узнали, — проворчал Гарри, всё ещё немного обиженный.

— Слушайте, ну не мог же я просто подойти к вам и заявить: «Кстати, у меня первого марта день рождения, просто чтобы вы знали», — с досадой вздохнул Рон.

— И это совершенно несправедливо, ведь ты наши дни рождения знаешь! — возмутилась Гермиона. — До сих пор не понимаю, как ты только выведал!

Рон пожал плечами:

— С Гарри и Невиллом всё было очевидно. Ну а насчёт тебя… у меня свои каналы.

Невилл только покачал головой:

— Вечно ты темнишь, Рон.

— Но мне правда приятно, что вы тоже поучаствовали в сюрпризе. Здорово знать, что вы столько хлопотали ради меня.

— Мы же твои друзья, Рон! — всплеснула руками Гермиона. — И это вовсе не в тягость. Не ты ли сам мне твердил, что нужно хоть иногда отрываться от учебников?

Рон усмехнулся:

— Ладно, убедили.

— Да и тебе явно не помешало бы развеяться, — добавил Невилл. — Ты в последнее время сам не свой. Это ведь никак не связано с... ну, сам знаешь с чем?

У путешественника во времени всё внутри сжалось от тревоги во взгляде друга. Мог бы и догадаться, что друзья заметят внезапные перемены в его настроении. Интересно, а братья тоже обратили внимание? Не потому ли они вообще устроили этот сюрприз?

*Рон, чёрт возьми, что ты творишь?*

— Прости, Нев, правда. Да там и не было ничего такого уж важного, — сказал Рон. — Просто накрутил себя из-за всяких дурацких «а что, если», хотя всё равно ни на что повлиять не могу.

— Если мы можем чем-то помочь, ты же знаешь, что всегда можешь нам рассказать, — мягко произнесла Гермиона. — Впрочем, даже если помочь мы не сможем, всё равно расскажи.

— Бабушка всегда говорила, что не стоит слишком переживать о грядущем. Из-за этого перестаёшь замечать то, что прямо перед носом, — ободряюще подхватил Невилл. — К тому же, что бы там ни стряслось, уверен, ты со всем справишься!

Рон поморщился:

— Знать бы ещё, откуда у тебя столько веры в меня, Нев.

— А я бы не отказался узнать, куда твоя вечно испаряется, — резко бросил Гарри.

— Видимо, где-то в суровой реальности затерялась, — пожал плечами Рон. — Но Невилл прав. Нет никакого смысла изводить себя из-за того, что ещё не настало. Разберусь, когда время придёт, — мне не привыкать. — Он хлопнул Гарри по плечу: — И я чертовски рад, что у меня такие потрясные друзья, готовые вправить мне мозги, стоит мне только закопаться в собственных мыслях!

И Рон ни капли не кривил душой. Быть может, всё дело в том, что он путешественник во времени, но он и впрямь стал склонен к бесконечному перемалыванию событий и вариантов до тех пор, пока напрочь не отгораживался от внешнего мира. И то, что друзья оказались рядом и выдернули его из этой рукотворной норы тревог и скрупулёзного планирования, не просто сняло часть непосильной ноши, но и напомнило: самое главное происходит прямо сейчас.

*Что ж, и плевать, что всё это значит — то, что в будущем мне подойдёт та палочка из жимолости или из какого она там дерева, — буду решать проблемы по мере поступления. А переживать нужно о том, что точно произойдёт.*

*Вот Норберта... Ох, Мерлин, Норберта. Уж с этим чёртовым драконом я точно смогу что-нибудь придумать.*

— Хагрид, а ты что здесь делаешь?

Искреннее изумление в голосе Невилла было вполне понятно: они отродясь не видели Хагрида рядом с библиотекой, да и вообще дальше Большого зала внутри замка великан почти не появлялся. Невилл заметил, как полувеликан вынырнул из-за стеллажей, пока они вчетвером — он, Гарри, Рон и Гермиона — корпели над своими домашними заданиями (ну, или в случае Рона — над эссе для кружка по изучению древних рун).

— Да так, поглядеть заглянул, — ответил Хагрид с мучительно очевидной увёртливостью. — А вы-то чем тут заняты? Не суёте часом нос в это... ну, сами знаете во что?

— Вообще-то мы делаем уроки, — отозвалась Гермиона. — Но раз уж ты здесь, Хагрид, почему бы тебе не рассказать нам про Каме...

— ТСС! — зашипел Хагрид, испуганно заозиравшись. — Не ори на весь замок! Сдурела совсем, что ли?

— Ты же сам сказал, что его охраняют и другие преподаватели, помимо Снейпа, — попытался снова зайти с другой стороны Гарри. — Если бы ты хотя бы...

— Я ж сказал: цыц! — Глаза Хагрида снова забегали, после чего он перешёл на торопливый шёпот: — Слухайте сюда... заглянете ко мне позже. Ничего не обещаю, но трепаться об этом здесь не вздумайте. Вам вообще не положено знать про...

— Не будем, не будем, — поспешно заверил его Гарри. — Мы зайдём позже.

Хагрид уковылял прочь, и тут Гермиона шепнула, что видела у него в руках пару книг. Рон тут же подорвался с места, отправился к секции, откуда только что вышел лесник, и вскоре вернулся с книгами, подтвердившими его догадку.

— Драконы! Хагрид искал книги о драконах!

— И что тут такого? Хагрид всегда мечтал завести дракона, — пожал плечами Гарри.

— Не всё так просто, ты на названия посмотри, — Рон выложил томики на стол. — «От яйца до инферно. Руководство для драконоводов». «Как приручить дракона: пособие для идиотов»... Какая же чушь! Дракона невозможно приручить!

— То есть он читает о том, как за ними ухаживать? — нахмурилась Гермиона, и в её голосе зазвучала тревога. — Одно дело — просто читать про драконов. Но конкретно про уход? Какова вероятность, что у Хагрида прямо сейчас уже есть дракон?

— Вряд ли, — ответил Невилл. — Разведение драконов запрещено законом ещё с восемнадцатого века. Выращивать их разрешено только в специальных заповедниках. Поэтому драконьи яйца и превратились в один из самых дорогих контрабандных товаров: браконьеры сбывают их за бешеные галеоны.

— Это точно, — кивнул Рон. — Чарли просто звереет, если завести с ним об этом разговор.

…Вы ведь не думаете, что Хагрид мог каким-то образом, ну… — Гермиона нервно заерзала, — *заполучить* такое?

Гарри поджал губы:

— Надеюсь, что нет — раз уж это настолько незаконно. А в Британии вообще водятся дикие драконы?

— Обыкновенные валлийские зелёные и гебридские чёрные, — отозвался Рон. — Но если яйцо ввезли контрабандой, внутри может оказаться кто угодно: хоть венгерская хвосторога, хоть украинский бронебрюх — а это самый огромный дракон на свете.

Гарри вздохнул:

— Похоже, мы не узнаем наверняка, пока сами не наведаемся к Хагриду.

То, что Гермиона тут же захлопнула книгу, лучше всего говорило о её тревоге:

— Чего же мы тогда ждём?

Когда Хагрид впустил четверку внутрь, в хижине лесничего стояла удушающая жара: почти весь этот зной исходил от пылающего в самом центре очага. В странной ситуации, где они очутились, гриффиндорцы испытывали разную степень озадаченности и беспокойства, однако пересилили неудобство ради дела, приведшего их сюда.

— Так вы, значит, спросить чего-то хотели?

— Да, — начал Гарри. — Ты говорил, что помимо Пушка и Снейпа Камень защищают и другие. Можешь рассказать о них поподробнее?

Хагрид неловко поёрзал:

— Да вы ж знаете, не могу я про такое трепаться. Во-первых, сам не ведаю. А во-вторых, знай я даже — всё одно не сказал бы. Вам про Камень вообще знать не положено!

— Ой, да мы просто переживаем, Хагрид, — заговорила Гермиона ласковым, медовым голоском. — Как бы сильно профессор Дамблдор ни доверял тебе охрану Камня, я уверена, что в столь важном деле есть и другие помощники. И мы знаем, что тебе всё известно, ты ведь всегда в курсе всего, что творится в школе. Мы лишь хотим убедиться, что те, кто помогает тебе беречь Камень, действительно заслуживают доверия.

*Ну ты и заливаешь, Гермиона.*

Рон тем не менее обменялся понимающими усмешками с Гарри и Невиллом: Хагрид, раздувшись от гордости, заметно утратил бдительность.

— Ну, глядикось… Пушка он у меня одолжил, а опосля кое-кто из учителей подсобил с чарами. — Хагрид принялся загибать пальцы: — Профессор Стебль, профессор Флитвик, профессор Макгонагалл и профессор Квиррелл тоже руку приложил. Ну и сам профессор Дамблдор кое-чего сотворил.

В глазах Гарри мелькнуло беспокойство, и он осторожно подтолкнул великана дальше:

— Но больше ведь никто не знает, как пройти мимо Пушка, верно, Хагрид?

— Не-а, — Хагрид снова выпятил грудь колесом. — Ни единая живая душа, окромя меня да профессора Дамблдора.

— Ну, тогда это…

— Хагрид, а что это у тебя там, возле огня?

Полувеликан вздрогнул от внезапного вопроса Невилла:

— Э-э, чаво?

Любопытство мигом вытеснило мысли о Камне, и Гарри с Гермионой вместе с Невиллом и Роном столпились у очага.

— Это что… — Гермиона судорожно сглотнула. — Это что, *драконье яйцо*?!

— А-а, ну…

— Притом норвежского горбатого! — Рон перехватил изумленные взгляды друзей и пожал плечами: — Я вообще-то слушал, когда Чарли рассказывал о своей работе. Пусть даже порой казалось, что он треплется об этом часами без умолку!

Теперь, когда тайна раскрылась, Хагрид выглядел чуточку спокойнее:

— В картишки выиграл у одного незнакомца. Сдаётся мне, тот и сам рад был от него избавиться.

Гермиона с опаской оглядела хижину:

— Ты ведь не собираешься растить его прямо здесь?

Но её тревога пролетела мимо ушей лесничего:

— Я тут почитал малость… «Разведение драконов для удовольствия и выгоды». Книжица хоть и старовата, зато в ней всё до капли расписано.

— Хагрид, ты живёшь в деревянном доме, — попытался напомнить ему Гарри.

— Да пустяки, справлюсь! Чего зря переживать-то...

— Но Хагрид!..

…яйцо надо держать в самом огне, ихние мамаши завсегда на них дышат, чтоб проклюнулись, а опосля...

Невилл захлопал глазами, глядя, как Хагрид принялся сыпать цитатами из пособия по разведению драконов прямо на Гарри с Гермионой, изо всех сил пытавшихся отговорить великана от безумной затеи.

— Как думаешь, у них выйдет его переубедить?

Рон фыркнул:

— Вряд ли. Хагрид сколько себя помнит бредит драконами. Думаешь, кто вдохновил Чарли стать драконоводом? Мама, по-моему, Хагриду этого до сих пор не простила.

— Тогда ему придётся очень несладко, — поморщился Невилл. — С драконами совладать трудно даже когда они ещё малыши, а растут они ужасно быстро.

— Знаю. Чарли в заповеднике из-за них таких страшных ожогов нахватал... И почему ему до сих пор охота с ними возиться — ума не приложу.

— Вот как?.. Странно. Я думал, ему всё даётся проще из-за драконьего сродства.

Рон встретил недоумённый взгляд Невилла:

— Драконьего сродства? Это ещё что такое?

— Ой, ты разве никогда... То есть я решил... раз твой брат работает с драконами... — Невилл прочистил горло. — Прости. Я думал, ты знаешь. Говорят, среди магов встречаются те, у кого врождённый дар ладить с драконами. Кое-кто даже утверждает, будто они способны общаться с ними и приручать, потому что одарены их наречием. Древним языком драконов.

— Ты про легенду о всадниках на драконах, — Рон уже слышал эту сказку, одну из любимых маминых историй, что она рассказывала на ночь в детстве. — Звучит, конечно, красиво, и Чарли наверняка душу бы продал за такие способности. Но это же просто старая сказка. Я в жизни не слышал, чтобы хоть один реальный волшебник или ведьма могли вот так приручить дракона.

— Да, существование драконьего языка никто так и не подтвердил, но что касается драконьего сродства... — Невилл замялся. — В общем, после того, что случилось с твоей семьёй на войне, я понимаю, почему тебе ничего не рассказывали.

Рон замер:

— О чём ты?

— Считается, что именно поэтому их Родовой Сутью всегда был дракон, — медленно проговорил Невилл. — Те, у кого драконье сродство проявлялось ярче всего, неизменно происходили из Древнейшего и Благороднейшего Дома Пруэттов.

* * *

Дорогой Чарли!* * *

Надеюсь, в Румынии у тебя всё отлично. У нас тут, в Шотландии, пока ещё тепловато, но скоро зарядят дожди, так что к следующей неделе погода наверняка испортится.* * *

В общем, пишу я потому, что нам с ребятами очень нужна твоя помощь.* * *

Только не спеши слать мне «громовещатель», я ничего не натворил. То есть пока ещё нет. Дело в том, что Хагрид раздобыл только что вылупившегося детёныша. Норвежского горбатого дракона. Говорит, выиграл яйцо в кабаке у какого-то незнакомца.* * *

Беда в том, что он собирается растить его у себя в хижине, а судя по твоим рассказам, идея так себе. Мы с Гарри, Гермионой и Невиллом просто хотим сплавить зверюгу как можно скорее, но так, чтобы у Хагрида не было неприятностей. Сможете вы с ребятами из Румынии нам помочь?* * *

Надеюсь на весточку в течение недели.* * *

Смотри, не давай драконам сильно себя кусать.* * *

Твой мелкий обормот,* * *

Рон* * *

Как ни велик был соблазн поломать голову над новой загадкой, так бесцеремонно свалившейся ему на плечи, у Рона нашлись заботы посерьёзнее. К тому моменту, когда он отправил сову брату, Норберта уже вымахала слишком длинной и тяжёлой для обеденного стола Хагрида.

Несмотря на все отчаянные попытки четвёрки воззвать к благоразумию лесничего, тот упрямо носился с яйцом, и Норберта всё же явилась на свет точно по расписанию, превратив следующие несколько дней их жизни в сущий ад.

Хагрид явно выбивался из сил, стараясь угодить капризной и вздорной драконихе, которая была только рада пускать зубы в ход по любому поводу. С самого вылупления Норберты лесничий почти не вылезал из хижины, а в те редкие мгновения, когда он всё же показывался наружу, он с ног до головы был покрыт потом, сажей, куриным пухом, а порой и пятнами свежей крови.

И хотя они не возились с Норбертой так же плотно, как Хагрид, вся четвёрка всё заметнее изводилась от стресса: шутка ли — быть фактическими соучастниками незаконного выращивания дракона. Гермиона становилась всё более нервной, а Невилл — дёрганым. Да и по правде говоря, тревогу ощущал даже Рон. Твёрдо решив во что бы то ни стало не попасться, он изо всех сил старался вспомнить как можно больше подробностей о событиях, связанных с драконом.

Хвала Мерлину, делюминатор снова выручил. Если во всём этом и крылся какой-то плюс, так это то, что Рон, кажется, наконец начал понимать, как работает эта вещица. Стоило ему сосредоточиться на том, о чём хотелось вспомнить, как делюминатор теплел, и от каждого прикосновения к нему перед глазами вспыхивали картины прошлого.

Благодаря этим вспышкам он вспомнил, как о драконе пронюхал Малфой, как Норберта тяпнула за руку его самого, как Гарри и Гермиона крались под мантией-невидимкой и их рассказ о том, как они тащили ящик с драконихой на самую вершину башни.

Опираясь на воспоминания, Рон ввёл дополнительные меры предосторожности: предложил Гермионе выучить заклинание Локомотор, напомнил друзьям как можно меньше болтать о Норберте и обсуждать её исключительно в безопасности гриффиндорской башни.

По меньшей мере следовало не подавать Малфою ни малейшего повода заподозрить, будто они затевают нечто такое, на чём их можно поймать. Слизеринец держал слово и оставил компанию в покое. Однако Рон ничуть не удивился бы, попытайся этот хорёк обойти уговор ради хоть какой-нибудь мести. И глядя, как Малфой время от времени буравит их взглядами — то яростными, то подозрительными, — проверять эту теорию на практике Рон вовсе не горел желанием.

Впрочем, злость Малфоя могла объясняться и тем, что он со своими дружками стал мишенью для череды жестоких розыгрышей: от внезапной смены цвета волос и высыпавших прыщей до неконтролируемых кроличьих прыжков, вызывавших взрывы хохота везде, где бы они ни появлялись. Кто за этим стоит, до сих пор никто не знал, но Рон и его друзья прекрасно догадывались. И если эти пакости были затеей близнецов и Ли, решивших поквитаться с мерзавцем за Невилла, Рон обеими руками выступал «за» — пусть даже на втором курсе Малфой из-за этого станет мстить ещё яростнее.

И всё же Рон с друзьями не хотели рисковать и попадаться на глаза Малфою или кому бы то ни было ещё, поэтому дружно старались сбыть Норберту с рук как можно скорее. Несколько дней они донимали Хагрида предложениями, как пристроить Норберту, пока тот наконец со слезами на глазах не уступил предложению Гарри обратиться за помощью к Чарли.

С тех пор прошло три дня. Рон только вернулся с Гермионой со встречи кружка арифмантики и застал Гарри в гостиной в полном одиночестве — тот корпел над домашней работой.

Рон не сдержал смешка:

— Ну как успехи, друг?

Гарри сердито зыркнул на него:

— Нечего тут лыбиться только потому, что ты со своим уже расправился.

— Мы ведь говорили тебе сделать всё заранее, — чопорно заметила Гермиона. — Над чем ты сидишь?

— Трансфигурация. Нужно эссе длиной в три фута о значении и применении трансфигурационного алфавита, — уныло отозвался Гарри. — Мне ещё нескольких дюймов не хватает…

Гермиона с Роном переглянулись, после чего она со вздохом протянула руку:

— Ладно, давай сюда, взгляну…

Они втроём как раз правили эссе Гарри, когда проход за портретом распахнулся и внутрь влетел Невилл — бледный, взмокший, с грубо обмотанной грязным белым платком правой рукой.

— Невилл? — встревоженно вскочила Гермиона. — Где ты пропадал? Что случилось?!

— У Хагрида… Он сказал, ему нужна помощь с Норбертом, — запинаясь, выдавил Невилл, скривившись от боли. — Мы его кормили. И вдруг он… он меня цапнул! Неблагодарная переросшая ящерица! Нам правда надо поскорее от него избавиться!

*Дерьмо.* Рон сочувственно поморщился, слишком хорошо зная, насколько это больно. Как и в прошлой жизни, Хагрид прислал с совой записку с просьбой о помощи, потому что Норберт в тот день был не в духе. Но из-за кружка Рон пойти не смог, и вся ответственность легла на Невилла.

Он опасался повторения событий, но надеялся, что другу удастся увернуться от зубов Норберты лучше, чем Рону в прошлом.

Гарри обеспокоенно нахмурился, глядя на рану:

— Надо показать руку мадам Помфри, Нев. Я хоть и не колдомедик, но выглядит паршиво.

Невилл торопливо замотал головой:

— Я… я не могу! У Хагрида будут неприятности! Она же с первого взгляда поймёт, что это такое!

— А вдруг зубы Норберта ядовиты? — забеспокоилась Гермиона, и Рон тут же подтвердил её опасения:

— Так и есть. Чарли нас предупреждал. Они слабее других драконов, поэтому природа наградила их ядовитыми клыками.

Услышав это, Невилл побледнел ещё сильнее и с опаской покосился на руку.

Гарри решительно подобрался:

— Всё, решено. Если рана правда отравлена, мы обязаны отвести тебя в Больничное крыло. Идём.

— Но как же… — Невилл вдруг моргнул и указал на окно: — Это что, Букля?

Отвлёкшись, Гарри повернулся и увидел свою белоснежную сову, постукивающую клювом в стекло:

— Точно она! Должно быть, принесла ответ от Чарли.

Рон распахнул створку, и Букля опустилась на ближайший стол, выжидающе протягивая лапку.

— Значит, друзья Чарли заберут Норберта в эту субботу, — произнёс Гарри, когда они дочитали письмо. — Мантия-невидимка у нас есть. Трудностей возникнуть не должно.

— Но поместимся ли мы все вчетвером? Да ещё с Норбертом? — резонно заметила Гермиона.

— Ну… — Невилл снова покосился на свою руку. — Может, всем и не нужно идти.

— Или просто будем вести себя под мантией втрое осторожнее. Уверен, она вполне накроет нас троих, да ещё и этого дракона, — сказал Рон.

— Время всё спланировать у нас ещё есть, — Гарри повернулся к Невиллу. — Сначала нужно отвести Невилла в Больничное крыло.

Невилл попытался отнекаться, уверяя, что всё в порядке. Но к следующему утру рана от укуса воспалилась куда сильнее: рука раздулась вдвое против обычного и приобрела тошнотворный зеленоватый оттенок. Друзья перепугались настолько, что Гарри проявил твёрдость и сам потащил Невилла в Больничное крыло. Тот ужасно нервничал, боясь, что не сумеет правдоподобно выгородить Хагрида, однако мадам Помфри, хоть и заподозрила неладное, выпытывать подробности не стала. Впрочем, Невиллу пришлось остаться в лазарете на какое-то время, так что Гарри, Гермионе и Рону выпало готовить побег Норберты уже самим.

— Надеюсь, с Невиллом всё обойдётся, — прошептала Гермиона после Зельеварения. — Нам стоило отвести его к мадам Помфри ещё вчера вечером.

Рон почесал затылок:

— Что сделано, то сделано. К тому же мы пытались его убедить, помнишь? Но Нев и слушать ничего не желал!

— Потому что боялся, что проболтается и выдаст Хагрида, начни мадам Помфри задавать вопросы, — вздохнула Гермиона. — Честное слово, он ведь рискует остаться без руки! А всего этого вообще не случилось бы, не будь Хагрид настолько упрямым!

Гарри неловко кашлянул:

— Хагрида тоже нельзя *совсем уж* винить. Он потерял голову, ясно дело, но ему ведь так хотелось дракона.

— И что дальше? Прятать его в хижине до скончания веков? Растить посреди замка, битком набитого детьми, не имея никакой возможности удержать его под замком? — Гермиона шумно выдохнула. — Нам нужно убрать отсюда Норберта как можно скорее. Но сначала придётся поговорить с Хагридом.

Гарри согласился:

— Сразу после моей тренировки по квиддичу и занятий Рона. Спустимся к хижине и всё ему скажем.

— Но согласится ли он отпустить Норберта? Вы же помните, сколько сил ушло на то, чтобы просто уговорить его написать Чарли.

Рон помрачнел:

— После того, что стряслось с Невиллом, до него должно дойти! Или мне тоже нужно подставить руку под укус? Он обязан наконец признать, что не в силах вырастить чёртова дра…

Но Гарри тут же встал между ними и резко оборвал:

— Тс-с! Тихо вы оба! — после чего осторожно огляделся по сторонам.

*…Чёрт бы всё побрал!* И только сейчас Рон спохватился, что стоило куда внимательнее следить за тем, нет ли поблизости лишних ушей. Гермиона, судя по всему, тоже сообразила: она заметно оцепенела и принялась лихорадочно осматривать тускло освещённый каменный коридор.

Вокруг никого не было видно, но Рона не покидало скверное предчувствие, что они не одни. И от этой мысли тревога внутри взметнулась с тройной силой.

— Завтра ночью, — Рон сдавленно, с нажимом посмотрел прямо в глаза Гарри и Гермионе. — С этим нужно покончить завтра же ночью.

Субботнего вечера троица друзей ждала как избавления. Рон с радостью прикрикнул бы на остальных, чтобы те перестали так явно психовать, но сам подать пример был не в состоянии: под глазами залегли тёмные круги, а нервы натянулись до предела — ему едва удавалось сдерживать раздражение, лишь стараясь держаться от всех подальше.

Он совершенно не помнил, чтобы в прошлой жизни подготовка к побегу Норберты давалась с таким чудовищным напряжением. С другой стороны, тогда он был слишком занят мыслями о том, как бы не остаться одноруким. Если Гарри с Гермионой в прошлый раз пришлось пройти через то же самое, то он был законченным болваном: мало того что схлопотал ядовитый укус и ничем не помог, так ещё и стал причиной, по которой Малфой пронюхал про встречу на башне.

*Хотя я совсем не против, чтобы этот хорёк сунул нос и на сей раз — главное, чтобы Филч снова нас не застукал. Пусть-ка прогуляется в одиночестве по Запретному лесу, может, хоть спесь с него слетит.*

День, по иронии судьбы, выдался на редкость погожим для этого времени года: солнце лениво проглядывало сквозь пушистые белые облака, плывущие под прохладным весенним ветерком. Но пока остальные беззаботно наслаждались выходным, Гарри, Рон и Гермиона почти весь день провели во внутреннем дворе, доводя до автоматизма чары движения на самых увесистых фолиантах Гермионы. Затем они ещё раз навестили Невилла — тот был совсем вялым из-за лекарств, которыми его пичкали в лазарете, — поужинали со всеми в Большом зале и, вернувшись в башню, пытались отвлечься партией во Взрыв-карты, пережидая, пока гостиная опустеет и можно будет действовать.

Спрятавшись под мантией, троица осторожно двинулась к хижине Хагрида, чутко огибая бродячие патрули и Пивза, который упоённо играл в теннис, запуская мяч в одну из стен коридора. Лесничего они застали возле входа: он как раз обвязывал верёвками грохочущий деревянный ящик высотой в половину его собственного роста и шириной почти в пояс.

При виде ребят Хагрид залился слезами. И хотя Рону было искренне жаль великана, сейчас ему куда сильнее хотелось поскорее покончить со всей этой историей.

— Н-норберт внутри. Я положил ему… положил туда кучу крыс и бренди на дорожку, — сипло выдавил Хагрид. — И мишку его плюшевого тоже сунул. На случай, если… если он загрустит.

Гермиона ободряюще погладила Хагрида по плечу, а Гарри выдавил откровенно натянутую улыбку:

— Здорово. Уверен, он оценил заботу, Хагрид.

*Если под «оценил» ты имеешь в виду, что он рад хоть чему-то, что можно разорвать в клочья от скуки,* — Рон поморщился, услышав приглушённое рычание и треск рвущейся ткани из ящика. — *Тогда он просто **чертовски** признателен.*

Дав Хагриду ещё минуту на слезливые прощания («Пока-пока, Норберт! Мамочка никогда тебя не забудет!»), троица взвалила на себя мучительную задачу: дотащить ящик до Астрономической башни. Рон подумал, что стоит радоваться уже тому, что у них вообще получилось наложить чары Локомотор. Втроём двигать ящик оказалось не так тяжело, как они ожидали, хотя главная сложность заключалась в том, чтобы подниматься размеренно и никем не быть замеченными.

Поскольку Гарри и Гермионе было нелегко удерживать заклинания, требующие долгой концентрации, Рон устроил всё так, чтобы они по очереди помогали ему поддерживать чары. Сам он мог тянуть их дольше: старая палочка Чарли вела себя куда покладистее. Рон даже представить себе не мог, каково это — тащить ящик с Норбертой по всем этим лестницам вручную (учитывая, как яростно дракончик бился и колотил по доскам), и всё ещё изумлялся, осознавая, что в прошлый раз именно это Гарри с Гермионой и пришлось проделать.

Стоило, пожалуй, поблагодарить судьбу за то, что путь прошёл без происшествий, пусть они и немного запыхались от подъёма по ступеням и поддержания чар. Рон на мгновение задержался, чтобы поправить мантию, а затем повернулся к открытой площадке на крыше Астрономической башни.

Минут через десять верхом на мётлах прилетели четверо взрослых. Рон не был знаком ни с кем из них: Чарли иногда писал о друзьях, но случая представить их семье Уизли так и не представилось. Поэтому Рон растерялся ничуть не меньше Гарри и Гермионы, когда вся четвёрка спрыгнула с мётел и бурно их поприветствовала.

— Добрейшего вечерочка вам, юноши и барышня! — раздался голос широкоплечего смуглого волшебника со светлыми пепельными волосами, стянутыми в растрёпанный хвост. — Чертовски приятно познакомиться! Зовут меня Грейди. Йоханнес Грейди.

— Йоханна Рихтер, — представилась стоявшая рядом рослая, мускулистая женщина с коротко остриженными каштановыми волосами. Правый глаз её скрывала простая чёрная повязка, так что смотрела она лишь одним, зелёным. — И мне не посчастливилось делить имя с этим пустомелей.

— Да ладно тебе, дорогуша, разве так разговаривают с начальством?

— С *руководителем*, а не с начальством. Пять лет прошло, а ты всё никак не запомнишь разницу.

— Кончайте ругаться, вы оба. Не хватало ещё произвести на детей дурное впечатление, а? — вмешался долговязый маг, стоявший слева от Йоханнеса. У него был дикий ёжик каштановых волос и короткая, но густая борода над тонкими губами. — Хольтер Монтрезор, к вашим услугам, *monsieurs* и *mademoiselle*, — произнёс он с лёгким поклоном.

— А этот тихоня вон там, — добавил Йоханнес, подталкивая вперёд самого невысокого и юного члена команды, смуглокожего парня в защитных очках поверх подстриженных под горшок чёрных волос и с миндалевидными карими глазами, — наш новенький новобранец, Михал. Михал, э-э... как там твоя фамилия? Смит?

— Шмидт, — сухо поправил Михал и едва заметно кивнул озадаченным детям.

Повисла неловкая пауза, после чего Рон шагнул вперёд и протянул руку:

— Э-э, мне тоже приятно познакомиться. Я Рон, брат Чарли.

— Точно, я так сразу и смекнул! Фирменную шевелюру Уизли за милю видать! — Йоханнес взъерошил Рону волосы под удивлённый возглас мальчишки, крепко пожимая ему руку. — Чарли о тебе уши прожужжал, малолетний сорванец! Вечно твердил, что ты ему ещё задашь жару.

— Ничего я не сорванец! — закатил глаза Рон. — В общем, вон в том ящике сидит эта чёртова бестия, а это мои друзья, они помогли мне её дотащить.

— Я Гарри, — представился Гарри, вслед за чем кивнула и Гермиона:

— Гермиона.

— Чудесно, ребятки. Значит, вот этого дракона нам отсюда и вызволять? — Грейди присвистнул, слушая доносящееся из ящика глухое рычание и удары. — Ого, ну и смирный же детёныш, а? Знаете хоть, какой он породы?

— Хагрид сказал, что это норвежский горбатый, — ответил Рон.

Рихтер вскинула бровь:

— И ему удавалось столько дней держать это в тайне? Даже не знаю, восхищаться или за голову хвататься! Горбатых драконов растить чертовски трудно, особенно в таких тесных и замкнутых местах, как Хогвартс.

— Хагрид держал его взаперти в хижине, но сам Хогвартс не такой уж и тесный, — заметила Гермиона, но старшая женщина покачала головой:

— Уж поверь укротителю, милочка. Для дракона вся эта школа — крошечный манеж.

Гарри с сомнением перевёл взгляд со взрослых на их мётлы:

— И как вы собираетесь поднять его в воздух? Удержите на мётлах?

— *Bien sûr*! — Монтрезор показал Гарри моток крепкой на вид верёвки. — У нас есть тросы и подвесные ремни, а Михал тут наложит отличное Дезиллюминационное заклинание. *N'est-ce pas*, Михал?

Шмидт лишь бесстрастно уставился на Монтрезора в ответ.

— Мы проворачивали подобные штуки ещё до того, как ты ходить научился, Гарри, — с уверенной улыбкой сказала Рихтер. — Неужели ты думаешь, что заповедник послал бы нас, не умей мы делать свою работу?

Гарри покраснел:

— Э-э, простите, я вовсе не думал, что вы не справитесь...

— Да расслабься ты, чего там! — Грейди потрепал Гарри по макушке. — Вы, щенки, и так славно попотели! Оставьте остальное нам, идёт?

Рона удивило не только их дружелюбие, но и то, что они либо не узнали в Гарри *того самого* Гарри Поттера, либо им было на это совершенно плевать. Впрочем, он был только благодарен: значит, Норберту удастся забрать без лишней суеты и расспросов. И пусть эта компания выглядела довольно странно — от развязности Грейди и немногословности Шмидта до манер Рихтер, оказавшейся куда грубее и мускулистее любой женщины, какую Рон когда-либо встречал, и Монтрезора, с неподдельным интересом глазевшего в сторону Запретного леса, словно там было нечто невероятно захватывающее.

Позже Рон узнает от Грейди, что Монтрезор — уроженец Франции, поступивший на службу в драконий заповедник всего два года назад, — попал в Хогвартс впервые в жизни. Да и вообще никто из этой четвёрки не оканчивал Хогвартс и даже не был родом из Британии.

Четверо драконоводов быстро закрепили верёвки и упряжь, бережно подняли ящик с помощью мётел и, попрощавшись («Рад был познакомиться, мелюзга! — помахал Грейди. — Надеюсь, в будущем ещё поболтаем!»), отправились в долгий обратный путь в Румынию.

Троица осталась на башне, провожая взглядами упряжь с драконом, пока ящик и драконоводы не превратились в крошечные точки в ночном небе, и только потом поспешила скрыться. В этот раз Гарри не забыл мантию, так что на обратном пути к гриффиндорской башне они благополучно шли под ней — чему Рон был несказанно рад.

Хотя кое-что в этом замке, похоже, не менялось никогда.

— Ученик не в постели! Ученик не в постели! — верещал Филч, волоча за собой до боли знакомого светловолосого мальчишку.

— Пусти меня, неотёсанный мужлан! — кипел Малфой, тщетно пытаясь вырваться из хватки завхоза. Под ногами у них сердито шипела миссис Норрис.

— И не думай, что удерёшь от меня, паршивец этакий! Шастать по коридорам после отбоя! Ну ничего, за такое тебе зададут взбучку, ох зададут!

— Да вы ничего не понимаете! Поттер… Поттер и его дружки! Они что-то затеяли! Я сам слышал…

Филч осклабился:

— Если они и набедокурили, я займусь ими после того, как разберусь с тобой.

— Да чтоб тебя, невыносимый, мерзкий… А-А-АГХ! Не смей кусаться, дурная ты кошка!

Рон проводил взглядом Филча, Малфоя и миссис Норрис.

— Значит, вчера Малфой нас всё-таки подслушал! Чёрт, знал же, что надо быть осторожнее!

— Хорошо, что с нами мантия, — Гарри для наглядности встряхнул ткань в воздухе. — Кто знает, чем бы всё закончилось без неё.

— Главное, что мы помогли Норберту спастись. Да ещё и Малфой схлопочет отработку, — вздохнула Гермиона. — Я от радости петь готова!

Рон прекрасно понимал это чувство: пьянящую эйфорию успеха и дикое облегчение оттого, что они наконец-то избавились от треклятого ящера. Пролезая за друзьями в портретный лаз, пока Гарри прятал мантию во внутренний карман куртки, он всем сердцем предвкушал, как сейчас завалится спать, смоет сном последние крохи напряжения и наконец вспомнит, каково это — жить обычной, спокойной жизнью.

Ровно до тех пор, пока не увидел разъярённую профессора Макгонагалл, застывшую у камина гостиной.

— * * *

Где вы трое были?!* * *

Сердце Рона мгновенно оборвалось и ухнуло куда-то в пятки.

*Твою. Же. Мать.*

Ну же, вы ведь правда не думали, что всё пройдёт **настолько** гладко?

Так как вы считаете, древесина какого дерева отозвалась Рону сильнее всего? Уверен, намёков я оставил предостаточно. И вот, после всех трудов, наша троица всё равно попалась. Что же это сулит в следующей главе? Скоро всё узнаем!

Отзывы, как и прежде, на вес золота, и я от всего сердца благодарю каждого, кто находит время написать пару строк к TBA. Также огромное спасибо тем, кто продолжает следить за историей и добавляет её в избранное и закладки! Если заметите ошибки или захотите поделиться идеями — обязательно пишите, я всегда рад хорошей дискуссии.

И наконец: кросспост на AO3 официально догнал текущую версию! Ура! Теперь вы можете читать свежие главы на той площадке, которая вам удобнее.

До встречи в следующей главе!

**СЛОВАРИК [Французский]:* * *

Bien sûr*: Конечно.

*N'est-ce pas*: Не правда ли? / Не так ли?

**В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ:**

О нет! Гарри, Рон и Гермиона пойманы с поличным! Как Гриффиндор отреагирует на последствия этого провала? И как их вообще угораздило попасться? А впереди — отработка в Запретном лесу… Найдёт ли Рон там что-нибудь интересное?..