Готэм: Опочтарение (джен)

В понедельник на большой перемене Мэнди догнала меня у шкафчиков. Я как раз пыталась вытащить тетрадь, не уронив учебник. Получалось держать всё сразу и ничего не двигать. Мэнди подхватила учебник.

— Завтра после уроков можем к тебе.

— Разрешили?

Я уже прикидывала, что у нас есть к чаю. Кажется, печенье ещё оставалось, если мама вчера не доела.

— Я скажу, что задержусь в библиотеке. Делаем доклад. На час всего.

— То есть не разрешили. — Я перестала тянуть тетрадь.

— Сказали, что уже всё обсудили. Какой смысл опять спрашивать? Ты сама всё слышала.

Учебник она всё ещё держала. Я забрала его и поставила на пол.

— За мной приедут позже, — продолжила Мэнди. — Я успею вернуться к школе. А если мама тебе позвонит, скажешь, что я отошла. Хотя она сначала мне позвонит, конечно.

— Мэнди, я не буду ей врать.

— Зачем сразу врать? Просто скажешь, что я сейчас подойду, и дашь мне телефон.

— А ты скажешь, что мы в библиотеке.

— Ну да.

Она ждала. Наверное, что я наконец достану тетрадь и мы пойдём.

— Нет.

По коридору шёл Сэм с раскрытой пачкой крекеров и предложил нам. Мэнди покачала головой, я тоже. Он прошёл дальше, роняя крошки себе на рубашку.

— Мы же ничего плохого делать не собираемся, — тихо заговорила Мэнди. — Я хочу у тебя посидеть. Ты сама вчера злилась, что мне нельзя.

— Я и сейчас злюсь.

— Тогда в чём дело?

Я наконец вытащила тетрадь. Угол обложки загнулся, и я принялась его распрямлять.

— А своей маме я что скажу?

— Своей можешь сказать правду.

— И попросить, чтобы твоей не говорила?

— Она же тоже понимает, что это глупо. — Мэнди прижала учебники к груди. — Я к тебе домой еду, а не гулять по подворотням.

Мне хотелось согласиться. Мы бы вышли из школы, сели в автобус, по дороге зашли за чем-нибудь к чаю. Я бы показала ей свою комнату. Даже то, что пришлось бы сначала убрать со стула одежду, сейчас казалось приятным делом.

— Она не станет нас прикрывать. И я её не попрошу.

— Тогда я сама всё скажу. Тебе вообще не придётся с ними разговаривать.

— Они всё равно будут думать, что ты здесь.

— Я буду рядом с тобой. Ты будешь знать, где я.

— А они нет.

Дверца шкафчика упиралась мне в локоть. Я подвинулась, пропуская кого-то за спиной, и Мэнди тоже пришлось отступить к стене.

— Раньше тебя это не пугало.

Я посмотрела на неё.

— Раньше меня не похищали.

Она опустила глаза, и мне сразу захотелось забрать слова обратно. Мэнди тогда тоже меня искала. Ей можно было не напоминать.

— Бекки, мы же не можем теперь вообще никуда не ходить.

— Я тоже дома сидеть не собираюсь.

— А они могут ещё год не разрешать.

— И что мне теперь, врать из-за этого?

Получилось громко. Я посмотрела в коридор, но никто на нас не обернулся.

Я вспомнила мамин голос в телефоне Джонни: сначала адрес, потом — кто рядом. Тогда я отвечала и ждала, когда она приедет. Теперь я думала, каково ей было до этого звонка, пока она не знала, где я и жива ли вообще.

— А если ты к машине опоздаешь? — Я заговорила тише. — Позвонят в библиотеку, а нас там не было. Вообще.

— Мы успеем.

— А если нет? Что они подумают?

Мэнди провела пальцем по корешку верхнего учебника.

— Значит, папа прав.

— Я этого не говорила.

— Но делать всё равно будем, как он велел.

Возразить было нечего. От этого я разозлилась ещё сильнее.

— Я хочу, чтобы ты пришла. Только чтобы они знали, где ты. Поговори с ними ещё раз.

У меня даже голос стал мамин. Вчера я сама требовала от неё что-нибудь сделать, а теперь стояла и объясняла Мэнди, почему надо потерпеть. Мне не хотелось ни понимать её отца, ни представлять, как он будет ей звонить. Но я уже представила.

— Я с ними говорила. И за столом говорила, и потом. — Мэнди подняла на меня глаза. — Ты думаешь, мне нравится каждый раз доказывать им, что у тебя дома со мной ничего не случится?

— А мне нравится слушать, что ко мне нельзя?

— Так я и хочу прийти!

Можно было остановиться и сказать, что я понимаю. Я ведь понимала.

— Найди другой способ позлить папу.

— Я к тебе хотела, Бекки. — Мэнди чуть отодвинулась.

Я уставилась в шкафчик. Тетрадь была в руке, учебник на полу. Больше мне там ничего не требовалось.

— Ладно, — выговорила она. — Не буду я врать.

От этого почему-то не стало легче. Я захлопнула шкафчик и наклонилась за учебником. Пока поднимала, собиралась сказать что-нибудь ещё.

Когда выпрямилась, Мэнди уже уходила.

* * *

Утром того же понедельника Келлер позвонил Джонни сказать спасибо ещё раз. Брат выспался, фургон ездил, на первую работу они успели вдвоём. Фрэнк перечислял это так, будто Джонни требовался отчёт. Потом спросил, как быть с деньгами.

— С какими?

— Ну, за помощь.

— Вам сказали.

— Я просто не хочу потом…

Джонни сидел в машине возле дома босса и трогал языком ранку с внутренней стороны щеки. За два дня она стала меньше, но почему-то чувствовалась сильнее.

— Фрэнк, мы с вас ничего не возьмём. Ни сейчас, ни потом.

Келлер помолчал, поблагодарил и отключился. Чувак вышел из подъезда с пакетом пустых бутылок, поднял руку, показывая, что сейчас, и свернул к контейнерам.

Джонни положил телефон на сиденье. Дверцу возле его локтя заслонила синяя куртка.

— Джон Фрост?

У машины стояли двое. Один держал раскрытое удостоверение, второй смотрел поверх крыши на Чувака у контейнеров.

— Да.

— Выйдите из машины.

— Что случилось?

— Вы арестованы по подозрению в нападении с причинением телесных повреждений.

Джонни посмотрел на второго. Тот отступил, давая открыть дверцу, но руку держал возле пояса.

— Руки оставьте на виду.

Джонни вышел, и его развернули к машине раньше, чем он успел спросить ещё что-нибудь. Ладонь легла между лопаток, прижимая к крыше.

— Оружие есть?

— Нож. В правом кармане.

Первый достал нож и передал напарнику, потом потянул руку Джонни за спину.

У контейнеров звякнуло стекло.

* * *

Пакет Чувак поставил в лужу возле контейнера. Дно сразу потемнело, но поднимать его он не стал.

Одного из полицейских было видно целиком, второго — только выше пояса: остальное заслоняла машина. Чувак успел подумать, с какой стороны обойти капот, и только потом услышал:

— Стойте там. Руки покажите.

Он остановился. Джонни стоял щекой к крыше: на запястье уже защёлкнули браслет, вторую руку полицейский тянул выше, чем требовалось, и Джонни поморщился.

— Полегче с ним.

— Руки. Из карманов.

Чувак вынул левую — правая и так была снаружи. Полицейский посмотрел на обе и кивнул напарнику.

С этими двумя можно было справиться. Чувак это понимал и оттого злился ещё сильнее. Дойти до машины, оторвать одного от Джонни, не дать второму вытащить пистолет — несколько движений, которые он уже начал примерять на себя.

А потом? Побьёт этих — за ним и за Джонни пришлют других. Побьёт и тех — пришлют ещё. И тогда придётся добиваться, чтобы больше не присылали. В голове немедленно сложилось, как именно этого добиться. Чувак стиснул зубы: ему уже хотелось увидеть лица тех, кто получит сообщение.

Джокер бы сумел. Выпустить его — и можно не гнуться к капоту, не ждать разрешения говорить, не смотреть, как Джонни выворачивают руку. Очень удобное решение. Особенно если назвать это помощью своему человеку. В кинотеатре тоже нашлось хорошее объяснение.

Чувак провёл языком по зубам. Ему нельзя было становиться Джокером. Он это решил задолго до этих двух и не собирался пересматривать решение каждый раз, когда его прижмут. Иначе от решения оставалось одно: пока удобно, он побудет собой.

Полицейский что-то говорил. Чувак заставил себя вслушаться.

— При вас оружие есть?

— Револьвер. Под пальто.

Рука у полицейского резко ушла к кобуре.

— Не двигаться.

— Я и не двигаюсь.

Ему велели повернуться и положить руки на машину. Он подошёл медленно, чувствуя, как Джонни следит за каждым его шагом, и положил ладони на крышу.

Из-под пальто вытащили револьвер. Чужая рука прошлась по карманам, задержалась на сигаретах.

— Ноги шире.

Он переставил ногу. Джонни был рядом: Чувак видел красный след у него на скуле, там, где кожу придавило к краю крыши. Хотелось сказать ему, что всё нормально. Получилось бы совсем уж по-мудацки.

— Босс, — негромко позвал Джонни.

— Слышу.

— Ключи у них. Машину закроют.

Чувак кивнул. Постоял, глядя на собственные ладони, потом дал завести их за спину.

* * *

В участке Джонни велели выложить всё из карманов. Деньги, телефон и тюбик крема оказались в пластиковом лотке. Ключи и складной нож полицейский положил туда же. Сотрудница за стойкой переписала содержимое, повернула крем этикеткой вверх.

— Руки сохнут, — пояснил Джонни.

Она отложила тюбик и подвинула ему опись. Джонни проверил сумму, пересчитал глазами вещи и расписался. В прошлый раз ему вернули чужую зажигалку. Его была лучше.

Чувака посадили в другом конце коридора, рядом с автоматом напитков. Наручники с него уже сняли. Когда Джонни повели мимо, босс поднялся.

— Куда вы его?

— Сядьте, — бросил сопровождающий.

Чувак остался стоять. Джонни задержался на полшага.

— Босс, нормально всё. Посиди пока.

Тот посмотрел на него, потом на полицейского и сел, упершись ладонями в колени.

У поворота Джонни всё-таки оглянулся. Чувак сидел на месте, но провожал сопровождающего таким взглядом, что лучше бы тот не оборачивался. Вот это Джонни не нравилось. Здесь боссу могли что-нибудь приказать, толкнуть, придержать за локоть. Оставалось надеяться, что он и дальше будет только смотреть.

В маленькой комнате Джонни усадили за стол и оставили одного. Он устроился поудобнее. Торопиться было некуда; на его памяти в таких местах ни разу ничего не ускорилось оттого, что он смотрел на дверь.

Мужчина в рубашке с короткими рукавами пришёл с папкой и ноутбуком, сел напротив и открыл запись.

На экране Джонни бил человека возле деревянного ящика. Звука не было, запись начиналась с того, что он уже держал чужую руку.

— Покажите раньше. Когда он ко мне подошёл.

Мужчина передвинул запись к началу. Охранник снова согнулся над ящиком.

— Это всё, что мне передали.

— Запросите остальное. Камера и до этого работала.

— Потерпевший утверждает, что вы потребовали передать вам имущество мистера Раска. — Мужчина остановил видео. — Заявили, что действуете по поручению человека, которого задержали вместе с вами.

— Мы приехали за фургоном Фрэнка Келлера. Документы на его имя.

— Фургон оставили в залог.

— Его брат оставил. Машина чужая, закладывать её он права не имел. Мы приехали по просьбе владельца вернуть его имущество.

Джонни говорил ровно. Вряд ли после этого его отпустят, но пусть в протоколе будет, кто распорядился чужой машиной и кто приехал по просьбе хозяина.

— Значит, вы решили разобраться сами?

Джонни посмотрел на неподвижную картинку. Даже куртка на ней задралась так, будто он первым полез драться.

— Хозяин попросил помочь забрать машину. Он был с нами, можете его спросить.

Мужчина положил ладонь на папку. На безымянном пальце остался светлый след от кольца, и большой палец время от времени тёр это место.

— А руку охраннику вы зачем сломали?

— Он меня ударил. — Джонни повернул голову, показывая скулу. — Это тоже снимите. И запись возьмите целиком.

— Ваш знакомый зачем туда поехал? — Мужчина посмотрел на ссадину и сделал пометку. — Келлер обратился к нему или к вам?

— Ко мне.

— А он вас послал? Или поехал проследить, чтобы Раск отдал фургон?

Про второго охранника с пистолетом тот пока не спросил. Про человека в запертой подсобке — тоже. Джонни видел, как удобно получится записать следующий ответ: один приказал, второй исполнил. Потом можно будет отдельно спросить босса, зачем он отдавал такие приказы.

— Дальше с адвокатом.

— Пока мы разговариваем о ваших действиях. — Мужчина убрал руку с папки. — Вы сами сказали, что приехали за чужой машиной.

— За машиной Келлера. Я фамилию назвал. Остальное — когда будет адвокат.

— У вас есть кому позвонить?

Джонни выдержал паузу: своего адвоката у него не было. На свободе это почему-то не казалось срочным делом.

— Мне нужен звонок. И без адвоката на вопросы я больше не отвечаю.

Мужчина немного подождал, а Джонни откинулся на спинку стула: разговор можно было заканчивать.

В коридоре на месте Чувака сидела женщина с девочкой лет восьми. Девочка тянулась носком туфли к тёмной полоске на полу. Джонни посмотрел дальше, в сторону стойки, но босса там тоже не было.

— Что с моим знакомым? Его вместе со мной задержали.

— Его отпустили, — ответил сопровождающий. — Идём, не останавливайся.

Джонни пошёл следом. Значит, босс сумел дождаться освобождения и ни с кем не сцепился — уже хорошо. Почему отпустили только его, Джонни выяснит потом, когда сможет с ним поговорить.

У стойки полицейский остановился за ключами.

— Когда мне дадут позвонить? — спросил Джонни. — Мне нужно, чтобы нашли адвоката.

— Не сейчас. Тебя вызовут.

— Я ещё на допросе просил. Передайте, что жду звонка.

— Передам. Заходи.

В комнате стояла скамья. Сидевший на ней мужчина в замшевой куртке убрал ногу с прохода и подвинулся, прижимая к боку свёрнутый ремень. Джонни сел, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и осмотрел запястья. На одном наручники содрали кожу. Он одёрнул рукав и прислонился к стене.

С самой дракой всё было понятно. Келлер подтвердит, зачем они приехали, его брат расскажет про подсобку. Дополнительно к этому — документы на фургон и полная запись. Джонни представлял, что нужно делать, но заниматься этим отсюда не мог.

Сначала требовался адвокат, а вот его ещё предстояло найти. В их маленькой организации не было ни знакомой конторы, ни отложенных на такой случай денег. С гревом тоже ничего не наладили. Кто будет носить передачи, кому звонить, если кого-нибудь закроют, — об этом даже не поговорили. Пока всё, что требовало звонков, поездок и договорённостей, обычно доставалось самому Джонни. Он и собирался заняться этим, когда разберётся с остальным. Разобрался. Теперь сидел и ждал, пока босс догадается сам.

Джонни провёл большим пальцем по костяшкам. Деньги на адвоката Чувак, наверное, найдёт. Врачу платил, чужие больничные счета тоже оплачивал без споров. Вряд ли станет торговаться, узнав, сколько стоит вытащить своего человека. Но знает ли он вообще, куда обращаться? Может, стоит у стойки и требует начальника. Или уже поехал к Раску объяснять, что заявление пора забрать.

Последнее было вполне в его духе. Джонни представил, как босс входит к Раску, и потёр лоб. К нынешнему делу не хватало только новой драки. Особенно если после неё задержат и босса: тогда адвоката точно некому будет искать.

Сосед положил ремень на колени и прикрыл глаза. За дверью прошли, ненадолго задержались и двинулись дальше.

Босс мог уже всё устроить. С деньгами и нужными людьми он иногда разбирался быстрее, чем Джонни успевал объяснить, в чём дело. Вот только рассчитывать, что он всякий раз сам сообразит, чего от него ждут, было глупо. Надо было ещё в коридоре сказать про адвоката, пока проходили мимо. Вместо этого Джонни посоветовал ему посидеть.

Когда дадут телефон, сначала выяснить, где он и что успел сделать. Если ещё никого не нашёл — попросить нанять адвоката и передать тому номера Келлеров. Отдельно сказать, чтобы к Раску не ездил. Боссу такое не понравится, но лучше уж пусть поругается в трубку.

Джонни устроился удобнее и решил пока не гадать. Через несколько минут начал снова.

* * *

Чувака продержали чуть больше часа. Расспрашивали о том, что произошло во дворе Раска, о самом Раске и о Джонни. Разговор оборвался, когда в комнату заглянул незнакомый мужчина и жестом подозвал полицейского к двери. Они обменялись несколькими словами вполголоса. Вскоре Чуваку вернули вещи.

— Можете идти.

— А Джонни? — Он убрал телефон в карман, взял ключи.

— Мы с вами закончили.

Полицейский чуть поднял брови и посмотрел на выход. Вопросы здесь, видимо, были неуместны. «Радуйся, что отпустили, и проваливай» — примерно так Чувак прочитал его взгляд.

— Со мной закончили. Я понял. С ним что?

— Спросите у дежурного.

Полицейский придержал дверь, пропуская его в коридор, и сразу повернулся к коллеге. Чувак постоял рядом, но оба смотрели в папку. Он убрал ключи, которые всё ещё держал в руке, и пошёл к стойке.

Женщина за стойкой выслушала, уточнила фамилию и кому-то позвонила.

— Фростом занимаются. Ожидайте.

— Здесь ждать?

Она уже записывала что-то в журнал и не ответила. Чувак отошёл, чтобы пропустить мужчину с бумагами, потом ещё одного. На скамье сидела женщина с ребёнком, и он остался у стены.

Через некоторое время дверь в конце коридора открылась. Чувак выпрямился, но оттуда вышел полицейский с пустой кружкой, подошёл к автомату и нажал кнопку. Кофе наливался долго; Чувак смотрел, как тот ждёт, придерживая кружку за ручку, а потом несёт её обратно. У стойки освободилось.

— Я насчёт Джона Фроста. Можно узнать, кто им занимается?

— Вам уже ответили. — Женщина подняла глаза.

— Мне сказали ждать. Я жду. Сколько?

— Когда будет информация, вам сообщат.

— У вас даже моего номера нет.

— Вы кем ему приходитесь? — Ручка замерла над журналом.

Чувак посмотрел на неё. Слово «начальник» сейчас почему-то показалось особенно бесполезным.

— Мы вместе работаем. Нас вместе привезли.

— Сведения по делу коллегам не предоставляются. Освободите помещение, вы мешаете.

Он не сразу ответил. В журнале перед ней осталась недописанная строка; кончик ручки висел над бумагой. Женщина ждала, когда он наконец уйдёт и можно будет продолжить.

— Ты мне велела ждать.

Он произнёс это совсем тихо. Она посмотрела ему в лицо и положила ручку.

— Я могу позвать сотрудника, который вас проводит.

Чувак упёр ладонь в край стойки. Дешёвый пластик был тёплым и чуть липким. Хотелось заставить её ещё раз набрать номер, дождаться того, кто ответит, и уже ему объяснить, что никуда он не уйдёт без Джонни. Он даже знал, каким голосом будет объяснять. От этого захотелось улыбнуться. Чувак прижал язык к нёбу и подождал, пока отпустит.

Джонни был где-то за дверью — больше он ничего не знал. Могла эта женщина помочь или не могла, тоже не знал, зато уже придумал, как заставить её бояться. С этого он и собирался начать, а дальше всё пошло бы очень знакомо.

Он убрал ладонь со стойки.

— Если Фрост спросит, передай: я буду на связи.

Женщина ничего не ответила. Чувак повернулся к выходу, толкнул дверь и придержал её, пока проходил. Доводчик сам притянул её к раме.

На улице он достал сигарету. Фильтр смялся в пальцах, но сигарета осталась целой. Чувак прикурил, отошёл от входа и несколько минут курил, глядя на машины.

Возвращаться к стойке было незачем. Всё, что он мог там повторить, уже прозвучало, и Джонни от этого ближе к выходу не оказался.

Чувак поднял голову. Напротив висели вывески адвокатских контор: фамилии, телефоны, часы работы. Он видел их ещё из машины, когда приехали. Тогда думал, как удобно люди устроились. Теперь достал телефон.

В первой конторе ответили сразу. Он объяснил, что знакомого задержали, и назвал участок. Женщина спросила имя, потом фамилию знакомого. Чувак повторил медленнее.

— Адвокат сейчас на выезде. Я передам ей, что вы звонили, и свяжусь с вами, как только смогу.

— Сегодня она вернётся?

— Да. Вы сможете подойти?

— Я через дорогу.

Он продиктовал свой номер и сел на скамейку, откуда было видно вход в участок, докурил, проверил звук на телефоне и убрал его во внутренний карман.

Джонни наверняка знал, что в таких случаях делают. Сидел сейчас и ждал, когда его начальник сообразит хотя бы насчёт адвоката. Чувак потёр лицо ладонями. Можно было самому вспомнить раньше, ещё до того, как начал выяснять отношения у стойки.

Из участка вышел полицейский, который надевал на него наручники, и прошёл к машине, разговаривая по телефону. Чувак проводил его взглядом, но вставать не стал.

Перезвонили через несколько часов: адвокат вернулась и могла его принять.

Он дошёл до перехода, дождался зелёного и поднялся в контору. Кабинет оказался тесным: между стулом для посетителя и шкафом едва помещались его ноги. Адвокат отодвинула сумку, освобождая ему место, и раскрыла блокнот.

— Расскажите, что произошло. Начните с того, зачем вы туда поехали.

Он начал с Келлера, на Раске сбился и вернулся к фургону. Она остановила его, уточнила, кому принадлежала машина, и записала оба имени.

— Дальше. Когда началась драка, где были вы?

Пришлось рассказать про второго охранника и пистолет, потом снова про Джонни: кто подошёл к нему, кто ударил, что Чувак видел сам. Ему хотелось поскорее дойти до сегодняшнего утра, но она всякий раз возвращала его к подробностям.

— Я же сказал: его первым ударили.

— Я записала. Теперь мне нужно понять, кто ещё это видел и чем мы можем подтвердить ваши слова.

Чувак посмотрел на блокнот: его рассказ занимал уже почти страницу. Она не рисовала на полях, не смотрела на часы и не пыталась отправить его к кому-то ещё.

— Фрэнк Келлер ждал у машины. — Он устроился на стуле ровнее. — Спроси, что он оттуда видел. Его брат тогда ещё сидел в подсобке. И камера во дворе была.

— Номер Фрэнка у вас есть?

Он нашёл контакт и продиктовал, она проверила последние цифры.

— Сначала я поговорю с Фростом. Потом свяжусь с Келлером и займусь записью. Вы говорили, документы на машину тоже были?

— У Фрэнка. Джонни ему вернул.

— Теперь об оплате. — Она сделала ещё одну пометку и отложила ручку.

Чувак выслушал сумму, переспросил, сколько нужно сейчас, и достал кошелёк.

— Сегодня его вытащишь?

— Этого я вам обещать не могу. Пока я даже не говорила с ним и не знаю, что есть у полиции. Сегодня пойду к нему.

— Ладно. — Он подержал кошелёк в руках, потом раскрыл. — Что от меня ещё нужно?

Она объяснила, какие бумаги подписать, взяла его номер. Чувак спросил, кому звонить вечером, если новостей не будет, и сохранил телефон конторы.

— И ещё. Защищать я буду Фроста, хотя платите вы. С ним нужно будет отдельно обсудить, что я могу вам рассказывать о деле.

— Спроси. Я ему тоже скажу, когда позвонит.

Через полчаса они вышли вместе. У перехода адвокат проверила, на месте ли папка в сумке. Чувак стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на красный сигнал.

В участке её пропустили дальше, а ему велели остаться снаружи. Он вышел и встал у входа; телефон на этот раз оставил в руке.

* * *

Позвонить разрешили ближе к вечеру. Джонни назвал номер босса, дождался соединения и взял трубку. Чувак ответил почти сразу.

— Босс, это Джонни. Мне дали позвонить.

— Как ты там?

— Нормально. Слушай, нужен адвокат. Найди кого-нибудь, кто занимается уголовными делами, и…

— Уже нашёл. Она в участке, к тебе пошла.

Джонни замолчал. Всё, что он собирался объяснить в первую очередь, можно было пропустить.

— Хорошо. С оплатой договорились?

— Заплатил. Что там дальше понадобится, она скажет.

— Где ты её нашёл?

— Напротив. Тут целый дом адвокатов. Очень удачно поставили.

В трубке шумели машины. Джонни вспомнил вывески, которые видел по дороге в участок. Сам он тоже начал бы с них.

— Про Келлеров рассказал? Ей нужно с обоими поговорить.

— Рассказал. Номер Фрэнка дал, про фургон объяснил. И про камеру. Она сначала хочет тебя послушать.

— Значит, всё как надо.

Рядом с телефоном стоял сотрудник. До этого он рассматривал доску объявлений, теперь повернулся к Джонни и показал на часы.

— Мне сказали, тебя отпустили. Объяснили почему?

— Сказали, что со мной закончили. Я спросил, когда тебя выпустят, — отправили к стойке. Там предложили ждать, потом велели убраться.

— Ты сейчас где?

— У входа. С адвокатом не пустили.

Джонни чуть ослабил ворот рубашки. Босс был на свободе, нашёл адвоката и оставался у участка. Пока всё складывалось лучше, чем он успел себе представить.

— К Раску не ездил?

— Когда? Я тут весь день сижу.

— И не надо пока. Пусть она разберётся с заявлением и записью. Если ты сейчас к нему заявишься, он и это к делу пришьёт.

— Она тоже сказала, чтобы я дал ей работать, — отозвался Чувак после паузы.

— Вот и дай. Здесь от неё больше толку будет.

За спиной сотрудника открылась дверь. Тот оглянулся, ответил кому-то и снова показал Джонни на часы.

— Слушай, мне заканчивать пора.

— Подожди. Адвокат велела тебе больше ничего не говорить без неё.

— Я уже потребовал адвоката. С тех пор только звонок и прошу.

— И ещё она спросит, можно ли мне про твоё дело рассказывать. Пока ты не разрешишь, я только платить могу.

— Скажу ей, чтобы держала тебя в курсе. И что понадобится, пусть сразу тебе передаёт. Мы с тобой этот вопрос вообще не продумали.

— Теперь продумаем.

Джонни посмотрел на сотрудника и кивнул: заканчивает.

— Когда она от меня выйдет, поговори с ней. Может, придётся документы у Келлера забрать или ещё что-нибудь. Не уходи пока.

— Я здесь, — сразу ответил Чувак.