Адаптация (джен)

Сломать дверной замок оказалось легко: хватило небольшого усилия. Но сама дверь открывалась неохотно. С другой стороны скопились грязь и ржавчина — свидетельство пятнадцати лет запустения.

Ещё до того, как открыть, я чувствовала, что внутри никого нет. Пустовал весь квартал. Даже привычных бездомных, ищущих укрытия от ветра и дождя, здесь не было.

По словам папы, место находилось на границе территорий АПП и Империи. Банды дрались так часто, что бездомные предпочли уйти: слишком опасно.

Склады стояли рядами, вплотную друг к другу, без проходов между ними. По сути, попасть сюда можно было лишь с двух концов улицы. Оказаться в ловушке было слишком легко, поэтому местные научились обходить это место.

Даже банды обычно сюда не совались, если только не искали драки. Территория считалась настолько бесполезной, что удерживать её не стоило усилий. Иногда здесь даже проводили переговоры. Видимо, напряжённые: угроза кровопролития никуда не исчезала.

Иногда угроза становилась реальностью и проливалась кровь. За прошедшие годы такое случалось неоднократно, но всё же не слишком часто. Поэтому папа и считал место подходящим.

Вряд ли рядом окажется кто-то, кто услышит, чем мы занимаемся. Именно это и требовалось. Чувством Ки мы заметим приближение бандитов, а если придётся — всегда можно спрятаться.

Папа вошёл за мной, вытянув руку. Над ладонью потрескивал маленький энергетический шар, которого хватало, чтобы осветить склад. Повсюду висела паутина, и я чувствовала, как тут и там снуют насекомые.

Я содрогнулась. Ненавижу насекомых.

Он закрыл дверь и показал, чтобы я достала рюкзак. На этот раз внутри не было второго комплекта утяжелённой одежды. Вместо него — несколько вещей, прежде всего походный фонарь с тех времён, когда мы с папой и мамой ездили с палатками.

Батарейки уже заменили. Я включила фонарь: светил лучше папиного шара Ки. А выкрутив яркость до конца, пожалела.

Насекомые и правда были везде. Я почти чувствовала, как некоторые ползут по ноге.

Больше здесь почти ничего не было. В глубине располагались конторы, чьи когда-то застеклённые окна выходили в складской зал. Стёкла украли задолго до того, как всё заперли и забыли. Теперь за пустыми широкими оконными рамами и дверным проёмом чернела зияющая пустота. Саму дверь тоже украли.

Хлипкая лестница вела на верхнюю площадку. Видимо, раньше там хранили хлам: кое-что ещё оставалось. Тени отбрасывали предметы, похожие на обломки старой мебели.

По папиному совету я примотала штанины к ботинкам скотчем, тогда ещё не понимая зачем. Теперь была очень рада. Сегодня на мне была чёрная толстовка: боевой тренировки не предстояло, а если придётся столкнуться с бандитами, переодеться из оранжевой формы будет трудно.

— Что будем делать? — спросила я.

— Рыть яму, — сказал папа. — Потом тоннель. Насколько я знаю, под зданием нет ни труб, ни проводки. Вряд ли испортим что-нибудь нужное людям.

— Где? — спросила я.

— Начнём с середины, — сказал папа.

Я указала место, он кивнул и отошёл. Я направила руку туда и собрала энергию. Выстрелила. Заряд глухо ударил в бетон и выбил небольшую выемку, но особого эффекта не было.

Я посмотрела на неё и нахмурилась. Надеялась на большее.

Папа подошёл и выстрелил в полутора метрах от моей отметины. Его выемка оказалась чуть больше.

— Посмотрим, кто дальше продвинется, прежде чем выдохнется, — сказал он.

Я немного смотрела на него, потом отвернулась и принялась стрелять в прежнее место. Заряд за зарядом, кусок за куском я выкрашивала бетон, расширяя разрушенный участок до круга диаметром девяносто сантиметров.

Папа не отставал, хотя его круг, может, был немного меньше. Он ухмыльнулся, и мы оба ускорились.

Мысль о том, чтобы дать ему победить, задела во мне что-то первобытное. Я старалась всё сильнее. Можно попробовать Камехамеха, но потом я вымотаюсь и дам ему преимущество.

Взглянув на него, я снова увидела улыбку. Впервые после маминой смерти. Было ясно: состязание доставляет ему почти столько же удовольствия, сколько мне.

Я стреляла всё быстрее, а он не отставал. Сомневаюсь, что физически он был так же силён, как я. Но в Ки мы оказались равны: я только начинала ею пользоваться, а он учился ещё в молодости.

Может, поддаётся? Даёт думать, будто у меня есть шанс, чтобы я сильнее старалась? Мысль глубоко задела и заставила выкладываться ещё больше.

Воздух вокруг уже нагрелся. Каждый из нас выбил в полу яму шириной метр двадцать и глубиной шестьдесят сантиметров. Долго я так не выдержу. Значит, пора поставить всё на кон.

— КА… МЕ… ХА… МЕ… ХАААА!

Земля задрожала, и я услышала, как папа выкрикивает то же самое. Мгновение спустя оба луча ударили в пол, полыхнул свет, и всё вокруг загрохотало.

Сделай мы так с самого начала, было бы гораздо внушительнее. Но теперь мы стреляли остатками сил.

По крайней мере, до грунта под бетоном добрались. Остались две ямы шириной и глубиной по метр двадцать. Я закашлялась: воздух был полон бетонной пыли. Мелькнула мысль, не вредно ли это. Вот будет ирония, если после всех тренировок я умру от силикоза или другой болезни лёгких.

Я опустилась на землю и посмотрела на папу. Он смотрел в ответ. Усмехнулся, слегка кашлянув, и я усмехнулась тоже.

Приятно было снова заниматься чем-то вместе. Давно такого не было.

Я чувствовала себя выжатой так, будто пробежала сорок восемь километров в полном утяжелённом комплекте, хотя физически ничего не делала. Папа уверял: тренировать Ки не менее важно, чем остальное тело, и со временем она станет сильнее.

— Думаю, на сегодня всё, — сказал папа.

Похоже, большая часть насекомых разбежалась. Если с драками не сложится, может, устроимся дезинсекторами — будем пугать жуков, чтобы те убирались из домов.

Я ещё покашляла.

— Нужно выбираться. И в следующий раз, наверное, взять маски.

Он кивнул, и через мгновение мы оба, пошатываясь, шли к выходу.

Я замерла и повернулась к папе. Он кивнул: тоже почувствовал.

С обеих сторон приближались большие скопления Ки. Раз я вообще их ощущала, до них оставалось меньше двух кварталов. И только из-за их количества я могла чувствовать их с такого расстояния.

Мы выскользнули наружу, и я заморгала на свету. Солнце садилось, но после темноты склада всё равно ослепляло. Зато свежий воздух был приятен.

Глаза слезились, пока я оглядывалась. Весь квартал с обеих сторон занимали трёхэтажные склады. Слишком высоко, чтобы запрыгнуть. А оба выхода сейчас перекроют те, кто приближается.

— Можно взломать другой склад, — сказала я. — Где воздух получше.

Папа нахмурился.

— Мы уже рискуем, сломав эту дверь. Найдут несколько — точно начнут проверять.

Ага. Если это переговоры, они проверят, нет ли засад. Если что-то другое — станут искать беглецов. Спрятаться в любом случае будет трудно.

— Вернёмся внутрь, — сказал папа. — И пробьём заднюю стену.

— У меня Ки совсем не осталось, — сказала я.

Он посмотрел так, словно я глупая. Я опустила взгляд на свой кулак.

Ну да. Стены склада — тонкий металл. С моей силой пробить его легко.

— А крыша? — спросила я. — Наверное, они следят за задними улицами, чтобы никто не проделал дыру.

Если они так боятся засад, как мы думаем, наверняка выставили наблюдателей.

Я была почти уверена, что без проблем спрыгну с третьего этажа, особенно если сниму утяжелители. И папу поймаю, если потребуется. А если восстановлю Ки, смогу даже замедлить падение.

Лучше всего спрятаться на крыше, пока всё не закончится.

Мы вернулись на склад, в темноту и пыль. Хорошо, что не выключили фонарь. Но из-за пыли в воздухе свет стал ещё тусклее.

Взяв фонарь, мы направились по лестнице наверх. На миг я испугалась, что она не выдержит и всё-таки придётся лезть сквозь стену, но до верхней площадки добрались.

Она оказалась ещё омерзительнее нижнего этажа. Насекомые здесь оставались.

Я подхватила обломки большого комода и понесла к задней стене. Пол подо мной застонал: с одеждой я весила сто восемьдесят один килограмм, а комод — ещё, наверное, девяносто. Вряд ли пол рассчитывали на такой вес, сосредоточенный на площади двух женских ступней.

Мы подошли к задней стене.

— Обмотай руку, прежде чем бить, — сказал папа. — Не хватало ещё порезаться, пока будешь пробивать.

Я кивнула и сняла утяжелённую толстовку. Весь комплект весил сто тридцать шесть килограммов, из них шестьдесят восемь приходилось на саму куртку. Из чего её сделали, я не знала. Папа помог обмотать кисть и предплечье. Сзади послышались выстрелы.

Снаружи кричали. Люди стреляли друг в друга и умирали.

Как только смогла, я ударила вверх. Металл прогнулся, а ещё через мгновение целая панель сорвалась с креплений. Я торопливо попыталась ухватить её, прежде чем она соскользнёт на землю, и сумела зацепиться за выступ.

Подтолкнула выше и через мгновение уже подтягивалась на крышу. Хорошо, что уклон был небольшим. Я не знала, насколько уверенно папа держится на такой поверхности. К счастью, последние дни были сухими, и крыша не скользила.

В заднем переулке я чувствовала движение небольших групп. Легко вытащила папу, выключила фонарь и осторожно опустила на комод. Затем вернула металлический лист на место.

Он лёг хуже прежнего, оставив щели, но вроде не собирался сразу соскользнуть. Уже стемнело, так что опасаться стоило только уличных фонарей. А в радиусе трёх кварталов ни один не работал. Их либо расстреляли вандалы или банды, либо лампы из них украли Технари или те, кто им продавал.

— В следующий раз давай куда-нибудь за город, — прошептала я папе.

Он виновато посмотрел на меня. Просто не повезло выбрать именно тот момент, когда две группы решили встретиться.

Или не просто?

Неужели банды оставили здесь камеры? Чувство Ки их не заметит, а они могли показать, как мы идём сюда. Тогда пришлось бы проверить, не готовим ли мы что-то к следующим переговорам. А наблюдатели другой стороны могли заметить приближение первой группы и сделать собственные выводы.

Это из-за нас всё началось?

Мысль о занятиях за городом нравилась всё больше.

Выстрелы раздавались время от времени. Я добралась до конька крыши и осторожно заглянула вниз.

Кто-то бросил осветительные факелы, залившие улицу адским красным светом. Пока мы тренировались, поднялся туман. А может, это был дым. С одного конца я видела не меньше тридцати скинхедов, жавшихся за наспех возведённой металлической стеной. Наверное, Кайзер где-то рядом.

С другой стороны были азиаты. Их было гораздо меньше, и кейпов среди них я не заметила. Зато вооружены лучше. Они укрылись за обгоревшими остовами машин, стоявших на улице.

Азиаты не знали того, что чувствовала я: сзади их обходила вторая группа. Различать принадлежность бандитов по Ки я не могла, но по движениям было понятно: хотят обойти азиатов с фланга и зажать под перекрёстным огнём.

Папа подобрался ко мне и мрачно посмотрел. Он тоже видел, что происходит, и нравилось ему это не больше, чем мне.

— Что делать? — спросила я.

Подстроить кому-то такую засаду, чтобы убить, — это задевало во мне что-то глубинное. Я тоже устраивала засаду у ресторана, но там было другое. Они напали на меня, а сил драться в открытую не хватало.

А это — трусость.

— Тейлор, — медленно сказал папа. — Нет.

— Будет бойня, — сказала я.

— Можно просто предупредить, — сказал папа.

Я покачала головой.

— Поздно. Они не успеют уйти.

Я стала снимать утяжелённую одежду. В том или ином виде носила её почти с начала тренировок, снимая только для душа и сна.

Вероятно, сейчас я покалечу много людей. Может, больше, чем спасу. Но что ещё делать? Если позволю засаде состояться, ответственность ляжет и на меня.

Папа нахмурился.

— Ударим сзади.

Я удивлённо посмотрела на него. После всех разговоров о нежелании драться неожиданно было увидеть, что он готов присоединиться. Наверное, считал, что прежде всего защищает меня.

— У них оружие, — сказал он. — Хорошо не будет.

Я вспомнила уроки Бэтмена. Ударить сверху, потом спрятаться. Напасть оттуда, откуда меньше всего ждут. Использовать страх и скрытность.

Части меня хотелось просто броситься вперёд и атаковать в лоб. Это принесло бы куда больше удовлетворения. Но с их оружием и численностью лучше мы ничего не придумаем.

Папа дал мне свою тёмную толстовку, а лицо обвязал платком. Протянул ещё один мне, и я тоже закрыла лицо. Пришла мысль, что можно было использовать их на складе: помогли бы от всей той пыли.

Правда, тогда мы остались бы в ловушке без выхода. Лёгкая добыча. А теперь хищниками были мы. Только надолго ли — я не знала.

Через мгновение мы уже двигались по крышам. Казалось, я могу летать и без Ки. Не понимала раньше, насколько утяжелители меня сдерживали. Перепрыгивать с крыши на крышу стало легко. Папа следовал за мной.

Мы добрались до конца ряда.

Под нами собрались бандиты, осторожно выглядывая из-за угла на перестрелку вдалеке.

По движениям было видно: готовы сорваться с места. Ожидаемая смесь страха и возбуждения.

До земли три этажа. С такой высоты я ещё не прыгала.

Какая-то часть меня хотела просто подождать и уйти. Что я вообще должна азиатам? Они уже однажды пытались меня убить, избивали только потому, что я подвернулась. По справедливости мне бы за нацистов болеть. Зачем играть в героиню? Почему не поберечься?

Но бо́льшая часть хотела этого.

Я всё видела лицо той женщины, которую пыталась спасти. На неё напали без причины, как и на меня. А потом убили, просто чтобы показать всем.

Ни одна сторона не заслуживала милосердия. И если я пока не очень-то умею себя контролировать, может, это не так уж плохо.

Я шагнула в пустоту и через мгновение уже свободно падала.