Рождённый василиском (джен)

Информация: всё, что выделено курсивом, взято из «Ордена Феникса» Роулинг.

Предупреждение: сцена лечения и сцена боя с описанием ранений.

* * *

43 год нашей эры

Возвращение домой, в Камелот

* * *

Когда Салвазсахар наконец вернулся, Артур лежал на смертном одре.

— Вы дома, Сал! — с удивлением встретил его Ланселот. — Вы слышали?.. Вернулись из-за вашего отца Артура?

— Как он? — спросил в ответ Сал, сбрасывая дорожный плащ.

— Умирает, — искренне ответил Ланселот. — Нам удавалось скрывать это от людей, но долго молчать мы уже не сможем. Он не протянет и двух недель.

— Дайте мне взглянуть на него, — сказал Сал.

— Конечно, — ответил Ланселот и пошёл вперёд, показывая дорогу. — Вы его сын и наследник. У вас есть право видеть отца.

Сала привели туда, где позже расположится кабинет директора. Он поднялся по ступеням на самый верх, к покоям Артура. До сих пор было странно заходить в знакомую комнату и вместо привычного кабинета натыкаться на спальню.

Она была богато украшена золотом и алым. Выбросив из головы мысли о гриффиндорских цветах комнаты, Сал посмотрел на человека на огромной кровати в самом центре.

Артур был смертельно бледен.

Подле него сидел Мирддин — тоже бледный и явно измученный бессонными ночами. В углу стояли ещё двое мужчин и вполголоса переговаривались.

— Атр, — поприветствовал Сал отца, Мирддина. — Как Артур?

— Салвазсахар, — Сал увидел радость в глазах отца, хотя в них всё ещё сквозили глубокая тревога и печаль. — Я рад, что ты дома. Артуру понадобится, чтобы ты взял на себя его обязанности, пока…

— Не надо, — перебил Сал. — Не говори этого. Дай мне взглянуть на него. Я здесь, чтобы попытаться его исцелить.

— Сал…

— Я Целитель, атр. Я давал клятву. Позволь мне взглянуть на него, — перебил Сал Мирддина, не дав тому сказать больше ни слова. Мирддин ошеломлённо посмотрел на него.

— Целитель? — переспросил он. — Но…

— Страж-целитель, — поправил Сал, и глаза отца наполнились пониманием. — А теперь дай мне взглянуть.

Мирддин отступил в сторону, и Сал сел на край кровати. Он убрал одеяла и снял повязки, закрывавшие грудь Артура.

Рана под ними выглядела скверно.

Она покраснела, распухла и сочилась гноем — определённо гангрена, а может, ещё и заражение крови.

Сал вздохнул и принялся искать на поясе нужные зелья и травы. Затем он окинул взглядом саму комнату.

— Лучше всего будет добавить к лечению рунический круг, — наконец сказал он.

Один из мужчин в углу усмехнулся.

— Не думаю, юноша, что у вас хватит опыта решать подобные вопросы! — процедил он сквозь зубы.

Сал открыл рот, чтобы возразить, но Ланселот его опередил.

— Он принц, Харальдр, — холодно произнёс он. — Я не потерплю неуважения к сыну и наследнику Артура.

Харальдр повернулся к Ланселоту, а затем снова уставился на Сала.

— Принц?! — повторил тот. — Он… короля Артура…

— Сын и наследник, да, — отрезал Ланселот. — В следующий раз думайте, прежде чем проявлять неуважение!

— Сэр Ланселот, — Сал лишь пристально посмотрел на него. — Как бы ни был важен этикет, сейчас не время и не место его обсуждать.

— Конечно, мой принц, — ответил Ланселот, слегка поклонившись Салу.

Сал только вздохнул. Тот начал вести себя подобным образом при чужаках с тех самых пор, как Артур усыновил Сала.

Поэтому вместо того, чтобы пытаться отучить Ланселота от церемонности, он повернулся к Харальдру.

— Вы целитель, полагаю? — мягко спросил он.

— Так и есть, мой принц, — ответил тот. — Мы оба целители. Мы заботимся о вашем отце с самого момента ранения. Спасти его жизнь уже ничто не сможет. Прошу вас, примите наше заключение.

— Я и сам целитель, целитель Харальдр, — ответил Сал. — Эти раны могут быть тяжелы, и мне, возможно, не под силу их исцелить, но шанс поставить отца на ноги всё ещё есть. Это риск, но хуже, чем сейчас, уже не будет.

— Быть может, вы и целитель, мой принц, но вы молоды. У вас нет опыта…

— Великая битва Северных полей, — перебил его Сал.

Целитель уставился на него.

— К чему вы упоминаете битву между соседним королевством друидов и гоблинами, которая произошла восемь лет назад, мой принц? — растерянно спросил целитель.

— Вы знаете, сколько гоблинов погибло в тот день?

Мужчина хмыкнул.

— Необъяснимо мало. Должно быть, в тот день их главным целителем был настоящий чудо-целитель.

Сал усмехнулся.

— Этим главным целителем был я, — сказал он.

Ланселот, Мирддин и оба целителя ошеломлённо уставились на него.

— Так что, пожалуйста, целитель Харальдр, не говорите мне, будто у меня недостаточно опыта, чтобы судить.

— Но… но всё же…

— Я попытаюсь исцелить его по-своему, — оборвал Сал заикание второго целителя. — Хуже уже не будет. Почему бы не попробовать мой способ? В конце концов, я доказал, что способен совершить почти невозможное. А где ваши доказательства, господа?

Оба целителя задохнулись от возмущения, но затем склонили головы.

— Как пожелаете, мой принц, — сказал Харальдр. — Но мы уйдём заранее. Мы не хотим, чтобы нас судили, когда король умрёт.

Сал лишь пожал плечами.

— Тогда уходите прямо сейчас, — рассеянно ответил он. — У меня есть дела. Сэр Ланселот, мне нужны яблоки, чистая земля и розмарин. Это должно усилить мою работу с рунами.

— Как прикажете, мой принц, — ответил Ланселот и вышел из комнаты, чтобы велеть слуге принести всё необходимое. Оба целителя вышли следом за ним. Мирддин же остался.

— Ты уверен, сын? — тихо спросил он.

Сал наклонил голову.

— Всё может пойти наперекосяк, но я почти уверен, что у меня есть немалый шанс его исцелить.

Мирддин кивнул и спросил:

— Мне выйти из комнаты?

— Не нужно. Достаточно будет просто отойти от края кровати, — ответил Сал. В этот миг вернулся Ланселот, и Сал приступил к руническому кругу. Он заметил, как поползли вверх брови отца, когда под размеренными движениями посоха круг начал обретать форму.

— Я никогда прежде не видел подобного круга, — прошептал Мирддин, но Сал всё равно услышал его и пожал плечами.

— Я придумал его, когда увидел, какую тяжёлую рану получил Артур.

Мирддин удивлённо уставился на него.

— Придумал? Значит, это не то, чему ты научился где-то, пока…

— Это сочетание нескольких кругов, которые я знаю, — ответил Сал. — Оно должно мне отлично помочь.

Затем он достал один из своих ножей и принялся рубить яблоки, пока те не превратились в кашицу. Добавив розмарин и землю, он стал покрывать этой смесью внешнюю линию рунического круга.

— Защита от зла, — сказал Мирддин, и в голосе его прозвучало понимание. — Способ укрепить рунический круг против заразы в ране. Мне бы и в голову не пришло сделать нечто подобное.

Сал пропустил рассуждения отца мимо ушей и вместо этого активировал круг шипением на парселтанге.

— Помоги мне в моём труде, — прошипел он. — Исцели. Защити. Уничтожь то, что стремится уничтожить жизнь.

Круг засветился и активировался.

Затем Сал повернулся к раненому и лежащему без сознания Артуру и взял нож, которым только что резал яблоки и розмарин. Этим ножом, даже не очистив его, он вскрыл рану. Яблоки и розмарин заполнили её, и магия круга отозвалась шипением. Там, где яблоко и розмарин касались раны, гангрена начала отступать ещё быстрее, чем без магического очищения.

Но некоторые участки были поражены слишком глубоко, и магическое очищение на них не подействовало. Стиснув зубы, Сал срезал их ножом. Зрелище было жутким, и на это ушло какое-то время, но в итоге рана очистилась, хоть и кровоточила. Кровь снова текла свободно, и Сал знал: позволить ей течь дальше — верная смерть.

И оставался лишь один способ её остановить.

— Прости, отец, — сказал он Артуру, затем взял одно из зелий и заставил того проглотить его. Это было Зелье живой смерти — оно гарантировало, что Артур проспит все мучения.

Затем он снова взял нож. В его левой руке вспыхнуло пламя, раскаляя клинок. Когда нож достаточно нагрелся, Сал повернулся к Артуру и прижал лезвие к ране.

Оно зашипело, запахло палёной плотью, но кровь остановилась.

— Что?!.. — округлив глаза, выдохнул Ланселот.

— Мне нужно было остановить кровь, — ответил Сал. — Прижечь было вернее всего.

Затем он снова посмотрел на рану. Она выглядела лучше. Не зажила окончательно, но определённо стала лучше, чем раньше. Сал вздохнул и вывел кровью Артура руны у того на запястьях, на лбу и на щиколотках. После этого он растёр травы и приложил их к ране, а затем начертал кровью ещё несколько других рун на груди Артура, прямо над бьющимся сердцем.

— Что вы делаете? — шёпотом спросил Ланселот.

— Очищение крови, — ответил Сал. — Дело непростое, но для Артура это лучший шанс выжить.

И с этими словами он начал нараспев читать заклинание.

Продолжая песнопение, он взял ещё одно зелье и втёр его в обнажённую грудь Артура. И наконец, спустя время, показавшееся вечностью, от груди Артура начал подниматься тёмный туман. Как только тёмный туман соприкасался с кругом, он с шипением исчезал.

Когда последние остатки тёмного тумана покинули тело Артура, оно озарилось зловещим жёлтым светом, и, едва туман окончательно рассеялся, Сал умолк.

Сала била дрожь, он был вымотан до предела, всё тело взмокло от пота. Но лечение он ещё не закончил, а потому вернулся к делу с той же железной волей, что выручала его во всём, чего он добился до сих пор.

В этот миг Сал пожалел, что снова состарил себя до возраста, в котором официально состоял при дворе Артура. Менять собственный возраст требовало огромных магических сил, а уж врачевать после этого такую рану, как у Артура, было и вовсе нелегко. Но Салу пришлось состарить себя. Окажись он здесь помолодевшим, он бы никак не сумел объяснить, с чего вдруг сбросил годы.

Отогнав эти мысли, Сал вернулся к лечению Артура. Он взял ещё одно зелье и принялся втирать его в запястья, лоб, щиколотки и грудь — ровно в те места, где прежде были руны.

Затем он нанёс на рану другое зелье и снова прикрыл её марлей. Заставил Артура проглотить ещё несколько снадобий и лишь после этого разрушил внешний круг из кашицы с яблоком, розмарином и землёй.

— Теперь остаётся только ждать, как он всё это перенесёт, — устало сказал Сал и, покачнувшись, поднялся на ноги.

— Ты измотан, — сказал Мирддин.

— Да, — ответил Сал, потирая глаза. — Кто-нибудь из вас побудет с ним? Я хочу знать, если ему станет хуже.

— А если нет… когда он очнётся? — спросил Ланселот, глядя на Сала так, будто видел его впервые.

— Через две или три недели, — честно ответил Сал. — Зелья живой смерти хватит, чтобы он проспал две недели, но нет никакой гарантии, что он не проспит дольше.

— Если от него так долго приходят в себя, зачем вообще было его давать? — спросил Мирддин.

Сал вздохнул.

— Ему нужно исцелиться. Проснись он и почувствуй себя лучше — сразу захотел бы встать. А ему нельзя. К тому же муки от такого лечения свели бы с ума сильнейшего из людей. Без зелья я бы ни за что не рискнул применить этот способ.

Мирддин задумчиво кивнул.

— Я провожу тебя, — сказал он наконец. — Иначе буду беспокоиться, дошёл ли ты до своих покоев. Ты ведь уже засыпаешь на ходу.

Так он и сделал. Сал добрался до спальни. Добрался и до постели — но просто рухнул на неё прямо в одежде и уснул ещё до того, как голова коснулась подушки.

Мирддин вздохнул и осторожно переодел сына в одежду поудобнее для сна. Затем наклонился и поцеловал мальчика в висок.

— Ты чудо, дитя, — прошептал он. — Настанет день, и ты повлияешь на весь друидический мир. Жаль только, что я этого уже не увижу.

С этими словами он оставил сына и вернулся в спальню Артура. Он был уверен, что король выживет. Сал доказал, что не позволит второму отцу умереть, и у Сала хватило воли вернуть Артура в мир живых…

И он вернул. Артур исцелялся, пока Сал исполнял свой долг и правил народом. А когда Артур окончательно окреп, Сал возвратил отцу трон.

— Что ж, место снова моё, теперь осталось раздобыть новый меч — и порядок, — пошутил Артур, когда впервые сел на трон.

Сал лишь пожал плечами, расстегнул пояс и снял с него ножны со своим мечом.

— Можешь взять этот, — сказал он. — Как мой отец ты имеешь право носить его, если хочешь.

Артур лишь смотрел на меч, затем нерешительно взял его и вынул из ножен.

— Великолепный клинок, — тихо сказал он.

Сал пожал плечами.

— Его выковали для меня гоблины, — ответил он.

— Тогда я не могу его взять, — сказал Артур. — Ты должен носить его сам.

— Я носил его последние восемь лет, — сказал Сал. — Пора ему оказаться в руках настоящего мечника.

— Ты и есть настоящий мечник, сын, — сказал Артур.

Сал лишь фыркнул.

— Я ножевик, отец. Мечником я никогда не был. Может, я и умею сражаться мечом, но это не делает меня мечником. Против тебя или Ланселота у меня нет шансов.

— Ты молод…

— А главное, меч мне не даётся, — мягко сказал Сал. — Я никогда не сравняюсь с лучшими, и тебе придётся принять это так же, как я сам давно это принял.

Артур лишь вздохнул.

— Знаю, — сказал он наконец. — Но всё же…

Сал лишь сомкнул пальцы второго отца на рукояти.

— Просто возьми его, — сказал он. — Ты мой отец, ты имеешь право носить Экскалибор.

— Экскалибур — освобождённый из камня?

Сал фыркнул:

— Это не латынь, отец.

— Звучит как латынь: «освобождённый из камня», — сказал Артур. — Что ты имеешь в виду под «Экскалибуром»?

— Экскалибор, мой меч, — поправил Сал.

Артур смотрел на него ещё с минуту, затем кивнул и принял оружие.

— Спасибо, сын мой, — негромко сказал он.

Сал лишь пожал плечами.

— Ты мой отец. Ты король. Ты имеешь право на добрый меч, а клинок работы гоблинов лучше любого другого.

После этого он покинул Большой зал. Артур же оставил меч себе, и вскоре легенда о мече из камня — Экскалибуре — пустила корни в умах людей. Позже она станет важной частью сказаний об Артуре.

— Ты останешься?

Мирддин пошёл за Салом следом, когда тот вышел из Большого зала.

Сал остановился. Он не обернулся, глядя вперёд, куда шёл до этого. Он знал: Мирддин очень стар. Долго он не протянет. Сал видел смерть, таившуюся в тенях и следившую за его отцом Мирддином.

— Я останусь, — тихо ответил он наконец. — Я не покину тебя, если ты просишь остаться.

— Ты не обязан оставаться. Я знаю, что ты ищешь путь домой, в будущее, — негромко сказал Мирддин.

Сал повернулся и посмотрел на отца.

— Ты мой отец, атри, — сказал он старику. — Я люблю тебя. Я ни за что не стану искать дорогу домой, пока нужен тебе. Не забывай: у меня есть жизнь в обоих временах, но ты меня больше не увидишь, когда я вернусь туда, откуда пришёл.

На сей раз старик вздохнул.

— Я не хочу удерживать тебя, Сал, — сказал он.

— Ты и не удерживаешь, — ответил Сал. — Домой я успею. Я останусь, пока ты во мне нуждаешься.

И сказав так, Сал остался.

Он оставался подле своих отцов, пока в королевстве стоял мир, и остался даже тогда, когда к ним снова вернулась война.

Он остался и тогда, когда в шестидесятом году нашей эры римляне вторглись в Британию и принялись покорять не только обычную, но и магическую часть острова — не то чтобы в те времена между ними была большая разница…

Он остался, когда Медрауд пришёл к их отцу требовать законного места подле Артура, и остался, когда Артур отказался признать Медрауда своим сыном и наследником.

— Почему ты отказал ему? — только и спросил Сал, когда Медрауд в ярости вылетел прочь.

— Потому что он, может, и мой сын, но уж точно не мой наследник, — негромко ответил Артур.

— Но…

— Мой наследник — ты. Ты мой старший сын. Даже если бы Медрауд унаследовал мою магию, он всё равно не стал бы моим наследником…

— Если бы унаследовал?..

— Он её не унаследовал, — ответил Артур, пожав плечами. — Я понял это сразу, как только он начал требовать законное место. Он печётся прежде всего о себе — в нём слишком мало заботы о других, чтобы владеть моей магией. Конечно, будь она у него или не начни он требовать, я дал бы ему кров под своей крышей. Он всё-таки моей крови, пусть я и не был женат на его матери.

— Не думаю, что он понял, почему ты отверг его, — искренне сказал Сал. Он знал своего брата. Знал, что Медрауд затаит на Артура злобу за этот отказ.

— Я сказал, что приму его, когда он перестанет требовать то, что я не обязан ему давать, — тихо ответил Артур. — Если он не способен понять даже этого, при моём дворе ему не место.

Не прошло и лунного круга, как Медрауд вернулся с римлянами и намерением разрушить всё, что воздвиг его отец.

И пока Сал вместе с друидами защищал бегущих селян, а также деревню и замок, где те укрывались, Артур и Медрауд сошлись в схватке друг с другом.

Видя, что они проигрывают, Сал сделал единственное, что мог. Как сын Артура и Мирддина, хранителей чар Камелота, он тоже имел доступ к защитным щитам. И он потянулся к ним, заставив их скрыть Камелот и соседнюю деревню, где прятались селяне в надежде уцелеть и не попасться римлянам.

Сал почувствовал, что его отец Мирддин делает то же самое — помогает ему скрыть от глаз замок и деревню, которую когда-нибудь назовут Хогсмидом.

Удар мечом в спину наконец пробил доспех Сала. Он сражался долгие-долгие часы. Магия его истощилась, ведь он по-прежнему защищал ею Камелот, женщин, детей и стариков.

В тот момент он бился с римским жрецом — римским друидом. Римлянин был боевым магом и дрался явно лучше... тем более что Сал не мог и не желал отпускать защиту, скрывавшую Камелот от глаз захватчиков.

Схватка со жрецом давалась Салу тяжело, но он всё равно держался достойно. Он был ножевиком, и боевой маг с трудом успевал реагировать на его быстрые пальцы. Возможно, Сал даже взял бы верх — пусть и не мог сейчас толком колдовать, — если бы в бой не вмешался ещё один меч...

Меч, наконец пробивший доспех и выставивший перед его глазами холодное стальное лезвие, торчащее из груди, принадлежал другому жрецу — тот вступил в схватку, пока Сал отчаянно уворачивался от заклятий первого.

Сал просто смотрел на сталь, украсившую его грудь. Сталь, красную от крови. Его крови.

Затем сталь исчезла, и Сал упал.

Он не мог вдохнуть. Больше не слышал, как бьётся его сердце.

Сердце, — подумал он, пока мир вокруг темнел. — Он пробил мне сердце…

— Жалок, — с отвращением произнёс по-латыни тот, кто стоял над ним.

— Не надо, — отозвался другой на том же языке. — Он не сделал ничего, что давало бы тебе право проявлять к нему неуважение после смерти.

— Да он был жалок! Я мог убить его одним ударом меча!

Рука мягко погладила заплетённые по обычаю волосы Сала.

— Он был силён. Его магия всё ещё наполняет воздух. Что бы он от нас ни скрывал — он добился своего. Мы ничего не найдём, даже если вернёмся спустя годы после его смерти.

— Но…

— Жертва, — мягко ответил второй. — Он пожертвовал собой, чтобы скрыть то, чего мы не должны были найти. Он убил бы и меня, и тебя, если бы не пытался спрятать то, что бы там ни было…

В неподвижные руки Сала что-то вложили.

— Доброго пути, враг мой, — произнёс мягкий голос. — Ты заслужил этот последний обряд. Пусть твоя душа не заблудится на пути домой.

Тьма наконец поглотила его, и последнее рваное дыхание замерло. И сознания, которое звалось Салом, больше не стало…

* * *

На этом пока всё. Надеюсь, вам понравилось…

До следующего раза.

Эбенбильд