↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Достаточно лишь оборота (гет)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Романтика, Исторический, Приключения, Драма
Размер:
Миди | 824 346 знаков
Статус:
В процессе
 
Не проверялось на грамотность
Осень 1999 года. Обычная министерская проверка Малфой-мэнора заканчивается невозможным: Гермиона Грейнджер и Драко Малфой оказываются в 1890 году.

В мире, где их настоящие имена ничего не значат, а возвращение домой кажется недостижимым, им приходится начать жизнь заново. Чужая страна, чужая эпоха, новые имена и брак, заключённый исключительно по необходимости.

Они собирались лишь найти дорогу обратно. Не планировали становиться семьёй, строить общий дом и учиться доверять человеку, которого столько лет считали своим врагом.

Но время умеет менять не только даты.

И порой одного оборота достаточно, чтобы изменить целую жизнь.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 17. Однажды стоило посетить Париж

Конец июля — начало сентября 1891 года.

Фламель наблюдал за экспериментальной сферой уже почти четверть часа. За это время он успел дважды обойти установку, проверить показания измерительных пластин и задать несколько вопросов, на которые Беатрис отвечала с таким воодушевлением, что Эдмунду пришлось напомнить ей о необходимости следить за временем испытания. Она бросила на него недовольный взгляд, но послушно вернулась к записям. Сам Эдмунд стоял возле внешнего кольца и внимательно наблюдал за распределением магического воздействия, готовый в любой момент остановить механизм.

Прозрачная поверхность сферы сохраняла форму. Внутри неё находилась небольшая деревянная подставка с тремя предметами, оставшимися совершенно неподвижными с начала опыта. Серебристые линии на кольцах светились ровно, а контрольные чары не обнаруживали заметных колебаний.

— Четырнадцать минут, — сообщила Беатрис.

Фламель кивнул.

— Предлагаю завершить испытание. Для подтверждения устойчивости этого достаточно.

Эдмунд посмотрел на него.

— Вы уверены? Мы можем удерживать контур дольше.

— Не сомневаюсь, месье Малфой. Однако сегодня меня интересует не продолжительность, а способность безопасно прекратить воздействие. Прошу.

Беатрис изменила положение управляющего элемента. Внутреннее кольцо замедлилось, вслед за ним остановились остальные. Серебристое свечение постепенно угасло, и поверхность сферы исчезла без вспышки или остаточного магического выброса. Фламель подошёл к экспериментальной площадке и осмотрел подставку. Затем проверил металлические элементы конструкции и несколько минут изучал последние записи. Только после этого он вернулся к столу, за которым его ожидали молодые супруги.

— Поздравляю, — произнёс алхимик. — Ваши выводы подтвердились.

Беатрис улыбнулась.

— Значит, вы согласны, что контур воспроизводит пространственную часть механизма?

— В пределах тех функций, которые вы смогли изучить, — уточнил он. — Мы получили устойчивую замкнутую область, способную сохранять целостность при продолжительном воздействии. Повторные испытания дают одинаковый результат, а прекращение работы не сопровождается разрушением конструкции. Это весьма значительное достижение.

Эдмунд опустился в кресло.

— Значит, нам осталось разобраться со временем.

— Не только. Вам ещё предстоит перенести полученные результаты на исходное устройство и убедиться, что восстановленные связи выдерживают полноценную нагрузку. Но основная трудность действительно теперь заключается в управлении временным переходом.

Беатрис развернула перед ним чертёж маховика.

— Мы полагаем, что центральная группа символов отвечает за временной ориентир. Однако нам пока не удалось определить, каким образом задаётся направление перемещения. Часть последовательности работает одинаково независимо от положения внешнего кольца.

Фламель внимательно изучил рисунок.

— Возможно, вы ищете различие не там, где оно находится.

— В каком смысле?

— Вы исходите из предположения, что направление должно определяться самим пространственным контуром. Но зачем ему знать, в какую эпоху перемещаться? Его задача — сохранить область, внутри которой находятся путешественники. За выбор времени может отвечать совершенно отдельная система.

Беатрис задумалась. За последние месяцы они действительно почти не разделяли эти задачи. Все попытки разобраться в центральных рунах начинались с предположения, что их положение каким-то образом изменяет свойства внешней сферы. Но если кольца только сохраняли целостность переносимого пространства, то временной ориентир мог устанавливаться независимо от них.

— Тогда нам нужны сведения о том, как временная точка задаётся в обычных маховиках, — произнесла она.

— Именно.

Эдмунд посмотрел на Фламеля.

— Вы знаете, где их получить?

Алхимик некоторое время молчал, затем подошёл к одному из шкафов и достал старую папку. Внутри находились несколько листов с выписками, заметками и именами исследователей.

— Я знаком с некоторыми работами, посвящёнными временной магии. Не могу утверждать, что изучал их настолько подробно, чтобы самостоятельно изготовить подобный механизм, но основные принципы мне известны. Часть исследований проводилась под покровительством Министерства магии, а некоторые материалы сохранились в его научном архиве.

Беатрис немедленно выпрямилась.

— И мы можем их получить?

— Не все. Чертежи действующих устройств и сведения о некоторых опасных опытах находятся под ограничением. Но вам не требуется копировать чужую конструкцию. Насколько я понимаю, вы хотите разобраться в принципе установки временного ориентира.

— Да.

— Тогда я могу направить запрос на предоставление исследовательских материалов, доступных для ознакомления специалистам. Поскольку мы уже некоторое время работаем совместно, у меня есть основания подтвердить необходимость такого запроса.

Беатрис посмотрела на Эдмунда. Он улыбнулся.

— Кажется, у тебя появилась ещё одна библиотека.

— И на этот раз я собираюсь провести в ней столько времени, сколько потребуется.

— Разумеется. Я именно этого и опасался.

Фламель с явным удовольствием наблюдал за их обменом репликами.

— Полагаю, месье Малфой, вам тоже будет полезно ознакомиться с этими документами. Особенно с разделами о способах удержания магического воздействия во время перемещения.

— Непременно, — согласился Эдмунд. — Иначе мне придётся снова слушать пересказ каждой страницы за ужином.

Беатрис рассмеялась. Они провели у Фламеля ещё несколько часов, обсуждая возможные способы переноса полученных результатов на оригинальный механизм. Алхимик внимательно проверил свойства восстановленных колец, предложил заменить один из соединительных элементов и настоял на дополнительных испытаниях защитной последовательности.

К вечеру они окончательно согласовали порядок дальнейшей работы. Фламель займётся запросом в Министерство, Беатрис подготовит сравнительные таблицы, а Эдмунд проверит, какие изменения необходимо внести в исходную конструкцию для безопасного формирования сферы.

Когда они покинули его дом, солнце уже опускалось над Парижем. Беатрис шла рядом с Эдмундом, держа под мышкой папку с записями, и всё ещё мысленно возвращалась к разговору о временном ориентире. Несколько раз она пыталась поделиться новой мыслью, но останавливалась на середине фразы, чтобы не потерять ход собственных рассуждений. Эдмунд некоторое время слушал, затем осторожно забрал у неё папку.

— Предлагаю хотя бы поужинать, прежде чем ты начнёшь следующий опыт посреди улицы.

Она посмотрела на него.

— Я вовсе не собиралась проводить опыт.

— Тогда почему уже десять минут пытаешься нарисовать руническую последовательность в воздухе?

Беатрис опустила руку и рассмеялась.

— Хорошо. Сначала ужин.

Он предложил знакомый ресторан неподалёку от их квартиры, и она охотно согласилась. В тот вечер они ещё долго обсуждали полученные результаты, однако постепенно разговор перешёл на события последних дней, новые покупки и планы на предстоящий август.

Теперь у них действительно появилась причина надеяться, что исследования приближаются к завершению. И обоим хотелось как следует отпраздновать это обстоятельство.

⁂

Ответ из Министерства пришёл через несколько дней. Фламель сумел договориться об ознакомлении с частью архивных материалов, относящихся к исследованиям временных чар. Доступ предоставлялся на ограниченный срок, с обязательством не копировать отдельные защищённые разделы и не использовать сведения для изготовления устройств без дополнительного разрешения.

Беатрис внимательно прочитала условия, подписала необходимые бумаги и уже на следующее утро отправилась в архив. Эдмунд сопровождал её, поскольку некоторые материалы касались свойств магических металлов и способов сохранения устойчивости сложных конструкций.

Часть документов оказалась совершенно бесполезной. Они обнаружили несколько ранних предположений о природе времени, описание неудачных опытов с замедлением отдельных магических процессов и множество рассуждений, которые давно были опровергнуты последующими исследованиями. Однако среди этих бумаг находились и гораздо более интересные сведения.

Беатрис довольно быстро установила, что обычные маховики времени используют заранее определённый способ отсчёта временного интервала. Движение механизма изменяет положение путешественника относительно исходного момента, а сами чары не требуют каждый раз заново устанавливать всю последовательность. Именно поэтому привычные ей устройства можно было использовать сравнительно просто.

Несколько оборотов — и путешественник оказывался в прошлом. Но изучаемый ими артефакт был устроен иначе.

К концу второго дня Беатрис уже исписала несколько тетрадей сравнительными заметками. Вечером они вернулись в квартиру и разложили записи на столе в гостиной.

— Посмотри сюда, — попросила она, подвигая Эдмунду одну из схем. — Вот принцип обычного маховика. Он изменяет положение путешественника относительно момента активации. А теперь посмотри на центральную последовательность нашего устройства.

Эдмунд склонился над чертежом.

— Две противоположные группы символов.

— Именно. Мы всё время считали, что одна из них необходима для компенсации воздействия другой.

— А если они задают разные направления?

Беатрис кивнула.

— Тогда становится понятно, почему в центральной части используется симметричная конструкция. Она позволяет не просто уменьшать временную координату, но и увеличивать её.

Эдмунд внимательно изучил руны.

— То есть устройство способно перемещать в обе стороны?

— По всей видимости.

Он откинулся на спинку кресла.

— В прошлое и в будущее.

— Да. Причём сам механизм, судя по всему, должен оставаться в исходной временной точке. Перемещается только область, сформированная кольцами.

Они помолчали, рассматривая чертежи.

— Тогда почему в Мэноре он отправил нас вместе с собой? — спросил Эдмунд.

Беатрис перелистнула несколько страниц.

— Мы уже предполагали, что это произошло из-за нарушения пространственного контура. Теперь я почти уверена. При правильном запуске центральная система задаёт временное смещение, а кольца отделяют переносимую область от самого устройства. Но при той аварии граница не успела замкнуться правильно. Поэтому воздействие захватило и механизм.

— И разрушило часть внутренних связей.

— Да.

Эдмунд некоторое время молча смотрел на рисунок, затем взял перо и начал делать пометки возле центральных рун. Беатрис наблюдала за ним.

— Что ты нашёл?

— Если это действительно две противоположные последовательности, то мы всё время неправильно понимали назначение одного из соединительных колец. Оно не усиливает воздействие, а переключает направление.

Она придвинулась ближе.

— Покажи.

Он развернул лист.

— Здесь. При одном положении воздействие проходит через первую группу символов. При другом — через вторую. Но величина временного смещения устанавливается отдельно.

Беатрис несколько секунд молча смотрела на чертёж. Затем быстро раскрыла одну из архивных тетрадей.

— Эдмунд, подожди. Кажется, я знаю, что это за последовательность.

Она нашла нужную страницу, на которой были изображены несколько способов закрепления временных ориентиров, и положила её рядом с рисунком маховика. Символы не совпадали полностью, однако общий принцип оказался удивительно похожим. При обычном использовании магия изменяла положение путешественника относительно времени, от которого начинался отсчёт. В изучаемом ими устройстве существовала возможность закрепить определённую величину перехода и затем выбрать направление.

— Вот почему оно сработало так далеко, — прошептала Беатрис.

Эдмунд поднял глаза.

— Что?

— Временное смещение уже было установлено. Мы не задавали его в Мэноре. Мы только случайно привели механизм в действие.

Он посмотрел на центральное кольцо.

— Значит, оно перенесло нас в ту эпоху, на которую было настроено заранее?

— Именно.

Они ещё долго изучали найденную последовательность, проверяя, не противоречит ли новое предположение известным результатам. Беатрис несколько раз возвращалась к министерским материалам, Эдмунд сопоставлял положения колец с первоначальными чертежами, и постепенно отдельные части конструкции начали складываться в понятную систему.

К полуночи они смогли объяснить, каким образом устанавливается направление перемещения и как сохраняется величина временного смещения. Оставалось проверить расчёты вместе с Фламелем. Однако Беатрис уже понимала, что они подошли к решению гораздо ближе, чем могли представить ещё весной. Она посмотрела на Эдмунда.

— Кажется, мы действительно можем вернуться.

Он медленно кивнул.

— Кажется, да.

Несколько мгновений они молчали. Затем Эдмунд закрыл тетрадь и предложил закончить работу на сегодня. Беатрис согласилась без возражений. Они убрали бумаги, погасили свет в гостиной и отправились спать. Ни один не предложил немедленно начать подготовку к возвращению.

⁂

Фламель изучал их расчёты почти весь следующий день. Он внимательно сравнил министерские материалы с первоначальной конструкцией, проверил последовательность центральных рун и несколько раз возвращался к вопросу устойчивости пространственного контура. Эдмунд подготовил дополнительную схему соединений, а Беатрис объяснила, каким образом предполагается задавать временной ориентир. В конце концов алхимик отложил перо.

— Полагаю, ваши выводы верны.

Беатрис выдохнула.

— Значит, мы можем настроить маховик на возвращение?

— Да. Теперь мы знаем достаточно, чтобы подготовить его к полноценному переходу. Но прежде чем приступить к окончательной настройке, мне придётся попросить вас кое о чём, от чего я прежде сознательно отказывался.

Эдмунд поднял глаза.

— О чём именно?

— Мне необходимо узнать точную дату вашего первого перемещения.

Беатрис удивлённо посмотрела на алхимика.

— Но вы сами просили нас не рассказывать, из какого времени мы прибыли.

— Помню, — ответил Фламель. — И по-прежнему считаю ту осторожность оправданной. Прежде мне было достаточно знать, что вы оказались здесь в результате одного магического воздействия. Теперь же без исходной даты невозможно установить величину перехода и проверить расчёты.

Он положил перед ними чистый лист.

— Мне нужны день, месяц и год вашего исчезновения. Ни ваши настоящие имена, ни сведения о событиях будущего меня не интересуют.

Беатрис переглянулась с Эдмундом. За всё время знакомства с Фламелем они ни разу не называли ему дату своего исчезновения, следуя его прямой просьбе. Теперь впервые он сам объяснил, зачем это необходимо. Она назвала день сентябрьской проверки Малфой-Мэнора в 1999 году и время, насколько точно сумела его восстановить. Фламель записал сведения, уточнил обстоятельства самого запуска и сопоставил исходную точку с известной датой их появления в 1890 году.

Некоторое время он молча проверял расчёты, затем показал им лист с полученным временным интервалом.

— Теперь мы можем изменить направление воздействия и сохранить величину первоначального смещения. Но тогда вы вернётесь не в 1999 год.

Эдмунд посмотрел на цифры.

— В двухтысячный.

— Именно. Если вы отправитесь отсюда в начале сентября 1891 года, сохранив исходный интервал, а календарный ориентир настроив по нашим расчётам, то окажетесь в сентябре 2000 года.

Беатрис нахмурилась.

— А если нам нужно вернуться в тот день, когда мы исчезли?

— Тогда придётся изменить величину перехода. Теоретически это возможно. Мы уже разобрались в принципе настройки, однако должны понимать разницу между двумя решениями.

Фламель положил перед ними второй чертёж.

— Первоначальное смещение, несмотря на повреждение механизма, однажды уже привело вас обоих из одной временной точки в другую. Мы знаем его величину и можем сохранить её при обратном направлении. Любая новая настройка потребует дополнительной проверки, а провести полноценное испытание перемещения на такое расстояние без участия путешественника мы пока не умеем.

Беатрис задумалась.

— То есть вы рекомендуете не менять интервал?

— Я рекомендую использовать как можно меньше неизвестных условий. Смена направления необходима. А вот изменение величины перехода — дополнительный риск, которого можно избежать.

Эдмунд некоторое время смотрел на лист с датами.

— Значит, вы предлагаете сентябрь двухтысячного?

— Да. При таком решении мы сохраняем единственное временное смещение, действие которого уже известно. Точную настройку календарного ориентира мы отдельно проверим перед запуском.

Беатрис опустила глаза. Это означало, что для людей, оставшихся в Англии, пройдёт примерно год. Год, в течение которого родители, друзья и близкие не будут знать об их судьбе. Она понимала, насколько тяжёлым окажется подобное отсутствие, однако перспектива снова повредить устройство и оказаться неизвестно где представлялась куда страшнее. Эдмунд посмотрел на неё.

— Что думаешь?

Она ещё раз изучила расчёты.

— Если риск действительно меньше, я согласна на двухтысячный.

Он кивнул.

— Я тоже.

Фламель внимательно посмотрел на обоих.

— Хорошо. Тогда предлагаю подготовить механизм именно к такому переходу.

Они обсудили необходимые меры безопасности. Поскольку устройство сохраняло пространственную точку перемещения, активировать его внутри дома Фламеля было нельзя. За столетие помещение могло измениться, оказаться перестроенным или вообще перестать существовать. Даже если оно сохранится, вероятность столкновения с мебелью, стеной или человеком была слишком велика.

После нескольких предложений остановились на открытом участке Марсова поля, вдали от построек. Беатрис знала, как выглядит это место в её времени, и могла подтвердить, что большая часть пространства там по-прежнему остаётся открытой. Для самого перехода Фламель собирался установить временные скрывающие чары, чтобы исключить случайных свидетелей.

— Разумеется, я не могу обещать, что за столетие не изменится ни одно дерево или дорожка, — заметил алхимик. — Но такое место значительно безопаснее закрытого помещения.

— И добраться оттуда до Англии будет нетрудно, — добавил Эдмунд.

Беатрис согласилась. Оставался вопрос даты. Фламель предложил подготовить устройство к началу сентября, оставив достаточно времени для проверки восстановленных соединений и окончательного согласования временного ориентира.

— Вы ведь не обязаны отправляться немедленно, — напомнил он. — Теперь мы можем спокойно закончить подготовку.

Беатрис посмотрела на Эдмунда. Он чуть улыбнулся.

— Тогда сентябрь.

— Сентябрь, — согласилась она.

И неожиданно почувствовала облегчение. Теперь у них была дата. Больше не требовалось ежедневно задаваться вопросом, смогут ли они вообще вернуться. Все исследования последних месяцев привели к результату, который позволял им самим выбрать день отъезда. Впереди оставался август. Целый месяц, который они ещё могли прожить здесь, не торопя наступление сентября.

⁂

Август начался с поездки за город. Месье и мадам Делорм уже несколько недель приглашали супругов Малфой провести день в небольшом поместье, принадлежавшем родственникам Армана. Прежде Эдмунд неизменно ссылался на занятость, но теперь причин отказываться не оставалось. Беатрис с удовольствием согласилась, особенно когда выяснилось, что неподалёку находится старинная усадьба с библиотекой, которую хозяева охотно показывали гостям.

Они отправились туда ранним утром, взяв с собой только необходимые вещи. День оказался солнечным, но не слишком жарким. Гости долго гуляли по саду, затем обедали на открытой террасе, а после полудня хозяева предложили осмотреть дом и коллекцию старых книг.

Беатрис немедленно увлеклась несколькими необычными изданиями. Эдмунд тем временем разговаривал с Арманом о деловых новостях и недавних изменениях в одном из предприятий, в которое оба вкладывали средства. Когда спустя почти час Беатрис наконец появилась в гостиной, он поднял глаза от чашки кофе.

— Ты нашла что-нибудь интересное?

— Несколько книг, которые я никогда прежде не видела.

— Значит, день прошёл не зря.

Она улыбнулась и устроилась рядом. Эдмунд положил ладонь поверх её руки, продолжая слушать собеседника, а Беатрис вскоре включилась в разговор об очередном парижском собрании. За последний месяц подобные прикосновения стали совершенно привычными. На приёмах Эдмунд мог осторожно обнять её за талию, если хотел привлечь внимание, а Беатрис иногда поправляла ему воротник или стряхивала незаметную пылинку с рукава. Они больше не задумывались, выглядит ли это достаточно убедительно для супружеской пары.

Вечером, возвращаясь в Валь-де-Орм, они обсуждали понравившиеся книги и людей, с которыми успели познакомиться. Беатрис рассказала о нескольких необычных записях, найденных в старом справочнике, а Эдмунд заметил, что одна из бесед может оказаться полезной для его будущих вложений.

— Ты даже на отдыхе умудряешься заниматься делами, — сказала она.

— А ты провела половину дня в библиотеке.

Беатрис задумалась.

— Справедливо.

Он усмехнулся и взял её за руку. Оставшуюся дорогу они разговаривали о том, куда хотели бы отправиться в следующий раз.

⁂

В Валь-де-Орме август оказался особенно оживлённым. На деревенской ярмарке торговали фруктами, тканями, посудой, книгами и множеством вещей, назначение которых Беатрис не всегда могла определить. Местные жители устраивали небольшие представления, дети бегали между прилавками, а возле площади с самого утра играли музыканты. Беатрис уговорила Эдмунда отправиться туда вместе, хотя он первоначально утверждал, что все необходимые покупки можно сделать в обычных лавках.

Через час выяснилось, что они уже приобрели корзину свежих фруктов, несколько новых кухонных полотенец и небольшой медный подсвечник, который Эдмунд счёл совершенно ненужным.

— Тогда зачем ты его купил? — спросила Беатрис, когда они отошли от прилавка.

— Потому что ты последние десять минут на него смотришь.

Она улыбнулась.

— Я просто рассматривала работу мастера.

— Разумеется.

Эдмунд переложил подсвечник в корзину и предложил найти место, где можно пообедать. Беатрис указала на небольшой столик возле пекарни, однако уже через несколько минут их заметила мадам Буше и немедленно пригласила присоединиться к своей компании. Эдмунд успел только вздохнуть.

К концу обеда он узнал, что одна из сестёр мадам Буше собирается переезжать, двоюродная племянница окончательно помирилась с женихом, а младший родственник семейства недавно получил место в торговой конторе. Беатрис слушала с явным удовольствием, время от времени задавая вопросы, которые неизменно заставляли хозяйку рассказывать ещё подробнее.

— Ты нарочно это делаешь, — заметил Эдмунд, когда им наконец удалось попрощаться.

— Что именно?

— Спрашиваешь о людях, которых даже не знаешь.

— Но теперь знаю.

— И я, к сожалению, тоже.

Беатрис рассмеялась, взяла его под руку и потянула к соседнему прилавку, где продавали старые книги. Домой они вернулись ближе к вечеру, немного уставшие, но довольные. Месье Моро, занимавшийся ремонтом ограды, помог отнести покупки на кухню, а Беатрис немедленно принялась разбирать корзины. Эдмунд установил подсвечник на небольшом столике в гостиной и некоторое время рассматривал результат.

— Кажется, здесь он действительно подходит, — признал он.

Беатрис обернулась.

— Я тебе говорила.

— Ты вообще ничего не говорила.

— Но подумала.

Он покачал головой, а она подошла и поцеловала его в щёку. Спор на этом закончился. Вечером Эдмунд зажёг новый подсвечник в гостиной. Беатрис объявила, что покупка оказалась чрезвычайно удачной, и он не стал возражать. Он не стал возражать.

⁂

В середине августа пришло время решить вопрос с парижской квартирой. Эдмунд начал заниматься продажей ещё после того, как они определили дату возвращения. Он внимательно изучил предложения на рынке, поговорил с несколькими знакомыми и в конце концов нашёл покупателя, которого устраивало расположение и состояние жилья. Продавать пришлось без особенной прибыли, зато сделка не требовала долгих переговоров, а приобретённую весной мебель новый владелец согласился оставить.

Беатрис восприняла решение совершенно спокойно. Квартира нравилась ей, особенно светлая гостиная с окнами на тихую улицу. Однако они покупали её прежде всего для работы и поездок в Париж. Теперь необходимость в отдельном городском жилье исчезала, а сохранять сразу две пустующие недвижимости на неопределённый срок не имело особенного смысла.

В день передачи ключей они приехали заранее, чтобы забрать оставшиеся вещи. Беатрис проверила шкафы, письменный стол и небольшую кухню. В гостиной ещё лежали несколько книг, которые она собиралась перевезти в Валь-де-Орм, а на подоконнике стояла чашка, оставленная после последнего приезда. Эдмунд тем временем сверял список мебели и проверял документы, которые должен был получить покупатель.

— Кажется, всё, — сообщила Беатрис, закрывая последний шкаф.

Он оглядел комнату.

— Уверена, что ничего не забыла?

— Только если ты спрятал где-нибудь мои книги.

— Не исключаю такой возможности.

Она улыбнулась.

— Тогда придётся приехать и устроить обыск.

Эдмунд подошёл ближе и обнял её за талию.

— Боюсь, новый владелец будет против.

— Жаль. Мне нравилась эта квартира.

— Мне тоже.

Беатрис посмотрела в сторону окна.

— Но дом всё равно лучше.

Эдмунд кивнул.

— Значительно.

Они забрали последние вещи, передали ключи и завершили оформление сделки. На обратном пути заехали в любимую кондитерскую, где купили несколько пирожных для вечернего чая. Беатрис предложила также взять угощение для семейства Моро, поскольку Селин недавно помогала им с уборкой и подготовкой части комнат к длительному отсутствию. Эдмунд согласился.

Когда они вернулись в Валь-де-Орм, солнце уже клонилось к закату. Месье Моро заканчивал работу в саду, а Люсьен сидел возле хозяйственной пристройки и пытался разобраться с каким-то небольшим механизмом. Беатрис передала им угощение, после чего отправилась разбирать книги. Эдмунд поднялся в кабинет, чтобы убрать документы о продаже квартиры.

Теперь в Париже у них больше не было собственного жилья. Зато дом в Валь-де-Орме оставался таким же, каким они сделали его за прошедший год: с полной библиотекой, лабораторией, садом, знакомыми скрипучими ступенями и большим столом, на котором постоянно не хватало места для всех записей. Беатрис посмотрела на освещённые окна.

— Хорошо, что мы его купили.

Эдмунд повернулся к ней.

— Я тоже так думаю.

Она улыбнулась и устроилась ближе к нему.

⁂

Вопрос о маховике возник несколькими днями позже. Они занимались подготовкой окончательных чертежей для Фламеля. После изучения министерских документов удалось восстановить назначение всех основных рунических групп, а новые соединительные элементы уже были изготовлены и проверены на отдельных моделях. Теперь требовалось перенести их на сам артефакт и закончить настройку временного ориентира.

Беатрис сидела за столом, сравнивая первоначальный рисунок устройства с более поздними схемами. Эдмунд проверял размеры металлических деталей и делал пометки, которые должны были помочь при окончательной сборке.

— Подожди, — неожиданно произнесла она.

Он поднял голову.

— Что?

Беатрис указала на изображение маховика.

— Когда мы отправимся, устройство останется здесь.

— Да. Мы давно это установили.

— Но ведь в 1999 году оно находилось в Мэноре.

Эдмунд посмотрел на неё.

— Разумеется. Иначе мы бы его не нашли.

Она некоторое время молчала. Затем повернула к нему чертёж.

— Значит, оно должно каким-то образом попасть из 1891 года в 1999-й.

Эдмунд отложил инструмент. Оба смотрели на лист. На рисунке были изображены кольца, соединительные элементы и центральная часть механизма. Ни стеклянной оболочки, ни металлической подставки на нём не было. Они занимались восстановлением самого устройства и почти не вспоминали, как именно оно выглядело в Мэноре до аварии. Но теперь это обстоятельство приобрело совершенно другое значение.

— Подожди, — медленно произнёс Эдмунд. — Если оно останется здесь, а мы вернёмся в двухтысячный год, то в нашем времени его уже не будет.

Беатрис кивнула.

— Потому что оно должно было оказаться там раньше. У Беллатрисы.

Он некоторое время обдумывал сказанное.

— Значит, мы должны обеспечить ему возможность попасть в Мэнор.

— Не совсем. Мы не можем управлять всеми событиями следующих ста лет. Но мы знаем, в каком виде оно существовало в 1999 году.

Эдмунд снова посмотрел на рисунок.

— Стеклянная сфера.

— И подставка. Помнишь серебристые линии на оболочке?

— Да.

— А надпись?

Он усмехнулся.

— «Чтобы изменить всё».

Беатрис медленно выдохнула.

— Вот именно.

Они снова замолчали. Впервые за долгое время речь шла не о том, как исправить повреждённый артефакт, а о том, откуда он вообще взялся в их времени. Эдмунд задумчиво провёл пальцем по краю чертежа.

— Ты хочешь сказать, что нам придётся изготовить оболочку и оставить устройство здесь в таком виде, в каком мы его нашли?

— Я думаю, что именно так оно и должно произойти.

— И кто-нибудь должен будет передать его дальше.

— Да.

Он посмотрел на неё.

— Кому?

Беатрис покачала головой.

— Не знаю. И, возможно, нам вообще не следует этого знать.

Она взяла чистый лист и начала восстанавливать внешний вид устройства по памяти. Эдмунд придвинулся ближе, уточнил форму подставки и помог определить, как располагались серебристые линии. Некоторые детали они помнили по-разному, поэтому пришлось несколько раз исправлять рисунок, пока оба не согласились, что изображение достаточно точно передаёт первоначальный вид артефакта. Беатрис ещё раз посмотрела на получившийся чертёж.

— Нам нужно поговорить с Фламелем.

— Согласен.

— Но сначала я хочу проверить одну вещь.

Она достала старые записи, сделанные вскоре после их прибытия в прошлое, и начала искать описание событий в Мэноре. Эдмунд присоединился к ней, и некоторое время они вместе восстанавливали последовательность аварии. Им удалось вспомнить, что до повреждения прозрачной оболочки устройство почти не проявляло необычной магической активности. А после разрушения внешней защиты кольца пришли в движение настолько быстро, что остановить их уже не получилось.

— Если серебристые линии были частью защитной системы, — предположил Эдмунд, — возможно, они удерживали механизм от случайного запуска.

— Или скрывали его настоящие свойства.

— Или и то и другое.

Беатрис задумалась.

— Тогда мы должны попросить Фламеля изготовить не просто декоративную оболочку.

— А такую, которая не позволит активировать маховик, пока остаётся целой.

Она кивнула. Некоторое время они изучали рисунок, затем Беатрис аккуратно сложила лист и убрала его в папку. На следующий день они отправили Фламелю письмо с просьбой о дополнительной встрече.

⁂

Алхимик встретил их с обычным гостеприимством, однако после первых объяснений заметно посерьёзнел.

— Вы предлагаете оставить устройство в XIX веке, заключить его в защитную оболочку, а затем продать неизвестному человеку?

— В конечном счёте да, — ответил Эдмунд.

Фламель посмотрел на него.

— Месье Малфой, вы прекрасно понимаете, насколько опасен этот артефакт. Даже при наличии защитной оболочки невозможно гарантировать, что будущий владелец не повредит её.

— Именно это однажды и произошло, — заметила Беатрис.

Алхимик повернулся к ней. Она разложила перед ним чертежи.

— Мы не предлагаем продавать его немедленно. И не просим передавать устройство человеку, который захочет использовать его для перемещений во времени. Но мы помним, как оно выглядело, когда попало к нам. Помним подставку, надпись и оболочку. Если после нашего возвращения маховик останется здесь, он должен будет пройти какой-то путь до конца XX века.

Фламель внимательно слушал.

— А если я решу его уничтожить?

Эдмунд посмотрел на Беатрис. Она ответила не сразу.

— Тогда возникнет противоречие. Мы ведь уже нашли его в 1999 году. Уже активировали. Уже оказались здесь и восстановили. Если вы уничтожите устройство в 1891-м, получится, что в нашем времени мы не могли его обнаружить.

— Вы предполагаете, что история не допускает подобных противоречий?

— Я предполагаю, что наше путешествие уже было частью истории, — ответила Беатрис. — Мы не знаем, как именно оно влияет на происходящее, но не нашли никаких свидетельств того, что создали другую временную линию.

Эдмунд подвинул к Фламелю чертёж внешней оболочки.

— Мы не собираемся определять судьбу устройства на следующие сто лет. Хотим только воспроизвести его первоначальный вид и оставить вам возможность поступить с ним так, чтобы оно однажды оказалось среди старых артефактов.

Алхимик внимательно изучил рисунок.

— Почему вы считаете, что именно продажа будет правильным решением?

— Потому что в нашем времени эта вещь не выглядела как действующий магический механизм, — объяснил Эдмунд. — Скорее как странное старинное украшение. Одна из моих родственниц не воспользовалась им для путешествия. Она просто сохранила его, а потом оно оказалось в Мэноре.

— И если устройство будет заключено в оболочку, скрывающую его свойства, оно действительно может пройти через несколько коллекций как непонятный артефакт, — добавила Беатрис. — Мы не знаем, так ли всё случилось. Но это объяснение согласуется с тем, что нам известно.

Фламель некоторое время молчал, рассматривая чертёж.

— Самое неприятное в подобных рассуждениях заключается в том, что их почти невозможно проверить, — наконец произнёс он. — Вы уже знаете результат, но не знаете, какие события к нему привели. И потому любое ваше действие может оказаться как причиной этого результата, так и попыткой изменить его.

— Именно поэтому мы не хотим ничего менять сверх необходимого, — сказала Беатрис.

Алхимик посмотрел на неё с интересом.

— А вы уверены, что попытка сохранить известную вам историю сама по себе не является вмешательством?

Она задумалась. Вопрос был справедливым. За прошедший год они не раз обсуждали последствия собственных поступков. Их присутствие в Валь-де-Орме, финансовые вложения Эдмунда, исследования и даже официально оформленный брак уже оставили следы, которые невозможно было полностью уничтожить. Но ведь все эти события произошли в прошлом по отношению к их собственной жизни. Возможно, ничего из того, что они делали, никогда и не было изменением.

— Нет, — честно ответила Беатрис. — Уверенной быть не могу. Но если мы ничего не предпримем, то оставим вам проблему, которой вообще не должно было существовать. А мы знаем, что предмет однажды окажется в Мэноре. Мне кажется разумнее попытаться сохранить эту последовательность.

Фламель кивнул, однако сразу не ответил. Затем взял чертёж и принялся внимательно рассматривать изображение серебристых линий.

— Предположим, я соглашусь. Но оболочка должна быть полноценной защитой, а не украшением. Пока она цела, устройство не должно позволять случайному человеку привести кольца в движение. Кроме того, сама конструкция не должна раскрывать назначение механизма.

— Именно этого мы и хотим, — ответил Эдмунд.

— А надпись? — спросил Фламель, указав на подставку.

Беатрис посмотрела на лист.

— Она была там.

Алхимик медленно прочитал написанные слова.

— «Чтобы изменить всё»…

Он поднял глаза.

— Весьма странное украшение для вещи, которую вы хотите выдать за безобидную безделушку.

Эдмунд усмехнулся.

— У старинных артефактов иногда встречаются и более нелепые надписи.

— Несомненно. Но я бы предпочёл, чтобы будущие владельцы не воспринимали её как инструкцию.

Беатрис невольно улыбнулась.

— Возможно, именно поэтому устройство так долго и оставалось без применения. Никто не понимал, что оно действительно способно сделать.

Фламель ещё некоторое время изучал бумаги, затем аккуратно сложил их.

— Хорошо. Я согласен воспроизвести оболочку и сохранить устройство после вашего перемещения. В дальнейшем постараюсь передать его как старинный артефакт, не раскрывая настоящего назначения. Когда именно и через кого оно попадёт в чужие руки, обещать не стану.

Эдмунд кивнул.

— Большего мы и не просим.

— Однако сначала вы должны успешно вернуться домой. Всё остальное будем решать после этого.

Беатрис улыбнулась.

— Согласна.

Они провели остаток встречи за обсуждением устройства защитной оболочки. Фламель предложил использовать сочетание нескольких чар, способных скрывать активные свойства механизма и препятствовать его случайному запуску. Серебристые линии должны были стать частью этой защиты, а не просто повторять знакомый рисунок.

Затем они перешли к окончательной подготовке перемещения. Алхимик ещё раз проверил расчёты временного ориентира, подтвердил выбранную дату в сентябре 2000 года и предупредил, что при перемещении необходимо находиться строго внутри сформированной сферы. Сам маховик должен оставаться снаружи, иначе они рискуют снова воспроизвести первоначальную аварию. В конце встречи Фламель назначил день, когда будет готов провести переход под собственным наблюдением. Эдмунд и Беатрис согласились.

Когда они вышли на улицу, в Париже уже наступал вечер. Они некоторое время шли молча, затем Беатрис предложила зайти в небольшое кафе неподалёку. Эдмунд охотно согласился. За столиком возле окна они заказали кофе и десерт, а потом довольно долго обсуждали, насколько необычным получился разговор с Фламелем.

— Представляешь, если бы мы год назад услышали собственные рассуждения? — спросила Беатрис.

— Ты о чём именно?

— О том, что мы должны оставить в прошлом устройство, которое уже нашли в будущем, чтобы оно смогло отправить нас в прошлое.

Эдмунд посмотрел на неё.

— Предпочитаю не произносить это слишком быстро. Есть риск окончательно запутаться.

Она рассмеялась.

— Но ведь всё логично.

— Я бы сказал, что всё взаимосвязано. Не уверен, что это одно и то же.

Беатрис задумалась.

— Возможно.

Эдмунд взял чашку.

— Во всяком случае, хорошо, что Фламель согласился. Мне совершенно не хотелось бы ещё сто лет лично присматривать за этим механизмом.

Она рассмеялась снова.

В тот вечер они вернулись в Валь-де-Орм поздно, но успели немного посидеть на террасе. Беатрис принесла плед, Эдмунд открыл оставленную на столе книгу, и некоторое время они просто наслаждались прохладой после жаркого парижского дня. До сентября оставалось ещё немного времени, и завтра им предстояло множество совершенно обычных дел.

⁂

В последние дни августа Эдмунд ещё раз посетил банк. Он заранее подготовил перечень вопросов, касавшихся управления капиталом, выплат семейству Моро и порядка содержания дома во время продолжительного отсутствия владельцев. Беатрис решила сопровождать его, поскольку хотела лично убедиться, что все необходимые документы оформлены правильно. Кроме того, им предстояло оставить в хранилище то, над чем они работали почти целый год.

Месье Валлен встретил их в знакомом кабинете. На этот раз обсуждение заняло значительно меньше времени. Первые отчисления от инвестиций уже поступили на предусмотренные счета, резерв был сформирован, а договор со смотрителем зарегистрирован. Банк подтвердил, что после их отъезда обязательные платежи продолжатся в установленном порядке. Эдмунд внимательно просмотрел отчёты.

— Если Моро потребуется дополнительная сумма на срочный ремонт, он сможет обратиться непосредственно к управляющему?

— Да, месье Малфой. В пределах согласованных расходов. В случае более значительных работ решение будет приниматься согласно условиям вашего договора.

Беатрис уточнила порядок проверки защитных чар и удостоверилась, что лаборатория останется закрытой для посторонних. Она также попросила предусмотреть возможность периодического обновления некоторых охранных заклинаний, если их действие со временем ослабнет. Месье Валлен внёс соответствующую пометку.

Перед уходом они спустились к личному хранилищу. На этот раз Эдмунд нёс несколько тщательно запечатанных папок, а Беатрис — небольшой футляр с дополнительными тетрадями. Они перебрали эти материалы ещё дома, проверив каждый лист. В папках находились результаты всех их исследований: первые попытки разобраться в повреждённом маховике, рунические таблицы, расчёты взаимодействия металлических колец, чертежи пространственного контура и записи последних удачных опытов. Туда же они включили сравнительные выводы, сделанные после знакомства с министерскими документами, и собственные расчёты временного ориентира. Ничего из этого нельзя было оставлять в лаборатории, куда за десятилетия могли попасть случайные люди.

Беатрис открыла сейф своей кровной подписью. Эдмунд разложил папки внутри, отделив их от банковских документов, а она ещё раз сверила содержимое с подготовленным перечнем. Оригиналы бумаг на дом и другие важные документы тоже оставались здесь; дома должны были храниться лишь необходимые для смотрителей копии, не раскрывающие ни их происхождения, ни устройства маховика.

— Теперь всё, — сообщила Беатрис, закрывая последнюю папку.

Эдмунд оглядел полки.

— Уверена? Не осталось ещё какой-нибудь тетради под подушкой?

— Я проверила спальню, кабинет и лабораторию. Дважды.

— Весьма обнадёживающе.

Она улыбнулась, затем закрыла дверцу сейфа. Кровная печать отозвалась серебристой вспышкой и снова стала неподвижной.

— Всё, над чем мы работали, будет здесь, когда мы вернёмся, — сказала Беатрис.

Эдмунд взглянул на защищённую дверцу.

— И никто не сможет прочитать наши записи в наше отсутствие. Именно этого мы и добивались.

Они покинули банк и отправились обедать, а затем немного прогулялись по Парижу. Беатрис захотела заглянуть в книжную лавку, где прежде часто покупала старые издания, и Эдмунд охотно составил ей компанию. Они провели там почти час, рассматривая книги, которые теперь уже не собирались приобретать.

— У нас дома и так почти не осталось свободных полок, — заметил Эдмунд.

— Я знаю.

— И ты всё равно выбираешь ещё одну?

Беатрис осторожно вернула книгу на место.

— Нет. Просто хотела посмотреть.

Он улыбнулся и предложил пройтись вдоль Сены. Они долго гуляли, разговаривали и время от времени останавливались возле знакомых мест. Эдмунд купил им мороженое, Беатрис вспомнила забавную историю из первых месяцев их пребывания в Париже, и вскоре они уже смеялись над тем, как совершенно не понимали тогда местных порядков.

К вечеру вернулись домой. В гостиной Беатрис обнаружила на столе небольшую стопку книг, которые они собирались прочитать ещё летом, но так и не успели. Она выбрала одну и устроилась рядом с Эдмундом, пока тот просматривал газету. Через некоторое время он отложил её, обнял Беатрис и поцеловал. Она улыбнулась и закрыла книгу. В тот вечер читать они больше не стали.

⁂

О предстоящем отъезде соседям рассказали в конце августа. Для всех в Валь-де-Орме супруги Малфой оставались молодой английской парой, некогда приехавшей из Австралии. Поэтому известие о необходимости вернуться туда по семейным обстоятельствам не вызвало особенных подозрений. Эдмунд объяснил, что дела могут занять много времени, но они намерены сохранить дом и надеются однажды снова приехать во Францию. Месье Моро выслушал его совершенно спокойно.

— За дом можете не беспокоиться, месье Малфой. Всё будет в порядке.

— Я на это рассчитываю, Жюль.

Эдмунд передал ему необходимые инструкции, проверил, что все запасные ключи находятся на месте, и ещё раз объяснил порядок обращения в банк. Селин пообещала регулярно проветривать комнаты, следить за мебелью и поддерживать порядок в саду. Беатрис отдельно попросила сохранить книги и не переставлять вещи в кабинете без необходимости.

— Разумеется, мадам, — ответила Селин. — Всё останется на своих местах.

Люсьен известие об отъезде воспринял заметно печальнее родителей. Он спросил Эдмунда, сможет ли продолжать пользоваться подаренными инструментами и приходить в лабораторию, если ему понадобится что-нибудь проверить. Эдмунд объяснил, что лабораторию придётся закрыть, но предложил мальчику обращаться к отцу или знакомым мастерам, если возникнут вопросы.

— А вы вернётесь? — спросил Люсьен.

— Надеюсь, — ответил Эдмунд. — Но пока не знаю когда.

Мальчик кивнул. На следующий день он принёс небольшой деревянный футляр, который изготовил самостоятельно, и попросил передать его хозяевам дома. Внутри он предусмотрел несколько металлических креплений, чтобы мелкие инструменты можно было аккуратно разложить и закрепить. Эдмунд внимательно осмотрел работу.

— Очень неплохо, Люсьен.

Мальчик заметно повеселел. Беатрис предложила оставить футляр в лаборатории, где он действительно мог пригодиться. Эдмунд согласился, и подарок занял место на одном из рабочих столов. Мадам Буше, узнав о возвращении Малфоев в Австралию, немедленно объявила, что они совершенно обязаны устроить небольшие проводы.

Беатрис попыталась вежливо отказаться, объяснив, что впереди много дел, но хозяйка и слушать не захотела. В результате за несколько дней до отъезда они снова оказались за знакомым столом в компании соседей. Вечер прошёл шумно и весело. Мадам Буше рассказывала истории о собственных путешествиях, месье Лебрен вспоминал родственников, когда-то уехавших за океан, а супруги Моро обсуждали предстоящие осенние работы в саду.

Беатрис с удовольствием разговаривала со всеми, а Эдмунд даже не пытался скрывать улыбку, когда мадам Буше в очередной раз перепутала имена своих многочисленных племянников. На прощание хозяйка вручила им небольшую корзинку с домашним печеньем и настойчиво потребовала сообщить, когда они снова соберутся во Францию.

— Только не пропадайте надолго, дорогие мои. Дом у вас прекрасный, и мы уже привыкли, что вы рядом.

Беатрис обняла её.

— Спасибо вам за всё.

— Ну что вы, дорогая. Приезжайте обязательно. А мы пока за вашим садом присмотрим.

Эдмунд поблагодарил хозяйку и помог Беатрис надеть лёгкую накидку. Домой они возвращались пешком. По дороге обсуждали, как мадам Буше умудрилась за один вечер рассказать три разные версии истории о своей племяннице, и никак не могли решить, какая из них была ближе к истине.

⁂

Последние летние дни они провели дома. Не составляли подробных списков того, что ещё обязательно нужно сделать. Не пытались посетить каждое знакомое место и не устраивали бесконечных прощаний. Большая часть дел уже была закончена, а оставшиеся не требовали особенного внимания.

По утрам Беатрис иногда выходила в сад с книгой. Эдмунд занимался письмами, читал финансовые отчёты или просто присоединялся к ней за завтраком на террасе. После обеда они гуляли, навещали знакомых или проводили время в гостиной, где даже в самые жаркие дни сохранялась приятная прохлада.

Однажды Беатрис предложила снова сыграть в шахматы. Эдмунд согласился и, к собственному удивлению, проиграл. Она смотрела на доску с таким довольным выражением, что он не выдержал и рассмеялся.

— Ты тренировалась?

— Возможно.

— С кем?

— Какая разница?

— Беатрис.

Она улыбнулась.

— Сама с собой. Я изучила несколько партий в одной старой книге.

Эдмунд посмотрел на неё с искренним восхищением.

— Значит, теперь мне придётся быть осторожнее.

— Придётся.

Она передвинула фигуру обратно на исходное место и предложила сыграть ещё раз. Вторая партия закончилась значительно позже, когда за окнами уже стемнело. Эдмунд сумел добиться ничьей, но Беатрис заявила, что в следующий раз обязательно победит снова.

Он пообещал не облегчать ей задачу. После этого они ещё долго сидели рядом, обсуждая книги и планы на время после возвращения. Разговор не потребовал никаких окончательных решений. Они по-прежнему не знали, где будут жить в Англии и как объяснят произошедшее своим близким, но договорились сначала разобраться с самыми необходимыми делами, а затем спокойно обсудить остальное.

Когда Беатрис спросила, что он хотел бы сделать после возвращения, Эдмунд немного подумал.

— Наверное, первым делом увидеть родителей.

Она кивнула.

— А потом?

— Не знаю. Возможно, познакомить их с тобой заново.

Беатрис удивлённо посмотрела на него.

— Заново?

— Сомневаюсь, что они когда-нибудь представляли тебя такой, какой я тебя знаю.

Беатрис помолчала, затем улыбнулась.

— Полагаю, мои родители тоже не ожидали бы увидеть тебя за нашим кухонным столом.

Эдмунд усмехнулся.

— Особенно если бы я предложил приготовить ужин.

— Тогда они точно решили бы, что со мной что-то случилось.

Они рассмеялись. Вечер закончился обычным образом. Беатрис убрала шахматы, Эдмунд закрыл окна гостиной, и они вместе отправились наверх.

⁂

Первое сентябрьское утро оказалось прохладнее предыдущих. Беатрис проснулась незадолго до рассвета и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к знакомым звукам дома. Где-то за окном шумели листья, внизу тихо тикали часы, а рядом ровно дышал Эдмунд.

Сегодня им предстояло отправиться к Фламелю. Вчера они ещё раз проверили все документы, получили окончательное подтверждение банковских договорённостей и договорились с месье Моро о передаче дома под его постоянный присмотр. Лаборатория была закрыта, оборудование очищено, а все записи об исследованиях уже находились в личном банковском хранилище, куда доступ имели только они двое. В кабинете оставались обычные книги и бумаги, не раскрывавшие ни происхождения хозяев, ни назначения маховика.

Почти всё было готово. Беатрис осторожно поднялась, стараясь не разбудить Эдмунда, и подошла к окну. Сад постепенно проступал из утреннего сумрака. Под грушевым деревом стояла старая скамья, возле ограды виднелись молодые посадки, а вдоль дорожки росли цветы, о которых она весной ещё почти ничего не знала.

Внизу заскрипела дверь хозяйственной пристройки. Месье Моро уже приступил к работе. Беатрис долго смотрела на сад, затем вернулась к кровати. Эдмунд открыл глаза.

— Доброе утро.

Она улыбнулась.

— Доброе.

Он посмотрел на часы.

— Ещё рано.

— Знаю. Просто проснулась.

Эдмунд протянул руку, и она вернулась к нему. Некоторое время они лежали рядом, не разговаривая. Потом он осторожно поцеловал её в висок и предложил позавтракать, прежде чем начинать собираться. Беатрис согласилась. Они спустились на кухню и приготовили простой завтрак. Эдмунд сварил кофе, Беатрис достала хлеб, масло и оставшееся варенье. Некоторое время они обсуждали, не забыли ли передать месье Моро необходимые инструкции, затем оба обнаружили, что уже проверяли их несколько раз.

— Кажется, мы начинаем нервничать, — заметила Беатрис.

Эдмунд посмотрел на неё.

— Немного.

— Ты тоже?

— Разумеется. Мы собираемся переместиться более чем на сто лет вперёд при помощи устройства, которое однажды уже сломали. Было бы странно совершенно не волноваться.

Она улыбнулась.

— Убедительно.

Он налил ей ещё кофе.

— Фламель проверил расчёты. Мы проверили расчёты. Сфера работает, направление установлено. Вряд ли мы сможем сделать что-нибудь полезнее, чем просто выполнить всё в правильном порядке.

— Я знаю.

Беатрис некоторое время смотрела в чашку.

— И всё-таки немного страшно.

Эдмунд накрыл её ладонь своей.

— Мне тоже.

Она подняла глаза. Он улыбнулся.

— Но мы ведь договорились.

— Да.

Они закончили завтрак и поднялись собирать вещи. Беатрис достала сумку, с которой когда-то оказалась в прошлом. За прошедший год она почти не пользовалась ею, предпочитая обычные сумочки и дорожные принадлежности, купленные уже во Франции. Теперь она внимательно проверила содержимое, убрала всё лишнее и оставила только то, что собиралась взять с собой.

На прикроватном столике лежала рождественская закладка. Беатрис взяла её в руки. На одной стороне по-прежнему виднелся Валь-де-Орм с маленькими домиками, деревьями и знакомой улицей. На другой — Эйфелева башня, над которой медленно двигались зачарованные облака. Внизу серебристыми буквами было выгравировано её имя. Беатрис. Она провела пальцем по краю закладки, затем осторожно убрала её в сумку.

Эдмунд тем временем открыл свой шкаф и достал кожаные перчатки, подаренные Беатрис на Рождество. Они были тёплыми, удобными и за прошедшую зиму успели стать одной из его любимых вещей. На внутренней стороне манжеты по-прежнему находилась маленькая вышитая буква «Э». Он аккуратно сложил перчатки и убрал их во внутренний карман дорожного пальто. Больше ничего брать не стал.

Остальная одежда, книги, мебель и вещи оставались в доме. Они принадлежали Эдмунду и Беатрис Малфой, и теперь у них было место, где всё это могло храниться столько, сколько потребуется. Когда сборы закончились, Беатрис ещё раз прошла по комнатам. В кабинете стояли книги. На столе лежали несколько чистых листов пергамента, возле окна находилось её любимое кресло, а в лаборатории на полке — деревянный футляр, подаренный Люсьеном. В гостиной остались шахматы, новый медный подсвечник и аккуратно сложенный плед.

Эдмунд проверил, закрыты ли окна лаборатории, затем запер помещение и вернулся в дом. Они встретились возле лестницы.

— Всё? — спросил он.

Беатрис кивнула.

— Кажется, да.

Он посмотрел на неё.

— Тогда пора.

Она взяла сумку. Внизу их ожидал месье Моро, которому Эдмунд передал последний комплект хозяйственных ключей. Смотритель ещё раз заверил, что за домом будут ухаживать как следует, и попросил не беспокоиться о предстоящих осенних работах. Мадам Моро пожелала им счастливой дороги. Люсьен, пришедший вместе с родителями, крепко пожал Эдмунду руку и пообещал продолжать заниматься инструментами.

Беатрис поблагодарила их за помощь. Они попрощались спокойно, без особенной торжественности. Моро уже знали, что хозяева собираются уехать надолго, а все необходимые распоряжения были сделаны заранее.

Когда смотрители вернулись к работе, Эдмунд помог Беатрис надеть накидку. Они вышли из дома и остановились возле калитки. Некоторое время оба смотрели на светлые стены, голубые ставни и грушевое дерево, под которым весной распускались ландыши. Беатрис вспомнила, как впервые вошла в этот дом, ещё не зная, удастся ли им здесь устроиться. Теперь на втором этаже были открыты ставни, возле входа росли посаженные весной цветы, а скамья под деревом стояла там, где они столько раз сидели вдвоём.

Эдмунд тоже задержал взгляд на доме.

— Как думаешь, всё будет в порядке? — спросила Беатрис.

— С домом?

Она кивнула.

— Думаю, да. Мы сделали всё, что могли.

Беатрис повернулась к нему.

— Ты ведь не жалеешь, что мы его купили?

Эдмунд удивлённо посмотрел на неё.

— Конечно нет.

Он снова взглянул на окна.

— Это наш дом.

Она улыбнулась.

— Да.

Эдмунд протянул ей руку, и Беатрис привычно вложила свою ладонь в его. Затем она поправила ремень сумки, он осторожно привлёк её к себе, и они аппарировали. Валь-де-Орм остался позади. Впереди их ждал Париж и назначенная встреча с Фламелем.

Фламель ожидал их неподалёку от Эйфелевой башни, на заранее выбранном участке Марсова поля. Вокруг уже действовали скрывающие чары, поэтому прохожие обходили небольшую площадку, не обращая внимания на троих волшебников и установленную посреди неё необычную конструкцию.

Маховик находился на невысокой подставке. Восстановленные кольца поблёскивали в утреннем свете, а возле основания лежали два листа с последними расчётами.

— Вы вовремя, — приветствовал их Фламель.

— Неужели вы сомневались? — поинтересовался Эдмунд.

Алхимик посмотрел на Беатрис.

— После года совместной работы я научился не сомневаться в вашей пунктуальности, месье Малфой. В отношении вашей супруги у меня иногда возникали вопросы.

— Исключительно потому, что я предпочитаю проверять расчёты дважды, — возразила она.

— Именно поэтому мы сегодня здесь, мадам.

Фламель улыбнулся и жестом пригласил их ближе. Последняя проверка заняла не больше четверти часа. Они ещё раз сверили временной ориентир, положение колец и последовательность активации. Эдмунд осмотрел соединительные элементы, а Беатрис внимательно изучила показания контрольных чар. Ни один из них не обнаружил отклонений.

— Пространственный контур устойчив, — сообщил Фламель. — Временное смещение установлено. После запуска вам необходимо оставаться внутри сферы до завершения перехода. Сам механизм останется здесь.

Эдмунд кивнул.

— Мы помним.

— Не сомневаюсь. Но предпочитаю повторить это ещё раз.

Беатрис поправила ремень сумки. Среди немногих вещей, которые она решила взять с собой, лежала подаренная Эдмундом рождественская закладка. Она невольно коснулась сумки, вспомнив об этом, и улыбнулась. Эдмунд заметил движение.

— Всё взяла?

— Да.

Он поправил ремень на её плече, хотя тот и без того лежал правильно. Беатрис улыбнулась. Фламель тем временем закончил приготовления и отошёл от установки.

— Что ж, полагаю, теперь всё зависит от вашего решения.

Эдмунд посмотрел на Беатрис.

— Готова?

Она перевела взгляд на башню, возвышавшуюся над ними. Год назад они впервые увидели её, ещё не понимая, насколько сильно изменится их жизнь во Франции. Тогда Париж был чужим городом, французский давался с трудом, а мысль провести рядом друг с другом несколько месяцев казалась обоим почти невыносимой.

Теперь за пределами этой площади оставался их дом. В саду под грушей стояла скамья, в гостиной лежали недочитанные книги, а на кухне наверняка ещё оставалась банка варенья, которую Беатрис собиралась открыть к следующему завтраку. Она вдруг подумала, что месье Моро сегодня, наверное, закончит работу возле ограды. Мадам Буше снова отправится на рынок, Люсьен будет возиться со своими инструментами, а месье Лебрен непременно найдёт повод пожаловаться на соседей. Завтра в Валь-де-Орме наступит новый день.

Только их там уже не будет.

Эдмунд осторожно сжал её ладонь.

— Беатрис?

Она посмотрела на него.

— Да. Я готова.

Они подошли к Фламелю. Беатрис обняла алхимика первой. Тот на мгновение удивился, но затем тепло ответил на объятие.

— Спасибо вам, — произнесла она.

— За что именно, мадам Малфой?

— За всё.

Фламель посмотрел на неё и, кажется, решил не требовать более подробного ответа. Эдмунд протянул ему руку.

— Мы многим вам обязаны, месье Фламель.

— Вы оба проделали немалую работу. Я лишь помог вам найти некоторые ответы.

Он пожал руку Эдмунду, затем посмотрел на них обоих.

— Надеюсь, ваше следующее посещение Парижа окажется значительно менее хлопотным.

Беатрис рассмеялась.

— Мы тоже на это надеемся.

Они заняли места внутри обозначенной рунами окружности. Эдмунд встал рядом с Беатрис, переплёл свои пальцы с её и свободной рукой обнял за талию. Фламель подошёл к маховику.

— Начинаю.

Внутреннее кольцо медленно повернулось. Затем пришли в движение остальные. Серебристые линии вспыхнули одна за другой, образуя вокруг супругов прозрачную поверхность.

Беатрис почувствовала знакомое напряжение магии. Она крепче прижалась к Эдмунду, а тот обнял её обеими руками.

— Всё хорошо, — негромко произнёс он.

Она подняла голову.

— Я знаю.

За прозрачной границей сферы Фламель внимательно следил за показаниями приборов. Маховик продолжал вращаться, постепенно набирая скорость.

Беатрис ещё раз посмотрела на Париж. На знакомые улицы вдали, на деревья Марсова поля, на башню, которую они когда-то приехали посмотреть просто из любопытства.

Потом повернулась к Эдмунду.

Он смотрел на неё.

Беатрис улыбнулась, и Эдмунд ответил ей такой же улыбкой.

Они прижались друг к другу крепче.

Серебристый свет сомкнулся вокруг них. На мгновение исчезли звуки города, движение воздуха и ощущение земли под ногами.

В самом центре маховика песочные часы завершили движение, вернувшись в исходное положение.

Один оборот.

Всего один оборот песочных часов, заключённых внутри старинного механизма.

И мир исчез.

Глава опубликована: 21.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
8 комментариев
Занимательно. Немного не хватает какой-то живости в диалогах Гермионы и Драко, но сама идея захватывает. И, конечно, любопытно, что же дальше.
BelkaMadавтор
Stavridka
Спасибо за ваш отзыв. Я только пытаюсь. Но захотелось поделиться своими мыслями.
ingamarr Онлайн
Какая история!! Мне очень нравится ❤️ Спасибо ❤️
BelkaMadавтор
ingamarr
Спасибо большое.
ingamarr Онлайн
С нетерпением жду момент, когда они в 1999 году приедут в свой дом :))
Это ведь обязательно произойдет ❤️
ingamarr Онлайн
С возвращением в Англию :))
Да, начинается все самое интересное❤️
BelkaMadавтор
ingamarr
С возвращением в Англию :))
Да, начинается все самое интересное❤️
надеюсь вас не разочарует финал)
ingamarr Онлайн
BelkaMad
Мы уже на финише?
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх