Эхо хищника (гет)

Как только имплант отсоединился, запах хлынул наружу. Не просто аромат — это была волна чистой, концентрированной силы. Горная свежесть ударила Лиаму в лицо, заставив зрачки расшириться до предела. Казалось даже воздух вокруг неё буквально засветился магией, искажая свет. 

Лиам шумно вдохнул, опираясь рукой о стойку острова, чтобы устоять на ногах. Ощущение было таким, будто он долго дышал через грязную тряпку, и вдруг ему дали чистый кислород горных вершин. Гниль окончательно исчезла. Осталась только она.

Адель пошатнулась, прижимая ладонь к телу. На месте блока проступили красные пятна воспаленной кожи, но она лишь сжала челюсти, игнорируя боль. Выпрямившись, она попыталась вернуть себе профессиональный тон, хотя дыхание её сбилось.

— Я... выпала из графика на целые сутки, — строго сказала она, пытаясь обойти его справа. — Мне нужно вернуться к работе хотя бы на час. Закончить отчетность по утреннему брифингу, пока Вайс не поднял панику из-за моего отсутствия.

Лиам резко выставил руку вбок, упираясь ею в стену прямо перед её лицом, перекрывая путь к отступлению. Но на этот раз он постарался смягчить движение, сделать его менее угрожающим. Он наклонил голову, пытаясь поймать её взгляд.

— Один день погоды не сделает, птичка, — попытался он сгладить свою недавнюю резкость игривым тоном. В его исполнении это звучало почти как мурлыканье крупного кота. — Отдых — это тоже часть протокола выживания. У тебя даже в досье написано про сенсорную перегрузку. Дай нервам восстановиться.

Адель дернулась назад, впечатываясь лопатками в холодильник. Холод металла сквозь футболку отрезвил её, но заодно лишил пространства для маневра. Она опустила глаза, глядя на пуговицы его рубашки. 

Её смущение было почти осязаемым. Она хотела остаться — зверь чуял это в учащенном пульсе, в том, как она инстинктивно тянулась к теплу его тела. Но Инквизиция годами вбивала ей в голову, что любая пауза — это уязвимость.

Лиам заметил эту борьбу. Заметил, как она отстраняется ментально, даже оставаясь физически прижатой. Его ухмылка померкла, сменяясь виноватым выражением. Он понял, что давит слишком сильно.

— Хорошо, — он убрал руку от холодильника и сделал полшага назад, поднимая ладони в примирительном жесте. — Я не настаиваю. Правда.

Он снова посмотрел на неё, уже серьезнее.

— Но мы же можем просто... попробовать? — тихо предложил он. — Не думать ни о Совете, ни о Декораторе, ни о протоколах. Просто расслабиться. Хотя бы пару часов.

Адель фыркнула — коротко, нервно и совершенно не весело. Звук ударил по обостренному слуху Лиама. Она скрестила руки на груди, обхватив себя за плечи так, словно пыталась удержать броню, которая явно трещала по швам.

— Расслабиться, — повторила она с горькой иронией, откидывая влажную прядь волос со лба. — Звучит отлично. Неужели в твоей берлоге есть что-то помимо алкоголя, шерсти и запаха оружейной смазки?

Лиам почувствовал, как Лев внутри недовольно дернул ухом. Саркастичный укол попал точно в цель. Его квартира действительно больше напоминала временный штаб, чем жилище. Он понимал её логику: для неё его дом был территорией хищника, местом опасности. А предлагать в такой обстановке расслабиться — всё равно что советовать кобре перестать шипеть.

Он решил сменить тактику. Вместо того чтобы давить статусом или включать режим соблазнения, он выбрал путь наименьшего сопротивления.

— Сиди здесь, — ровно бросил он, направляясь в спальню.

Внутри него шла сложная аналитическая работа. «Что делают люди? Люди смотрят новости, кино. Нет, это скучно. Едят? Мы только что из кофейни. Пьют? Она отказалась».

Его взгляд упал на верхнюю полку шкафа, замаскированную под вентиляционную решетку. Там, среди одежды и хлама лежала плоская черная коробка. Ричард подарил её в прошлом году, посмеиваясь над тем, что лучший следователь Департамента даже отдыхает, имитируя работу.

Лиам достал её. Коробка была легкой. Идеально.

Когда он вернулся на кухню, Адель всё так же стояла у холодильника. Её силуэт в его старой футболке выглядел настолько... домашним, что у Лиама на секунду перехватило дыхание. Это было опасное чувство. Оно мешало думать стратегически.

— Обычно мы играем у Ричарда, — буркнул он, ставя коробку на кухонный остров. Ему почему-то стало важно, чтобы она не подумала, будто он хранит это для каких-нибудь жалких попыток ухаживания. — У него и коллекция больше. Но... всякое бывает. Вынужденные засады, отмена рейсов...

Он открыл крышку нарочито небрежным движением.

Адель наклонилась, изучая содержимое. Карты мест преступления, карточки орудий, маленькие пластиковые фигурки сыщиков. Правила были сложными, требующими держать в голове десятки переменных.

Адель подняла голову. В синих глазах плескалось чистое изумление, которое медленно перетекало в веселье.

— Детектив Блэквуд? — протянула она. — Вы храните настольную игру про расследование в шкафу на случай «непредвиденных обстоятельств»?

Лиам внутренне напрягся. Вот оно. Сейчас она решит, что он идиот, который тренируется на картоне. Лев внутри зарычал, готовый защищаться от насмешки. Но внешне Лиам лишь выпрямился, принимая самый серьезный вид.

— Между прочим, — процедил он, начиная деловито раскладывать жетоны отгадок по ячейкам специального поля. — Отличная тренировка дедукции. Держит нейронные связи в тонусе. Лучше, чем ваши медитации с кристаллами и чтение чакр.

Но Адель не стала язвить дальше. Она тихо, мелодично рассмеялась. Смех сорвался с её губ легко, звонко, заполняя стерильную тишину квартиры вибрацией жизни. Она смеялась искренне, запрокинув голову, и этот звук заставил Лиама наконец выдохнуть.

— Боже мой, — выдохнула она, вытирая выступившие слезы. — Шерстяной детектив играет в детективов. Чтобы расслабиться. Я думала, ваше представление о релаксации — это рвать покрышки машин.

Лиам почувствовал, как напряжение окончательно отпускает. Насупившись для виду, он сел на высокий барный стул напротив неё, начав тасовать колоду карт мест. Движения пальцев были быстрыми, отточенными.

— Очень смешно, птичка, — проворчал он, хотя желтые глаза потеплели. — Правила простые, слушай…