Эхо хищника (гет)

Солнечный свет пробивался сквозь плотные жалюзи тонкими, золотыми лезвиями, разрезая полумрак спальни. Лиам проснулся не от звука или тревоги — привычка держать ухо востро даже во сне сработала на уровне инстинктов.

Он лежал абсолютно неподвижно, чувствуя непривычную тяжесть и тепло у своего правого бока.

Адель спала, свернувшись клубком и уткнувшись лбом ему в подмышку. Её дыхание было ровным и глубоким, но Лев внутри него чуял: она не настолько глубоко спит, как притворяется. Она слушала его. Чувствовала вес его руки, перекинутой поперек её талии, и размеренный стук сердца оборотня, который служил лучшим метрономом в мире.

Лиам позволил себе редкую роскошь — он просто наблюдал. Смотрел, как утреннее солнце золотит бледную кожу её плеча там, где задралась ткань футболки. Как вздрагивают ресницы при движении глазных яблок под веками. Вдыхал запах — смесь его геля для душа, её собственного аромата и того специфического запаха безопасности, который бывает только когда пара засыпает с тобой в одной берлоге.

Желание прижать её к матрасу, зарыться носом в волосы и снова провалиться в сон было почти непреодолимым. Но вместо этого он смотрел. Пристально, изучающе, пытаясь запомнить эту картину. «Дождусь, пока сама проснется», — решил он.

Прошло минут десять. Солнечное пятно на стене сместилось выше.

В какой-то момент Адель резко выдохнула носом, щекоча волоски на его груди. Не открывая глаз, она сонно проворчала куда-то в район его ребер:

— Если ты продолжишь смотреть на меня с таким гастрономическим интересом, ты прожжешь во мне дырку.

Уголок рта Лиама дернулся вверх в наглой, самодовольной усмешке. Он склонил голову ниже, игнорируя её ворчание, и коротко, по-хозяйски коснулся губами её виска — жест собственника, ставящий точку в ночном споре о границах.

Адель тут же распахнула глаза. Синие радужки расширились, фокусируясь на его лице, прежде чем сузиться от возмущения. Она рывком села на кровати, путаясь в одеяле и его руке, которая всё ещё покоилась на её бедре.

— Жаворонки... — буркнула она себе под нос, потирая лицо ладонями и окончательно сбивая укладку. Волосы торчали в разные стороны, делая её похожей на рассерженного совенка. — Почему вы все такие невыносимо бодрые по утрам?

Она спустила ноги на пол, ежась от прохлады паркета. Футболка задралась, обнажая полоску бледной кожи над резинкой штанов. Лиам мысленно застонал, напоминая себе, что сейчас утро, они в логове, и прыгать на неё будет плохой стратегией.

Адель прошлепала босыми ногами в сторону санузла, оставляя его одного остывать на скомканных простынях.

— Сколько время? — бросила она через плечо, щелкая выключателем в ванной. Вспышка света заставила её поморщиться.

Лиам лениво повернул голову, дотягиваясь до тумбочки, где мигал экран его коммуникатора. На часах было 07:04.

— Семь утра, — ответил он, разминая затекшую шею.

Из ванной раздался шум воды. Адель появилась в дверном проеме лишь на секунду, кивнула своим мыслям и скрылась за закрывающейся дверью.

Лиам еще пару минут лежал, прислушиваясь к шуму воды за стеной и пытаясь уложить в голове тот факт, что он проснулся не один. В квартире пахло... правильно. Безопасно.

Он поднялся с кровати только тогда, когда шум воды стих. Натянул джинсы, — футболку решил оставить здесь, пусть её запах задержится на ткани подольше, как якорь.

Выйдя в гостиную, он застал Адель у барной стойки. Она уже переоделась в свой строгий серый костюм, который выглядел слишком официально для семи утра. Волосы были собраны в тугой, идеально ровный пучок на затылке. Блокиратор так же был на ней. Ни следа растрепанного «совенка». Только холодный мрамор Инквизиции.

Лиам взял со стола свой коммуникатор. Палец завис над экраном. Он быстро набрал сообщение:

«Ричи. Мы выдвигаемся в Центр. Будем через час».

Отправил. Положил телефон на стойку.

Прошла минута. Вторая. Третья.

Обычно Ричард отвечал мгновенно, даже если просто слал эмодзи с рычащим медведем или кружкой пива. Сейчас же тишина была оглушительной.

— Странно, — нахмурился Лиам, беря телефон в руку и проверяя сеть. Связь была отличной.

Адель подошла ближе, застегивая верхнюю пуговицу пиджака. Её движения были выверенными, но Лиам чувствовал исходящую от неё волну напряжения. Она избегала смотреть ему в глаза, глядя куда-то поверх его плеча.

— Нам лучше разделиться, — произнесла она ровно, своим привычным тоном консультанта. — Я пойду первой.

Не дожидаясь его реакции, возражений или согласия, она резко развернулась. Движение было таким стремительным, что воздух всколыхнулся.

Трансформация заняла долю секунды — хлопок крыльев, облако белых перьев, оседающих на пол. Огромная полярная сова бесшумно скользнула мимо его лица, обдав потоком воздуха, и нырнула в открытую дверь балкона.

Лиам остался стоять посреди комнаты с телефоном в руке. Запах снега ударил в ноздри, вытесняя остатки сна.

«Что?.. Что я сделал не так?»

Он перебрал в уме всё: прикосновение утром, поцелуй, то, как смотрел на неё во сне.

Раздражение начало закипать. Лев внутри недовольно заворочался, требуя догнать и потребовать объяснений. Бегство без приказа — это нарушение субординации. Но бить кулаком в стену сейчас было глупо.

Сова исчезла в небе.

Лиам выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Он шагнул на балкон. Горячая волна трансформации прокатилась по позвоночнику быстрее обычного — злость отличный катализатор. Кости перестроились с сухим треском.

Огромный черный лев тряхнул гривой, сбрасывая остатки человеческой ипостаси, и мощным прыжком перемахнул через ограждение.

Приземлившись четырьмя лапами на крышу соседнего здания, он на секунду замер, втягивая носом утренний воздух. След белой птицы уходил на север, в сторону шпиля Центра.

«Никогда», — подумал Лев, переходя на стелющийся бег по черепице, перепрыгивая провалы между домами. — «Моя жизнь никогда не была настолько абсурдной».