Изменение (джен)

Люк безразличным взором скользил по переборкам спасательного бота, не в силах понять, что же произошло. Скамини сидел напротив с лёгкой насмешкой в синих глазах.

— Не отошёл ещё, парень?

— Сколько наших полегло? — первое, что пришло в голову Люка, в глазах Скамини проявилась холодность.

— Не торопись услышать все новости скопом. Как ты сумел того повстанца свалить?

— Что? Какого повстанца?

— Не помнишь?

Скайуокер помотал головой, упершись лбом в ладони: по ответу Скамини можно было понять, что новости Люка не обрадуют. Лучше бы сказал прямо, сколько ребят погибло, чем вот так мотать нервы.

— Так, мы прибыли к месту назначения, — хлопнул Скамини татуинца по плечу. — Подъём, парень, нам на выход пора.

Увидев, что внутреннее помещение транспортника освободилось, Люк осознал, что остался сидеть один, лишь комэск Скамини решил сыграть в няньку при выжившем, поэтому торопливо поднялся, но затёкшие ноги подкосились — и парень позорно рухнул обратно.

— Ситх!

— Поосторожнее со словами, — внезапно одёрнул его ругань Варпок, протянув руку.

Они вышли в огромный ангар, когда на глаза Люку попались прямоугольные пакеты, в которые обычно упаковывали трупы. И их было на половину их эскадрильи, если не больше. В горле татуинца запершило, дрожь передалась в колени. Сколько погибло сегодня? Кто? Насмешливый Пако? Или серьёзный и надёжный ведомый Люка — Тревита? Все они были новичками в большинстве, только из Академии, отправленные для набора опыта и лётного мастерства на периферии. Вот и первый урок: противостояние с набиравшим силу Альянсом добралось и до таких захолустных систем, где расположились базы по тренировке молоденьких энсинов.

Руки сами сжались в кулаки, Люку пришлось приложить усилие, чтобы пересилить себя и не подойти к этим прямоугольным похоронным свидетельствам, что многим не так повезло, как ему. Он остался среди выживших.

— Сколько?

Скамини смотрел на сгорбившегося пацана, преодолевая желание положить руку на его плечо, поэтому просто произнёс:

— Половина, двое ранены.

Варпок повернул голову на звук влетавшего транспорта, затем взглянул на угрюмо взиравшего на пластиковые пакеты Скайуокера.

— Люк, идём, тебе надо в медцентр.

— Ага, — кивнул Скайуокер, но с места не двинулся.

У Варпока перехватило дыхание, когда он увидел белоснежный шаттл, складывающий свои крылья и идущий на посадку. Он сделал шаг вперёд, чтобы уволочь татуинское дарование прочь из ангара, когда Скайуокер внезапно поднял голову и уставился на высокую фигуру в оранжевом комбинезоне, свободно шагавшую впереди вооружённых штурмовиков.

Скамини только поворачивал голову, когда Люк сорвался на бег, ринувшись к пилоту повстанческой эскадрильи.

Возглас комэска парень уже не слышал, в ушах шумело от ярости и безысходности. Штурмовик отреагировал быстрее, чем Люк сумел добраться до пленного, загородив его своей фигурой.

— Назад, энсин!

Пилот вражеской эскадрильи покосился в сторону начинавшейся ругани и застыл, словно увидел привидение. Скайуокер вылупился на него тоже.

— Биггс?!

Вейдер именно этот момент и застал, замерев на месте и наблюдая. Он хотел узнать, чем может закончиться эта встреча.

В Силе интересующий его объект пульсировал болью и безнадёжностью, его разрывал конфликт. А когда мальчишка сорвался на бег, намереваясь вцепиться в горло врагу, лорд изумился, насколько неуправляем и несобран этот юнец. Чему теперь Академия учит, если в стрессовой ситуации недавний кадет сорвался?

Но достичь пленника парню не дали.

Вейдер увидел нервное поведение комэска Скамини, но проигнорировал, оставшись на месте и продолжая наблюдать.

И несколько обиженное, потрясённое выражение лица пилота Зет-10 заставило задуматься. Последующий диалог лишь дал подтверждение, что оба пилота, пленный и имперский, в прошлом были знакомы. Вейдер прислушался к разговору, происходившему вдали от него.

— Биггс? Но как… Ты же… — у молодого татуинца не хватило слов. Да, выдержки и хладнокровия ещё и в помине нет.

— Мы разве знакомы?

А вот этого сразу не возьмёшь, чувствуется закалка, опыт.

— Почему ты…

Штурмовик схватил пленного за рукав его комбинезона, почти оттаскивая прочь от уцелевшего. Вейдер увидел взгляд пилота Сопротивления в сторону оцепеневшего Люка Скайуокера: мелькнула в этих глазах боль, боль душевная, такое лорд видел неоднократно. Что ж, есть на что жать при допросе. Когда же пилот заметил лорда, глаза вспыхнули яростью и долей опасения. Знакомая комбинация чувств. И предсказуемая.

Люк тупо смотрел в спину пленника, совершенно потеряв связь с реальностью.

Его учили справляться с такими моментами, но почему треклятые уроки сейчас не срабатывали??! Почему всё навалилось разом? И гибель его эскадрильи, и факт того, что его друг, тот, кто был примером и образцом чести в его глазах, из союзника превратился во врага. Это и есть предательство?

— Биггс, как же так? Ты был мне братом! — выкрикнул Люк, не в силах вытерпеть напор раздёрганных чувств.

Скамини застыл за плечом татуинца, страхуя его от возможных неразумных поступков, когда после слов Скайуокера Силу сжало в судороге. И все линии её были скручены вокруг высокой фигуры в доспехе, заставив Варпока оглянуться.

Выходит, ситх тоже почувствовал это ощущение предательства? Или что-то другое он уловил в словах мальчишки?

Горячий ветер Мустафара, жар, подбиравшийся к лицу и слова, слышимые через шок и боль:

— Ты был мне братом, Энакин…

Как хорошо, когда ты можешь отгородиться от боли и прошлого, что, оказывается, ещё живёт в твоей душе, хорошо спрятанное, забытое. И не прощённое.

Лорд заметил, как напряглись широкие плечи этого Биггса. Значит, упрёк его заставил сожалеть.

— Люк, идём, — комэск тронул парня за плечо, начиная нервничать, когда взгляд сквозь светофильтры коснулся его спины. Лорд ждал, точно ждал. Знать бы чего?