Изменение (джен)

17 лет после становления Империи⁽¹⁾

Предстоящий день не предвещал никаких особых перемен для Люка Скайуокера, копошащегося возле потрёпанного лэндспидера. Он сегодня специально встал пораньше, чтобы успеть повозиться с электроникой машины, прежде чем дядя загрузит его повседневной работой.

— Люк! Люк!!!

Вот, начинается.

— Иду, тётя! — закусив от усилия губу, Люк вывернул штекер переносной ремонтной деки и отряхнул брюки от пыли, не сдержав сожалеющего вздоха. Бросив деку на стол, он поспешил на кухню, где правила тётя Беру: её Люк не хотел бы огорчать ни за что. Если бы не она, не то, как она расстроится за него, Люк давно уже удрал бы с этого пыльного шарика куда глаза глядят! А так, была у него мечта стать пилотом, причём не каким-нибудь, а военным пилотом! А Империя… Биггс вон выучился — и ничего! Пусть и не хвалил эту систему правления, но про учителей отзывался восхищённо. А уж если нравилось старшему другу, то и Люк сумеет приспособиться. Да раз плюнуть!

Он на миг замер, после горько скривился: чем заполнена его голова, скажите на милость? Так и отпустил его дядя! Ага, как бы не так. Люк к нему и так, и этак подкатывал — облом по всем статьям! Порой Люк начинал его ненавидеть всей душой, но после отдёргивал себя, напоминая, что опекуны взяли на себя ответственность и вырастили приёмыша на те крохи, что получалось выручить с фермы. И то, что тоска порой стискивала грудь, не беда. Он своё всё равно когда-нибудь возьмёт! Вот исполнится ему восемнадцать, и он волен покинуть Татуин как совершеннолетний. Даже подать документы в армию!

— Люк! Да где же ты?

Чмокнуть тётю в щёку, улыбнуться в её радостные глаза и скользнуть за стол — привычные манёвры. Миска с супом дымилась перед Люком, он невольно облизнулся и потянулся к хлебу, когда кожей почувствовал приближение Оуэна Ларса, а затем повернул голову к входу.

— С днём рождения, Люк!

Светлые глаза Скайуокера распахнулись от такого введения: чего не любил дядя, так это поздравлять! Обычное его приветствие начиналось: «как выспался» или обыденным «там-то и там-то сломался влагоуловитель, надо бы починить». Точка.

Так что Люк от нынешнего настроения дяди был настороже.

— Спасибо.

Повисла заминка, которую прервала тётя Беру, уверенно улыбнувшись мужу:

— У нас есть подарок для тебя, мой мальчик. Но его мы после завтрака тебе вручим, согласен?

Люк с настороженным любопытством ожидал, что после завтрака тётя внесёт что-либо в столовую, но, переглянувшись, супруги глянули на него.

— Люк, сходи приготовь спидер, — скомандовал дядя Оуэн, выйдя из столовой. Люк недоумевающе вперился глазами в улыбавшуюся тётю.

— Иди, Люк, иди. Дядя что-то в Мос-Айсли хотел прикупить, помоги ему, тем более, твой подарок он вручит там же.

У Люка едва не вырвался вопрос, что же за подарок приготовили ему опекуны, но всё же не решился озвучить его.

Дядя всегда пускал его за управление лэндспидером, так что Люк уверенно уселся на водительское сидение.

Взглянув искоса на сосредоточенное лицо дяди, Люк всё своё внимание сосредоточил на дороге, которую запомнил даже не по приметам, а скорее по интуиции, что не давала ему сбиться с пути даже в песчаную бурю.

Они преодолели половину своего пути, как дядя Оуэн внезапно положил руку на ладонь Люка, лежащую на рычаге переключения скоростей.

— Остановись здесь. Нам надо поговорить.

Машинальным движением Скайуокер окинул близлежащие барханы пытливым взглядом — а ну как песчаные люди тут охоту устроили? Только дичью Люк становиться что-то желанием не горел.

— Дядя, может вон там? — он указал чуть дальше, где песок образовывал небольшую, но хорошо просматриваемую площадку. Оуэн Ларс прищурился и внезапно хлопнул Люка по плечу:

— Хвалю. Не зря учил я тебя кое-чему: осторожность лишней не бывает.

Заглушив двигатель, Люк повернул голову к очень задумчивому дяде Оуэну, с одной стороны, желая его поторопить, а с другой — внутреннее чутьё подсказывало, что ему будет лучше даже не знать, что скажет ему дядя.

Оуэн поднял на Люка взгляд, и в этих усталых глазах промелькнула неуверенность.

— Знаешь, Люк, если бы не настойчивость Беру, то я бы ни за что на свете не стал бы заводить об этом речь. Но она настояла, сказала, что ты обязан кое-что знать о прошлом.

Скайуокер выпрямился на кресле, сердце пустилось вскачь.

— Держи, это единственная карточка, которую хранила твоя бабушка. Вернее, это вторая, первая утратила чёткость от давности, я не успел её отдать на реставрацию, — дядя положил на колени Люка голофото какого-то парня, лет примерно восемнадцати.

— Кто это?

Оуэн откашлялся и посмотрел в сторону:

— Это отец, твой родной отец. И мой сводный брат, только я его лишь единожды видел, познакомиться ближе не было времени… Война Клонов после закипела, да и он торопился прочь с планеты.

— Дядя, ты сказал «моя бабушка»? — голубые глаза Люка уставились на смущённого и находившегося не в своей тарелке Ларса. Тот крепко потёр лоб.

— Да, Люк, твоя бабушка. И моя приёмная мать. Её, как ты помнишь, звали Шми Скайуокер.

— Вы про фамилию не говорили.

— Мы старались свести твоё любопытство к минимуму. И это я настоял.

Глаза Люка обратились на решительное лицо молодого парня на карточке. В светлых его глазах запечатлелось пристальное внимание к чему-то постороннему, взгляд цепко уставился куда-то вдаль.

— Как его звали?

— Энакин, твоя бабушка звала его Эни. Она очень им гордилась.

Люк подавил желание стиснуть кулаки, заморгал, чтобы удержать навернувшиеся слёзы: вот и имя появилось у странного силуэта, придуманного Люком тёмными и ледяными ночами Татуина. В мыслях тогда ещё мальчишки был лишь безликий образ мужчины. Был ли он красив и силён? Люк не знал. Сегодня узнал хотя бы имя. Энакин.

— А мама?

— Про твою маму не знаю ни я, ни тётя. Тот, кто принёс тебя нам, сказал, что ты сирота. В метрике ты был уже вписан как «Люк Скайуокер». Почему в графе «отец» прочерк, у меня не спрашивай. Я лишь позже сумел сложить что к чему, а выпытывать у того, кто тебя принёс, истину — дело неблагодарное. Ты уж мне поверь.

Голубые глаза Люка внезапно вспыхнули ярко, он тихо протянул:

— Бен! Отшельник Бен Кеноби… Это ведь он?

— Не связывайся с ним, — внезапно серьёзно проговорил дядя Оуэн, посуровев. — Если он что-то и знает, то всей правды ты у него не выведаешь. Он нам тогда с Беру сказал, что не знает других родственников, кроме нас. Беру без всяких колебаний приняла тебя — и даже через столько лет ни о чём не раскаивается.

— А ты, дядя? — прозрачно-кристальные глаза уставились на Оуэна с пристальным вниманием. Ларс криво улыбнулся, потрепав Люка по плечу.

— Я желал бы, чтобы ты пошёл по моему пути, малыш, и провёл бы жизнь на Татуине. Да видно, кому суждено вырастить крылья и улететь, не стать тому тяжеловесной бантой. Я старался закрывать глаза на то, что ты стремишься к другим высотам, Люк, но Беру правильно сказала, что таким образом игнорируя проблему, мы можем навсегда потерять тебя. Ты рос на моих руках, на моих глазах, Люк, — внезапно тихо произнёс Ларс, отвернув глаза к далёкому горизонту, — кроме тебя у нас никого нет. Мне трудно дать тебе свободу и сказать: ступай в большой мир, потому что всё ещё считаю тебя мальчишкой. А это ошибочное решение. Для меня Татуин — это мой мир. Я ни разу не был за его пределами и к этому не стремлюсь. Ты же слеплен не из такого теста. В тебе бурлит кровь отца. А он был отнюдь не безмятежен.

Кончиками пальцев Люк коснулся щеки своего отца.

— Кем он был?

— Лучше спроси, кем он не был! — глухо хохотнул Оуэн. — Для твоей бабушки он олицетворял весь смысл жизни. Она жила верой в него, верила до конца жизни, что её сын вернётся к ней с далёкого мира, где жил. И он вернулся, в самом деле вернулся, когда был ей нужен сильнее всего. Я не знаю, что произошло в пустыне, но видел, как он замыкается в себе, никого не подпускает… Казалось, соболезнование о потере, участие — для него словно не было таких слов. Как не было и слова «смирение». Мне кажется, он себя обвинял сильнее всего в её смерти: она была с ним всегда, с самого рождения, рядом, одна она. Чем-то они мне напомнили наших два солнца: если садится за горизонт одно, то сядет следом и второе. Он старался держать себя в руках после возвращения, но срывался, и не раз. Мне он казался странным. Моему отцу, тоже сломленному гибелью Шми, до Энакина не было никакого дела. После похорон он и его спутница улетели по каким-то делам. Больше я его не видел.

Оуэн ждал, что Люк набросится на него с упрёками, но тот лишь сдвинул брови, сосредоточив всё своё внимание на фотографии давних времён.

— Он был пилотом, или вы и тут солгали?

— В детстве он выиграл гонки Бунто-Ив. Мой отец тогда поставил на него, и выигранных денег хватило на ту самую ферму, где мы живём. Вот так-то, Люк. А теперь нам пора в путь. Вернёмся домой, и я отвечу на вопросы, которые ты захочешь задать. Только я и сам много не знаю о прошлом твоего отца. Так что много от меня не проси. Вперёд, мой мальчик, у нас трудный день впереди.

«Куда уж труднее!» — пронеслось в голове Люка, несколько ошеломлённого свалившимися на него новостями.

* * *

Люк вглядывался в медленное, неспешное скольжение солнц Татуина к горизонту. Глаза отыскали в свете последних лучей стёршиеся надписи на невысоких камнях, уже почти засыпанных вездесущим песком.

«Надо будет обязательно расчистить надгробия, это совсем не дело!» — пронеслось в его мыслях, когда он медленно присел возле правого камня, кончиками пальцев проведя по выбитому имени «Шми». Он знал, что ниже обязана быть надпись «Любимой жене и любящей матери». Он обязательно добавит ещё строчку. От себя.

— Люк! Я выключаю энергию!

Люк привычно вытряхнул из штанины песок и сбежал вниз по лесенке, пока за спиной гасли фонари и включался генератор щита. Оуэн и Беру о чём-то совещались, замолкнув при появлении Люка.

А он смотрел на своих опекунов совершенно по-новому.

— Дядя… Если я скажу, что хочу стать военным пилотом Империи... Как ты на это посмотришь?

Ларс устало взглянул на лукаво улыбнувшуюся женщину:

— Провидицей становишься? Что ж, Люк, я тебе отвечу: решай сам. Ты уже не младенец, на своих ногах готов стоять, тебе и решение принимать. Я даю тебе своё разрешение.

1) Счёт будет вестись от становления Империи Палпатина, а не ДБЯ (то бишь До Битвы на Явине)

Вернуться к тексту

Дядя проводил Люка до самого входа в казарму гарнизона, базировавшегося в Мос-Айсли, но дальше его не пустили. Скайуокер потоптался на месте, после вернулся и неуклюже обнял дядю.

— У меня есть куда возвращаться, дядя Оуэн. Ждите от меня вестей, — Люк разорвал контакт и решительно забросил за плечо небольшой рюкзачок: Биггс уже успел рассказать, что по прибытии к месту службы вещи из дома ликвидировались. Так что Скайуокер взял самый необходимый комплект личных вещей гигиены, среди прочего бритву, смену белья.

Люк про себя тихо ликовал: его мечта почти выполнена. После проверки на симуляторе лейтенант, которому велели им заняться, с усмешкой заметил, что с такими галочками в тесте ему самое место на Кариде.

— Только я тебе завидовать, парень, не стану: гоняют там по-страшному. Правда, ты в короткий срок станешь первоклассным пилотом при необходимой подготовке, а после тебя ждут трудовые будни на борту корабля.

— Вы пилот? — взмокший от волнения в симуляторе Люк тогда смотрел сияющими глазами на потрёпанного жизнью мужчину лет тридцати. Губы собеседника цинично скривило в ухмылке.

— Сэр. С этого дня, парень, ты обязан каждому военному говорить «сэр», даже простому штурмовику, не говоря об офицерах. Это мой тебе бесплатный совет, больше ты их бесплатно не получишь. И да, я был пилотом до того момента, как в одном из боёв мне не покалечило ногу. Теперь я пыль глотаю на вашем шарике. Свободен!

Проходя мимо военного, Люк увидел, как он поставил в графе «годен к несению службы» галочку, словно ставя жирную точку, обозначавшую, что он теперь новобранец имперских войск.

Небольшая толпа молодых парней и даже девушек медленно тащилась сквозь контрольно-пропускной пункт к месту посадки шаттла, который довезёт их до места пребывания. Благо дело, в помещении было относительно прохладно, но многие изнывали от жары и духоты, отчего Люк понял, что некоторые здесь лишь временные жители. Истинный татуинец умеет смиряться с жаждой.

— Люк!

Скайуокер вздрогнул от испуга, услышав тихий оклик, глаза отыскали солдата, неторопливо сверявшего документы, а после сообразил, что голос донёсся сзади.

Благообразный, в запылённом плаще и в серой рубахе под ним, Бен Кеноби производил вполне безобидное впечатление. Серо-голубые глаза старика мягко сверкнули, когда он окинул Скайуокера взглядом.

— Насилу успел. Пришёл к вам за продуктами, а Беру рассказала, что ты улетаешь на службу. Почему меня не предупредил?

— Да я дела заканчивал, Бен… Закрутился и…

Старик только кивнул, даря Люку некоторую свободу: не обижался отшельник.

— Бен, я хотел у вас спросить.

— Спрашивай.

Грубый окрик опоздал на секунду.

— Следующий!

Люк проклял свою невезучесть, но вскинул глаза на Бена:

— Вы знали моего отца?

В поблекших с возрастом глазах промелькнуло что-то странное, Бен мягко улыбнулся:

— Да, знал. Он был моим другом когда-то.

— Я сказал: следующий! Или персональное приглашение требуется? — уже более нетерпеливо проговорил военный, неодобрительно косясь в сторону Кеноби. Тот подтолкнул Люка вперёд:

— Ступай навстречу своей судьбе, мальчик. И пусть хранит тебя, — Бен споткнулся, явно подыскивая слова, потом договорил: — твоя удача.

— Я вернусь, Бен! И мы поговорим об отце, ладно?

Оби-Ван в ответ лишь приподнял иссохшую ладонь, задавливая в груди гнев, что не успел. Что все попытки спрятать Скайуокера пошли прахом. Вздохнув, Кеноби проводил взлетевший шаттл прищуренными глазами. Кое-что даже ему не подвластно, например, неспокойный характер отпрыска Энакина Скайуокера. Более смягчённый его вариант, не такой напористый и мятежный, как отец, но упрямая сила, целеустремлённость и даже мозги — всё это у Люка присутствовало. А ещё была одна черта, объединявшая обоих представителей этой фамилии: они оба не сильно приветствовали, когда ими манипулировали, а, поймав за руку кукловода, могли и руку откусить, если не голову. Только Люку до высот своего отца далековато.

Мустафар полыхнул за зажмуренными глазами: тогда ему повезло, просто повезло уйти живым. И порой Оби-Ван задавал себе вопрос: почему он не ушёл, когда Энакин ему предлагал? Почему не самоустранился, пока была возможность?

Мустафар навсегда изменил Вейдера, но и его противнику нанёс ощутимый урон. Спокойствия больше не было. Была только его видимость. Для всех, даже для Мастера мастеров.

Старый джедай вздохнул, ещё раз взглянув на голубое прозрачное небо. И, расправив плечи, побрёл обратно, шепча себе под нос:

— «Я вернусь…» Возвращайся, мальчик, у меня есть для тебя важный подарок. И он тебя будет ждать столько, сколько надо.

Глазея по сторонам, Люк восхищался. Нестройным табуном новобранцы шли с посадочной площадки вслед за инструктором, который встретил их у трапа. В холодных серых глазах военного были пренебрежение и усталость. Опустив взгляд на деку, он негромко называл всех прибывших по именам и фамилиям, причём не сбившись даже на изуверской фамилии какого-то новенького Дисанктотопиуса. Ребята тогда дружно при её озвучивании фыркнули, чем заслужили резкую команду от офицера:

— Отставить смех! Будешь Дис, для краткости, — с совершенно каменным выражением на лице военный вбил новую фамилию в скобки. — Следуйте за мной.

С этими словами он развернулся на месте и чётким шагом направился в только ему известном направлении. Парни и девушки, тихо обмениваясь мнениями, шлёпали за ним. Длинное здание казармы с каждым шагом всё приближалось. У Люка засосало под ложечкой, когда он увидел, что возле входа находились трое парней, с высокомерием смотревших на пополнение военных сил Империи.

— О-о-о! А вот и мальки прибыли!

— Да ладно, Джек, мы такие же были! — попытался остудить запал товарища один из старших курсантов. Светловолосый мотнул головой.

— Нет. Такими мелкими недокормышами не были.

Люк остро почувствовал, что глаза старшего кадета отчего-то уставились на него. Что он в нём увидел? Странно, на Татуине Люка всегда замечали в последнюю очередь.

В большом зале, который находился внутри помещения, их уже ждали. В дальнем конце зала, лицом к входу, стояло два человека в военной форме. Новобранцев построили в ряд по росту, и тот, кто привёл их от шаттла, передал деку офицеру в сером кителе, отдал честь и с явным чувством выполненного долга вышел прочь.

Повисло никем не нарушаемое молчание, пока старший по рангу пролистывал досье на вновь прибывших. По сдержанному лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции, отчего у Люка закралось сомнение: а вообще живые ли это люди? Но стоило военному поднять взгляд, как у Люка отлегло от сердца: острый ум светился в этих полночно-синих глазах.

— Вы прикомандированы ко мне. Теперь я для вас не только ваш командир, но и отец, и даже ваш палач.

Вот на последнем моменте вздрогнул не только Люк. Все невольно подтянулись и насторожились. Командир чуть улыбнулся и кивнул своим мыслям:

— Правильно, вам есть о чём беспокоиться. Чтобы привести вас в более презентабельный вид, мне придётся приложить максимум усилий. В процессе обучения отсеются неспособные к военной службе и сопутствующему ей напряжению. Но гарантирую вам одно: те, кто останется после полугода пребывания на Кариде, уже точно не свернут с пути.

В голосе военного не слышалось презрения или же пренебрежения к присутствующим. Почему-то Люку было бы труднее приспособиться, если бы он попал в руки простого солдафона, мнящего себя пупом военной элиты, а таковые в штате Каридской Академии были, Биггс предупреждал о них.

Синие глаза начали сканировать ряд молчаливо стоявших новобранцев. В повисшей тишине звук подкованных сапог по полу прозвучал как выстрелы. Вздрогнули вновь все.

— Меня зовут майор Каул Гентис. Обращаться ко мне следует «майор» или же «сэр». От себя прибавлю, что вы ко всем кадетам, более старшим чинам, даже простому штурмовику или энсину, на территории базы обязаны обращаться «сэр», так как наказание за подобный просчёт суровое. Вы меня поняли?

— Так точно, сэр! — нестройно промямлили напуганные новобранцы.

— Не слышу вас.

— Так точно, СЭР! — уже более воодушевлённо рявкнули кадеты.

— Уже лучше. Разойтись! — и более тихо произнёс: — Теперь вы — кадеты Имперской Академии. Служа здесь, вы служите Императору и Империи. Эти два понятия должны стать для вас неразделимыми. Запомните это крепко. Сержант, покажите им их комнату.

Едва оба военных покинули зал, как сержант, незаметно вошедший под разговор, отдал команду:

— Вольно! — и повёл их куда-то по коридору. Пустая длинная комната с рядами пустых, пока не застеленных коек. Рулоны скатанных матрасов лежали в ногах каждой кровати. У Люка вырвался тихий вздох.

— Пока располагайтесь. У вас на обустройство — полчаса. После душевые, кастелян и медосмотр.

— Сэр, а кто такой кастелян? — задал вопрос тоненький и словно невесомый парень с кроткими светлыми-светлыми глазами, словно у младенца. Сержант взглянул на него испытующе, будто проверяя: не издевается ли он.

— Это тот, кто вам выдаст нательную одежду и форму. Ещё вопросы есть? — и он демонстративно уставился на наручный хронометр. Все сразу же бросились к выбранной койке.

Сосед Люка бросил свою ношу на тумбочку, не особо замявшись, сноровисто расправил матрас, присел. И уже внимательно наблюдал за неуклюжими попытками Люка справиться со своим комковатым матрасом.

— Да смени ты его! — не выдержал он наконец, когда, бросив взгляд на настенный хронометр, заметил, что время на исходе. Скайуокер настороженно взглянул на него и быстро последовал совету, скатав обратно и поменяв матрас с пустой койки. Сержант от дверей внимательно наблюдал за происходящим, вмешавшись, когда возник спор между двумя крепкими на вид парнями.

— Коек хватает. Займитесь делом.

Люк протянул ладонь к соседу.

— Люк Скайуокер.

Глаза молодого парня заискрились иронией:

— Мой бог! Сколько же после Войны Клонов Скайуокеров развелось! Ты прикольнуться решил или в самом деле Скайуокер?

— С самого рождения. А что?

— После расскажу, — отмахнулся приятель, крепко сжав ладонь Люка. — Зев Вирс. Полное имя Зевулон.

И тут же расплылся в улыбке, когда лицо нового знакомого вытянулось.

— Да-да, знаю, звучит необычно. Нам пора, кстати. Идём?

Они вернулись в казармы совершенно очумевшие, даже Вирс был несколько отупевшим, проведя подрагивающей рукой по стрижке.

— Отец про такое не рассказывал… — выдавил он, скривившись. — Мерзость!

— Твой отец — военный? — передёрнувшись от остатка неприятных ощущений от сканирования и медосмотра, Люк озвучил вопрос без задней мысли.

— Угу, до самых кончиков ногтей. Я решил, что смогу пройти путь отца с самых низов. Ты ведь на пилота пойдёшь?

— У меня на лбу идея написана? — удивился Люк.

— По росту подходишь. Да ладно, не обижайся, я просто увидел, как ты на истребители смотришь — вот и понял, что техника тебя привлекает. Ты знаком с распорядком в Академии?

— Только понаслышке, от друга, он тут учился.

— Судя по всему — выучился?

— Уже на флоте служит.

— Ему повезло, он этот ад уже позади оставил. Нам это только предстоит, — внезапно уныло поведал Вирс, вытянувшись поверх тонкого одеяла.

* * *

Каул Гентис плеснул в бокал лёгкого вина, пусть прекрасно знал, что приятель не приветствовал употребление выпивки в рабочее время. Взгляд светлых глаз друга буравил его спину ощутимо.

— Мне предстоит нелёгкая работа, и ты это знаешь! Периферия Империи — самые трудные наборы, они там все вольнодумцы и в некоторой степени бунтари.

— Бунтарей доверить бывшему бунтарю… Идея не так уж плоха. А, Каул? — протянул друг, затянувшись сигаретой. Вздохнул. — Твоё наказание не закончится никогда. И ты это знаешь.

— Я жив, в отличие от отца, — сухо обронил Гентис, сжав в руке бокал и сделав глоток. Взор синих глаз стал мрачен, устремлённый на маршировку взвода штурмовиков, но перед глазами всё ещё стояло тело отца, скрюченное и дымящееся. В горле поднялась горечь, он перевёл взгляд на левую руку, стиснув её в кулак до отдачи по нервам, — и это позволило ему сдержать себя и не запустить бокалом в стенку.

— Как и я, ты практически одиночка, которому позволено жить во благо Империи. Только я на путь ступил намеренно, а вот тебя после того переворота заставили остаться. Для того чтобы на виду был.

— Командер Варпок Скамини, вы уверены, что нас не подслушивают?

Друг только выудил из кармана мерцавшую огоньком плоскую коробочку, вновь спрятав её в карман брюк.

— У тебя в группе есть сюрприз в коробочке.

— О, нет! — внезапно побелел Гентис, оборачиваясь. — Только не снова!

— Да не пугайся ты. Просто присмотрись к парню, я отметил на деке его дело. Я могу ошибаться. У меня бывает это порой.

Каул уставился в честные глаза гада, который ловко скрывался под личиной командера Варпока Скамини, носившего много раньше их встречи имя Зетта Джукасса, юного падавана, сумевшего удрать сквозь кордон пятьсот первого батальона Вейдера во время атаки на Орден джедаев во время зачистки.

— Что замыслила твоя башка?

— У неё спроси, я не в курсе, — ухмыльнулся тот в ответ, делая последнюю затяжку и включая вытяжное устройство. — У меня есть чувство, что с этим набором ты точно не соскучишься.

19 год после становления Империи. Система Татуин

Принцесса Альдераанского правящего Дома шла гордо, надменно смерив взглядом высокую фигуру первого лорда Империи, обернувшегося к ней.

— Дарт Вейдер! Кто ещё…

— Я не позволял вам говорить, ваше высочество! — оборвал высокомерную речь пленницы Вейдер, качнув перед её лицом пальцем, отчего она невольно отшатнулась, расширив глаза от наглости собеседника.

— Да как вы!..

— Где планы, принцесса?

Почувствовав себя увереннее, что к ней не будет применена пресловутая Сила, которую приписывали Дарту Вейдеру, девчонка вновь осмелела.

— Не знаю я ни о каких планах! Обыщите хоть весь корабль, но вам придётся отпустить меня за неимением улик и доказательств.

Вокодер чёрной маски выдал что-то близкое к недовольному фырканью.

— Уведите её на корабль! Я с нею позже закончу.

— Лорд Вейдер, я донесу до Сената ваше беспрецедентное пове… — на ходу попыталась обернуться она, когда штурмовики подхватили упирающуюся альдераанку под локотки.

— К тому моменту вы вполне можете быть мертвы, ваше высочество, — Лорд не стал размениваться на расшаркивания и, повернувшись спиной к пленнице, что-то вопившей ещё, жестом подозвал к себе капитана, который что-то разыскивал в компьютере яхты.

— Ничего. Совершенно, милорд. Они успели подчистить все файлы, даже последние маршруты, сэр, — отрапортовал военный, протянув Вейдеру деку, на которую была скачана найденная информация. — Нам нечего предъявить ей и её экипажу.

Лорд Империи подошёл к иллюминатору, за которым виднелась планета светло-бежевого оттенка с бледной атмосферой.

— Почему сюда? — чуть слышно произнёс он, стиснув пальцами край своего плаща. — Почему?

Он искал причину — и не находил. Не давала ответа и Сила, храня таинственное молчание.

— Вот мой приказ: проверьте ещё раз всю инфосистему яхты и личные записи мятежницы. Все носители — в аналитический отдел.

Военный коротко кивнул.

— Но принц Органа может всполошиться и начать разыскивать корабль, милорд, — указал он на некоторое упущение в планах повелителя. Высокая и внушающая инстинктивный ужас фигура приостановила шаг. Капитан прикусил нервно губу, ощутив трепет.

— Вы правы, капитан. Дайте распоряжение, чтобы оттащить яхту к местному светилу. Пусть ищут. Навигационные ошибки случаются и сейчас, а два Брата порой бывают непредсказуемы.

С этими словами Лорд ускорил шаг и покинул борт «Тантив IV». А капитан мысленно задался вопросом, откуда он знает местное название двух солнц этой планетарной системы. Но, качнув головой, решил, что знать ему не положено: так безопаснее для собственной жизни. Тем более Дорд раздражён упрямством молодой особы.

Порой высокий ранг — это опасная составляющая рядом с ситхом.

* * *

Два дроида нелепо выглядели на просторах песчаных дюн Татуина. Они уже на порядочное расстояние удалились от спасательной шлюпки, и астродроид уверенно держал направление к каким-то горам, которые якобы внесены в его банк данных. У него (так пояснил он свистом и бибиканьем своему сверкающему позолотой приятелю по несчастью) было задание.

Дроид-секретарь марки С3РО за такое упрямство от души врезал ногой по гулко брякнувшему корпусу электронного создания.

— Как хочешь! Вот и кати туда, а я не пойду!

— Би-ип?

— Не пойду, глупая консервная банка на колёсиках!

— Фьють би-бип.

Но переубедить своего сверкавшего друга маленький Р2Д2 не смог. Купол дроида повернулся в сторону исчезающего за очередным барханом приятеля, после развернулся по направлению к горам, где, как ему было указано, находилось необходимое ему существо. Только ему и должен был передать Р2Д2 закодированное послание.

Прозвучал тихий и сокрушающийся посвист, и малыш уверенно покатил к далёким и пока не виднеющимся горам.

Молодой адъютант из всех сил стремился нагнать высокое начальство, вокруг которого словно воочию завихрялся горячий воздух, хотя такого просто быть не могло по логике вещей: температура поддерживалась на уровне шестнадцати-восемнадцати градусов по стандарту. Но...

— Милорд! — выпалил энсин, торопливо отдав честь, почти на ходу всовывая в руки не сбавившего шаг Лорда деку. — Только что поступило сообщение, что был сбой программы, и от яхты отстыковалась спасательная шлюпка. Биоритмов не обнаружено...

— Дискета — не живое существо. Немедленно вызовите дополнительное сопровождение! Планету поставить в заграждение. Никого не выпускать из системы! — плащ взвихрился вокруг тела Вейдера, когда он решительно поменял направление и зашагал к арестантским блокам. — Пора мне навестить нашу гостью! Проследить маршрут шлюпки и вычислить предполагаемое место падения!

— Будет выполнено, милорд! — капитан смены решительно кивнул служащим и сам бегом удалился от разгневанного Лорда, благодаря счастливо подвернувшейся возможности улизнуть от правой руки Императора подобру-поздорову.

Р2Д2 упорно стремился по каменистому плато к цели своего путешествия, пусть его датчики уже который раз напоминали, что песок проник на ведущие механизмы и ему грозит перегрев при движении. Но цель, заданная человеком и хозяином, толкала дроида вперёд, несмотря на опасность выйти из строя.

Из-за поворота скалы ему навстречу шагнул закутанный в бурнус невысокий силуэт, голову которого покрывал глубокий капюшон.

— Вот так встреча! — по тембру голоса Р2 определил, что разговаривал с ним мужчина. Дроид опасливо покрутил головой, но на втором повороте купол заклинило, и существо споро скинуло капюшон на спину, открыв визуальной системе доступ к чертам лица мужчины. Если бы у маленького астродроида было сердце, то оно бы ёкнуло: перед ним был именно тот человек, которого он и искал!

Мужчина тем временем присел перед бело-синим дроидом и покачал головой, цокнув языком и проведя пальцем по подпалине на боку дроида, сразу же нахмурился.

— Бластерный разряд... Откуда ты тут?

Вместо того чтобы бибикать, Р2 активировал запись, вложенную в него прежней хозяйкой.

— ...Я умоляю вас, генерал Кеноби: вы обязаны передать информацию, вложенную в этого дроида моему отцу.

— Чур меня, милая! — едва не отшатнулся отшельник, но после сообразил, кого именно имела в виду миловидная девушка на голограмме. Но запись закончилась, и седобородый мужчина задумчиво прищурил глаза. — Побудь здесь, малыш, я сейчас.

Кряхтя и вполголоса поминая свой возраст, Кеноби забрался куда-то вверх. Выудив из-под необъятного плаща макробинокль военного образца, он приложил его к глазам, пристально изучая горизонт. Что-то на пределе видимости привлекло его внимание.

— Вот же... Только вас мне не хватало! — выругался Кеноби, спрыгнув сноровисто вниз и мягко приземляясь рядом с Р2. — Нам надо поторопиться.

Дроид только проскрипел что-то и отключился, предварительно выдвинув некую дискету, что прежде скрывал в тайнике.

Мозолистая ладонь ласково погладила купол, но дискету спрятала в кармашек, который висел на поясе. Неслышимой походкой бывший генерал Войны Клонов исчез среди скал, лишь усиливающийся ветер засвистел в ущелье, бросая в тихого дроида старой марки горсти песка.

Гранд-мофф Таркин смотрел в безбрежную черноту космоса с борта станции, самого страшного оружия за последние тысячелетия.

Один из подручных вошёл и застыл за спиной командующего станцией.

— Получена информация от лорда Вейдера, сэр.

— Огласите её, Риус.

Адъютант кивнул и тихо произнёс пару фраз, отчего высокая сухопарая фигура выпрямилась ещё больше.

— Значит, он догнал всё же мятежников. Мне остаётся только посочувствовать этим бедолагам.

Лейтенант Риус мимоходом подумал, что слова «сочувствие» и «гранд-мофф Таркин» не сочетаются нисколько.

— Скоро вся галактика узнает силу Императора: его милость и немилость.

Риус стиснул зубы: он был свидетелем, как была сперва дестабилизирована, а после и разнесена в клочки отдалённая планета-тюрьма. И не один он стал сомневаться, что поступал правильно. Сомнения грызли как младший состав, так и старший эшелон военных.

— Установите связь с Корусантом, лейтенант. Думаю, опередить Лорда и отчитаться о поимке мятежников и нахождении планов нашей станции перед Императором — это моя прерогатива.

Лейтенант перехватил лучащийся превосходством взор ледяных глаз Таркина в отражении транспорастила иллюминатора и ощутил брезгливость, быстро удалившись: игры на опережение порой стоили жизней простых военных. И если Таркину на этот пункт было наплевать, Вейдер хотя бы просчитывал ситуацию чуть наперёд. На губах Риуса появилась улыбка, которая могла бы соперничать с усмешкой Таркина холодом. Приказ, конечно, Риус выполнит, но и успеет предупредить о каверзе другое существо, которому лейтенант был обязан жизнью. Долг платежом красен.

Погасла последняя строчка сообщения на экране. Мягко вспыхнул свет в закрытом куполе медицинской камеры, где слышалось только мерное и спокойное дыхание сидящего в кресле человека. Израненные губы скривились в улыбке.

«Таркин решил, что нанести упреждающий укол — это разумно. Не станем ему в этом препятствовать», — мысленно пожал плечами Вейдер, набирая на клавиатуре, выдвинувшейся из стенки, пару команд. Пока шипела пневматика и в окружавшую сферу комнату вырывались остаточные пары лекарственной среды, в которой Лорд мог дышать без извечной маски, Вейдер не отвлекался от дела и быстро набирал текст на персональной деке, после зашифровав приказ. Удар — и парирование. Его научили, что оставлять врага за спиной просто не практично. А уж чем он и страдал, то никак не милосердием.

— Как продвигаются дела на поверхности? — сходу спросил Дорд у дежурного офицера, войдя на мостик «разрушителя».

— Обнаружен один из двух дроидов. Песчаная буря занесла все следы второго. Нам повезло, что дроида-секретаря подобрал краулер местных торговцев, — офицер сверился с декой и неуверенно добавил: — Их называют джа…

— Джавы, местные падальщики до металлолома или близкого к нему, — по интонациям баса можно было бы сказать, что Лорд издевался, вот только офицер не рискнул приписать первому лорду такого. — Пусть доставят ко мне найденного дроида. По поводу второго. Направление засекли?

— К сожалению, горы, куда направлялся дроид, фонят каким-то магнитным излучением, их невозможно сканировать.

Вейдер замер, почувствовав на мгновение, как что-то встрепенулось при этих словах дежурного внутри. Тень предположения… Но тут же это ощущение сошло на нет.

— Тогда я предложу им визуальное сканирование, если солдаты сами не догадались. Мне нужны оба этих беглеца.

— Да, сэр! — подтянулся офицер, кожей почуяв долю намёка в интонации Лорда. Тревога за свою жизнь чуть отпустила тиски, в каких сжимала сердце военного.

Дверь камеры, в которой была заключена Лея Органа, с шипением подалась в сторону, и пленница выпрямилась, непроизвольно стиснув пальцы в замок, когда в проёме замаячил чёрный плащ палача Палпатина. Лея старалась уговорить себя, что этот гад не посмеет, не посмеет тронуть её даже пальцем, но логика, помноженная на расчётливый и спокойный ум политика, отвечала, что она нарушила большой список законов. И наказание за эти проступки в Империи одно — смерть.

Лея опустила взгляд в пол, не соизволив подняться с кровати.

Сипение респиратора стало громче, потому что Лорд подошёл вплотную. Край его плаща коснулся сапог принцессы, она поджала ноги, съёживаясь. Дверь со зловещим шорохом закрылась, и она осталась наедине с ужасом из своих кошмаров.

— Итак, ваше высочество, куда вы отправили дроидов и главное — к кому? — тихо прозвучал вопрос.

Чтобы в следующий момент в её голову вонзились раскалённые иглы ментального вторжения, вырвав вопль боли из горла.

Адъютант отстранённо прислушивался к приглушённым крикам женского голоса в камере. В них слышалось упрямство и боль, после боль начала преобладать — и начались мольбы.

Дверь внезапно распахнулась.

— Лейтенант Джеррик, принесите мне анализатор мидихлориан!

Чёрные глаза адъютанта распахнулись, он машинально козырнул и бегом отправился в кабинет медиков.

Через десять минут после того, как адъютант принёс требуемое, Вейдер покинул камеру, обернувшись на пороге. Он медлил всего секунду, после безлико бросил:

— В медблок. Она нужна мне живой. Усильте её охрану.

В его голове уже сложился план по обнаружению главной базы Альянса.

— Известите капитана: мы покидаем орбиту Татуина.

Два техника вскочили на ноги, когда в помещение вошёл лорд Дарт Вейдер.

— Как обстоят дела с этим дроидом?

Им не требовалось уточнять, о каком роботе шла речь, так как сейчас они работали лишь над одним: золотистый корпус дроида стоял в стороне от верстака, а к голове кучей проводов была подключена считывающая аппаратура.

— У него идёт обнуление каждые три дня. Кто-то позаботился о закрытии информации таким образом. Нет долговременной памяти, есть разделение текущей и записанной, той, что необходима ему для работы тем же переводчиком.

— То есть он бесполезен? — сухо обронил Вейдер, стиснув пальцами пояс.

— Его можно было бы использовать как наших секретарей.

Лорд развернулся на выход.

— Отправьте его на переплавку. Он просто металлолом.

Техники переглянулись после его ухода, и один ехидно усмехнулся:

— Металлолома вокруг и без того хватает. Может, сплавим его вниз? Он ещё в хорошем состоянии, а мой брат как раз в гарнизоне местном работает: деньги нам перешлёт, — подбивал товарища старший. Младший переводил глаза с дроида на закрывшуюся дверь, после вздохнул и неуверенно кивнул, заключая сделку.

— По рукам!

Оби-Ван ощущал, как на закрайке его сознания скреблась темнота, ища лазейки в его душу. И то сомнение, которое поселилось в его сердце после Мустафара, то, что грызло его острыми зубами, находило отклик в ответ на едва слышный зов Тьмы. Старому мастеру приходилось тогда замирать, крепко зажмурив глаза, и вспоминать уроки самоконтроля.

«У Тьмы есть преимущество: она очень терпелива», — тихо шепнул ветер голосом Йоды. Судорожно переведя дыхание, Кеноби оттолкнулся от песчаной стенки здания.

«Я мало отличаюсь от Вейдера, раз был не способен в тот день на милосердие и прощение. Нет, нельзя так думать! Тогда, выходит, я должен был его простить? За всё простить? Списать, что он лишь выполнял приказ?»

— Я стар для таких дел, — выдохнул Кеноби, вновь прислоняясь к стене. Присутствие рядом, где-то в пределах планеты, лорда Дарта Вейдера усугубляло плохое самочувствие старого джедая.

Он с усилием отлепился от стены, шатающейся походкой направившись к входу в какую-то забегаловку. Музыка гремела, ввинчивалась в уши, запахи после свежего воздуха ошеломляли все вообразимые пределы обоняния.

Оби-Ван проверил нахождение дискеты.

Давящее присутствие Вейдера внезапно усилилось, словно он кого-то пристально разыскивал в пределах околопланетного пространства. Искал ментально, упорно.

Джедай задохнулся, когда его защита дала брешь, и, закрыв глаза и прикусив от усилия и боли губу, Оби-Ван наплевал на замысловатости, сплетя вокруг себя образ каменной и неприступной круговой стены, после чего словно накрывшись куполом из базальта. И выдохнул — получилось!

Он почти съехал по стене вниз, на ступеньку, когда чья-то участливая рука придержала его за локоть.

— Тебе плохо, старик? — кореллианский выговор вызвал у Кеноби улыбку, он устало приоткрыл глаза, которые упёрлись в протянутую волосатую лапу вуки. Изумлённый джедай вскинул глаза на представителя этой свободолюбивой расы, встретив любопытный взгляд чёрных глаз.

— Прозвучит странно, но именно вы оба мне и нужны, — усмехнулся Оби-Ван, принимая помощь.

«Если галактика сходит с ума, то она явно решила начать с окраин!» — вынес приговор Хан Соло, когда услышал предложение от старика. То, что он вообще решился на такое, можно объяснить одним фактором: куш обещался быть вкусным и весомым. Но отточенное чутьё подсказывало, что в этой сладкой нирване есть и свой демон.

— А обратная сторона медали? — протянул он, обмениваясь взглядом с Чуи. Этот фрахт мог существенно ослабить удавку на горле Хана. Старичок сыграл в безмятежность. Угу, так и купились!

— Начистоту, — отрезал Соло, резко мотнув головой. Ура! Сработало!

— За мной имперцы могут охоту устроить.

— И ты великодушно про это решил умолчать? Чем насолил, батя?

Кеноби молчаливо покачал головой, выдвинув в центр стола стопку кредитов.

— Лучше тебе даже не быть в курсе их ко мне претензий: спать будешь крепче.

— Ох, старик! Темнишь ты что-то круто. Но цена увлекает. Добро. Фрахт твой. Ты уже в состоянии покинуть сей укромный уголок? На ногах стоять сумеешь?

— Обижаешь, мальчик, я и тебя переплюну.

Примечания:

А это на закуску!

Жара стояла такая, что сперва вышедшему из ангара парню показалось, что его норовят сварить заживо. Ослепительное сияние двух солнц резало непривычные к такому глаза.

— Люк! Я тебя освежую, — простонал Зев, прикрывая глаза ладонью.

— Вообще-то я тебя не приглашал, ты сам вызвался сопроводить меня до дома!

— Тебе денег не хватало! — оправдывался Вирс.

— И тем не менее ты мог бы не сопровождать меня сюда… А! Вон и дядя. Дядя Оуэн! — крикнул во всю мощь Люк, помахав рукой и привлекая внимание Ларса к себе. Зев пришёл к выводу, что к окончанию этого отпуска он станет не только слеп, но ещё и глух.

Они бодро пробежались через улицу, Скайуокер бросил свою сумку на заднее сидение, туда же отправился и скарб друга, когда Оуэн кивнул Люку:

— Ты ещё не позабыл свои навыки выбирать нужную и надёжную технику?

Голубые глаза парня воззрились на родственника.

— Да нет вообще-то, можно сказать, что даже обновил их. А в чём дело?

— Тёте Беру требуется робот-секретарь, да впрочем, и мне он пригодится. Влагосборники надо порой проверять. Да что я тебе объясняю? Сам будто не знаешь!

— А надёжный продавец на примете есть? — улыбнулся Люк, глянув на Зева, лицо которого покрылось испариной. Вирс несчастно скривился: приятель сел на своего конька и теперь не слезет, пока не приведёт всё к логическому окончанию. А порой Люк был привередливый, словно богач, капризы которого требовалось исполнять.

— Зев? Ты с нами?

— А можно мне в бар какой-нибудь? Пока вы тут заняты? — бедный кадет уже мысленно склонял свою эскападу на все склонения.

— В бар, парень, тебе лучше одному не ходить, — авторитетно произнёс Ларс, глянув на Вирса из-под кустистых бровей. — Туда мы после сделки заглянем. А пока глотни-ка вот это, — и протянул фляжку. Зев сразу покосился на Люка, избравшего именно этот момент, чтобы посмотреть куда-то в сторону. — Пей, сразу полегчает.

Отказываться было бы невежливо, но была и доля опаски. Всё же жажда уже предъявляла свои права.

Пока приятель стоял перед дилеммой, Люк глянул в другой конец улицы, нахмурившись, когда увидел, что въезжающий кар проверяли солдаты в белой броне.

— Дядя, как давно солдаты гарнизона столь активно действуют?

— Неделю. Их тут погоняли немного, кто-то из высших чинов решил проверкой заняться. Идете?

Зев оживился, сделав вывод, что питьё из фляжки и в самом деле освежало, но на мрачный взгляд Люка ответил с беспечностью и ткнул в форму Каридской Академии, что ещё красовалась на нём и Скайуокере.

— Если что, покажем пропуска. Да я уверен, что они не привяжутся!

Зев скучая зевнул, пока Люк топтался возле покорёженного корпуса какого-то дроида.

— Вот этот совсем даже ничего, дядя. Да, думаю, он будет как раз к месту.

Вирс облегчённо вздохнул, когда над дверью прозвенел звоночек, оповещая о прибытии нового посетителя. От нечего делать Зевулон начал рассматривать вошедшего, пользуясь тем, что глаза уже привыкли к полумраку, тогда как молодой мужчина в куртке щурился, привыкая.

В выправке сразу же чувствовался военный: два года в Академии уже выработали привычку вычленять тех, кто принадлежал к этому сословию, чтобы, не дай Сила, не проштрафиться! Вот и эта уверенная осанка и внимательный взгляд по углам. Точно военный! И не меньше, чем офицер. Только в штатском.

— Люк? Люк Скайуокер — это ты? — голос у прибывшего окрасился неприкрытой радостью. Зев остался наблюдателем при встрече, видимо, старых друзей. Люк вроде бы упоминал однажды, что у него есть друг, который тоже окончил военную Академию Кариды.

— Биггс? — сразу же повернулся к нему Скайуокер, шагнув навстречу Дарклайтеру. — Каким ветром?

— На побывку отпустили. Впрочем, смотрю, ты тоже на месте не сидишь! — более старший товарищ крепко сжал руку Люка, подцепил значок, бывший на отвороте рубашки татуинца.

— Я же говорил, что поступлю. Как твоя служба?

— Потихоньку. В битвах не бываю, а простое патрулирование — штука неинтересная. Слышал, что ты уже второй год отучился?

— Через полгода командир предсказывает мне и ещё одному человеку из нашей группы… Ах, вот же я!.. Биггс, позволь тебе представить моего друга — Зевулона Вирса.

Дарклайтер стремительно крутанулся в ту сторону, куда указал Люк. Зев выступил в круг света, открывая своё присутствие.

— Добрый день, сэр! — отдал он честь, не боясь выглядеть смешно. Карие глаза офицера цепко прошлись по сдержанным чертам кадета, на приветствие он ответил по уставу, после расплывшись в располагающей улыбке, и протянул ладонь для рукопожатия.

— Я здесь не на службе, так что оставим устав в сторонке. Друзья Люка — мои друзья. Я могу ошибаться, но не являетесь ли вы родственником майора Вирса, командира наземными войсками на корабле лорда Вейдера?

— Не знал, что мой отец столь популярен, — Зев чуть нахмурился.

— Почти легенда, если честно. А я смотрю, Люк, ты не потерял умения знакомиться с нужными людьми. Знаете, Зевулон, Люка эта черта с мальчишеского возраста отличает. Он ко всем сразу находит подход, без большого для себя ущерба.

— Преувеличиваешь, бродяга. Что привело тебя сюда?

— Ищу одного дроида. Марки Р2. Не видел?

Скайуокер окинул лавочку задумчивым взглядом.

— Не-а, астродроидов не было. Это же устаревшая модель.

— Моему братцу понадобился, отец ему после моего отлёта ни в чём не отказывает.

По лицу Люка расплылась улыбка.

— Малыш Гэвин.

— Какой уже малыш! Он и меня перегонит в росте, зуб даю! — расхохотался Биггс, но внезапно на поясе запиликал комлинк. И Вирс почувствовал внезапную настороженность: марка используемого Дарклайтером комлинка принадлежал к типу, который действовал в закрытой группе. Отец однажды указал на него, фыркнув, что повстанцы решили раскошелиться и стали использовать более совершенные модели.

— Нет, тут тоже нет этого типа дроидов к сожалению. Хорошо, — после молчания проговорил татуинец, кивнув невидимому собеседнику: — Минутку, я сейчас к вам присоединюсь.

Захлопнув крышечку аппарата, Биггс расплылся в улыбке:

— Прошу меня извинить: дела. Хотелось бы мне с тобой ещё поговорить, дружище, но это вряд ли выгорит. У меня немного времени осталось.

— Жаль. Но ладно, удачи, Биггс!

— И тебе лёгкого полёта, приятель!

Покинув лавочку, Биггс завернул за угол, избегая патруля, шедшего ему навстречу. Прислонившийся к песчаной стенке здания молодой черноволосый парень невысокого роста пыхнул сигареткой, глянув на Дарклайтера сквозь упавшую на лицо чёлку.

— Мимо?

— Мажем по всем статьям, — досада прорвалась в самой реплике Биггса. — Вроде всё обыскали.

— Командующий утверждает, что сигнал засекли где-то близко. Нам нужен этот дроид!

— Это всё равно, что искать алмаз в куче песка! Не знаю, Ведж, по мне, так Р2 — упёртый малый, мало что дроид! То, что он должен был передать — уже обязано быть передано.

Комлинк на поясе Антиллеса ожил. И лицо Веджа осветилось его скупой улыбкой:

— Получен приказ возвращаться.

Фигуру Биггса тут же оставило напряжение.

— Кстати, ты себе представить не сможешь, с кем я тут повстречался! Помнишь некоего майора Вирса, который сумел сорвать покушение на…

— Ну?

— Его сыночек здесь.

— Да ладно!

— Вот и «ладно». Может, нам проявить самоуправство и…?

Парни шли себе по пустынной улице, пока невысокий авторитетно помотал головой:

— Самоуправство — за такое по голове не погладят. А Максимилиан Вирс — военный до мозга костей. Если взять его за причинное место, то с него станется сравнять нас с землёй за такое. И тот, кто ему благоволит, ему ещё и поможет. Нет, не стоит.

Зев так никогда не узнал, как близко он был к потере свободы. А Люк ещё долгое время пребывал в уверенности, что его друг детства служил на флоте Империи.

Восход солнца Люк встретил на ногах, улыбнувшись своим мыслям. Позавтракав спозаранку тем, что осталось с ужина, он споро взялся за осмотр техники, пусть и знал, что дядя ни за что не запустит её. Но сегодня лэндспидер ему будет нужен, так что лучше перестраховаться.

— Так. Шум в мастерской — ищи Скайуокера здесь. Люк, тебе не спится? — тётя Беру возникла на пороге, улыбнувшись, когда нагнувшийся за деталью племянник стукнулся затылком о верстак с инструментом. — Брал бы пример с друга: без задних ног ведь спит!

— Зев чётко различает дни отгула и учёбы. Но к завтраку поднимется. Тётя, о Бене ничего слышно не было?

— Он страшно рассердился, что дядя дал тебе разрешение на учёбу в Академии, — покачала головой Беру Ларс, припомнив тот эпизод. — Никогда не видела его таким.

Люк провёл рукой по ветровому стеклу.

— Тебе, наверное, показалось, он самый безобидный из ныне живущих.

Проницательные глаза женщины оглядели его с головы до ног.

— К нему собираешься?

— Он знает ответы на вопросы.

Беру несколько минут смотрела в светлые глаза юноши:

— Хорошо, лети. А дяде я скажу, что к друзьям ты полетел. И не забудь винтовку взять!

— Так точно, мэм! — расплылся в улыбке Скайуокер и, поддавшись внезапному порыву, подскочил к тёте и обнял её со спины. Женщина охнула от внезапного проявления нежности. — Спасибо тебе за всё, тётя!

— Ступай уж, упрямый мальчишка! Не оступишься, пока всё не разузнаешь!

Она проводила улетевший лэндспидер задумчивым взглядом, повернув голову к подошедшему мужу.

— Он всё же полетел к этому отшельнику? — устало проговорил Оуэн.

— Люк не успокоится, пока до сути не доберётся. Только боюсь, что Оби-Ван может ему истину приукрасить или вовсе солгать для удобства. Надо было ему открыть, кем на самом деле являлся его отец.

— У парня горячая натура, не такая бешеная, как у отца, но более замкнутая. Если Бен не расскажет, то скажем мы. С такими полутенями в жизни жить сложнее. А теперь идём в дом, я кушать хочу!

Зев торопливо отошёл в глубину дома, закусив губу. Он всегда подозревал, что Люк — тёмная лошадка, тем более «Скайуокер»… Эта фамилия была на слуху в военных кругах, отец несколько раз уважительно отзывался о «джедае Скайуокере» как о толковом командире, порой сумбурном, непостоянном. Пару приёмов из арсенала Войн Клонов отец даже взял на вооружение, преобразовав их для наземных команд. И отца ничуть не смущало, что джедаи были вне закона даже теперь, почти два десятка лет после их предательства по отношению к Императору.

— Нельзя забывать таким трудом заработанное. Тем более, если это такая удачная тактика. Можно вычеркнуть что-то, но память жить будет всегда.

Зев рассказывал ему о своём друге, отец тогда наградил сына внимательным и колючим взглядом.

— После Войны появилось слишком много Скайуокеров, он ведь был всегда на виду у репортёров. Кумиров после их трагической гибели помнят. Скорее всего, твой как раз из этого числа.

Младший Вирс тогда проглотил упоминание странных случаев в исполнении Люка, решив, что убедить порой до невозможности твердолобого в своих убеждениях отца — это бессмысленная трата времени. И вот сейчас его заинтересовали реплики родственников Люка. Он не был намерен подслушивать, но раз уж очутился рядышком и стал невольным слушателем… Почему бы и нет?

* * *

Люк подогнал спидер к склону, где ютилась лачуга Кеноби. Спрыгнув на землю, парень проверил, легко ли вынимается бластер из кобуры. И улыбнулся, когда в ушах прозвучал голос Оби-Вана: «Нет оружия страшнее и опаснее, чем человек».

Кеноби умел вызвать на спор любого, даже если ты не желал этого спора. И вид при этом имея хитрый.

— Бен! Я прилетел, как обещал! — крикнул Скайуокер, взлетая по вырубленным в скале ровным ступенькам. Однажды он поинтересовался: чем это старик сумел столь ровно вырезать и так быстро? И вновь получил хитрую усмешку от отшельника:

«Всему своё время!»

Дверь была припорошена песком, и сердце парня захолонуло от страха, он толкнул створку, боясь, что…

Жилище выглядело опрятно, вещи были даже не тронуты: все местные обыватели уже выяснили, что только внешне старый отшельник выглядел безобидно, но желающих стать очередным соперником улыбчивого Бена Кеноби было немного, а со временем стало и вообще капля.

— Бен? — озадаченно позвал Скайуокер, когда в глаза бросился листочек, приколотый к песчаной стене почти около входа. Сорвав его, Люк шагнул в свет, падающий из верхнего окна.

«Я не знаю когда, но знаю, что однажды ты войдёшь в мой дом и увидишь этот листок. Я вынужден был покинуть Татуин, мой мальчик, в свете многих обстоятельств — и свидимся ли мы снова, этот вариант будущего для меня скрыт. Как ты помнишь, я обещал тебе подарок. Он здесь, в моём жилище. Если ты захочешь, то его найдёшь. Что бы это ни было, ты поймёшь, он принадлежит тебе по отцу. Удачи, Люк!» Фраза «он принадлежит тебе по отцу» была жирно зачёркнута, Люку пришлось её на просвет читать, с трудом разобрал, что написано.

Азарт зажёгся в голубых глазах. Оглядев дом пристальным взглядом, парень начал обыск. Поиски продолжились без малого часа полтора, пока Скайуокер с досадой не пнул сундук, стоявший недалеко от входа. Да уж, задачка!..

Усталый и раздосадованный юноша присел на лежанку возле стены, а после и вовсе лёг на спину, прикрыв глаза рукой. Тишина. В этом доме всегда царила тишина и такое умиротворение, что порой в разброде своих мыслей и возмущений Люк приходил к старику в поисках поддержки. И всегда ему были рады, подсказывая ответ или успокаивая. Вернее не так, Бен заставлял искать ответ внутри себя, он назвал это «самокопанием».

— Ответ всегда внутри тебя. Его можно найти, когда ты настроишься на это. Только порой мы отворачиваемся от того, что видим. Потому что нам неудобно видеть себя такими.

Люк распахнул глаза.

«Настроишься на это».

Юноша улыбаясь расслабился и закрыл глаза, растворяясь в этой тишине дома. Бен как-то объяснял ему этот процесс, но тогда Люку было необходима цель, итог такого поиска. Сегодня он старался отыскать то, что так тщательно спрятал отшельник.

«…принадлежит по отцу».

Перед глазами вспыхнуло лицо с голокарточки. Но сейчас тот парень улыбался. И что-то протягивал на раскрытой ладони. Только руку протяни — и возьми.

Люк впервые сумел увидеть это лицо таким открытым и светлым. Он самопроизвольно потянулся к тому, что протягивал ему на ладони его отец, чуть улыбавшийся попытке.

И резко вздрогнул, когда в раскрытую его ладонь шлёпнулся тяжёлый предмет, вскочив. Образ отца рассыпался искрами, затуманившись.

В одной из кают ИЗР, плывущего в гиперпространстве, вырвало из транса лорда Вейдера. Но то, что заставило потерять его концентрацию, тихо гасло в паутине светящихся путей Силы. И этот спонтанный выброс Силы нового форсъюзера уже беспокоил.

В своём кабинете Император Палпатин сдвинул брови, уловив отголосок применения Силы. Ему не нужен был транс, чтобы увидеть то, что ускользнуло от внимания его ученика. Что-то знакомое мелькнуло на горизонте. Что-то стронулось в застоявшемся болоте Силы. Вспыхнуло — и погасло. Неуверенно, спонтанно.

Палпатин встал из-за стола, отодвинув в сторону рабочий датопад. Так много лет ждать. И надеяться. Разочаровываться и за счёт этого беситься, что время уходило, а нужный кусочек пазла никак не вставал в картинку, имя которому «Империя».

Наконец это случилось.

На губах набу проявилась его мягкая улыбка прежнего сенатора Палпатина, он уважительно склонил голову. Игра началась сначала.

Люк плотно прикрыл за собой двери, сбежав по лестнице к своему спидеру. Сжав в руке тяжёлый серебристый, местами поцарапанный и потёртый цилиндр, он сам не знал о его предназначении. Ладно, разберётся потом. Но вопросов стало лишь больше.

Он отъехал от лачуги Оби-Вана совсем недалеко, как что-то справа привлекло его внимание необычайным бликом из-под кучи песка. Затормозив, парень спрыгнул на песок и поспешил к своей находке. Уже подходя, Люк заметил, что уж очень эта куча правильной формы. Где-то по насыпи зашелестели камушки. Скайуокер резко обернулся, окидывая взглядом склоны, и вновь обернулся к столь озадачивавшему его курганчику. Стоило ладони коснуться самого верха, как песок частью пришёл в движение и появился грязно-белый купол.

Люк присвистнул тихонечко и сноровисто начал копать, раз за разом убеждаясь, что не иначе сегодня для него день удачный!

— Так, дружок, что же ты тут забыл, в такой-то дали? — пробормотал Люк, теперь ломающий голову, как загрузить немалого веса вещичку на капот техники. Вывод один — придётся сильно попотеть.

Зев уже успел помочь тёте Беру принести грибы, выросшие на гидропонике в отдельном куполе: их она на ужин приготовит, Оуэну наладил один из экранов головизора, чтобы он мог смотреть последние новости с Корусанта, пусть и с опозданием в три дня. Вот среди этих новостей Зев и услышал про то, что вице-королю Органе принесли соболезнования по поводу гибели в кораблекрушении его единственной дочери: принцессы Леи Органы.

— Жаль девочку, красавицей была, — покачала головой Беру, глянув на изображение Леи в виде заставки во весь экран.

* * *

Шелест двери камеры заставил Лею приподнять гудевшую до сих пор голову с лежанки. Её давно знобило, да и чувствовала она себя паршиво. После того допроса медик бегло осмотрел её, никак не реагируя на её желание его разговорить. И в девушке поселилась злость: Вейдер явно решил её стереть в порошок, даже своим прихвостням приказал вести себя так, будто она — пустое место.

В глазах двоилось. И два Вейдера вместо одного — явный перебор для этого дня.

Лея благополучно рухнула на лежанку в глубоком обмороке.

Ситх отстранённо смотрел на обмякшее тело в грязно-белом платье. Слабая она им не помощник.

— Вызовите медбригаду. У них появился новый пациент. К нашему прибытию к расчётной точке девушка обязана быть в здравии.

С этими словами лорд развернулся и покинул камеру заключённой, про себя размышляя, что надо бы привыкнуть к таким вот мягкотелым девицам. Их при Дворе Императора великое множество. А в альдераанке есть ещё и запал. Который сегодня что-то отсырел. Ну, да ничего, до прибытия к её родине, куда лорду приказано явиться незамедлительно, девчонку успеют привести в более вменяемое состояние. Гнуть болеющего — это пустая трата времени и никакого удовольствия.

Она не желала приходить в себя, только сознание её не спросило. Тело пело. Да, именно пело и просило движения. Так, накачали транквилизаторами. И это плохо. Впрочем, в голове было светло и чисто, значит…

Девушка открыла глаза, прислушавшись к себе.

Не транквилизаторы, от них есть некоторая заторможенность сознания.

— Прекрасно, вы пришли в себя, — профессиональным ободряющим тоном проговорил медик-мужчина, проводя сканером над её телом, кивнул сам себе и повернулся к штурмовику, стоявшему у двери: — Известите лорда Вейдера, что девушка в полном порядке.

Лея взметнулась на постели, стоило штурмовику покинуть помещение. Её пальчики сомкнулись на халате медика и дёрнули его на себя.

— В порядке значит? — карие глаза бесновато блеснули. — Я — принцесса правящего Дома Альдераана! Немедленно…

Пневматика двери зашипела, когда из коридора вошёл кто-то из посторонних. Сипение респиратора заставило Лею замереть, а медика настороженно повернуться к лорду.

— Милорд, она всё ещё бредит…

— Свободны, — рокот этого баса невольно заставлял сжиматься. Врачу не понадобилось повторять дважды.

Вейдер подошёл к медицинским приборам и положил руку на один из них, повернув голову к враждебной пленнице.

— На будущее: вас более нет. По официальным сводкам вы погибли в катастрофе на борту «Тантив IV». Вашему отцу принесены самые глубочайшие соболезнования от Императора.

— Мрази! — прошипело взъерошенное создание, побелев.

— Ещё какие.

На это у Леи слов не нашлось. Как спорить и оскорблять кого-то, кто согласен с тобой по всем статьям?

А Вейдер тем временем открыл обзорный иллюминатор медицинской палаты.

— Подойдите ближе, ваше высочество, — рокот баса чуть утратил рычащие нотки, став почти мягким. — Теперь это ваш дом.

Лорд указывал на что-то за транспарастилом стекла. Девушка повиновалась помимо своего решения не двигаться, её словно разделили: тело и сознание. И тело без содрогания подошло к иллюминатору. После завопило сознание, когда поняло, что же ей показывали так любезно.

Огромная сфера накатывала на корабль Вейдера, на фоне которого станция была размером с луну.

— Я ощущаю в тебе огромный страх, принцесса. И твой страх реален: станция приведена в боевой режим.

Пока её вели по коридорам боевой станции, Лея душила в себе панику. Но сипение респиратора за спиной наполняло её тоской. И предчувствием, что кошмары ещё только начинаются.

Охрана вела её в им лишь известном направлении, два лифта вверх, длинный переход по коридору, заметно изгибавшемуся вокруг чего-то внутри станции. Конечная остановка — дверь, возле которой замерли штурмовики.

Мягкое подталкивание в спину — и с замирающим сердцем шагнуть через порог этой двери.

Гранд-мофф Таркин даже головы не повернул к вошедшим в его кабинет. Всё его внимание было сосредоточенно на далёкой ещё пока планете, второй планете, на которой он испытает мощь этой станции. Это будет великая демонстрация.

— Её высочество почившая принцесса Альдераана, — наконец обронил эриданец, обернувшись. Фигурка в белом смотрелась на фоне Вейдера испуганной пичужкой. Но… Но не стоит забывать, что перед ним одна из той золотой молодёжи Сената, к мнению которой порой прислушивался и Император, пускай и чуть иронично улыбавшийся дискуссиям среди них.

«Наивная молодая кровь. Наивная и такая уязвимая в своём стремлении сделать мир лучше и светлее, но игнорирующая, что равенства и постоянства никогда не будет».

Девчонка заносчиво вскинула голову, смерив аристократа высокомерным взглядом.

— Уилхафф Таркин! — её голос сочился презрением и сарказмом.

— Лорд Вейдер подтвердил, что планы были на вашем судне. Но вы сумели их сбросить на ту песчаную планетку.

— Это не доказано. Улик нет.

— Как и вас, — незаинтересованно проговорил гранд-мофф, подойдя к консоли, и вывел в трёхмерном голографическом изображении планету. — А скоро не станет и этой вот планеты.

Лея смотрела на крутившуюся перед ней медленно сферу, леденея от предчувствия.

— Это Альдераан, вижу, вы признали свою родину.

Непослушные губы шевельнулись, чтобы после она сумела выдавить:

— Вы не посмеете… Этого вам и Император не позволит.

— Ради демонстрации, что ожидает тех, кто поддерживает мятежников? Уверяю вас, его величество и не на такое согласен.

— Это не рационально… Вы лишь заставите остальных испугаться. Напуганный может сжаться, а может и ударить в ответ. Ситуация…

Ледяные глаза Таркина сузились.

— Великолепные слова для политика. Но это ваша родина, леди. Чем вы готовы поступиться ради спасения тех, кто вам дорог?

Лея рванулась всем телом к этой напыщенной в своей власти сволочи. Тяжёлая рука в перчатке тотчас прекратила это движение.

— Да идите, вы!..

Военный только вяло повёл плечом.

— Видите, Вейдер, насколько провален этот план? Она не выдаст своих повстанцев даже ради миллиардов ни в чем неповинных жизней. Горстка сопротивления ей дороже.

Беспощадность этих слов ударила по девушке неожиданно сильно. Она сдавленно вскрикнула и зашаталась, заваливаясь вперёд.

Лорд едва успел ухватить её под мышки, чтобы она не рухнула на настил.

— Вы слишком давите на её психику. Так и сломать можно. Вам Император такого разрешения не давал, насколько помню.

— Вы проиграли в поисках планов, украденных Альянсом.

Вейдер опустил безвольно повисшее на руках тело альдераанки на пол, положив ладонь на её лоб.

— Надлом уже присутствует. Мне она живой нужна, Таркин. Позволите себе ещё раз превысить свои полномочия — и я вам завидовать не стану, — металлическая маска уставилась на эриданца. На миг тот почувствовал, как что-то коснулось его горла, но уступить…

— Вы не в том положении, чтобы сметь мне угрожать.

— Тогда не испытывайте моего терпения и не портите мне плана. Иначе я вынужден буду испортить ваш, как не жаль, — с этими словами лорд выпрямился и вызвал медицинскую бригаду.

Пока вокруг девушки суетились врачи, давшие предварительное заключение, что пациентка в шоковом состоянии и ей требовался отдых, Вейдер принимал отчёт о состоянии дел на базе. Высокий седовласый военный покосился в сторону девушки, сейчас выносимой из кабинета гранд-моффа. Ситх уловил дрогнувшее лицо своего адмирала.

— С нею всё будет в порядке, адмирал Юларен. Вы подготовили извещение для находящихся на борту агентов Альянса?

Вейдер стремительно зашагал в сторону покоев, которые ему предназначались на борту этой станции. Адмирал старался не отстать от лорда.

— Вскоре информация попадёт в открытый доступ.

— Избранный доступ, Юларен! — предупреждающе поднял палец ситх, останавливаясь. — Сбоев быть не должно. Принцесса обязана покинуть эту станцию.

Люк сидел в своей комнате, закрыв двери и запершись, он крутил в руках тот цилиндр, что вынес из дома Кеноби.

Пальцы скользили по кнопкам, он почти знал на какую надо нажать, но погладив её, палец соскользнул. Тяжело вздохнув, юноша провёл ладонью по волосам.

«Твой отец был простым штурманом».

«Он был мне другом».

И эхом: «Лучше спроси, кем он не был!»

Взгляд вновь вернулся к вещице. И стиснув челюсть, нажать на так манившую его кнопку. Отдача загудевшего клинка чистой энергии дёрнула руку в сторону, Люк едва успел среагировать. Осторожно повёл лезвием по воздуху и вздрогнул, когда в запертую дверь постучали. Палец сам переместился кнопку активации, нажав на неё. Ноль реакции.

— Люк! Немедленно открой, поговорить надо! — для убедительности Зев бутсой ударил в пластиковую дверцу.

— Секунду! — татуинец маялся с противной кнопкой, которая не желала деактивировать меч. И только миг спустя понял, что маленькая кнопочка играла в этом вообще-то немалую роль. Кем бы ни был владелец этой игрушки, он явно рассчитывал на осторожность в обращении с этим оружием.

Когда оружие было всё же деактивировано и спрятано под матрац, Люк быстрым взглядом окинул помещение. И открыл защёлку, пропуская друга в спальню.

Вирс окинул приятеля внимательным взглядом, но чуточки наивный взгляд голубых глаз твёрдо встретил этот оценочный взор.

— Что?

— Спал?

— Нет, просто задумался, — отмахнулся Скайуокер, косясь на задравшийся край одеяла.

— Знаешь, ты мне обещал, что мы вашу трассу гонок пройдём. Помнишь?

На лицо татуинца легла тень.

— Ты уверен? Это достаточно опасный путь…

— Ну, на ваших сумасшедших скоростях я лихачить не собираюсь, но на приемлемой скорости — почему бы и нет?

В светлых глазах заплясали искорки удовольствия.

— Я буду готов через десять минут.

Они улетали с чувством полного удовлетворения. А у Люка ещё и осталась маленькая тайна, спрятанная тщательно под кроватью в специальной выемке.

* * *

Карида встречала их всё тем же напряжением и кипучей деятельностью. Оставалось мало времени на размышления. Но Люк выгадал один из выходных и крепко засел в библиотеке, разыскивая информацию по своему отцу.

И вздрогнул, когда кто-то чужой внезапно перегнулся через спинку стула и вырубил комп.

— Эй!

Возмущению Скайуокера не было предела. От оттолкнулся от стола, когда с таким трудом собранная информация канула в небытие.

— Какого хрена?! — и тут же осёкся, когда, крутанувшись, оказался лицом к лицу со своим командиром, в глазах которого плескалось задавленное бешенство. — Извините за несдержанность, сэр! — тут же вытянулся в струнку татуинец, покраснев.

— Следуйте за мной, кадет Скайуокер! — процедил Каул Гентис, зашагав прочь из библиотеки. Те, кто стали свидетелями этого эпизода, проводили сжавшегося курсанта насмешливыми взглядами, уже точно прокручивая и прикидывая в голове, чем же проштрафился этот перспективный и достаточно тихий, неконфликтный малый.

Люк опасливо смотрел, как Гентис мимоходом сверкнул перед охраной пропуском в здание, где жили офицеры Академии, а так же учителя и ректоры.

— Следуйте за мной, — не обернувшись, бросил Каул, стиснув губы. В Скайуокере набирало обороты опасение, что он каким-то образом сумел нарушить какое-то негласное табу, не иначе. Бывало (ходили такие слухи), Система Имперской Безопасности ставила маячок на определённый запрос в Голосеть Империи. Слухи ходили один другого краше и страшнее. Вирс отмахивался, мол, делать СИБ нечего, как запросы прочёсывать, Люк был в выводах друга не столь уверен.

Гентис вошёл в свою квартиру, проведя по магнитному замку чип-ключом, и остановился у раскрытой двери, мрачно глянув на Люка.

— В комнату, живо!

Стоило Люку сделать шаг, подчиняясь приказу, как Гентис стремительно шагнул следом за ним, толкнув в плечо. Скайуокер совершил торопливый шаг, чтобы суметь сохранить равновесие от этого толчка и отошёл в сторону. Сразу же замер, увидев, что из кресла им навстречу поднялась крепкая фигура в чёрной форме.

— Так-так-так… Ты обнаружил его именно там, где я предупредил? — весело прищурил глаза коммандер эскадрильи, окидывая побелевшего Люка пристальным взглядом.

— Но он успел войти в систему! — прошипел Гентис, нервно прикуривая от зажигалки. Пальцы майора подрагивали, когда кадет успел бросить растерянный взгляд на обоих военных.

Взор светлых глаз вновь метнулся на улыбавшегося пилота.

— Сэр, вы не могли бы…

— Нет! — отрезал Каул, не обернувшись.

— Да пожалуйста, — донеслось мягкое от Варпока Скамини, если Скайуокеру ещё не лгали его глаза. Гентис резко обернулся, изумлённо вскинув бровь.

— Ты намерен…

— Ради того, чтобы сохранить Империи такой ценный кадр, я открою ему то, куда патриотичному кадету не следует совать любопытный нос, — предельно вежливо произнёс Скамини, но глаза при этом приняли мёртвое выражение. И Люк ощутил, что в его желудке заворочалось предчувствие очень нехорошего продолжения. И это каким-то образом касалось его запроса по поводу отца.

На Корусанте, за много световых лет от Кариды, Император Палпатин внезапно приподнял тощую ладонь, обрывая читающего на незаконченном предложении. Голова в глубоком капюшоне чуть склонилась, словно Император к чему-то тщательно прислушивался.

— Все прочь!

Категоричный приказ — и всех присутствующих тотчас смыло за дверь, причём шума было произведено всего ничего.

Взор золотисто-алых глаз Палпатина уставился отрешённо вдаль. Он потянулся к той искорке, которая начала набирать силу, черпая её в испуге, почти страхе…

Скамини сделал внезапный шаг к татуинцу, схватив его за предплечье. Синие глаза остро взглянули в расширенные зрачки глаз Люка.

— Испугался? Тогда успокойся: если бы твой файл, по которому ты совершил запрос, был бы в активном состоянии ещё хоть пять минут, то тогда да, имело смысл сильно пугаться. Но твой руководитель успел вовремя спасти твою шкуру от внимания нехороших организаций. Я ясно выразил свою мысль, Люк Скайуокер?

Император вздрогнул, внезапно начав терять связь с туманной искоркой, будто заслонённой кем-то обученным. Сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный рык. Тонкие пальцы сжались в кулак — и в следующий момент Сидиус взял себя в руки, поймав на том, что едва не утратил контроль над собой. Терпение — добродетель, но порой ему было очень трудно себе повторять этот постулат. Если искомое существо начало инстинктивно использовать Силу, то скоро эти спонтанные выбросы станут уже регулярными. Время пока ещё есть. И у него, и у этого форсъюзера.

— Сядь! — Скамини кивнул на стул. Присел и сам, оседлав стул. — Запрос на кого сделал?

— Я ищу следы моего отца.

— Скайуокер — твоя настоящая фамилия?

В Люке вновь вспыхнуло волнение. И Скамини (странно, что допрос устроил ему этот командер, тогда как Гентис молчаливо пыхтел в стороне сигареткой) тотчас прикрыл глаза.

— Какой ты яркий! — полыхнул улыбкой Варпок, делая ладонью какой-то плавный жест и сжимая пальцы в кулак. — Горишь. Себе во вред, парень.

Люк ошалело окинул себя взглядом, всё больше склоняясь к мнению, что тут все они ума решились.

— В каком смысле, сэр?

— Смыслов много — результат один. Впрочем, — совершенно другим тоном проговорил Скамини, — мы отвлеклись. Как имя твоего отца?

Люк вновь скосил глаза на напрягшуюся спину Каула Гентиса.

— Он погиб, когда я ещё не родился, сэр. Дядя сказал, что его звали Энакин Скайуокер.

— Гм… А ты знаешь историю Ордена джедаев? Хотя, скорее всего, нет, в стандартной программе средней школы её не преподают. Галактика, конечно, велика. Быть может, я и ошибаюсь…

Татуинец уже совершенно потерялся в этом тихом бормотании.

— Сэр, вы что же, хотите мне намекнуть, что мой предок мог быть из этого вот ордена? Бред! Мой отец был штурманом на корабле, сэр. Я просто знаю, что Флот ведёт свой архив, вот и решил…

— Но запрос ты сделал на имя „Энакин Скайуокер“?

— Сэр, раз это имя моего отца, то вроде это закономерно.

— А мальчик умнеет на глазах, — вмешался Гентис. — Командер тебе вот что сказать хочет: был один Э.Скайуокер, во времена Войн Клонов (надеюсь, мне не надо тебя просвещать, в какое время была эта бойня?) его имя было всегда на слуху.

В татуинце начинало разгораться раздражение: устроили бучу в стакане с водой!

— Сэр, я повторюсь: мой отец был штурманом — точка. Может, просто однофамилец…

«Он был странным, твой отец… Замкнутым...»

Люк вздёрнул голову, услышав тихий голос Оуэна. Ерунда, не мог быть отец…

— С тобой всё в порядке? — склонив голову к плечу, спросил Скамини.

— Всё в порядке, сэр.

Выдержка не позволила голосу Люка сорваться от тихого ужаса, поселившегося в его душе. «Не буду думать об этом!» — категорично он отмёл в сторону вновь замаячившую на горизонте мысль, что совпадений…

Додумать ему не дали.

— Ну, тогда вреда не будет, если я скажу одно: тот Э.Скайуокер был тоже с Татуина. Интересное совпадение, не находите, кадет? — в синих глазах Скамини была космическая стылая пустота.

Люк не помнил, как встал, как покинул квартиру майора Гентиса, не помнил, как прошёл остальной остаток выходного. Он всё делал на отточенном временем пребывания в Академии автоматизме. В сон нырнул, как в спасительную тишину, без сновидений и мучительных сомнений, которые поселились в его мыслях после слов командера Скамини.

— Ох, зря ты затеял эту игру, Зетт, — Гентис скривился, глотнув виски.

— Боишься? Не устал ещё? — Варпок покачал ногой, улыбаясь своим мыслям.

— Зачем ты стараешься его окрутить? Что ты планируешь? Если…

— Он вернётся, — внезапно зажмурился бывший падаван, стиснув руки в кулаки. — Этот Люк вернётся, ведь нужны ответы, а они у меня есть.

Каул медленно повернул голову к другу, ощущая пустоту там, где чуть раньше жила надежда, что время излечило ярость и гнев беглеца.

— Не делай того, что ты замыслил, пожалуйста, Зетт. Не надо вновь разжигать эту битву.

— Не мы начали…

Гентис обречённо помотал головой:

— Знаешь, мой отец перед тем, как ворваться на Корусант, сказал одну фразу. «Бросаясь в бездну, рассчитай прыжок, Каул. Ибо парашют может не раскрыться во время удара о дно этой бездны, а может спасти жизнь». Вот ты и собираешься раскрыть свой парашют раньше времени. Не трогай пацана, кем бы он ни был.

— Ты не можешь знать, что в будущем, а я могу!

— Вероятность — может быть. А вот свой неверный шаг — увы, да. От такого не застрахованы и одарённые, — с этими словами Каул Гентис удалился прочь из квартиры.

Палпатин замер в кресле, полузакрыв глаза. Вариации будущего сдвинулись с мест и перетасовались, как колода карт в умелых руках картёжника. Часть поблекла, часть стала ярче, некоторые подёрнулись дымкой вероятного изменения. Как он и думал, игра началась с новыми составляющими.

Оби-Ван плёлся вслед за дроидом, который был обязан привести его к вице-королю Органе.

До Альдераана Хан Соло его довёз без всяких проблем с имперцами. Вопросов контрабандист любопытных не задавал, язык держал на привязи, но вот взгляд, каким он окинул на прощание Кеноби, после того, как получил свою плату за фрахт, был цепким.

— Ты бы поберёг себя, отец, годы твои уже не позволяют тебе скакать как прыгуну с Эко.

Кеноби тогда лишь прикрыл глаза, почувствовав укол от слова «отец».

— Счастливо, Соло. И да пребудет с тобой Сила.

Ухмылка кореллианца стала яркой:

— Ну! Так и знал, что не ошибся в твоей оценке! Ты… Как их там звали, Чуи? Джедай? — молодой мужчина хлопнул себя по бедру. Вуки предупреждающе рыкнул, отчего Соло невольно вздрогнул и выставил к Кеноби руку. — Да ладно, я себе враг, что ль, Чуй? Молчу и молчать буду. А ты, отец, если моя помощь понадобится, только свистни, вот мой номерок комлинка. До связи!

Бен не понимал, почему при воспоминании о кореллианце его губы растягивались в улыбке. Но с виду в циничном контрабандисте не было ни грамма преданности, вот только если заглянуть в глубину его души… Кеноби помотал головой в ответ своим мыслям.

Двери кабинета Бейла Органы охрана отворила сама, тут же оставив их наедине с хозяином кабинета.

Оби-Ван не встречался с альдераанцем с тех пор, как передал ему дискету. Органа казался постаревшим на десять лет после озвучивания, что с Леей Бен не встречался, а дискета попала к нему с дроидом марки Р2.

— Значит, они всё же добрались до моей девочки… — убитым голосом пробормотал тогда вице-король, оседая в кресло. В обычно энергичном мужчине не осталось запала.

Сейчас же в этих карих, почти чёрных, бархатистых глазах горел азарт.

— Бен! Они солгали! Она жива…

— Помедленнее, Бейл, ничего не понимаю.

— Они взорвали «Тантив», а Лею Вейдер отправил в другое место. Но она жива. Жива! Ты понимаешь? — как все аристократы, альдераанец умел держать свои эмоции под контролем, только теперь не счёл их нужным скрывать.

— Понимаю. Но от меня-то какой толк? Я хотел бы вернуться на Татуин.

— Им нужна помощь.

Да. Кажется, пора запасаться терпением с взволнованным отцом девушки, и что с того, что этот отец приёмный?

— Им… Кому «им»?

— На борту «Звезды» есть шпионы Мон, именно они передали информацию, что Лею перевели в арестантский блок. Они ждут разрешения вызволить её оттуда. Но есть одно «но»…

— Я бы забеспокоился, если бы его не существовало, — буркнул себе под нос Оби-Ван. И громко поинтересовался, что означало это «но», и замер, когда Бейл озвучил.

— На борту «Звезды» находится Вейдер собственной персоной.

Кеноби схватился за грудь, когда сжалось сердце, причиняя боль. Ясно вырисовалась его предполагаемая роль в этом спектакле. Ну почему слово «джедай» ассоциировалось у разумных созданий со словом «самопожертвование»?

— Какую роль ты мне уготовил в этом действии, я понял, конечно, вариантов не много. Но, Бейл, вам не приходило в голову мысль, что я достаточно отдал Республике в дни Войн Клонов? А вы сейчас предлагаете мне с пустыми руками идти прямиком к Тёмному Повелителю, как ягнёнок на заклание?

Смотреть в бледное лицо альдераанца Оби-Ван продолжал долго, в повисшем молчании наблюдая, как тот искал верные доводы. И после вице-король сдался, тихо прошептав:

— Мон передала через своих шпионов, что Вейдер уже допрашивал Лею… После этого её поместили в больничный отсек. Бен, девочке не пережить второй допрос. Ты же знаешь этого изувера!

Кеноби отвернулся, промолчав. Конечно, знал. Только кто больший монстр: тот, кто убивает по приказу, или тот, кто крадёт у детей будущее возле родного отца? Джедай чуть передёрнул плечами, подавив вздох.

— Что за план у Мон? Впрочем, не стоит, — приподнял руку Бен, не обернувшись. — Лучше мне не знать, каким образом вы вытащите Лею.

Альдераанец вскочил на ноги и рванулся к старику, но тот внезапно развернулся к нему лицом, выставив ладонь наружу. Серо-голубые глаза жёстко сверкнули из-под нахмуренных бровей:

— Я делаю это вовсе не потому, что мне вас жалко. Я обещал их родной матери, что уберегу детей. И, что бы там ни было, Энакин был мне другом, только я не оценил вовремя этот намёк. А ведь именно я был мастером! Я поздно понял свой промах. Тогда, когда исправить уже ничего было нельзя. Считаете его изувером и палачом? Тогда загляните в мои глаза, Бейл, — голос Кеноби упал до шёпота, мягкого и опасного, — перед вами стоит тот, кто сделал его таковым. Вам не страшно?

Органа смотрел на старого джедая ошеломлёнными глазами.

— Бен, кто вам такую сказал чушь? Вы спасли галактику от большего ужаса…

— Кому я это говорю? Политику! — тихо рассмеялся Оби-Ван, сокрушённо покачав головой. — Я должен отдохнуть перед своим последним боем. Когда будет всё готово, скажите мне. И чем быстрее это произойдёт, тем лучше.

Бейл Органа проводил его задумчивым взглядом, после принявшись за дело: в самом деле, будет лучше, если он ускорит процесс.

* * *

Лорд Империи поднял взор на невидимые за сомкнувшимися створками сферы медицинской барокамеры просторы космоса.

«Ты не одинок…»

Едва слышный шёпот Силы вполне знакомым голосом. Вейдер стиснул зубы, ожесточаясь на этот ментальный толчок к диалогу.

Кеноби. И ничего не стоит дать понять, что именно чувствовал в данный момент ситх к своему давнему противнику.

Выпутываясь из ледяных пут Силы, Оби-Ван выдохнул, сгорбившись. Силы одарённого ученика выросли с тех пор, как они последний раз пересеклись — и искать в таком отклика или понимания не стоило. Значит, исход один.

Пальцы потянулись к комлинку, набирая номер по памяти, на которую джедай пока не жаловался. А после вбил пару слов на кореллианском.

Почти через полчаса пришло сообщение: «Задание понял. Буду в точке рандеву».

Осталось лишь предупредить Органу, что на «Звезду Смерти», которая находилась ближе, чем рассчитывал сам вице-король, Кеноби полетит на корабле бандита и контрабандиста Соло, а не на корабле политика.

Выслушав план старика, Хан поймал себя на желании не в затылке почесать, а у виска пальцем поковырять, показывая своё отношение к такому маниакальному желанию умереть.

— Знаешь, если ты так желаешь умереть, то я могу и помочь, — рука погладила потрёпанную кобуру на бедре. Губы старика скривила улыбка.

— Не торопись меня в трупы записывать. Тебе не говорили, что убить джедая — это дело трудное?

— Только не Вейдеру, — убеждённо произнёс Соло, — он на вашего брата ополчился — дай вам Сила вовремя удрать во все лопатки!

Бен только рассмеялся этому заявлению, после выложив свой полный план, и у Хана уже было совсем другое отношение к старику.

— А мозги у тебя, отец, точно есть!

— Лестно слышать это от того, кто только благодаря им и выживает во всех своих передрягах, — улыбнулся Бен, подмигнув Соло. — Но приятного в моём плане для тебя мало.

— Бывало и хуже. Прорвёмся.

Уже покинув атмосферу Альдераана, кореллианец всё же не удержался от обычного для себя вопроса:

— А кредиты точно мне обещаются?

Оби-Ван захохотал до слёз.

— Ох, Соло! Ты меня не устаёшь удивлять! Будет, всё будет — и даже больше, чем ты сам представляешь!

— Представить я себе многое могу… Воображение хорошее, говорят.

Капитан отвлёкся от разговора, выводя корабль на финишную прямую к станции, не услышав едва уловимый шёпот Кеноби:

— Твоя история набирает обороты, парень.

Хан помнил всё, что происходило, но пребывая словно в тумане. Неприятное чувство, гадкое до крайности — и повторять подобный выверт Соло не желал.

Он помнил, как джедай сидел на месте Чуи, что-то тихо ему говорил, и Хан его распоряжения выполнял без всяких сардонических замечаний. Помнил, как «Сокол» приблизился к станции, размером с маленькую луну, и диспетчер запросил их код. А так как кода не было, то в игру вступил Кеноби — и, о, чудо! — их мгновенно подхватили лучом притяжения.

— Приехали, Соло, теперь отдыхай, — похлопал рукой по плечу кореллианина старый джедай, покинув рубку и оставив капитана пялиться в обзорный иллюминатор, с отстранённым любопытством размышляя, сколько времени потребуется огневым точкам этой базы, чтобы распылить его корабль в атомы.

Вейдер остановил свой шаг, почувствовав направленное воздействие Силы. И ему не надо было напрягаться, чтобы понять, кого привело в «гости».

Лорд развернулся к своему адъютанту:

— Узнайте, в какой ангар только что посадили посторонний фрахтовик. Немедленно!

Щёлкнув каблуками сапог, молодой парень мигом убежал к ближайшей консоли связи, после взволнованно оглянувшись на патрона.

— Ангарная палуба 2-7.

Ситх проверил, свободно ли снимается сейбер, и без дальнейших слов направился к лифту, заставив посторониться нескольких штурмовиков и офицеров. Без колебаний палец в перчатке нажал на кнопку того уровня, где сел корабль.

Кеноби неспешно спустился с опущенного трапа, демонстрируя пустые руки и славную, добродушную улыбку.

Круг штурмовиков медленно смыкался вокруг седого старика. Но внимание джедая было сосредоточено на лифте слева от общего выхода из ангара.

Серо-голубые глаза медленно моргнули, чтобы в следующий момент встретиться с безличной маской взглядом. Вейдер сделал шаг вперёд, Кеноби остался на месте, лишь выцвела на лице улыбка, превращая его в маску сосредоточенности.

— Оби-Ван Кеноби, — всколыхнул воздух гулкий бас первого лорда Империи, когда он решительно зашагал вперёд. Его взгляд отметил отсутствие сейбера на поясе старого врага, скользнул вверх, встретившись с насмешливым взором выцветших от старости глаз.

— Дарт Вейдер, какая встреча, — наклон головы мастера был уважительным. Нет ничего плохого в том, чтобы выразить дань силе воле своего противника.

Штурмовики не выпускали из поля зрения ни ситха, ни странного старика, вот так, без подобострастия и паники говорившего с правой рукой Императора. Вейдер сделал отмашку охране, приказывая им отойти прочь. Солдаты попятились, впрочем оружия не отпуская.

— Где твой меч, старик?

Тихий смех прозвучал почти издевательством, Оби-Ван развёл руками и покачал головой:

— Я не для этого прибыл на эту станцию, лорд Вейдер. Бой я тебе проиграю, да и не сомневаюсь, что твоё мастерство лишь возросло под тщательным приглядом твоего нового мастера.

Маска лорда чуть изменила направление взгляда, Оби-Ван виновато вздохнул, поведя ладонью по воздуху.

— Простите, запамятовал. Сейчас исправлю.

Острые глаза Кеноби отметили, что в ангар вошёл простой техник, который управлял пультом от тащившейся за ним платформы. Молоденький энсин оглядел ангар и сморщил в усилии осмыслить что-то лоб.

— Можем мы поговорить до того момента, как меня ликвидируют?

— Не поздно для разговоров? — сложил на мощной груди руки лорд, выглядя внушительно и грозно. Кеноби проводил взглядом солдат, которые при виде этого жеста отодвинулись ещё подальше, образовав вокруг старого фрахтовика оцепление. За их спинами маячил тот же самый энсин, пялившийся на деку и обратно на единственный в ангаре корабль.

Кеноби заставил себя перевести свой взгляд и внимание на заинтересовавшихся офицеров, которые замерли в проёме дверей.

Единственный поворот шлема в направлении этого сборища и тихое приказание:

— Займитесь своими делами! — как заинтересованных тут же уменьшилось на порядок, вызвав у Оби-Вана улыбку.

— Вот что значит авторитет.

— В противном случае просто образуется пара трупов, — лаконично обронил Вейдер, когда в ангар вошёл Таркин собственной персоной в сопровождении своих сторонников.

— Браво, Вейдер, вы сумели поймать самого разыскиваемого преступника со времён окончания Войн Клонов!

Тихая реплика Оби-Вана: "Вейдер?! Кажется, я поторопился…" — не ускользнула от слуха лорда, уколом отозвавшись по остаткам гордости. Понимая, что идёт по острию предстоящих неурядиц и конфликтных ситуаций, которые ему бы вообще не нужны были в свете провала перехвата похищенных планов, Вейдер полуобернулся к Таркину:

— Вас это никоим образом не касается, гранд-мофф.

— А Император счёл, что пленение вашего собеседника и транспортировка его на Корусант мне очень даже по силам.

Ситх повернулся к руководителю этой громады уже всем корпусом.

— Рискните.

Оби-Ван спиной ощущал, что кое-кто находился на грани потери терпения, потому просто шагнул вперёд, переключая всеобщее внимание с важных персон на себя любимого.

— Тогда, быть может, его Императорское Величество сочтёт уважительным моё решение, что я добровольно сдаюсь на милость лорда Вейдера? Простите, мофф Таркин, но к вам и вашим методам выходить из патовых ситуаций я отношусь не вполне спокойно.

Бледное лицо эриданца медленно наливалось краской, он смерил старика испепеляющим взором, после повернулся и без всяких слов отправился прочь из ангара. Кеноби смотрел смиренным взором вслед холодной ярости гранд-моффа.

— Плюс один враг. Кажется, я переборщил.

— В самый раз.

Кеноби уставился в широкую спину стоявшего чуть впереди лорда. То, что тот потрудился передать этот ответ мысленно, навело на определённые размышления.

— Следуй за мной!

Со стороны это казалось, словно старика рванули на аркане за высокой фигурой в чёрном доспехе, настолько торопливыми выглядели первые шаги Кеноби. Но при входе в лифт лорд поумерил ширину шага — и выставил в сторону солдат, двинувшихся следом, руку.

— Свободны!

Желающих указать на нарушение протокола что-то не нашлось, дверь закрылась, скрыв двоих противников от посторонних глаз.

Едва уловимая вибрация стенок лифта вызвала на губах мастера-джедая улыбку, когда всплыло воспоминание о том, как часто они раньше использовали такие моменты, чтобы поупражняться в острословии.

— Это было давно, в другой жизни.

Сипение респиратора действовала на нервы и скручивала душу в узел.

— Жизнь — та же самая, просто разделённая на две половины: «до» и «после», — устало пробормотал Оби-Ван, потирая ладони.

Вейдер непочтительно фыркнул.

— Философия джедая!

— Ты мало изменил себе. Всё так же плохо её воспринимаешь.

— Может, тебе показать, чего мне она стоила, твоя философия, Кеноби? — рука лорда метнулась к горлу мастера, но словно напоролась на непреодолимое препятствие.

Серо-голубые глаза в упор взглянули в линзы маски, склонившейся к нему.

— Мне глаза не нужны, чтобы видеть эти изменения. Но я не ради того, чтобы потешить твоё самолюбие пришёл на эту станцию, Вейдер.

Рука медленно опустилась.

— Ты умираешь…

— Увидел? Это хорошо, ведь это значит, что что-то живое в тебе есть. Да, мне осталось немного. И твоего мастера я уже никак не могу порадовать. Ты помнишь мои слова? Я повторяю их: ты не одинок. Но если ты позволишь этому хладнокровному убийце выстрелить по Альдераану, то это будет крах всего, чего ты добился за эти девятнадцать долгих лет.

— Таркин не позволит себе выстрелить.

— Он отдаст этот приказ. И ты потеряешь единственное, что ещё можешь обрести. У тебя есть существо, родное тебе по крови. Сейчас я могу тебе это сказать. Только одно «но»… Не дай нанести этот удар по беззащитной планете. Таркин свалит всю ответственность на тебя, он ненавидит то, что Палпатин, даже гневаясь, оставляет тебя рядом. Императору ты ещё нужен. И не только ему.

Оби-Ван ощущал, как проникал в его вены яд, капсулу с которым он принял до того, как спустился с трапа «Сокола».

Дыхание болезненно вырывалось из груди, его начало знобить: первые признаки. Лорд молча смотрел в белое лицо последнего магистра Совета.

— Кто он? — тихий рокот баса — и слабая улыбка покачнувшегося старика.

— Двое их… Не один, двое. Если ценишь, ради чего жил раньше, то оцени то, что после этой катастрофы вместо горстки повстанцев станет армада недовольных такой политикой. Ты веришь в то, что Империя — лучше Республики. Докажи это самому себе.

Он уже не ощущал своих рук, голова становилась лёгкой, и было нелегко держать мысли в голове, щиты, на которые уходили скудные остатки его сил.

— Медиков в коридор! — рявкнули (ну, тихо лорд вряд ли мог говорить в такой ситуации) рядом, когда Оби-Ван обвис в руках лорда, который бережно положил своего врага на ледяной пол лифта. Кеноби отстранённо отметил, что движение лифта замедлилось, а после вообще прекратилось.

Слабые пальцы старика цеплялись за панель на груди Вейдера, мутнеющие глаза искали взгляд за светофильтрами маски.

— Надежда ещё есть… Помни, она…

Лорда невежливо оттолкнули, когда врач поспешил перехватить вялую кисть руки старого джедая.

— Он в критическом состоянии! Немедленная реанимация!

Вейдер отступил в сторону. Рядом засуетились медики, подключая бренное тело к аппаратуре. Лорд тем временем медленно шагал прочь от этой суеты. Месть, за боль, горечь и все разрушенные Мустафаром мечты, прогорала последними углями, рассыпаясь серым пеплом. Пустыня выжженной души тихо вздохнула, где-то вдали, мысленно, лорд Империи слышал раскаты грома, оттого замедлив шаг и прислушавшись. Да, тихий раскат…

И слабое свечение почти на периферии его восприятия.

«Пусть Сила хранит тебя на нелёгком пути!»

Охранник, стоявший недалеко от того места, где остановился закованный в доспехи лорд, изумлённо наблюдал, как внезапно уважительно склонил голову Вейдер, что-то тихо произнеся. Когда ситх всё же двинулся вперёд, штурмовик ещё несколько мгновений смотрел прямо перед собой, после помотав головой. Что-то в последнее время мерещится… Правильно говорят, что по коридору призраки тут бродят. Может, пора заглянуть в лазарет?

Примечания:

Без комментариев!

Хан смотрел тупым взором в прикреплённую перед его носом записку, оставленную не иначе как джедаем. Свод инструкций к дальнейшим действиям. Что б его со всей его авантюрной натурой!

Соло рысцой добежал до поворота, но выходить пред очи первого лорда что-то желания не имел, потому просто слушал достаточно интересный диалог между ситхом и джедаем. Карие глаза упёрлись в решётчатый пол корабля. Старика было жаль до слёз: что мог одиночка против массы народа в ангаре? Только язвить.

Кореллианец стал ждать развитие событий, крепко надеясь, что слова Оби-Вана Кеноби сбудутся, и он без последствий отчалит с этой громадины.

— Ты ещё и денег при этом заработаешь, так что…

— Да не о деньгах речь! — вспылил внезапно Соло, вцепившись пальцами в шевелюру. — Тебя понять не могу… Рисковать своей шкурой за какую-то девку, попавшую по собственной глупости в переплёт!.. Выше моего понимания.

На губах Кеноби заиграла его странная улыбка.

— И это говорит мне тот, кто отказался следовать приказу ликвидировать грязного раба. Знаешь, в чём-то мы одинаковы. Если ты пороешься в себе, то найдёшь ответ на мой неразумный поступок. А пока просто прими к сведению, что я и без того долго бегал от Вейдера. Иногда от такого устаёшь, а по долгам надо платить. Так ведь, Хан?

Вот он и ждал.

Когда по трапу зазвучали подкованные каблуки военного образца сапог, Хан вздохнул всей грудью и отправился навстречу прибывшим. Молоденький энсин уставился на высокого кореллианца, смерив его взглядом, после уставился на деку, которую держал в руке.

— Вы — капитан этого судна?

— Ага. По мне не видно?

Бедный энсин побелел и смутился, Хан решил, что с малька достаточно, а то обидится ещё.

— Ладно, остынь. У тебя есть разрешение для моего корытца на отлёт?

— Тут для вас фрахт на переброску кое-каких контейнеров в несколько мест. Подтвердите принятие груза на борт, — стараясь казаться невозмутимым, энсин протянул деку озадаченному Хану. Тот взглянул в экран: так и есть — всё честь по чести — марка корабля, зарегистрированное название, даже его регистрационный номер двигателей!

— Э… А груз не опасен?

— Переброска запчастей на несколько наших баз. Здесь же указано, — ткнул в нужную строку юный военный. Соло для важности покивал, задним умом размышляя, что быстро работали ребята вице-короля, сумев всё организовать в короткие сроки. Где-то вдалеке взвыла сирена, и дека у мальца мигнула. Соло сглотнул ком в горле: если это по душу того пленного, побег которому он пытается организовать…

— Так, держи — и я сваливаю с вашей уютной базы, лады? — прижав подушечку большого пальца к оконцу и тем самым подтвердив, что фрахт принят к исполнению, Соло сдержал желание поёжиться.

— Выгружайте! — радостно крикнул энсин, спускаясь по трапу. Техники втащили пару контейнеров, Хан старался держаться независимо.

Контрабандист ретивым галопом рванул в рубку, запустив прогрев двигателей, благо на это действие ему требовалось всего ничего времени против стандартной процедуры.

Когда белые куколки штурмовиков влетели в ангар, Хана Соло и след простыл.

Худощавая фигура эриданца силуэтом выделялась на фоне черноты космоса, подсвеченная слабым отблеском маленького светильника в углу, когда Вейдер без уведомления вошёл в апартаменты Таркина.

— Ваш план начинает претворяться в жизнь. Но вы рискуете всем, Вейдер.

— Риск обоюдный. Здесь нет сто процентной уверенности, слишком много вероятностей. В одном я уверен: принцессу я отслежу хоть где. Вот поэтому я вызвал свой корабль. Как не прискорбно, но вынужден покинуть ваше общество, гранд-мофф.

Лорд не стал кланяться этому гаду. И почти уже находясь на пороге, до слуха ситха донеслось:

— Но обещание милой принцессе я всё же исполню.

Повелитель Тьмы резко повернулся к эриданцу:

— Таркин!..

— Капитан, стреляйте! — садистски улыбнулся гранд-мофф, держа в руке рацию. Кулаки лорда стиснулись, палуба под ногами едва уловимо задрожала.

И целенаправленный на Альдераан луч внезапно рассыпался искрами. Увидеть на лице Таркина ошеломление — бальзам на душу.

— Кажется, инженерный отсек рано известил, что супер-лазер готов к использованию, гранд-мофф, — равнодушно обронил Вейдер, ухмыляясь за маской. — Сочувствую. Боюсь, я вынужден известить Императора о вашем самоуправстве.

Хриплые проклятья эриданца ещё несколько секунд неслись в спину уходившего лорда.

* * *

Хан пробарабанил по краю консоли ладонями, весьма довольный, что смылся так удачно. Думать об оставленном на борту той громадины старике не хотелось. Но думалось.

Вздохнув, Хан направился посмотреть, что же такое он, в самом деле, перевозил. Захватив по пути ломик и шифратор, Соло смерил контейнеры взглядом. Примерился было к правому, но почему-то взялся за левый. Металл под мощным и умелым усилием жалобно хрупнул — и крышка откинулась на петлях. Заглянувшему внутрь Хану едва не поплохело: уютно пристроив милое бледное личико на сгибе руки, в контейнере сладко спала молоденькая девчонка. И вид имела домашний. Взор потемневших глаз мужчины заскользил по натянувшейся на бёдрах ткани платья, стройным ножкам в малюсеньких и дорогих сапожках. А после вернулся на лицо незнакомки, напоровшись на злющий взгляд шоколадных глазок.

— Понравилось? — прошипел этот ангелок ядовитым голосочком.

— А то! Я многие контрабанды провозил, но вот такой… — кореллианец ухмыльнулся самой ехидной улыбкой, жестом указав на распростёртое тело девицы, — кажется, многое упустил.

— И вряд ли наверстаешь! — уже явно зарычала Лея, пытаясь выпростать край платья, застрявший между двумя валиками внизу, служившими ей своеобразным ложем. Тёмные глаза уставились на наблюдавшего за этими манипуляциями мужчину жгучим взором. — Может, господин контрабандист соизволит мне помочь?

— Если леди вежливо попросит, — в каре-зелёных глазах кореллианца замерцали искорки. Девица замерла, уставившись на него. Хан молчаливо закатил глаза: она думает, что он её изнасилует, что ли? Много чести крале, руки о такую ещё марай!

— Расслабься, — бросил он, наклоняясь к ней, чтобы вытащить злополучный клочок ткани. Девушка дёрнулась, и Хан тихо зарычал: — Уймись! И без того трудно, а она тут стыдливость решила проявить! После общества лорда Вейдера ты вообще должна перестать бояться!

Сильный толчок в грудь отбросил ничего не подозревающего мужчину к стене, а альдераанка уже стояла за контейнером в вполне характерной стойке, отслеживая любое его движение.

— Боевые навыки ты мне тут не демонстрируй, конфетка. Имя как? — Хан отряхнул руки, смерив девушку уничтожающим взглядом.

— Её высочество Лея Органа.

— Обойдёмся без титула. Значит, Лея. Ну, а меня Хан Соло звать. Жрать будешь?

От такого оборота в разговоре её высочество решило разобидеться, но Соло продемонстрировал, что её молчание воспринято как отказ — и без дальнейших дискуссий ушёл. Не привыкшая, чтобы с нею так обращались (Вейдер не в счёт — что с ситха возьмёшь? Плебей!), девушка решительно была настроена подавить этого мужлана авторитетом своего титула, отправившись на поиски контрабандиста.

Вейдер открыл глаза, внимательно прислушиваясь к установленному ментальному контакту с девушкой. Кем бы ни был тот парень, вывезший принцессу со станции, бегать ему было не в первый раз. Он пару раз менял направление своего корыта, на двое суток завис в какой-то кантине (у ситха до сих пор стоял невообразимый шум в ушах от грохочущей музыки — побочные моменты в ментальном контакте столь плотного свойства). Вейдер даже зауважал этого неторопливого гада, который, в самом деле, доставил второй контейнер к месту назначения, сумев отбрехаться, что был лишь один предмет, получив свою плату.

Вейдер поморщился, когда возмущённая Лея накричала на Соло, что он крохобор, когда её родина и свободная галактика в опасности.

— Тю, милая! Не тебе меня учить: денег у тебя моего больше, но мне и пара кредитов — это один ужин. Понятно?

Лорд навёл справки по этому Хану Соло, задержавшись на том моменте, где было указано, что парень, в бытность своего обучения на борту ИЗР, отказался выполнить приказ офицера. И парня вышибли из армии. Первоклассного пилота, что б их так и этак! Кажется, можно будет после этих передряг запустить свою сеть и попробовать вернуть кореллианца в ряды армии. Это если выгорит с принцессой. О том, что может быть и провал — лучше и не размышлять: Таркин сумеет выгоду выцедить из провала лорда. А значит, провал в приоритете не стоял.

Стоило "Тысячелетнему Соколу" лечь на курс, что лежал прямо на Альдераан, как лорд удовлетворённо улыбнулся: побегали, а теперь пора приступить к выполнению плана. Рука Оби-Вана в планировании чувствовалась: лучше потерять пару-тройку дней, чем голову.

"Ты не одинок..."

На колене стиснулся мощный кулак. Обманул? Но что-то мерцало в мутнеющих глазах джедая... Желание быть услышанным.

Примечания:

Может добавлю.

Взмокший и вымотанный полётом на симуляторе, Люк выбрался наружу, встреченный посвистом и одобрительными хлопками наблюдавших за этой схваткой в виртуальном космосе кадетами. Зев выкарабкался из соседнего аппарата выжатый досуха.

— Всё, я пас, Скайуокер. Я сухой, как песок твоей родины, — друг перекинул в руки улыбавшегося техника свой шлем. Люк прислонился к боку своего аппарата, мало обращая внимания на дружеские тычки со стороны свидетелей того, как парень с захолустной планеты сумел посрамить рекорд Академии с заданной ситуации.

— Главное, ты старался до последнего удрать и дать мне под зад. И это при том, что ты выступал на стороне противника, — взъерошил короткие волосы ладонью Люк, брезгливо вытерев её о штанину.

Под гомон кадетов, обсуждавших азартно манёвры Люка и Зева, почти никто не заметил дежурного, который на миг замер на пороге зала тренировок, сверившись после с декой, которую держал в руке. И направился к плотной группе кадетов, собравшейся возле виновников этого урока. Он уверенно продвигался вперёд, лавируя между кадетами.

— Люк Скайуокер? — произнёс дежурный, вновь сверяясь с декой. Усталое лицо татуинца обернулось на это воззвание. И кадет выпрямился, увидев повязку на левой руке обратившегося к нему.

— Это я.

— Вас вызывают к майору Гентису. Следуйте за мной, — дежурный про себя застонал: его смена закончилась ещё полчаса назад, но пока он не разыскал этого невысокого парня и не привёл к вызывавшему, отдых ему не светил! Лишь передав своеобразную эстафету дежурному офицерского общежития, выдохнул, сворачивая повязку: дежурство его закончено. Хотя… Парень запоздало вспомнил, что ему необходимо известить майора о прибытии и выполнении задания, быстро пробежавшись по клавишам. И вторично вздохнул. Теперь точно — всё!

Люк старался не нервничать, помня, как он уже однажды вышел отсюда с ошалелым видом. Не хотелось бы повторения. Вот честно, не хотелось! Кадет старшей группы, почти выпускник, смерил Скайуокера чуть любопытным взглядом, проводив его до дверей, памятных Люку, тут же оставив курсанта перед закрытой дверью.

Что хочешь, то и делай.

Скайуокер подавил желание развести руками: а что дальше? Промедлив секунд тридцать, Люк зачем-то огляделся и нерешительно постучался в створку, услышав негромкое «войдите». Перешагнув порог, молодой кадет вскинул руку к виску, чтобы отдать честь и представиться по всей форме, да так и замер, увидев в кресле ещё одного человека, которого он точно увидеть тут не ожидал.

— Сэр… — просипел ошеломлённый Люк, стараясь не пялиться на директора Академии.

Тот лишь тихо вздохнул, глянув на Гентиса, стоявшего возле окна.

— Итак, Каул, вы или я?

В голове татуинца метнулась мысль, что он где-то вляпался. Вот только где?

Каул Гентис неохотно выступил вперёд.

— Я — его командир. Много ли чести, если… — Каул беспомощно пожал плечами, не найдя слов. Директор понятливо кивнул в ответ:

— Вы так вы. Держись, парень! — на прощание хлопнул по плечу Люка военный, лишь заглянув в голубые, чуть ошеломлённые глаза юноши.

— Итак, Люк, я пригласил тебя… Нет, не так, — Гентис тихо буркнул под нос: — Вот где Варпок, когда он воистину нужен?

Люка передёрнуло от упоминания о комэске Скамини. Даже Гентис не вызывал у Скайуокера такой реакции, а вот от Скамини он желал держаться за пару парсеков. Если не дальше.

— Сэр, если это связано как-то с прошлым моим визитом…

— Нет. Около часа назад было получено послание с Татуина, парень. Приношу тебе свои соболезнования: твои опекуны погибли.

Люк улыбнулся, криво и не веря. Это чей-то розыгрыш, не иначе. Майор что-то ещё говорил, но его слова не находили отклика в слушателе. Беру и Оуэн… погибли?

— Вам дали неверную информацию, сэр! — наконец, опомнился Люк, вскинув глаза на командира. И уже увереннее произнёс: — Я сам проверял генераторы защитного поля и…

— Я всё понимаю, Скайуокер, но рапорт дан от командира гарнизона Арконхеда. Имперская армия берёт обязательство извещать о гибели либо болезни родственников своих кадетов. Боюсь, тебе следует собрать вещи. Бот, который отвезёт тебя на родину, вылетает через полчаса с платформы 9.

Люк ещё несколько секунд смотрел в суровое лицо командира, поняв как-то сразу: это правда. Единственные родственники — мертвы. Скованно кивнул, принимая эту весть, развернулся на месте и зашагал на выход. Всё слилось в марево из лиц и движения, а он упорно продолжал свой путь. Вперёд, не останавливаться. Иначе боль согнёт и возьмёт верх. Им это говорили на лекциях. Движение — вот основа жизни и самосохранения.

В комнатах его перехватил встревоженный Зев, теребя рукав друга, прося ответить, не замыкаться в себе.

Люк мотнул головой, хмуро глянув на хронометр и замер, на миг взглянув в глаза приятеля.

— Со мной всё в порядке.

С этими спокойными словами закинул рюкзак за плечо и решительным шагом направился к указанной посадочной полосе. Вирс остался в казарме, рухнув на постель друга, схватившись за голову.

«Люк! Ох, Люк! С таким выражением глаз идут на гибель».

Ему хотелось вскочить и догнать друга во что бы то ни стало, лишь в последний момент удержался, вспомнив отповедь отца, когда их спор зашёл насчёт черствости и мести.

— Жизнь каждому даёт испытания. Каждому, Зевулон! Или эти испытания вас согнут, или вы выпрямите спину, неся груз потерь, — и пойдёте дальше, плюя на все невзгоды. Ты меня понял? — сурово глянул тогда на взбешённого сына Максимилиан Вирс, поправив каскетку, вновь отправляясь на корабль исполнять свой долг. И лишь сейчас Зев понял, что каждый вылет на боевом корабле, каждое прощание с самоуверенным сыном было для его отца в каком-то смысле последним. А возвращение — счастьем.

Рука сама потянулась к комлинку, по памяти набирая номер, принадлежащий отцу.

— Отец? Не спишь? — с тихой просьбой проговорил Зевулон в аппарат, неуверенно улыбаясь.

* * *

— База Анкорхед, Дельта 3 просит разрешение на посадку.

— Дельта три, разрешение дано. Добро пожаловать на Татуин.

Переговоры с базой доносились до Люка, словно издалека, он никак не мог отбросить мысль, что если бы он остался дома, если бы не поступил в Академию, то родственники остались бы живы.

Капитан Аррива покинул относительную прохладу помещения, лишь когда десантный бот уже практически сел, заглушая двигатели. Поднятые клубы пыли и песка медленно и неспешно оседали обратно, так что Аррива прикрыл рукой глаза. Ещё с порога он увидел молодого парня, который ждал полного опускания трапа, сразу поняв, что это не иначе, как Скайуокер: голофото в личном деле, запрошенном в связи с нападением, соответствовало реальности.

Пыль оседала неторопливо, а время капитана было дорого, так что он счёл не зазорным и сам направился навстречу родственнику Ларсов.

— Люк Скайуокер, я капитан Аррива.

Тот уже отточенным движением козырнул, выдавая, что не первогодок, отчего военный усмехнулся.

— Вольно, парень. Я обязан принести тебе извинения.

Голубые глаза уставились в загоревшее лицо капитана.

— Они живы? Произошла ошибка?

— Увы, нет: мы не думали, что твоя тётя выживет, ей сильно досталось. Но леди выкарабкалась, пусть ещё и слаба после бактотерапии.

Парень судорожно выдохнул, на миг прикрыв глаза.

— А дядя?

— Мои люди захоронили его останки там же, возле ещё двух надгробий. Надеюсь, мы всё сделали правильно.

«Знаешь, Люк, когда-нибудь, я верю, ты однажды появишься в нашем доме в форме военного. И я буду горд, что этот парень — мой племянник».

Люк сидел возле постели тёти Беру, перебирая в уме моменты, когда спорил с дядей по пустякам, так как их мнения частенько не сходились, но у Люка иногда не хватало напора, чтобы доказать свою правоту — и он всякий раз старался избежать назревающего скандала, уходя в мастерские. А после остывал и приносил дяде извинения, ведь Беру очень болезненно воспринимала их ругань. Теперь Оуэн не рявкнет ему утром, не хлопнет по плечу и не бросит скупую похвалу, от которой грело душу.

Он не заметил, как приоткрылись глаза женщины и на потрескавшихся губах мелькнула слабая улыбка. Шевельнулись истончившиеся пальцы, и Скайуокер ощутил прикосновение, встрепенувшись.

— Тётя!

— Воды…

Молодой человек метнулся к графину, налив аккуратно прозрачную воду и помог Беру приподняться на подушках.

— Такая вкусная, — выдохнула женщина, знаком дав понять, что достаточно.

— Я так счастлив, что ты жива. Я… Я обязан остаться с тобой, теперь, когда дядя… когда его нет.

Беру с усилием приподняла ладонь.

— Он прожил хорошую жизнь, Люк, чего и тебе желал. И эта жизнь — не на Татуине она.

Люк шагал в направлении штаба, чтобы переговорить с комендантом этой базы.

— Капитан Аррива, сэр! — увидел нужного человека парень на повороте. Офицер обернулся на оклик.

— Я думал, что вы готовитесь к отлёту, кадет!

— Всё так, но тётя отказывается возвращаться на ферму, — Люк растерянно отвёл взгляд в сторону, хмурясь. С одной стороны, ему и не желалось бы оставлять Беру в одиночестве, с другой, Люк уже был не тем наивным парнишкой, каким покидал родную планету, прекрасно понимая, что перед ним и тётей встанет тогда ворох проблем.

— Надумал взять её на Карриду? — с одного взгляда понял метания молодого кадета военный и хлопнул по плечу. — А ну, идём со мной! Попробую посодействовать тебе в этом деле.

Люк пришёл в ужас, когда капитан связался с Каулом Гентисом и обрисовал суть проблемы Скайуокера, туманно намекнув, что кое-чем командир Люка обязан Арриве. Гентис в ответ выпятил подбородок, но сумрачно кивнул.

— Попытаюсь что-нибудь сделать. Перспективные кадры в цене, — со странной интонацией промолвил майор, в следующий момент исчезнув в вихре искр деактивированного голографа.

Капитан хмыкнул, вытащив ошарашенного внезапной помощью Люка из комнаты связи.

— Ну, парень, теперь ты мне будешь должен!

— Но… — хлопнул глазами Люк, разволновавшись. Аррива усмехнулся.

— Остынь, парень, шутил я. Вряд ли мы ещё встретимся, но твоя фамилия в прежние годы была на слуху, так что оправдай её, ладно?

Ещё раз хлопнув парня по спине, Аррива удалился, оставив Скайуокера смотреть себе в след. А Люк начал сомневаться в простом совпадении обстоятельств: Варпок, со своими намёками, Гентис, с его странным прошлым, а теперь и этот капитан. Одно к одному. И вот хоть бы кто дал нужный совет, как себя в таких ситуациях вести!

С этими мыслями Люк направился на встречу с Дарклайтером-старшим, который обещал посодействовать Скайуокеру в одном важном для него деле: прежде чем Беру и её племянник покинут этот пыльный шарик, Люк желал пристроить ферму в надёжные руки. Посоветовавшись с быстро устававшей тётей, кадет связался с главой Дарклайтеров, который давно уже косился в сторону фермы Ларсов.

— Не передумал, парень?

— С одним условием, — Люк заглянул в кружку с пенным напитком и отодвинул её в сторону: это подождёт, такие дела на трезвую голову надо обсуждать. Дарклайтеру его отношение к выпивке вроде бы даже симпатизировало.

— Выкладывай.

— Могил не трогайте, — глухо выдавил Люк, глянув в тёмные глаза собеседника тяжёлым взглядом. — Вы вольны делать что угодно, но могил не трогать.

— Что там у тебя? Сокровища? — хмыкнул Хафф, пригубив кружку. И замер, когда взгляд голубых глаз малыша Люка, как его звал Биггс, сверкнул яростной искрой.

— Это единственное условие, мистер Хафф, но в нём я не уступлю!

— Ладно-ладно! Я лишь решил пошутить. Итак, по рукам?

— Бумаги? — Люк вспомнил наставления тёти, так как что-то ему подсказало, что Дарклайтер явно намерен был уйти без всяких там подписаний. Хафф смерил не в меру ретивого парня хмурым взглядом, неохотно выудив пачку бумаг на аренду фермы Ларсов.

— Ох, ну и пройдоха ты, Скайуокер! Или тётя надоумила?

— Дроиды привезены? — пропустив горячие нотки гнева в голосе собеседника, татуинец поставил подпись.

— Прости, не почистил, — сгрузив астродроида и секретаря, съязвил Дарклайтер.

Но Люк не обратил внимание на язвительность, активировав Р2.

— Я сегодня загляну на ферму, будьте добры, предупредите своих работников, мистер Хафф. Кое-что надо забрать.

— Стены только оставь, — фыркнул тот, стартуя с места.

Жёлто-серый шарик планеты удалялся от набиравшего скорость до световой десантного бота, на борту которого летели Люк и его тётя. Холодные и вялые пальцы Беру с усилием сжали запястье напряжённого Скайуокера, не сводившего взгляда с удалявшейся планеты.

— Не оглядывайся, Люк. Прошлого не воротишь.

Молодой кадет с усилием оторвался от созерцания планеты и повернулся к женщине:

— Только будущее?

— И оно тоже.

Перед тем, как бот совершил прыжок в гиперпространство, Люк успел бросить прощальный взгляд на этот пыльный шарик. Планета. Родина. Дом.

Пальцы нащупали в рюкзаке продолговатый сейбер отца. Что-то не давало ему оставить это оружие на старой ферме. Скребущее чувство странного опасения, нечто неуловимое.

— Мастер Люк, Р2 спрашивает: вы нас не продадите?

Молодой военный ухмыльнулся, отбросив тяжкие сомнения:

— Не выдумывай, Ц-3ПО. А кто тёте помогать будет?

Люк с интересом шёл рядом с тётей Беру по светлым залам Галактического музея истории, давно отбившись от гида, пусть и оплачиваемого, но тем не менее скучного и почти бесполезного. Беру сразу же увела племянника к стенду, где была история освоения Внешних территорий, но самого парня неудержимо тянуло к стендам времён Войн клонов. То, что он всё же сумел накопать не самыми честными способами по поводу своего отца, всё указывало, что Энакин Скайуокер напрямую связан с этой Войной. Заголовки многих корусантских газет в те времена пестрели именем этого молодого рыцаря-джедая. В силу многих причин, Скайуокер не мог оставить ни единой картинки для себя, даже голофото отца он уговорил тётю спрятать, помня упоминание комэска Варпока Скамини, что молодому кадету грозила опасность.

Тётя незаинтересованно прошла мимо одного из стендов, посвящённых Республиканскому Сенату и его истории, а Люка заинтересовало, что в самом начале становления Республики во главе государства стояло несколько канцлеров из джедаев.

— Тётя, а вот это интересно, правда? — парень кивком указал на строки текста информационного стенда. — Тётя Беру?

Скайуокер внимательно посмотрел на одетого достаточно скромно первого Канцлера, оглянувшись на женщину, остановившуюся неподалёку.

Ларс вглядывалась в одно изображение, хмуря брови и теребя пальцем губу.

— А я и не знал, что ты увлеклась политикой, тётушка! — приобнял за плечи пожилую женщину молодой военный, сегодня сменивший форму на повседневную одежду, делая уступку по просьбе Беру.

— Ну тебя, Люк! — отмахнулась она, лукаво взглянув на него искоса. — Мальчишка и есть мальчишка!

— Так что привлекло твоё внимание?

Парень проследил взгляд серых глаз тёти, устремлённый на стенд, где была голограмма, нечёткая и некачественная, какой-то молодой сенаторши. Скайуокер прищурился и медленно прочёл:

— Сенатор сектора Чоммел, Падме Амидала Наберри.

— Падме! Вот как её звали! — тётя радостно хлопнула в ладоши, глаза весело заблестели. Увидев, как неодобрительно покосились в её сторону посетители, женщина повернулась к племяннику, тихо зашептала: — Твой отец прилетел с нею на Татуин, когда Шми похитили. Сказал, что ему велено её защищать. Вот только он не говорил, что девушка, столь молодая — сенатор. Впрочем, он же был из …

— Я понял, — кивнул Люк, уже внимательнее приглядевшись к высокомерному лицу этого сенатора, несколько недоумевая. Расспросив о делах джедаев у Скамини, который ещё несколько раз за учёбу Люка на Кариде встречался с курсантом, Люк воздержался от высказывания, кто хороший, кто плохой. На Татуине было несколько головорезов, которые последние крохи тащили в сиротский приют, подкидывали заказы одиноким старушкам. Их что, можно было причислить к «плохим» или «хорошим»?

— Знаешь, а ведь он прислушивался к её мнению, — внезапно тихо произнесла Беру. — Но девушка была властная, я помню, как она меня смутила, лишь глянув вопросительно. Было что-то такое в ней… И в Энакине.

Люк взял это заявление на заметку.

— Так-так, Скайуокер, ты случаем не стараешься найти себе предков среди знати, чтобы восполнить пробелы в своей метрике? — вежливо осведомился из-за спины Люка насмешливо-снисходительный голос давнего противника татуинца по академии. — Говорят, порой это помогает в карабканье по карьерной лестнице!

«Кому как не тебе об этом знать!» — проглотил едва не вырвавшуюся реплику Люк, просунув руку под локоть тёти, намереваясь увести её подальше от Немарека Мотти. Но тот, как назло, был с приятелями, ловившими каждое слово этого аристократа.

— День добрый, лейтенант Мотти.

— Честь не отдашь, энсин? — собеседник смерил взглядом невысокую фигуру татуинца, сегодня бывшего в гражданской форме. Люк не собирался препираться с военным, который находился мало того, что выше его по рангу, так ещё и при исполнении.

— Прошу прощения, господа, я рад был вас увидеть. Тётя, давай выйдем на свежий воздух? — с этими словами Люк увёл родственницу прочь от кампании лейтенанта Мотти, молясь про себя, чтобы этот с… гм, ну, короче, прилипчивый гад не увязался за ними.

Высокое крыльцо Музея давало обширный обзор вокруг. Беру Ларс довольно улыбалась: Люк сумел воплотить её мечту — побывать на Корусанте — в реальность.

— Вот теперь я могу умереть со спокойной душой! — шутливо промолвила она, похлопав парня по руке.

— Ой, тётя, не шути ты так! А вон там, — Скайуокер махнул рукой вдаль, — дворец самого Императора.

— Где? — Беру сразу же посмотрела в ту сторону, куда указал юноша. — Я обязана увидеть это великолепие!

— С удовольствием.

Палпатин отвлёкся, почувствовав осторожный всплеск чужого прикосновения к Силе, тот самый отпечаток, что несколько раз тревожил матрицу Силы после нескольких лет затишья. Кто как не Сидиус знал, что однажды прикоснувшись к этому источнику, ты уже не сможешь свернуть с тропы, лёгшей тебе под ноги.

Император прикрыл глаза, пытаясь нащупать ту искру, которая так запомнилась ему. И не ему одному. Близко, очень близко, словно находился пользователь близко, мерцал неровным мягким светом, нечётким силуэтом. Император недовольно поморщился: как бы ни хотелось, нельзя протянуть нить Силы к этому неизвестному, нельзя портить и пугать то, что являет собой природа Силы. Была вероятность, что и эта искра погаснет, не превратившись в полноценный огонь, была, но при этом интуиция шептала Палпатину не торопить события. Ждать.

Ему уже не единожды давался шанс удержать Империю от развала. Некоторые шансы пропадали впустую, некоторые оборачивались сплошными неприятностями, вот как, например, проект «Звезда Смерти». Если бы не вмешательство Вейдера в один из контуров направляющих лучей на объединяющую линзу, тот выстрел был бы в самое сердце Империи. И пусть таким образом Вейдер свёл счёты с Таркиным, выиграла от такого поступка опять же Империя. А Альянс Независимых Систем начал терять позиции, хотя лорд так и не сумел разыскать главную базу восстания.

Палпатин подошёл к обзорному окну во всю стену, выходившему на Сенатскую площадь, положив ладонь на стекло. Где-то там, внизу, были мелочные амбиции, которые владыка Империи уже давно перерос.

«Кем бы ты ни был от рождения: нищим, владыкой, принцем или беглецом, я верю и знаю, что наши пути пересекутся. И ты не будешь моей марионеткой, ты будешь иметь голову на плечах и полную картину происходящего. Откуда я это знаю? Могу отнекаться, что Сила сказала. Но нет, не она. Лучше невзгод и противоречий не выкует ни единый учитель лучший клинок, который так важен для продолжения движения Империи. Я буду ждать».

Люк с нежностью смотрел на дремлющую возле него Беру, в какой раз заметив, какая она стала хрупкая. Два года пролетели для него на Кариде практически незаметно. И, пусть он и клялся тёте, что приложит максимум усилий, чтобы стать лучшим в своём выпуске, увы, не сложилось. Зев и то оказался лучшим, получив звание и распределение в Центральные миры Ядра. Люку же придётся мотаться по Внешним территориям, гоняясь за пиратами, контрабандистами, прочей швалью и, шепотом произносимое, остатками восстания.

Зевулон всячески пытался ободрить друга, но лучше от его доводов не было. Люк беспокоился не о себе, на оклад энсина не разгуляешься, а родственнице всё чаще требовались дорогие лекарства.

Скайуокер нахмурился, вспомнив, что потратил почти всю стипендию на эту вот поездку, а ещё ведь требовалось отдать долг майору Гентису, который одолжил денег на оплату квартиры на Кариде, где жила Беру. Замкнутый круг.

Вернувшись на Кариду, Люк честно признался Каулу, как у него обстояли дела с деньгами.

— Отдашь после, когда наладятся дела. Тебе скоро ведь на место службы отправляться?

— Да. Но вот тётя… Боюсь, эта поездка может сказаться на ней не лучшим образом. Я же только через полгода прибуду.

— Где ты такой ерунды наслушался? У тебя пожилая родственница на попечении, срок сокращён для таких, как ты, в половину. Так-то! — Гентис дружески хлопнул по плечу парня. Порой некоторая наивность татуинца приводила в оторопь, но способность Скайуокера собраться в любой момент была восхитительна. Уверенности в своих силах у парня иногда не хватало, ну, да это наживное. Если, конечно, выживет в процессе обучения на борту ИЗР и не сгинет в одном из боёв.

Последнее напутствие майора, который сказал, что приглядит за Беру Ларс, звучало в ушах Люка, пока транспортник набирал высоту: «Если хочешь показать, что ты стоишь большего, не торопись, приглядись к обстановке, а шанс — будет тебе шанс, увидишь! Лишь не старайся угодничать. Хотя, кому я это говорю? Ведь ты не единожды был бит за своё чувство справедливости, правда, Скайуокер? И ты никого не выдал, хотя тебе грозили трибуналом. Вот и останься собой, а чин… Чин дело наживное. Я верю в тебя, Люк Скайуокер!»

Не к месту вспомнился Бен Кеноби и его напутствие: «И пусть хранит тебя твоя удача».

Тихо вздохнув, парень откинулся на спинку жёсткого кресла, предпочтя выспаться, наслушавшись страшилок Варпока Скамини о тех гонках, которые устраивали в его времена стажёрам-пилотам.

— Пока не налетаешь определённое количество часов — пощады не жди, понял? Планка ранга — вещь вредная, легко даётся лишь маменькиным и папеньким сынкам. А ты не такого рода, Скайуокер, увы тебе.

Сон накрыл Люка мягким покрывалом, унеся с собой заботы и мысли о том, что его путь начался с этого момента.

Далёкий Корусант играл биллионом огней, завораживая и маня к себе. Перед мысленным взором одного человека вспыхнула новой силой искорка, приобретя уверенные очертания. И губы Палпатина скривились в удовлетворённой улыбке: свершилось.

Первый Лорд Империи остановил свою тренировку, опустившись на жёсткий мат тренировочного зала, деактивируя световой меч.

Отголосок тихого голоса: «Ты не один», вновь всколыхнул его память. Жаль, что все усилия медиков оказались тщетными и Оби-Ван до сих пор находился в коме, уже второй год не откликаясь на попытки Вейдера привести его в сознание. Император лишь единожды прибыл к ложу почти мёртвого джедая, постоял рядом, хмыкнул — и потерял всякий интерес к Кеноби. Но играть лорду в няньку при мастере-джедае не воспротивился.

Кореллианский транспортник марки ИТ-1300 висел в чернильной пустоте космоса, не дотянув до расчётной точки, когда у него отказали маршевые двигатели.

Люк, обследовавший свой сектор на предмет постороннего присутствия, увидел транспортник на радаре, сразу же заинтересовавшись этой рухлядью. Распекая себя мысленно, что вновь суётся в не своё дело, он направил СИД по пологой дуге, старательно вглядываясь в дрейфующий корабль. Агрессии тот пока не проявлял, и Скайуокер решил вызвать терпящий бедствие транспортник по открытой линии, благо служба обязывала.

— Капитан транспортника ИТ-1300, вам требуется помощь военных сил этого сектора? Приём!

С досадливым проклятьем, быстро переросшим в откровенную ругань на кореллианском, мужчина что есть силы запустил ключом в дальний угол, осев возле стены.

Из открытого люка технического отсека вынырнула встрёпанная девица, лицо которой было испачкано в смазке, неодобрительно уставив в сторону ругавшегося вместо пальца разводной ключ.

— Совсем оборзел, да? — взвинчено поинтересовалась она, откидывая грязной ладонью упавшие на лицо волосы. Девушка давно уже махнула рукой на свой внешний вид, поняв, что в статусе беглянки главное — выжить, остальное вторично.

— Нам не по силам сладить с этим узлом!

— Соло, не зли меня! Мы и не такие неполадки устраняли…

Мужчина устало откинул голову на стену, медленно мотнув головой:

— Это было, когда я мог хоть отчасти проводить проверку корабля, конфетка. Мы же вот уже третий месяц мотаемся по базам, спасая то, что можно ещё спасти. Ты хоть отчасти веришь в ваше дело? Вейдер так и не простил нам, что мы сумели его обвести вокруг пальца. Какого рожна ты не вернёшься домой, а? Жила бы, и в ус не дула!

Лея зыркнула на него со злым негодованием в карих глазах, протянула грязную ладонь, чтобы он помог выбраться, но Соло уныло уставился отрешённым взглядом в никуда. Альдераанка выругалась хорошо поставленным голосом и подтянулась на руках, выбираясь из отсека.

— Дурак ты, Хан, — не менее уставшим голосом произнесла она. — Забыл, что для всей галактики я мертва? Да и куда мне возвращаться? К папаше, который постарается сразу выдать меня замуж, для приличия устроив хорошую мину при плохой игре? Поверь, я не желаю и дальше исполнять его великие планы. С меня пыток ментальных от Вейдера хватило. Если бы ты меня тогда не вырубил и не совершил прыжок на край Внешних территорий — лорд нас бы повязал вместе с остальной массой народа на Явине, куда он и заявился, вот только под конец эвакуации.

Соло угрюмо взглянул в её лицо:

— Ну, выдаст он тебя замуж, что плохого?

— После того, как я поняла, что могу сама неплохо о себе заботиться? Брось, мне вряд ли понравится играть роль аристократки после всего этого, — для убедительности Лея обвела помещение рукой. — Да, я, конечно, уже бракованный товар в смысле лояльности к Империи, поверь, многие глаза прикроют на такое, но при этом я потеряю возможность быть хозяйкой своей жизни. А вот с этим я не смогу смириться.

— Как была гордячкой, так и осталась, — подвёл итог Соло, вставая на ноги.

Интерком внутренней связи внезапно зашипел, разразился сипением помех, заставив парочку замереть на месте и обменяться настороженными взглядами, после прорезался голос:

— Капитан транспортника ИТ-1300, вам требуется помощь военных сил этого сектора? Приём!

После последовал вторичный запрос, и красочная пара со всех ног бросилась в рубку, оскальзываясь на поворотах.

— Кажется, Сила нас услышала совершенно не так, как мы желали! — пропыхтел Соло, рухнув в кресло, натягивая наушники связи. — Ээ… Мы запрашиваем помощь.

— Я вызову подкрепление. Внутрикорабельные системы в норме, капитан?

— Пока не отказали, — улыбнулся Соло. И именно в этот момент вырубилась энергия, корабль накрыл мрак.

— Кажется, всё же отказали, — прокомментировал пилот Дишки, закрутив бочку и рванул что есть скорости куда-то прочь.

— Эй! Эй, нам не обойтись… — выкрикнул Хан. — Вот гад. Надеюсь, нам помогут. Умереть в такой обстановке я не готов, лапа. Надеюсь, стандартные процедуры ещё не поменялись радикальным образом.

Лея выглянула в непроглядную тьму.

— А что подразумевают стандартные процедуры?

Болтаясь на канатах с магнитными присосками на концах, прикрепившихся к броне «Сокола», корабль нещадно мотало при входе в атмосферу, Лея страдальчески кривилась.

— Это спасение?

— Будь благодарна и на этом, — стиснув зубы, Хан старался что-то исправить в бортовом компе, лихорадочно поглядывая на один из датчиков. — Но если я не избавлюсь от инфы, нам конец придёт.

— Хан! Это важная…

— Моя голова на плечах мне важнее, принцесса, а инфу мы передадим устно, — с этими словами Соло запустил программу стирания данных, выдохнув. Кривая и усталая усмешка появилась у него на лице, когда он заметил, что вместо скандала бывшая принцесса Альдераана просто отвернулась, вглядываясь в открывшийся пейзаж под днищем корабля и уже виднеющуюся посадочную площадку местной имперской базы.

— Если скажу, что мне страшно, ты перестанешь меня уважать?

— Конфетка, вот если бы ты другое сказала, то перестал бы, а так — наоборот, страх сделает тебя осторожной. Ты только позволь мне с ними болтать. Договорились?

Сам вид базы мог многое сказать про её несильную важность. Но порядки всё же поддерживались на уровне, этого Лея не могла отнять.

Соло мог заболтать кого угодно, если бы желающие нашлись. Едва они сошли по трапу, как оказались в меньшинстве: возле корабля уже слонялись техники и пилоты, свободные от патрулирования.

— Н-да, птичке вашей, капитан, досталось, — приблизился к ним невысокий молодой парень в чёрном комбинезоне пилота Дишки, сжимая в руке перчатки. Кореллианец внимательно вгляделся в эти чистые голубые глаза, покосившись на планку с именем.

— Благодарю за помощь, без вас мы были бы зачислены в списки пропавших.

— Империю хают, что безразлична к терпящим бедствие, — поморщился Люк, вздохнув, — но вы уже пятые, кто у нас побывал: кажется, скоро можно в спасатели записаться.

— А во сколько мне обойдётся помощь вашей базы?

Скайуокер открыл было рот, но его перебил подбежавший техник, и парень досадливо тряхнул головой, махнув ладонью:

— Меня с докладом вызывают, капитан, прошу прощения, — с этими словами Люк решительно направился к серому зданию, даже не поняв, что выдал расположение командного пункта, отчего Хан понял, что ещё молод и неопытен этот мальчик, ещё ни разу не предан, нет и толики настороженности к такого рода совпадениям: несколько аварий возле имперской базы. Но вряд ли командир этого гарнизона столь рассеян.

Хан обошёл свою птичку кругом, болезненно морщась, увидев, что накрылись контуры энергетических ячеек. Придётся многое перепаивать, а на это уйдёт несколько трудных ночей и дней. Отдыха не предвидится. Лея подошла под конец, натянув на короткие пряди волос кепку с козырьком, надвинув их на самые глаза.

— А ну-ка, вспоминай, тут не планировалось нападения? — прошипел Хан, уставившись в распотрошённый узел проводов, дёрнув один из них и обомлев, когда он без всяких усилий оказался в его руке.

— Я же не вхожу в совет!

— Вспоминай! А то что-то не светит мне очутиться в момент схватки на земле, красотка. Мишенью быть не по мне.

— Ну не знаю я, — Лея отдёрнула его в сторону, когда Соло захотел вновь покопаться в проводке. — И отстань от этого узла, а то мы вовек не взлетим!

* * *

Биггс вошёл в командный пункт, сразу же отметив, как напряжена обстановка в помещении.

— Командующий, вы меня вызывали?

— Ваша эскадрилья готова к вылету? — сразу приступила к сути дела Мон Мотма, сегодня одетая в военную форму.

— И моя, и «золотые». Если планы не изменились.

— Планы, командер, именно что изменились. Мы атакуем не то место, что обсуждалось на брифинге, а другую имперскую базу. Поступили сведения, что принцесса Лея потерпела крушение и была вынуждена сесть на планету, где расположен имперский гарнизон.

«Так, понятно, у девочки есть инфа, важная для Альянса. Не её спасаем, а опять-таки инфу! Тьфу на политику!» — пронеслось в уме Дарклайтера, но он не позволил и мускулу на своём лице дрогнуть.

— Всё так же наземные цели? Количество пилотируемых аппаратов уже известно?

— Все данные здесь, на обсуждение и новый план у вас не более суток.

— Сутки, мэм?! Если это шутка, то неуместная!

Мон Мотма сжала губы, в глазах промелькнула тоска, но она тихо ответила:

— Туда вскоре по разведданным должен прибыть имперский эмиссар, — Дарклайтер сузил глаза, уловив некоторую недосказанность. Кажется, он уже мог точно сказать, кто пожалует.

— Сутки так сутки. Могу я идти?

Пошёл второй день, как кореллианский фрахтовик вынужден был принять помощь имперских военных.

Люк то и дело поглядывал на монитор, чтобы не пропустить незваных гостей, если их внезапно озарило бы Силой и они припёрлись в эту дыру. По странному стечению обстоятельств Скайуокеру вновь доверили патрулирование дальнего сектора, но сейчас он возвращался с очередного вылета, сделав в уме зарубку, что можно было бы пригласить странную парочку гостей в бар. А что они странные, то это лишь ему казалось: молодой мужчина и его подчинённая, подруга по бизнесу или просто подручная-техник, как снисходительно объяснили ему сведущие товарищи.

Сканер дальнего действия внезапно пикнул, привлекая внимание к новой цели, появившейся на радаре. Скайуокер вгляделся в множество точек, когда внутри похолодело от предчувствия.

Палец перебросил переключатель связи на волну базы.

— Зет-10 — базе, вижу множественные цели. Обозначены, как «Инкомы» и «ашки». Направление к вам. Повторяю…

— Мы их видим, Зет-10, приказ вернуться на базу, — сдержанный голос диспетчера чуть нагрелся от ярости.

— Уже спешу, — прошептал Люк, добавляя энергию на двигатели. Дишка рванула вперёд, стрелой преодолевая остаток маршрута, чтобы успеть взгреть отставший «крестокрыл», как его именовали пилоты в своём кругу, под дюзы и тут же скользнув в сторону, когда два крестокрылы разошлись в стороны, совершая почти синхронную петлю. У Люка сердце в горле застряло, когда он сообразил, что двое против одного него — это приговор на гибель.

— Счас, разбежались! — процедил Скайуокер, мысленно вообразив неприличный жест на пальцах, и прибавил скорости, удирая в открытый космос, помня, что у него мало шансов против крестокрыла в атмосфере, а тут… А вот тут мастерство и уловки помогут смелому, пусть пилот противника и прикрыт энергетическим щитом, а у Люка шиш в кармане.

Спустя несколько минут из гиперпространства вышел во всей красоте крейсер типа «Император-2».

— База на Уареш передаёт на аварийной частоте просьбу о помощи, — связист повернулся к стоявшему на капитанском мостике командиру.

— Мятежники? — капитан Лорелан резко развернулся к энсину, отвечающему за радар. Тот побледнел, и капитан в который раз тихо проклял, что ему сунули наполовину укомплектованную команду, причём в боевой обстановке никак не обкатанную. И всё из-за… Вот помяни нелёгкую!

— Проблемы, капитан? — монотонный бас лорда опередил владельца на долю секунды, когда Дарт Вейдер заявился на мостик.

«Да ты вечно появляешься там, где проблемы! Чуешь их?» — пронеслось в голове Лорелана, когда он шагнул вперёд.

— База Уареш атакована силами восстания в количестве…

— Две эскадрильи двух типов кораблей, используемых восстанием, — пренебрежительно отмахнулся Вейдер, заставив паренька-связиста распахнуть глаза пошире. — Пора уравнять шансы нашей базы, капитан, пошлите две эскадрильи, и пусть помогут. И скажите, что пленные повстанческого отродья приветствуются.

— Не убивать?

— Не всех, — лаконично обронил лорд, занимая извечное своё место у обзорного иллюминатора, пока капитан раздавал команды.

Люк увидел клиновидный силуэт и, тихо молясь, чтобы ему помогла сама вселенная, ринулся навстречу крейсеру, вздрагивая, когда выстрелы от преследователей пролетали пока (ох, «пока» беспокоило) мимо. Если его и вызывали, то помехи, возникающие при таком тщательном обстреле, напрочь мешали что-либо разобрать. Скайуокер летел зигзагом, змейкой, стараясь сбить прицел своих палачей, те упорно старались его взять в клещи. Но раз за разом стреляли, вместо того, чтобы бросить энергию на двигатели и сократить до минимума расстояние, этот азарт: кто же загонит одинокую Дишку в объятья смерти, сыграл с парнями из Восстания плохую службу. Вовремя свалить к своим на подмогу они не сумели, когда накатили спущенные с поводка эскадрильи прибывшей подмоги. Люк лишь успел увидеть, как мгновенно вспухли и опали пузыри взрывов и в разные стороны полетели останки истребителей.

Вейдер медленно моргнул за укрытием маски, на долю мгновения почуяв в который раз слабое шевеление нитей Силы, и попытался настроиться на эту волну, но, как и прежде, ему вновь закрыли дверь, будто этот некто чувствовал порыв ветра и закутывался в плащ метального кокона. И этот переход был небрежен и привычен, без всякого напряжения.

— Так кто ты такой? — едва шевеля губами, прошептал ситх, вглядываясь в приближающуюся планету, словно надеясь увидеть ответ на свой вопрос на фоне разгорающейся битвы.

Лея застыла на незаконченном движении, уловив тот же призыв, что и прежде. Сперва она списала его на суматошность последних суток, из которых она спала всего ничего, а на фоне этого ей мог показаться и Император в тоге, танцующий вальс. Но, встряхнув головой, она осела в кресло.

— Вейдер тут.

Соло, в этот момент роющийся под консолью в переплетении проводов, дёрнул головой, звучно приложившись макушкой с консолью, и вынырнул с ошалелым взглядом.

— Скажи, что ты шутишь!

— Хотела бы, — процедила сквозь зубы девушка, вцепившись руками в подлокотники, устремив взгляд в пространство.

Хан разразился тирадой насчёт некоторых женщин, которые явно решили его угробить к ситху, осёкся, когда озвучил это, рухнул в своё кресло, вполголоса поминая все склонения матерных слов, стремительно и, плюя на все свои обещания никогда не стартовать с места и вот так, едва взмыв над посадочной площадкой. И, как всегда, в запарке позабыл про щиты, но этот недочёт исправила Органа, с отсутствующим видом включив тумблер.

— Не в космос, — обронила она, начав поглаживать подлокотник пальцем.

— А ничего, что тут бой вообще-то? — окрысился Соло, роняя «Сокол» вправо, избегая промелькнувшую мимо парочку Дишка — «крестокрыл». «Пусть детки в догонялки поиграют, а я для таких манёвров староват вообще-то!»

— Не в космос, — ледяным командным тоном проговорила Лея, остекленевшим взором глянув на Хана.

— Ладно-ладно, летим пониже. Планеты в качестве расстояния хватит?

Ситх уже решил, что вычислил того, кто столь играючи скрывался от его поиска, как на краю восприятия замерцала уверенная аура плутовки с именем Леи Органы.

— Ты!.. — рыкнул Вейдер, крутанувшись на месте вихрем. Размашистым шагом он стремительно покинул несколько ошарашенного таким поворотом дела капитана, но Лорелана дела не ждали, и, помянув некоторых сумасбродов, военный вернулся к командованию и ожиданию разгрома: перевес был на стороне имперцев, а восставшим явно подмогу ждать не приходилось.

Люк примерился было погнаться за одним из нескольких, но, поддавшись интуиции и некоторому неуверенному призыву, свернул с намеченного курса, пристроившись в хвост одного из нескольких крестокрылов, преследуя его по пятам. Скайуокер и сам не знал, что заставило его именно этого гада преследовать. Имком старался стряхнуть надоедливое насекомое-Дишку, выписывая все трюки, какими славились пилоты крестокрыла. Губы Люка скривились в хищной улыбке, и он нажал на гашетку, заставив Инком нырнуть вниз. Пилот пытался выправить курс, но Скайуокер неотступно следовал за наглецом, вспарывая вокруг плясавшего истребителя воздух выстрелами, не давая ему ни разорвать эту идиллию, ни вырваться из-под опеки Люка.

— Вниз, слышишь? — прошипел Люк, погрузившись в это преследование с головой, отсекая прочь все посторонние сигналы.

Вейдера выдернуло из настроя новая вспышка агрессивности, полыхнувшая перед глазами ало-золотистым, горячим порывом. И аура Органы затуманилась эти ярким всполохом. Лорд качнул головой: всё, он больше в эти игры играть отказывался!

Чтобы в следующий момент потянуться к тому самому таинственному инкогнито, смешавшим все планы по поимке необходимой мятежницы, наметить его и что есть Силы ударить ментально по приоткрывшемуся сознанию, не успевшему спрятаться в свою раковину защиты.

Это было похоже на то, словно его внезапно звезданули по затылку невидимым.

Перед глазами вспыхнули звёзды, а после Люка начало уволакивать в тьму, ласковую и тёплую.

Палец рефлекторно нажал на гашетку. А после осталась только темнота.

Император напрягся, почуяв, что колыхнулась в противодействии Сила, это было такое возмущение, что обязаны были почувствовать все, что с этой стороны бытия, что с противоположной.

Первым ощущением всегда была боль. Странно, что она. После проявились скованность в теле и шум в ушах.

Люк попытался раскрыть глаза, но ресницы слиплись, парню пришлось приложить усилие и превозмочь свою скованность, стряхнув с рук перчатки. Моргнув, Скайуокер не с первого раза понял, в чём же состояла его проблема, когда же картинка перед глазами остановила своё кружение и сознание всё же включилось, выяснилась одна нехорошая перспектива: его Дишка висела практически над пропастью. Это первая неприятность. Вторая плавно вытекала из первой, так как обзорный иллюминатор был разбит, Люка на месте держали лишь ремни безопасности, они же удерживали татуинца от падения в бездну. А третья не замедлила обнаружиться: микрофон в шлеме накрылся. Всё веселее жить!

Ветер ласково шевелил ветки дерева, на котором повис истребитель, а у Люка узлом желудок скрутило от плохого, очень плохого предчувствия, что его везение может в какой-то момент просто испариться.

В виски ввинчивалась боль, но Люк сумел отстраниться от неё, лихорадочно начав просчитывать варианты, которых, увы, было не слишком много.

И на первом месте стояло: как ему выбраться из своего истребителя, чтобы в процессе с ним же не рухнуть в пропасть. А падать он будет тогда очень долго.

Лорд Вейдер вылез из кабины своего истребителя, пребывая в некоторой ярости от провала своего плана. Органу он не обнаружил, тот форсъюзер с зачатками Силы в горячке и неразберихе боя был так же не вычислен: попало этому некто по полной, вряд ли он сумел отвести метальную атаку без последствий. Это будет уже из области фантастики. Хотя…

— Лорд Вейдер, командующий базой запрашивает запрос на нашу помощь в поисках уцелевших. Есть несколько сигналов аварийных маячков наших истребителей с поверхности планеты.

Ситх хотел было обронить, что к нему с такими запросами лучше не подходить, но придержал своё недовольство до времени.

— У нас каждый военный на счету, капитан, так что обеспечьте спасение стольких, скольким мы можем помочь.

Капитан быстро кивнул своему адъютанту, умчавшемуся прочь с прытью эопи, но покидать лорда не спешил, правда, озвучивать сомнения тоже не торопился. Вейдер зажмурил глаза, стараясь не вспылить, неохотно пойдя навстречу командующему:

— У вас ещё что-то есть, Лорелан?

— Милорд, мы просматривали запись боя. Есть подозрение, что один из наших пилотов, перед тем как его сбили, сумел отхватить у противника правые плоскости. Пилот Восстания рухнул на планету.

— Вот это уже интересно, — раздражение улеглось, и лорд внимательно взглянул на капитана. — Запись мне на датопад, а повстанческого пилота надо добыть хоть в качестве тела. Если вам удача улыбнётся, то живым он будет просто подарком.

Лорелан сдержанно кивнул, развернулся и неспешно удалился, поняв совершенно очевидный намёк, что провал отразится в первую очередь на самом капитане. При милорде спуску от нерасторопности ждать не приходилось. И ещё кто-то будет ему говорить, что им не нравится распекание и уничижительные эпитеты от их командования! Избранным везло никогда не столкнуться с лордом Вейдером лицом к лицу, а слухи… Отчасти они преувеличивали, отчасти замалчивали про истинный характер и повадки правой руки Императора Палпатина. Лорлен хмыкнул, переступая порог лифта, который сможет его донести до мостика корабля.

Пронзительный визг двигателей Люк услышал задолго до того, как увидел мелькнувший силуэт справа, скрывшийся за скалой. Усиливавшийся ветер заскрипел ветвями по обшивке, заставив Люка облиться холодным потом, когда порыв заставил Дишку шевельнуться, а металл сломанных крыльев заскрипеть.

«Не хочу я умирать!» — пронеслось у него в голове, когда он всей душой пожелал, чтобы его нашли прежде, чем он свалится вниз с непомерной высоты.

* * *

Лорд Вейдер вошёл в каюту, выделенную ему на корабле, грузно осев в кресло и придвинув к себе персональный датопад. Значком в углу мерцало оповещение, что ему перекинули данные по бою. Прикрыв глаза, он восстановил порядок событий, запустив проекцию.

Летали истребители, молчаливо проносились Дишки, гоняясь за истребителями Восстания, и те, и другие то и дело взрывались.

Свой СИД Вейдер заметил, остановил проекцию, окидывая взглядом картину боя в тот момент. Его интересовал одарённый, тот, кто так неумело использовал Силу. Вот только кем он был? Имперцем или же из своры восставших?

Край планеты висел под днищем истребителя. Ещё раз окинув бой взглядом, лорд помедлил и выделил один из участков, где Дишка впритык летела вслед за юрким истребителем Альянса.

Вейдер ещё раз отметил их местоположение, уменьшил картинку в реальный масштаб и зафиксировал в уме интересующую его Дишку пилота Зет-10. Сам не заметив, ситх невольно заинтересовался тем фактом, что пилот Дишки все манёвры своего противника словно мог предчувствовать, за счёт этого реагируя на долю мгновения раньше, чем пилот Альянса претворял манёвр в жизнь. И сердце внезапно решило сжаться от восторга, когда крестокрыл совершенно внезапно рванул вниз, в пределы атмосферы, куда загонял его противник, оттесняя от общей массы. Происходящее поражало своей нереальностью, но именно этот всплеск Силы и принял лорд тогда за помеху себе.

Рука ситха протянулась к комлинку, и он незамедлительно связался с Лореланом.

— Мне нужны данные по выжившим пилотам наземной базы, капитан. Немедленно!

— Минуту, милорд. Да, уже данные собраны. Отправляются на ваш датапад.

Вейдер покосился на угол, где вновь мигало сообщение о входящем сигнале.

— Прекрасно.

Капитан уставился в иллюминатор, сжимая в руке комлинк. Интерес Вейдера всегда не совпадал с интересом остальной массы народа. И вечно-то этот пси… то есть ситх, искал неизвестное.

Лорелан едва не вздрогнул, когда адъютант шёпотом, сделав страшные глаза, передал приказ, пришедший на консоль диспетчерской службы распределения полётов:

— Лорд Вейдер приказал подать ему шаттл и группу спасателей.

— Но у нас и так все заняты! — на автомате отреагировал капитан, уже недоумевая.

Помощник взглянул на своего руководителя умоляющими глазами: мол, а ему-то что прикажете, отказать лорду?

— Чёр-те что творится, — прошипел Лорелан, устало проведя ладонью по волосам. — Пусть берёт группу, что занималась поиском уцелевших в космосе. Вроде они достаточно отдохнули. А что с тем пилотом Восстания?

— Крестокрыл обнаружен, ждём отчёта поисковой группы.

— Лучше им найти этого гадёныша, не хочется мне видеть последствия недовольства милорда.

Крепчающий ветер раскачивал дерево, в ветвях которого, как в колыбели, замер остов Дишки, а Люку, при самом сильном порыве, словно кто-то решил показать всю красоту предстоящего полёта вниз в качестве наблюдателя и жертвы. У парня чесались руки от желания что-нибудь предпринять, а не просто ждать у Дюнного моря погоды, но интуиция шептала сидеть на месте ровно и не рыпаться. В кои-то веки Люк решил, что ему пока и здесь хорошо, поглядывая вокруг в поисках знакомых обводов Дишек.

Ветер внезапно качнул ветки более сильно, шум листвы стал зловещим. Остов шевельнуло в движении, Люк пискнул по-девчоночьи.

Пострадавшую Дишку спасатели увидели издалека, идя по сигналу маячка.

— Не иначе его всевышний держит! — присвистнул кореллианец Шонто, указав капитану эскадрильи, сегодня свободной от полётов, на угнездившийся в развилке истребитель. — Вот только что-то мне говорит, что у нас шансов спасти парня хатт наплакал.

— Вряд ли лорда ты шансами испугаешь, — хмуро пробормотал себе под нос пилот, пожевав губу, прикидывая план по спасению новичка. — Так, вот мой план действий: садиться не будем, любое движение может спровоцировать смещение корпуса и, как следствие, падение.

— Из этого вытекает?..

— Зависнем на самой верхней точке над ним, спустим канат, а дальше будет зависеть от самого парнишки: сможет он уцепиться и вылезти, или его везение кончится. Я сам спущусь и проинструктирую мальчишку, чтобы не впал в эйфорию от радости. Вопросы?

Силовые линии пульсировали всё интенсивнее по мере приближения к пострадавшей Дишке.

Люк Скайуокер.

Звук двигателей сменил тональность, и лорд постарался отодвинуть ощущение в Силе за свои щиты, открыв глаза.

Ещё раньше он велел не приближаться к этому месту близко, координаты местоположения упавшего аппарата были наложены на сетку карты местности и аналитики предсказали, что либо Дишка зависла над пропастью обрыва, либо рядом с ним. Более точных данных никто дать не смог. Лорд решил не рисковать возможной дичью и намерен был сам расследовать положение пилота на месте.

Один из адъютантов склонил голову, вслушиваясь в доклад спасателей, после поднял взор на своего господина.

— Новости, Ланди? — негромко поинтересовался лорд, постукивая пальцами по колену.

— Капитан спрашивает ваше разрешение на начало операции.

— Пусть ждут, — Вейдер поднялся на ноги, когда почувствовал, что шасси коснулись почвы и сразу же начал опускаться трап. — Останься здесь.

Адъютант лишь посторонился с пути милорда, многолетняя выучка под началом ситха приучила слушаться владыку и не перечить, если даже протокол требовал не оставлять начальство без сопровождения.

Когда перед глазами Люка замаячил яркий оранжевый канат, с души татуинца упал груз весом с его птичку. Значит, решили проверить все маячки, даже те, кто не отвечал на позывные. Рука потянулась к груди, где сходились ремни безопасности, когда рядом с первым канатом размотался второй, отчего Люк выгнул удивлённо брови. Никак страховать намерены.

Возглас изумления вырвался у Скайуокера, когда он увидел лицо спустившегося, а табличка на левой стороне груди спасателя лишь подтвердила, что Люк не спятил.

Капитан крикнул:

— Тебе придётся прыгнуть к тросу. Твой корабль становится неустойчивым, того и гляди — рухнет. Ноги свободны?

— Свободны!

Взор синих глаз стал на мгновение отстранённым, после военный чему-то кивнул:

— Прыгай, парень! Идёт грозовой фронт, очень быстро.

Люк судорожно кивнул, положив руку на магнитный замок ремней, взглядом прикинул расстояние и скинул предельно осторожно ремни с плеч. Дишка даже не шелохнулась.

Эту странность Люк решил списать на нервы, примеряясь к маячившему вдали канату.

— Помочь?

Канат был почти рядом с рукой Скайуокера, почти, но всё-таки не в руке. И так, и так придётся сделать прыжок. Их ведь тренировали на такие случаи. Сердце колотилось где-то в горле, когда парень сосредоточил взгляд на таком близком предмете.

— Люк.

Сама интонация подсказала поторопиться, а не играть в гляделки с канатом. Татуинец рванулся телом, вытянув руки… И сорвался вниз, не в силах ухватить канат.

— А-аа!..

Мимо него с нарастающим свистом промелькнул остов Дишки, когда Скайуокер сообразил, что его руки как-то сами вцепились в канат. Сам момент того, каким образом он сумел вцепиться в эту опору, Люк впоследствии не сумел вспомнить, как ни старался. Под ногами вспух оранжевый шар взрыва, и парень судорожно сжал кулаки, прикрыв глаза: в этом корабле мог быть он. Смерть слишком близко прошла мимо, дыхнув на него своим неповторимым ароматом страха.

— Шевелись, парень! — подстегнул Люка командный тон голос капитана Варпока Скамини.

Люк повернул голову к тому выступу, где застряла его Дишка, уловив взглядом, вроде бы, край черной ткани и качание ветвей кустарника, не сломанного при падении истребителя.

Люк безразличным взором скользил по переборкам спасательного бота, не в силах понять, что же произошло. Скамини сидел напротив с лёгкой насмешкой в синих глазах.

— Не отошёл ещё, парень?

— Сколько наших полегло? — первое, что пришло в голову Люка, в глазах Скамини проявилась холодность.

— Не торопись услышать все новости скопом. Как ты сумел того повстанца свалить?

— Что? Какого повстанца?

— Не помнишь?

Скайуокер помотал головой, упершись лбом в ладони: по ответу Скамини можно было понять, что новости Люка не обрадуют. Лучше бы сказал прямо, сколько ребят погибло, чем вот так мотать нервы.

— Так, мы прибыли к месту назначения, — хлопнул Скамини татуинца по плечу. — Подъём, парень, нам на выход пора.

Увидев, что внутреннее помещение транспортника освободилось, Люк осознал, что остался сидеть один, лишь комэск Скамини решил сыграть в няньку при выжившем, поэтому торопливо поднялся, но затёкшие ноги подкосились — и парень позорно рухнул обратно.

— Ситх!

— Поосторожнее со словами, — внезапно одёрнул его ругань Варпок, протянув руку.

Они вышли в огромный ангар, когда на глаза Люку попались прямоугольные пакеты, в которые обычно упаковывали трупы. И их было на половину их эскадрильи, если не больше. В горле татуинца запершило, дрожь передалась в колени. Сколько погибло сегодня? Кто? Насмешливый Пако? Или серьёзный и надёжный ведомый Люка — Тревита? Все они были новичками в большинстве, только из Академии, отправленные для набора опыта и лётного мастерства на периферии. Вот и первый урок: противостояние с набиравшим силу Альянсом добралось и до таких захолустных систем, где расположились базы по тренировке молоденьких энсинов.

Руки сами сжались в кулаки, Люку пришлось приложить усилие, чтобы пересилить себя и не подойти к этим прямоугольным похоронным свидетельствам, что многим не так повезло, как ему. Он остался среди выживших.

— Сколько?

Скамини смотрел на сгорбившегося пацана, преодолевая желание положить руку на его плечо, поэтому просто произнёс:

— Половина, двое ранены.

Варпок повернул голову на звук влетавшего транспорта, затем взглянул на угрюмо взиравшего на пластиковые пакеты Скайуокера.

— Люк, идём, тебе надо в медцентр.

— Ага, — кивнул Скайуокер, но с места не двинулся.

У Варпока перехватило дыхание, когда он увидел белоснежный шаттл, складывающий свои крылья и идущий на посадку. Он сделал шаг вперёд, чтобы уволочь татуинское дарование прочь из ангара, когда Скайуокер внезапно поднял голову и уставился на высокую фигуру в оранжевом комбинезоне, свободно шагавшую впереди вооружённых штурмовиков.

Скамини только поворачивал голову, когда Люк сорвался на бег, ринувшись к пилоту повстанческой эскадрильи.

Возглас комэска парень уже не слышал, в ушах шумело от ярости и безысходности. Штурмовик отреагировал быстрее, чем Люк сумел добраться до пленного, загородив его своей фигурой.

— Назад, энсин!

Пилот вражеской эскадрильи покосился в сторону начинавшейся ругани и застыл, словно увидел привидение. Скайуокер вылупился на него тоже.

— Биггс?!

Вейдер именно этот момент и застал, замерев на месте и наблюдая. Он хотел узнать, чем может закончиться эта встреча.

В Силе интересующий его объект пульсировал болью и безнадёжностью, его разрывал конфликт. А когда мальчишка сорвался на бег, намереваясь вцепиться в горло врагу, лорд изумился, насколько неуправляем и несобран этот юнец. Чему теперь Академия учит, если в стрессовой ситуации недавний кадет сорвался?

Но достичь пленника парню не дали.

Вейдер увидел нервное поведение комэска Скамини, но проигнорировал, оставшись на месте и продолжая наблюдать.

И несколько обиженное, потрясённое выражение лица пилота Зет-10 заставило задуматься. Последующий диалог лишь дал подтверждение, что оба пилота, пленный и имперский, в прошлом были знакомы. Вейдер прислушался к разговору, происходившему вдали от него.

— Биггс? Но как… Ты же… — у молодого татуинца не хватило слов. Да, выдержки и хладнокровия ещё и в помине нет.

— Мы разве знакомы?

А вот этого сразу не возьмёшь, чувствуется закалка, опыт.

— Почему ты…

Штурмовик схватил пленного за рукав его комбинезона, почти оттаскивая прочь от уцелевшего. Вейдер увидел взгляд пилота Сопротивления в сторону оцепеневшего Люка Скайуокера: мелькнула в этих глазах боль, боль душевная, такое лорд видел неоднократно. Что ж, есть на что жать при допросе. Когда же пилот заметил лорда, глаза вспыхнули яростью и долей опасения. Знакомая комбинация чувств. И предсказуемая.

Люк тупо смотрел в спину пленника, совершенно потеряв связь с реальностью.

Его учили справляться с такими моментами, но почему треклятые уроки сейчас не срабатывали??! Почему всё навалилось разом? И гибель его эскадрильи, и факт того, что его друг, тот, кто был примером и образцом чести в его глазах, из союзника превратился во врага. Это и есть предательство?

— Биггс, как же так? Ты был мне братом! — выкрикнул Люк, не в силах вытерпеть напор раздёрганных чувств.

Скамини застыл за плечом татуинца, страхуя его от возможных неразумных поступков, когда после слов Скайуокера Силу сжало в судороге. И все линии её были скручены вокруг высокой фигуры в доспехе, заставив Варпока оглянуться.

Выходит, ситх тоже почувствовал это ощущение предательства? Или что-то другое он уловил в словах мальчишки?

Горячий ветер Мустафара, жар, подбиравшийся к лицу и слова, слышимые через шок и боль:

— Ты был мне братом, Энакин…

Как хорошо, когда ты можешь отгородиться от боли и прошлого, что, оказывается, ещё живёт в твоей душе, хорошо спрятанное, забытое. И не прощённое.

Лорд заметил, как напряглись широкие плечи этого Биггса. Значит, упрёк его заставил сожалеть.

— Люк, идём, — комэск тронул парня за плечо, начиная нервничать, когда взгляд сквозь светофильтры коснулся его спины. Лорд ждал, точно ждал. Знать бы чего?

Варпок шагнул к оцепеневшему парню, схватив его за локоть, и понял, что это стало его ошибкой в общении с татуинцем: тому явно требовалось как-то спустить пар от кипевших эмоций. А Скамини как раз оказался рядом и слишком поздно сообразил, почему срывавшихся с нарезки самообладания падаванов пытались образумить дистанционно.

Скайуокер лишь повернулся к комэску с искажённым лицом, в синеве глаз мерцала сводящая с ума боль, молчаливый крик. И бывшего Зетт Джукасса швырнуло на стену невидимой волной.

Но Люк уже не видел этого, рванув прочь из ангара в поисках тихой гавани, туда, где он будет наедине с собой.

Он шагал, сам не зная куда, сворачивал наугад, словно тело само знало, куда ему надо. В груди горело и жгло, боль тупым ножом скребла по живому.

Как же так? Биггс, его кумир, тот, кто научил столь многому, с кого Люк брал пример. И вот выяснить, что кумир оказался на проверку просто лажей.

Парень уставился на табличку прямо перед своим носом, моргнув от недоумения, когда прочёл: «Тренировочный зал». Дверь скользнула в пазах, открыв доступ в просторный зал. Перед глазами появилось лицо Дарклайтера: чуждое, холодное. Скайуокер сжал челюсти, вновь ощутив острую режущую боль, и шагнул внутрь.

Варпок Скамини со стоном заставил себя встать с пола, куда скатился после контакта с мальчишкой. Вот и предлагай помощь таким вот неопытным и вредным парням. Край чёрного, в пол, плаща замаячил возле глаз, комэск скривился.

— Поднимайтесь, капитан Скамини. Вы вроде знакомы с этим юным энсином? — поинтересовался лорд, но помощи предлагать не стал.

— Милорд.

Приложить Люк капитана о стену сумел прилично, ребра отозвались глухой болью, полный осмотр себя Варпок сумеет провести в своей каюте, если сможет туда попасть в ближайшее время.

— Он учился в Академии…

— Куда вы в последнее время зачастили, — Вейдер двинулся вперёд, оставив адъютанта в стороне, капитану пришлось срочно мобилизовать своё упрямство и последовать за ситхом, подальше от любопытных глаз.

В лифте Вейдер окинул комэска пристальным взглядом.

— Он ведь не проходил обучения?

Скамини мысленно послал его подальше, в реальности лишь сухо кивнув, прекрасно зная, что если лорд проявил заинтересованность, каюк мальцу.

— А теперь всё и по порядку, Зетт. Ты намеревался его на путь истинный наставить самостоятельно?

— В силу занятости я не имею много свободного времени для наставничества, — стиснул зубы Скамини, глядя перед собой. Лорд нажал одну из кнопок, до того замерев.

— Я хочу посмотреть на него.

— Скайуокеры любят, когда на них пялятся, — яду в голосе Скамини прибавилось. И тут же схватился за рёбра, когда невидимая ладонь шлёпнула по помятым косточкам. И сдавленно прошипел, побелев: — А это уже не смешно, милорд!

Голос Вейдера на фоне циркуляции воздуха в респираторе, прозвучал глухо:

— Я считаю, что это неизбежное зло популярности. И тебе не следует проверять моё терпение, Зетт Джукасса.

Скамини разумно промолчал, применив Силу, чтобы уменьшить боль в явно сломанных рёбрах.

Куда шёл лорд, комэск не знал, просто шествуя за высокой и мрачной фигурой, перед которой расступались. Увидев табличку технического отдела, Варпок едва не застонал: теперь ему не отвертеться, и лорд выпытает всю подноготную про этого татуинца. Прослушка в таких вот отделах не работала, мешали импульсы и помехи, лучше места для допроса, суть которого ты не желаешь выпускать дальше своих ушей, не найдётся.

Перешагнув порог отдела, Варпок увидел, что при появлении Вейдера служащие потянулись прочь: видно, это уже в привычку вошло. Но Вейдер сумел удивить: вместо того, чтобы взять за шкирку капитана, он подошёл к консоли, прошёлся по настройкам и вывел результат на экран с голографическим изображением.

У Скамини открылся рот, когда он увидел, как Люк Скайуокер колошматил ни в чём неповинную «грушу» ногами и кулаками. Изображение иногда скрывалось под сетью помех.

— Интересно… — лорд присел на край кресла техника. — Он точно не обучался?

— Точно не мной, — Скамини не мог оторвать взгляда от происходившего, страдальчески поморщившись, когда парень метнулся к деревянным шестам, которые использовали в спарринге, отрабатывая рукопашный бой штурмовики, когда один использовал оружие типа виброклинка, а второй пытался его достать просто голыми руками.

Шлем чуть изменил наклон, словно Вейдеру стало любопытно, что претворит в жизнь мальчишка. Или когда он выдохнется?

Изображение внезапно увеличилось, лицо энсина перекосилось от ярости и безысходности, и он с беззвучным воплем наотмашь ударил по «груше». И в тот же момент изображение вспыхнуло и погасло.

Силовые линии вздрогнули, по ним словно пламя пробежало — и тишина. Варпок сам не заметил, как затаил дыхание и прикрыл глаза. Красиво было — словами не передать!

Открыв глаза, он увидел, что лорд Империи сидит перед экранами, изображая неподвижную статую. И Сила опасно притихла возле него, словно зверь, затаившись в преддверии прыжка.

Экраны всё так же были мертвы, лишь сполохи помех. Но спустя несколько минут они внезапно замерцали и восстановили картинки. Варпок помимо воли взглядом заметался по экранам, отыскивая тренировочный зал из многих. Лорд молчаливо увеличил картинку.

Люк медленно приходил в себя после внезапной вспышки агрессивности, медленно обводя взглядом разгром в зале.

Он сидел на мате, баюкая разбитые руки у груди, а, когда их разбил, вспоминалось с великим трудом.

Взор остановился на ошмётках прочной ткани, разум тщетно восстанавливал картинку того, чем могла быть эта раскиданная кучка лоскутков.

Кулаки медленно наливались болью, Люк прикоснулся к ним губами, размышляя на отстранённые темы, а не сожалея о разбитых руках.

Биггс.

Ярость от выясненных обстоятельств улеглась, но появилось ощущение, что это неправильно. Просто неправильно, что именно он сбил друга, тем самым передав его в руки Империи. В Люке не было противоречия между верностью Империи и другу, отчего-то эти две составляющих распались в разные стороны. И нахождение друга именно на этом корабле было неправильным.

«Если что-то тебе кажется неправильным, если что-то внутри тебя требует вмешаться и исправить ситуацию — слушай в первую очередь себя, сердцем слушай, не разум. Слышишь, Люк?»

Скайуокер вскинул тревожно голову, услышав в который раз знакомый голос.

— Бен?

«Не иди на сделки с совестью, мой мальчик. Потому что не будет времени исправить свершённое, как бы ты ни надеялся».

— Я слышу, — тихо пробормотал парень, хмуря лоб. Кеноби умел и прежде задеть такие размышления, что лишь много позже Люк осознавал, какие именно советы давал ему старый отшельник.

Разбитость во всём теле сформировалась в решимость, придав сил встать и, пошатываясь, убрести из зала. Люку хотелось спать, неимоверно сильно, но он вынужден был остановиться в коридоре, не понимая ни куда ему идти, ни где приложить голову. Может, вернуться в зал и там заснуть?

— Ступай, отведи его в каюту.

— Вашу?

Вокодер странно хрюкнул, лорд дёрнул плечом.

— Думаю, капитан, ваша пока сойдёт. Ступайте, — жестом руки отослал Вейдер капитана прочь. Тот поклонился, скособочившись от резкой боли, пронзившей рёбра, стараясь дышать через раз. Если лорд в разговоре переходил на официальный тон, то лучше убраться подобру-поздорову. Но мотания после произошедшего ещё не закончились, надо будет по-быстрому восстановиться, что-то было от предчувствия, что вскоре ему долго придётся объясняться с Вейдером. Очень долго и поэтапно.

Люк устало прислонился к переборке, вяло моргая на проходивших военных. Почему-то никто не стремился к нему подойти и спросить: не нужна ли помощь.

Где-то недалеко зашипела дверь — и знакомый голос окликнул Скайуокера. Татуинец повернулся на своё имя, даже не удивившись, увидев капитана Скамини. Мужчина выглядел тоже не цветущим, был бледен в прозелень, оберегая правый бок и прижав к нему ладонь.

— Идти можешь? Нам надо на уровень ниже, там каюты.

Едва они оба ввалились в каюту комэска, как Скайуокер рухнул на койку, почти сразу же отрубившись.

Скамини сидел на соседней постели, задумчиво разглядывая лицо спящего.

«Случайностей не бывает… Всякая случайность — есть точка соприкосновения закономерностей…»

Если принять во внимание этот постулат, то многое становится более-менее ясно. Вроде бы.

Уставший начальник разгромленной базы непонимающе уставился на своего помощника, упираясь кулаками о стол. Услышанное никак не укладывалось в его уме, но ведь он не ослышался. Откашлявшись, он перевёл взгляд на посадочную площадку: её расчистили в первую очередь, там красовался «лямбда», сложив изящно крылья.

— Да, конечно, пусть смотрит всё, что хочет! Мне и без этого головной боли хватит! Кстати, кто у нас там с повстанцем отличился?

— Пилот второй категории, энсин Скайуокер.

— Скайуокер? Многообещающая фамилия. Меня предупреждали, что на него стоит обратить внимание, но, кажется, он и сам неплохо справляется, — зло фыркнул начальник, щедрой рукой налив себе крепчайшего кафа.

— Многообещающая, сэр?

— Вы знаете значение этой фамилии, Юнес, на общегалактический? Звучит, как «идущий по небесам» или, во втором варианте — «небесный странник». Но моя интерпретация — идущий по головам и трупам!

Вейдер шагал по коридору в направлении комнат, отведённых пилотам местной эскадрильи. Мальчишка-первогодок рысцой бежал впереди, никак не получалось ему подстроиться под широкий шаг лорда, охрана терпеливо ждала возле входа, но двое адъютантов с непроницаемыми лицами следовали за Вейдером безмолвными тенями. Стоило дежурному указать на одну из дверей, как лорд кивком остановил помощников, шагнув внутрь помещения.

Крошево осыпавшейся штукатурки рассыпалось по аккуратно застеленным постелям. Здесь жили двое, но один из них мертв, другой же даже не понимает, в какую переделку он, сам того не понимая, может влететь на всех парах молодой горячности.

Взгляд за окулярами маски скользил по скромно обставленной комнатушке, которая не ко времени напомнила про почти такую же келью в серых стенах Ордена. На одной из тумбочек Вейдер заметил фоторамку, шагнув ближе. Он замер на месте, лишь повернув изображением к себе.

Если бы сердце могло остановиться, то остановилось бы.

Смотрел на себя, но отстранённо понял, что тот наивный мальчишка уже много лет мёртв. Для многих мёртв, лишь единицы знали правду. Но полной правды об этом человеке на карточке не знал никто: ни его истинных мотивов, ни сокрушающей боли одиночества.

Лорд стоял и смотрел. После почувствовал тёплую влагу на щеках. Рука дёрнулась к лицу, а наткнулась на маску.

У всего своя дань.

Осторожно поставил на тумбочку фото, чуть проведя кончиками пальцев по изображению. Рядом стояла карточка с двумя людьми: женщина и мужчина, Оуэн и Беру Ларс, приёмная семья.

Он сам не знал, зачем сказал этому изображению «спасибо». То ли Силе сказал, то ли самому себе. Пошатнувшееся душевное равновесие медленно восстанавливалось.

Вышедший из здания лорд Вейдер уже не был тем, кем вошёл. И он почти знал, как именно поступит парень с Татуина, изменить себе — это потерять часть себя.

Самое странное было то, что ситх не собирался препятствовать намерениям пацана. На ошибках люди учатся, вернее, умные учатся на своих ошибках, а гении — ещё и чужие учитывают. Брать Палпатина в пример не хотелось, но другого не было.

* * *

Люк спокойно воспринял приказ о его переводе на корабль, приписанный к лорду Вейдеру, в качестве новичка. Скамини пытался выпытать у него подробности прошедшего боя, но Люк смеялся, говоря, что действовал по наитию: у него ведь опытности ноль полнейший.

Вызванный к лорду Вейдеру Варпок расписался в своём провале.

— Словно со стеной говоришь! Вроде он открыт и доброжелателен, но на контакт теперь идёт неохотно.

— А Сила?

— Нет его там, — огрызнулся Скамини. — Никакой реакции на прощупывание и ментально не открывается. На Кариде он был другим.

Лорд кивнул своим мыслям, слушая капитана. Парень сам сумел закрыть все доступы к себе со стороны Силы. Теперь лишь взломав сознание можно будет достучаться, или же ждать его оттаивания. Ему торопить события некуда, но Люк и сам действовал в поисках спасения своего приятеля. Флаг ему в руки, лорд ему способствовать не станет, но и закрывать глаза на это не будет. Проверка способностей как охраны, так и друзей Скайуокера.

— Какая оценка у вашего протеже по самообороне?

Странный вопрос от лорда Империи потряс Скамини до глубины души.

— Вы думаете, что он не ваш… эм, сын?

Ситх откинулся на спинку кресла, сам улыбаясь и прекрасно зная, что Скамини эту эмоцию не считает. Просто не сумеет.

— Знаете, сколько «Скайуокеров» в Империи, капитан? Нет? Я потерял счёт тем, кто приписывал себе фамилию «героя без страха и упрёка», а уж кто только из дам и девушек не давал фамилию своим отпрыскам в честь Энакина Скайуокера! Так что нет, этот Скайуокер — не мой сын, пусть некоторым может такое и привидеться. Ради статистики, вот вам пример: Люк, Лукас, Льюк — их с десяток наберётся среди Скайуокеров.

Вейдер не упомянул, что ДНК Э. Скайуокера была удалена из банка данных много лет назад самим этим Э. Скайуокером.

На взгляд Вейдера Скамини словно по голове стукнули увесистым: взгляд синих глаз стал на миг расфокусированным, но он быстро собрался. Только на этом эпизоде ситх не намерен был заострять внимание, перейдя к другому вопросу:

— В досье этого Люка есть упоминание, что он попал по распределению в группу Каула Гентиса. Вашего близкого друга.

— Просто друга, милорд, — процедил Скамини, помнивший про скабрезные шуточки, ходившие в какой-то год по Академии про Гентиса и его «близкого» друга, Варпока Скамини.

— Что не видно, то не постыдно, — отрезал Вейдер, отмахнувшись, — Вернёмся к нашим шаакам. Гентис всё так же обвиняет меня, что я обязан ему голову снять в присутствии Императора?

— Да, он чувствует, что тем самым он предал своего отца.

— Есть же дураки ещё, в самом деле. У него был выбор, но он про него вам не упоминал? Выбор такой: либо шея попадёт под мой клинок, либо его рука. Та самая, которая поднялась на мятеж и взяла бластер. Как оказалось, Гентис левша — её-то он и протянул. Выбор был не мной сделан, а раз так, то я лишь реализовал его в жизнь.

— Но вы поставили его на руководящую должность.

— Там, где ему самое место, Зетт. Ни ступенькой выше, ни ступенькой ниже. Гентис следит за своими выпускниками?

— За некоторыми — пристально.

— А вы?

— Только с тех пор, как вы велели мне наладить с ним старую дружбу. Это не более пяти лет. И, нет, я не слежу за судьбой его воспитанников.

— Большинство из них оседают на моих кораблях. Было бы у меня с два десятка таких учителей и воспитателей, как Гентис, флот не делал бы таких промашек, как с потерей планов Звезды. Меня все тогда уверяли, что повстанцы не смогут провернуть это дело, что файлы засекречены и недоступны. Результат превзошёл все мыслимые пределы. Конечно, вы не знаете, что среди выпускников Гентиса более половины — офицеры, они не карьеристы, но и спуску другим не дают. И до сих пор советуются с нашим осторожным Гентисом в щекотливой ситуации.

Скамини выпрямился, не спуская взгляда с лорда.

— Он ваш ставленник!

— Браво, вы добрались до сути! Когда вы впервые попытались меня убить в космосе, помните, что я вам сказал?

— Это не моя стезя. И дали мне шанс, — вспоминать произошедшее не хотелось, но пришлось. — Объяснили, что ваша смерть не принесёт мне удовлетворения и мёртвых не воскресит. Дали выбор. Почему с вами так сложно?

— А с кем легко?

Люк смотрел набросок, вспоминая ключевые моменты из того, что он планировал. Вторая неделя, как корабль висел над планетой, подвергшейся нападению Альянса. Разведка с ног сбилась, не понимая, в чём суть этого нападения, Дарклайтера держали в застенках, пытая допросами. Скамини какой-то раз обмолвился, что вскоре ИЗР покинет орбиту планеты и возьмёт курс на Корусант, где пленного ожидал тёплый приём. Сердце Люка обливалось кровью, но он тогда сумел сдержать себя в узде, лицемерно заявив: каждому по заслугам.

Убедил или нет, то загадка, разобраться в комэске Люк не сумел: Скамини был то строг, то мог пошутить, то, всё чаще, бывал не в духе. Тренировки проходили каждый день, вылет за вылетом. Скайуокеру они даже сниться начали. Но за такой период реакция дошла не до автоматизма, но чего-то близкого. Он мог с закрытыми глазами вывести свою Дишку из ангара, хорошо хоть подобные ставки не ставились среди пилотов.

Скайуокер помассировал виски, пульсирующие болью, которая вновь вернулась, прикрыл глаза. Последние штрихи будут нанесены завтра, а после… Люк раскрыл веки и с тоской посмотрел в иллюминатор на далёкие звёзды.

Скамини вошёл в каюту Вейдера, застав его за просмотром какого-то сообщения по Галасети. Ситх в сторону своего комэска даже не повернул головы.

— Ваша дека с собой?

— Я не выпускаю её из рук с утра, милорд, надо всё проверить до нашего отлёта к столице.

— Поздно спохватились, мальчишка умудрился вбить под вашим кодом приказ. Я же просил не оставлять его без присмотра.

— Я ему нянька, что ли?! — Варпок лихорадочно просмотрел список запросов. — Вы уверены, что он никак не может быть вашим родственником?! Его прыть потрясает! Чёрт, он стёр данный запрос.

— Тогда вам должно быть приятно, что ко мне стекаются все запросы с вашей деки.

Синие глаза бывшего падавана уставились на лорда озадачено.

— Нет, он не достаточно для этого изворотлив, — наконец, озвучил комэск своё предположение.

— Вы даже представить себе не сможете, что поведал мне мистер Дарклайтер на допросе. Он упорно отрицал своё знакомство с энсином Скайуокером. Сказал, что Люк обознался.

— Глупо. А то, что отпечатки пальцев и сетчатка глаз ещё хранятся в банке данных Империи — это повстанец ещё не позабыл? Дарклайтер ведь дезертир?

— Особо опасный и направлен в общий розыск, ведь угнал военный корвет.

Скамини показалось, что лорду Империи эта ситуация казалась смешной.

— Но вы сказали, что пленный вам что-то поведал.

— Не добровольно.

— А!

Умение Вейдера выуживать из чужой памяти, что ему угодно, до сих пор заставляло Скамини вздрагивать от воспоминаний о своём провале.

Люк проник в раздевалку, ощущая, что сердце сейчас из груди выскочит, если бы его здесь застали.

Он уже всё продумал, почти всё, если честно, но был и вариант вероятности, что попытка может обернуться неудачей, провалом — и тогда Скайуокер займёт соседнюю камеру с Биггсом. Неприглядное будущее. Вернее, что так, что этак, карьере Люка в качестве пилота и военного Имперских войск конец. И тётя Беру…

Скайуокер тряхнул головой, отметая посторонние мысли прочь. Не сейчас.

Руки сняли с крючка форму, привычно застегнули потайные застёжки мундира, сам он расправил плечи и решительно вышел из раздевалки, направившись в тюремный блок. Он старался не встречаться взглядом с военными, не меняя мерность шагов, вошёл в лифт. Его глаза наблюдали за сменой цифр.

«Я знаю, что это неправильно, но не могу оставить всё, как есть».

Дверь лифта скользнула в сторону — и парень шагнул навстречу своей судьбе.

Вейдер сидел напротив ряда экранов, отстранённо наблюдая за передвижениями татуинца. Скамини молчал, заняв место позади кресла лорда, но мысленно поносил наивного провинциала всеми нелестными эпитетами, вынужденный смотреть, как легко и непринуждённо играл Люк роль офицера.

— Он глупец, или ему голову напекло в детстве? — не вытерпел Скамини, когда офицер пропускного пункта проверил удостоверение, протянутое Скайуокером, кивком дав разрешение. — Так просто войти и забрать пленника?..

— Они получили приказ, что проходит проверка на лояльность одного кандидата. Они делают лишь то, что им приказано, ни грамма заинтересованности и энергии. Даже подозрения о молодости данного элемента и занимаемой им должности нет. Вот вам пример, что я считаю упадком системы.

Скамини уставился на шлем, увидев там искривлённое своё изображение.

— Вы всё это подстроили! Угробите же этого парня… А он перспективен.

— Вы ещё не в курсе об изворотливости и живучести татуинцев, комэск. Просто смотрите и наблюдайте. Все вопросы после.

Люк терпеливо ждал возле пропускного пункта, когда к нему приведут военнопленного Биггса Дарклайтера, сам же мысленно вознося молитвы, чтобы Биггс ему подыграл и не выказал удивления.

Голубые глаза уставились на появившуюся в коридоре высокую фигуру Дарклайтера. И тут же Люк почувствовал любопытный взгляд от второго человека, который был на КПП тюремного блока, переведя взгляд на него.

— Впервые выполняете такую транспортировку, майор?

— Почти угадали, — Люк страдальчески скривился. Военный подмигнул:

— Тогда удачи вам — и не показывайте перед заключённым вида, что вам в новинку.

— Спасибо, сэр.

Скайуокер взял деку, уверенно поставив подпись. Небольшая коробочка шокового оружия легла в руку Люка — и он отдал оставшимся честь, сухо велев пленнику пошевелиться. Биггс поднял взгляд ввалившихся глаз на отдающего такие распоряжения юнца, и только чуть расширившиеся глаза дали Люку понять, что его вид друга не обманул. Дарклайтер неловко дёрнул плечом, но тяжело зашагал в направлении лифтов.

Дверь лифта с шипением закрылась за этой красочной парой, когда Биггс замотал головой:

— Люк, я не желаю, чтобы ты так рисковал!

Младший лишь заставил его повернуться к себе спиной, чтобы посмотреть на браслеты, в которые были закованы руки приятеля.

— Я к тебе обращаюсь!

— Поздно жалеть о моих возможностях, — меланхолично отозвался Люк, глянув на ручной хронометр. — Послушай меня внимательно: сейчас мы выйдем на палубу, где нас ждёт зарезервированный шаттл якобы для препровождения тебя на Корусант. Пилотировать я, конечно, не могу, так как ты — ярмо на моей шее, то есть пилотов глушим.

— И выкидываем в открытый космос?

— Я гуманный, — поморщился Люк. — Оружие у меня припасено, запрём в гальюне.

— Да ты садист. Ты хоть понимаешь, что…

— Ни слова больше, я отправляюсь вместе с тобой.

Биггс резко повернулся лицом к другу.

— Ты сумасшедший.

Люк поднял на него взгляд ледяных глаз:

— Ты даже не представляешь, насколько я не в себе!

Скамини сжал руки на спинке кресла, слыша каждую реплику татуинцев.

— Остановите это.

— Уже недолго осталось. Мне нужно знать, насколько Дарклайтера заботит благополучие друга.

Лифт плавно остановил своё скольжение. Биггс шевельнул руками, лишь для пущего вида скованными кандалами не сзади, как предписывалось правилами, а спереди.

— Тебе нельзя со мной, — внезапно проговорил старший.

— Давай после?

Биггс внезапно нажал кнопку блокировки, обернувшись к другу.

— Наше дело проиграно, Люк! Альянс разваливается на части, нельзя тебе туда, никак нельзя!

— Вот не тебе решать…

Биггс смотрел в вызывающее выражение голубых глаз малыша Люка и медленно улыбнулся:

— Прости, — вымолвил Дарклайтер, в следующий миг нанеся удар снизу вверх в челюсть приятеля, Скайуокер даже не успел ничего предпринять.

Варпок издал какой-то невразумительный возглас, увидев этот манёвр. Вейдер чуть кивнул своим мыслям: именно это желание защищать своего младшего приятеля видел он в памяти Дарклайтера, оберегая от необдуманных и скоропалительных поступков.

— А вот теперь мы поднимем тревогу.

С этими словами лорд нажал на клавишу и прогудел, что наблюдается попытка побега заключённого.

— Но вы же не дали точного описания, милорд…

— Я создаю суматоху для того, чтобы Дарклайтер смог сбежать. И он сбежит, даю вам слово, Скамини.

Варпок поспешил следом за своим боссом, напоследок бросив взгляд на лежавшего в лифте без сознания полураздетого Скайуокера: Дарклайтер спёр и чип, и пиджак с планкой ранга.

«Чтобы там ни замыслил Вейдер, тебе это не понравится, мальчик с Татуина. Боюсь, твои беды только начинаются».

Скамини зло чеканил шаг, направляясь к Люку, прислонившемуся к переборке корабля и потиравшему челюсть, уже распухшую. Скайуокер вскинул голову, сморщившись от стреляющей боли в виске от резкого движения и застыл, увидев презрение в синих глазах командира, медленно отлепившись от переборки.

— Ты идиот! — прошипел Варпок, сделав шаг к парню, но остановил себя, поняв, что ему до жути хочется съездить по лицу пацана. Повернул голову к замершим рядом охранникам: — Люк Скайуокер, вы объявляетесь военным преступником, который поспособствовал побегу вражеского пилота. Арестовать его!

Вейдер следил за этими действиями, сам не показываясь на арене событий. Но шагнул навстречу арестованному, лишь движением привлекая внимание к себе.

Татуинец вскинул голову, смело взглянув в линзы маски, сжал губы. Молва многое приписывала лорду Вейдеру, но никто не предупреждал Люка, что возле лорда бывало холодно, словно в космосе.

— Дружба и доверие наказуемо разочарованием, энсин. Чего вы добились этим демаршем?

Голос правой руки Императора был полон силы и уверенности в себе, Люк подавил желание передёрнуться: что так, что этак его ждал трибунал и, если не длительное заключение, то смерть за попрание клятвы верности Империи точно.

— Мой лорд, что вы хотите узнать? — мальчик расправил плечи, беспечно играя на выдержке ситха. — Может я и не прав, но если бы мне предстоял выбор: помочь другу и почти брату или дать ему погибнуть, я вновь сделал то, что сделал.

— Он предал тебя.

Вейдер улыбнулся, уловив яростный блеск светлых глаз пилота: топтание на этой ране может подвести парня к взрыву, но татуинец лишь горько скривился, отведя взгляд.

— Всё равно.

Ситх тихо хмыкнул и пренебрежительным жестом дал разрешение увести арестованного.

Скамини было в самом деле горько: перспективный пилот, такой же перспективный в плане Силы. Сейчас не стоило даже и пытаться уговорить Вейдера быть снисходительным к татуинцу: пусть парень и сыграл в этом побеге на руку лорду — наказание будет выверенным, хорошо бы не со смертельным исходом. Надо попытаться дать парню выбор. Осталось лишь с Вейдером это обсудить, а это совсем другой уровень пляски смерти.

— Размышляете, что лишились одного из лучших? — как всегда, рядом с лордом прятать свои мысли за ментальными щитами — дело провальное.

— Думаю, что он поспособствовал вашему плану. Может…

— Нет, — отрезал Вейдер, начиная движение к своей каюте, Скамини последовал за ним.

— Милорд, я понимаю, что он нарушил свод правил, но…

Ситх резко остановился, повернувшись к сопровождающему:

— Я сам люблю нарушать все директивы, но несу ответственность и наказание за свои поступки и проступки. Если он достойный претендент на обучение (то что он стар во всех смыслах для подобного — ерунда), он выдержит всё, что на него свалится и наберётся духу продолжить жить. Нет — так тому и быть, значит, не достоин данных ему сил. На этом разговор окончен, комэск Скамини. Займитесь своими делами.

Варпок отдал честь Вейдеру, проводив высокую фигуру взглядом. Результат разговора привёл его в трепет: Скайуокер однозначно нарвался на полный набор неприятностей.

Люк одёрнул тюремную робу, которую ему предоставили в карцере. Куртка из поношенной кожи — в довершении неприглядной картины, чтобы заключённый концы не отдал во время перевозки в грязном грузовозе к месту отбывания заключения.

Уныние сковало парня: у него был выбор — либо он вышвыривается из армии к хатту, без права возврата и без денежного содержания, либо, отбыв определённый срок заключения в одной из колоний, при этом его родственнице будет весь этот срок оказываться денежная выплата, мог вернуться на военную службу.

Скрепя сердце, Люк выбрал второе: найти работу с такой черной меткой в военизированной Империи — проблематично. Тётя такого не переживёт, совсем плоха она стала. Ему пришлось солгать ей, когда ему дали возможность попрощаться по галактической Сети, сказав, что он более чем на год вынужден подписать контракт, чтобы оплатить дорогостоящую операцию Беру, которая была проведена недавно.

— Люк, береги себя, — тётя выглядела изнурённо.

— Ты ведь не оставишь меня одного, тётушка? — парень выдавил улыбку, хотя ему не до веселья было, корчилась душа от боли и отчаяния.

— Конечно, Люк. Я буду ждать твоих писем, не забывай свою старую тётку.

Скамини шагнул в каюту Вейдера, вызвавшего его в ответ на просьбу о встрече, увидев, что ситх принимает отчёт о завершении одной из операций Эскадры.

— Милорд.

— Вываливайте, Скамини, что у вас кипит под внешним лоском. Я внимательно слушаю, — кресло с высокой спинкой медленно повернулось к комэску.

— То место, куда вы направили Скайуокера… Вы мне обещали его живым!

— Я обещал? Не преувеличивайте. Я сказал, что ему будет дан шанс реабилитироваться в свете произошедших событий. Он предсказуемо выбрал то, что позволит его родственнице протянуть до его возвращения. И это говорит, что расчёт пересилил апатию, чувства к тёте закрыли склонность к неразумности.

— Но Кессель??! — Скамини поперхнулся, когда невидимая хватка сжала горло после его крика.

— Проверка способностей Силы, — отрезал сухо Вейдер, поднимаясь на ноги и глянув на своего комэска тяжёлым взглядом. — Такие способности требуют тренировки в стрессовых ситуациях. Кессель станет для вашего протеже тем самым полигоном, который требуется этому «самородку», — лорд предупреждающе покачал пальцем Варпоку. — Вам лучше придержать язык, если желаете и дальше занимать свою должность. На Кесселе всегда нехватка рабочих рук.

Порой Вейдера боготворили, но вот в такие моменты бывший падаван, избежавший по счастливой ли случайности гибели, жалел, что не по силам ему скрестить клинок сейбера с ситхом.

— Личные вещи Скайуокера отправить его родственнице? — сухо поинтересовался Варпок. — Да, едва не забыл, у него оказалось запрещённое к ношению оружие в потайном кармане рюкзака.

С этими словами Скамини шагнул к столу Вейдера, ловким движением выудив из рукава увесистую рукоять сейбера и сдержанным движением положив его на поверхность, развернулся и покинул каюту ситха.

Вейдер смотрел на оружие, после медленно нажал кнопку вызова мостика:

— Капитан, проложите курс на встречу с основной группой Эскадры.

— Будет сделано, милорд.

Щелчок интеркома и давящая тишина и взгляд, прикованный к потёртой, старой рукояти, знакомой до самой последней детали.

Если бы у него были сомнения, то сейчас они отпали: таких совпадений не бывает. Этот меч забрал Кеноби. Определённая связь.

Закрыв глаза, он взял в руки оружие, покатал его в ладони, пальцы сами нашли кнопку активации и тут на него накатило…

Восторг, смешанный с небывалым страхом. И принятие нелёгкой истины… «Этот принадлежит тебе по отцу».

Продолжительный выдох — и лорд активировал оружие, одновременно открыв глаза. Напыление на линзах маски не позволяло увидеть реальный цвет клинка, но он знал — ровный голубой.

Мысли унеслись в даль, лорд продолжал смотреть в пустоту каюты, давно деактивировав клинок.

Правильно ли он оценил возможности и упрямство этого парня?

Если его расчёты не оправдаются, он потеряет его. Безвозвратно.

* * *

Биггс осторожно посадил шаттл на посадочной площадке, деактивировал все оружейные системы корабля и опустил трап. Под прицелом орудий, окружающий периметр базы руки немного дрожали: хорошо, если у ребят нервы стальные, а если сдадут? Перспектива быть расстрелянным по прибытии на место после тюремного заключения на борту, где присутствовал лорд Вейдер, не обнадёживала.

Биггс замер, нахмурившись и вновь вспомнил Вейдера. Ситха считали безмозглой машиной для убийств, но его решимость никто при этом не отменял. Если этот наштах что-то для себя решил, то шёл к этой цели иногда напролом, с упорством банты.

Дарклайтер поднялся и отправился к трапу: предстояли ещё многочисленные объяснения и проверки скудных сил безопасности. Его вновь ожидала одиночная камера, теперь уже допрашивать начнут свои. И кто сказал, что жизнь — череда безоблачных дней?

Лея Органа спешила в комнату совещаний, чтобы успеть оповестить Мотму, что вернулся один из потерянных пилотов при последнем вылете «красной» эскадрильи. Под шум разгоревшейся тогда битвы Лея и Соло сумели удрать на противоположный край планеты, где маршевыми темпами закончили ремонт двигателя, ругаясь с кореллианцем на все лады: всё же влиял он на девушку не лучшим образом.

Лея усмехнулась, вспомнив реплику Хана:

— Ну, ты теперь более приземлённая, что ль. Не о высоких идеалах рассуждаешь, а как обыкновенный человек. Кому как, по мне так лучше такая Лея, чем та принцессочка, вопившая о том, что допрос Вейдера пережила.

Первое, что её удивило на подходе к зале совещаний — отсутствие близлежащей охраны, её даже возле полуоткрытых дверей не было! Девушка поджала губы, дав себе зарок, что серьёзно поговорит насчёт этого с Кракеном и Риеканом.

И вот тут-то до неё донеслась реплика Мон Мотмы.

-… у нас есть только одна составляющая давно составленного плана. Один из последних джедаев обещал направить к нам существо, которое в силах свергнуть Императора.

— Сказки проигравших, госпожа Мон, — резкий и категоричный голос принадлежал Кракену, — Вы не хуже моего понимаете, что колосса, каким является Палпатин, свергнет только время. А оно играет против нас.

— Это вы не понимаете, генерал, что я в курсе того, кем именно является этот некто. Поверьте, ради этого человека Вейдер и Палпатин будут смотреть сквозь пальцы на все наши свершения.

— Вы так уверены, — ехидность тона генерала просто удивила Лею, знавшую Кракена, как осторожного и перестраховывавшегося не раз и не два. — И где же эта «палочка-выручалочка»? Думаю, раз мы в такой плачевной ситуации, она не в ваших нежных ручках?

— Имя этого «некто» знал лишь Оби-Ван Кеноби. Это имя вам что-то говорит?

Органа прилипла к стенке, стараясь не упустить ни единого слова.

— Есть неподтверждённые данные, что этот элемент повстречался с Вейдером.

— Вы мне этого не говорили!

Мотма нервничает? Интереснее, всё интереснее!

— А вы мне не говорили, что вам интересен этот джедай!

— Если Кеноби в руках… Да? — Мон Мотма явно включила гудевший комлинк. Голос рьяного политика и лидера Сопротивления повысился на целую октаву: — Что?! Прибыл на шаттле? Давно?

Лея тенью скользнула за угол, чтобы её не застукали за подслушиванием, поправила одежду и причёску, после как ни в чём не бывало отправившись вновь к тому самому залу. Но встретила идущего ей навстречу генерала Риекана. Девушка вытянула шею, пытаясь разглядеть лидера Альянса.

— Принцесса! Рад видеть вас, — тепло улыбнулся ей пожилой мужчина, пропуская. И тут же придержал за рукав: — Если вы к госпоже Мон, то она просила её не тревожить какое-то время.

Лея пожевала губу (ещё одна привычка из вредных), после неохотно кивнула.

— Вы наружу?

— Надо поговорить с вновь прибывшим.

— Биггс Дарклайтер?

— Именно. Идёте?

— Конечно, но я не дам вам уничтожить прекрасного командира! У нас их критически мало…

— Я просто с ним побеседую. Ведь он был объявлен пропавшим без вести, ваше высочество, сами поймите. А тут появляется, да ещё на шаттле «премиум» класса. Противные мысли сами лезут, вам не кажется?

— Биггс не станет предавать нас, — пробурчала Лея, но внутренне согласилась, что такая удача просто подозрительна. И почему её мозг фиксирует эти подозрительные моменты только после того, как их кто-то озвучит? Эх, не быть ей разведчиком.

Биггс Дарклайтер стоял в круге пилотов, служба разведки стояла неподалёку, фиксируя все движения татуинца. Лея улыбнулась: всё же молодого мужчину ценили не за внешность, командиром и пилотом он был отменным, не даром его ведомый, Ведж Антиллес, по его просьбе был поставлен во главе второй эскадрильи х-крылых.

— Господа, дайте… — Риекан окликнул толпу, чтобы пройти поближе к прибывшему, когда от цента связи раздался крик:

— Эскадра!

Присутствующие застыли, как один, после бросившись в рассыпную к своим истребителям.

У Риекана появилась противная тяжесть в желудке. Это не совпадение. Вейдер дотянулся таки до них!

— Бегите, Лея! Бегите, пока есть время, — альдераанец ухватил девушку за плечи и толкнул вперёд, в сторону ангаров. Принцесса правящего Дома зло рассмеялась, ткнув в снижающиеся боты с эмблемой «Эскадры» Вейдера.

— Куда, генерал? На небеса? — и устало проговорила, — Прикажите пилотам обесточить орудия. Мы в ловушке и, не знаю, как вы, я устала бегать от неизбежного!

— Я обязан предупредить Мон Мотму…

Лея сжала кулаки, впившись ногтями в ладони, процедила:

— О ней не беспокойтесь, генерал, она всегда была на первом убывающем корабле эвакуации. Есть лидер — есть за кем идти. Кстати, это её слова.

Карие глаза наблюдали за первым ботом, пока два остальных кружили над головами повстанцев, пресекая любое противодействие. Лея переплела пальцы на затылке, не к месту вспомнив последний разговор с отцом, который просил и умолял её вернуться домой. Выходит, он тоже знал, что грядёт?

Роскошь апартаментов потрясала воображение, свет струился из огромных панорамных окон, и лишь отдаленные углы оставались в тени. Смотревший на магистрали мужчина чуть повернул голову к собеседнику, когда тот спросил:

— Вы думаете, если бы Энакин Скайуокер не вошёл в Храм, то остался самим собой?

— Он и раньше был эгоистом, — негромко откликнулся мужчина, отвернувшись к окну. — Но вы сбили его с пути, он потерял гордость и честь. Ибо нет никакой чести в убийстве детей.

— Гнев… Вы изменились. Кома так влияет на людей? Или на джедаев?

Взгляды таких одинаковых серо-голубых глаз встретились.

— Вы ещё верите, что я джедай?

— Джедай нового поколения. Думаю, надо запатентовать Татуин, как новый полигон для обучения терпению и новому взгляду на жизнь.

Оби-Ван сложил руки на груди, наблюдая за прямой фигурой Палпатина, когда тот уселся за рабочий стол. Почему тот играл роль сгорбенного старца с клюкой?

— Не воспринимают всерьез, это ответ на ваш вопрос, — откликнулся набуанец, вводя код в датапад.

— Не воспринимать вас всерьез — подписать смертный приговор самому себе!

Палпатин хохотнул, глянув из-под кромки капюшона.

— Иметь острослова рядом — прекрасная тренировка нервов. Ответьте мне только одно, Кеноби: что нам сейчас делить? Я не трону того, кого вы охраняли столько времени: раз охраняли, не обучая, значит, ставка сделана на другое. Мне светлая ваша сторона не видна, лишь намерения, а вот они не несут Империи ничего кроме блага в дальнейшем. Пусть всё идёт своим чередом.

— А у вас времени хватит? — седовласый мужчина склонил голову к плечу.

— Внешний вид обманчив, — улыбнулся Палпатин, взглянув на собеседника ледяными глазами. Ему доставило удовольствие, что Кеноби все проглотил и не возразил, с напускным равнодушием обозревая транспортные линии Корусанта.

Следующие несколько минут тишина была разбавлена только шорохом ткани мантии Императора. Работоспособности Императора можно было только завидовать и восхищаться: ему бы на покой, а он…

— Когда я взялся за подспудное перекраивание Республики в Империю, кстати, процесс был в разгаре, когда Война Клонов подошла к окончанию, вам, даже при благополучном раскладе, было бы не остановить, я знал, что никогда не смогу отойти в сторону, пока не найду преемника, достойного провести ту же политику, что и я.

— Таких нет.

— Такая была, — горько откликнулся Император, отодвинувшись от стола. — Только сдалась, когда вы вмешались на Мустафаре. Небольшая ложь была бы ей во благо.

— Падме? Вы хотели сделать из неё свою преемницу?!

— Бескровный переворот, мозгов у неё хватало, до какой-то степени. Я сам вывел её на политическую арену, так что, как и вы, я ковал своё оружие, после положив её рядом с вашим.

— Думаю, ваши откровения лучше не высказывать при лорде.

— Да, иначе получим переворот, но уже кровавый, с переходом титула. Нет, Вейдер не подходит по многим статьям. Впрочем, вы и так знаете это.

— Мне сказали.

— Как прекрасно, когда мнение обеих сторон совпадает хоть в одном!

Кеноби скривился, словно от зубной боли. И чего Силе понадобилось от него? Позволила вернуться. Зачем? Тот ещё вопрос для старого мастера.

* * *

Люк прислонился спиной к стене туннеля, уходившего в глубину выработки. Натруженные мышцы спины ныли, от постоянного чувства тревоги, что он наткнётся на энергетического паука, чьи нити паутины, похожие на хрупкие кристаллы, ему и напарнику приходилось собирать в корзинки, Люк стал нервным и подозрительным. Скоро и паранойя пожалует. Впереди шёл он, а за спиной следовал мальчишка, неведомо каким образом попавший сюда. Особо разговаривать времени не было, стоит зазеваться и станешь главным блюдом у пауков. Недели две Люк чувствовал, что скатывается в тихое безумие, он даже начинал напевать, стараясь скинуть нараставшее день ото дня напряжение, что немало пугало напарника по несчастью. Надсмотрщик ухмылялся, принимая очередную норму выработку, озвучив как-то:

— Ты бы мелкого пустил вперёд, они гибкие, изворотливые, увернётся от паука, если что!

Пацан тихо пискнул, шарахнулся от Люка в сторону, словно тот немедленно последует намёку имперского служаки. Пришлось ухватить парня за драную курточку, чтобы с перепугу не рванул вглубь туннеля.

— Спасибо за совет, сам не дурак.

Служащий сплюнул под ноги.

— Дело твоё, но своя шкура ближе к телу, — бросив в ноги Скайуокеру сухпаёк и фляжку с водой в пустой корзинке. Вновь шахта погрузилась в темноту, лишь едва уловимо трепетал огонёк в маленьком фонаре, разгонявшем мрак. Парень рванулся из рук Люка, пришлось его встряхнуть как следовало:

— Не страдай дурью! Не слушай никого, сам пойду вперед. Ты понял?! — проговорил Люк устало. — Жуй.

Спать приходилось по очереди, что мало способствовало здоровью. Всё чаще Люк тревожно просыпался посреди то ли дня, то ли ночи и бездумно смотрел вверх. Вот и сейчас ему показалось, что наверху что-то светится. Сперва он подумал, не мерещится ли или, возможно, он сходит с ума. А после появилось любопытство, и Люк накинул на фонарь куртку, убрав свет.

Медленно, очень медленно он рассмотрел, что то, что он принял за галлюцинации — настоящее. Кроме того точки еще и шевелились, медленно переползая по каменистому потолку.

— Ай, хаттова слизь! — прозвучало с места паренька. Люк спохватился и сорвал ткань, заморгав, когда не сильно яркий свет резанул по сетчатке. Мальчишка обиженно смотрел в его сторону, потирая ушибленный затылок.

— Прости, увлёкся.

— Спать надо, — пробурчало чадо, вновь укладываясь. — И не закрывай фонарь, а то пауки нас учуют. Они в темноте любят нападать. Помнишь инструктаж?

Люк подавил желание скривиться: ещё бы не помнить, инструктажом назывался свод правил из «можно» и «нельзя», причём первая статья была очень маленькой, вторая — вместилась бы в брошюрку листов на десять. Одно из правил гласило: «Свет всегда обязан быть, не яркий, но обязан быть. Погаснет — ты труп.»

Беда пришла тогда, когда Люк совершенно был не готов. Мальчишка замешкался, не успев за ним, укладывая нити глиттерстрима, когда из норы, незаметной из-за козырька над нею, стремительно выполз паук. Он замер, словно почувствовав присутствие чего-то живого, после подобрал под раздутое брюшко ноги и выстрелил липкой паутиной в лицо повернувшегося в сторону Люка мальчишки, совершив прыжок на растерявшегося от произошедшего ребёнка.

Крик запоздало сорвался с губ пацана.

Скайуокер успел лишь метнуться вперёд, запястьем в защитном костюме отшвырнув букашку и подхватив падающее тело под спину. Голова мальчишки мотнулась безвольно, в лицо Люка уставились белёсые глаза.

Вопль сорвался с губ татуинца, когда он покрепче прижал к себе тщедушное тело.

Его-то за что?!

— Лучше бы меня!!!

Он вскинул голову, уловив тень улепётывавшего в свою нору паука, и уставился на него безумным взглядом. Миг — и замерший паучок просто взорвался, оставив светящиеся брызги на стенке.

Служитель нашёл татуинца, баюкавшего на коленях мёртвое тело и смотревшего стылым взором вперёд. Без дальнейших слов он вызвал бригаду и молчаливые служители вынули тело ребёнка из вялых объятий Люка.

— В лазарет, немедленно — сухо распорядился служитель, зло глянув в темноту туннеля. Кто бы знал, как ему надоело посылать живых существ на смерть! Он давно просил начальника убрать парнишку из забоя, но тот отмахнулся: туда преступнику и дорога. Гад он. Сменщика и вовсе такие заморочки не интересовали.

Смотритель провёл дрожащей рукой по волосам: как хорошо, что его дети никогда не узнают такой стороны жизни.

Надев каскетку, служитель поплёлся на выход, велев закрыть забой до прибытия новой партии заключённых.

Она сразу оказалась в изоляции от остальных пленённых повстанцев, злая и встрёпанная, ожидала допроса, зная, что снисхождения не стоило ждать. И проклинала себя, что, может быть, своей просьбой к Риекану: обесточить оружие истребителей и защиты базы, лишила возможности хоть кому-то удрать в целости.

Горечь и неизбежность поражения скручивали душу в крохотный комок, сомнения в правильности поступков и разговоров с циничным и беспринципным Соло, который, между прочим, давно уже намекал ей удрать домой втихомолку, мол, Альянс Альянсом, а дело пахло жареным. Она же ершилась, доказывала то, что в доказательстве не нуждалось.

Девушка вскочила на ноги, меряя крохотную камеру нервными шагами. Невыносима неизвестность!

Зашелестела пневматика дверей и альдераанка резко обернулась в ту сторону, напрягшись всем телом. Реальность встретила её в лице усталого и как-то постаревшего Бейла Органы, на неё он лишь только взглянул, сразу же отвернувшись в сторону.

— Да, конечно, я заберу её, как только позволите.

— Не забывайте, кому вы обязаны помилованием своей дочери, вице-король, — при звуках этого модулированного голоса девушка встрепенулась, двинувшись на выход. Бейл мгновенно шагнул вперёд, пресекая её действие, взглянул холодно:

— Не совершай глупости, Лея. Иначе мои уступки станут пустым звуком.

— Я не просила меня…

— Это не обсуждается! — рявкнул Органа, внезапно сорвавшись на крик и тут же пожалел об этом, вспомнив, кто стоял столь близко к ним. — Хватит пререкаться, мы покидаем флагман Эскадры. — Летим домой, дочка.

Девушка проигнорировала протянутую руку, пересиливая желание вцепиться ноготками в эту ухоженную ладонь, а после в горло. Клокочущие чувство бессилия накрывало с головой: её-то освободят, а остальные?

— Генерал Риекан?

— Бывший генерал будет казнён сегодня пополудни, Ваше Высочество, — лорд не спешил покидать отца и его спутницу, что-то пометив в деке. И Лея поняла, что это было специально озвучено для неё, не сумела сдержать подступавших к глазам слёз, зажмурившись.

«Лучше бы я его сама застрелила!»

Вдох-выдох, вдох. У неё не получилось справиться с голосом, который сорвался, когда она озвучила свою просьбу: можно ли ей увезти тело генерала его родственникам на Альдераан?

Ситху было сложно не видеть всё потрясение, что ощутила девушка, до которой наконец-то дошло, что игры в прятки кончились, что отвечать будут другие, а она в это время будет под опекой своего батюшки, свободна хотя бы отчасти, жива. Тогда как её бывшим соратникам явно не повезёт во всех смыслах.

— Игры патриотов кончились, принцесса, — глухо проговорил он, не спуская пристального взгляда с неё. Её внутренний конфликт: послать всё к черту и остаться здесь, разделить с бывшими товарищами расплату за подрывную и террористическую деятельность, и осознание, что этот демарш уже ничто не исправит в свершившемся, разрывал он её.

— Включите свою политическую рациональность, Лея. Ваша гибель может им помочь? — подтолкнул он её пренебрежительным вопросом.

Растрёпанная, в потёртой курточке, она выглядела для окружающих хрупкой, слабой. Неужели никто не видел в ней той силы духа, что сияла в этих тёмных глазах, сейчас уставившихся на него?

— Вам не к лицу глумиться, лорд Вейдер, сэр! — невысокая девушка расправила сгорбленные было плечи, высокомерно вскинув подбородок.

Она буквально рассыпалась на составные части, внутри стремительно разрастался океан холода и одиночества, горечи и вины. Последнее жгло кислотой, оставляя шрамы в памяти, душе, на сердце.

Она позволила отцу увести себя в ангар, сопровождаемая до трапа эскортом из штурмовиков. Спасённая.

И всё это время ощущая на себе посторонний взгляд, словно со стороны.

«Бороться можно множеством способов», — эхом достиг её чей-то мужской голос, слышимый ею уже не единожды. И это несколько отличалось от холодной заинтересованности лорда.

— Отец, у нас в семье никогда не было владеющих Силой? — вяло полюбопытствовала она.

— Никогда! И хватит говорить эту ересь!

«Хватит, так хватит», — пожала плечами девушка, уставившись на сомкнутые ладони.

В салоне слышалось лишь их общее дыхание, Лея оцепенела от проигрыша, от потери всего, что было создано кровью, потом и гибелью ребят, поверивших в светлое будущее.

Принцесса тихо застонала, зажмурившись, отстранёно почувствовала тёплую ладонь на запястье.

— Я мало что смог сделать: ваши лидеры были приговорены до того, как их поймали. Мне очень жаль, дочка.

— Мы летим не на Альдераан? — она слышала, как Бейл тихо отдал приказание капитану судна.

— Нет. На Набу, там ты будешь в относительной безопасности.

— Так и рвётся с губ: от самой себя, — произнесла девушка, неприветливо глянув на отца.

Органа выглядел осунувшимся и постаревшим, покачал головой:

— Набу обладает свойством утихомиривать боль. Это самая мирная планета, тем более, что она находится на Внешних территориях.

— И всё больше это похоже на ссылку. Ты так и будешь лебезить перед Палпатином всю оставшуюся жизнь, чтобы сберечь мою шею?

Вице-король вздрогнул, взглянув на неё странным взглядом:

— Ты изменилась. Прежняя Лея…

— А! Ты о той маленькой принцессе, которая верила в демократию и равенство? Прости, отец, но после плена и допроса Вейдера демократия отошла на второй план.

— Если ты собираешься вернуться к повстанцам…

— Они мертвы, все они мертвы. К кому возвращаться? — резко бросила она, чувствуя ярость и почти ненависть к нему.

В салоне вновь повисла тишина, только теперь она была тяжёлой и ледяной.

— С Набу невозможно улететь без специального разрешения.

— Мне требуется отдых, а что до «невозможно», — Лея внезапно нехорошо ухмыльнулась, взглянув на Бейла, — это слово в моём нынешнем арсенале даже не стоит. Я делала невозможные вещи каждый раз, когда вылетала на задания Мотмы. Не говори мне про «невозможно»!

Вице-король вскочил на ноги и заметался по салону, вцепившись пальцами в аккуратную стрижку. Черты его лица исказились страданием.

— Почему ты разговариваешь со мной, словно я твой враг? Лея, девочка моя, — альдераанец присел рядом с креслом дочери на корточки, выглядя измученным, — если ты попытаешься сбежать, пострадают другие. Я дал слово, я обязался, что ты прекратишь повстанческую деятельность. И порукой было — свобода Альдераана. Ты обязана…

Бейл осёкся, встретившись с вспыхнувшими при последнем слове глазами девушки.

— Я останусь на Набу. Не надо давить на мои обязательства перед планетой.

— У тебя есть ещё один выход, — тихо прошептал Органа.

— Если ты про сватовство мальчишек из благородных Домов, то идите вы все подальше. Вопрос закрыт.

— Зря ты так: так бы ты обрела свободу перемещения и статус.

— Прекрати, отец, я уже давно переросла розовые очки и знаю последствия такого решения. Лучше на Набу буду жизнь коротать, чем стану бессловесной тварью.

Едва ступив на землю Набу, Лея почувствовала себя, словно её перенесло в какую-то необыкновенную сказку. Тёплый ветерок, ласковые и не натянутые улыбки персонала космопорта, отсутствие эскорта штурмовиков, да и вообще нигде не было видно военных истребителей и солдат. Странно.

Бейл отдал последние распоряжения и, подхватив дочь под локоть, направился к выходу, возле которого стояло несколько женщин в нарядах, стиль которых отстал на несколько веков. Лею поразило, что эти дамы встретили Бейла, как родственника: тепло и дружественно.

— А ты, выходит, Лея? — голос старшей был тих и мелодичен, только в карих глазах застыла капля тоски. — Добро пожаловать на Набу.

Принцесса посмотрела на отца, словно прося объяснить, что происходит.

— Я договорился с семейством Наберри, что ты побудешь здесь, под их покровительством. Мне пришлось известить лорда Вейдера, куда именно я тебя отправляю. Странно, но он дал разрешение на это.

— Как милостиво с его стороны, — натянуто улыбнулась Лея. И увидела, как переглянулись пожилая дама и отец, взяв это на заметку.— Ты мне никогда не рассказывал, что у тебя есть знакомые на этой планете. У госпожи Мон Мотмы я бывала в период обучения, но всегда хотела посетить и Набу, которое она так хвалила.

Чувствовал ли Бейл ярость, которая бушевала в ней, когда она говорила про чандрилианку?

— Лея.

В голосе Бейла прозвучала растерянность.

— Вы ведь не останетесь погостить, вице-король?

Лея уже с интересом вгляделась в улыбчивое лицо младшей женщины, уловив вежливый и замаскированный приказ удалиться прочь. Вот и верь приветливым лицам! Ей бы это умение ставить противника на место…

— Мне велено вернуться сразу на Альдераан. До новой встречи, дочка.

Она не потянулась к нему, чтобы обнять, просто поклонилась, игнорируя, что мало кто примет её за принцессу дома Органа в рваной и потёртой одежде. Лишь после того, как яхта оторвалась от посадочной платформы, Лея в душе попеняла себе, что была столь неприветлива с отцом: он-то сделал всё, чтобы оградить её от чудовищных последствий юношеской опрометчивости и горячности. Ведь он просил её, чтобы она как можно меньше лезла в дела Мотмы, уговаривал прекратить эту деятельность. Бейл дрожал над единственной дочерью.

— Если вы готовы к полёту, то прошу вас, госпожа Лея, — раздался учтивый голос старшей Наберри и альдераанка, проводив взглядом силуэт яхты отца, медленно побрела за этими незнакомыми ей женщинами.

Люк безразлично повернул голову на звук отворяющейся решетки в его отсек, не прекращая жевать выданную еду. Он предпочитал работать ночью, хотя это было самое тяжёлое время для сбора паутины. В жалком подобии на медицинский центр, куда его доставили, он узнал от старожила, что всю паутину с глиттерстримом собирать не стоило: пауки озлоблялись, словно обладали общим разумом.

Охрана распахнула решетку, грубо впихнула незнакомца в узкую комнатушку, где заключенным позволяли отдыхать между сменами.

— Тебе пополнение, парень! — кивнул один на упавшего от толчка заключённого. Тот резко ответил на каком-то наречии, огрызнувшись.

То, что заключённые порой пререкались с охраной, было не в новинку, но сегодня охранники плевались ядом не хуже пауков. Шагнув к посмевшему ему перечить заключенному, охранник занес шокер…

Люк взметнулся на ноги, выпрямившись напротив охранников и примирительно приподнял руки, переключая внимание охраны на себя.

— Если вы его изобьёте, то мне мало пользы от больного. Да и сбору глиттера это не поспособствует, — скучающим тоном проговорил он, даже не посмотрев на новенького.

Поворчав для вида, те, поигрывая дубинками, заперли вход.

Люк дождался пока защёлкнется замок, шагнул к скорчившемуся на коленях новичку и присел рядом.

— Будешь много языком чесать, долго не протянешь.

— Сам не маленький, но спасибо, что вступился, — выдохнул мужчина, протягивая ладонь, — Соло, Хан.

Пожатие руки парнишки было сильным. Соло понравилось, чувствовался характер, значит, парень не сдался, не прогнулся под обстоятельствами, а там, возможно, если цели совпадут, у них получится выбраться отсюда. Чем Сила не шутит?! Про другой вариант событий, пожизненное и весьма короткое существование, он старался не думать.

Кореллианца передёрнуло от взгляда сокамерника, светящиеся в полутьме голубые глаза: изучающие, внимательные, цепкие. Такой взгляд мог быть у циничного, уже пожившего взрослого человека, а не пацана, которому от силы лет двадцать.

— Кажется, мы знакомы уже. Ты капитан того корабля, что оказался возле нашей базы на…

Хан внимательно вгляделся в чумазое лицо и мысленно себя проклинал: этот взгляд! Вот знал же, что где-то уже встречался с его владельцем! И тут же нахмурился, когда сопоставил факты.

— Но ты же пилот Империи! И какого хатта в этой дыре?

Голубые глаза остались холодными.

— Помог другу, а он не на стороне Империи. Это длинная история…

— Ты помог повстанцу?! — Хан уставился на него изумлённо: насколько он знал, военные пилоты были душой и телом преданы Империи, но чтобы такое!.. Соло в восторге хлопнул ладонью по колену.

— Ситх! Лее ты точно понравишься!

Голубые глаза утратили свой льдистый блеск, потеплели.

— Кому? А! Девушка, что была с тобой? Её имя Лея?

— Да. Только не спрашивай меня, где она сейчас.

Вместо ответа татуинец протянул руку, предлагая помощь.

То ли начальству тюрьмы дали нагоняй, то ли кому-то стало не хватать денег на развлечения, а может всё вместе, но Люку и Хану пришлось весьма несладко. По указу мудрого и справедливого начальства увеличили норму сбора, а для этого парням пришлось ползти дальше в выработку, что существенно сокращало продолжительность жизни.

Хан взглянул исподлобья и сплюнул на пол.

— Кто первым? Ты? Я? Кинем монетку?

— Пойдем вдвоем. Возьми воды и паек. Выполним норму, отдохнем подольше, — сказал Люк.

Скайуокер прав, отметил про себя Соло, всю неделю они работали, как проклятые. От усталости, недостатка еды, свежего воздуха Соло еле передвигал ноги, хотя всегда считал себя крепким мужчиной. Он был рад, что Леи здесь не оказалось. Участь женщины в этих катакомбах была незавидна, а с принцессиной манией командовать и бросать шпильки в адрес всех неугодных существ, она бы оказалось весьма короткой. Где она? Что с ней? Хотя жизненный опыт подсказывал, что единственная наследница Альдераанского дома явно не пропадет. Иметь такой козырь на руках и оставить его в кармане… Принцесса и пират, каждый занял положенное ему место.

— Ненавижу такие места, — процедил Хан, ощупывая рёбра под грязной рубахой. — На таком пайке и при такой нагрузке я скоро ноги протяну.

— Тогда не надо было сюда попадать, — Люк устало прислонился затылком к стене. Кореллианец уставился на него, раздумывая над тем, вмазать или нет по исцарапанной роже Скайуокера.

— Знаешь, для проштрафившихся военных есть другие тюрьмы.

Голубые глаза парня сверкнули искоркой, он скривил рот в ироничной улыбке:

— Ага, спасибо, пластиковый мешок тете. Лучше здесь. Мне ещё немного осталось — десять месяцев.

Хан задохнулся:

— Десять?! Да ты издеваешься, малыш!

— Мы, Скайуокеры, живучие гады, — обронил татуинец, на миг прикрыв глаза собираясь с силами, затем рывком поднялся на ноги и направился вперед в тёмный провал шахты.

Трудотерапия на благо Империи подошла к окончанию, а значит им разрешат принять душ и выдадут чистую смену одежды. Хан, узнав про такой «шикарный» бонус к заключению, пришел в неописуемый восторг. Пахло от него так, что даже сарлак побрезгует, а зудящее тело сводило с ума.

Люк его восторга не поддерживал, молча шёл за полным энтузиазма Соло.

— Знаешь, малыш в чем твоя проблема? В отношении… Жить надо проще, ну, скажем, играючи. Расслабься и получай удовольствие. Понял? — разглагольствовал кореллианец.

Люк молча слушал очередное жизненное кредо Хана, отмечая про себя, что это не для него.

Отфыркиваясь от упругих струй воды, Скайуокер тихо блаженствовал, позволяя воде смыть не только пот и грязь, но и горькое осознание своей глупой доверчивости. Напарник… Хорошо, что Хан появился в его жизни. Может эгоистично радоваться неволе другого существа, но это так. Поначалу он не замечал Соло. Он считал Биггса, друзей по летному, дядю частью своей жизни. Но они уходили, один за одним, ранили и предавали. Он устал от потерь и моральных пощёчин.

Бесконечный треп, язвительные реплики, подначки Соло в начале раздражали, но где-то в середине ехидность кореллианца превратилась в едва ли не исповедь — и Скайуокер начал прислушиваться, позабыв про свои проблемы.

Совершенно внезапно затылок укололо, Люк распахнул глаза, рукой дотронулся до пульсирующего места, ожидая увидеть алые капли, но пальцы были чистыми.

— Что за… — парень потянулся за одноразовым полотенцем и быстро покинул душ. Грязную одежду сменили, вон висит на крючке, потрёпанный защитный костюм отдан в обеззараживатель, завтра вернут перед очередной сменой сроком в неделю. Пока Люк одевался, неприятное чувство не проходило. Вот почему он ненавидел день выхода из смены! В прошлый раз отделался синяками на ребрах — до сих пор было больно.

Соло в приподнятом настроении и Люк вошли в столовую.

«Хоть бы нас не вынесли вперед ногами!» — промелькнула зловредная мысль. Окинув мимолётным взглядом набитую арестантами столовую, Скайуокер заметил пару рыл повернувшихся в его сторону. Значит, не забыли предыдущую стычку.

Получив на раздаче насыщенную витаминами бурду и стакан с горячим напитком, напарники заняли свободный стол.

Люк, инстинктивно, занял место, чтобы видеть хотя бы часть зала. Хан сел напротив и набросился на еду, словно месяц голодал. Размахивая ложкой и болтая с набитым ртом, он выглядел комично, и по мнению Люка, весьма опрометчиво для такого прожженного жизнью пилота, раз не замечал подтягивающихся к их столу амбалов. У Люка засосало под ложечкой от предстоящей драки: слишком уж было памятным предыдущее столкновение.

— Уймись, — раздался тихий совет почти на ухо. Скайуокер дёрнулся и посмотрел на сокамерника. Прищур каре-зелёных ехидных глаз поверх кружки был нехорошим. И Люк понял, что трёп Соло был отвлекающим манёвром, отметив на будущее, если оно у них будет, повнимательней относиться к таким существам, как Хан.

— Обойдемся без драки, я малость не в форме, — одними губами проговорил кореллианец, незаметно пряча в руке ложку. — Что самое главное в бою?

— Внезапность?

— Наглость, парень. И чему вас в Академии учили? — Хан жестикулировал рукой, весьма убедительно играя роль простоватого работяги, глаза Люка помимо воли метнулись на сужающийся круг, он через силу улыбнулся.

— Наглость мощнее ИЗРа.

— Именно, — ухмыльнулся кореллианец и внезапно обернулся к делегации, окинув тех весёлым взглядом. — О! Господа курортники, мы уже уходим.

— Ты иди. У нас дело к этому недомерку, — рыкнул один из алиенов.

— Ну, я пошел? — карие глаза лучились благожелательностью.

— Вали! — протискиваясь мимо кореллианца, вякнул один из заключенных, буравя мутными глазами ошеломлённого новым предательством Люка.

— А, ну ладно… Разрешаешь?! Правда?

Хан отодвинулся от громоздкой туши алиена, отчасти загородившись им от остального сброда, продолжая играть в придурка.

— Уберись вон отседова! — обернулся к нему, брызгая слюной, громила и замер, когда в выпирающую артерию на его шее упёрся острый черенок ложки; Хан продолжал улыбаться как ни в чём не бывало.

— Знаешь, тут такое дело… Это мой должник, а я люблю, когда долги возвращаются. Сечешь? Так что по-доброму говорю: отвали на хрен!

Чувствительный укол в область уязвимой точки заставил громилу как-то странно хрюкнуть.

— Просчитался, крутой! Можешь прирезать Хако, но до твоего приятеля я доберусь. Понадобится, через твой труп, — раздался писклявый голосок и круг загонщиков сомкнул свои ряды.

— Ну зачем же так агрессивно? — Соло медленно отвёл руки от приободрившегося алиена, когда оценил масштаб, — ошибочка вышла.

Люк весь обмен любезностями просидел изваянием. Никак не отреагировал, когда цепкие руки вытащили его из-за стола, из ступора вышел лишь тогда, когда эти же лапы решили поставить его на колени. Скайуокер тут же извернулся и ботинком двинул незнакомцу по колену, сразу же выставив руки перед собой.

— Я вам не раб, на колени не встану! — бросил взгляд в сторону писклявого, — Прошу прощения, если обидел вас.

Хан досадливого поморщился, услышав идиотскую реплику Скайуокера, почти про себя прошептав:

— Придурок, надеюсь не заразно.

Понятное дело, что извинения Скайуокера не были приняты во внимание. Вместо этого он чудом избежал удара в лицо, выставив вперед плечо, защищая лицо. Хан вытянул ногу, и промахнувшийся алиен полетел на пол, бессовестно добитый ударом каблука по затылку. Соло не обольщался: гнаар был лишь оглушён, скоро очухается и надо вовремя смотаться к этому времени.

Главарь рявкнул, и к потасовке присоединились еще трое; Люк внезапно затряс головой и попятился, прижавшись к стенке, выставил в сторону обидчиков обе руки.

— Не подходите! — голос парня внезапно сорвался, Соло вылупился на Скайуокера: совсем рехнулся этот малек! Так они и остановились!

В следующий момент произошло несколько происшествий разом.

Рука Люка коснулась бочкообразной грудины одного из арестантов — и алиена отшвырнуло, как пушинку в противоположную сторону, опрокинув при этом нападавших.

Хан только рот разинул — и едва за это не поплатился, в последний момент отшатнувшись от летевшего в него кулака. Дальше тело само знало, что делать и как двигаться. Жаль, что родной «БласТек» пылится где-то на складе!

Люк вновь стоял в том круге пустоты и свободы, где был лишь он, и то, что Бен Кеноби называл Силой.

Он перестал держать запертой дверь, за которой была скрыта вся эта мощь. Наоборот, он распахнул створки, шагая навстречу. Люк открыл глаза, понимание действия пришло, словно картинку с инструкцией показали, и вскинул руку ладонью вперед. Амбалов отшвырнуло к противоположной стене.

«Нападай! Защищайся! Или тебя убьют.»

Присутствие бесплотного, призрачного голоса сошло на нет, зато появилось понимание, как можно использовать ту мощь, которая до времени дремала в нём.

Хан успел увидеть удивление в глазах Люка, прежде чем его смело волной нападавших. Мальчишка на секунду поддался эмоции, за что и поплатился. Когда тебя приложат головой о стенку — вариантов ноль для благополучного исхода.

* * *

Охрана среагировал не сразу, видимо им тоже было скучно на планете, но с дебоширами справилась быстро и четко. Выстрелы из станера и на пол повалились виновники драки. Итог беспорядков: пара сломанных рук, помятые ребра, один труп и штрафные работы на самых сложных участках шахт.

— Знаешь в чём твоя беда, Скайуокер? — зло сплюнул на пол туннеля Хан, потирая скулу, где расплывался синяк.

Парень скривился, когда решил присесть возле стены: спину пронзила острая боль. В сторону Соло глянул недружелюбно.

— Повтори. Что-то насчет "жить играючи?"

Напарники схлестнулись взглядами. Хан наставил на татуинца палец.

— Не можешь убить — и не начинай. Это тебе не на истребителе летать. Пиу-пиу, понеслись дальше. Живой противник превратит тебя в труп. Аа!!! Только не говори мне, что ты и перед ребелами извинения просил?!

В коридоре повисло молчание.

— Лучшая защита — нападение? — внезапно подал голос Люк. Соло открыл рот, чтобы подтвердить, но что-то остановило его, и он задумчиво покачал головой.

— Не всегда. Я попробую тебе доходчиво объяснить, но одно знаю — выбираться тебе надо отсюда, десять месяцев ты точно не протянешь с такими вон «обожателями». А теперь отдыхаем.

Люк не стал спорить. Отвернувшись к стене, он натянул на ноющее тело тонкое одеяло и закрыл глаза.

Сон затянул его словно омут: чёрный, без сновидений и посторонних мыслей.

Хан сидел напротив спящего Скайуокера и напряжённо что-то обдумывал. Был один выход из этой ситуации, но иначе, чем самоубийством его не назовёшь.

Лорд Вейдер смотрел в иллюминатор на грандиозную панораму планеты-города Корусанта. Как и много лет назад, планета сияла в космосе, словно драгоценность. Вот только лишь для него не было большего испытания, чем вновь посещать её.

Сквозь светофильтры он наблюдал за транспортными линиями звёздных кораблей, которые покидали околопланетную орбиту, но мысли блуждали далеко. Он ждал приказа, но его не поступало.

Вейдер улыбнулся, безрадостно, почти горько. Исполнитель, только исполнитель. Он даже свой новый флагман так назвал. Решимость что-то изменять он потерял уже давно, впрочем, зачем сожалеть о том, что кануло в небытие?

«Ты не одинок…»

Лорд вздрогнул, напрягся.

Этот ментальный посыл, затухавшая тень мысли.

Жив?!

Позади кто-то тихо кашлянул, привлекая внимание лорда.

— Мой лорд, получен приказ из Дворца. Ваш шаттл готов к вылету.

Вейдер замер на месте, прислушиваясь к потокам Силы, пытаясь разобраться в странном сплетении линий, знакомое эхо мелькнуло где-то рядом с Императором. И тут же ощущение исчезло, словно перед глазами провели тряпкой, стирая любую подсказку.

Ловушка?

Вейдер не любил, когда его дразнили.

Развернувшись и сделав отмашку своему адъютанту, он направился к шахте лифта, размышляя о том, что ему предстоит сказать кое-кому.

В ангаре Вейдер остановился, уперев руки в бока, и за укрытием маски мрачно улыбнулся. Свободу воли можно показать многими способами.

— Ланди, вы отправитесь на шаттле.

— Милорд? — адъютант сделал шаг вперёд. Кажется, он уже знал, что предпримет его шеф. Губы военного чуть скривились в едва уловимой усмешке, но он уверенно направился к кораблю, проигнорировав удивлённый взгляд энсина, встречавшего его возле трапа.

* * *

В зале аудиенции Императора Кеноби был один, Палпатин велел ожидать прибытия главкома. Доверием к ситху Кеноби не страдал, то есть стоило ждать каверзы. Только с какой стороны?

Дверь в противоположном конце зала почти бесшумно распахнулась и сиплое дыхание донеслось до Оби-Вана, замершего на месте.

— Ты стал весьма рассеян, мастер Кеноби, — глуховатый бас модулированного голоса разнёсся по помещению. В самих интонациях прозвучала насмешка.

Пожилой мастер неторопливо развернулся к прибывшему.

— Старость — не в радость, лорд Вейдер, — примирительно улыбнулся и пожал плечами. — Ваш поход был длительным.

— Зато продуктивным. Путешествуя по Внешним территориям, нашёл время и посетил ваше укромное убежище.

Оби-Ван замер, когда рука лорда скользнула за спину, настороженно наблюдая за ситхом.

— Кажется, это ваше.

По полу, завертевшись волчком, заскользила серебристая рукоять; Кеноби машинально задействовал Силу, притянув оружие к себе, покатал меч в пальцах и поднял глаза на неподвижного Вейдера.

Оби-Ван сдержал рвавшийся наружу вопрос, где тот, кому был предназначен меч. То, что парень нашёл его, сомнению не подлежало. Кеноби ещё с детства Люка играл с ним в такую игру: найди то, что спрятано. Заставлял доверять интуиции.

Оби-Ван посмотрел на бывшего ученика с тенью неуверенности и подозрительности.

— Может продолжим то, что не завершили на Мустафаре?

Мастер-джедай покачал головой.

— Стар я для таких игр. Если желаешь возмездия…

Алый клинок тотчас вспыхнул и загудел, когда лорд крутанул запястьем. Оби-Ван замер, демонстративно держа рукоять старого клинка на отлёте, не активируя.

Словно проверяя намерение старого джедая, Вейдер решительно направился к нему, рисуя активированным сейбером петли бесконечности. Серо-голубые глаза сузились, старик подался чуть назад, пальцы машинально сильнее стиснулись на рукояти.

Ждал ли он снисхождения? Да, быть может.

Глаза в лучиках морщин чуть дрогнули, когда лорд стремительно занес оружие над беззащитной шеей старика.

— Вейдер! Остановись, — скрипучий голос Палпатина разнёсся по залу.

Кеноби скосил взгляд на гудевший возле шеи клинок, после посмотрел прямо в безразличные линзы маски, но кроме своего отражения ничего не увидел: светофильтры маски не позволяли увидеть хоть что-то.

Если бы Вейдер желал смерти своего давнего когда-то друга, а после противника и врага, то никакой приказ его бы не остановил.

Иногда лучше сказать «да, я виноват», но сделанного не воротишь. В прежние времена эта истина всегда была у них на вооружении.

Вейдер, по какому-то своему капризу, пощадил своего врага.

И Оби-Вану загодя было не по себе, когда промелькнула вредная мысль: зачем пощадил его Вейдер.

Палпатин вновь играл роль старика, согнутого временем. Его колючий взгляд переходил с одного замершего человека на другого. Он знал о самоконтроле своего ученика, как никто. Знал так же, что враждебность к Кеноби прошла вместе с болью в искалеченном теле через десятилетия. И всё же Вейдер остановился.

Странно, конечно. Впрочем, терпение — благодетель, вроде так звучала старинная поговорка. Или он что-то напутал?

— Достаточно. Попугал — и хватит. Он мне нужен живым и здоровым, со всеми частями тела. Медики ещё не научились пришивать отсечённую голову обратно.

Вейдер привычным жестом крутанул рукоять, деактивируя клинок:

— Они недостаточно мотивированы. Могу приступить прямо сейчас.

Кеноби сам не услышал, как втянул воздух, поражаясь столь грубоватой шутке. Но за всем этим Вейдер почувствовал облегчение.

Кажется, джедай реально думал, что раз лорд шутить изволил, значит, они заключили перемирие. Недалеко от истины, но в чём-то младший ситх изменился — и очень, с последней встречи с Кеноби. В чём тому придётся убедиться.

Палпатин размениваться на любезности сегодня был не в настроении, откинулся на спинку кресла, колюче глянув на две такие разные фигуры своих собеседников.

— Сила даровала одному из вас силу жизни, другого заставила вернуться обратно в бренное тело. Почему — вот мой вопрос. Если вернула, то значит так надо, против её воли и мне не по силам идти. Но! Если позволите себе вновь сойтись в поединке, исход будет непредсказуем для будущего, так что прежде подумайте, что вы оба хотите видеть в этом будущем.

— Вы-то сами знаете?

Тонкие губы Сидиуса раздвинулись в милейшей улыбке, адресованной озвучившему свой вопрос Кеноби:

— Я ощутил движение будущего. И оно как-то связано с вашим выходом из комы, мастер Кеноби. Вы что-то скрываете, да и скрывайте на здоровье. В своё время я достаточно вмешался в веления Силы, сейчас мне важно удостовериться в том, что моё детище — Империя — будет жизнеспособна даже после моей смерти.

На лице Оби-Вана появилось странное выражение, он покосился в сторону молчаливой фигуры лорда Вейдера, после взгляд джедая вернулся к Императору, продолжавшему кривить губы в снисходительной усмешке.

Палпатин задумчиво покивал своим мыслям, после повелительно обронив:

— Чтобы удостовериться, что вы оба сможете преодолеть взаимную антипатию…

— Я не испытываю неприязни к Вейдеру, — тут же среагировал Кеноби, выпрямившись.

В воздухе зависло двойное неодобрение, что мастер прервал речь Императора.

— Мне лгать не стоит, — Палпатин в упор глянул на седоволосую фигуру джедая, на уровне Силы совершив нечто схожее на пощёчину, отчего Кеноби вздрогнул и усилил ментальную защиту, хотя непроизвольно его рука потянулась к поясу: полностью рефлекторное движение. —  Я бы не советовал вам повторять ошибку Мастера мастеров, мастер Кеноби.

Вейдер всё это время терпеливо изображал статую себе самому. Но в уме невольно прикидывая, насколько хватит терпения у Сидиуса, вообще-то терпеливостью, а тем паче снисходительностью, не отличавшемуся.

Император решил сегодня явно поиграть на нервах своих собеседников, так как напряжённо наморщил лоб, сердито взглянув на седовласого Кеноби, терпеливо смотревшему на царствующую особу.

— Так на чём я остановился?

— Э…Что-то насчёт моей антипатии к милорду Вейдеру, — любезнее некуда откликнулся джедай. Янтарные глаза сверкнули из-под кромки капюшона.

— Ах, да, вспомнил, — приторно оскалился в усмешке Палпатин, откидываясь на спинку кресла.

Вейдер поймал себя на мысли, что желает смыться прочь из зала: такие интонации в голосе Учителя вели к самым проблематичным заданиям, после которых хотелось одного — застрелиться или выйти в вакуум без костюма жизнеобеспечения.

Как оказалось, правда была более коварной.

— Вы оба по моему повелению отправитесь на Набу и, в целости и сохранности привезёте нашу великую маленькую интриганку Лею Органу. Кажется, такая непоседливая девочка явно засиделась на мирной планете, где столь безмятежно.

Оби-Ван на мгновение ощутил, что душа летит в пропасть.

— Неприятные воспоминания нахлынули? — издевательский бас Вейдера внезапно разозлил старика.

— Что вы, милорд! Просто я беспокоюсь за ваши душевные раны!

Лорд всем корпусом развернулся к Кеноби, но его намерение пресекло хихиканье Императора.

— Да-да, вижу, вы найдёте компромис. А теперь ступайте, господа, исполняйте мою волю, — Палпатин вяло шевельнул кистью, снисходительно наблюдая, как достаточно вежливо, но не подобострастно, поклонились оба его собеседника, прежде, чем оставить властителя галактики одного в обширном зале.

* * *

Кеноби и Вейдер шли по широким коридорам Дворца, не обмолвившись ни словом. Одному сказать было нечего, другой говорить ни на какую тему не хотел. Но пришлось.

Едва они шагнули в салон шаттла и салон тут же опустел, а пилоты запустили репульсоры, поднимая корабль в воздух, старший уставился на грузную фигуру Вейдера.

— Могу я поинтересоваться, где владелец данного оружия?

— Рядом с вами, мастер, — незаинтересованно пробасил лорд, тщательно следя за своими щитами.

— Вы поняли мой подтекст.

— Ваша ехидность заслуживает лучшего слушателя.

«Не здесь!»

Оби-Ван невольно вздрогнул, когда получил этот категоричный ответ, задавив в корне своё нетерпение.

Адъютант Ланди уже вторую смену провёл на ногах, сейчас чеканя шаг, следуя за высокой фигурой своего босса и его сопровождающего. На деку Ланди был послано досье на этого мирного с виду старичка, чьи внимательные и цепкие глаза словно просканировали фигуру подчинённого лорда, после потеряв всяческий интерес к военному. Или создавая такой вид.

По службе Ланди пришлось выучить схему корабля наизусть — и знал он расположение подсобных помещений, как никто. Его феноменальная память держала в себе мельчайшие подробности, и, по ходу того, как они продвигались по флагману, адъютант отсеивал возможные пути направления, пока не пришёл к выводу, что этот путь лежал не иначе, как к тренировочному залу лорда Вейдера, куда другие входа не имели. Даже им, личным адъютантам, лорд запрещал быть внутри помещения во время разминок главкома. И тому были причины.

Вейдер шагнул вперёд, но внезапно приостановил движение и полуобернулся к спутнику:

— Вы уверены, мастер, что точно желаете знать местонахождение владельца меча?

Серо-голубые, блеклые глаза воззрились на мрачную фигуру главкома с решимостью.

— Я трепетно жду нашего разговора.

Из вокодера шлема раздалось что-то близкое к хмыканью и ситх повёл рукой, словно предлагая старику пройти в зал. Шлюзовая дверь втянулась в стену и Ланди устало зашагал в направлении комнаты связи, где он мог следить за своим боссом. Это не возбранялось.

И его усталость испарилась в тот же миг, когда он, усевшись за дублирующий пульт, оказался свидетелем странного беззвучного диалога (звук напрочь был отрублен), яростных нападок, плавно перешедшим в самый великолепный поединок, какой только видел в своей насыщенной жизни Ланди.

В себя адъютант Вейдера пришёл только тогда, когда столпившиеся за его креслом техники соизволили восхищённо присвистнуть:

— Во даёт дедок!

Ланди помимо воли поймал себя на том, что не завидует старику, но при том честно признался, что этот немолодой человек в достаточно хорошей физической форме: выделывать такие финты и выпады не подготовленный не сумел бы!

Свист скрещиваемых клинков и треск высвобождённой энергии наполнил пространство зала.

— Не знал, что ты столь бесчеловечен, что этого ребёнка отправил!..

Оби-Вану не удалось закончить фразу. Вынужденный отступить назад, чтобы не оказаться в ловушке, выстроенной наступавшим ситхом, Кеноби перевёл дыхание, попеняв себе, что ещё не совсем в форме — и как противник Вейдер силён. Достаточно силён, чтобы без зазрения совести проломить хлипкую защиту старого мастера и закончить бой, не оконченный много лет назад. Только исход ныне будет иной.

И всё же, стальной кулак всякий раз не давал оружию дотянуться до уязвимого места.

— Его гибель — не мой план.

— Он твой!.. — Оби-Ван ничего не понимал, едва устояв на ногах, когда приняв на свой клинок меч Кеноби, Вейдер мощным усилием отбросил джедая старой школы прочь на несколько шагов назад. И деактивировал свой сейбер.

Фразы, бесчеловечные в своей ровной холодности, прятали нежелание Вейдера открывать постороннему, как нелегко лорду скрывать от всех, кем приходится ему неизвестный пилот Зет-10. Кеноби порывался было остановить эту равнодушную исповедь, но куда там!

Как он сам не сообразил про такое очевидное, и не одно, препятствие?

У главкома Империи хватало и прежде недругов, но на прямое столкновение с правой рукой Императора смельчаков не находилось. Если прикинуть даже на единый миг, что лорд Вейдер обрёл наследника в лице пацана с захолустной планетки Татуин — и это разнесётся окрест — Люку не жить. Никакая охрана не спасёт, просто не сумеет.

— То, что я совершил — бесчеловечно и подло. Но он обязан сам себе показать, что он сможет, сумеет преодолеть то, что сожгло меня в своё время.

— Люк другой, он не похож на тебя, — тихо откликнулся Оби-Ван, проведя дрожавшей ладонью по влажным волосам. Мотивы лорда ему стали понятны, но приняты?

Вейдер незаинтересованно повертел в руках рукоять сейбера, после обронил:

— Тогда надеюсь, что он сможет преодолеть соблазн — и не превратится в мою плохую копию.

Бен желал было вновь начать спор — и смолчал: сделанного не вернёшь, остаётся лишь смягчить последствия. А для этого есть только один путь.

Ситх открыл глаза, не заметив, когда их закрыл, оставшись наедине с сомнениями: правильно ли поступил? А что если просчитался? Он заставил себя сомкнуть ментальные щиты плотнее, чтобы рядом находившийся Кеноби не почувствовал гнетущую боль лорда.

И истинным изумлением было увидеть протянутую ладонь старого мастера. Жест, который испокон века мог быть истолкован только как жест помощи, поддержки.

Но лорд давно уже отталкивал всяческую помощь: искреннюю или заискивающую.

— Позволь мне помочь тебе на этом пути.

Лее нравилось зажигать поздним вечером лампадки в гробнице дочери Джобал Наберри: здесь всегда чувствовался покой, тишина, умиротворение. Органе изредка чего-то подобного и хотелось. Но только изредка.

Нетерпеливая её натура желала движения, действия. Милая улыбка Джобал обманула Лею на первых порах. Но спустя месяц принцесса поняла, что лучшего наштаха отец и придумать не мог: хрупкая и улыбчивая женщина, оказалась крепче набуанского мрамора. Каждый раз, когда Лея проявляла свой бунтарский характер, Джобал умело, и главное, непостижимым образом ставила Лею на место.

— Не стоит со мной играть, девочка. Твои хитрости стары, как мир. Молодежь! Ни фантазии, ни умений.

И тогда девушка поняла: с Джобал лучше говорить откровенно. Вот и выложила, как на духу, что намерена подать прошение Императору Палпатину о своём возвращении на родину.

Зажигая лучинку, как научила Джобал, Лея задумчиво посмотрела на огонёк. Порой она себе казалась вот таким же огонёчком — дунь, и загасится дрожащее пламя, а иногда внутри бушевало лавовое безмерное по ярости пламя — и сила этого пламени пугала.

Пока отосланное послание путешествовало по инстанциям администрации Дворца, принцесса вынуждена была набираться терпения, которому научилась у Соло, как ни странно.

Тихие шаги за спиной. Внимание и сожаление.

Лорд подавил порыв отодвинуться, ощутив, как близко встал Оби-Ван. В обществе теперь уже союзника бывало нелегко удержать себя от всплеска ярости. Поэтому во время перелёта Вейдер старался свести встречи с Кеноби к минимуму.

— А она всё так же красива, — кивнул сам себе Оби-Ван. Вот только за словами Вейдер услышал тоску. Впрочем, он сам ощущал схожие чувства.

— Набу прекратила поставки плазмы в промышленных масштабах согласно приказу Императора, — глухо откликнулся лорд, продолжая смотреть на приближавшуюся планету. Слова ничего не значили. И всё же молчание гнетом давило на сердце. Здесь ему всегда было тяжело, отпускало лишь на поверхности. А он боялся, если ситхи могут чего-то бояться.

— Так много лет прошло — и каков итог игры, которую затеял Квай-Гон? — под нос пробормотал старый отшельник, пряча руки за спину. Вейдер на мгновение замер, после оглянулся, проводив мастера задумчивым взглядом.

Игра Квай-Гона? Что именно подразумевал Кеноби под этим словосочетанием? Неодолимо захотелось догнать джедая и потребовать объяснения. Но нет, нельзя, ведь именно этого и добивался Оби-Ван. Вроде бы.

Лорд вернулся к созерцанию планеты.

Джобал Наберри поспешила в гостиную, куда прибыл вестник Императора. Нагрянувший внезапно, с приходом сумерек, он стоял в темной гостиной у окна. Ритмичное дыхание респиратора заставило женщину замереть на мгновение. Встреча с лордом Вейдером не сулила ничего хорошего подопечной Джобал.

— Милорд?

Он смотрел на ухоженный сад, разбитый позади особняка семьи Наберрии. Воспоминания нахлынули с новой силой, болью полоснув по затянувшимся ранам. Вейдер зажмурился, стиснув кулаки.

Взять себя в руки и не расползтись заставил торопливый перестук каблучков по паркету и дрогнувший голос окликнул:

— Милорд?!

Он стремительно обернулся, окинув замершую аристократку взглядом. Когда-то он был смущён вниманием, какое проявили родители Падме к его особе. Помнил и снисходительность в тоне этой пожилой женщины, ещё сохранившей свою прелесть.

— Я прибыл по распоряжению Императора. Кажется, вашей гостье не нравится сидеть спокойно, — с этими словами, при помощи Силы, он заставил свет зажечься.

При ярком освещении его высокая фигура выделялась мрачным уродливым пятном на фоне пастельных тонов гостиной.

Карие глаза посмотрели на лорда с тенью страха.

— Так быстро? Мы не ждали ответа…

— Распорядитесь, чтобы ваша гостья спустилась вниз.

Его по настоящему не интересовало смущение и испуг леди Джобал, хотелось поскорее покинуть Набу.

— Но… Леи нет в данный момент дома. Она вышла, — торопливо проговорила женщина, оглянувшись на спешившего из сада мужа. Тот пожал руку жене, уважительно склонившись перед Вейдером, но неодобрительно покосившись в сторону адъютантов, остановившихся в холле.

— Добро пожаловать на…

— Где я могу найти вашу подопечную? — недовольным тоном проговорил лорд и тут же склонил голову, словно прислушавшись к чему-то, жестом оборвав начавшего объяснять Руви. — Впрочем, я и так знаю, где её отыскать. Сопровождающие мне не понадобятся.

Джобал и Руви переглянулись, волнение плавно перетекло в откровенный испуг, когда Вейдер решительно направился к выходу. Джобал, отчаявшаяся и в тревоге за принцессу, решилась на отчаянный поступок: она ухватила проходившего ситха за рукав его костюма, заглянув в металлическую маску, словно могла увидеть сквозь непроницаемые светофильтры хоть какую-нибудь реакцию на свой следующий вопрос:

— Что ожидает девушку, милорд? Она такая юная! Всем свойственны ошибки…

Вейдер едва не вспылил: почему все аристократы решительно отводят глаза на проступки «юных» чад, не соизволив посмотреть на происходящую ситуацию со всех сторон? Ещё и покрывать имеют смелость: «Сделайте снисхождение!», «Они глупые и неразумные». Будто разумом можно обзавестись за широкими спинами родни!

Поэтому он просто осторожно вытянул из слабой хватки женщины рукав, снисходительно бросив:

— Что заслужила, то и будет, — продолжив путь.

Лея присела на край скамейки, что находилась в небольшой нише, устало переведя дыхание. Взгляд зацепился за надгробие, белоснежный мрамор которого в свете свечей мерцал. Умение проектировщика заставляло цветной витраж с изображением Падме Наберри играть, отчего её фигура в стекле словно двигалась.

Глаза Органы следили за этим маленьким чудом, она вновь окунулась в тишину гробницы, откинувшись на стену, закрыла глаза.

— Какая же ты была, сенатор Амидала? — едва слышно пробормотала Лея, сокрушённо вздохнув.

Да, она слышала мнения своего отца, Бейла Органы, были и разговоры с матерью и отцом Падме, говорила о своей подруге и соратнице даже Мон Мотма. Много слов, а истина?

— Подскажите мне, Падме, что я сделала не так? Что не правильно? О вас говорят столь много хорошего. Мне так хотелось стать такой же справедливой, стойкой… — Лея уставилась на силуэт Амидалы сквозь пелену внезапных слёз. — Какой же вы были?

Она на миг прикрыла глаза, всей душой ощутив бездну тоски и горечи, они словно волны набегали на неё, окутывая отчаянием и безмерным чувством потери.

Глухой голос, разнёсшийся под сводами гробницы был приглушённым, почти шёпотом, но купол последнего обитания духа Падме Амидалы отразил и усилил его:

— Она верила, что добро преодолеет всё. Верила, что лишь демократия сможет сгладить конфликт войны и непонимание в Сенате. Её муж называл её ангелом, потому что не мог переубедить, что в мире кроме добра есть и оборотная сторона. Она была неумолима: поставив цель — шла до конца.

Лея вскочила, шагнув навстречу появившемуся в поле зрения по ту сторону саркофага лорду Вейдеру.

Её поразило, как невесомо погладил ситх мраморную крышку надгробия: проскользил кончиками перчатки по гладкости мрамора. И Лею вновь захлестнула волна чувств, смесь из разных эмоций, словно она стояла перед открытым окном. Девушка задохнулась, зажмурившись.

— Прекратите! — бросила она, сама не поняв, что смеет приказывать ситху. Лорд замер, после повернул голову к собеседнице.

— Прошу прощения, принцесса, — саркастически громыхнул бас голоса Вейдера. И Лее впервые в его присутствии получилось вздохнуть свободно. Привыкшая обращать внимание на мелочи, она отметила, что пальцы лорда бездумно продолжали рисовать абстрактный рисунок на поверхности мраморной крышки: чисто безотчётное движение. Для ситха странное вдвойне.

— Спасибо.

Благодарность прозвучало натянуто: два и два Лея складывать была научена — и раз Вейдер здесь, то срок её заключения медленно сокращается. Только вот в какую сторону?

— Могу я поинтересоваться, вы случайно не привезли с собой ответ Императора Палпатина насчёт меня и моего прошения?

Взгляд лорда давил на плечи настолько, что Лея невольно склонила голову, слыша гром своего сердца, ожидая… Сама не зная чего.

— Я — ответ на ваше прошение, принцесса.

Лея не осознала, что вскинула изумлённые глаза на высокую мрачную фигуру в плаще, поняв, что он просто над нею издевается.

— Это не издевательство. Я уполномочен сопроводить вас на Корусант и проследить, чтобы вы без происшествий прибыли во Дворец для аудиенции с Императором.

Бешенство вскипело в альдераанке быстрее, чем она взяла себя в руки:

— Лорд Вейдер, может вы прекратите читать мои мысли?

Хмыкнув, ситх медленно зашагал вдоль саркофага, продолжая скользить рукой по мрамору. Лея внутренне дрогнула, когда ситх остановился напротив неё. Край его плаща скользнул по её туфелькам, Органа стиснула губы, противостоя мимолетному желанию отшатнуться. Не дождётся!

— Вы эмпат, принцесса. И мне интересно, почему ваш отец утаил эту информацию, — Вейдер медленно протянул руку и ухватил дёрнувшуюся Лею за подбородок, тихо добавив: — Эмпат в Сенате… Теперь понятно, отчего вы, такая молодая, стали заместителем своего отца. И Император это позволил. Задайтесь вопросом, ваше высочество, кому есть выгода от такого расклада?

Лорд выпустил Лею, окаменевшую от внезапного подозрения, шагнув назад.

Ему было отчасти забавно смотреть, как ледяной поток подозрения и ярости, чувства неуверенности и растерянности захлёстывает девушку с головой, спутывая ход её мыслей, мешая логике и ледяной хватке политика. Ещё немного — и она будет искать козла отпущения, коим Вейдер становится не хотел. Потому он просто дёрнул полу плаща, да так, что вышел громкий хлопок, заставив девушку дёрнуться и вырваться из сумбура отрывков мыслей.

— В некотором смысле вы напоминаете мне Падме Амидалу в пору её становления сенатором. Нежелание видеть, что вас обводят вокруг пальца, играя на ваших юных чувствах и своеобразном ощущении справедливости. Если правильно поведёте себя — Император простит вас. Но теперь за вас не вступится ваш отец. Вы сами за себя отвечать способны?

Ему понравилось, как она отреагировала на провокацию: ощетинилась всей сутью, инстинктивно «оттолкнув» его на уровне Силы. Дала отпор, а ведь не обучена.

В памяти всплыло, что Люк тоже сумел не впустить его в своё сознание, когда он искал его в бою у той планеты.

Люк.

Вейдер невольно обратил взгляд к витражу.

«Извини меня!»

Вечная его молитва, обращённая вовне. Стыд, пополам с горечью. И понимание, что был в те времена зациклен на себе, своих тревогах, своей…

Ситх в нём ухмыльнулся: лишь шагнув за грань неимоверной боли внутренней потери понял, да? Что не было ничего важнее своих переживаний, что думал не о ней и ребёнке в те времена последних месяцев. О себе думал. Обманываясь.

На чём и поймали.

Он прикрыл глаза, давая ярости на слепоту своих тогдашних поступков раствориться в тишине гробницы. Точно так же он позволял вспышкам ярости растворяться, если был в космосе. Там было сделать подобное ещё легче.

Свершённого уже не повернёшь вспять, остаётся идти дальше, оставляя в прошлом кровоточащие куски себя.

Резкий голос принцессы, ещё взвинченной, заставил лорда вернуться в настоящее:

— Вы говорите о Падме Амидале так, словно знали её лично.

Мгновение в голове Вейдера промелькнула мысль: не свернуть ли этой стерве её милую шейку, но ситх постарался не дать этой мысли сформироваться, медленно повернулся на месте, зашагав прочь из гробницы, бросив на ходу:

— Она была моим другом.

Про себя горько добавив: «Верила в меня лучшего, чем я есть».

Его озадачило, как отреагировала на его заявление Органа.

Девушка залучилась неимоверным любопытством, где интерес перемешался с подозрением, что над нею издеваются.

Отметая, что ещё минуту назад она готова была его разорвать на кусочки, девушка нагнала ситха, приноравливаясь к его шагу. Вейдер усмехнулся: упрямая, порывистая, яркая… «В кого ты такая?»

— Вы мне не расскажете, какой она была? В жизни. Не как сенатор.

— Стоит ли…

— Лорд Вейдер, пожалуйста.

Он остановился, поняв, что она только что сделала шаг вперёд, через себя, через установленные рамки, обратившись без принуждения к врагу с просьбой, шедшей от всей души. Он рискнул надавить на эту хрупкую стену её равновесия.

— Зачем вам это? Амидала жила много лет назад. Те времена не вернуть.

— Раз она считала, что демократия возможный выход из пиковой ситуации, то может ещё не всё потеряно.

«И ты туда же!»

Губы скривились в кривой улыбке.

— Вас не смущает, что вы услышите что-нибудь от меня? Быть может, вам не по нраву такое откровение придётся?

— Сколько существ, столько мнений и взглядов на ситуацию, — отбила его скептицизм Лея, шагая рядом с горящим взором. Её горячность мягко удивила лорда.

— Вы готовы вернуться на Корусант, принцесса?

— Милорд, кажется вы за этим сюда и прибыли.

Оби-Ван наблюдал за прибывшей в ангар парой, стараясь остаться незамеченным. Серые глаза лучились странным юмором, насмешкой. Старый джедай насмехался над стараниями Йоды и своими разделить и спрятать детей Энакина Скайуокера, но Сила, судьба и случай упрямо сталкивали и переплетали пути этих троих, сплетая странные узоры, рисунок которого был красив, но в полную картинку никак не складывался.

Устав ломать голову: к добру ли или к худу такие кульбиты провидения, Кеноби просто тихо радовался, что его идея нашла отклик в хитроумном сознании Императора. Поблагодарит ли когда-нибудь его сама Лея, если узнает, кому обязана прощением на самом деле и какую цену ей придётся заплатить — а не всё ли равно? Кеноби хотел бы увидеть развязку этих вот событий. Но и беспокоился, что с трёх сторон получать — это больно.

Всем телом ощущая нависшие над ним тонны камня, Люк молил судьбу, чтобы она смилостивилась и дала ему маленький шанс выбраться из этих проклятых рудников целым. За потасовку в столовой они были примерно наказаны увеличением работы на опасных участках шахт. Скайуокер зло посмотрел на завал прямо перед ним, выход остался по ту сторону. В темноте туннеля вновь что-то защуршало, Люк непроизвольно вздрогнул, не ко времени вспомнив пустые белёсые зрачки мальчишки-подростка.

Шорох услышал и Хан, замер на секунду, и еще быстрее стал разбирать завал. Пусть с лица не сходила его вечная ухмылка, но Люка напускная бравада напарника не обманула. Хан боялся темноты, вернее, тех, кто там прятался. Этот животный страх преследовал каждого заключенного. Шорох лапок пауков по каменной крошке пола, едва слышимое царапанье, ощущение, что эти твари рядом, карабкаются по одежде, копошатся в волосах. Порой заключенные сходили с ума, убивали себя.

— Ты бы им скомандовал, что ли?

— У нас масло скоро закончится, умник! — огрызнулся татуинец в ответ. Вдвоем работать в узком проходе не получилось, поэтому Люк стоял с фонарем, подсвечивая Хану завал.

Не унывающий Соло пробормотал себе под нос, пыхтя и отдуваясь:

— Ничего! Вот увидишь, они нас откопают. Здесь богатая жила, куда денутся!

Люк сжал губы, чтобы не ответить ядовито, что время для начальства ничто, а вот для них оно критично.

Словно в ответ на его мысли огонёк заколебался и сердце у Скайуокера замерло. Хан начал копать с удвоенной энергией, прекратив острить.

— Ну, что там?

Начальник смены не спал уже вторые сутки, находясь на проблемном участке, где произошёл обвал. Заключённые, согнанные сюда на раскопки, серыми тенями бродили поодаль и оттаскивали глыбы и щебень.

— Судя по приборам, до основной жилы осталось немногим больше четырёх футов.

— И?

— Жизненных форм не обнаружено, — помощник скосил глаза на побагровевшую физиономию начальства.

— Меня интересует, насколько стал ненадёжным крепёж, а не твои жизненные формы! В тесном пространстве, тем более вместе с потревоженными пауками… Да я и кредита на их спасение не поставлю! Важна лишь жила.

Струйка относительно свежего, не такого спёртого воздуха достигла вспотевшего лица Люка, сменившего Хана, воодушевляя обоих. В плечо молча толкнул Соло, вымотанный до предела. По привыкшим к сумраку глазам полоснул яркий свет фонаря, и Люк крикнул:

— Мы живы! Живы!

Уходивший было начальник оглянулся, когда по толпе заключённых прошёл изумлённый ропот.

— Что?!

Люк вытянулся в струнку, когда чьи-то руки стали тащить его вперёд, через не полностью разобранный завал, хрипя севшим от радости голосом:

— Хан… Там мой друг! Вытащите…

В лицо измученному пленнику Кесселя заглянули сетчатые глаза родианца, он прохрюкал на бейсике:

— Спасём, не дрейфь!

Люк поднялся на ноги и протянул руку, ухмылявшемуся своей фирменной улыбкой, Хану, как непонятное, еще не сформированное чувство опасности и беспокойства выбило всю радость от спасения. Плотная тьма позади Хана внезапно зашевелилась, и Скайуокер с замирающим сердцем понял, что не успеет отдёрнуть приятеля от опасности.

— Прочь! — яростно выкрикнул Люк и заключенных разметало в стороны непонятно откуда взявшимся ветром. Соло, весь покрытый слизью от раздавленных пауков, смотрел на парня не мигающим взглядом. Люк застыл с вытянутыми вперед руками, часто и хрипло дыша.

— Погань джедайская! — прошипел бледный от страха начальник тюрьмы, выхватывая табельное оружие и, перебросив рычажок на оглушающий режим, выстрелил в спину ничего не понимающего татуинца.

Скайуокер, в какой-то момент лишившись остатка сил, обмякнув, рухнул на пол, раскроив при этом об острый камень лоб и щёку.

Флагман лорда Вейдера вышел из гиперпространства, сбавив ход до досветовой. Капитан обернулся к начальству, которое, как всегда, уже находилось на мостике, что всякий раз задевало чувства капитана, подозревавшего, что ему не доверяют в компетентности занимаемой должности.

— Мы прибыли к расчётной точке, милорд.

Любопытство своё капитан благоразумно утихомиривал: ненужные проблемы ему были не к чему.

— Кессель. Не подскажете, лорд Вейдер, что вы решили предпринять в этот раз с этой тюрьмой особого режима?

Капитан не стал оборачиваться на этот вопрос спутника правой руки Императора, пусть интерес к такой бесцеремонности проявлял жгучий. Улыбчивый старик в строгой одежде, точно не из простых: острый взгляд насмешливых глаз, прямая осанка, обманчивая мягкость движений. Разведчик? Или этот дедок здесь для проверки лояльности Вейдера?

Обычно в присутствии посторонних ушей лорд свои планы не любил оглашать, но сегодня решил поиграть на нервах присутствующих, пробасив:

— Надо кое-кого отсюда забрать. Свою проверку на выживаемость он точно прошёл. Если ещё жив.

В голове старого джедая промелькнула мысль, что ему не нравится как эти слова были произнесены.

Смерив взглядом мрачную фигуру главкома, старик уставился на медленно вращающуюся под днищем корабля сферу планеты-тюрьмы.

За своими размышлениями над каверзами некоторых высокопоставленных личностей, Оби-Ван пропустил негромкий доклад офицера связи.

— Мастер!

Кеноби встрепенулся, поворачиваясь к Вейдеру.

— Что такое, милорд?

В неподвижности фигуры было что-то страшное, но угрозы себе Бен не ощутил.

— Император не зря вас отправил с нами. Для вас есть работа.

Капитан внутренне вздрогнул, услышав сочетание слов «Император… отправил…». И уже с откровенной опаской косился в сторону мрачнеющего старика. Нижняя челюсть бравого вояки едва не упала не по уставу на грудь, когда седой мужчина решительно ответил лорду Империи, что если это казнь, то этот вопрос не к нему. Пререкаться с Вейдером мог только или сильно уверенный в себе, или просто недоумок. Насчёт последнего капитан был не уверен, а первое вообще было выше его понимания. У многих при встрече с лордом Вейдером поджилки тряслись, а пообщавшись с ним более длительное время, желалось сократить время нахождения рядом с ситхом к необходимому минимуму. А уж словоохотливость Вейдера на реплику пассажира от лица Императора заставляла крепко призадуматься над статусом спутника главкома:

— Что вы! Эта прерогатива принадлежит лишь мне, — дав отмашку своим адъютантам, один из которых кивком подтвердил бессловесный приказ и быстро удалился.

<center>* * *

</center>

Примечания:

Где!!!! Где моя глава! Дописываем

— Тебе обязательно было эти выкрутасы показывать при всех?

Люк устало взглянул в сторону, откуда прозвучал унылый голос кореллианца, но того не видел: его осознанно держали на транквилизаторах, чтобы сознание «плыло» и он не вполне мог понять сколько времени прошло с той поры, как их вытащили из-под завала.

Дёрнув руками, он услышал звяканье и вяло посмотрел на закованные руки. Всё тело словно оцепенело, саднила рассечённая бровь.

— Эй! Ты там ещё жив, татуинское дарование?

Скайуокер в ответ озвучил что-то не сильно вразумительное. Его сильно клонило в сон, но едва подкашивались колени, как напряжение в плечевых суставах мигом проясняло сознание. Всё больше Люку хотелось, чтобы это подвешенное (во всех смыслах) состояние прекратилось.

Бен с неодобрением смотрел на транслируемое изображение заключённого 11/217 — 3, подавляя желание помочь мальчишке при помощи Силы. Но мощное присутствие биологического отца этого парня напоминало, что это вообще не благоразумно, он здесь просто наблюдатель.

— Неплохо, но до методов времён Войн Клонов всё же далековато, — прокомментировал он нейтрально.

— Директор лишь старался обезопасить себя, — оправдывался комендант, застыв изваянием, чтобы, не дай Сила, не привлечь пристального внимания колоритной пары, прибывшей с проверкой на Кессель. — Мы выслали запрос на Инквизи…

— Верните запрос, — обронил Вейдер, пошевелившись. — С этим я справлюсь сам.

— Уже сделано, милорд, — немедленно откликнулся адъютант ситха от дверей, где застыл неподвижно по прибытии на базу.

Комендант покосился на этого молодчика: ничего себе самоуправство! Ну и порядочки у…

Мужчина напоролся на насмешливый взор блёклых серо-голубых глаз спутника Вейдера и постарался выкинуть все мысли из головы напрочь.

— Вы заберёте его?

— Приготовьте его к отправке на флагман, — Вейдер выпрямился, сложив руки на груди. Молчание затягивалось, комендант ощутил слабое подрагивание внутри, ожидая продолжения, — в более вменяемом состоянии: мои солдаты не медслужба — носилок не таскает с собой!

Комендант, лишь представив себе во что может вылиться транспортировка этого парня с Татуина на флагман в сознании, едва не взвыл: он ещё застал джедаев, помнил их возможности.

— Но, милорд…

Оби-Ван шагнул вперёд, намеренно переключив внимание на себя, мягко прояснил ситуацию:

— Он не обучен, — рука Кеноби указала на экран, где Люк снова едва не упал на колени, дёрнувшись всем телом от резкой боли в суставах. — Вы бы не удержали обученного, комендант, поверьте мне.

Военный вгляделся в ясные спокойные глаза этого мужчины и нутром почувствовал, что лучше согласиться без дальнейших пререканий: чревато.

С молчаливого согласия ситха Кеноби шагал следом за охраной, которая должна была проводить его в камеру к Люку. Проходя мимо соседней со Скайуокером камеры, Бен увидел придвинувшуюся к решётке фигуру, но не придал этому значения, всё внимание сосредоточив на враче, который уже приступил к осмотру заключённого.

На поясе пикнул комлинк, Кеноби мельком глянул на экран.

«Заберите и его сокамерника, Хана Соло. Он мне нужен».

Как всегда коротко и неясно. Постойте! Соло?

Кеноби глянул как профессионально врач отсоединил катетер, по которому в вену Люка вливался транквилизатор, а после, на требовательный приказ коменданта, решительно заявил, что заключенного следует просто вести. Как? А хоть под руки!

— У меня приказ!

— Если я подстегну медикаментами, то обеспечу ему сердечный приступ, — отрезал непреклонно врач. — Нет, простите, но я настоятельно рекомендую его пока не трогать. Истощён организм, присутствует небольшое отравление.

Врач поднялся, сжимая в руках сканер, после повернулся к Кеноби, растерянно пожав плечами:

— Прошу вас…

— Его товарищ по камере здесь? — Бен проигнорировал умоляющий взор врача, обратившись к коменданту.

— В крови Соло нет посторонних симбиотов.

— Он поможет отвести этого заключённого на шаттл, не охрану же мне привлекать. Приказ лорда Вейдера, сэр.

Старший адъютант лорда Вейдера Райт Суэйзи посмотрел на парня, стоявшего около дверей, перелистнув для вида страницу на деке, словно изучая что-то. Приказ лорда был предельно ясен: любым способом склонить этого парня к сотрудничеству и принятию предложения, которое предстояло озвучить. Вот и сейчас адъютант искал ниточку, за которую было необходимо дёрнуть. Хотя одна такая нить в его руках была, вот она, алым выделена: " Заочный приговор к смерти».

— Люк Скайуокер… — военный медлил, всё продолжая листать страницы, когда его взгляд остановился на титульном листе, где были личные сведения об этом татуинце: где рос, начальное образование, друзья (здесь тоже пестрела алая строчка), родственники, уточнение, что сирота, усыновлён. И здесь адъютант вскинул взгляд на замершего возле стенки.

— Соболезную.

Люк вздрогнул от сухого тона голоса собеседника, очнувшись от своих невесёлых мыслей.

— Что?

Райт мысленно поморщился, постучал по экрану деки:

— Позвольте выразить вам соболезнования. Вижу, администрация тюрьмы не озаботилась вас известить о кончине вашей бывшей опекунши, Беру Ларс.

Следящий за этим разговором Кеноби прикрыл глаза, настолько ярко полыхнул в Силе болью Люк.

В камере парень практически рухнул на стул, на мгновение раздавленный новостью. В голове мастера мелькнуло, что теперь мальчишка с Татуина совершенно свободен в смысле родственников.

— Когда?.. Как?

— Я могу сделать запрос, если желаете, но она была же в преклонных годах, правильно?

Райт пытался добавить участия с выдержанный тон, но сухость в манере разговора не смягчилась.

В дверь стукнули и в следующий момент в камеру ввели Хана Соло. Суэйзи уставился на экран деки, куда лишь сейчас поступило распоряжение от лорда о параллельном участии кореллианца Соло в намерении лорда.

Умеет милорд усложнять свои распоряжения!

— Хм… Хан Соло.

— Да, сэр?

Райт взглянул на кореллианца с прохладой, поняв, что с этим элементом точно будут проблемы.

Тем временем Соло, не обратив внимания на штурмовика, притулившегося возле дверей с оружием на изготовку, шагнул к стулу, где сгорбившись сидел Люк.

— Эй, ты как, парень?

От известия, которое прозвучало столь официально, Люка словно затягивало в воронку безысходности и отчаяния. Тёти больше нет, а он даже не успел с нею попрощаться, ведь так надеялся, что сможет увидеть ещё живой, что минует срок заключения и они свидятся.

Внутри вспыхнула злость на Биггса и ту битву, где тот оказался на стороне противника Империи. Если бы не Дарклайтер…

— Эй, ты как, парень? — на плечо опустилась тяжёлая ладонь, выдернув Скайуокера из глухой тоски.

Люк поднял взгляд на высокую фигуру Соло, криво улыбнувшись.

— Нормально, — уловив в каре-зелёных глазах приятеля некоторое молчаливое сомнение, встряхнулся. — Буду в норме.

Это возымело эффект: насмешливое выражение лица Хана повысило настроение на порядок.

— Узнаю упрямых татуинцев!

— Не знал, что я среди нескольких, — протянул Люк, прикалываясь, Хан пихнул его в плечо.

— Я тебе как-нибудь расскажу про одного… Он…

Райт понял, что теряет терпение, прихлопнул руками по столу и, поднявшись с места, сухо промолвил:

— Позвольте минуту вашего внимания, господа заключённые?

Хан и Люк одновременно скрестили на адъютанте задумчивые взгляды, отчего вообще-то не слабому духом Райту стало чуть не по себе.

— Вы оба приговорены к расстрелу: один из вас обладает некоторыми способностями, которые могут стать источником великих бед…

— Головная боль из их числа?

Кеноби покачал головой: Люк явно нарывался на карцер, если вообще до него дотянет. Оби-Ван был уверен, что Вейдер, ангельским терпением никогда не отличавшийся, затащит Скайуокера в ангар и показательно продемонстрирует, что такое Сила в действительности. О дальнейшем развитии событий не желалось даже мечтать.

Райт ощутил как сковало напряжением плечи, ибо было что-то такое в ясных глазах татуинца, бесшабашное…

— Люк, — помощь пришла откуда Суэйзи её и ждать не мог — от кореллианца Соло, — давай дослушаем речь господина майора.

Скайуокер реально размышлял послать всё в чёрную дыру, но оптимистический настрой Соло не давал шанса.

— Согласен.

— Вас обоих приговорили. Вы знаете за что, на Кессель просто так не ссылают. Но существует прецедент, когда расстрел могут заменить на…

— Пожизненное?

Райт заставил себя промолчать, просто вперившись в ставшие жёсткими голубые глаза взглядом и не отвести своих глаз. Вскоре Скайуокеру надоел этот обмен взглядами, он дёрнул плечами.

— Вы оба первоклассные пилоты, — продолжил Райт.

— Первоклассные на окраинах не прозябают, так что это не ко мне, — буркнул татуинец. Хан молчаливо двинул его кулаком в плечо, сам внимательно слушая речь адъютанта, а мозги тем временем работали.

Им давали ШАНС. И грех было им разбрасываться.

Райт принял вид удручённого таким неприятием человека, встав из-за стола.

— Тогда я с вами про…

Когда хотел, Хан мог стать практически услужливым, при этом не теряя несгибаемости.

— Мне нужна пара минут, майор. Если позволите.

Райту весьма не желалось докладывать о провале, он смерил кореллианца внимательным, но сомневающимся взглядом.

— Посовещайтесь, у вас есть пара минут.

С этими словами он шагнул через коммингс, следом вышел и штурмовик, сторожащий арестантов. Дверь с шелестом закрылась.

Оби-Ван сосредоточился на потоках Силы, которые кружились вокруг сына Энакина Скайуокера. Мальчишка был в сомнениях, напряжён, отчего силовые линии гудели, передавая его внутренние переживания. Если он здесь сорвётся, Вейдер не станет миндальничать: военный крейсер есть военный крейсер. Скрутить в рог банты парня сил у ситха хватит, а Бену после нянькой у младшего Скайуокера быть прикажете?

«Вот и следи, чтобы такого не произошло, мастер, — насмешливо протянул невесомый голос интонациями прежнего Энакина. И уже более безапелляционно рявкнул: — И не отвлекай меня!!!»

Бен крякнул, в полной досаде на себя: видно, придётся экранировать свои слишком эмоциональные мысли от окружающих, а то, не ровен час, может нарваться на вспыльчивого ситха. А сейчас пока не та ситуация, когда он сможет дать бой бывшему своему ученику: физическая форма пока ещё не та, пусть Оби-Ван, по лёгкой подсказке Императора, навёрстывал упущенное годами отшельничества семимильными шагами, но и тут Вейдер был его выше на голову — имитация и реальная угроза несравнимы.

«Увы мне, увы», — мрачно подумал мастер, продолжая одновременно наблюдать за колоритной парой в комнатке допроса.

Хан взъерошил отросшие за время заключения волосы и только сейчас представил, сколько же живности в них завелось наверное.

— Ты что-то хотел сказать, Соло? — Люк принял какой-то отсутствующий вид, откинувшись на спинку стула.

— Как официально!

— Тик-так…

Хан зло оскалился: мелкий реально начинал действовать на нервы.

— Люк, не играй идиота. Нам дают шанс, шанс выбраться отсюда.

— Может пораскинешь мозгами и обдумаешь, что это сомнительное удовольствие — подписываться под бумажкой, не зная сути? — внезапно взорвался Скайуокер, подавшись всем телом к меряющему пространство комнаты кореллианцу.

— А тогда как же перспектива расстрела или попадание в руки лорда Вейдера? Ходят слухи, что он за такими, как ты, охотится горазд, — Хан словно воочию видел, как за этим трёпом истекает отпущенное им время, потому в пререкания вступать не захотел, попробовав подействовать уговором и упором на трезвомыслие татуинца (ну обязано оно было быть у парня!).

Люк молчаливо уставился на Соло, не меняясь в лице.

— Шансом не раскидываются, Люк, это не разумно. Я поболее твоего жизнь повидал, она та ещё стерва…

— Соглашусь, — протянул Скайуокер, сощурив глаза, внезапно странно по-птичьи склонив голову к плечу, прошептал: — Вот только кого ты спасаешь: себя или меня?

На лице Соло наверное впервые не блуждала его кривоватая насмешливая улыбка законченного циника, в карих глазах застыло тяжёлое выражение.

— Я многих друзей потерял, Люк. Если бы не ты и это твоё «опля-ля», мне бы крышка была. А жить я хочу, люблю я жизнь, чтобы вот так ею разбрасываться. Если ты не ценишь её — тебе кранты, ты мертвец живой, дышащий, но при этом пустой. Ещё вопросы есть?

Бен даже дыхание затаил, просто зная, что на другом участке этого корабля замер отец мальчишки-татуинца.

В своей опочивальне, готовясь ко сну, внезапно остановился Палпатин, прислушавшись к вибрациям Силы, едва уловимо усмехнувшись. Нить, прежде бывшая почти неуловимой, превращалась прямо на глазах (умеющий смотреть вперёд увидит) в тропинку, а позже могла обратиться в твёрдую дорогу.

«Вперёд, ребёнок, твой путь лишь начинается. Ведь первый шаг самый трудный, надо ведь самому выбирать отступить или шагнуть вперёд».

Люк не слышал ожиданий других. Его просто тихо и понемногу отпускала боль от потерь.

Биггс. Тётя Беру. Дядя Оуэн. Отец и мама.

— Ну и что ты мне предложишь, Хан?

На лице Соло вновь появилась ухмылка.

— Увидим, парень. Двум смертям не бывать.

Люк недобро глянул на него.

— Чего?!

— Это поговорка на родине моей.

— Пусть поговоркой и останется! Проверять не хочу.

Властитель обширной галактики снисходительно посматривал на вышагивающую по его кабинету красивую женщину. Палпатин скосил глаза на хронометр, просто ради интереса отметив, что с ответом на его предложение дама торопиться не собирается. Ничего, для вида заупрямится, только эти игры он видел не раз и не два за всю свою политическую карьеру.

На губах Императора заиграла лёгкая усмешка, оглянувшаяся именно в этот момент женщина, вообще-то не пугливая по своей сути, захотела попятиться прочь, но обладая железной волей, постаралась не выказать, что улыбка милостивого правителя, Императора Галактической Империи, продрала её ознобом по коже.

Заметил ли реакцию собеседницы Палпатин — осталось для неё тайной, но стоило их глазам встретиться, как дама приняла самый свой неприступный и величественный вид, зелёные глаза полыхнули огнём, даже по волосам, свободно распущенным по плечам, словно огоньки пробежали.

Но впечатлить сидящего напротив мужчину такие женские уловки вряд ли смогли.

— Итак, мадам?

Королева-мать умела принять своё поражение с невозмутимым видом, небрежным движением положив на стол собеседника деку, где было предложение Палпатина.

— Вы не хуже моего понимаете, что радости мне это не доставит.

— Мы здесь не ради удовольствия, госпожа.

Прозвучала эта фраза обманчиво мягко, но Таа-Чуме не купилась на эту обёртку, поняв, что следующим уже станет прикрытая красивыми словами угроза. Она знала эту практику: сама ею не раз пользовалась.

— Невеста с браком. Изольдер…

Острый подбородок Императора едва заметно вздернулся вверх — и Таа Чуме внезапно ощутила острую нехватку кислорода в воздухе, распахнула глаза в немалом испуге.

— Ваш второй сын меня не интересует. Кажется, в предложении ясно было указано именно такое имя, как Кален. Или я что-то упустил?

— Но Кален — принц-наследник.

— И как я такое упустил?

Королева-мать поняла, что её возражения не примут, у неё нет выбора, есть только возможность принять или… её отказ не примут. Таа Чуме сардонически про себя усмехнулась: она пришла в эту ловушку ради блага своего дома, значит, уже заранее была согласна заплатить цену. Так? А как иначе! Что ж, цена Императором озвучена, а торговаться с таким…

По кабинету рассыпался хрустальный смех королевы-матери, зелёные глаза кольнули взглядом из-под ресниц.

— Кален будет под впечатлением: о его будущем заботится сам Император Палпатин! Вообще я предприняла это путешествие с совершенно другой целью.

— Значит, убьёте одним выстрелом двух шааков, любезная Таа Чуме. От этого брака выиграют обе стороны.

— Меня лишь смутил один пункт этого соглашения…

Император замер на движении, когда захотел тронуть кнопку вызова секретаря.

— Если вы с этим пунктом не согласны, я подыщу другого претендента на эту роль.

— Не всё зависит от меня, — достаточно резко отрезала королева-мать, в досаде хрустнув тонкими пальцами. — Кален самодостаточен и упрям.

— А так же, он показался мне весьма прозорливым. Если вы правильно обрисуете ему выгоды, на что я весьма надеюсь, ваш первенец не станет противиться вашей воле.

— В нашем кругу наследник сам выбирает себе супругу.

В кабинете повисло угнетающее молчание, пронзительные глаза Императора скучающим взглядом смотрели на королеву-мать Хейпанского Дома.

Красивые глаза Таа Чуме словно заворожённые уставились на тонкие, злые губы Императора, когда те шевельнулись в короткой фразе:

— Жаль.

Королева-мать лишь позже осознала, что навлекла на себя и лишь себя гнев Палпатина: в тот же день, как после ей доложили, в Центр Империи были вызваны её сыновья и поставлены по прибытии на аудиенции Императора перед выбором. Бросившись на выручку детям, причём вообще-то не пылая материнским инстинктом, королеву-мать ожидал неприятный сюрприз: её не впустили в около дворцовое воздушное пространство — это раз, велев повернуть транспорт обратно, во-вторых, принцы были поселены отдельно от неё, точно так же это было выслано ей докладом, приказ Императора.

— Я уже заочно ненавижу эту выскочку! — прошипела Таа Чуме, глядя на своё отражение в зеркале трюмо поздно ночью. Она ждала окончательного решения своих детей, которых многому научила, на свою голову. Но пока она, Таа Чуме, королева-мать этому браку не быть!

Как оказалось, именно в данный момент её голос не был решающим.

* * *

Лея отчаянно старалась не показать вида, что взвинчена прибытием на Корусант (вопреки закону, провозгласившему, что Корусант со становлением Императора Палпатина отныне будет зваться Центром Империи, она продолжала столицу называть Корусантом, находя в этом какой-то дух противоречия).

Отвлекаясь от обуревавших её мыслей, девушка сосредоточилась на воспоминаниях своего путешествия. Её никто не счёл необходимым осведомить каким будет их маршрут, видно, статью не вышла, так что, когда личный флагман Вейдера завис возле узнаваемой планеты-тюрьмы Империи, в груди, призналась она себе, сердце сжалось, причиняя боль: неужели…

Она с замиранием смотрела на хронометр на стене, с минуту на минуту ожидая, что за нею придут.

Не приходили. И на смену ужасу пришло любопытство, а после вспомнились слухи, что на Кессель были сосланы её прежние товарищи по Восстанию. Выплыли на свет и вроде забытые напрочь когда-то прочтённые строки статистики по средней продолжительности жизни в забоях этой тюрьмы. И стало тошно и горько, что она, благодаря своему статусу принцессы, миновала этот кошмар.

На фоне этого разброда мыслей Лея внезапно почувствовала почти признательность к внезапно появившемуся на пороге её каюты Вейдеру, когда он объявил, что Император настоятельно потребовал её скорого прибытия в Центр Империи.

Ей бы пораскинуть умом, что первый лорд Империи вообще-то не обязан осведомлять её, опальную, такими новостями, но Органа оказалась оглушена, узнав, что Император ожидал её.

И сейчас, шагая по мраморным плитам коридора на назначенную ей встречу с Императором Палпатином, Лея ощущала пустоту внутри. Всё больше казалось, что одно неловкое движение — и она рассыплется на мелкие осколки.

В силу того, что в своё время она была представителем отца в Сенате, Лея была вынуждена и посещать Дворец, средоточие мощи Императора, его дом, такой же многоуровневый и непонятный, как его обитатель, тот, который самый главный.

Лея расправила плечи, словив себя на том, что не заметила, как сгорбилась, будто стены Дворца стали обладать глазами и те смотрели на шагавшую девушку тяжёлыми взглядами.

Возле двери, что вела в кабинет Императора, видно с утра толпилось немало просителей. На Лею взглянули незаинтересованно, впрочем, она и сама не хотела привлекать излишнее внимание к своей особе. При выборе наряда девушка припомнила наставления Солы Наберрие, что белое — это создаст контраст с преобладанием тёмных оттенков, предпочитаемых в Империи. И Солу нисколько не смутило, что Лея резко ответила, что белое — означает чистоту намерений и помыслов.

— Мне напомнить, что повстанцы не гнушались организовывать налёты на поселения рабочих заводов и фабрик, принцесса? Чистота намерений? Да вы шутите, правда?

Лея тогда едва не накинулась на эту аристократку, которая посмела ткнуть в этот неблаговидный поступок, вынужденную меру… И задохнулась, вспомнив суровые глаза Хана Соло: «Террор нельзя победить террором, конфетка. Это иначе делается.»

Лея на Набу часто ловила себя на мысли, что всматривается в небеса, ища взглядом приплюснутый силуэт «Тысячелетнего сокола», вспоминая каким бывал Соло порой жёстким и циничным, а иногда в нём внезапно мелькало неимоверно мягкое и…

— Ваше высочество?

Лея вскинула глаза на подошедшего, увидев секретаря Императора, который несколько странно смотрел на неё.

— Да?

Когда на деку, которую он держал в руке, пришло сообщение, что следовала пригласить в кабинет принцессу Альдераанского Дома, Лею Органу, он начал искать взглядом эту особу среди толпы придворных, которые прибыли пред двери кабинета Императора понятно, что не ради процветания государства, скорей уж ради того, чтобы кусочек оторвать для своего семейства и себя. Кто как не он, Пейстаж, знал, сколько работал Император. И не ради красного словца, нет, как говорили в низах, Император Палпатин впахивал, как хороший трудяга, порой проявляя такую въедливость в какие-то мелочи, что его помощники зубами скрипели от досады. А выходило, что такая въедливость приносила пользу.

Пейстаж давно уже не носил статус секретаря, но выполнял изредка приказы Императора по особо щекотливым моментам. Видно, именно сейчас такой момент и был.

Бледноватая личиком особа притулилась в сторонке, сливаясь своим серым невзрачным нарядом со стеной. Мужчина не позволил себе нахмуриться: прежде Лея Органа предпочитала белоснежные платья простого покроя, была смела. Хотя, после опалы многие свой гонор теряли. И уже не были столь уверены, что мир их незыблем.

А когда на губах девушки ещё и лёгкая улыбка забрезжила, Пейстаж счёл, что колючая иногда со всеми гордячка и ума решилась.

И лишь заведя разговор и взглянув в карие глаза на бледном лице, вынужден был убедиться, что эта девчонка не сломлена: слишком взрослый взгляд, непримиримый, в упор.

— Да?

Изменилась и манера речи. Где он уже слышал такую же?

Не вздрогнул пол под тяжёлыми шагами, лишь слабое сипение респираторной системы и холод, что волной распространял рядом с своей особой первый лорд Империи.

— Ради светских раутов посещайте балы, Пейстаж.

Помощник Палпатина любезно растянул губы, постаравшись не выказать своей неприязни к этому… И краем взгляда, собираясь повернуться к лорду, заметил удовлетворённую улыбку на губах Органы. Это его выбило из колеи. Принцесса сторонилась лорда ранее, как огня, об этом даже слухи ходили, что, мол, она его за милю чуяла, покидая приём через противоположные двери, едва Вейдер входил в двери напротив. Вспомнилась чья-то злая шутка, мол, это одна и та же особь, только притворяющаяся слабой половиной человечества.

— Я сам проведу принцессу в кабинет Императора. Свободны, секретарь.

Пейстажу пришлось проглотить негодование, наблюдая, как предельно любезно протянул руку Вейдер и принцесса даже не шарахнулась в сторону, гордо выпрямившись, когда взгляды придворных, словно клинки, скрестились на этой колоритной паре, прошествовавшей по живому коридору к раскрывающимся дверям.

Император обратил взгляд на присевшую в реверансе девушку, как-то сразу отметив странно символичное расположение шагнувшего на почти одну линию с Вейдером бледного Бейла Органа, ставшего слева от дочери, и самого первого Лорда, занявшего место справа от принцессы. Владевший обоими руками в бою, Вейдер, с давних, ещё времён Войны Клонов, невзлюбивший альдераанца, просто принципа ради не стал самоустраняться в сторону.

Палпатин мысленно усмехнулся: двое мужчин, прежде любивших одну и ту же женщину, сейчас, в этом кабинете, стояли по обе стороны от хрупкой с виду девчонки, в сердцах храня ту же непримиримость, что и прежде.

— Ваше величество…

— Принцесса, — Палпатин дал повиснуть молчанию, заставляя некоторых личностей внутренне начать тревожиться, Вейдер не в счёт, его-то никакая сторона в этом конфликте интересов не задевала. Вернее, было такое, но то дело не спешное… — Вижу, время, проведённое на Набу, прошло для вас с пользой.

Что, девочка, забыла, что неповиновение наказуемо? Мы напомним.

— На вашу просьбу я дам вам ответ.

Лея помимо воли выпрямилась во весь свой небольшой росточек, вскинув надменно голову., а в карих глазах тревога.

— Мой ответ — нет, — Император не позволил себе улыбнуться, увидев, как сковал тело девчонки страх, в глазах мелькнула обречённость. Вот будет ли она такой умницей дальше?

— Позволит ли Император мне вернуться на Альдераан?

Палпатин взглянул теперь уже на отца этого неразумного ребёнка. Вице-король ожидал ответа на заданный вопрос с непроницаемым лицом. И тихо припечатал:

— Вы не получите такого позволения, принцесса.

Она умела держать себя в руках, а так же встретить отказ с каменным лицом. Вот только кулачки вон как стиснула.

Палпатин откинулся на спинку кресла, вперив взгляд не на девушку, а на её приёмного отца.

— Моё решение и приказ будет таким: завтра, при небольшом количестве свидетелей, вы, Лея Органа, выйдете замуж за крон-принца Хейпанского Дома.

Побледнела не сама будущая невеста, как ни странно, стал бледнее полотна Бейл Органа, непроизвольно шагнувший вперёд.

— Повелитель…

" А ты уже подобрал партию своей дочурке, ваше высочество? И скорее всего лояльного к твоему Дому? Обожаю ломать другим кайф.»

Золотящиеся глаза Императора обратились на девицу.

— У вас есть претензии, принцесса?

— В Хейпанском Доме двое принцев, ваше величество. И королева-мать не дала окончательного своего решения, кто наследует трон.

— Уже не актуально, — отмахнулся Палпатин с видом доброго дядюшки, что в его исполнении было жутко. — Кален, старший сын Таа-Чуме, благородно решил стать вашим супругом. Ну, а посажёным отцом и моим представителем станет лорд Вейдер.

Император сосредоточился на чувствах всех присутствующих. И получил именно такой накал эмоций, на какой и рассчитывал.

Ошеломление — от Леи Органа, не замаскированное недовольство таким капризом Сидиуса — от Вейдера, но вице-король переплюнул их обоих. О, Бейл просто полыхнул ненавистью к Вейдеру, да так, что лорд стремительно повернулся в его сторону.

Император поднялся на ноги…

Вынуждая всех присутствующих смиренно склонить голову.

— Лорд Вейдер, проводите принцессу в её покои, — не терпящим возражения тоном распорядился Палпатин, устремив недобрый взгляд на Органу. Слова одного существа оказались правдой.

Альдераанец низко поклонился и направился было вслед за притихшей принцессой и ситхом, но вынужден был замереть под решительным приказом Палпатина:

— А вас, вице-король, я прошу остаться. Есть пара вопросов.

Вейдер оглянулся, когда створки дверей почти сомкнулись успев перехватить полный тихого ужаса взор чёрных глаз альдераанского аристократа.

Неказистый корабль, на борт которого под конвоем были препровождены Скайуокер и Соло, уже сутки как находился в пути. Конечно же, пассажиров не сочли нужным оповестить об окончательном пункте назначения, а наглости даже у коррелианца нарываться на рожон после заключения на Кесселе не хватило. Люк и пытаться переплюнуть Хана не старался.

Почти сразу после взлёта татуинец влез в галактическую Сеть, довольно хмыкнул, поняв, что им разрешено, пусть и ограничено, пользоваться этакой привилегией. Соло после отлёта завалился в койку — отсыпаться, не боясь, что какой-нибудь прыткий паук доберётся до него.

Но проснувшись, Хан всё так же лицезрел склонившегося над клавиатурой Скайуокера.

— Ты решил себя уморить бессонницей? А вдруг…

— Нет.

В каюте повисла пауза, после которой негромко прозвучал осторожный голос Хана:

— Я ведь даже не озвучил свой вопрос. Мысли научился читать?

Люк едва уловимо склонил голову к плечу, после изъявил желание побеседовать:

— Пока ты дрыхнул, я здесь кое-что отрыл. Во-первых, нас не прекратили сторожить, просто делают это неявно.

— Интуиция?

Татуинец крутанулся на стуле и выразительно указал глазами куда-то в угол, улыбаясь, словно Хан сказал смешную хохму.

— Не смотри.

Соло ухмыльнулся:

— Не учи учёного. Чем ещё удивишь?

Плечи татуинца дёрнулись в неопределённом движении.

— Мы пару раз дозаправлялись, не входя в заправочные доки.

— Автономка?

Лицо Люка не изменилось, он лишь кивнул. Хан помрачнел: сиё событие значило, что они как-то вновь очутились под мягким, стального оперения, крылом военного подразделения Вейдера: Соло в силу обстоятельств был ознакомлен, что практически всё подчинялось первому лорду Империи. И вывод напрашивался неутешительный — сбежать не получится. Каре-зелёные и голубые глаза встретились, на губах Скайуокера мелькнула горькая усмешка: парень тоже просёк критичность ситуации.

— Нет проблем, я не из таких ситуаций выворачивался, — не собирался Соло лишать себя оптимизма. Бровь Люка поползла в скептическом выражении вверх, но он рассмеялся.

— Тебя хоть что-то может сбить с ног?

— С девками не везёт, а так… Справиться можно со всем, малыш, только придётся чем-то пожертвовать.

— Но не своей шкурой.

— Своя шкура, как ты выразился, ближе к телу, так что даже в расчёт не беру: она у меня одна, другой не дадут, вот и берегу как могу, — отрезал Хан категорически, но ему не по нраву пришлось, как заледенело внутри от стылого выражения голубых глаз. И какой олух сказал, что голубые глаза могут быть мягкими? У Скайуокера они всё больше превращались в стылые льдинки, иногда оттаивая в шутливом поединке слов.

Хан в душу парню лезть не собирался, пусть и видел, что Люку туго, Кессель сдёрнул с татуинца его юношескую наивность. А интуиция шептала Соло, что здесь ещё и что-то сугубо личное есть, то, что Люк ни за какие коврижки не вывалит кореллианцу. Оставалось ждать.

Их корабль дозаправлялся ещё дважды, Хан поочерёдно с Люком бодрствовал по обоюдному согласию: пусть их вроде бы и освободили (хотя, какая к ситху свобода, если держали взаперти, а за порогом сторожа из штурмовиков?!), но окончательный пункт назначения оставался для них загадкой.

Вскоре после четвёртой по счёту дозаправки на пороге их каюты появился сумрачного вида лейтенант, настороженно зыркнув в сторону обернувшегося на звук открывшихся дверей Люка.

— На выход!

При этом ладонь имперца словно невзначай легла на ремень, рядом с бластером.

Их боялись? Соло скривился в усмешке: ага, боялись, вот только не его же, в самом деле! Переглянувшись, бывшие заключённые синхронно пожали плечами и зашагали вслед за печатавшим шаг лейтенантом, прекрасно зная, что за их спинами не дремали штурмовики.

Хан пересиливал желание съехидничать в своей манере, Люк мрачно сверлил офицерский оливковый мундир.

Их привели в ангар, где стоял белоснежный шаттл. И вот здесь кореллианец не сдержался:

— Вот же надо было на Кесселе посидеть на отдыхе, чтобы разок на этой пташке пролететь!

— Придержите свой язык на привязи, Хан Соло! — отрывисто прозвучало справа. В поле зрения остановившихся заключённых появилось лучащееся превосходством румяное лицо военного. Лейтенант тотчас отдал честь и вполголоса отрапортовал, что заключённые доставлены. Капитан пренебрежительно вздёрнул подбородок, вперившись взглядом в затылок увлёкшегося разглядыванием ангара Скайуокера. Хан что есть силы впечатал свой локоть в рёбра Люка, заставив того вернуться на грешную палубу.

— Не понимаю, что понадобилось высшему руководству от повстанца и дезертира…

— А вам и не стоит забивать этим голову, капитан Раинак, — мимо, не сбавляя шага, прошествовала высокая женщина, следом за нею шёл среднего роста мужчина в сером, неприметном плаще без всяких знаков отличия. И только шедший последним сержант, остановившись возле кореллианца и татуинца, протянул деку покрасневшему капитану.

— Этих двоих переводят вниз?

Хана весьма заинтересовала сама интонация: словно им, то бишь Хану и Люку, была дана высшая благодать посетить что-то этакое, судя по всему, элитное, внизу.

«А можно я вернусь к своему ремеслу, а? Быть контрабандистом не такое уж непрезентабельное занятие…»

Хан едва шею не свернул, пытаясь увидеть что же такое в этой деке такое…

— Хан… — прошипел Скайуокер, выпучив глаза. — Мы не нарываемся, так ведь?

— Любопытство…

Их увлекательный диалог не произвёл должного впечатления на присутствующих, без дальнейших слов штурмовики ткнули в спины обоим дула винтовок, равнодушно приказав двигать к шаттлу.

— И всё же мы прокатимся на этой красотке.

— Надеюсь не в один конец.

— Ох, Люк! Меня поражает твоя пессимистичность.

— А твой оптимизм, увы, не заразителен, — огрызнулся Скайуокер, подозревая, что не всё чисто в этом его освобождении. Высшее командование, да?

И когда они шагнули на серый пермокрит, по глазам резануло обилие существ, синекожих, в чёрных, строгих костюмах.

— Хан, ты знаешь, где это мы? — тихо промолвил Люк, настороженно оглядывая окружающих. Насмешливость Соло увядала на глазах, а когда он становился серьёзным, то дело точно оборачивалось не в пользу везучему контрабандисту.

— Даже приблизительно не скажу. Да и расу такую за свою жизнь не видал.

Одетый непрезентабельно мужчина, скинувший на плечи глубокий капюшон, неподвижно стоял возле панорамного окна здания администрации, наблюдая за чем-то снаружи. Устремлённый на него взгляд он ощущал, как кусочек льда: холодный, любопытствующий. Да, лорд Вейдер предупреждал, что данный элемент неоднозначная личность. И что Кеноби понравится с ним взаимодействовать.

— Эти двое точно подойдут для моего проекта?

— Как и другие из восстания. Империя показала им кнут, время дать чуть воли. Вы просили лучших. Они вам даны. Сумеете их сплотить — получите команду, которой станете гордится. Здесь вам нужны те, кто может принимать решения на лету, а не станет запрашивать разрешение по инстанциям.

Алые глаза чисса вперились в глаза обернувшегося к нему Оби-Вана, джедай под этим впечатляющим взором остался невозмутим.

— А чем займётесь вы?

Оби-Ван устало улыбнулся, вновь взглянув в окно.

— А я буду сдерживающим элементом, — он немного помолчал и почти на пределе слышимости добавил, — для некоторых.

Серые глаза проводили исчезающих за поворотом Хана и Люка.

Она смотрела на наряд, лежавший перед ней на кровати. Кто выбирал его? Вряд ли ей стоило знать это. Да и важно ли? Его она наденет в день венчания на родине своего мужа.

Свадьба на Корусанте, как и сказал Император, была скорее формальностью. Даже своего ныне уже супруга Лея не видела, вместо него было доверенное лицо наследного принца. Вроде бы представился секретарём Калена. Зато присутствовал младший сын Таа Чуме, Исольдер.

Органа почему-то вспомнила невероятную твёрдость руки Вейдера, который вёл её к столу, за которым восседал с видом довольного дядюшки сам Император Палпатин. Из таких рук вряд ли получилось бы вырваться и убежать, но Лея и не желала: пропал запал, она была брошена на произвол чужих решений, безвольная кукла. Злая на себя, на судьбу, она дрогнувшей рукой вывела в документах своё новое имя.

Лея держала голову высоко: Бреха могла бы ею гордиться, Бейл мог бы…

Но их рядом в этот важный для неё, судьбоносный момент не было.

Сипение системы фильтрации воздуха за спиной стягивало сердце болью. Там обязан стоять отец. Это он должен…

— Поздравляю, принцесса. Теперь вы замужняя женщина, — протянул Император и разразился довольным, осязаемым смехом. Бывшая мятежница подняла на него сухо блестевшие глаза.

Да, Кеноби сказал правду.

Палпатин всматривался в карие глаза на белом, без макияжа, лице. Дочь Падме Амидалы с непримиримым нравом своего отца. Как не смирялся с обстоятельствами в прошлом и настоящем Энакин Скайуокер, так и Лея, несмотря на потери и невзгоды, неумолимо шла вперёд. А он, Палпатин, не даст ей свернуть с намеченного им плана и уготованной этой девушке судьбы.

— На родину вашего супруга вас будет сопровождать лорд Вейдер. Во избежание непредвиденных ситуаций.

Вейдер изобразил изваяние самому себе. Сперва посажёный отец невесты, теперь почти нянька… Что дальше прикажете, мой повелитель? Нянчить будущих деток этой молодой и пока ещё глупой девчонки?

«Не дразни, а то накликаешь. А впрочем, на будущее…»

«Нет, спасибо, мастер.»

Лорд взглянул на раскинувшуюся под днищем его флагмана планету. Там должно быть красиво. И опасно. Принцесса может хоть представить, на что её обрекает Император? Жестокая учёба на грани провала и потери жизни игрока. Вот только правил этой игры Лея не знала. Как сказал Император: если девчонка хоть чего-то стоит, то за предоставленный ей срок она станет алмазом в короне Империи. А Палпатину были неинтересны алмазы, ему нужен бриллиант.

Вейдер отвернулся от панорамы планеты, отчасти сожалея о судьбе этого почти ребёнка.

Девушка смотрела в иллюминатор на планету, вид из космоса на которую был великолепен. За такую планету стоило бороться. Обладая политическими навыками, она не тратила время даром и постаралась с толком провести время, отпущенное ей за время путешествия к Хейпу. Да, пришлось стягивать разрозненные ниточки, слухи своих оставшихся приятелей, сплетни, доносившиеся то там, то сям. Оставались сильные пробелы, но суть Лея уловила: её супруг был не в почёте у матери-правительницы, положение у него шаткое, ненадёжное. А Таа-Чуме — особа волевая, не любит она делиться своей властью.

— Кален! Ну, Кален, ты совершенно ума лишился? Идёшь на сделку с Императором…

— Женитьба на этой мятежнице не та цена, которую тяжело заплатить за помощь, которую Империя может предоставить нашему Дому, Ис.

Светловолосый подросток подёргал себя за затянутые в конский хвост волосы, недовольно поджал губы.

— А мне она понравилась.

— Мал ты ещё для таких дел, — отрезал старший, но глаза его смеялись. А после подошёл к брату и положил руки на его костлявые ещё пока плечи, чуть встряхнул. — Мать даже не понимает, что прошлась по краю терпения Палпатина. У меня от этого человека дрожь по телу. Если бы я не пошёл на уступки, нас бы оставили на растерзание пиратов и прочей мрази, ещё и натравили бы. С такими, как Император, гордость и превосходство — не та пища, которая питательна. Вот подрастёшь — поймёшь мои мотивы.

— Если мать тебя раньше с землёй не сровняет, — пробурчал Исольдер мрачно.

— Наша правительница — разумная женщина, рациональная…

— Ага, жди! Только не тогда, когда у неё соперница появилась…

— Органа ей даже не ровня. Ей помилование-то лишь миражом объявилось. Шаг мимо — и Вейдер придёт по её душу. А ещё, у неё отец — а он ближе к Корусанту, чем Хейп.

Исольдер посопел и внезапно обнял старшего за шею.

— Мне никогда не стать таким проницательным, как ты!

— И не надо, Ис, — в глазах Калена промелькнула боль, — это приносит раны. И они не заживают.

Зелёные глаза Исольдера воззрились на Калена, и он серьёзно произнёс:

— Я — твой брат и я не пойду против тебя.

— Я это знаю, — тихо проговорил старший, теребя медальон на своей груди. В синих глазах появился лёд. — Но если бы это зависело только от нас…

— Хейп прежде всего.

— Всё правильно, Ис, всё правильно.

Лея с опасением поглядывала на пока закрытую дверь в свою спальню. Её кожа покрывалась мурашками, хотя она прекрасно была осведомлена, что этот шаг неизбежен, что эта ночь подтвердит — она воистину станет женой, супругой принца Калена. И кому какое дело, что всё в ней бунтовало против такого вот насилия над собой? Либо — либо, третьего варианта Император Палпатин не любил оставлять своим жертвам.

«Я встану на горло своей гордыне, но верну себе потерянное! Я восстановлю свои права принцессы рода Органы.»

Она подавляла желание начать метаться по спальне, призывая здравый смысл и выдержку политического хладнокровия. Но стоило ручке двери, с которой она помимо воли не спускала глаз, дёрнуться, как сердце оборвалось.

Кален шагнул через порог, взглянув на окаменевшую на месте невысокую альдераанку непроницаемыми глазами.

Да, она была красива какой-то внутренней красотой, он знал её промашки против Империи Палпатина, знал, что она проштрафилась настолько, насколько вообще можно. Но всё ещё жива. Даже на свободе.

В своей беседе с принцем, Император обмолвился, намеренно, конечно намеренно, что эту особу ждёт многообещающее будущее. И такое внимание к мятежнице поражало. Что увидел в этой темноглазой девчонке Палпатин?

Они оба замерли, не спуская глаз друг с друга, после Кален нашёл взглядом бутылку игристого вина с родины его супруги и целенаправленно решил, что ему требуется влить в себя несколько порций алкоголя.

— Ваше высочество…

Кален жестом попросил её замолчать, решительно прошествовал к столу и аккуратно налил в бокал вино.

— Присоединитесь?

На бледном личике девицы вспыхнул румянец, но Лея уверенно кивнула.

«Храбрится. Страшно, да? И мне страшно.»

После пары бокалов Кален словно скинул напряжение этого длинного дня.

— А теперь мы поговорим о нашем будущем.

Кален молча наблюдал за окаменевшей в просторном кресле фигуркой своей жены. Карие глаза сухо и лихорадочно блестели: что ж, он её понять мог — не всякий раз тебе говорят, что ты неприкосновенна по приказу Императора, но политик есть политик (Кален причислял альдераанку к их сонму) — и девица уже расставляла полученные сведения по своим полочкам, рассчитывая использовать их в дальнейшем. Кронпринц заметил: она не начала рвать и метать, что ей предстояло «неопределённое прекрасное далёко». Смирилась? Вот уж вряд ли!

Тянуть дальше с интересовавшем его вопросом он не мог:

— Итак, мадам, мы сможем прийти к обоюдному согласию по этому поводу?

Принцесса Дома Органа высокомерно глянула в его сторону, выпрямляясь, но тут же сбавила обороты, покачав головой:

— А у меня выбор есть? Мы лишь заложники обстоятельств и приказов. Мне ли тягаться силами с Палпатином? Вопрос в другом — ваша матушка согласится на такую пощёчину от владыки? Ведь выходит, что вашу фамилию используют, как своеобразный «отбеливатель» для моей подмоченной репутации.

— Матушка сильный политик, но она женщина, что порой не на пользу королевству в целом. Она знает, что без помощи извне нам просто не вытянуть этот конфликт и скоро нас блокируют. Вейдер сможет приструнить и припугнуть пиратов, обосновавшихся на Хейпанском Пути.

— Что может он, то может… — тихонько пробормотала Лея, вновь впадая в задумчивое состояние, после заметила вопрошающий взгляд собеседника и поспешила пояснить, — Лорд Вейдер, он умеет так припугнуть, что станешь его дальней дорогой обходить.

Кален сам не понял, что заставило его прямо-таки ляпнуть необдуманно:

— У него было не самое радужное прошлое, так что не судите, что он стал тем, кем стал. У Хейпа прекрасные хроникёры и архивариусы, загляните к ним в будущем, после всех светских мероприятий, которые заготовили для нас подданные Хейпа.

Последняя фраза заставила обоих вспомнить, что мало показать на пальце колечко, нужно сыграть свои роли в том спектакле, что разыгрывал Император Палпатин.

— Этот год будет насыщенным, — мрачно буркнула Лея, уставившись на светлеющее небо за окном резиденции королевской семьи.

Кален растянул губы в натянутой улыбке, столь же мрачно пошутив:

— Нам бы с вами выжить в этом террариуме, мадам, а что до насыщенности, то это можно переварить. Поверьте мне.

Лея в самом деле сумела воспользоваться советом своего супруга и посетила архив и библиотеку, как оказалось, была ещё и личная библиотека королевской семьи, к которой обыватели и высшие сословия были не допущены. И прочтённая там информация прочно уложилась в голове Органы. Заставила задуматься и ужаснуться.

Таа-Чуме как-то на одном банкете съязвила, что ей не политический противник попался, а червь книжный или файловый.

Лея терпеливо сносила колкие выпады правящей королевы, вжилась в роль жены кронпринца, но от политики Хейпа держала дистанцию, что обеспечило ей почти спокойное времяпрепровождение.

Как и предполагал Палпатин, принцесса училась держать мысли при себе, делать выводы и иметь собственное мнение в кругу сильных противников. Она умела это и прежде, да, но сейчас эти навыки шлифовались под гнётом такой политической фигуры, как Таа-Чуме, её придворных и аристократов богатой планеты Хейп, вплоть до Калена, чья приверженность к своему Дому и Хейпу наложили на Лею свой отпечаток.

Примечания:

http://gorod-lubvi.com.ua/novosti/img/trunk-show-svadebnyh-platev-berta-bridal-10.jpg свадебное платье Леи Органы

Оби-Ван издали смотрел на машину, о которой ему говорил Вейдер и не находил в ней ничего особенного. Ну, во всяком случае, выдающихся и бросающихся в глаза особенностей точно не было. На его взгляд, если быть честным. А летать, как он не единожды утверждал в прошлом своему неуёмному падавану, Кеноби не любил.

Пожав мысленно плечами, мужчина одёрнул чёрную форму, которую ненавязчиво принесли в отведённую ему каюту, смиряясь заранее с некоторыми неудобствами в своей роли в этом мероприятии, Оби-Ван отправился на встречу с самим начальником этого испытательного полигона.

Кеноби никогда не доверял первому впечатлению (не к месту вспомнился Палпатин), так что с Трауном решил держать достаточную дистанцию, пусть сам чисс был почти заинтригован появлением бывшего джедая в своей обители.

— Мастер.

У Кеноби аж сердце захолонуло, стоило ему услышать такое обращение к себе и он круто обернулся к окликнувшему его.

На перекрёстке коридоров стоял сам упомянутый чисс, глядя алыми глазами на окаменевшего на месте гостя.

— Я вас не оскорбил, обращаясь подобным образом?

Оби-Ван вяло повёл плечом:

— Не очень привык к такому обращению за длительный период отсутствия бывшего Ордена.

— Я могу составить вам компанию?

«Кто я такой вам приказывать, командор?» Но обходительный тон и вежливость собеседника предполагала соответственную вежливость и от бывшего джедая.

— Я не против, командор Траун.

Как оказалось, чисский командир был не расположен к пустой болтовне или к переливанию из пустого в порожнее, как сказали бы на Татуине, к сути своего разговора перешёл сразу, едва они оба двинулись к зале, где их ожидали прибывшие из пространства Империи Палпатина существа.

— Хотел бы у вас поинтересоваться, что заставило повелителя столь резко поменять приоритет в программе «Фалькон»?

Кеноби отметил, что озвучивать имена чисс не намерен, а в повелителях мог оказаться либо-либо, выбрать есть из чего, так что ответил туманно:

— Я не уполномочен дать ответ на столь интересующий вас вопрос.

— Меня тревожит мысль, что придётся доверить непроверенным существам столь дорогостоящую технику. Здесь не курорт, а военная база.

— Именно этим я и стану заниматься: внушением некоторым элементам, что жизнь — вредная штука.

«И кажется придётся применять методы Вейдера, как ни жаль», — с тоской мелькнуло в голове, едва он узрел, какую же подлость ему устроил младший ситх, собрав адову смесь из пиратов, мятежников и провинившихся в чём-то имперцев и ещё какого-то сброда, топтавшегося или подпиравшего стенки в тщательно охраняемой зале. С балкона, на который вышли они с Трауном, вид на скучающую публику открывался такой, что у Кеноби в адрес Палпатина и Вейдера посыпались самые едкие высказывания.

«Нашли, тоже мне, дрессировщика!»

— Вижу, что вам не скинули полный список персон, из которых стоит набрать группу, — тихо прозвучало за спиной.

— Упущение намеренное. Закономерно, — предельно ровным тоном, но со стылыми нотками, проговорил Оби-Ван. Он окинул взглядом помещение, покусал губу и задумчиво спросил: — А что ожидает остальных, не прошедших отбор?

Как оказалось, Траун мог быть бескомпромиссным и достаточно жёстким. Он только сказал, что обратного пути нет ни для кого. Приказ высшего командования. Что ж, значит, придётся работать с тем, кто есть.

— Так сколько нам надо для работы? — стиснув пальцами перила, обронил джедай.

И, вообще, кто сказал, что джедаи лапы? Отнюдь. В чём новобранцам, в недавнем прошлом — каторжникам, скоро придётся убедится на собственной шкуре.

Хану не в первый раз приходилось попадать в переплёт, так что, в отличии от своего спутника, глазеющего по сторонам с выражением недоумения на лице, сам контрабандист искал в толпе вполне определённые лица, ну и морды, чего греха таить. Особенно его интересовали вуки, но таковых в ближнем круге даже не наблюдалось.

— Вот с-ситх!

Краем глаза Соло увидел, как внезапно дёрнулся Люк, как-то по-хищному подобрался, рыская поверх голов присутствующих настороженным взглядом, и как медленно фигуру татуинца в серой робе оставляло напряжение.

«Да у тебя какая-то нездоровая фобия на «ситха», малыш!»

И тут Хан увидал такое!..

— Ну ни фига твилекки пляшут! — поражённо протянул кореллианец, засверкав глазами и расплываясь в предвкушающей улыбке.

— Где?

— Что — где? — не понял Соло вопроса приятеля.

— Твиллек где увидал?

Хан уставился на парня, словно тот только что признался, что его папаша — Император.

— Это присказка такая.

— А!

Вывод напрашивался сам собой: татуинское дарование ничего из реплики друга не понял, но ради сохранения лица сделал усилие, чтобы не выглядеть полным профаном.

Пришлось пояснить:

— Я там одного знакомого увидал, просто ошалел, увидав его здесь, — для пущего эффекта Хан выразительно вскинул брови, заметив, что намёк Люк понял.

— А раз он здесь, то…

— Люк, он из повстанцев, — наклонившись поближе, прошептал Соло, косясь на начинавшего прислушиваться соседа справа.

— Ух ты!

— Вот и «ух ты»! Что-то мне перестаёт здесь нравится, — буркнул Хан, мрачнея.

— И я соглашусь с тобой, — внезапно стылым голосом произнёс Скайуокер, устремив взор куда-то чуть вверх. — Начальство никак прибыло.

Соло уставился на небольшой балкон, куда был направлен взгляд льдистых глаз татуинца. И правда: колоритная пара, что не говори — синекожая рожа, с глазами как у мифических вампиров, второй вроде как человек. Вот только оглядывает толпу, что собралась под балконом на прилегающей площади, словно на стадо, пригнанное на убой. Всё больше внезапное освобождение начинало неприятно попахивать гнильцой.

— Что-то у меня плохое предчувствие… — высказались оба приятеля одновременно, переглянулись, когда поняли, что их мнения совпали один в один, криво усмехнулись.

— Ждём?

— А нам что-то ещё предлагают? — притворно удивился Люк, прислоняясь плечом к серой стене, куда их потихоньку оттеснили присутствующие.

Как оказалось, ничего сверх необычного не произошло. Была краткая речь с весьма обтекаемыми фразами и игнорированием выкриков с вопросами «почему», «где мы», «какого хатта» и так далее от слушателей. Столь же кратко и весомо было озвучено, чем грозит неповиновение приказам от чиссов с шевронами на рукавах и груди.

— Вот их как называют! — отметил Хан и вновь замолк, вслушиваясь в мелодичное звучание спокойно-умиротворённого голоса черноволосого военного на балконе. Достаточно краткое введение в курс дела прибывших было столь же красочно сведено к окончанию:

— С завтрашнего утра для всех вас начинается новая жизнь под сенью Империи…

— Да пошли вы с вашей Импери… — с внезапным рыком рявкнул кто-то в передних рядах. И тут же в его тело с шипением вошло несколько странных синих лазерных выстрелов. По рядам присутствующих пронёсся ропот, как глухой звук прибоя, грозный и предупреждающий.

— Убили? — вскинулся Люк, оглядываясь на более высокого приятеля, но Хан окинул взглядом ряды, отрицательно качнул головой.

— Припугнули. Вроде шокера, наверное. Вопли слышишь?

Что-что, а матерные словечки сипящего и срывающегося голоса разносились окрест.

— Что-то новенькое.

— Или позабытое старенькое, — бросил Хан, сам вглядываясь в шагнувшего вперёд второго человека на балконе. Вроде как знаком ему был этот мужчина. Вот только где его видал Соло?

Казармы, куда привели после приезда Люка и Соло, были не похожи на казармы военных баз Империи, они больше походили на двух-четырёх местные квартирки. Переглянувшись с другом, Хан ухмыльнулся и выпросил квартиру на двоих. Конвоир даже глазом не моргнул и на глазах у «гостей» поставил галочку в деке.

— Завтра за вами придут, — отчеканил провожатый сухо, — санузел рядом, выходить не стоит.

С этими словами он перешагнул порог и повёл ладонью слева от дверей, запечатывая её.

Хан деловито испробовал жёсткость матраца на кровати, довольно хмыкнул:

— Умеют же некоторые жить с относительным комфортом!

— Тебя не насторожил факт, что весь набор скорее всего военнопленные или арестанты? — Люк внимательно смотрел в окно, что выходило на плац, где занимались муштровкой те самые гуманоиды, что звались «чиссы», пусть и были среди них и людские расы. Где-то вдалеке заходил на посадку странного абриса корабль.

Кореллианец вновь хмыкнул, обернувшийся Люк увидел, что тот внимательно изучает меню внутреннего пищеблока. На скептический взгляд ясных голубых глаз татуинца Соло поднял вверх палец, назидательно промолвил:

— Так, без комментариев! Во-первых, хавчик тюремный мне осточертел, тем, что нам скармливали на корабле мало чем отличается от лепёшки дерьма банты. А эти чиссы, что-то мнится мне, умеют не только прилично жить, но и рацион держат повыше нашего.

Люк насмешливо смотрел, как Хан наугад тыкал на кнопки меню, тихо сатанея, когда проба пищи не проходила контроль его вкуса. В конце концов контрабандист шандарахнул по тумбе пищеблока:

— Идиотизм!!! Да жрать-то когда дадут приличную жратву? Люк, я хочу отбивную… И кореллианское виски… — в голосе Соло прозвучало жалобное такое воспоминание. Скайуокер фыркнул и затрясся, стараясь не сорваться в истеричный смех.

— Ну ты и фантазёр! — татуинец помотал головой, вытер выступившие от смеха слёзы. — А императорских танцовщиц не желаешь в постель?

— А они красивые?

— Есть слух, что как красивы, так и опасны.

— Нет уж, это тебе более подходит: ты, любитель опасностей! А у меня есть своя недостижимая мечта-девица.

В ставших синими глазах заискрился юмор:

— Можно я попробую угадать?

Хан насмешливо замахал в его направлении руками:

— Чур меня, чур! Ещё сглазишь и уведёшь! — но в следующий момент Соло стал предельно серьёзен: — Ты согласишься на то, что они предложат?

— Пока меня всё устраивает.

Люк отвернулся, собираясь расправить постель, а Соло остро глянул в согнутую фигуру малыша. Тон, которым было это сказано, был небрежен, но вот подтекст фразы… Интересно, тот, кто их сейчас прослушивает, купился на ложь?

Оби-Ван поглядывал на перебрасывающихся шутками и насмешками, беззлобными и дружескими, Соло и Люком. А сам не находил себе места. Палпатин и Вейдер собрали здесь такое сборище разномастной шпаны, что труд будет титаническим. Для него. Ведь, суки такие, эти ситхи решили его сделать крайним и, немало не много, а назначили инструктором этого стада! ВСЕХ разом!!! Едва он принял вместе с Трауном этих арестанских выпасков, как ему на личный датапад пришёл приказ, подписанный Вейдером — это раз, утверждённый всем Адмиралтейством — два и — тут Бен решил, что с него достаточно — самим ИМПЕРАТОРОМ. Комната в короткий срок превратилась в сплошной бедлам, злополучный датапад Оби-Ван обнаружил в освежителе. Вот и сдержанность.

На утро их разбудили спозаранку, Хан с великим трудом приподнялся над подушкой, прищурил глаза и с руганью сел. Мрачно уставился на вполне проснувшегося Люка.

— Ранняя пташка уже на ногах?

— Привычка. Это военная база, так что считай себя новобранцем армии Империи, — парень усмехнулся и исчез в освежителе. «Новобранец»… Не староват он для новобранца? А после Хан вспомнил, что он-то хотя бы прошёл Академию. Тогда как остальные вряд ли могли этим похвастаться.

— Лю-юк! — рявкнул Соло, повёл плечами и хрустнул пальцами.

— А? — из освежителя высунулась мокрая голова парня.

— Моя очередь.

— Вставай раньше меня! — отрезал мелкий, вновь исчезая внутри и уже оттуда крикнул, что ещё полминуты.

Команда «построиться!» для кого-то прозвучала просто пустым звуком, но кое-как, в разнобой, группа вытянулась в две шеренги. Хан и Люк, не сговариваясь, скрылись во втором ряду, подальше от глаз того старшины, который смотрел за разношерстным сбродом. Как оказалось, их потуги и потуги других были замечены, но не оценены. Старшина-человек ехидным тоном посоветовал им ерундой не маяться, а встать по росту: высокие — второй ряд, низкорослые и среднячки — пожалуйте в первые ряды, а то их плохо видно. Поминая этого зануду последними словами, Скайуокер выбрался вперёд, поменявшись местами с более высоким впереди стоящим. Соло пристроился позади своего приятеля, попутно оттолкнув в сторону соседа. Но некоторые решили приказ проигнорировать. Зря. Взводный прошёлся вдоль второй линии и, выверенными тычками по почкам и другим уязвимым местам, заставил выполнить приказ принудительно. Злые взгляды, когда старшина решил пройтись вдоль этого построения, на военного никакого впечатления не произвели.

— Молодые люди, вы должны сообразить, что здесь не ясли для капризничающих детей. И любой, повторяю, любой ваш проступок и неуставное отношение к старшему по званию будет беспощадно пресекаться. Про устав вам скажет другой, ведь здесь не все проходили подготовку академий или военных училищ. Прошу устав местного корпуса заучить, чтобы вы сами были целее. Второе, вы здесь для дела, а не прохлаждения ради, так что в ваших интересах проявить смекалку и подумать — вы хотите жить или умереть. Кстати, второе будет окончательным приговором за всё хорошее, что вы в прошлой жизни совершили. — Старшина остановился словно специально напротив Люка, бесстрастно окинув перетаптывающиеся шеренги взглядом, после повысил голос: — Для всех вас начинается с этого дня новая жизнь! Все ваши прегрешения не забыты, но сейчас не играют решающей роли. Вы обязаны знать: отсюда не сбежать. Проверено.

По рядам принудительных новобранцев прошла волна ропота, все хотели бы на это заявление узнать подробности, но многие из бывших заключённых призадумались.

— Что ж, мальчики и девочки, пора вас познакомить с тем, кто будет заниматься вашей подготовкой и отбором нужных кадров.

Старшина повернулся и по уставному отдал честь недавно подошедшему мужчине, в котором как Хан, так и Люк признали того мужика, что был на балконе с чиссом. Голубые глаза этого военного незаинтересованно оглядели лица новобранцев. Взгляд был давящим, безжалостным, под ним невольно становилось неуютно. Когда этот мужчина остановил взгляд на Люке, тот посмотрел куда-то в район пряжки стоявшего напротив него старшины. Плевать было Скайуокеру на какие-то взгляды, ему нужна была информация, что здесь будет твориться и зачем приволокли на эту базу. Кессель оставил не самые приятные воспоминания, ему просто из вредности хотелось почувствовать себя человеком, а не землеройкой среди паутины.

Когда мужчина заговорил, негромко, не стараясь перекричать того же старшину и гул переговаривающихся товарищей по несчастью. Его конечно никто не услышал. Даже Люк, сколь не напрягал слух, уловил пару слов из всей длинной фразы.

Голубоглазый едва приметно прищурил глаза, посмотрел на местное светило и… улыбнулся.

Замер, оглядывая своё воинство, терпение которого подходило с течением времени к концу.

— Эй! Мы так завтрак пропустим! — озвучил кто-то мысленный вопль многих.

Гул стал сильнее, все показывали своё нетерпение. Старшина выступил вперёд, активируя стек электрошокера, выразительно окинул группу взглядом.

— Желающие на пробежку за выкрики из строя есть? Ну?

Желающих познакомиться с искящей железкой точно не нашлось, старшина это оценил, но подошёл к голубоглазому и что-то тихо спросил. Тот столь же тихо ответил, что-то проглядывая на деке. Военный с сочувствием посмотрел на новобранцев и неторопливо удалился в направлении столовой. Ряды оголодавших и жарящихся на припёке парней всколыхнулись.

— Эй! Не честно!

— Есть желающие выйти из строя? — негромко произнёс голубоглазый, что-то отметив в деке в своей руке. При этом взгляд от экрана не поднимая. Мимо, поднимая клубы пыли, пробежала группа чисских солдат. Стоявшая на солнцепёке группа заключённых раскашлялась и зачихала.

— Всё, с меня хватит! — психанул один из новобранцев и сделал шаг вперёд. Люк моргнул: это каким же образом только что стоявший в стороне мужчина оказался в противоположном конце колонны? Но ведь вон стоял напротив решившего покинуть строй.

— Назад.

Короткая фраза и противостояние двух людей. Нарушивший построение склонил голову (рост был метра под два) смерив невпечатляющего телосложения мужчину, преградившего ему путь, насмешливым взглядом.

— Я жрать хочу! И остальные тоже.

— Мне сказать, чего хочу я в данный момент? Или не стоит?

На плацу тотчас повисла необыкновенная тишина: все ждали исхода этого противостояния.

— Мне не интересно, — громила шагнул мимо голубоглазого, Люк затаил дыхание, припомнив что-то из озвученного ранее. Было там что-то про проступки. И беспощадность.

Татуинец лишь моргнуть успел, как громила оказался на коленях, а после с тихим, задушенным воем катался по пермокриту, баюкая искалеченную руку.

Голубоглазый окинул строй беглым взглядом.

— Ещё желающие покинуть строй есть?

Кажется, желание поскорее покинуть плац покинуло большинство горячих голов. Мужчина наугад ткнул в пару из первого ряда.

— Ты и ты — шаг вперёд и оттащите этого бойца в медчасть.

Распоряжение было выполнено в полном молчании, пострадавший правда что-то рыкнул на своём наречии, но голубоглазый негромко что-то ему ответил в том же ключе — и детина побелел как полотно, более не пререкаясь.

— Вижу, демонстрация силы вас впечатлила больше, чем все слова вместе взятые. Возьму на заметку.

Мужчина отряхнул рукав своей формы, повёл плечами.

— Тишина. Я ценю её, так как повторять дважды не люблю. Можете с этого дня звать меня либо «мастер-инструктор», либо «генерал», для особо упёртых сойдёт «сэр». Не обижусь. Как вам было сказано ранее, все проступки будут караться. В личных ваших делах станут отмечаться лишь достижения, но прежде, чем вы их сделаете, придётся попотеть в буквальном смысле слова. Меня слышно?

Ответ был дан в разнобой и вяло, этот мастер поморщился.

— Я повторяю — вы дружно… я сказал дружно… отвечаете. Меня слышно?

Вышло более синхронно. Как оказалось, это было лишь начало их мучений, ибо ещё целый час этот гад мордовал их под руководством старшины командами и их выполнением, закончили как раз к обеду.

После обеда им показали казармы, где они теперь будут жить и это весьма разнилось с теми аккуратненькими квартирами, откуда они вышли утром. Голубоглазый монстр ласково поинтересовался:

— Вам эти комнаты понравились?

Вот издевался что ли? Ну как мог уют не нравится? О чём и было доложено. В ответ получен был ответ, что такие привелегии нужно заработать потом. И умением.

Казармы встретили их казённого вида постелями в один ряд, душевой на несколько персон, одевалкой и кастелянской, где были подручные средства для ремонта одежды и поддержания её чистоты.

— Вот заразы! Они что, решили нам так свою волю навязать?

— Кому-то на нары захотелось, — раздалось с другого угла обширного помещения.

— Фильтруй базар!!!

— Голову, олух, проветри, — не задержался с ответом его оппонент, — Сказано же было: обратно тебя не повезут. Вывод сделать можешь или тебе помочь? Билет здесь в один конец. И претензий не примут! Так-то!

Парни загудели.

— Где слышал?

— Эй, хорош! — рявкнул кто-то рядом с Ханом, уже раскатав матрац и расположившись поверх одеяла. — Вы, рожи, что думаете, вас сюда на курорт в самом деле пригласили? После обеденного перерыва нас ещё гонять будут. Или угомонитесь, к дьяволу, либо будем шокерами питаться до вечера!

Желающих возразить не нашлось и на полчаса установилась относительная тишина. Ровно через час как их привели в казарму на пороге появился старшина, поигрывая жезлом электрошокера, скомандовав «на выход!».

Дружный стон был проигнорирован. Те немногие, кто мог встать раньше, чем старшина решил подбодрить шокером, поспешили выйти на палящий зной послеполуденного дня.

— Живей, девочки! Пошевелите булками, дамы, пошевелите! Сейчас мы растрясём весь жирок на ваших боках, хотя, помня, откуда вы прибыли, большого жира на вас не найдёшь — и то хлеб с маслом! Бегом, марш! Резвей, девочки!!! — старшина не отставал от последних рядов, заставляя их коситься на искрящий стек и прибавлять скорости.

К концу дня взмыленный взвод новобранцев ввалился в казармы и почти в полном молчании направился в душевую. Как оказалось, некоторые решили, что надо борзеть и пролезть первыми. Тихо доведённые до точки кипения невзгодами после тюрьмы, где тоже был не рай, несколько парней такого сволочства не выдержали и полезли в драку. На шум тут же вбежали несколько чиссов, продемонстрировав, что и бывшие повстанцы, и бывшие контрабандисты им по зубам, быстро скрутили задир и выпроводили их вон из здания.

Люк, пока сохранялась толкучка в душ, лежал поверх одеяла, закинув руки за голову, и вероятно, спал. Ну, это Хан так подумал: на шум драки малой даже ухом не шевельнул. Весь день парень над чем-то напряжённо думал, но мыслями не делился, а Хан решил в душу не лезть.

Когда мимо их постелей прошёл высокий и измученный молодой мужчина, Соло лишь скосил глаза в сторону душа, где всё ещё сохранялась толпа ожидающих, не обратив на этого типа никакого внимания. Но стоило ему окликнуть Скайуокера по имени, как Хан настороженно приподнялся на локте.

— Люк? Это и в прямь ты?!

Скайуокер плавал в приятном забытьи, но при этом отлично ощущал, что скоро придёт черёд отправится в душевую. Так хотелось смыть с себя пот, смешанный с местной пылью! Когда он услышал, что его зовут по имени, то нахмурился, не раскрывая глаз. Неужто кто-то из его знакомых по Академии здесь? Стыда не оберёшься!

А открыв глаза, захотелось лишь одного — убить. Вот сейчас, здесь.

Как сдержался, он не знал. Получилось изобразить и скуку, и холодность.

— Люк, я…

Мужик оказался настырным: подошёл к кровати Скайуокера, намерился было присесть, но словно что-то его остановило. Хан решил не вмешиваться, побыть наблюдателем, а между этими двумя было что-то личное. Вдруг что-то вскроется из прошлого мальчонки?

— Люк, я… Я знаю, тебе влетело за то, что подставил тебя. Но пойми, нельзя тебе было со мной! Я…

— Вали вон.

У Соло на шее волосы дыбом встали от ледяных нот приглушённого голоса Скайуокера, он даже сделал движение, чтобы удрать подальше, если что-то пойдёт не так. И замер, поняв, что переминавшегося с ноги на ногу знакомого Люка его тон ни капли не встревожил: как стоял рядом, так и стоял.

Люк выпрямился одним слитным движением, сев на кровати.

Хан почти возлюбил голубоглазого Инструктора, вот так, с заглавной буквы, который появился прям-таки весьма кстати, позволив избежать то ли драки, то ли чего почище драки, после которой Люку явно светило нечто хуже новой учёбы.

— Дарклайтер! Скайуокер! На выход.

Мастер даже не стал смотреть, а следовали ли за ним названные, развернулся и пошёл вон из казармы.

Хан и желал бы последовать за приятелем, да останавливало предчувствие, что свидетелям, как его раскатывали в тонкий блин, Люк будет не рад. Порой переступить через гордость парню не мешало бы, но попробуй ты это в лоб одарённому скажи, который может размазать вас по стенке, лишь пожелав этого!

Оби-Ван как раз разбирался с документами этой сладостной группы сорвиголов, с которой его обязали заняться. М-да, Вейдер наверное веселится от души, лишь подумав, как назначил на роль няньки бывшего генерала-джедая. Но лорд забыл, что Татуин и любезного консула мог превратить в чудовище: жизнь не сахар, как показали двадцать лет пребывания на этой планете. Порой и окорачивать языки и головы приходилось, чтобы не засветили его пребывание на Татуине. За головы джедаев немалая награда ведь назначена была.

Бен потёр подбородок, глядя на текст на экране.

Характеристики у всех индивидов были так себе. Сплошь и рядом вольнодумство и самоуправство. Вейдер их там по каким критериям отбирать изволил?! Чтоб Бен мхом не зарос, отдыхая тут, проблемами его снабдив? Джедай дал себе зарок начать тренировки с утроенной энергией. Чтоб воздать бывшему ученику за столь сволочное задание и сведение счётов. Мустафар не вспоминать, совесть — она такая… Может и кульбит умопомрочительный выкинуть, отчего взвыть захочется волком.

Оби-Вану пришлось вспомнить уже подзабытую технику запоминания информации, которую ему втолковывал в далёкие времена Квай-Гон, пока он, Бен, был падаваном и невольным хвостиком следовал за своим неусидчивым мастером по галактике. Техника вспомнилась достаточно быстро, так что все ключевые данные по проблемным элементам уложились в его памяти, как в каталоге: понадобится информация — вот она. Ещё несколько дополнительных минут Бен затратил на особое досье, пока тоненькое, но, как говорить любил Квай-Гон — дело это наживное.

Люк Скайуокер, житель планеты Татуин.

«Что ты сотворил с собой, парень? По словам того же лорда, ты ведь и не знаешь, что он твой отец. А что сотворишь, когда узнаешь? Или скажут? Что-то не по себе мне… Что-то…»

Оби-Ван отвлёкся от созерцания голографии полного энтузиазма лица мальчишки Скайуокера, хмурясь. Ему в самом деле что-то было не по себе. Что-то маячило на горизонте его воприятия. Мысль неоформленная, но с каждым мгновением…

— Да чтоб тебя, Скайуокер!.. — хлопнул по столу Оби-Ван, вихрем бросившись к казармам, где были расположены его сорвиголовы. Кстати, вот и придумано название для этого бедлама, которое надо сплотить по задумке Вейдера в полноценную боевую группу.

Он чувствовал, что его манеру передвижения не оценили — плевать. Важнее, не дать некоторым кое-кому голову оторвать, а намёки он сам как-нибудь переживёт. Дело привычное вообще-то.

Возле казарм он приостановился, оценивая обстановку в целом и озадачился ощущению какой-то двойственности в желаниях парня. Ладно, разберётся на месте.

Так что войдя внутрь и застав момент, когда Люк плавно, словно бескостно выпрямился, садясь из положения лёжа, Оби-Ван сам не понял, что заставило его замереть, как замер вон тот же Хан Соло. Люк был на грани удара волной Силы. Причём осознанно.

— Дарклайтер! Скайуокер! На выход! — хлёстко приказал Кеноби, окидывая картину взглядом. Эти сосунки признавали лишь одно пока — силу, что ж, он им продемонстрирует и силу, и Силу — пусть только после не плачут!

Он повернулся к этим двум спиной, зная, что последуют за ним без огрызания, но между ними было что-то серьёзное. Он вёл их до своего кабинета, на пороге повернулся и произнёс:

— А теперь выкладывайте, что не поделили.

— Сэр, всё в порядке, сэр! — вытянулся в струнку Скайуокер, начиная косить под дурачка. Дарклайтер бросил на него ошеломлённый взгляд, но последовал примеру идиота: вытянулся во фрунт, по всем правилам военной выправки.

— Мелкие неурядицы, сэр инструктор!

«Ага, так я вам и поверил! Юнлинги и то убедительнее врали. Ладно, сейчас проверим, кто из вас более крепкий морально», — Оби-Ван улыбнулся самой любезной своей улыбкой, от которой Люка передёрнуло. Что ж, вот и первый желающий на разговор нашёлся.

— Проходите, Скайуокер, поговорим начистоту.

Кеноби открыл перед настороженным парнем дверь, жестом предлагая пройти внутрь. Оставленный в коридоре Дарклайтер дёрнулся было войти следом, но Оби-Ван остановил его жестом.

— Ваша очередь следующая, так что ждите здесь. Не заставляйте меня за вами бегать, Биггс!

Оби-Ван зашёл следом за своим подопечным, обогнув его, когда парень остановился возле порога и решил обозреть кабинет непосредственного начальства. Кеноби же уселся за стол и начал искать среди дел на датападе папки с именами этих двух паршивцев.

— Итак, просветить меня по поводу чего свара была устроена не желаете, Скайуокер?

— Никак нет, сэр, просто личная неприязнь к данному человеку.

— Ага, личная неприязнь… Прекрасно. Может это как-то связано с тем, что данный элемент из повстанцев? — Оби-Ван разглядывал парня, как достопримечательность. Ведь он-то был в курсе, что на Татуине, в пору сопливого детства и юношества, вплоть до того момента, как Биггс Дарклайтер улетел с планеты, поступив в военную Академию Кариды, этот вот самый Люк С. хвостиком увивался за старшим приятелем. Кеноби издалека любил наблюдать, как они оба на лёгких спидерах рассекали Дюнное море и извилистую трассу гонок. И вот сейчас — услышать такой ответ… Это было странно.

— Ну да, сэр, всё точно! — не дрогнул Скайуокер, выпрямившись под снисходительным взглядом инструктора. — Тот, кто поддерживал незаконное формирование, мне не по нраву.

Бен подавил желание вывалить на этого наглеца поток отборной брани, и не верьте, что джедаи были очень вежливыми и матерщину не приветствовали: бывали и такие вот моменты, когда ругань имела лучшие показатели, чем вежливо-приторные переговоры. Говорят, доходит смысл быстрее.

Кеноби медленно поднялся и подошёл к настроженному собеседнику, в мыслях которого сейчас пронеслось воспоминание о сломанной руке одного их испытуемых заключённых, вгляделся в сдержанное выражение его лица.

— Решил, что ты здесь самый умный?

— Никак нет, сэр.

— Продолжай.

Люк отвёл взгляд от сузившихся глаз своего инквизитора, осторожно сглотнул, сомневаясь в своих дальнейших действиях, но решился.

— Самый умный здесь вы, сэр.

Иначе, чем убийственным демаршем это было не назвать. Кеноби смотрел на этого самоубийцу и не понимал причины этого вызова, а ведь придётся отреагировать. Ну хоть как-то. Оби-Ван повернулся спиной к наглецу, чтобы тот не увидел нехорошей усмешки мастера-инструктора.

— Хотите посетить здешний карцер, Скайуокер? Свободны.

По ощущениям, парень даже с места не стронулся.

— Вам персональное предложение сделать?

— Сэр, один вопрос, сэр.

Бен лишь повернул голову в его направлении, готовый к новому хамству.

Парень решил его удивить.

— Мы не могли с вами раньше встречаться?

Кеноби ласково улыбнулся, прекрасно осведомлённый, сколь неприятна эта улыбка.

— Если только в ваших снах, Скайуокер. Свободны!

Люк постарался не показать вида, что ему до жути захотелось бегом исчезнуть с глаз этого мастера, деловито отдал честь спине мужчины, чётко развернулся и шагнул к двери.

— Своего приятеля по несчастью не забудьте пригласить, — донеслось ему в спину, словно хлыстом поперёк оной перетянув, заставив вздрогнуть и поторопиться.

Отпустило напряжение лишь за створкой двери, Люк тихо выдохнул и прикрыл на миг глаза. А зловредная мысль, что он за свой язык ещё поплатится, не оставляла его мыслей.

Когда же он набрался духом и встретился с ожидавшими его реакции Биггсом взглядом, то нехорошо улыбнулся, посторонившись и, взявшись за ручку двери кабинета их инструктора, любезно открыл перед ошалевшим от такого поступка бывшего приятеля Дарклайтера:

— Вас уже ждут, мистер.

И не сдержался, хлопнув створкой, когда Биггс зашёл внутрь.

— Что б тебя сарлакк сожрал, сволочь! — от души пожелал парень, с тоской подумав, что он точно теперь до ужина не успеет принять душ. Скотство какое!

Дарклайтер всерьёз беспокоился на свой счёт. Он тоже видел, что сотворил с посмевшим ему перечить этот мужчина.

— Присаживайтесь, Дарклайтер, — инструктор достаточно вежливо указал рукой на свободный стул. Закономерно было подозрение, что это странная игра в доброго дядюшку со стороны имперца. Но предложение на взгляд со стороны было без подвоха, да и не смотрел в его сторону этот светлоглазый мужчина, сейчас просматривающий какую-то информацию на экране датапада.

— Скажите, Биггс, вы знакомы с Люком Скайуокером?

— Э… Да, сэр, их семья была соседом нашей на Татуине.

— Вы не ошиблись?

— Никак нет, я знаю этого парня с его детства.

Оби-Ван поднял взгляд холодных глаз на своего подчинённого, сглотнувшего под тяжёлым взором светлых глаз.

— Он утверждает обратное. Это можете как-то прояснить?

Биггс стиснул челюсть, опустив глаза на руки, ища достоверную ложь, но его выходка уже пролегла между ним и Люком пропастью, а слушать парень не желал и оправданий не принимал. Может, если Биггс расскажет историю этих взаимоотношений своему будущему мастеру-инструктору, то поможет? Мужик пусть и суров, так и они здесь не сопляки-первогодки. Все, как один, уголовники и приговорённые к смерти заключённые.

— Я…

— На допросе лорда Вейдера вы тоже так мямлили? — голубые глаза инструктора сверлили лицо собеседника неприветливо. Биггс передёрнулся, едва этот мужчина упомянул допрос, проводимый ситхом. Внутри узлом завязалась фантомная боль, на раз перехватывая дыхание. Порой Биггсу даже казалось, что всё окружающее его — это сон, а он всё ещё находился в камере для допросов, а позади его стула, к которому он привязан накрепко, ощущалась фигура в доспехе, руки, стиснувшие беспощадно плечи пленника.

— Дарклайтер, вы ещё со мной? Не знал, что среди повстанцев такие барышни нежные числятся, — ехидно протянул Кеноби.

— Сэр.

— Так что произошло между вами и вашим соотечественником, после чего он вас знать не хочет? На чистоту, пожалуйста, а то вам с ним ещё взаимодействовать придётся в дальнейшем. Мне не желается портить картину смертями по личным неприязненным отношениям.

Биггс тяжело вздохнул.

Кажется, ему сейчас сделают выворот мозгов с последствиями.

Кеноби был в общем в курсе произошедшего конфликта между одним татуинцем и его другом. Вейдер был в своей ипостаси, решив организовать побег заключённого повстанца при помощи Люка, который вот так наивно дал понять, что знаком с пленником-повстанцем, тем самым едва ли не дав разрешение использовать себя в тёмную. Было ли сердце у лорда и не дрогнуло ли оно у ситха, когда он равнодушно или заинтересованно наблюдал за попыткой парня состряпать план по спасению своего друга, Оби-Ван не спрашивал. Он слушал Биггса, а перед глазами стоял Люк и его желание спасти друга. Их у парня никогда не было много. Впрочем, как и у его отца в прошлом.

Когда же Биггс начал говорить, что он начал отговаривать Люка насчёт присоединения к восстанию, Кеноби едва уловимо нахмурился, заостряя на этом внимание.

— Почему вы не хотели, чтобы перспективный в целом пилот присоединился к восстанию? Это же был ценный кадр!

Дарклайтер взлохматил и без того взъерошенную шевелюру.

— Вы не понимаете…

— Проясните, что именно я не понимаю. Я вас слушаю, Дарклайтер!

Биггс затравленно заметался взглядом по пустым стенам этого кабинета, после стиснул кулаки и очень-очень тихо ответил то, что никому и никогда не открывал.

Оби-Ван уставился на молодого мужчину напряжённым взглядом.

Вот значит каким образом хотели использовать его мимолётную обмолвку про возможность всё спасти и вернуть Республику политики! Лея — одна составляющая, Люк — вторая. А ведь план был совершенно не таков, совершенно. Как он подозревал и раньше, политики всегда действовали в своих целях. За что и не пользовались его расположением.

— Значит, имя парня было знакомо госпоже Мон Мотме… Интересно. А вы решили не допустить своего друга пред очи своего идейного лидера. Как-то это не вяжется с вашей верой в светлое будущее под эгидой леди Мон. Неужели вы настолько не доверяли своему другу? Сомневались в нём?

Бен ждал реакцию Дарклайтера, а тот медлил, после устало поднял взгляд на собеседника.

— Они бы его кинули на Императора, в этом и был план… Вы бы видели, каким фанатичным огнём горели глаза сенатора, когда она говорила о второй половине плана! Когда она спрашивала меня, не знаю ли я некоего Люка Скайуокера на Татуине, мне стало не по себе и я солгал своему непосредственному лидеру. Я поболее парня видал, как творятся дела в восстании, сэр. И ломать жизнь другу не хотел. Делом времени стало, когда нас сцапали бы силы Вейдера. Пилоты это чувствовали, все мы… Миссии проваливались одна за другой. Это страшно.

Кеноби смотрел на свои сцепленные на поверхности стола руки, прикидывая, стоило ли озвучивать Биггсу, что если бы он забрал Люка, тот лишь стал бы дезертиром, отбелить личное дело Вейдер бы сумел. А когда Биггс бросил оглушённого парня, друга, в том лифте, то подписал ему приговор: лорд обязан был отреагировать на подобное нарушение и устава, и клятвы Императору и ему, лорду, как главкому.

— Прекрасные мотивы ваши мне ясны. А теперь я вам скажу, к чему ваше милосердие привело вашего друга, Люка Скайуокера. И почему он оказался среди пленников тюрем, наравне с повстанцами и военнопленными, дезертирами и преступниками. Готовы выслушать?

Дарклайтер выпрямился, вглядываясь в скучающее выражение лица собеседника.

— Так вот. Когда вы оглушили парня, а не забрали его с собой, хотя могли его оставить в любом порту, куда могли заглянуть после побега, который мальчику помогли организовать… Сидеть! — рыкнул Кеноби, пригвоздив вскочившего было повстанца взглядом и Силой. — Люк про организацию вашего побега был не в курсе, это я знаю из первых рук того, кто этот побег и позволил произвести, парня использовали по чёрному, вслепую, Биггс. Вы сбежали, оставив друга на флагмане Вейдера. Вы сами дезертировали с флота, Дарклайтер. Приятного мало, правда? Но вы же могли выбирать куда податься! А Люк — уже не мог. Застуканный за организацией побега опасному преступнику, он был приговорён. Заочно, как нарушивший клятву государству и флоту. Вы знаете, что следует за таким обвинением?

Молодой мужчина искал оправдание — и знал, что он предал доверие своего друга. Надежда быть понятым оставляла его, наполняя опустошающей пустотой космоса.

— Расстрел…

— Ему расстрел заменили на заключение на планете-тюрьме Кессель. Год.

Кеноби вгляделся в расширившиеся глаза собеседника, до которого дошёл смысл сказанного. А после подумал, что Дарклайтер сейчас грохнется в обморок, настолько он стал бледен. Кажется, теперь он понял, отчего при его виде Люк не стал бросаться в его дружеские объятья с плачем и восторгом.

— Подумайте над этими словами, Дарклайтер. Как следует подумайте, как оправдаться перед Скайуокером в свете открывшихся фактов. Я за вас этого делать не стану.

Биггс встал, пошатнулся, вцепился в край стола. Перевёл дыхание и, сгорбившись, поплёлся на выход. Замешкавшись на месте, он внезапно оглянулся.

— Как он выжил? Там?

— Сила помогла, — отрезал Бен, полоснув по лицу Дарклайтера. — А ещё упрямство и тётя, к которой парень хотел вернуться. Только Беру Ларс умерла, пока Люк был арестован. Свободны.

Примечания:

Не знаю, получилось ли у меня донести до читателя, что хотелось, но получилось то, что получилось. Если что, извините за корявое изложение мыслей.

Хан ждал приятеля возле душевой, взяв на себя обязательство придержать свою очередь до прихода Люка. Тот появился, внутренне кипя, но заметив вопрошающий взгляд зелёных глаз Соло, словно оттаял.

— Спасибо, — взяв протянутое полотенце, обронил Скайуокер, проводив взглядом уходивших из соседней душевой парней.

— Тяжёлый разговор? — бросил Хан, никак своей заинтересованности не проявляя. Он чутьём ощущал, что этот инцидент ещё не закончен. Но лезть напролом в душу Люку желания не имел, чуйка была, что это оттолкнёт парня от него. Да и не хотел, если честно, вызнавать, что эти двое не поделили. Само откроется, может и не скоро.

Люк прикрыл глаза и покачал головой:

— Не хочу говорить про это.

— Дело твоё. О! Наша очередь… Эй, говнюк! Куда прёшь поперёд батьки?! А в рыло? — Соло оттолкнул в плечо пожелавшего пойти вне очереди. Люк очнулся и глянул на разъярённого Хана с усмешкой, шагнул вперёд, проскользнув в дверь, которую держал Хан, пока кореллианец описывал, что он сделает с посмевшим рыпнуться, куда не просят.

Биггс принял душ безучастно, лишь для того, чтобы смыть пот и грязь, но отдохновения так и не ощутил. Мысли всё так же крутились вокруг Люка и его судьбы, которую, если честно, он, его друг, так сломал.

Сила… Так сказал инструктор. Прежде Дарклайтер считал само понятие «Сила» этаким эквивалентом фокусов, мифом.

«Сила помогла…» Может, вот почему их коммандер, прошедший всю Войну Клонов в пилотской кабине, любил заканчивать инструктаж: «Да хранит вас Сила»? А они, младенцы, думали, что это просто бзик их уважаемого командира.

Ужин показался безвкусным, голова раскалывалась от размышлений.

— Что-то выглядишь хреново, братец, — нотки резкого говора истинного кореллианца резанули слух, заставив очнуться от раздумий. Биггс вскинул голову, уставившись на деловито расположившегося напротив него того лохматого мужчины, которого он мельком заметил сегодня на соседней с Люком кровати.

— Чувствую себя так же, — буркнул Дарклайтер, тыкая вилкой во что-то похожее на запеканку под соусом. А потом с ожиданием вгляделся в зеленовато-карие, нагловатые глаза собеседника, с завидным аппетитом уплетавшего скудную пищу. — А ты с Люком знаком?

— Кессель заставляет или убить сокамерника, или сдружиться. Мне повезло, выпал второй вариант, — ухмыльнулся кореллианец. — Что с мальцом не поделили, парень? Ведь ты едва головы не лишился, не почуял, что ль?

— Раньше он был другим, более мягким, что ли, — Биггс не мог подобрать нужных слов.

— Ну, знаешь ли, тюрьма — это вам не детсад, попки и носики не подтирают, там другая политика. Хорошо, что парень не сломался, хотя… Ты говоришь, другим был?

Биггс воодушевился.

— Люк, когда я знал его на Татуине, не был вот таким, как сегодня. Он мог разнять драчунов и буйствующих какой-нибудь глупой фразой, его ещё называли «ангелочек». Ничего не боялся, но сорвиголовой не был, меру знал, в отличии от меня. Сейчас я вижу, что на его долю выпало много больше, чем он смог осилить. Но теперь я боюсь к нему и подходить, — смешок Биггса вышел странным. — Знал бы, что парень из-за меня на Кессель пойдёт, сам бы Вейдеру в маску плюнул.

Хан посмотрел на этого наивного повстанца скептически:

— И чего бы добился? Думаешь, этот ситх тебя бы за это прибил? Наивный ты. Выпотрошил бы тебя, да медленно, со смаком… После встречи наедине ты стал бы овощем, малыш, не обманывайся. Плохо вас Вейдером пугали.

— Словно ты с ним встречался!

— Да как тебя видел, после, узнав, кто это был, в штаны наложить был бы рад, да в животе после боя в небе Кариды было пусто. Этот мужик может любого испугать, бравада лишь меня и спасла, назови это безголовостью, да хоть как, — Соло пожал плечами. — Но пилот он… Чёрт! Хотел бы я стать хоть на долю таким же…

Хан не видел, что за его спиной уши навострили почти все, кто мог его услышать.

— Да что ты нам елей на уши льёшь, имперская рожа? Вейдера хвалит! Не, ребята, слышали? ХВАЛИТ! Восхищается!!! Сволочь и он, и ты!

Биггс протянул руку, чтобы остановить замершего было Хана, но не успел, тот оказался стремительней.

— Я имперец такой же, как ты — балерина, хаттов ты потрох, — процедил Соло, сжимая кулаки, глянув на посмевшего его оскорбить. — А если рот не прикроешь, кушать будет нечем, понятно объясняю?

— Если ты такой почитатель Вейдера и его кодлы, то какого рожна не по ту сторону решётки? Чего с нами делаешь? — гонор так и пёр из мужчины, который стоял позади начавшего эту заваруху.

— Мне тебе что, всю свою жизнь от рождения рассказать? Я говорил не для тебя, не для него вон, — палец Хана ткнул в направлении бугая, который стоял с нагловатым видом повелителя жизни. — Если у тебя претензии к имперцам, марш им высказывать, если соскучился по карцеру! А мы сейчас в одном корыте: и те, кто был верен Империи, и кто ей противостоял. Все здесь, мальчишка! Если горло друг другу не перегрызём, ясно?

Для пущего эффекта Хан окинул притихших пленников взглядом, привычно отыскивая злые и призадумавшиеся лица. Ведь в его словах доля логики была.

А после он заметил прислонившегося к дальней стене Скайуокера, смотревшего на приятеля с насмешливым выражением на лице. Увидав, что у Соло изменилось лицо, Люк ещё и вскинул вверх большие пальцы сжатых в кулаки рук: класс, так держать.

Запал в кореллианце сразу же пропал, в животе появилось противное ощущение, что что-то грядёт… Веселье Люка имеет привычку оборачиваться крупными проблемами для окружавших.

Оби-Ван как раз закончил доклад для лорда за прошедшую неделю, подготовив его к отправке, когда в дверь его кабинета постучали.

— Войдите, — не отвлекаясь от работы, промолвил джедай, внимательным взглядом окинув текст. Да, всё в порядке, осталось лишь ещё приписку впечатать — и в путь!

— Сэр, войти можно?

Кеноби замер на месте, когда его память сделала умопомрачительный кульбит, отбросив его во времена, когда он был мастером Энакина Скайуокера, настолько прозвучали голоса Люка и его папочки одинаково, вот только вместо «сэр» в те времена использовалось «мастер». В мыслях невольно прозвучал вопль подсознания: «Что он опять сделал?!»

И всё же армия много потеряла в лице Люка. Муштровка в военном подразделении пошла бывшему фермеру на пользу, в жестах и в поведении появилась чёткость и уверенность, ни грамма суетливости. Лишь в голубых глазах вместо жажды нового проявилась непримиримость.

— Скайуокер, что-то вы зачастили сюда. Что ещё стряслось?

Оби-Ван переплёл пальцы рук и положил на них подбородок, колюче глянув на парня. Тот явно подавил желание шкодливо улыбнуться, вскинул подбородок и отбарабанил, как на духу, своё предложение к нему, Кеноби, как к инструктору и координатору их группы.

Услышав предложение, бывший джедай едва не вскочил на ноги и не вздул этого пацана, как следует. До такого додуматься мог лишь Скайуокер!

Но чем дольше Оби-Ван раздумывал над предложением младшего Скайуокера, тем больше находил, что предложенная им кандидатура более-менее подходит ему, инструктору, для дальнейшего продвижения группы. Рано или поздно всё равно пришлось бы выбирать помощников. Так пусть будет рано.

— За что вы с ним так, Скайуокер? Не жалко?

— Он справится с поставленной задачей, в чём бы эта задача не была, — ушёл от прямого ответа татуинец.

— Прятаться умеете? Я бы на вашем месте спрятался…

На следующий день старшина, которого новобранцы за глаза обозвали «Надсмотрщик», без всяких объяснений велел Соло направить свои стопы к мастеру-инструктору. На закономерный вопрос Хана: в чём дело, старшина выразительно похлопал по раскрытой ладони активированным жезлом. Потоптавшись на месте, Соло, делать нечего, зашагал в указанном направлении.

Инструктор сухо изложил суть своего приказа, подвинув к окаменевшему кореллианцу невысокую коробочку, открыв которую, тот с трудом сглотнул.

— А кого поблагодарить за сей презент?

Серо-голубые лазеры холодных глаз заискрились издевкой:

— Дружба — великая сила, как мне всегда говорили. Свободны, лейтенант!

Хан, внутренне кипя, вынужден был отдать честь: ему вернули то звание, которого в далёком прошлом он лишился в короткий срок. Стиснув в руке заветную коробочку с лычками, мужчина рванул в казарму, на розыски одного дарования, которое не иначе как решило отравить жизнь окружающим.

Данное дарование обнаружилось среди группы ведущих горячий спор парней, Хан уловил только, что речь шла про лётные качества Дишек, для сравнения выступил Х-крылый повстанцев. Люк, не предполагая, что по его душу пришёл разозлённый кореллианец, отчаянно жестикулировал, объясняя преимущества истребителя повстанцев в атмосфере.

— Какого ситха, малый!!! — прошипел Соло, протянув руку и ухватив парня за шкирку.

Скайуокер услышал разгоревшийся спор, не удержавшись, влез со своим мнением, присовокупив его объяснением и показом. В короткие сроки выяснилось, что многие из присутствовавших здесь пилоты, не по учебнику знакомые с боевой подготовкой. Может не асы, но… Едва Люк вошёл во вкус, как был ухвачен за ворот рубашки и встряхнут от души, да так, что зубы клацнули.

— Какого ситха, малый!!!

Шипение в исполнении Хана Соло произвело на Люка странный эффект. Его разум в какой-то момент застлало пеленой безумной ярости. Без предупреждения его локоть заехал Хану в поддых, сбивая его дыхание. Тот согнулся, инстинктивно отшатываясь назад, но только Люк на этом не остановился, развернувшись на каблуке, он выбросил носок сапога в направлении гортани согнувшегося Соло.

Биггс как раз вышел из душевой, когда началась буча, зачинщиком которой оказался Люк. Дарклайтер на миг застыл, лицезрев какими взбешёнными были глаза Скайуокера. Ярко-голубые в спокойном настроении, сейчас они были белёсыми, дикими. И выражение этих глаз было… Убить — вот что декламировали этот взгляд окружающим.

Кто-то невразумительно завопил, зовя старшину, именно в данный момент покинувшему казарму.

Времени раздумывать и размышлять не было, Дарклайтер кинулся, очертя голову, напролом, пытаясь предотвратить убийство Соло, пусть он и был для него, Биггса, никем, просто человеком, который перебросился парой слов с бывшим повстанцем.

С разбегу Биггс плечом оттолкнул Люка, сместив его на долю расстояния, но это лишило Скайуокера равновесия и сапог парня просто скользнул по шее Хана, оставив ссадину. Соло от неожиданности нападения и по инерции шлёпнулся на задницу, хватая губами воздух, с трудом поступающий в лёгкие.

Люк стремительно обернулся к Биггсу, который уже и не знал, что предпримет соотечественник в следующий момент.

Хорошо, что Скайуокер не увидел, что со спины к нему приблизился их непосредственный командир и каким-то странным приёмом, практически пальцем, вырубил сорвавшегося с катушек татуинца. В серо-голубых глазах застыло что-то странное.

— В наручники его и в камеру, — бросил Оби-Ван подбежавшему старшине.

Вокруг вразнобой требовали объяснить, что же произошло. Кто-то крикнул, что это провокация имперцев, что повстанцев хотят убить, Кеноби полыхнул взглядом на посмевшего сеять панику.

— Цыц! — вокруг почти сразу установилась тишина. — Любой из вас может сорваться с катушек. Любой, — светлые глаза словно в душу каждому заглянули, мало кто выдерживал этот взгляд в упор, отводя глаза. — Вправлять мозги моя обязанность, как командира. И вам стоит помнить, что процесс будет болезненный, чтоб лучше дошло. А теперь — разойтись, вам пора на плац.

Траун вызвал Кеноби к себе на доклад, когда ему сообщили о происшествии в казармах заключённых. По сравнению с Советом, на котором Кеноби бывал едва ли не чаще всех остальных мастеров (вновь помянуть Скайуокера-старшего, Вейдеру, интересно, не икнулось на той стороне галактики?), Траун не выглядел занудным. Услышав, что один из предполагаемых новобранцев в боевую группу сорвался на нервной почве, чисс несколько минут сверлил невозмутимо смотревшего на него мастера алыми глазами.

— Если имя этого новобранца ещё раз прозвучит в вашем докладе в связи с неповиновением или «нервном срыве», — последнюю фразу командующий промолвил с долей насмешки, видно, для него объяснение прозвучало неубедительно, — завидовать он станет оставшимся в живых. С той стороны вашей Силы. Донесите до своего подчинённого перспективы подобного исхода.

Оби-Ван глянул в алые зенки чисса:

— Постараюсь быть убедительным, передавая ваше пожелание, командор.

Чисс кивком дал разрешение покинуть его кабинет.

Кеноби шагал к блоку, где разместили Скайуокера. Ну почему парень столь внезапно сорвался с нарезки?

Люк встретил начальника мрачным взглядом исподлобья, крутя запястья в наручниках, закреплённых над его головой к толстому металлическому столбу. Чиссы перестраховались и к столбу пристегнули ещё и за лодыжки.

— Пристрелите, как бешенного динко, или вновь вырубите? — неприязненно процедил парень, кусая губы. Кеноби ему не завидовал, не однажды был закован в энергетические наручники, это то ещё ощущение, вряд ли металл был лучшей перспективой. Вместо ответа мастер повернулся к экрану, что был установлен здесь по его приказу. И молчаливо активировал запись следящей камеры, которая записывала, одна из многих, весь день то, что творилось в казармах заключённых.

Оби-Ван обернулся, уловив, что у парня за его спиной перехватило дыхание.

— Адекватный вчера заключённый внезапно становится неуправляемым убийцей с маниакальным желанием прикончить своего приятеля… Не видишь нестыковок, Люк Скайуокер? — Кеноби, заложив руки за спину, медленно пошёл по кругу, центром которого был прикованный к столбу парень. Тот не мог оторваться от остановленной записи, как раз на том моменте, когда он сам обернулся к налетевшему на него, Люка, Биггса Дарклайтера.

А Оби-Ван, зайдя за спину застывшего мальчишки, вцепился в его спутанные волосы и прошипел на ухо, как следует дёрнув за пряди:

— Запомнил, что происходит с тем, кто себя контролировать не может и не хочет? Ты — не одиночка, Татуинец, ты в стае. А что делает с одиночками стая, когда один из них становится бешенным? Тебе подсказать?

Бен никогда ещё не использовал такой метод убеждения. Но Люк озлобился, хотя с виду этого сказать нельзя было. Только для Оби-Вана это не было тайной, да впрочем, для Вейдера он тоже был бы открытой книгой со своими тараканами в голове.

А потом Кеноби без зазрения совести активировал запись своего разговора с Трауном. При этом внимательно вглядываясь в напряжённое выражение лица своего невольного собеседника.

Ноздри носа Люка раздулись, когда мужской голос на чистом корусканти с приятными модуляциями чисского акцента произнёс небрежно: «…завидовать он станет оставшимся в живых. С той стороны вашей Силы…»

Быстрый взгляд на внимательно наблюдавшего инструктора — и понять ясно, что шутки закончились. Ещё один подобный срыв — и Люка спишут со счетов. Вот только понять бы самому, что произошло с ним там, в казарме!!!

— Этого больше не повторится…

Кеноби выглядел не впечатлённым.

— Давненько я этих слов не слышал. Эм… Да лет этак сорок. Только твой предшественник врал более убедительно. Если не разберёшься, что с тобой, Скайуокер, ты для окружающих — бомба замедленного действия. А взорвёшься — с собой утянешь много народу. Об этом подумай… Нянчиться с тобой у меня нет времени, если заставишь ещё раз тебя останавливать, разговор будет односторонний, а ты — страдающая сторона.

Люк с усилием протолкнул в лёгкие воздух, непроизвольно дёрнул руками, всё ещё вздёрнутыми вверх, желая улизнуть из-под взгляда ледяных глаз мастера-инструктора. Сейчас он хотел уверить и себя, и этого змея с серо-голубыми глазами убийцы, что будет покладистым мальчиком, примерным и послушным.

Убедил или нет, осталось загадкой. Наручники с Люка сняли под бдительным приглядом инструктора, но для закрепления науки на ночь оставили в карцере, наедине с самим собой, чтоб разобрался. Понятное дело, что койки для заключённого предусмотрено не было, пришлось Люку примоститься к ледяной стене.

Ночь предстояла долгая…

Утром следующего дня Люк желал всего больше залезть под горячий-горячий душ, чтобы прогнать внутреннюю дрожь, которая словно поселилась в его теле навечно. Ночью, когда ему удавалось из-за влажного холода камеры задремать, его мозг делал умопомрачительный кульбит и выдавал ему "на ура" размытую картинку чьей-то каюты на ИЗР (Люк знал, как они выглядят, так что озадачился — что происходит?), силуэт сидевшего над рабочим датападом мужчины… Потом багряно-алые вспышки пламени, исчезающую фигуру наверху… Короче, отдыхом эту ночь можно было назвать лишь издеваясь.

Если бы он знал, что этой ночью ещё двое по его вине не спали, то счёл бы, что фраза «аз воздам» имеет глубинный смысл. Те двое свои кошмары видели, только, понятное дело, про то не распространялись.

Увидав какого-то помятого и вялого Скайуокера, Хан молчаливо протянул ему сменную одежду, принесённую старшиной.

— Хреново выглядишь, татуинец.

Мутные от недосыпания глаза взглянули на Соло со странным выражением, Люк кинул взгляд на ссадину, что красовалась на скуле Хана и нахмурился.

— Я…

— Вали давай в душ, я бы посоветовал тебе контрастный, а то нам скоро на пробежку, так что освежиться тебе будет не лишним, Скайуокер, — с этими словами Хан с ядовитой улыбкой на губах вдел руки в форменку, на рукаве которой красовались выданные лычки лейтенанта. — Считай это приказом, малый. МАРШ!!!

Рот Люка приоткрылся, он, сжимая в руке свёрток с одеждой, сейчас выглядел оглушённым, не узнавая обычно развязного контрабандиста-авантюриста. Перед ним стоял молодой мужчина, уверенный в своих силах.

— Есть, сэр, — вытянулся в струнку Люк прежде, чем осознал, что Соло решил воздать ему за «презент».

— Шуруй давай, пока я добрый, — от души хлопнул по плечу парня Хан, проходя мимо.

Изматывающие тренировки следовали одна за другой, симуляторы, вновь тренировки на выносливость, тир, где за ними внимательно приглядывали, ночные побудки, длительные забеги по ненастной погоде в ночное время, после которых новобранцы вползали в казармы обессиленные, но вполне осознавая, что утром им никто поблажек не даст и хочешь-не хочешь, а Надсмотрщик войдёт с утренней зорькой с зычным воплем «подъём, лодыри!». Иногда Люку зверски хотелось дать издевателям в лице этих алоглазых (особенно в лице Инструктора, но, кажется, тот был в курсе желаний большинства своих истязаемых) по их синим рожам. Сдерживало обещание, озвученное в записи изысканным голосом чисса, про то, что ещё один срыв — и некоему Люку будет реально плохо. Становится трупом что-то перехотелось.

Да и смотреть, как кореллианец вместе с ними ругается на чём свет стоит, шлёпая по холодной ночной грязи наравне с подчинёнными — в этом Скайуокер находил какой-то смак. Не выдержав как-то очередной побудки ни свет, ни заря, Люк потряс головой, едва вошёл в казармы. Ему показалось, что что-то массивное обрушилось ему на плечи, заставив пошатнуться.

Шагавший рядом сумрачный парень с лохматой шевелюрой, до которой ещё не добрался дроид-парикхмахер, молча шагнул ближе и подхватил Скайуокера под локоть, не позволив рухнуть навзничь. Столь же молча оттащил почти бессознательного Люка за угол.

— Вызвать медика? — сухо бросил парень, вглядываясь в бледно-голубые глаза собрата по несчастьям. Кто-то окликнул черноволосого, тот молча отмахнулся, продолжая сканировать лицо медленно приходившего в себя Люка цепким взглядом.

Скайуокер молча мотнул головой, сморщился и замер на месте, крепко зажмурившись и стиснув кулаки: боль переместилась в затылок и медленно сходила на нет, тяжесть, упавшая на плечи, истаяла, будто её и не было.

С усилием разлепив отчего-то пересохшие губы, татуинец промолвил:

— Спасибо. Уже почти в порядке.

Скепсис в тёмных глазах можно было прочесть открытым текстом.

— Как знаешь, Татуинец.

Вновь ставшие яркими глаза уставились в лицо невольного помощника словно орудия турболазера.

— Кто?

— А ты не знаешь, что это твоё прозвище? Ступай, а то там в нашу сторону уже смотрят.

Люк машинально поблагодарил, но проводил задумчивым взглядом этого черноволосого, отметив, что тот на ходу завёл разговор с таким же уставшим, как все остальные, Дарклайтером, который сам к Скайуокеру после той незабываемой бучи более не подходил, держа дистанцию. И Люк сам себе не признался бы, что благодарен ему за это: чем могло для него обернуться новое происшествие — мало кто бы предсказать взялся.

— Скайуокер! У тебя там новое место пребывания или как? Марш к Инструктору, тебя вызывают, — зычным голосом распорядился Надсмотрщик. У Люка появилось отчётливое желание послать их обоих далеко и надолго, остановило предупреждение, которое отпечаталось в подкорку клеймом. Найдя в себе силы отлепиться от стенки, Скайуокер пошатываясь направился к кабинету начальства, не отдавая себе отчёта, как выглядел со стороны, но встречным военным отдавал честь, пусть на его форме и красовалась эмблема, обозначающая группу неблагонадёжных.

* * *

Варпок Скамини поглядывал на вставшего к нему спиной мастера с подспудным интересом. В своё время имя Оби-Вана Кеноби гремело наряду с другими именами мастеров-джедаев. И мало кто не хотел бы из юнлингов быть не похожим на этого рыцаря. Но юношеский идеализм закончился в день, когда Храм Ордена был атакован и ему, тогда ещё юнлингу, пришлось с реальным боем прорываться через ряды клонов, чтобы спасти свою жизнь. И его, спасшегося, ещё долго разрывали вопросы без ответов: почему это случилось и где же были остальные мастера-джедаи? Почему они не пришли на помощь к оставленным в Храме малышам?

Уже после того, как Зетт Джукасса взял имя Варпок Скамини, парень нашёл списки джедаев, переживших Приказ 66. Имя «Оби-Ван Кеноби» было в первой десятке лидеров. Удивительно, что мужчина стоял вот здесь и сейчас, вполне себе живой и здоровый, при такой-то популярности. А уж если вспомнить приснопамятный Варпоку день, когда он пересёкся с самим Вейдером и закономерно его самоубийственная атака была провалена, этот самый лорд с рычанием, встряхивая молодого Зетта за шкирку, едва не душа, выспрашивал про этого самого Оби-Вана Кеноби… Странно уже то, что сейчас Кеноби неплохо смотрелся в форме имперского офицера. Или этот мир сошёл с ума.

— Скайуокер у дверей, — нарушил молчание Варпок, прислушиваясь к каким-то вялым мыслям парня. Брови Скамини сошлись на переносице, когда Кеноби, не оборачиваясь, активировал входную дверь и порог перешагнул, качнувшись в сторону косяка, бледный Люк.

— Сэр, Люк Скайуокер прибыл… — парень скользнул взглядом по своему начальству и перевёл глаза на сидевшего в кресле Варпока. В голубых глазах промелькнуло узнавание и что-то похожее на сожаление. — Сэр…

Второе адресовалось Скамини, который оглядывал тень того Скайуокера-кадета, которого он помнил по Академии. Где горящий энтузиазмом взгляд? Где желание быть впереди?

«Что случилось с тобой на Кесселе, парень?»

А потом пришла в голову другая мысль: почему вообще-то мастер с опытом позволяет такому перспективному в Силе парню гаснуть? И не верил Скамини, что Кеноби просто не видит Скайуокера.

Горящий негодованием взор полночно-синих глаз вонзился в бесстрастное лицо Оби-Вана Кеноби, решившему обернуться к своему подопечному лицом.

Люк внезапно пожалел, что он оказался в этом кабинете, стены которого словно начали сжиматься в какой-то момент вокруг него. Или нет — и стены тут не причём? Взгляд светлых глаз метнулся с окаменевшего лица Скамини, с строгой форме выглядевшего внушительно, на бесстрастное выражение на лице Инструктора. Между этими двумя словно нарастало напряжение.

— А… Можно… — в горле вдруг образовался странный комок, но Люк стиснул зубы, отказываясь в какой-то момент быть сторонним наблюдателем, как эти двое мерялись… чем-то не материальным. Может, выдержкой?

Взгляд серо-голубых глаз Инструктора с неподражаемой ленцой скользнул на встрепенувшегося Скайуокера, уголки губ мужчины дрогнули, словно он сдерживал улыбку.

— Именно вас и хотел видеть капитан Скамини. Он с вестями с Кариды. Я вас оставлю на пару минут, — с этими словами Кеноби выразительно и нарочно бросил взгляд на висевший на стене хронометр.

Люк непроизвольно сгорбился: та, о ком он хотел бы узнать — мертва.

Скамини вглядывался в это осунувшееся лицо, приметив, как голубые глаза приняли тоскливое выражение и скользнули куда-то в сторону.

— Тебе привет от майора Гентиса. Я ему рассказал, что с тобой приключилось, он велел не вешать нос. «Всё наладится,» — вот его доподлинные слова, адресованные тебе.

Люк неловко переступил ногами, ощутив странную неуютность.

— Передайте ему, что я помню его наставления.

— Ах, да, — Вармок кинул взгляд на хронометр, скривился и полез во внутренний карман форменки, когда дверь скользнула в стену и в проёме воздвигся Инструктор, всем видом показывая, что встреча окончилась. Взгляд синих глаз обжёг Оби-Вана неприязнью, когда он капитан протянул Люку запечатанный конверт. — Это тебе лично.

Бровь Кеноби дёрнулась словно в тике, Скамини ощутил слабое удовлетворение. И пока ошеломлённый малец недоумённо всматривался в чёткий почерк адресной строчки, Варпок шагнул ближе к бывшему мастеру-джедаю, прошипев ему на ухо почти беззвучно:

— Пустите его в полёт, иначе потеряете.

Взгляд, каким его наградил Кеноби, был полон какой-то издевки.

Звук рвущегося конверта остановил их обмен взглядами. А глухой звук, вырвавшийся из груди Скайуокера, заставил их обоих взглянуть на парня с толикой опаски.

— Тётя Беру жива??! — голубые глаза уставились на недоумевающего Скамини требовательно, встряхнув капитана в буквальном смысле. В бесстрастном лице Оби-Вана дрогнуло что-то, он стиснул губы, прежде что-то беззвучно прошептав.

Скамини взглянул на Люка, после глянул на Кеноби, что-то прикинув.

— У неё были кое-какие проблемы после операции, которую ей оплатил ты. Врачи ставили неутешительные прогнозы, но кто-то анонимно оплатил дорогостоящее лечение, миссис Ларс прошла его и сейчас чувствует себя прекрасно и ожидает от тебя вестей.

«Ситхи… Да зачем так мучить-то парня?!» — взвыл мысленно Оби-Ван, наблюдая, как сгибает Люка весть, что с его тётей всё в порядке. Резким и повелительным кивком мастер указал недоумевающему Варпоку на выход, чтобы дать Скайуокеру время переварить новость.

Скамини остался в коридоре, чтобы суметь перехватить Скайуокера после того, как с ним закончит Кеноби. Здесь, на этой базе, про Оби-Вана и то, что он был в своё время джедаем, вероятно знал только Траун. Варпока здесь вообще не ждали, но он не самовольно и прилетел сюда, Вейдер внезапно что-то там вспомнил и разнарядкой выпнул комэска в путь.

Как оказалось, Скамини обязан был передать информацию одному из инструкторов на базе и забрать у него же какую-то документацию. Варпок не стал задавать закономерный вопрос: почему здесь нужен посыльный, когда для таких вещей вообще-то есть Сеть и курьерские корабли? Сгустившийся воздух в кабинете непосредственного начальника недвусмысленно намекнул, что с вопросами не стоит заморачиваться. Он и не стал.

И вот сейчас, поняв, что парня просто-напросто задурили и ввели в заблуждение, Скамини места себе не находил. Хорошо, что уже давно искал возможность передать с кем-нибудь весточку от Беру Ларс, которой Гентис наплёл что-то про сверхсекретную базу, где теперь служит Люк, а там очень строго со связью с внешним миром. Вот и таскал в нагрудном кармане листочек с письмом. Словно талисман.

Люк с готовностью выслушал какие-то расплывчатые вводные от Инструктора, который не стал долго задерживать Скайуокера.

— Свободны!

Люку показалось, что мужчина тоже куда-то торопился. Едва Люк вышел в коридор, как его сразу окликнули.

— Коммандер? — парень с досадой откозырял, стараясь не слишком показывать своё нетерпение. Письмо в руке жгло пальцы, сердце готово было выпрыгнуть от просто непомерной радости.

— Ну вот! Совсем другое дело! Глаза горят, парень копытом землю роет… Да жива она, жива! — Скамини ухватил парня за плечи, встряхнул, едва заметил, что Люк вновь переживает прошлое. — Идём куда-нибудь в место поукромнее. Есть здесь такое?

— Площадка для подготовки, сейчас обед, она пуста.

Скамини кивнул на выход, едва успев посторониться от быстро прошествовавшего мимо Оби-Вана Кеноби, извинившегося просто по привычке. Синие глаза вопросительно проводили эту фигуру в чёрном, словно поражаясь такому поведению.

— Если вы говорите, что тётя жива, то почему… — Люк не смог удержать своё негодование.

— Она жива, я месяц назад у неё в гостях блинчики ел, прямо тают. А вот почему и зачем тебя ввели в заблуждение — у меня не спрашивай. Это точно вне моей компетенции. Мне сказали, что ты сорвался.

— Ерунда, больше такого не повторится. Тётя… Вы сказали, что ей не помогла та операция?

М-да, вот теперь Скамини был уверен, что перед ним именно тот Люк Скайуокер, которого Гентис охарактеризовал: добьётся всего — и без больших родственников за спиной.

— Первая операция отсрочила неизбежное, Люк. Мы надеялись, что она поможет твоей тёте, но лучше ей не становилось. Требовалась срочная и дорогостоящая операция, мы сделали запрос от лица Академии. Даже начали собирать деньги. Ты тогда был далеко и мы не сочли нужным тебя тревожить.

«И правильно сделали! Рванул бы на Кариду, чтобы быть рядом с тётей. Знаю я тебя, Скайуокер!»

— И?

В голубых глазах стояло такое напряжение, что Скамини решил не играть на нервах юного дарования.

— Не поверишь, ей анонимно кто-то оплатил и операцию, и длительную реабилитацию. А теперь держись покрепче. Знаешь, где? На Корусанте, в одной из лучших клиник, где занимаются данными заболеваниями. Да-да, мы с Каулом точно так же рты разинули. Приедешь на Кариду, тётю не узнаешь! Помолодела, похорошела и почти летать научилась. Кем бы не был этот меценат, он подарил твоей тёте новую жизнь.

Люк прерывисто перевёл дыхание, отвернувшись, чтобы его собеседник не увидел, что его глаза наполнились слезами.

Он же уже похоронил тётю, да что там! Он и себя похоронил! Это наплевательское отношение к окружавшему его, эти вспышки внезапной ярости…

Тётя Беру жива.

Он повторял это себе раз за разом. И гладил письмо, расправленное на колене.

«Подарил твоей тёте новую жизнь…»

Этот некто подарил Люку возможность вернуться к той единственной, что заменила ему маму. А это дорогого стоит.

— Узнать, кто это был, можно?

— Оплата была анонимной, Люк, так что без вариантов. Мы пытались разузнать, я даже по своим каналам копал, хотя бы просто от души пожать этому благодетелю руку или что там у него, но это что искать определённый камень в астероидном поле. Так что просто прими такое, парень, и не заморачивайся. И покажи здесь всем, какой ты.

Варпок нехотя поднялся на ноги, одёрнул форму. Люк тут же вскочил на ноги, едва не позабыв, кто перед ним. Скамини усмехнулся и от души хлопнул парня по плечу.

— Только без тех выкрутасов, что ты здесь отжигал, понял? Держи себя в руках — и не давай злости брать над собой верх. Ты выше этого, Люк!

Скайуокер с решимостью в светлых глазах слабо улыбнулся и коротко кивнул, принимая упрёк не самого любезного своего знакомого.

Татуинец смотрел вслед уходящему комэску, когда тот внезапно резко развернулся на месте и бегом вернулся к Люку.

— Вот же! Держи, это мне Гентис просил передать тебе, если нас сведёт судьба. Зараза он, точно у него чуйка есть на такое!

В руке Люка лежала маленькая дискета, а Скамини уже бегом преодолевал площадку, торопясь к начинавшему разогрев двигателей шаттлу. Адъютант из чиссов протянул подбегавшему Скамини запечатанный пакет, чётко отсалютовав.

Но отлёт шаттла Люк не заметил, рухнул на скамью и стремительно распечатал конверт.

Его глаза скользили по строкам письма: тётя не сильно любила Сеть и электронные сообщения, говорила, что живое общение всё равно лучше. И что-то внутри отпускало, мало-помалу, капля за каплей, тихо-тихо… Он узнавал этот слог, улыбался и ронял слёзы. И благодарил Силу, судьбу, богов за такую малость — знать, что родной для него человек жив. Пусть где-то там, далеко, почти на другом краю галактики. Он — есть. Точка.

Люк наконец оторвался от содержания этого незамысловатого письма. И устремил взгляд сияющих глаз в небо той планеты, от всего сердца мысленно сказав: «Спасибо тебе, кем бы ты ни был! Спасибо…»

Далеко на Кариде, стоя над раковиной, голову подняла немолодая женщина, улыбнувшись при воспоминании о своём голубоглазом мальчике. На сердце у неё потеплело.

В своём кабинете замер над документами Палпатин, уловив слабый отклик в Силе. И столь же слабо был услышан отклик, но от кого к кому… Гм.

Стоявший на мостике Исполнителя Вейдер поднял взгляд, ощутив рассеянный лучик тепла.

Как хорошо, что никто не видел, как улыбается смущённо Повелитель Тьмы.

Он сделал то, что должно было быть сделано.

Такой пустяк для него. И такая огромная радость для другого.

«Живи, Беру Ларс. И спасибо тебе за такого сына.»

Кеноби вошёл в центр связи, приказав дежурной смене связать его с флагманом лорда Вейдера — и немедленно.

Голубые глаза джедая гневно сузились, когда оператор указал ему на передающую платформу.

Когда ему передали, что на связь с ним вышел его агент, Вейдер сперва и не понял, о ком шла речь. Адъютант тихой тенью шагнул вперёд, развернул экран деки, на котором появилось имя вызывающего. Вейдер широким шагом прошёл в комнату связи, раздражённым взмахом руки оставив помощников за дверью.

Со связью на той базе, куда упёк данного индивида Вейдер, бывало достаточно сложно, но видно Сила улыбнулась сегодня Кеноби: изображение было на редкость чёткое, не плыло и не подёргивалось помехами.

— Если вы связались без нужды… — выдохнул лорд, даже не соизволив раскошелиться на приветствие.

— Зачем вы решили поиграть на нервах мальчишки, Вейдер? — Оби-Ван высокомерно вздёрнул голову, окатывая презрением даже сквозь расстояние. — Я надеялся. что вы выше ревности и злости!

— Какой бешенный нексу вас укусил, Кеноби? — рыкнул Вейдер, стиснув пальцы в кулак, противостоя желанию показать, что он давно уже из статуса ученика вырос.

— Беру Ларс. Кто надоумил вас дать Люку понять, что его тётя умерла на Кариде? Я сам был свидетелем той беседы!

— Кто сказал, что она мертва? — Вейдер впервые ничего не понимал. Вот только что было тепло и светло, а вот сейчас его душу снова заволокло темнотой. — Зачем мне его вводить в заблуждение, Кеноби? У него и так, и так выхода не было, только согласиться!

— Но ввели! А я-то гадаю, чего это он внезапно раз за разом срывается! Он едва не сдался! А причина… Проклятье!!!

Вейдер едва рот не разинул, увидев впервые, что Кеноби и в самом деле разозлён. Но его ум уже вовсю листал память.

И досада заставила его прошипеть повторное проклятье.

Лорд вспомнил, что его приказ был таков, что исполнительные военные могли его интерпретировать только как приказ заставить заключённого любой ценой подписать контракт. Проклятье и ещё раз проклятье!

— Я дал приказ без ограничения свободы мысли.

— А я едва парня не потерял, милорд. Спасибо хоть за то, что спасли ему родственницу! Конец связи!

Ситх уже хотел было рявкнуть, что одолжение от Кеноби — это верх наглости., но голографическая пластина пошла помехами и изображение Оби-Вана растаяло.

— Сволочь! — прошипел Вейдер, ощутив странную тревогу. Если бы Люк реально сорвался, да в полную-то Силу… У Вейдера внутри заледенело от того, что катастрофа была ближе, чем он думал. А он-то удивлялся самому себе, с чего это ему взбрело в голову отследить, остался ли у Люка кто-то из Ларсов живой. Разыскал, отметил, а после и вовсе совершил то, что было для него до появления Люка немыслимо: узнал, что женщине требуется дорогостоящее лечение, оплатил и зарезервировал операцию, реабилитацию и восстановление после лечения. Маленькая толика, что он мог вернуть Беру Ларс, что не отказались воспитывать мальчика, который им и родственником-то не приходился!

Он сделал это мимоходом, между делами флота и армии, и как-то позабыл про этот инцидент. Вспомнил только тогда, когда на его резервную почту пришёл счёт и сообщение, что операция прошла в штатном режиме. Пациент жив и выписан по месту прописки под наблюдение местных медиков.

Вновь Сила походя помогла ему избежать пропасти. И удержать сына от падения в неё же.

Сила — не он. Её намёки, её шёпот, подсказки.

Если бы раньше слушал — было бы его будущее не таким стылым?

— Лорд Вейдер, вас вызывает Корусант. По закрытой линии, — шагнул внутрь адъютант, застав босса за тем, что тот деловито, не обращая внимания на косившихся на его действия связистов, удалял данные из всех серверов корабля. Записи разговора с Оби-Ваном не должно остаться нигде и ни в каком варианте.

— Перевести вызов в мои покои!

Тяжело шагая в названном направлении, Вейдер на ходу приказал узнать, где в данный момент находился Райт Суэйзи. Старший адъютант превысил допустимый предел приказа. Играть в бога ему никто не разрешал.

Палпатин смотрел на преклонившего колено ученика, который докладывал про незначительные дела, которые курировал. Особенно легко прошёлся по проекту «Фалькон», которым заведовал Траун. Император переплёл пальцы рук и начал практически допрос, так как совсем недавно Вейдер сухо доложил, что он решил привлечь к этому проекту приговорённых повстанцев и имперцев, преимущественно пилотов, попавших в чёрный список по разным причинам. Было уже два срыва по этому проекту: безопасники рвали и метали, а найти того, кто саботировал проект, так и не могли. Предполагать только и могли, что есть недовольные тем, что проект «Фалькон» более малозатратный в пику тому же Тай-охотнику. Зачем Вейдер решил прибегнуть к заключённым повстанцев, лорд не дал вразумительного ответа, ограничившись намёком на то, что эта сила так и так приговорена законом, так что у них есть время реабилитироваться перед Империей. А если же саботажники и угробят повстанцев, так и не жалко: чужими руками будет приведён приговор. И в том, и в другом случае государство выигрывает. Палпатин покивал доводам слуги, храня на губах так нервирующую Вейдера улыбку, но действовать в этом направлении не запретил.

— Надеюсь, Кеноби сможет сделать из этого сброда команду. Потому что я желаю, предположительно к Дню Империи, увидеть наконец этот столь разрекламированный вами обоими, тобой и Трауном, корабль на параде, в составе твоих пилотов, лорд Вейдер.

Что оставалось младшему ситху, как не выдохнуть: «Как пожелает повелитель!»?

А повелитель желал поиграть на нервах своего ученика, припечатав, что пилотами тех самых кораблей быть обязаны те самые приговорённые, но пока помилованные каторжники.

Глядя в спину уходившему Вейдеру Палпатин подумывал его окликнуть, чтобы спросить, знал ли Энакин, что у него вместо одного ребёнка должны были родиться двое или это так Сила развлеклась?

Выуженные из сознания Бейла Престора Органы данные весьма и весьма ошеломили правителя галактики, да так ошеломили, что он, вместо того, чтобы казнить сенатора Альдераана за умышленно утаённую информацию об особо важной персоне, то бишь, о Падме Амидале, её гибели и практически краже новорожденного малыша, решил, что пускай себе Органа живёт. А он, Император, проследит, чтобы однажды Лея Органа была введена в курс дела, как её, новорожденную, не только матери лишили, но и родного отца.

Что-то сомневался Палпатин, что Лея будет искать оправдания папочке Органе в свете новых данных.

А уж когда в воспоминаниях, пусть и размытых за давностью лет, промелькнул Оби-Ван Кеноби, бывший там же, на треклятой Полис-Масса, превосходный аналитик смог провести мысленную линию, кто же забрал второго младенца. И вот этого-то ребёнка Император начал искать уже с утроенной энергией, поняв наконец, кого же столь тщательно скрывал Кеноби. Была мысль послать за джедаем и устроить ему допрос с пристрастием в исполнении самого Палпатина, да только ситх понимал, что прожжёный политик-дипломат, съевший на подводных камнях переговоров банту, сходу просечёт его странный интерес, а уж удрать из-под надзора этот гад сумеет. Вывернется, виверна! А обкладывать Кеноби со всех сторон именно сейчас недальновидно.

А это значит…

Сидиус взглянул на заходившее светило за окном, тихо улыбаясь своим мыслям.

Ждём.

Примечания:

Вам хоть отчасти интересно?

Только частичка, извиняйте. Да, ещё!

Нужна помощь читателей. Кто-то, кто хоть немного знает термины пилотов. Пожалуйста, отзовитесь в личку!!!

Если бы Вейдер не был перед ним только в виде голограммы, Оби-Ван без раздумий бросился бы на него с сейбером в руке.

Лорд только что его поставил в известность, что Император приказал за оставшееся до Дня Империи время подготовить группу неблагонадёжных пилотов к выступлению на параде, который будет проведён на Корусанте. И, видно ситху показалось, что задача сверхлёгкая, не замедлил огорчить ещё больше: пилотировать эти пилоты будут экспериментальные машины Трауна.

Для полноты картины Вейдер припечатал, что принимать навыки пилотирования он будет у этих пилотов сам. Где-то за недельку до парада.

Вот и ломал сейчас Кеноби голову, как ему подготовить парней к такому сюрпризу, выбить истребители для подготовки у Трауна, придумать какую-нибудь каверзу, чтобы умники из тех же повстанцев не свинтили к ситховой бабушке. И если последняя-то строчка была выполнима в техническом плане: дезактивировать гипердарайв, который установлен в экспериментальной модели, то вот насчёт самих «Фалькон» — это что-то несусветное! Доверить дорогие машины не проверенным пилотам?

Ребята конечно рвутся в полёт, всё же пилоты, у них мандраж к новому. И скажи он им, что им разрешены полёты, они все препоны и недочёты сдадут! Но всё равно станут пытаться удрать, или он не Оби-Ван Кеноби!

Как он и предполагал, Траун взглянул на него скептически, хотя по этой синекожей роже не сильно можно было что-то прочесть.

— Придумайте другой выход из этой ситуации, — ровно ответил командор, почесав за ухом у своего домашнего питомца.

— Может вы выделите мне Дишки? Ведь на чём-то ребят надо тренировать.

— Делайте запрос.

Кеноби уставился на чисса, в глубине души надеясь, что это он так издеваться изволил. Но нет, Траун сказал такое на полном серьёзе.

В конце концов Кеноби крепко засел за датапад. По всем его запросам пришли отказы.

Ругнувшись в голос, мастер-инструктор отправил сообщение на комлинк главкома с требованием предоставить ему не менее двадцати кораблей для притирки команды в реальных полётах. Вряд ли пилот-повстанец будет так же выполнять приказ инструкторов, как тот же пилот-имперец. Хотя дезертиров из имперцев, прошедших школу пилотирования Империи, среди повстанцев была едва ли не половина. Может, если прислушается большая половина, то и остальные вольются в движение?

Он очень на это ставил, но не обольщался. Слишком разные они здесь были.

Как оказалось, Вейдер про разнообразных элементов в его группе тоже подумал — и, не долго голову ломая, прислал и Дишки, и крестокрылы. А уж когда в ангар была посажена вполне узнаваемая Дельта-7, Оби-Ван вообще «выпал в осадок». Не то, чтобы он не был обеспечен каким-нибудь кораблём для наблюдения и управления за пилотами своей команды Сорвиголов. Но Дельта… Дух Оби-Ван ещё долго не мог перевести.

Как и когда его сорвиголовы прознали, что их обеспечили крыльями, Мастер не знал.

— Мастер-инструктор, сэр! — как оказалось на следующий день самым отъявленным наглецом и нетерпеливым к тому же, оказался кореллианец Ведж Антиллес. — У меня вопрос.

— Слушаю, Антиллес.

— Когда мы наконец сядем за штурвалы, сэр? Машины в ангаре, нам доложили…

— А наглость вы ещё, вижу, не потеряли, Ведж. Два круга вокруг базы!

Скривив губы, кореллианец сокрушённо покачал головой, но нарываться на наряд вне очереди не стал спешить, козырнул и лёгкой рысцой снялся с места. Но желающих поторопить с ответом Инструктора не убавилось. Вперёд шагнул Скайуокер, хотя его приятель Соло что-то прошипел в спину парня нецензурное.

— Сэр! Мой вопрос из той же партии. Сэр, — голубые глаза решительно уставились в лицо Кеноби. Тот в ответ только на ручной хронометр глянул. И указал на вытоптанную беговую дорожку:

— Ответ будет тем же. Ещё желающие в любопытство поиграть будут? Если есть, то прошу не усложнять мне и себе жизнь и составить компанию Антиллесу и Скайуокеру.

Соло цыкнул сквозь зубы, подавляя явное желание сплюнуть на плац, развернулся и рванул размеренным бегом вслед уже свернувшему за угол казармы Люку. Молчаливо и несильно охотно к нему присоединилась вся группа. Оби-Ван проводил их задумчивым взглядом.

А ведь могут, когда хотят сесть за штурвал!