Лучший друг (джен)

— Как ты поняла? — Падме схватила Асоку за руку.

— Почувствовала.

Внезапно голову Асоки пронзила чудовищная боль. Лицо Амидалы стало размытым, к горлу подкатила тошнота, ноги Асоки подкосились. Она упала на пол.

В руке темной фигуры зажигается синий световой меч. Маленький юнглинг смотрит большими глазами на пришедшего. Фигура взмахивает мечом и легко разрезает ребенка пополам. Дети отшатываются в стороны.

Молнии слепят глаза. Фиолетовые переплетения создают завораживающий узор. От них исходит слабое тепло. Мелкие искры попадают на кожу и слабо ударяют током.

— АБСА-А-АЛЮТНА-А-АЯ-Я ВЛА-А-АСТЬ! — дико и ликующе кричит изуродованный старик. Его лицо бороздят глубокие шрамы.

В комнате воняет горелым мясом.

Он перешагивает еще одно детское тело, пораженное выстрелом в спину. На глянцевом полу много тел. С открытой части верхнего этажа капает липкая кровь.

— «Кап-кап, Кап-кап».

Его слух сейчас обострен. Он чувствует Силу четко, как никогда ранее.

Сейчас ему вернули крылья, которые так усердно прятали от него джедаи все это время.

«Нет эмоций — есть покой. Ха-ха! Не очень спокоен был тот падаван, который со слезами на глазах вступил с ним в битву, защищая юнглингов. Слабак!»

А вот Дарт Вейдер спокоен, абсолютно. Он не чувствует ничего. Эти смерти не чувствуются так сильно, как прежде. Скорее как легкое дуновение ветра.

Сверху раздается тихий шорох. В Силе видны недобрые намерения. Он оборачивается, включает световой меч.

Светловолосый юноша зажимает одной рукой кровоточащую рану на животе, второй он держит световой меч.

«Зеленый, как у Асоки».

— Изменник! Предатель! Ситх! — голос у юноши дрожит. В Силе он слабеет.

Юный джедай закусывает губу, пытаясь сдержать крик боли и слезы.

Дарт Вейдер делает два шага вперед.

«Это не убийство. Это милосердие. Должно быть, его задело осколком, когда мы били стекло. Он все ровно не выживет».

Короткий взмах. Световой меч падает из рук падавана. Вторым молниеносным ударом Дарт Вейдер добивает юношу.

Вечер на Татуине. Солнца-близнецы скрываются за горами песка на горизонте. Юноша стоит на коленях перед могильным камнем. Пару часов назад он принес на руках сюда самого дорогого человека. Ту, за которую отдал бы свою жизнь без раздумий. Ту, для которой он стремился стать лучшим джедаем всех времен. Ту, которую он покинул десять лет назад.

«Мама».

— Асока! Асока! Тебе плохо? — на лице сенатора отразилась паника.

— Нет, — Асока обнаружила, что лежит на спине на полу. Она потерла голову. — Я в порядке.

«Кажется, я неплохо приложилась лекку, когда падала».

Голова продолжала болеть, в груди как будто застрял большой ком. Асока с трудом удерживалась в этой реальности. Видения обрывками прорывались в ее разум.

Энакин обеспокоено смотрит на ученицу, упавшую во время тренировки. Он протягивает Асоке руку.

— Ты цела, Шпилька?

Асока отползла к стене и облокотилась на нее, прижимаясь к холодному кафелю.

Асока отлетает к стене от толчка Силы. Перед ней закрывается шлюз. Энакин смотрит с другой стороны и улыбается. «Все будет в порядке».

Взрыв сотрясает корабль. Асока, только что поднявшаяся на ноги, падает обратно. Шлюз открывается. Энакин лежит на металлическом полу без сознания. Его одежда и волосы опалены, на лице виднеется ожог.

Корабль вновь содрогается.

Асока попыталась встать. Ноги дрожали. Сила вокруг вибрировала, изредка содрогаясь. Асока попыталась избавиться от картин, которые настойчиво лезли ей в мозг. Она нужна джедаям, которым учинили чистку.

«Наверняка в Храме остались юнглинги, попрятавшиеся по углам. Их надо вывести».

Языки пламени облизывают металлическую балку, на которой скрестили два синих клинка в смертельной схватке два человека. Не замечая обжигающего пламени, противники переместились на другой конец шаткого «моста» над лавовой рекой.

Энакин стоит на плавучей платформе в реке лавы. Лицо его влажное от пота, а глаза горят янтарем. На всем теле, облаченном в черную форму, отражается алое и золотое пламя.

— Все кончено, Энакин! — громко кричит человек. Голос этот уставший и немного печальный.

Энакин прыгает вперед и вверх навстречу своему противнику, но он не успевает завершить прыжок. Все вокруг охватывает алое пламя. Раздается ужасающий крик боли. Крик Энакина.

Асока очнулась на диване в гостиной у Падме. В ушах у нее все еще стоял крик Энакина, сгорающего в адском пламени неизвестной планеты.

Сила постепенно затихала. В этот день замолкло очень много голосов. Асока молча сидела на диване и вспоминала всех своих друзей, товарищей и просто знакомых из Храма джедаев.

За окном стемнело. Раздавшийся за спиной гул двигателей вывел Асоку из горьких размышлений. Она обернулась. На веранду сел желтый истребитель. Истребитель, бок о бок с которым она пролетала столько боев.

— Энакин! — выкрикнула Асока, подбегая к учителю, только что вышедшему из кабины.

Асока не стала ждать, пока к законному супругу подойдет Падме, тогда уже не будет времени ни на что, тогда все внимание Скайуокера будет сосредоточено на жене. Она крепко стиснула учителя в объятиях и прошептала:

— Столько джедаев погибло. Что мы будем делать?

В Силе на Скайуокера набежала черная тень. Показалось, что температура вокруг стала на пару градусов холоднее. Энакин мягко отстранил Асоку от себя и внимательно ее оглядел.

— Ты цела, — наконец констатировал он факт. — За тебя я даже не боялся.

Он хотел что-то добавить, но его отвлек взрыв недовольства в Силе со стороны Падме, только что вышедшей на веранду.

— Любимая! — Энакин подбежал к невысокой, но очень красивой женщине, обнял ее, поцеловал.

Асока изо всех сил делала вид, что ее не задела такая разница во встрече и смотрела на пролетающие мимо машины, автоматически читая номера.

«Меня он тоже любит. Просто по-другому. Он не боялся за меня потому, что знает — я сильная», — мысленно старалась успокоить себя Тано.

* * *

— Я прилетел ненадолго. Очень скоро я должен буду полететь на Мустафар и наконец прекратить это треклятую войну!

— Джедаи вне закона за измену. Энакин, мы разве не должны скрываться?

— Я отрекся от учения джедаев, Асока. Среди джедаев давно зрел заговор. Вчера они вторглись в кабинет к канцлеру Палпатину и попытались убить его. Я спас канцлера.

— Не могу поверить, что джедаи решились на такое! Я ничего не знала об этом!

— Да, Асока, решились. После данного инцидента, далеко не первого, заметь, джедаев объявили экстремистской религией, пока неофициально, но Палпатин обещал предать их измену огласке в ближайшие дни. Все их заслуги и звания аннулированы, на джедаев объявлена охота. Если ты отречешься от учения джедаев, то сохранишь жизнь и даже звание. Тебя никто не будет подозревать. Все знают, что тебе джедаи тоже не доверяли.

Асока колебалась. Было неприятно осознавать, что Орден вновь предал ее, предал Республику.

Асока коснулась Силы, пытаясь найти ответы на вопросы, которые мучили ее, пытаясь понять, где верный выбор. Корусант сделался пустым и холодным там, где раньше стоял Храм, единственное место, которое Асока могла назвать домом, пристанище Света. Рядом сидел Энакин. В Силе он ощущался по-новому. Он стал темнее. Это было странно. Обычно так он чувствовался во время боя, а потом опять светлел. Но они сейчас не в бою. Падме тоже была тут. Асока настолько к ней привыкла, что совсем не заметила изменений, произошедших с женщиной. Сейчас Асока явно ощущала рядом с сенатором маленькую светлую звездочку, так ощущались совсем маленькие дети. Хотя, наверное, даже самый маленький юнглинг виден был четче. Асока открыла глаза и внимательно оглядела Падме. Та сидела рядом с Энакином, положив голову ему на плечо. На сенаторе было вечернее платье с широким кринолином, под которым скрывался подросший к этому времени живот.

Энакин бросил взгляд на настенные часы.

— Падме, Асока, мне надо лететь! Я вернусь через день-два. Осталось немного — и война закончится. Когда я вернусь, вы уже будете праздновать победу! — Энакин улыбнулся и встал с дивана, легко проведя рукой по волосам жены. — Асока, никуда не выходи без необходимости. Я очень не хочу, чтобы ты стала жертвой ошибки и предательства других. Каждый клон, который тебя увидит, будет стараться тебя убить! Если сюда придет проверка, истребитель на первом этаже. Улетай сразу же. Твоя жизнь мне дороже всего!

— Куда летишь?

— Мустафар. Там осталась небольшая база сепов. По данным разведки, там собрались все лидеры. Нет лидеров — нет войны!

Юноша в черной опаленной искрами одежде джедая падает на песок. В его животе опаленная дыра, к ногам подбирается лава. Над юношей стоит человек с голубым клинком. У него такая знакомая отвратительная бородка.

— Энакин, я с тобой!

— Нет, Шпилька, не в этот раз.

— Не лети туда! — взмолилась Асока. — Не лети один!

— Почему?

— Эти видения! Ты умрешь!

— Асока, я справлюсь, — Энакин похлопал Асоку по плечу. — А ты проследи, чтобы с Падме ничего случилось! Хорошо?

Асока кивнула.

— Прослежу! Но, прошу тебя, будь осторожен! Хоть раз в жизни!