Noblesse. Павшая во Тьму (джен)

— Ну, да, типа того. Его настигло «просветление», осознание собственной греховности и виновности в смертях многих людей. Что присоединившись к Союзу, он перешел на сторону «Зла», — скривилась. — По крайней мере, именно эту позицию он озвучивал подопытным.

Грешник, нашелся, тоже мне. Кровь со скальпеля протер, нимб поправил и грустно поставил крест напротив очередной жертвы своих экспериментов.

Схватила чашку, глотнула холодного чая, выравнивая дыхание. Пожевала нижнюю губу, рассматривая слушателей. Выдохнула — спокойно! — и продолжила максимально ровным голосом:

— Признаю, я необъективна…

Эмыч дернулся, нахмурился, попытался поймать мой взгляд. Чуткий какой. Когда не надо. Отвернулась. И наткнулась на Юиджи, оценивающе сканировавшую изменившуюся атмосферу. Да что ж такое! С их шпионской подготовкой не расслабиться, все подметят.

— Возможно, — включила невозмутимость, — я слишком скептично настроена и строга к Хейнелю. И он действительно раскаялся и стремился подарить своим подопечным второй шанс и исправить беды, причиной которых стал. Но я… — добавила металла, — я не верю. Ясно? Доктор раскаялся и перестал ставить опыты? — горько усмехнулась. — Нет. Его благие намерения лишь отправляли спасаемых на соседний круг ада. Он фальсифицировал данные, что подопытные умирали, списывал их, а затем в виде «трупов» куда-то переправлял… В другой исследовательский центр. В «подполье». Так это называлось. Там «трупы» оживали. И становились агентами. И умирали. Или их убивали. Или они убивали, — развела руками. — Круг замыкался. И толку от его раскаяния? Поверх белого халата надел белое пальто? — почувствовала, как в горле встал ком, захотелось откашляться, но я пересилила позыв. — Простите, — смутилась собственной вспышки.

Повисла тишина. Я смотрела в чашку, не поднимая глаз.

— А еще Хейнель сливал “подполью” данные, — пробурчала, словно список прегрешений доктора без этого пункта был неполным.

— Получается, он оказался обычным “кротом”, двойным агентом, — подал голос Маркус.

Вновь не спрашивая. Утверждая.

И давая мне передышку, чтобы взять под контроль эмоции. И чего я так завелась? Проходной же персонаж. Ну его.

— Получается, — кивнула, боковым зрением отслеживая встрепенувшуюся Юиджи.

Та смотрела на Маркуса. Ну, хоть не на меня.

— Кхм… Эти «другие ученые», которым Хейнель сливал данные и людей, — смущенно продолжила рассказ, — я... не знаю, кто они. Правда, не знаю. Может, конкуренты Организации. Может, действительно «подполье», борющееся с Союзом изнутри. Может, чья-то частная армия, проект одного из старейшин, — пожала плечами. — Но вернемся к брату М-24. — Вздохнула. — Альфа. Такой позывной он получил.

— Альфа? — эхом повторил Маркус.

Следом скрипнуло кресло, словно он сначала подался вперед, а потом передумал.

— Да. Альфа… Жертва очередной попытки создать идеальных солдат. Послушных воле хозяина исполнителей. Не задающих вопросы. Свято чтящих субординацию. Бесчувственных. Нацеленных лишь на решение поставленных задач человеческих роботов, — скривилась. — Именно Хейнель отвечал за финальный эксперимент и фактически являлся создателем Альфы. Самый сильный среди агентов этой лаборатории. Лидер одноименного отряда. Начальство использовало его группу для решения деликатных вопросиков: базу конкурентов там зачистить, выкрасть материалы чужих исследований, устранить опасных подопытных. Их было трое: Альфа, Крис и Советник.

— Крис? — спросила Юиджи тихо, почти неслышно.

— Девушка. Серо-карие глаза, прямое каре розовых волос. Боец ближнего боя, — я повернулась к ней, задумавшись, что могло вызвать интерес. — Получила способность трансформировать конечности, ускоряя циркуляцию энергии вокруг них, — взглянула на Эмыча. — Что-то вроде способности Мэри. Когда та трансформированными руками пробивала стены. Ну, или головы. Только Крис не казалась настолько же стервозной. Хотя… была отмороженной на всю голову. Как и Альфа. В том смысле, что их лишили базовых человеческих эмоций. Хотели получить бездушных роботов. Автоматы. Но где-то просчитались. Возможно поэтому Крис так болезненно цеплялась за командира. Как за якорь. Для нее Альфа был… всем. Я… хорошо понимаю ее, — опустила глаза, сжала пальцы в кулаки, провела подушечкой большого по ногтям.

Даже слишком хорошо. Вздохнула.

— Жаль, что она погибла.

— Погибла?

Кивнула.

— Мне хотелось бы верить в обратное. Но думаю, да. Погибла. Пошла за Альфой. Выполняла его приказ. Пыталась спасти товарищей и других подопытных. Жаль…

— Не жалей! — резко оборвала меня Юиджи. — Крис точно не жалела.

Ее голос — тихий, но по ощущениям будто кричавший капсом — заставил осознать правоту сказанного. Да. Я бы тоже не жалела. И недавно Рейзелу об этом заявила прямо в лицо.

— Ты права.

— А Советник? — постарался смягчить неловкость Маркус.

— Советник? Знаете, он чем-то на Тао похож, — улыбнулась. — Общительный, теплый, контактный. Тоже волосы набок зачесывал, только глаза посветлее были, такого коньячного оттенка. Немного чудаковатый, инфантильный. Сохранивший чувства и эмоции. Верный товарищам.

— Выжил?

Помотала головой.

— К сожалению, отряд Альфы ввязался в заведомо проигрышный бой. У них почти не было шансов победить. Только разменять свою жизнь на жизни врагов. Хлопнуть дверью напоследок погромче. Силы были слишком неравны, — замолчала, подбирая слова. — Почему? — озвучила никем незаданный, но словно повисший в воздухе вопрос. — Всему виной подковерная грызня старейшин. Не знаю официальную причину, но в лабораторию, которой негласно покровительствовал Кромбел, заявился спецотряд «Аид».

— «Аид»? — встрепенулась Юиджи.

— Знала их? — не удержала любопытство.

— Пересекаться не доводилось, — она покачала головой. — Но капитан рассказывала. Команда Аида… не вернулась. Провалила какую-то важную миссию. Это было больше пяти лет назад. После того инцидента Двенадцатый старейшина и сформировал «Цербер» как замену «Аиду».

— О, спасибо. Ты подтвердила мои догадки. Хм-м-м, — потерла подбородок. — Все сходится. Двенадцатый испытывал неприязнь к Кромбелу задолго до того, как неуважаемого доктора избрали Тринадцатым старейшиной. Аид должен был вернуть Хейнеля в Центральный офис, выявить предателей Организации и уничтожить базу Кромбела.

Маркус по-детски поднял руку.

— Да?

— Бейби-босс, а почему ты считала, что за «Аидом» стоял Двенадцатый?

— Исходила из его любви к древнегреческой мифологии. Цербер, Гадес — все это укладывается в единую картину.

Повисла пауза.

— Я прошу прощения за еще один свой вопрос, но… откуда у тебя столь подробные сведения? Создается ощущение, что ты либо лично присутствовала при описываемых событиях, либо имела не одну откровенную беседу с ее участниками.

— Вопрос логичный, — кивнула. — Однако пока не стану раскрывать свои источники. Советую просто поверить, что все было близко к тому, как я рассказываю. По крайней мере в ключевых деталях. Я говорила: ко мне прислушиваются.

Маркус перевел недоверчиво-вопросительный взгляд на Двадцать первого.

— Мелкая права. Мы прислушиваемся.

Эй, почему признание вышло каким-то невеселым?

— Слушать ее полезно, порой — критически важно, а порой — болезненно, — вздохнул Два-один. — Жизнь спасет, но попутно ввергнет в такие пучины отчаяния, что лучше б добила.

— Гонец не виноват, что принес дурные вести, — возмутилась.

— Гонец не вызывает симпатии, если использует эти вести для извлечения выгоды, — парировал Эмыч. — Или сбора компромата.

— Даже так? — прищурился Маркус.

— Это жестокий мужской мир, — патетически всплеснула руками. — Слабым девочкам-сироткам приходится крутиться, если они хотят выжить. Инсайдера легко обидеть...

— А потом эти слабые девочки выходят против старейшин Союза, — фыркнул М-21.

— Что лишь свидетельствует об их импульсивности, — выразительно посмотрела на товарища. — И мы не будем, — выделила, — поднимать здесь эту тему!

Два-один вскинул ладони, капитулируя.

— Еще вопросы?- с некоторой воинственностью уставилась на присутствующих.

Маркус вновь поднял руку.

— Да?

— Как он выглядел? Альфа…

— Точно, — почесала голову. — Телосложением ближе к М-21, наверное. — Тот поднял бровь. — Синеглазый. Темноволосый. — Помолчала, ожидая новых вопросов, но их не последовало. — Незадолго до приезда Аида Альфа начал вести собственное расследование. Он случайно столкнулся с подопытными, которых Хейнель переправил друзьям-подпольщикам. Насторожило Альфу то, что ранее он являлся непосредственным свидетелем смерти этих образцов. Своими глазами наблюдал. А теперь собственноручно их уничтожил. Это происшествие выбило у него почву из-под ног, пошатнуло вбитую уверенность в непогрешимость руководства, — вздохнула. — Затем на базу заявились спецагенты Двенадцатого старейшины. Во время совместного рейда Альфа и Аид вышли на новую группу странных подопытных, а позже накрыли секретную лабораторию «подпольщиков». В ходе допроса глава этой лаборатории сдал Хейнеля как своего союзника. Тогда Аид воспользовался стандартным протоколом Союза на случай проведения несогласованных экспериментов и подозрительного поведения ученых. Приказал зачистить все окружение предателя. Руководство, Хейнеля, других ученых, подопытных. Всех, — скривилась. — У них не было ни шанса. Как я говорила, отряд Альфы ввязался в заведомо проигрышный бой, — поежилась. — Однако результат удивителен.

— Команда Аида не вернулась, — тихо проговорила Юиджи.

— Да. Отряд Аида был уничтожен, — подтвердила. — Половину забрали с собой на тот свет Крис, Советник и их товарищи. Половину положил Альфа. Сжег себя, чтобы защитить то, что считал важным…

— Стазис-капсулы… — удивительно, но я не поняла, кто это сказал: Эмыч или Маркус.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Стазис-капсулы, в которых хранились тела двух подопытных серии М. М-21 и М-24. Альфа не помнил, что у него была семья. Ему стерли эмоции, стерли память. Но Хейнель как-то обмолвился, что в этой лаборатории содержится его родня. И Альфа отдал жизнь, защищая капсулы. Зная, что вы кровно связаны. Однако не понимая, почему для него это оказалось таким важным. — Замолчала, склонила голову, символически чтя память погибшего.

Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой.

— Знаешь, что показательно, дядя Маркус, — грустно улыбнулась, — и М-24, и Альфа пожертвовали собой за тех, кого считали более ценными, чем они сами. Сомневаюсь, что они смогли бы объяснить собственный выбор, обосновать совершенный поступок. Ибо руководствовались иррациональными принципами. Однако оба они поступили максимально человечно, хоть и отрицали свою принадлежность к нормальным людям.

— Но как мы спаслись? — прервал наши переглядки Два-один. — В моей памяти разрыв между окончанием серии экспериментов и первыми миссиями незначителен.

— Полагаю, вас забрали люди Кромбела. Жаль, что они появились слишком поздно, чтобы помочь остальным.

Отметила, как дернул щекой Маркус. Как побелели костяшки его пальцев, сжимавших подлокотник кресла.

— Ты сказала, что Альфа сжег себя. Почему ты использовала такие слова?

— Модифицированные Союза платят годами жизни за полученную силу. Но платят единожды, в момент обретения сверхспособностей. Таковы несовершенные технологии Организации: суперсолдат ждет яркая, насыщенная, но недолгая жизнь. Альфа отличался от них. Он платил за использование силы каждый раз, когда выходил за установленный предел. Каждый раз, когда он сталкивался с противником, многократно превосходящим его по мощи, то мог активировать особую способность, сжигавшую его жизненную силу и дававшую взамен огромный буст. Его скорость реакции, движения, мышления возрастали на порядки. Он получал шанс расправиться с противником. Победить. Однако при этом сжигал себя. И тумблера-предохранителя у него не было. В лучшем случае после активации способности наступали откат и упадок сил, в худшем случае — его ждала смерть. Чтобы остановить Аида, Альфа сжег жизненную силу дотла. Пережить упадок сил не дали полученные травмы.

— Кого-то напоминает, правда? — мрачно вскинулся Двадцать первый.

— Д-да… но я не дам ему потратить все силы.

— Вообще-то я про тебя, самоубийца мелкая, — рыкнул Эмыч.

Мне хватило совести потупить взор. Повисла тишина.

Вновь скрипнуло кресло. А после на голову опустилась тяжелая ладонь. Тело зазнобило от ощущения дежавю. Но вместо Рейзела был… Маркус?

— Спасибо, что поделилась, малышка, — голубые глаза смотрели тепло, но за признательностью притаились холод и расчет. — Я не могу сказать большего. Пока. Но однажды… ты поймешь, как много дала мне.

Кивнула.

— Я… мне нужно уйти. На время, — Маркус убрал руку. — Дела. Долги. Правило три.

Фыркнула.

— Но я вернусь.

— Правило четыре? — улыбнулась.

— Правило четыре, — подтвердил он.

Побуравила его выразительным взглядом, протянула руку с отставленным мизинцем.

— Пообещай. Клятва на мизинчиках!

Маркус оглянулся на Эмыча, словно уточняя, насколько я серьезна. Тот прикрыл глаза.

— Эй! — потрясла рукой. — Давай. Клятва!

Висевший в воздухе кулачок был аккуратно перехвачен. Маркус дотронулся до моего мизинца своим. Я обхватила его ладонь и сжала палец.

— Клятва! — оскалилась. — Чтоб вернулся!

— Есть, бейби-босс! — отсалютовал визави свободной рукой, ухмыляясь.

— К Юрию, небось, пойдешь, — проворчала, освобождая пальцы.

Не спрашивая. Утверждая. Получила в ответ скептический хмык. По соседству напряженно подалась вперед Юиджи.

— Привет ему передай… Сейчас, — поднялась с кровати, покопалась в сумке, лежавшей на полу неподалеку. — Вот, — вручила дожидавшийся своего часа бумажный сверток с портретом. — Это ему «черная метка».

— Черная метка? — вопрос прозвучал синхронно.

Кивнула.

— Обвинение в нарушении устава, порядков, правил и обычаев Берегового братства, выдвинутое сообществом одному из его членов.

На меня с недоумением уставилось три пары глаз.

— Что? — хлопнула ресничками. — Это ж классика. Пиратский обычай, знакомый каждому мальчишке с детства.

Недоумения прибавилось. Маркус осторожно повертел в руках сверток.

— Там же нет ничего опасного?

— Тебе не о чем переживать, ты просто курьер, — отмахнулась.

— Мои подозрения лишь окрепли…

— Важно символическое содержание. Предупреждение это, — снизошла до объяснения. — Пусть ходит, оглядывается. И нечего так не меня смотреть, — подняла бровь. — Роберт Льюис Стивенсон. «Остров сокровищ». Почитайте на досуге. Сухопутные крысы!

— Это очередная попытка Ани нас социализировать, — пояснил Эмыч коллегам по несчастью. — Иначе не понимаешь половины того, что говорят ее одноклассники.

Похлопала в ладоши.

— М-21. Молодец. Молодец.

Маркус покачал головой и покинул комнату. Двадцать первый задумчиво проводил его спину, а после одарил меня очень внимательным взглядом. У Рейзела научился, не иначе. Через пару минут я сдалась:

— Что?

— Правило три. Правило четыре. О чем это он?