Прозрачность (гет)

Гинтрейме оказалась в комнатке, не больше пяти шагов в длину и столько же в ширину. Противоположная стена была полностью завалена камнями, не давая пройти дальше. Само помещение величественным не выглядело в сравнении с храмами.

Пол и стены комнаты состояли из массивной плитки размерами в половину человеческого роста. На каждой из них были вырезаны барельефы, изображающие всевозможные растения всех частей Империи. Стремясь повторить рисунок, комнату заполняли искусственные мраморные плющи, которые вились, раскрывали бутоны и цвели, застывшие прекрасным произведением искусства. Но также много здесь было осколков и стоило случайно наступить даже на мраморный стебель, как тот тотчас рассыпался и становилось понятно, что материалом для создания этих скульптур являлся совсем не твердый мрамор. А может тот, кто это когда-то создал, сделал их такими хрупкими специально.

Дорожка из мелких осколков вела прямо к невысокому пьедесталу, на котором и стояла статуя бога Времени. Она была сделана из того же материала, что и все в этой комнате, не сразу бросаясь в глаза, и изображала старца с глубокими морщинами в уголках губ. Он сидел за низеньким столиком с расслабленным лицом. Одну руку он протягивал немного вперед ладонью вверх, будто подсказывая, что именно в нее нужно класть подношение.

Вслед за Гинтрейме зашли остальные. Теплее не стало, холодный камень больше напоминал лед, но ветра здесь не было. Фэй, попытавшись сделать шаг, тут же растоптала веточку с длинными листьями и неловко пробормотала: «Какое здесь все хрупкое». В полный голос говорить не хотелось. Гинтрейме переглянулась с И Соа.

Диастр схватила девчушку за плечо и потащила обратно к выходу.

— Мы подождем снаружи, — произнесла она.

За пределами этой сюрреалистичной комнаты завывал ветер и, если прислушаться, можно было различить голоса девушек, стоявших на улице. Небожительница подошла и встала напротив статуи.

— Подожди, — подал голос И Соа.

Гинтрейме в ожидании посмотрела на него. Юноша опустил взгляд в пол и мялся, не решаясь продолжить.

— Прежде чем ты задашь вопрос этой статуе, — наконец очень тихо произнес юноша, — тебе нужно кое-что узнать. — И Соа глубоко вздохнул и выдохнул, из его рта вырвалось облачко пара и тут же развеялось. Голову он все также не поднимал. — Ты была благословлена. Другим богом. И это... Забрало твои воспоминания.

Каждое слово сопровождалось белым паром, с трудом выходящим изо рта.

— Кем? — напряженно спросила Гинтрейме.

— Алиссумом. Богом Любви и Луны.

Все вокруг продолжали гадать, как погиб акара, но, к сожалению или к счастью, единственным человеком, знающим подробности его смерти, являлся И Соа. Он же являлся и очевидцем знаменательного события: бог полной Луны дал свое благословение другому божеству.

Отчаянный голос Гинтрейме в Лие с мольбой вернуть ей воспоминания не выходил у юноши из головы. Однако небожительнице стоило обращать просьбу не бывшему демону, а богу Любви.

Боги всю историю благословляли людей, наделяя их силой, верой или просто давая совет. Они же могли и забрать свое благословение обратно, если видели в этом смысл, но такое случалось очень редко. Благословение же бога, который мертв, убирать было попросту некому.

— Что... — сделала шаг назад Гинтрейме, не веря своим ушам.

То, что она слышала, звучало как бред и выдумка, но дрожащий юноша с изломившимися тонкими бровями на бледном лице ясно давали понять, что это не так.

Буквально потеряв дар речи, Гинтрейме пришлось потратить некоторое время, чтобы привести разбежавшиеся мысли в порядок. Она спросила:

— В чем именно заключалось благословение?

Юноша вновь помялся.

— Я, — начал еле слышно И Соа и закончил совсем тихо, — не знаю.

— Ладно, — Гинтрейме тряхнула головой, все еще пребывая в сильных чувствах. — Тогда зачем он это сделал?

Небожительница уже была готова услышать еще одно «Не знаю», но неожиданно И Соа поднял на нее быстрый взгляд и опустил голову еще ниже. Его плечи поникли, а спина сгорбилась.

Гинтрейме в очередной раз неловко поправила нашейный платок и подошла к И Соа. Тот продолжал стоять ледяной статуей в ожидании реакции небожительницы. Но та просто сжала его ладонь в своей и также опустила голову в попытке оказаться ближе.

— Я уже сказала тебе, что не буду требовать ответов. Все в порядке.

И Соа не отвечал, лишь продолжал молча стоять. Прошла долгая минута в тишине и завываниях ветра, когда он коротко кивнул и дернул плечом в безмолвной просьбе отпустить его. Также без слов он мотнул головой в сторону белой статуи, намекая Гинтрейме заняться тем делом, ради которого они пришли сюда. Небожительница еще раз внимательно посмотрела на него, но вняла просьбе и подошла к статуе, вставая напротив нее.

— Бог Времени и Цветения, я прошу совета, — начала она. — Меня благословил другой бог. Как мне избавиться от его воли?

Полуприкрытые глаза статуи продолжали оставаться безучастными. Прошли минуты, но ничего не поменялось. Снова повторив вопрос, Гинтрейме продолжила терпеливо ждать. И Соа подошел чуть ближе, вставая рядом с небожительницей. Мрамор продолжал оставаться застывшим. Тогда Гинтрейме спросила:

— Ты желаешь что-то взамен?

Но бог оставался безмолвным.

— Попробуй дать ему духовную энергию, — предложил И Соа. На полный сомнения взгляд Гинтрейме он пояснил. — Моя мать при жизни была жрицей бога Времени и Предзнаменований. Кое-что я тоже знаю.

Гинтрейме протянула руку и дотронулась до холодных пальце статуи, которые были протянуты в ее сторону. Сначала также ничего не происходило, но затем каменное лицо дрогнуло и посыпалась белая пыль. Глаза божества открылись полностью, а губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Раздался с трудом различимый хриплый, как скрежет камней, голос:

— Я рад приветствовать знакомые лица в своей обители, — доброжелательно сказал он.

Двое, И Соа и Гинтрейме, застыли в глубочайшем неверии и удивлении. Кто бы мог подумать, что спустя тысячелетия сила бога все еще сильна.

Какое значение имеют тогда жалкие четыреста лет?..

— Я рада приветствовать вас тоже, — растерялась и скорее по привычке ответила на формальности Гинтрейме.

— Ты хотела узнать, как стереть… Как это ты назвала? Благословение, — проскрипела статуя, с каждым слогом понемногу стирая камень. — Обратись к тому, кто его вручил.

Гинтрейме нахмурилась и покачала головой.

— Не могу, бог Любви мертв.

— Ох, вот как, — грустно и тихо произнесла статуя небожителя. Его глаза безучастно смотрели куда-то вбок. — Это прискорбная новость. Хотел бы я возложить цветы на его могилу...

Голос стих. И Соа понимал, что больше он ничего не скажет. От благословения действительно нельзя было избавиться. Но Гинтрейме не разделяла его безрадостных мыслей и снова заговорила.

— Есть ли возможность сделать это другим способом?

На удивление юноши, статуя вновь ожила, но говорила теперь с грустью в голосе.

— Нет.

— Тогда возможно ли изменить благословение? — продолжала настаивать Гинтрейме.

Бог Времени не отвечал. Спустя минуту он медленно прикрыл веки и повторил:

— Хотел бы я возложить цветы на его могилу.

На иные вопросы он не реагировал. Сомнений не было, бог просил принести ему цветы. Оставалась только проблема того, что на многие и многие километры вокруг не было ничего, кроме голых стволов деревьев, снега и тварей. Не возвращаться же им за цветами? Отчего-то И Соа казалось, что Гинтрейме уже морально настроилась на повторное путешествие.

И Соа заметил, как небожительница смотрит на искусственные ростки, заполонившие комнату. Стоит ли попробовать? Но он не был уверен, примет ли бог Времени в качестве подношения свои же собственные творения.

Юноша с пустым лицом снял меховой капюшон с головы и поднял руки, безжалостно разбирая свой пучок и расплетая косички. Замерзшие пальцы слушались плохо, но в конце концов нашли нужную. Распутав ее, И Соа достал старый-престарый артефакт в виде цветка из прозрачного материала, похожий на стекло. В темном помещении его поверхность не имела ни намека на матовость и казалась кристально прозрачной. И Соа подошел к Гинтрейме и ничего не говоря протянул цветок ей. Небожительница помедлила, но взяла его, признательно положив руку на плечо. Затем Гинтрейме вложила цветок в каменную руку.

Веки, отбрасывая крупную пыль вновь медленно открылись, а улыбка снова появилась на лице.

— Благодарю за вашу отзывчивость. Советую проведать моего друга Риговера. Умный парень, хоть и сентиментальный.

— Кто это? — поинтересовалась Гинтрейме, но статуя замолчала в третий раз и больше ничего не просила.

Вновь они остались наедине в холодной тишине. За стеной слышался ветер и перебранки девушек. Молчание становилось неуютным, отчужденным, и Гинтрейме решительно повернулась, намереваясь уйти. Она остановилась перед юношей, чтобы и ему сказать, что они могут идти, но так и замерла: сейчас, смотря на него, в груди небожительницы поднималось странное чувство сочувствия, хотя она даже не понимала, в чем дело.

— И Соа? — обеспокоенно окликнула Гинтрейме.

И Соа ничего не отвечал, и даже дыхания его не чувствовалось. Глаза юноши были крепко зажмурены, а потрескавшиеся на холоде сухие губы кровоточили от их постоянных терзаний зубами. Гинтрейме хотела было что-то сделать, но как только она обратилась к нему, И Соа согнулся, прижимая руки к груди, и сполз по стенке прямо на ледяной пол. Голова его была спрятана в ладонях. Плечи дрогнули пару раз и замерли.

Гинтрейме растерянно нахмурилась, совершенно не зная, что ей делать.

Дав время юноше, Гинтрейме, дождавшись, когда сжавшаяся фигура перестанет быть такой напряженной, подошла и опустилась напротив. Даже ее небольших знаний об И Соа хватало, чтобы понимать, что говорить тот совсем не хочет. Этот странный и молчаливый юноша просто сидел, замкнувшись в себе, и небожительница могла лишь догадываться о причинах. Против воли она все же произнесла:

— Это все из-за акары?

Услышав титул божества, И Соа резко поднял голову. И Соа смотрел на нее прямо и пронзительно, без ужимок и насмешек. Широко распахнутые глаза покраснели, зрачки сузились до точки и, несмотря на то, что вблизи было отчетливо ясно, что они искусственны, гнев и злость, сквозившие в них, поразили Гинтрейме. Она оказалась захваченной этим взглядом, не смея отвернуться.

— Именно, — ледяной крошкой прозвучало в ответ. — Из-за него.

Весь обратный путь И Соа был необычайно хмур и мрачен. Он держался ото всех на некотором отдалении и не обращал внимания ни на перепалки девушек, ни на Гинтрейме. Укладываясь на ночь, он просто закутывался в свой плащ и отворачивался. Все, кто пытался разговорить его, не получали в ответ даже взгляда, а потом жалели, что вообще это затеяли. И Соа начинал едко раздавать колкости в сторону любого, кто обратит на него внимание. Общее настроение у всех было подавленным. Ко всему прочему на следующий день ветер резко усилился и завыл так, что закладывало уши, а снег поднялся в воздух. Поначалу никто не заметил изменений, лишь стало холоднее, но на это И Соа и остальные лишь плотнее закутались в плащи. Но чем дальше, тем плотнее становилась снежная завеса перед глазами. Идти стало тяжело, колючий ветер сбивал с ног, лицо невозможно было поднять, открытые участки кожи покрылись тонкой ледяной корочкой.

И Соа с трудом шел, ступая глубоким следам впереди идущего, когда краешком глаза заметил нечто странное. Вдалеке тускло светил огонек.

— Мы точно идем в правильную сторону? — зябко спросила Фэй, когда ничего кроме снега уже не было видно. Говорить приходилось громко, чтобы заглушить порывы ветра.

Гинтрейме и сама понимала, что в такую непогоду они наверняка сбились с курса. Она достала маленькую круглую шкатулку. Легко открыв ее, она всмотрелась в стрелки и деления на ней. И Соа в первый раз видел подобное устройство, так что, заглянув в него, не смог ничего понять в постоянно двигающейся стрелке, которая, будто взбесившись, вертелась в разные стороны. Небожительница нахмурилась и досадливо закрыла круглую шкатулку. Видимо, ей также было неведомо, что это значит. Ее маленькое устройство здесь совсем не работало. Тогда она, прищурившись, задрала голову наверх, в попытке всмотреться в небо, но и здесь ее ждало разочарование: его просто не было видно.

— Укроемся и переждем, — вынуждена была сказать Гинтрейме.

Обернувшись, И Соа увидел, что огонек, который он заметил, стал немного ярче и больше. Он приближался.

Юноша похлопал Гинтрейме по руке, привлекая внимание. Когда Гинтрейме повернулась к нему, И Соа лишь указал вдаль на приближающиеся огни. Девушки также обернулись. Фэй облегченно выдохнула.

— Пойдемте скорее в ту сторону.

Идея понравилась не всем, но даже Диастр, не желавшая соглашаться с ее словами, не видела лучшего варианта. Метель становилась все яростнее. Без лишних слов они выдвинулись навстречу огням, и поначалу казалось, что те находятся недалеко от них, не больше, чем в ста метрах. Чем дольше путники шли, тем больше отклонялись от начального пути. Спустя какое-то время И Соа отчетливо увидел силуэт мужчины, а огонек оказался фонарем.

Еле переставляя ноги, И Соа готовился к худшему. Кто или что бы это ни было, вероятность того, что их просто приютят по доброте душевной, была крайне мала.

Но вот они наконец приблизились достаточно, чтобы иметь возможность рассмотреть нежданного человека вблизи. Он поднял руку в тонкой кожаной перчатке и дал им знак, следовать за ним. Лицо мужчины нельзя было рассмотреть, видны были лишь сощуренные глаза. Темная одежда с длинным подолом и красивые изящные сапоги не выглядели достаточно плотными, чтобы уберечь своего носителя от промозглого холода. Эта загадка стала понятной, как только И Соа подошел немного ближе. Большой фонарь, что мужчина держал в руке, заключал в себе огонь, который не смотря на происходящее вокруг ни на секунду не думал гаснуть, а тепло, исходившее от него, И Соа чувствовал, даже стоя в паре метров от него.

Когда мужчина повернулся к ним спиной и направился в одном ему известном направлении, И Соа переглянулся с Гинтрейме. Им ничего не оставалось, кроме как идти за ним. Долгожданное тепло от фонаря медленно согревало. И Соа почувствовал покалывание в носу и кончиках пальцев. Он принялся растирать руки и с удовлетворением осознал, что стало уже совсем не так холодно. Заледеневшие хрусталики на кончиках меха также начали стремительно таять.

Мужчина вел их между снежных холмов, небольшого замерзшего ручейка и несколько массивных сухих и голых деревьев. Он вел их вглубь неизведанных заснеженным земель. Когда он дошел до большого спуска, он не стал пытаться аккуратно спуститься, а со всем изяществом и благородством сел на рыхлый снег и на полной скорости покатился вниз, задорно улюлюкая. Ноги И Соа все еще были замерзшими и даже передвигались с трудом, так что он просто первым упал и кубарем скатился вниз быстрее всех. Гинтрейме хотела было помочь ему и придержала его за руку, но юноша просто-напросто утянул ее за собой, заставляя небожительницу предстать перед своими слугами в забавном виде.

Через несколько часов они дошли до деревянного столба, воткнутого в землю, к которому были привязаны больше десятка маленьких колокольчиков. Ветер продолжал неистовствовать и колокольчики издавали резкий, но тихий звон, не приветствуя, а скорее предупреждая. И Соа почувствовал духовную энергию и замедлился, но мужчина продолжал идти вперед. Пройдя невидимую границу мимо колокольчиков, он обернулся к ним и призывно махнул рукой. Его глаза улыбались.

— Уважаемый, куда ты нас ведешь? — все же решила спросить Гинтрейме.

— А у вас есть выбор?

Слова мужчины заглушал ветер и звон колокольчиков. Он повернулся к ним спиной и прошествовал дальше, затушив фонарь. Холод снова стал расползаться по телу.

И Соа с остальными прошли мимо звенящих колокольчиков и снова зашагали по следам мужчины. Следы эти были на удивление большими. Да и сам мужчина выглядел рослым и сильным даже в тонком плаще. Как только они пересекли невидимую границу, ветер резко стих. Вьюга пропала, а вместо острых льдинок с неба стали медленно кружиться невесомые снежинки. Общая температура также поднялась на несколько градусов.

Мало что понимая, И Соа шел и с каждым пройденным километром снег под ногами превращался в слякоть и лужи. Из земли показались первые стебельки.

Когда потеплело достаточно для первых луговых цветов, перед их глазами предстало удивительное: яркое солнце, деревья с набухшими почками и редкими нежными листочками и люди. Целое поселение с живущими в нем людьми.

Мужчина повернулся к ним, потушил уже ненужный фонарь и театрально поклонился, указывая на домики вдалеке:

— Господа, вот и ваше спасение, — затем он развязал свой плащ и снял его, повесив на предплечье. — От благодарности бы не отказался.

Сказав это, он улыбнулся. Теперь ничего не мешало разглядеть его: мужчина был красив, длинные легкие кудри, спадающие по спине и плечам, придавали ему немного избалованный вид. Темные ониксовые глаза с усмешкой наблюдали за всеми.

Это был мужчина, с которым они столкнулись на мосту в полнолуние. На этот раз, несмотря на богатые ткани, украшений на них почти не было, лишь сверкающая цепочка, скрепляющая воротник.

* * *

— Просто заблудившиеся и замерзшие спутники. Они были бы признательны, если вы дадите им сменную одежду и поесть. Но не сильно досаждайте.

Высокий мужчина, сказав это людям в небольшом поселении, посмотрел на свои промокшие и теперь совсем не изящные сапоги и скривился.

— Мне и самому стоит привести себя в порядок.

Он развернулся и стремительно ушел, поднимая пыль своим неоправданно длинным и дорогим подолом одежды. И Соа с девушками остались в душной комнате с пылающим камином. Душнота, впрочем, и почти горячий воздух не мешали, скорее наоборот, И Соа моментально согрелся, в руках, ко всему прочему, он держал большую деревянную кружку заварного чая с неизвестными ему травами и запахом. Чай и немного еды им оставили несколько людей, которые, только заприметив мужчину, подбежали к нему с приветствиями. Они обратились к нему «Хелансу» и разговаривали с большим уважением.

Через несколько минут к ним снова заглянули, на этот раз принеся стопку сухих полотенец. Девушка и парень, которые это сделали, старались задержаться и было видно, что их очень интересуют незнакомцы.

— Госпожа, это что, короткий выход из замерзших земель? — тихо спросила Диаст, наклонив голову.

— На многие километры вокруг здесь не должно быть ни одного оттаявшего участка, — также тихо проговорила Гинтрейме. Небожительница отвела И Соа в сторону. — Кое-что обсудим.

Фэй в это время попивала чай и грела ладони и ноги у жаркого камина. Она с удивлением смотрела на все перешептывания.

— Для начала мне нужно кое-что прояснить, — начала Гинтрейме. — В тот день, в полнолуние на мосту он искал человека, помнишь? — дождавшись утвердительного кивка, она продолжила. — Тебе кого-то напоминает его описание?

И Соа отрицательно покачал головой.

— Тогда... Думаю, стоит лично переговорить с этим Хелансу. Все это, — Гинтрейме обвела взглядом их обычную комнатку, но было ясно, что она имеет в виду все последние события. — Кажется странным.

— Пожалуй, схожу с тобой, — ответил И Соа.

После того как юноша отогрелся, то снова вернулся к своему мрачному состоянию, но сейчас с ним хотя бы можно было говорить без последствий. Гинтрейме впору было поставить И Соа на место за такое отношение, но делать этого совсем не хотелось. Отчего-то небожительница чувствовала свою причастность за настроение И Соа.

Небо на улице было ясным и светлым. Никакой метели не было и в помине. Вокруг них стояли такие же низенькие домики, в которых рукой можно было достать до дощатого потолка. Люди сновали, поворачиваясь к ним и обсуждая. Стоило выйти из-под крыльца и пройти немного, как сразу становилось ясно, что все дорожки вели в центр деревушки.

К ним подошли несколько мужчин и женщин.

— Уважаемые, — обратился один из них с любопытством. — Вас привел Хелансу?

— Он не представлялся, но если вы говорите о высоком мужчине в темно-синих одеждах, то да, — ответила настороженно Гинтрейме. — Вы знаете, где он?

Люди зашептались, но все пожимали плечами. Некоторые покачали головами.

— Скорее всего, он уже ушел. Хелансу редко задерживается надолго, — расстроено проговорили они.

Одежда на всех выглядела простой, никто не выделялся ни фасоном, ни цветом. И Соа подозревал, что шили они ее сами. То же самое касалось всего, мимо чего они проходили. Обувь делали без специальных инструментов, украшения присутствовали, но лишь из простых природных материалов, а дома-землянки, какими бы добротными они не выглядели, сложены были из больших, разной величины булыжников; через крышу же перекинулись веревки с камнями, удерживая свод. Окошки располагались прямо у земли. И Соа и Гинтрейме обошли все, но искомого мужчины действительно нигде не оказалось.

Все дороги вели в одно место, в условный центр поселения. Это была часть земли, диаметром не меньше метров пятнадцати. Черная, засыпанная пеплом земля. По центру стояла сколоченная арка, к которым были привязаны уже знакомые им маленькие, но звонкие колокольчики. Людей здесь ходило много, они сидели на многочисленных низеньких лавочках и о чем-то разговаривали. Некоторые развели костерки, придавая прохладному вечеру больше уюта. Однако ни И Соа, ни Гинтрейме не чувствовали никакого уюта.