Младшая Миньярд (джен)

Утро началось как обычно: ранний подъем с продавленного матраса, тихие сборы в школу, готовка завтрака на старенькой, но чистой кухоньке… Аарон ворчит из-за желания спать, Римма мягко улыбается и помогает брату с завтраком. В доме пахнет мылом, потушенными сигаретами и овсяной кашей.

Тильда храпит у себя в комнате, она как обычно выползет из своей обители ближе к обеду, съест завтрак, оставленный на видном месте, и уйдет на подработку до вечера, надо же где то брать деньги на выпивку.

Выходя из дома, сероглазка окинула помещение внимательным взглядом. Аарон обулся и вышел на улицу, оглядываясь на сестру.

— Пошли, опоздаем же.

Римма отстраненно кивнула и вышла вслед за блондином, закрывая за собой дверь на ключ.

Всего какой то год назад все было совсем по-другому…Тогда пахло свежевыстиранным хлопком. Теплая кровать тихо скрипела под ворочающимся тельцем ребенка.В комнату Риммы тихонько заходил отец, он ласково глади её по спине, приговаривая:

— Пора вставать, солнышко, — он всегда тепло улыбался, делая каждое утро чуточку приятнее.

В прошлом году папа ловко готовил завтрак на их маленькой и уютной кухне, простой, но такой сытный и вкусный. Папа отводил её в школу и обнимал её на прощание. Объятья были мягкими, такими родными и привычными, казалось, что родные тёплые руки всегда будут готовы обнять девочку вновь.

Сейчас Римма шла в школу вместе с братом, строя планы на день и болтая ни о чем. Они проделали заученный путь до школы, где разошлись по своим кабинетам. Блондинка вновь встретила друзей.Тройняшки галдят наперебой, Тома о чем-то спорит с кем-то, Вита рассказывает подруге новые факты о Сатурне. Вокруг привычный балаган, на лице непроизвольно растягивается легкая улыбка.

Раньше всё было по другому…

Раньше она на перемене тихонько читала книжки, не особо интересуясь окружающими детьми. Все было так привычно. Простые уроки, уставшая учительница и звук маленького мела по зеленой доске. Потом продленка, девочка делает уроки и ждёт.

Уроки закончились, Римма встретилась с Аароном, и они вместе вернулись домой. Арни оставил вещи и ушел на подработку.С недавних пор Аарон взял всю ответственность о заработке на себя. Дети разделили обязанности: Аарон работает и приносит деньги, Римма сидит дома и занимается не менее важными вещами. Так было безопаснее для физического здоровья Риммы и нервов Аарона.

Римма готовит простой питательный ужин и обед на завтра в школу, затем прибирается в абсолютном одиночестве. Девочка подметает пол, протирает полки и столы от пыли, поливает огородик, на котором уже завязались огурцы и кабачок. Она готовит карамель и что-то зашивает. Блондинка в тишине делает уроки на кухне и вешает постиранные вещи на улице. Раньше чем обычно приходит Тильда. Она оглядывает дом, фыркает и, недовольно бурча, ест ужин.

— Недосолено, — девочке прилетает подзатыльник. Женщина язвит. — Ничего нормально сделать не можешь.

Римма молчит, потирает ушибленное место и прибирает за матерью. Тильда, пошатываясь, уходит из дома на гулянки. Девочка провожает её презрительным взглядом и садится за стол ждать брата.

В прошлом году, было по-другому. С продленки её забирал папа, они вместе шли домой, вместе готовили ужин, и девочка читала рядом с отцом, который строил чертежи. Рядом с отцом было безопасно. Он гладил дочь по голове и тепло улыбался ей. Римма укладывалась спать с улыбкой на лице почти каждый вечер.

Звук поворота ключей в замочной скважине. Домой возвращается Аарон с довольной улыбкой, сегодня все прошло без всяких проблем и заминок. Римма радуется за него и греет еду, напевая себе под нос какую-то песенку. Старший помогает сестре отнести все в их комнату, ставит на стол две наполненные едой тарелки.Девочка на секунду задержала взгляд на приборах и, тихонько вздохнув, ставит на стол еще одну тарелку, только пустую. Рядом встал стеклянный стакан с водой и кусочком хлеба на нем. Юноша присел на свое место и подозрительно посмотрел на пустую посуду.

— Неужели мама присоединиться?— саркастично заметил юнец.

Девочка потянулась к комоду. Серьезный и очень спокойный ответ не заставил себя долго ждать.

— Это для папы. — Римма быстро открыла папку с документами и вытащила блеклую фотографию, поставив ее около тарелки на подставку в виде стакана. Только после этого она начала есть. — Приятного аппетита.

Повисла неловкая тишина. Аарон на секунду почувствовал себя не в своей тарелке, но успокоился и внимательно посмотрел на сестру.

— Приятного аппетита, - без энтузиазма пробубнил парень.

— Сегодня годовщина. — Ровно добавила девочка, прикрыв глаза. — Не волнуйся, ты не должен был помнить этой даты.

Тот день был похож на прочие. Такой же невзрачный, не щедрый на разнообразие эмоций и событий день. Казалось бы, день, как день. Те же уроки, те же люди, те же парты, те же опаздывающие на три минуты часы в синей рамочке. Дети беззаботно улыбались. Римма помнит, что в тот день она много улыбалась, причин она не запомнила, но в тот день губы даже немного болели от безудержной улыбки. Будто бы в тот день она использовала весь свой месячный лимит на улыбки.

В тот раз она ждала долго. Очень долго. Она осталась последней во всей школе на продленке. Уставшая учительница недовольно бурчала себе что-то под нос, но предложила ребенку не крепкого чаю. Почему то Римма хорошо помнит его вкус. Терпкий, оседающий на языке горьким налётом, обжигающий нёбо, со странной кислинкой. Наверное, раньше в этой кружке был чай с лимоном. Вечерело, майский ветер, пробивающийся через открытое настежь окно, обжигал пальцы своей сухостью. За окном бегали дети, играя с палками и песком. Римма вполне могла просто уйти на улицу, но такой активный отдых был ей противопоказан. Учительница тоже могла бы просто махнуть рукой и уйти домой, но что-то внутри твердило ей остаться с её маленькой ученицей.

Римма сделала все уроки и тихонько читала книгу, скрипя стулом от покачивания ногой. Чай выдохся и остыл. Девочка ждала уже слишком долго. Папа никогда так долго не задерживался.Скрежет стула стал непозволительно громким в тишине школы, в маленьком сердце нарастала тревога. Послышался звук размашистых шагов, учительница обрадовалась.

— Наконец-то папа твой пришел.

Но это были не папины шаги. Не такие мягкие и аккуратные, недостаточно тихие. Не папины и этим все сказано. Скрипнула дверь и учительница, открывшая дверь ахнула. На пороге возвышался милиционер или же по новым нормам полицейский.

В ушах забился стук собственного сердца, маленькие пальцы недоверчиво сжали край кофты. Вкрадчивый голос мужчины неразборчиво что-то пробормотал. Через секунду холодные руки учительницы обняли ребенка.

— Риммочка… Папа больше не придет,- заплаканным голосом просипела женщина.

— Мои соболезнования, — отрешенно проговорил полицейский. Через его плечо заглядывал социальный работник, который нетерпеливо переминался с ноги на ноги, от чего половицы непростительно громко скрипели.

Все внутри рухнуло в глубокую пучину ужаса. Душа треснула, маленькие осколки которой брызнули из глаз со слезами.

— Нет… Это неправда! — Маленькие пальчики сжали одежду учительницы. Дыхание девочки сбилось, в ушах белый шум, в голове каша. Тихо поскуливая, как подбитая собака, Римма сжала зубы и пыталась унять бешеное сердцебиение. Боль пронеслась по телу бушующим вихрем, но боль не физическая, а глубоко душевная.

…

Римма открыла глаза и с мягкой улыбкой взглянула на фото, а потом и на брата. Паренек с удовольствием сметал с тарелки ужин и с интересом погладывал на фото.

— А сколько тебе здесь лет?

— Около шести, я тогда пошла в школу и в честь этого события мы сфотографировались, — девочка улыбчиво прищурилась.

На фотографии девочка в темном платьице, с симпатичной косичкой и бантиком ярко улыбалась в объятьях отца. Рядом, сидя на корточках, светловолосый мужчина с чеховской бородкой тепло улыбался и обнимал дочь. Его зеленые глаза светились радостью, Милуев прижимался щекой к белобрысой голове Риммы, гордо улыбаясь. Его овальное доброе лицо излучало тепло. На фотографии была очень хорошо видна схожесть отца с дочкой, очень сильная схожесть.

Аарон вновь посмотрел на Римму, сидящую перед ним, приметив, что она еще больше стала похожей на своего отца. Ему даже стало немного завидно белой завистью, он-то никогда своего папку и в глаза-то не видел. Блондин немного улыбнулся.

— Ощущение, будто я его где-то уже видел, — ореховые глаза внимательно прищурились

— Возможно, тебе ведь было около четырех лет, когда я здесь родилась. Наверное, ты его и правда уже видел.

— А как он умер? — спросил парень, вглядываясь в фотографию и вызвав у сестры секундный ступор, сначала от неприятных воспоминаний, потом от попыток вспомнить медицинский термин на английском.

— Оторвался тромб, — Римма ровно выдохнула и задумчиво покрутила хвостик косички в пальцах.- Он умер очень быстро, его бы не спасли и при всем желании.

— Ясно… — Аарон ненадолго замолчал и поднял глаза с фото на сестру. — Рим, ты скучаешь? Ну, по отцу

Серые глаза пронзила тоска, но девичьи губы расплылись в печальной усмешке. Из груди вырвался тяжёлый вздох.

— Конечно, скучаю. Я очень люблю папу, мне всегда его будет не хватать. Я его не забуду… Ни его, не то, чему он меня учил. Но я очень рада, что мы познакомились с тобой, пусть и при таких обстоятельствах.

— А если бы ты могла все предотвратить и остаться дома с отцом? — Подросток всмотрелся в глаза сестры, будто бы ища подвох или намек.

На секунду девочка замерла и сильно сжала губы.

— Это невозможно. Сейчас я стараюсь не оглядываться на прошлое и жить настоящим. Сейчас вы с Ники — самые дорогие для меня люди. Вы моя семья, которую я хочу оберегать и которой желаю только счастья.

— Наверное, было бы круто, встреться мы при других обстоятельствах. Я бы с удовольствием пообщался бы с твоим папой.

Блондинка только задумчиво кивнула, продолжая неспеша жевать ужин. Она проглотила еду и тихо добавила.

— Да, было бы славно.

Дети закончили есть, и Римма переставила стакан с хлебом на подоконник. На вопросительный взгляд брата он спокойно пояснила:

— Это традиция. Нечто похожее на подношение умершему. Если бы у нас был зеленый чай с лимоном, я бы заварила его, но увы и ах…

— Мгм, — кивнул Аарон и ушел мыть посуду

Вечер прошел как обычно. Вернее как теперь стало обычным. Стало привычным сидеть за одним столом, пока Аарон делал уроки, и штопать какие-нибудь носки. Стало привычным заваривать пустой кипяток, чтобы согреться. Стало привычно ходить по очереди в душ, охраняя закрытую дверь ванной, пока другой моется. Стало привычно запирать дверь на все замки перед сном. Стал привычным маленький жест в виде скрепления мизинцев с братом. В привычку вошло и засыпать с другим человеком под боком.

Римма несколько секунд смотрела на стакан, выделяющийся в свете луны своими причудливыми бликами. На душе стало как то легче и тяжелее одновременно.  Девочка обняла плюшевого Борю покрепче и закрыла глаз.

Сейчас она лежала на продавленном матрасе вместе с братом, в маленькой комнате, которая раньше была кладовкой, за запертой на несколько замков дверью. Раньше было по-другому. Но теперь это часть нынешней жизни Риммы. Не самой хорошей и уютной, но жизни. Теперь у неё новая повседневность, новые друзья, вновь обретенная семья, но это не значит, что она забыла о прошлом. Просто сейчас ей нужно сконцентрироваться на ее нынешнем положении.

Римма уже привычно тихонько сопела и видела расплывчатые сны, не шевелясь во сне. Аарон знакомо изредка всхрапывал и беспокойно ворочался. Этот уже привычный день, теперь ощущался как-то странно, так непривычно и вместе с этим обыденно. Этот странный день закончился, давая новому вступить в силу.

https://t.me/vitrajnieskasi