Человек, который хотел быть услышанным (гет)

Утро встретило Северуса густым туманом и чашкой горького кофе на прикроватной тумбочке. Через полчаса, еще до рассвета, он вернулся в замок и мог бы еще с часик подремать, но сна не было ни в одном глазу. Только тяжесть в груди и странное, почти неприятное чувство: род принял его как своего, но ему что с этим делать?

Когда он вошёл в Большой зал, Альбус уже сидел за главным столом, помешивая чай.

— Ты выглядишь так, будто увидел ожившего призрака, — тихо сказал он, когда Северус сел рядом.

— Можно и так сказать, — ответил он, не глядя.

Дамблдор кивнул.

— Зайдёшь после уроков?

— Да, — коротко бросил Северус. — Нужно… кое-что обсудить.

Старик не стал уточнять, что именно, просто снова кивнул и отвернулся к Минерве.

* * *

День шел своим чередом, ничего, как говорится, не предвещало.

Первый урок — Северус стоял у доски, говорил, проверял, ругал, снимал баллы, но мыслями был в мэноре.

Второй — отличался от первого только тем, что за первой партой сидела Гермиона и поглядывала на него обеспокоенным, знающим взглядом.

— Мисс Грейнджер, — не выдержав, произнёс он, поворачиваясь к классу лицом, — у меня испачкана спина? Нет? Тогда перестаньте пялиться и объясните классу, почему зелье Плача требует именно лунной пыльцы, а не обычной?

Гермиона, не моргнув глазом и, кажется, не обидевшись, ответила: — Потому что лунная пыльца усиливает эмоциональный резонанс ингредиентов, сэр. Обычная же — лишь физиологический.

— Верно, — нехотя выдавил он. — Пять баллов с Гриффиндора за неподобающее поведение. В следующий раз смотрите в книгу, здесь вам не Хогсмид.

Она чуть улыбнулась, и Северус почувствовал, что не один.

Третий урок. Райвенкло/Пуффендуй. Второй курс.

Он как раз объяснял детям механизм действия противоядия, когда рука вспыхнула болью.

Это был не просто укол — напоминание о том, кому он служит, нет, это был приказ явиться немедленно, а лучше еще пять минут назад.

Северус замер, бросил взгляд на часы — десять минут до конца — пойдет — выхода все равно нет. Класс, ничего не заметивший, продолжал писать конспект.

Он медленно положил указку на стол.

— Домашнее задание на доске, запишите и можете собираться, — сказал он ровно. — Меня ждет директор. Урок закончен.

Северус покинул кабинет быстро и без оглядки.

В коридоре, на пару секунд забежав в первую же попавшуюся по пути нишу, он дрожащими от боли — метка пылала все сильнее — руками достал блокнот, написал:

Вызов. Ушёл.

И, не позволяя себе ни мысли, ни сомнения, бросился по тайному коридору на выход из школы. Еще пара минут, хлопок аппарации, и его поглотила неизвестность, в которой его уже ждал ад.

* * *

Тьма в зале не была просто отсутствием света. Она чувствовалась как нечто живое, хищное, затаившее дыхание и готовившееся напасть.

Он не слышал ни своих шагов, ни дыхания — только шепот Лорда, сидящего на троне из костей и серебра. Его глаза — словно состоящие из одних красных, как угли, вынутые из глубин ада, зрачков — медленно скользили по нему.

— Северус…

Голос Лорда был тих — он редко переходил на повышенные тона, — но всеобъемлющ, казалось, он звучал из самой твоей сути. Он был внутри каждого Пожирателя, в черепе, костях, в самых сокровенных уголках памяти.

Северус упал на колени, но не по своему желанию или решению — это Лорд вломился в его сознание, как хозяин, врывающийся в дом, в котором непутевый слуга умудрился закрыть входную дверь.

— Покажи мне… — прошипел он, и невидимая сила, вооружившись невидимой кувалдой, начала пробивать слои его памяти, как опытный каратист листы рисовой бумаги.

Северус сжал зубы, он не первый год варился в этом пожирательском бульоне и скрыл всё, что нужно было скрыть, еще на выходе из своего рабочего кабинета. Он знал: если Лорд увидит её или просто что-то нехарактерное для его репутации — всё будет кончено.

В последнюю секунду, когда чужая жажда информации уже грозила ему чертовскими большими, фатальными проблемами, Северус мастерски, как делал это десятки раз «до», перенаправил Лорда на нужный ему, Северусу, мыслительный поток.

Лорд увидел:

— Хогвартс.

— Альбуса, вещающего Поттеру о «силе любви».

— Гриффиндорцев, неспособных сварить и одного зелья.

— Слизеринцев, шепчущихся в школьных коридорах.

— Его самого, саркастичного, усталого, презирающего всех и вся.

— Его попытки выудить из старика хоть какую-то пригодную для дела Лорда информацию и т. д. и т. п.

В общем, всё то, что всегда удовлетворяло и успокаивало Его Темнейшество, но на этот раз что-то пошло не так.

— Что ты скрываешь? — раздражённо шипел Лорд. — Школьный быт. Старческие бредни Дамблдора. Это всё не то!

Северус, проявляя покорность, молчал и держал щиты. Он где-то просчитался, всё шло не так, как обычно, и это не сулило ему ничего хорошего.

Северус приготовился к пытке.

— Твоя преданность все еще принадлежит мне, Северус? — продолжал обманчиво ласково Лорд, но голос его был пропитан безумием. — Ты живешь среди детей. Слушаешь сказки Альбуса. Ты забыл, что такое власть и чей ты покорный слуга.

Тут Северус осознал две вещи: Лорд не искал какую-то конкретную информацию, он просто хотел причинить кому-то боль, потому что чужая боль — единственное, что ещё подтверждает ему, что он существует, и это хорошо. Это значит, что он не облажался, что его тайны: Поттер, старик и она в безопасности. И сейчас будет адски больно — это второе. Он успел слегка прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы позорно не закричать, и тут…

— Круцио.

Северус молчал. Он застыл, как ледяная статуя, завалился на бок и стал похож на эмбрион-переросток в черной разметавшейся вокруг него мантии. Ему казалось, что его поджаривают на адской сковороде, так горели его мышцы.

«Лучше» Лорда этим заклинанием владела только безумная Белла, и каждый член их «маленького клуба по интересам» знал: лучше Круцио от Лорда — тут или умрешь, или выживешь, третьего варианта — повторить судьбу чистокровных Лонгботтомов — нет.

Лорд наблюдал за его муками, как пресытившийся кот за пойманной и измученной мышью.

— Ты как всегда молчалив, Северус. Считаешь, что просить пощады — ниже твоего достоинства. Хотя откуда у сына презренной предательницы крови и грязного маггловского отброса может взяться достоинство?

Северус почувствовал, что каждый нерв в его теле вот-вот разорвётся на части.

Лорд отменил Круцио, но не прошло и тридцати секунд, как под сводами зала пронеслось раскатистое: «Флагеллум Инвисибилис».

— Покажи мне, кому ты служишь, какое ты ничтожество.

Северус пытался дышать через нос и судорожно сглотнул наполнившую его рот кровь из прокушенной щеки.

Ну уж нет. Помирать так с музыкой и в обнимку с гордостью.

Северус плотнее сжал руки в кулаки, сильнее прикусил щеку и лишь молча вздрагивал от каждого удара, чувствуя, как постепенно, намокая от крови, одежда прилипает к коже.

И этим, не добившись ничего, Лорд окончательно вышел из себя и приложил, кажется, парочку раз Северуса об ближайшую стену — что-то хрустнуло, — судя по адской боли и тому, что дышать стало еще тяжелее, чем секунду назад, — ребро, проткнувшее по пути лёгкое.

Северус пытался сжимать зубы, но кровь, смешавшаяся со слюной, тонкой струйкой потекла из уголка губ. Ему инстинктивно хотелось орать, стонать, плакать, звать маму и ее, но горло удачно сжалось, будто его перехватила невидимая рука.

Однако Лорда такой расклад не устраивал от слова совсем. Он хотел, жаждал подчинения, а значит криков, унижений и мольбы. Он хотел тешившего его самолюбие шоу.

— Заканчивай, — приказал он. — Я всегда получаю желаемое. Или ты, или твои подопечные. Начнем, пожалуй, с Паркинсон, Кассиан спит и видит, как его дочь станет второй Беллой.

Северус издал звук — не крик и не стон, скорее хрип умирающего, но этого оказалось достаточно. Сам выросший в «дружеской» компании Мародёров превыше всего Северус ценил свою гордость, но она не стоила жизни выросшей в одну из тех, кого принято называть «злобной сучкой», но всё же девчонки.

Лорд усмехнулся и закончил пытку.

Тело Северуса, еще мгновение назад напряженное от очередного удара, обмякло, как мешок с костями. Он лежал на чёрном мраморе, залитый собственной кровью и не бог весть чем еще, задыхаясь, дрожа и плача. Он чувствовал, как сознание расплывается, подобно чернилам по воде, как сердце замедляет свой бег, будто оно закончило наконец бессмысленный марафон и готово переступить финишную черту.

— Так-то лучше, — сказал Лорд, поворачиваясь к нему спиной. — В следующий раз ты принесёшь мне что-то стоящее или, как говорится, «голову с плеч». Выбор за тобой.

Северус не ответил — не мог, а если бы и мог, имело бы это смысл? Ведь Лорд уже исчез.

Он лежал, невидяще глядя в потолок, и пытался собраться последними силами. Отдавать Мерлину — или кто там прибирает к себе волшебников — душу в этом проклятом зале желания не было никакого.

Пальцы левой руки, дрожащие и окровавленные, коснулись зачарованного перстня на мизинце правой — нелегальный портключ на вот такие вот чрезвычайные ситуации — и прокрутили его по часовой стрелке. С криком боли Северус исчез и через пару мгновений в этой же позе сломанной игрушки с тем же хриплым криком-стоном на искусанных губах материализовался на заснеженной опушке Запретного леса.

Снег приятно холодил открытые участки кожи, и Северусу на пару секунд даже показалось, что боль прошла, но она тут же вернулась с новой силой.

Ему нужна была помощь — он не любил, и это мягко сказано, просить ее у кого бы то ни было, — но иного варианта сейчас просто не существовало. Либо «помощь», либо смерть — и он бы, вполне может быть, сдавшись наконец, позволил себе такую малость. В конце концов, если смерть означает свободу, то он, чёрт возьми, дважды «за». Но тут, как всегда, как по прописанному кем-то другим — и по-любому его ненавидящему — сценарию, он вспомнил: зелёные глаза ни в чём не повинного — кроме того, что он — чёртова копия своего охреневшего отца — мальчишки; вечно что-то от него требующие голубые глаза старика; и… карие глазки, смотрящие на него с такой искренней теплотой, что пересохшие губы с трудом разлепились и прошептали:

— Динки…

* * *

Где-то в Хогвартсе Гермиона резко вскрикнула, схватившись за грудь, а один маленький и верный эльф, бросив чашу с маслом на каменный пол кухни, с хлопком растворился в воздухе.

* * *

Домовик, появившись, тут же бросился на колени рядом со своим хозяином.

— Хозяин! — воскликнул он дрожащим голосом с глазами, полными ужаса.

— Шк… л… ааа… — попытался Северус, но Динки его перебил:

— Нет. Не школа. Не поможет.

—… — Северус пытался что-то сказать, но открывал рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ваша жизненная сила и магия вытекают, как вино из пробитой бочки. Вам надо домой, — решительно заявил Динки. — В мэнор. Сила рода поможет. Леди Арья поможет. Няни поможет.

Северус хотел бы что-то возразить, но сил не было никаких, и перед глазами все стремительно чернело.

Динки взял его за руку: — Держитесь, хозяин, — и щёлкнул пальцами.

* * *

Гермиона сидела в дальнем углу библиотеки, перечитывая том по древним рунам, когда в груди вспыхнула боль — не её, но столь реальная, что она, схватившись за сердце, уронила книгу.

Её руки задрожали, а желудок свело столь болезненным спазмом, что она не могла вдохнуть.

— Нет… — прошептала она, хватаясь за стол. — Нет, нет, нет…

Она почувствовала его страх, его боль, его бессилие — они похоронили ее под собой, как сорвавшаяся с гор лавина.

Впервые вместо того, чтобы вернуть все на свои места и поблагодарить Ирму Пинс, Гермиона бросила все книги, что собрала для изучения на столе, и выбежала из библиотеки, чуть не сбив по пути какого-то первокурсника из Пуффендуя. Ноги сами несли ее на седьмой этаж к заветной картине.

Лишь только за ней закрылась дверь, Гермиона рухнула на ковер перед камином и дрожащими руками достала из сумки и раскрыла блокнот.

Ничего.

Страница была пустой, а сама книжица — холодной.

Мёртвой.

— Пожалуйста, вернись, — бездумно шептала она, прижимая блокнот к ноющей груди. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

* * *

Ночь, медленно, но верно накрывающая Хогвартс, обещала быть тяжёлой — не от разгулявшейся метели и не от пробивающегося во все щели ветра, а от тишины.

Альбус Дамблдор стоял у окна, и пальцы его сжимали подоконник с такой силой, что костяшки побелели.

Северус не вернулся.

Ни совы. Ни записки. Ни патронуса.

Ничего.

Да, бывало, он пропадал на день, а то и на пару суток, когда «развлечения» Тома затягивались, но он всегда находил способ предупредить, сообщить, что жив, а сегодня что-то шло не так.

Мисс Грейнджер нашла его после третьего урока и передала сообщение Северуса, и с тех пор прошло уже больше шести часов…

От Северуса зависело слишком многое, и Альбус не мог не нервничать, впрочем, больше буравить взглядом окрестности школы он тоже не мог. Нужно было что-то делать, для начала, естественно, исключить вероятность смерти…

— Эх, Северус, мальчик мой… — отдав приказ одному из своих предшественников на случай внезапного появления Снейпа, Альбус пошел на поиски обладательницы одного исключительного артефакта в кожаной обложке.

Выручай-Комната

Дверь открылась без колебаний — замок узнал его.

Гермиона лежала на ковре, прижимая к груди интересующий Альбуса блокнот, и ее несчастный вид не сулил ему ничего хорошего.

— Мисс Грейнджер, — подойдя к дивану, тихо позвал он. — Вы знаете, где он?

Гермиона подняла на него красные и опухшие от слез глаза.

— Нет, директор. Он написал, что уходит… и больше ничего.

— Он не вернулся.

— Я знаю.

Она больше не плакала, она старалась быть сильной для него, но голос ее дрожал:

— Он холодный…

— Возможно, — сказал Альбус, поняв, что все куда хуже, чем он ожидал, но желая приободрить молодую и, пусть она сама этого еще не поняла, влюбленную женщину, — он ранен или, что вероятнее, заблокировал связь блокнотов перед уходом, как обычно поднимает окклюменционные щиты.

Он подошёл ближе и протянул Гермионе здоровую руку: — Пойдёмте, Гермиона. В мой кабинет. Нам обоим не помешает выпить чая.

Кабинет Дамблдора

Через пятнадцать минут неспешной прогулки от Выручай-комнаты до директорской башни Альбус вызвал личного эльфа и попросил принести ему и его гостье чаю и сэндвичи, чем вывел мисс Грейнджер из ступора.

— Эльф! — Гермиона вскочила на ноги. — У Северуса, — она абсолютно не заметила, что в присутствии постороннего, тем более должностного лица — директора Хогвартса, назвала своего профессора по имени, — есть эльфы, они смогут найти его!

Альбусу же захотелось хлопнуть себя по лбу — идиот, и как он сам об этом не догадался? Вот уж действительно Самая Умная Ведьма Своего Поколения.

Не имея желания тянуть ни минуты, Альбус позвал: — Динки! — голос его был спокоен, но в нём звенела сталь.

Домовика пришлось ждать на удивление долго. Он появился в кабинете — весь чумазый и с подозрительно похожими на кровь разводами на одежде — только через пару минут, в течение которых Гермиона не могла найти себе место и мерила директорский кабинет шагами.

— Где Северус?

— В мэноре, директор. В родовом поместье Принцев.

Гермиона застыла на месте, пытаясь понять: хорошо это или плохо? Ведь если он там, то он, должно быть, жив, но почему тогда он ничего ей не сказал? Или… или он… мертв, и эльфы забрали его домой, чтобы… чтобы что? Голова шла кругом, ей хотелось кричать, до того ей было страшно и оттого больно.

— Жив? — вот и всё, что спросил Альбус. Это всё, что, как оказалось, имело для него значение. Он так привык за эти годы к циничности, черному юмору, верности и силе Северуса, что давно стал считать его каким-то сверхъестественным существом, способным на всё и умеющим всё. Он столько раз по его приказу обводил Тома вокруг пальца, что Альбус имел глупость расслабиться и воспринимать само его существование как нечто само собой разумеющееся, и вот теперь настал час расплаты.

— Да. Но плох. Очень.

Гермиона метнулась к Динки: — Что случилось?

— Мисс Гермиона знает. Хозяина вызывал злой волшебник. Больше Динки ничего не может сказать. Динки не знает.

Альбус сделал шаг вперёд.

— Отведи меня к нему.

Динки покачал головой.

— Нельзя, господин директор. Дом закрыт. Для всех, кроме… — эльф взглянул на Гермиону, — кроме членов семьи Принц.

Это было что-то новенькое. Такого Альбус предвидеть не мог. Он медленно обернулся к Гермионе.

Гермиона, так похожая в этот момент на персонажа с картины Мунка, застыла с открытым ртом и бестолково моргала, пытаясь переварить услышанное и просчитать реакцию директора на то, что она вмешалась своим появлением в миссию его шпиона. Бросив взгляд на Дамблдора, она не увидела злости, скорее понимание и какую-то печаль.

— Магия рода признала в вас родственную душу Северуса — это единственное объяснение. И это окончательно.

— Я не могу… — начала она, но осеклась. Черт бы ее побрал!

Она могла. Она должна была. Она хотела этого.

— Тогда идите, — сказал Альбус. — Динки, отведи мисс Грейнджер в мэнор. Он помолчал. — Северус — не просто шпион Ордена или последний Принц, он — мой друг. Помогите ему, мисс Грейнджер. А я прикрою вас здесь.

Гермиона кивнула, обернулась к Динки: — Веди.

Эльф протянул ей тощую ручонку, вцепился в ее запястье, и они исчезли.

Альбус остался один и долго смотрел в пустоту туда, где стояла Гермиона, потом тихо произнёс:

— Иди, девочка. Спаси того, кого я не смог спасти.