Хрустальная память (гет)

Я успел подхватить её, но инерция оказалась сильнее — мы потеряли равновесие и рухнули на ковер.

— Ох… — выдохнула она, пытаясь приподняться и неловко задевая меня локтем.

— Прости! — прошептала Гермиона. Голос дрожал от испуга. — Гарри… пожалуйста, закрой глаза.

Я послушно зажмурился. Раздался шорох ткани — полотенце, предательски соскользнувшее при падении, возвращалось на место. По звуку торопливых шагов я понял, что она встала, а сам остался сидеть, давая ей фору.

— Всё. Можешь… — она запнулась. — Можешь смотреть.

Она стояла передо мной, укутанная в жёлтое полотенце. Гермиона протянула мне ладонь, помогая подняться.

— И куда ты так неслась? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В таком виде?

— Я поняла, зачем они нужны… — она говорила быстро, проглатывая окончания. — Светочи Аббота. Одно из скрытых предназначений. Возможно, основное. Понимаешь, я вчера…

Её взгляд упал на стол, заваленный светляками.

— Мерлин… Гарри, ты успел столько сделать?

Забыв о смущении, она шагнула к столу и аккуратно, двумя пальцами, подняла тускло светящийся шарик. Секунда — и он истаял в воздухе. Тонкая струйка света втянулась прямо в кончики её пальцев.

Гермиона замерла, прислушиваясь к ощущениям, а затем медленно повернулась ко мне. Глаза её сияли восторгом.

— Видишь? — выдохнула она. — Прямая передача энергии и.. способностей. Думаю, теперь я смогу читать о глифах в книге Уофлинга.

Кивнув, я метнулся к сундуку, выудил оттуда том и подал ей. Она раскрыла его, быстро пролистала страницы и остановилась на разделе, который раньше для неё не существовал.

— Я… я правда вижу их, — прошептала она, ведя пальцем по строчкам.

Щёки её порозовели, дыхание стало частым — магия поглощённого шарика разгоняла кровь.

— Гермиона, ты в порядке? — с тревогой спросил я, слегка наклоняясь к ней.

Мой взгляд невольно скользнул ниже, к ключицам и ложбинке, едва прикрытой влажной тканью, которая то и дело норовила сползти. Она перехватила мой взгляд. Я ожидал пощёчины, но Гермиона лишь загадочно улыбнулась и поправила полотенце.

Я резко отвернулся, чувствуя, как горят уши. В памяти всплыл вчерашний вечер: её объятия… Сейчас от неё пахло иначе — свежестью и травами.

— Роза... и мелисса, — пробормотала она, заметив, как я принюхиваюсь.

— Гермиона... — хрипло выдохнул я и, вопреки желанию, отступил назад.

Чёрт. Выглядело так, будто я шарахнулся от неё.

— Всё хорошо, — уверенно сказала она, хотя румянец стал ярче. — У «Светочей» тридцать семь функций. Я вчера проверяла их… все. Только не подумай ничего такого… там разные режимы. Но я нашла тридцать восьмую. Скрытую. Обучение через прямую передачу. Ты словно проводник.

Я кивнул, отгоняя мысли о том, как именно она их проверяла.

— И что теперь? — я отвернулся к стене, делая вид, что меня очень интересует мозаика с деревьями.

— Можно я ещё немного… поглощу? — неуверенно спросила она у моей спины. — Твоя магия усиливает эффект. Правда, есть побочные действия… Слишком яркие ощущения.

Я сложил два и два.

— То есть ты… — я замялся.

— Не успела, — она покачала головой, понимая меня с полуслова. — Я хочу...

— Чего? — переспросил я, подавшись вперёд. Расстояние между нами сократилось до минимума.

Мои пальцы почти коснулись её щеки, и Гермиона подалась навстречу, прикрывая глаза. Но в то же мгновение она замерла. Её зрачки расширились, будто она вспомнила о чём-то страшном.

Гермиона вздрогнула и резко отшатнулась.

— Прости… — сказала она тихо, отводя взгляд и нервно комкая край полотенца. — Я не должна вмешиваться. В твои отношения с Джинни.

— Ты о чём вообще? — я опешил. — При чём тут Джинни?

Гермиона вскинула глаза — в них плескалась горечь.

— Ну ты же… помолвлен. Мне миссис Уизли сказала об этом ещё летом. И писала потом целый год, чтобы я не мешала. То, что ты видел после той статьи Риты Скитер, было лишь верхушкой айсберга.

— Что?.. — мир перед глазами качнулся от гнева.

— Она говорила, это старая традиция, — зачастила Гермиона, боясь, что я её прерву. — Что «всё уже решено», магия рода… Я не хотела лезть, Гарри. Правда. Просто когда поняла, как твоя магия на меня действует...

Я с силой провёл ладонью по лицу. Злость накатывала холодными волнами.

— Гермиона, — я шагнул к ней и крепко взял за плечи. — Посмотри на меня. Я не помолвлен.

Подруга резко вскинула голову.

— Что?

— Я. Не. Помолвлен. Ни с Джинни, ни с кем-либо ещё. То, что говорила тебе Молли — ложь. Наглая ложь.

В комнате повисла звенящая тишина.

— Но… — она растерянно моргнула. — Миссис Уизли… Она же…

— Врунья, — жёстко оборвал я. — У меня нет к младшей Уизли никаких чувств. И ни о какой помолвке я не слышал.

— Боже… — Гермиона побледнела. — Значит, она специально…

— Да. Она что-то замыслила. Гермиона, я должен спросить… Если она так старательно отваживала тебя, значит ли это, что была реальная причина опасаться? С твоей стороны? Ведь это началось до четвёртого курса. Стой, я помню перед вторым курсом...

Дверь распахнулась без стука. В комнату ввалился Сириус.

— О! Кажется, я не вовремя! — он широко ухмыльнулся, переводя взгляд с меня на полуголую Гермиону. — Продолжайте, детки, не стесняйтесь!

И исчез, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Мы стояли, оглушённые вторжением.

— Что ты хотел сказать? — первой нарушила тишину Гермиона. Она скрестила руки на груди, глядя на меня в упор.

— Я спрашивал… была ли у неё причина? — слова давались с трудом.

— Причина?! — вдруг взвилась она, ткнув пальцем мне в грудь. — Вот причина! Ты! Ты и есть причина, идиот, который… который мне нравился... Нравишься...

Едва произнеся это, она смертельно побледнела. Признание сработало как спусковой крючок. Зажав рот ладонью, Гермиона метнулась в ванную.

Я кинулся следом. Её рвало в раковину чем-то тёмным, вязким, с неестественным зелёным отливом. Я подхватил её, не давая упасть.

— Гермиона! Это от Светоча?

— Всё в порядке, — прохрипела она, умываясь ледяной водой. — Это очищение. Перенасыщение магией создателя вымывает чужеродные воздействия. Я теперь вспомнила, это было в сносках... в дополнительном описании в "Чаровницах и"..., а неважно как она называется.

Она подняла на меня взгляд через зеркало. В нём смешались слабость и решимость. Даже в такой момент она помнит о книгах — я невольно улыбнулся и это приободрило её.

— Это твоя магия, Гарри. Ты думал обо мне, когда создавал их?

— О тебе, — признался я.

— Вот видишь. Твоя магия, насыщенная намерением, вычистила меня.

Она с брезгливостью и научным интересом посмотрела на остатки темнуй субстанции, уходящей в слив, затем схватила с полки пустой стакан и успела собрать последние капли.

— Я проверю это в позже, — голос её стал жестким. — Очень хочу знать, чем именно меня опаивали.

Оставив склянку, она обернулась ко мне.

— А теперь скажи то, что ты действительно хотел.

— Ты тоже мне… нравишься, — голос предательски дрогнул. — Но ты сказала «нравился». В прошедшем времени.

В зеркале отразилось моё пылающее лицо.

— Я… не знаю, — тихо произнесла она. — Я чувствую, что ты мне дорог. Но то, что я чувствовала раньше… оно было каким-то приглушённым. Мне стало казаться, что мне нравится Виктор... или Рон. А сейчас… только ты. Словно туман в голове рассеялся.

Она стояла совсем рядом. Я заметил капельку пота, бегущую по её шее.

— Гермиона, — мягко сказал я. — Тебе нужно одеться и отдохнуть. Ты дрожишь.

* * *

Спустя десять минут она вышла из своей комнаты — уже в свежей одежде, аккуратная, собранная. Только волосы, непокорно искрящиеся статическим электричеством, выдавали, что она успела поглотить ещё один Светоч. Кожа её светилась чистотой, а от бледности не осталось и следа.

— Что будем делать дальше? — спросил я, любуясь переменой.

— Позавтракаем, — деловито начала загибать пальцы она. — Потом надо как-то избежать генеральной уборки... Сошлемся на помощь в «исследованиях». Мне как раз нужно перепроверить расчеты ритуала, а ты пока почитаешь дневник Антареса. Ну а потом я все таки хочу изучить глифы.

— Не получится, я его уже прочел, — улыбнулся я её тону. — Но я найду, чем заняться. Гермиона...

— Да? — она замерла, и щёки её вспыхнули.

Я шагнул к ней. Ноги стали ватными. Сам не понимая, что творю, я взял её за руку, глядя прямо в глаза.

— Гарри? — она округлила глаза, но руку не отняла.

— Мы... мы теперь вместе? — слова давались с трудом. — Ты будешь... моей девушкой?

Я ожидал, что она назовёт меня глупым. Но в её глазах плясали смешинки и читалось безграничное счастье.

— Да! Да, мы вместе! — со счастливым смехом воскликнула она.

Она бросилась мне на шею. Мы закружились по комнате, пьяные от облегчения, а потом, не разжимая рук, опустились на диванчик у книжных полок.

Слова больше были не нужны. Я потянулся к ней — так же, как и она ко мне.

Неуверенное, трепетное соприкосновение губ, но в нём было всё: её дрожь, её ответное объятие. Когда я чуть углубил поцелуй, она ответила, и мир сузился до этого мгновения.

— Это было… — начал я, когда мы отстранились.

— Волшебно, — выдохнула она и притянула меня к себе снова. — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — прошептал я, прижимая её к себе. — Так давно...