Ложь (гет)

Он лежал на спине, глядя в темноту, и слушал, как за стеной больницы живет ночная Коноха. Где-то далеко лаяла собака. В коридоре мерно гудели лампы. В палате пахло хлоркой, лекарствами и, поверх всего этого, Сакурой.

Завернувшись в вишневый плед, Какаши напряженно думал о тех, кто легко мог его раскрыть. Цунаде. Ямато. Сай. Шикамару. Четверка, с которой было очень сложно просто отмолчаться.

Цунаде была не только его непосредственным руководителем, с которым он постоянно общался. Она знала его еще ребенком. Знала, через что он прошел. Понимала, как он должен реагировать. И она была взрослой опытной женщиной. Она может легко заметить, как он смотрит на Сакуру. Или, что даже хуже, она может легко заметить, как он смущенно избегает взгляда девушки. И тогда у Пятой возникнут вопросы, на которые он не готов отвечать.

Ямато служил с ним в Корне. Они прошли через такие миссии, о которых не расскажешь даже близким. Агент знал его страхи, его интонации и его самого. Хатаке очень повезло, что тот был настолько измотан миссией, что не заметил оплошность с именем.

Сай был другим. Мечтая о жизни обычного человека, парень настолько тщательно подмечал нюансы поведения окружающих его людей, что иногда становилось жутко. К тому же художник восхищался Какаши. Он досконально знал его биографию и смотрел на него гораздо внимательнее, чем на остальных.

Но самым опасным был Шикамару. Мало того, что они начали сближаться после мести за смерть Асумы, и теперь Нара неплохо знал джоунина. Так стратег еще обладал невероятной наблюдательностью и логикой, которые позволяли ему практически мгновенно вычислять несостыковки. Если Нара заподозрит неладное, он не будет задавать прямых вопросов. Он будет просто смотреть, слушать и складывать картинку воедино. И она у него определенно сложится. А Хатаке даже не узнает, что уже раскрыт.

Какаши повернулся на бок и всмотрелся в звезды, ярко мерцающие на ночном небе за окном.

На самом деле, парню можно было доверять. Это знание жило в голове джоунина ровным и спокойным огоньком. Даже если гениальный стратег вычислит правду, он сохранит тайну. Проблема была в другом.

Это было нечестно по отношению к Сакуре. Мысль кольнула острой болью где-то в груди, и Какаши глубоко вздохнул. То, что он ее обманывает, лишало его воздуха, но он не мог по-другому... А если все станет явным, именно девушка должна была узнать это первой. От него. Лично. И никак иначе. Значит, надо по мере возможности избегать Шикамару.

* * *

Утро в кабинете главного врача встретило Сакуру тишиной, тяжелым запахом лекарств и пыльной бумаги. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, ложился длинными полосами на стены и стол, разрезая груды документов на аккуратные сегменты.

Сидевшая в кресле начальницы Шизуне, обычно собранная и спокойная, сейчас выглядела измотанной до предела. Под потухшими глазами залегли темные тени, а державшие ручку пальцы двигались медленно, словно каждое движение давалось с трудом.

Сакура сидела напротив, ожидая, когда женщина поставит подпись на последнем документе. Через мгновение Шизуне отложила ручку и тихо, почти беззвучно вздохнула. Она откинулась на спинку кресла и несколько секунд просто сидела неподвижно, словно собираясь с силами.

— Как Цунаде-сама со всем этим справляется? — помощница Пятой пробормотала себе под нос, но в тишине кабинета слова прозвучали отчетливо. Сакура не отвечала. Впрочем, вопрос был риторическим, и Шизуне позвала девушку не для этого. — Как вчера прошло с Какаши-сама? Я хотела к нему зайти вечером, но он уже спал.

О том, как прошло с Какаши, куноичи пыталась не думать всю ночь. Вместо сна она снова и снова прокручивала в голове ту сцену: кафель под ногами, его руки, обхватившие ее талию и крепко прижавшие ее к обнаженному мужскому телу, и мерзкое, давящее осознание, что даже в таком ситуации она не вызвала у него ровным счетом ничего. Да, слова Шикамару звучали разумно. И, скорее всего, дело было в лекарствах, но тем не менее... Сакура ворочалась в постели, пока за окном не начало светать.

Но утром стало только хуже. Когда она осознала, что вчера натворила под действием своих эмоций. Сминая простынь, девушка судорожно вжалась от стыда в подушку, пытаясь стереть из памяти лицо Нары, и его медленное, очень медленное моргание от ее вопроса. Да что же с ней такое? Почему она такая дура? Что он теперь о ней думает? Что она совсем с ума сошла? Что она помешана на мужских стояках?

К моменту, когда надо было вставать, куноичи чувствовала себя разбитой, опустошенной и невероятно глупой. Она даже не заметила, как собралась на работу, пришла в кабинет и села напротив Шизуне.

— Что-то пошло не так? — встревоженный голос напомнил Сакуре, что она находится в кабинете главного врача и ее ответа ждут.

— Все хорошо, — наконец, выдавила девушка, стараясь звучать ровно. — Он справился сам. Я только помогла дойти до ванной и приготовила вещи.

— Я так и думала, — устало произнесла Шизуне, откидываясь на спинку кресла. Несколько секунд она смотрела на полосы света, разрезавшие стену, явно колеблясь. Наконец, ее взгляд скользнул на Харуно, и женщина спросила почти шепотом. — Он так и не рассказывал про свою девушку?

Внезапный вопрос повис в утренней тишине, и Сакура ощутила, как внутри снова неприятно заныло. Точно так же, как тогда, когда Шизуне впервые обмолвилась о своей симпатии к бывшему учителю. Из-за своих переживаний она совсем забыла о том, что помощнице Пятой понравился Какаши. А теперь в груди разливалось что-то липкое и противное. А что, если дело все-таки не в лекарствах, а в ней самой, и с Шизуне у мужчины возникнет та самая реакция..? От этой мысли внутри все оборвалось, и Сакура отчаянно сжала кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь в пальцах.

В этот раз ей не хватило сил, чтобы хоть что-то произнести, и девушка лишь коротко мотнула головой в ответ.

— Я поспрашиваю про тех, кто его навещал. Может, получится что-то узнать, — задумчиво пробормотала Шизуне, но тут же устало вздохнула и провела ладонью по лицу. — Ладно, потом. Сейчас голова совсем другим забита.

Она потянулась к стопке бумаг, переложила их с места на место, явно не находя то, что искала, и снова откинулась в кресле.

— Как все-таки Цунаде-сама это тянет? Бумаги, пациенты, отчеты, совещания... А ведь она еще Хокаге... — Шизуне бросила взгляд на часы и обреченно вздохнула. — Через полчаса совещание с заведующими, надо подготовиться. Можешь сейчас взять кровь у Какаши-сама? Надо успеть до завтрака, а после обеда я проведу осмотр.

Все, что угодно, лишь бы не продолжать этот разговор. Лишь бы не слушать, как помощница Пятой собирается высматривать девушку Какаши, придумывать способы и строить догадки. Дрожь в пальцах удалось немного унять, и Сакура согласно кивнула.

— Спасибо, — на усталом лице Шизуне появилась мягкая улыбка. — Не представляю, как бы справлялась без тебя и Шикамару. Он, конечно, недовольно ворчит, но сильно помогает с бюрократией. Без него я бы совсем утонула в этих отчетах.

Шикамару. Харуно прекрасно понимала, зачем женщина обратилась к парню. Вот только чем думала она сама, когда вчера прибежала к нему с таким вопросом? Теперь он будет считать, что она каждый вечер проверяет, встает ли у кого-нибудь? Девушку вновь окатило волной жгучего стыда, и она поспешно опустила глаза, надеясь, что Шизуне не заметит, как начинают гореть ее щеки.

К счастью, начальница вновь углубилась в бумаги на столе, ясно давая понять, что аудиенция закончена. Сакура с трудом удержалась от того, чтобы не выдохнуть с облегчением прямо перед столом. Она быстро поднялась, кивнула на прощание и, не произнося больше ни слова, вышла в коридор. Только там, прижавшись спиной к прохладной стене, девушка позволила себе глухо выдохнуть. Черт бы побрал ее порывы, теперь ей вообще лучше не пересекаться с Шикамару.

Но мысли о стратеге тут же вытиснились другим, более тревожным ожиданием. Ей снова нужно было войти в палату к Какаши. Увидеть его. Взять кровь. Сделать вид, что вчерашнего не происходило. Сакура на мгновение зажмурилась, собираясь с духом. Она не планировала заходить к нему сегодня, но обратного пути не было: если она вернется к Шизуне и откажется, придется объяснять причину. Ей нужно просто взять кровь, это займет всего три минуты. Девушка открыла глаза и направилась в процедурную за инструментами.

Она действовала механически, как сотни раз до этого. Ноги сами довели до нужного помещения, а руки забрали все необходимое. Этот привычный автоматизм создавал иллюзию самоконтроля. Но стоило направиться в сторону крыла, где лежал Какаши, сердце вновь начало усиленно биться, а ноги замедлили шаг. Как она увидит его после того, что произошло накануне?

Впереди в коридоре мелькнула чья-то спина, и на секунду у Сакуры оборвало дыхание. Но нет, показалось, это был не Шикамару. Наверное, она еще очень долго будет избегать парня.

Еле передвигая ватные ноги, Харуно дошла до палаты. Дверь была приоткрыта, примерно на ладонь, не больше. Изнутри доносились негромкие голоса, но слов разобрать было нельзя. Девушка ощутила небольшое облегчение. Значит, Какаши был не один, и это хорошо: сейчас наедине с ним ей будет очень неловко. Даже если это продлится всего три минуты. Сакура уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг остановилась, пораженная внезапной мыслью.

То, что Нара теперь почти наверняка считает ее сумасшедшей — это еще полбеды. Самое страшное, если он догадается, про кого она спрашивала. Шикамару сам предложил версию с лекарствами, и он легко заметит, у какого пациента она бывает чаще всего. Гениальный стратег сложит два и два в мгновение ока. Черт, какая же она идиотка...

Безмолвно проклиная саму себя, Сакура в ужасе застыла у палаты. Оставалось только одно: не попадаться ему на глаза, чтобы он быстрее забыл об их вчерашнем разговоре, и надеяться, что Шикамару не обратил внимания на ее частые визиты к Какаши.

— Сакура, привет.

От этого флегматичного голоса, донесшегося из палаты, внутри все оборвалось. Но бежать было поздно — ее заметили из-за приоткрытой двери. Девушка через силу заставила себя толкнуть створку. И когда та полностью отворилась, Сакура увидела, как у кровати Какаши стоит Шикамару.